Попавшая в сети его крыльев

Арья обернется и встретится взглядом с блондином, что принёс ей лекарство. Он бледен. И Роза тоже. Ещё один вопрос упадёт в копилку Питерс. Она пожмет плечами и, благодарно кивнув, молча проводит взглядом так скоро уходящего. Девушка, не раздумывая, примет лекарство и сделает несколько глотков воды, ибо головная боль станет со временем все несноснее. «Интересно, кто же всё-таки этот хозяин... Люди здесь не выглядят угнетёнными, значит он мягок с ними... Хотя... Кто же знает...» Девушка вновь не успевает глубоко задуматься. Её останавливает новый стук в дверь. Роза. Как же быстро они передвигаются по замку... Он не такой большой? Мысли Арьи опять прерывают, но она обещает себе, что подумает об этом на досуге. Вошедшая приглашает Питерс на ужин. Она кивает Розе и неуверенно шагает за порог своей комнаты. Тёмные стены коридора, такие суровые, таинственные, словно давят, сжимают, кажется, здесь гораздо меньше воздуха. Кудрявая, еле поспевая за уж очень шустрой Розой, успевает рассмотреть лишь некоторые детали. Канделябры, картины, лица с портретов, доспехи, словно грозно смотрящие на девушку, внимательно изучая её. Лестница. Такая большая, просторная... Здесь, в этом замке, жили совершенно другой жизнью. Статность, роскошь. То, чего никогда бы не увидели глаза Питерс, не став бы она жертвой таких необыкновенных обстоятельств. Девушка внимательно слушает наставления Розы и кивает. — Хорошо, я запомню... Ваш хозяин так уж не любит гостей?.. Она останавливает себя. — В любом случае, это не мое дело. Простите. Девушка следует за Розой и попадает в столовую. Огромный стол, изобилие различных кушаний. А раньше Питерс приходилось довольствоваться тем, что купит себе на не такую уж и большую стипендию. Арья оглядывает стол и замечает лишь одну тарелку. Ну нет... То ещё испытание. Есть одной... Что ж... Может, хозяин действительно не голоден, но вежлив... «Так, Питерс, помни, ты не у себя дома... Будь вежлива и аккуратна...» Она заранее продумывает то, что собирается спросить у хозяина дома, ибо Роза удаляется вновь, оставив Арью наедине со множеством вопросов. Почему он не ужинает? Где находится этот замок? Когда она сможет идти домой?... Над последним вопросом девушка, сев на стул, думала особенно тщательно. Ей помогли, её так радушно приняли. Надо спросить об этом прозрачно, завуалированно, так, чтобы не обидеть гостеприимного хозяина... Так, размышляя, девушка проводит некоторое время, ожидая. Она уже несколько раз представила себе, как может выглядеть этот хозяин.... Величество или величие? Масштаб поражал, безусловно. Ещё по одной лишь комнате, в которой пришлось очнуться, можно было бы понять, что это отнюдь не хижина. Ведь не бывает такого, что всего лишь одна комната в доме сделана роскошно, является самой большой, а всё остальное просто вокруг неё. А жители этого дома? И почему человека, который владел этим грандиозным особняком, называли "хозяин"? Имели в виду "хозяин дома"? А они кто? Это его родственники? Роза, тот парень... Они не выглядят как обычные слуги. Однако, судя по всему, явно исполняли в этом доме какие-то роли, а не жили просто так. Ведь Питерс удалось встретить их не случайно, сидящих где-нибудь в холле за книжкой или чашкой чая. Запах... Кто же это всё приготовил? И каким таким образом успел так много? И для чего, если тарелка одна... А может, хозяин сейчас выйдет со своей большой семьёй? Загадок не становится меньше в этом доме. Совсем нет. Совсем... — Доброй ночи Низкий, заставляющий вибрировать хрусталь на столе, голос. Он... Он приближался так тихо и словно взялся из ниоткуда. Высок и статен. Так же бледен. Волосы чернее ночи, отражающие танцы свечей. И сам во всём чёрном. Длинный сюртук, рукава которого были также весьма длинными, уходящие с запястий на кисти рук ровно до начала большого пальца. Пуговицы, пуговицы, пуговицы. Из-под самого горла вниз, вдоль груди к животу. И невольно зацепишь его