Слегка в его вкусе

...

Пустынно-белые глаза смотрят на Такаши, и с губ, уголки которых обычно зависают в улыбке, срываются до боли обидные слова. Словно лавиной накрыло чем-то безвозвратным, и в тот миг серебряноволосый понял, что теряет его навсегда. Черная футболка балахоном висела на блондине, и слева, в районе его сердца, казалось, образовался водоворот — закрутившийся вихрями чёрных миазм, которые давно копились в самой душе Сано и хлынули, точно прорвало стену, что это сдерживала. Слова теряются где-то в воздухе, и капитан второго отряда замечает, что его голоса и вовсе нет. Нос саднит от удара, однако он не сломан — значит, златовласый осознает свои действия и вредить, переходя границы, не собирается. Впрочем, Рюгуджи едва встал на ноги, качнулся и с гулом вновь осел, подняв пыль с земли; туманное сознание и вовсе покинуло парня от резвого обмена ударов со своим лучшим другом, который явно не шутил, заявив, что они ему больше не нужны. — Я же... Люблю тебя... — Мицуя теряется, когда лучезарный мальчишка, который обычно накидывался на него с объятиями после данной фразы, сейчас смотрел волком, готовым укусить в любой момент. — За что ты со мной так? Но он не отвечает. Тёмные глаза на секунду сверкнули печалью — глубокой, неутолимой и бесконечно долгой. Пшеничноволосый не задерживается и лишнего не произносит. Этого достаточно. Образовавшаяся пропасть между ними сегодня сама оттолкнёт ненужные чувства, с которыми он так свыкся за время отношений. Пора покинуть их всех, чтобы потом не причинить боль. Его спина медленно отдаляется, походка, как всегда, плавная. Он не спешил, но догнать его было уже невозможно. Сердце стянуло, Такаши ощутил, как задыхается от безвыходности. И это всё?

...

— Мицуя, Мицуя! — Манджиро обеспокоенно хмурит брови, тряхнув парня за плечо. — Такаши! — чуть громче роняет он, наконец получая отклик. Бледное лицо спящего рядом подростка поморщилось. — Майки?... — с тяжёлым дыханием отрываясь от подушки, фиалковые глаза судорожно осматривают мальчишку перед собой, и спустя мгновение капитан второго отряда, ни секунды не медля, заключает того в крепкие объятия, словно отпустив сейчас — потеряет навсегда. — Кошмар? — спрашивает глава Свастонов, успокаивающе похлопав своего парня по спине. — Извини, — виновато бросает Такаши. — Не хотел тебя будить, — его всё ещё трясёт. — Всё хорошо, мне тоже часто снятся плохие сны, — понимающе роняет златовласый, кратко целуя его в губы, дабы утешить. — Что там было? — отпрянув, спрашивает он не без любопытства. — Ты... — признаётся серебряноволосый, поникнув. — Я? — растерянно переспрашивает блондин. Уловив во взгляде чужую реакцию, Сано пробирает какое-то странное, паршивое ощущение, словно бы ему стоило извиниться за то, чего он не совершал. — И что я сделал? — отрешённо брякнул он. — ...Ушёл, — едва слышно ответил капитан второго отряда. — Ты ушел, Майки. От нас всех... — вторил он, устало потирая переносицу, отгоняя мрачные мысли. — Почему? — не понимает тот. — Я не знаю, — Мицуя вновь обхватывает его в объятия, сползая головой на колени своего парня. — Но я не смог тебя остановить, — дополнил он, сжимая златовласого сильнее. — Ну-ну, всё нормально, — Сано ласково гладит юношу, зарываясь пальцами в короткие волосы. — Это же всего лишь сон, я здесь, — он уже и не помнил, когда успел стать таким мягким рядом с этим юношей. Время их отношений медленно двигалось, а им вдвоём становилось только комфортней рядом друг с другом — настолько, что разлука в пару часов стала невыносима. Манджиро ещё никогда так не привязывался к кому-то, не испытывал таких глубоких чувств, не желал отдать себя всего без остатка лишь одному человеку. Манджиро вообще по натуре эгоистичен, и он сам немало удивлялся своим порывам. Но вот так, день за днём оттаивая от любви, он ясно понимал, что рано или поздно потеряет контроль ещё над чем-то более важным — над своими демонами, что томились глубоко внутри, запертые во мгле его сердца, питаясь исключительно отрицательными чувствами, что губили всё вокруг. — Ты там был совсем другой, — тихо поделился капитан второго отряда. — Не знаю... Что-то вроде твоей тёмной личности?... — он не знал, почему продолжал это говорить, но молчание исходящее от златовласого, рука которого внезапно замерла, начинало пугать. Последняя фраза зазвенела в ушах Майки точно цепи, в которые были закованы те самые рвущиеся наружу демоны. Конечно же он осознавал, что ещё с детства, после печального происшествия с Харучиё, у него начала ехать крыша, а после смерти брата этот процесс точно бы ускорился. Порывы ярости, над которыми он не всегда мог взять контроль, становились только жёстче, длительнее, сильнее окутывая его. Манджиро до безумия боялся когда-нибудь ранить близких, но, к счастью, именно они и удерживали его от точки невозврата. Сано физически был вынослив и закалён, но это не касалось его разума и духа, которые, словно треснутое стекло, хоть всё ещё и держалось, но уже пошло ветвями расселин. Мицуя и окружающие дорогие ему люди старательно лепили на это стекло пластыри, в попытках залечить, но всё бесполезно — было то, что вернуть на круги своя невозможно. — Майки?... — А, прости, задумался, — он возвращает беззаботную улыбку, смотрит на своего парня привычными, полными любви глазами. Старается отгородиться от себя же самого. — Тебе тоже что-то снилось? — поднимает взгляд Такаши. — М-м... Шин... — глава Свастонов отчетливо показывает, что не хочет делиться подробностями сновидения. — Может, выпьем чая? Я пока не хочу спать, — капитан второго отряда улавливает тонкий намёк, переходя на другую тему. Он не обижается, прекрасно осознавая, насколько хрупким может быть внутренний мир его парня, особенно когда речь заходила о его погибшем старшем брате. — Давай, — безэмоционально соглашается мальчишка, ловко покидая кровать, прыгая в свои пушистые комнатные тапочки. Он прытко выскакивает из комнаты, и по коридору уже слышны его маленькие шажки. Капитан второго отряда снисходительно улыбается, следуя за владельцем дома, у которого ночевал уже третий день. А что поделать, если это недоразумение закатывает сцены и цепляется за него, как только серебряноволосый намеревается покинуть его двор? Даже младшая Сано уже пару раз цокнула языков в ворчливой манере, упрекая брата, но тому хоть бы хны — он деловито отбирал у своего парня телефон и самостоятельно договаривался с его мамой на ещё одну ночёвку. И получалось же у негодника. — Я хочу суши... — сонно выдаёт низкорослый мальчишка, укладывая голову на стол, долго зевая. Мицуя в ступоре ошарашенно оборачивается, держа в руках чайник: — Знаешь, иногда твои запросы действительно выбивают из колеи, — сознается он, мимоходом косясь на старые настенные часы, стрелка которых уже прошла за полночь. Наверное, дело в том, что они с Майки начали укладываться спать рано, поэтому сна уже не было ни в одном глазу. В Свастонах на удивление всё пока что держалось стабильно: Баджи выписался из больницы, и всё более-менее наладилось, выдалось время отдохнуть от тяжелой повседневной рутины конфликтов. Когда выпадали такие тихие деньки, Сано обычно предпочитал до утра рассекать с Рюгуджи на байке по ночному Токио, но отношения с Мицуей возобновили его здоровый режим сна — а всё потому, что Такаши был не прочь отдохнуть от домашних и поваляться ничего не делая на кроватке. А у его парня не оставалось ничего другого, как присоединиться. Вот и получилось у них сонное царство. Кен был откровенно в шоке, когда глава Свастонов начал сам просыпаться по утрам и не спать на уроках. Он уж подумал, что тот смертельно болен. — И стакан кока-колы бы сейчас выпить, — уныло признается в мечтаниях блондин. — Не думаю, что у тебя в холодильнике завалялось что-то похожее, — со смешком бросает ему капитан второго отряда. — Но я хочу... — мычит недовольно коротышка, мотыляя от досады ногами. — Хочешь, чтобы я сходил в круглосуточный? — вздымает одну из бровей юноша, не отрывая взгляда от любимого. Ради него он сходит, не проблема — поведётся на эту сладкую спекуляцию, лишь бы после увидеть улыбку. — Давай сходим вместе? — предлагает компромисс мальчишка. — Одевайся иди, — и Такаши роняет вздох, не в силах отказать. — Я только кофту накину! — крикнул вдогонку пшеничноволосый, уже нырнув в глубь коридора. — Пижаму переодень! — напоминает ему капитан второго отряда. К счастью, он сам спал в обычных домашних вещах.