осанку. Ровная. Настолько ровная, будто бы ее поддерживают такие же латунные, как доспехи, пластины под одеждой. Он пройдёт чуть поодаль. К тому самому одинокому и высокому стулу. Отодвинет его, не издав ни звука ножек о пол. Опустится ещё тише. И только сейчас поднимет взгляд на гостью. Глаза. Они были черными. Сам цвет глаз. Здесь у этого семейства у всех странные глаза? Вот так генетика... Опять же, если они родственники. А если нет? То это очень странно... — Вы голодны Говорил, не задавая вопросов. Он утверждал. И это была ещё одна странность. Арья проведёт ещё некоторое время наедине с тысячами вопросов, что не дают покоя и кружат в голове, как назойливая муха над ухом. Роза, неизвестный блондин... Они все какие-то странные, несколько даже системные... Бледная кожа, совершенно странное поведение, а как скоро они перемещаются по дому... Он ведь огромен, в том Питерс убедилась теперь уже точно... А цвет их глаз... Это отдельная тема для размышлений. Этот замок, такой старый и величественный. Словно в нём и по сей день живёт самый настоящий король. Совсем другое измерение... — Быть может, я оказалась в прошлом... Нет, Питерс, это всё удар, или ты окончательно свихнулась. Она говорила почти неслышно. Забавно, но как только девушка оставалась одна, она могла вслух разговаривать сама с собой, ругая себя или просто размышляя. От этого занятия её отвлёк низкий, мужской голос. Явился тот, о ком давно говорили. Хозяин дома. Страх - первое, что испытала Питерс с его приходом. Его чёрные глаза, казалось, пробирались в самые тайные закоулки души и видели насквозь, не оставляя ничего без внимания. Его голос... Он звучал так низко, монотонно, даже несколько требовательно. Холод, коим веяло от пришедшего, пробирался до самых костей, заставляя всё тело мелко дрожать. Мурашки побежали по спине. Арья, лишённая возможности пошевелиться, молча проводила его взглядом. Она проглатывает ком в горле. — Здравствуйте... Прошу прощения, как я могу к Вам обращаться?... Благодарю Вас за то, что так радушно приняли меня... Не знаю, что бы случилось со мной, останься бы я в лесу... Она говорит тихо, скромно, сидит смирно, стараясь не встречаться с его взглядом. Выдержать его суровый взор - было отдельным испытанием для Питерс. По крайней мере сейчас. А кто сможет? Кто к нему может привыкнуть? Он же такой... В какой-то степени тяжёлый... Полный загадок, как впрочем и все здесь, и дом... На утверждение незнакомого Арья приподнимает плечи. — Я... Я не чувствую голода... Это наверное последствия потери сознания... Девушка говорит через большие паузы, с осторожностью, даже с опаской. Между делом Питерс изучает его одежды. Весьма закрыто... А эта осанка... Нельзя не восхититься. Весьма интересная особенность — говорить с собой. Она свойственна либо умным, либо вовсе безумным. На безумную Питерс явно не была похожа. Это чувствовалось. Изнутри. Особенно труда не составило понять жто тому, кто явился сюда, в столовую, и занял своё место, совершенно не обращая никакого внимания на яства. По всей видимости, он был не голоден. Не удивительно. За окном ещё не начало светать. Выходит, его разбудили? Однако, он не выглядел сонным. Его бледность никак с этим не перекликалась. Взгляд чёрных глаз буквально вонзит свои гарпуны в глаза гостьи поместья. Хищно, но однако без тени злости. Пристальный, в некотором роде испытывающий. — Вы. Голодны Он как-то странно разделит эту фразу на два отдельных слова, что станет ещё больше похоже на утверждение. Он держался очень ровно. Лопатками он слегка прикоснется к высокой спинке стула, отнюдь не наваливаясь на неё и кажется, только сейчас моргнёт. — Моё имя Северус Снейп Мужчина отчеканит это, словно выставляя личную печать на очень важный документ. — Ваше? Странной манерой этого человека было говорить — утверждая. Вроде, спросил имя незнакомки. Но спросил так, словно призвав дать ответ незамедлительно. Презентовать его перед ним. Принести и положить. Арья окончательно потерялась. Она не могла объединить огромное количество мыслей в одно целое. Слова никак не хотели собираться в логически завершенные, качественные предложения, что весьма удивительно. Питерс всегда была умна и начитанна и за словом в карман никогда бы не полезла, но сейчас... Она будто разучилась говорить красиво и складно, посему старалась не произносить слишком много за раз, дабы потом не жалеть о содеянном. Так много чувств смешались воедино. То был и страх, и любопытство, и тревога, и боль недавней утраты. Все это время от времени норовило напомнить о себе, мешая концентрироваться, думать, излагать ясно. Арья всегда была очень эмоциональна и подпускала внешние обстоятельства очень близко к сердцу. То являлось основной её слабостью, и этим часто пользовались окружающие. Ещё один спазм в мышцах. Неужели так на Питерс повлиял Северус. А как же ему подходило это имя... Тоже загадочное и несколько даже предупреждающее. Девушка наконец отрывисто вздыхает. Организм потихоньку принимает присутствие Снейпа. Его власть. Она висела в воздухе и, кажется, работала как гипноз. Хотелось тотчас встать и выполнить любой его приказ. Откуда ему известно о том, что Арья так голодна (хоть и признаться в этом самой себе она боялась)? Хотя.. Нетрудно догадаться. Любой человек, случайно найденный в лесу, захотел бы есть. Но это же ужасно неприлично! Манеры девушки никогда не позволили бы ей жевать в одиночестве. Она была воспитана по всем канонам, над этим её мать хорошо постаралась. Он попросил назвать своё имя. От этого почему-то вдруг перехватило дыхание. Кудрявая смогла заговорить только через время. Она, сколько-нибудь этого опасаясь, всё же встречается с его взглядом и уже не может отвернуться. — Меня зовут Арья... Арья Питерс... Рада знакомству. Девушка смотрит на Снейпа несколько мгновений и в смущении опускает взгляд. Сердце застучит с бешеной скоростью, дрожь все никак не прекращается. Сразу расхотелось задавать те вопросы, которые Питерс готовила. Спросит при более удобном случае, когда исследует Северуса и поймёт, как стоит себя вести. Задумчивость. Знал ли кто-нибудь, насколько это увлекательно: наблюдать за задумчивым человеком. Смотреть, как мысль окрашивает его лицо той или иной эмоцией. Вот лёгкий распах век, чуть дернувшиеся брови, слегка искревившаяся линия губ. А главное — это глаза. В них видны картинки происходящего. Взгляд Снейпа будет пристальным. Гарпуны, вонзившиеся в тело. Не выдернешь, не уберёшь. Смотрел. Видел, как из одной доли в другую бежит импульс, подкрепляясь и другими такими же, окрашиваясь эмоциями. Это очень увлекательно. Кто-то смотрит на то, как маленький мышонок крутит колёсико, бегая в своей клетке. А кто-то предпочитал более сложные образы. Голодна. Это видно. Это чувствуется. Вампиру так тем более. Человеческий запах. От голодного человека пахнет совсем иначе. Пресно. В то время, как сытый человек словно бы обвалял сам себя в приправах, сдобрил веточкой розмарина свою кровь. Приправил соусом. Ох уж этот её запах. Запах молодого женского тела. Дурманящий. Запах, заставляющий ощущать себя живым. Чувствовать, как тело заполняется инстинктом, начинает гореть изнутри. Хищный нрав. Он был полностью обуздан в этом теле. Прикручен. Укращён собственным сознанием. То, что срывало многих молодых вампиров в дикую гонку, было подконтрольно этому мужчине. Сложно ли это? Весьма и весьма. Но это напоминало очередной вызов самому же себе. Желание взять под контроль саму природу. Природу бытия вампира. — Арья... Тихо. Почти шёпотом. Он повторит её имя, словно пробуя его на вкус, смакую. Так поступают с вином. Не пьют вслепую. Им наслаждаются. Делают глоток, но не спешат проглотить. И тут же вновь возникнет эта симфония. Удары сердца, шум крови по венам. В совокупности с запахом, это дурманило ещё больше. Невольно, затылок мужчины едва коснётся высокой спинке стула, а сам он прикроет глаза. Наслаждаясь. Имя, звук, запах... Черные глаза резко распахнутся. Нет! И не захочется её отпускать! Смятение. Оно ощущалось не меньше. Эмоции исходят от человеку подобно парфюму. Многие вампиры даже способны визуализировать это движение. Как от тело отделяется подобный дымку цвет и разлетается в разные стороны. Сейчас над накрытым столом пролетит желтоватое свечение. Смущение. Снейп согнет руку в локте и щёлкнет пальцами. Роза выйдет откуда-то из тени. Она и была здесь? Неужели следила? Черные глаза неотрывно на гостью, пока голова лишь на долю повернется к тому плечу, позади которого стояла шатенка. — Тысяча восемьсот тринадцатый И та поймёт. Удалится за двери, да ненадолго. Вернётся с подносом, на котором лишь один бокал алого напитка. Тонкая ножка обхватится длинными пальцами хозяина дома, бокал к лицу. Веки сомкнуться и втянется запах. Нос, похожий на клюв орла. Таким можно запросто разорвать добычу. Но всё же этот мужчина был больше похож на черного ворона. И снова острыми стрелами взгляд отправится в сторону Питерс. — Ешьте. Я не голоден. И разделю с Вами время лишь за этим напитком Девушка изучала Снейпа, но не смотрела в его глаза. Тот всё глядел прямо на неё неотрывно. Твёрдо и уверенно, словно пытаясь, как казалось, прочитать мысли. «Еще немного, и он прожжет во мне дыру!» Она молча наблюдает за ним. Его поведение. Его голос. Его натура. Хочется бояться его, но одновременно же с этим хочется узнать как можно больше о нём. Он тоже всерьёз думает о Питерс? Или просто решил поиграть в гляделки, развлечь себя? Не похоже. Он явно преследует какую-то цель, но какую?.. Ещё один вопрос. Их все больше и больше. Море. Нет, океан! Океан, в коем растерявшаяся Арья медленно, но верно утопает. Она не решается говорить. Она не решается спрашивать. Она практически не шевелится. Лишь изредка поднимает взгляд совсем, казалось бы, ненадолго. Но Северус ловкий, Северус намного быстрее её, и эта разница очевидна. Он пользуется тем недолгим мгновением, когда взгляд Питерс не под столом. Он цепляет его, поднимает и не собирается отпускать. А девушка размышляет. Она все думает о том, что происходит, пытаясь выстраивать хоть какие-нибудь возможные логические цепочки. Северус буквально требует приступить к приему пищи. Его почему-то хочется слушаться. Питерс возьмёт со стола тарелку с салатом и положит лишь несколько ложек. Она аккуратно поднимет подходящую вилку и попробует блюдо. Снейп немногословен. Тишина и спокойствие повиснет в пространстве, и в этой тиши каждое движение Арьи оказывается слишком громким. Она ударит прибором о стол. Раздастся звон. Девушка вздрогнет, а сердце её вновь застучит слишком сильно. Кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди, а подступающий к горлу адреналин задушит, точно змея. С губ Арьи невольно срывается один единственный вопрос. Она не успевает это проконтролировать, и уже сожалеет. — Извините меня за такое невежество, но с моей стороны было бы весьма дурным тоном задержаться здесь надолго... Когда я смогу уйти, и как мне Вас отблагодарить?... Она ждёт ответа, и это ожидание кажется самым мучительным в жизни девушки. Разозлиться ли он? И почему она стала так зависима от его слов? Как у него получается настолько сильно влиять на организм девушки? Гипноз? Магия? И в этом необходимо было разобраться... Такая лёгкая. Она напоминает пёрышко, влетевшее в окно. Оно тихо кружит и медленно опускается. Оно движется. Оно живёт. В отличие от тех же самых латунных рыцарей, что застыли здесь навеки. Ровно как и владелец этого замка. За ней хочется наблюдать. Смотреть. Изучать в ней жизнь. Смотреть, как её щеки розовеют. Смотреть, как лицо бледнеет. Видеть, что солнце оставило на теле свои следы, которые осенью пропадут. Одиноко. Ему. Здесь. Но ведь есть Роза. Да и тот, русый. Вряд ли они здесь втроём. Кто приготовил всё это? Навряд ли Роза. Да и не похожа она на ту, что станет стоять у плиты... Парнишка? Вот ещё. Это уж совсем бредовая идея. Да разве же от количества лиц вокруг зависит одиночество? Оно прокрадывается в души тех, кто ежедневно окружен большой компанией. Кто радуется новому дню, занимается любимым делом. Оно завладевает сознанием, оплетая его своими склизкими щупальцами, впрыскивает яд. Оно ужасно. Но и с ним миришься. — Как далеко Вы живёте? Как далеко от чего? Понять бы ещё, где этот замок находится. Да только вопрос о другом. Как далеко?.. Просто адрес. Для чего он ему? А для чего это пёрышко влетело в этот замок, качнув собой пространство? Слишком сильно оно притягивает внимание. Слишком сильно любо чёрному взгляду. — Я... Я не знаю... Она сдается самой себе, своим мыслям, своим переживаниям. Она наконец честна с собой, она наконец смотрит на вещи здраво. Кто ждёт её дома? (Лицо её мрачнеет, на глаза наворачиваются слезы, что девушка быстро проглатывает, не позволяя Снейпу их увидеть) Стены? Пол? Потолок? Маленький столик и такое же маленькое окно, на коем стоит уже давно засохший кактус? Старое кресло и журнальный столик? «Смешно, Питерс. Очень смешно. Научись наконец смотреть правде в глаза. Разве кому-то, кроме матери, когда-нибудь, хоть раз было до тебя дело?» Скорее до её тела, чем до неё самой. Она снова сдерживает порыв, снова глотает слёзы. Здесь, в этом замке и, как не странно, с этими людьми и загадками она чувствовала себя намного лучше, чем в теперь пустом доме. Она постоянно занимала свой разум поиском ответов на бесконечное множество вопросов, а дома?... Она снова займётся самокопанием, пока силы вновь не покинут её? Но разве прилично пользоваться чужим гостеприимством? Нет. Конечно же нет. И как могла только Арья позволить себе настолько дурные мысли. Она обещает ещё разобраться с собой, но позже, а сейчас... Взгляд её снова опустится, блеснув изумрудным оттенком. Свет свечей отразится в нём, раскрывая все карты. Арья не хочет так откровенно показывать свои чувства. Она не хочет казаться открытой книгой, но увы, таковой была с рождения. Лёгкой. Непринуждённой, но в то же время полной интересных сюрпризов. Эмоциональной. Эмоции - злейший враг, что та никак не могла одолеть. Она ещё только раз взглянет на Северуса и невольно задержит взгляд, сдерживая бурю, скорее целый ураган во взгляде. Столько всего сейчас происходило в этой на первый взгляд миниатюрной голове. Она слишком много думала и слишком мало говорила. Выражение лица хозяина замка зеркально изменится. От скучающе-серьёзного оно вдруг за доли секунды преобразится в заинтересованное. Кажется, он даже подастся чуть вперёд. Словно бы зацепил какую-то тоненькую ниточку и тянет её. Словно бы услышал тихий-тихий шепоток и прислушивается, боясь потерять, оборвать, не услышать. Но Арья молчала. До поры, до времени. — Я понял Это слишком говоряще. Он мог понять и то, что она, как и сказала, не знает. И то, о чем она думала. И в общем что-то совсем-совсем иное. Северус повернет голову в сторону больших часов. Они стояли на полу, возвышаясь вверх. Позолоченный циферблат, резные стрелки. А внизу болтается маятник. — Я не могу позволить Вам уйти сейчас Время! Оно здесь останавливается. Как долго он не смотрел на эти часы? Очень давно. Зачем они ему? Для вампиров время остановилось, в отличие от тех, чье сердце бьётся. Однако... — Утром я распоряжусь, чтобы Вас отвезли домой Отправить девушку попросту пешком из дома? Нет, конечно! Но если есть транспорт, ведь можно отвезти её прямо сейчас. Хотя, кто знает. Хозяин не сказал о том, что отвезёт её. Стало быть, не сам. Так может тот, кто должен это сделать, всё ещё спит? — Роза в Вашем распоряжении Шатенка вновь окажется где-то позади брюнета, как тот вдруг поднимется из-за стола, забирая бокал со своим алым напитком с собой. — Остальное утром Он удалится из столовой комнаты, повесив в ней некую загадку после своего пребывания здесь. Р: — Мне оставить Вас? Чтобы не стеснять Ваш аппетит Кто знает? Арья могла хотеть продолжить есть, но в одиночестве. А не при взгляде теперь уже других глаз.