***

Наблюдая, как Манджиро весело закружил около йогуртов, серебряноволосый мысленно поблагодарил свою мнительную внутреннюю личность, благодаря советам которой он взял с собой побольше денег. — Такаши, купи-и-и-и!... — тянет гласные златовласый, состроив милый щенячий взгляд и пуская в ход своё очарование. — В списке твоих хотелок вроде как были только суши и кола, — усмехается тинейджер, делая замечание своей второй половинке. — С клубничкой, пожалуйста, — тыкает в витрину холодильника мальчишка, радостно потягивая уголки губ, прекрасно зная, что устоять перед его обаянием парень попросту не в силах. Со стороны напитков послышался шум — бутылка с полки, по всей видимости, укатилась. Издали показалась крашеная блондинистая шевелюра — неуклюжий парнишка пытался нагнать выпущенное из рук. Сано сразу же распознал знакомого: — Такемучи! Он бы уже ринулся к нему, дабы поздороваться, но Мицуя ловко перехватил его за капюшон, не дав этого сделать. — Ты чего? — хмурится светловолосый. — Он с Тачибаной, — парень вильнул взглядом, приметив рядом с Ханагаки миловидную девушку, что скромно выбирала себе сок. — И что с того? Поздороваюсь с ними, — слова Майки, к сожалению, не подействовали на его партнёра. — Отпусти меня. Сейчас же, — уже более строго произнёс он, прорезая холодным тоном воздух. От застывшей обиды в сиреневых глазах глава Свастонов дрогнул, и, не желая сталкиваться с последствиями своего поведения, грубо дёрнул, заставляя Такаши послушно разжать пальцы и нехотя отпустить мягкую ткань кофты своего парня. Он сразу же исчезает. Мицуя же смотрит, как объект его симпатии мило беседует с другим, и внутри одолевает буря в сто оттенков — от раздражения до глубокой ярости и мыслей прибить кого-то. — Тебе не нравится? — Хината оказывается под боком весьма неожиданно, до чёртиков напугав последнего. — Ками, Тачибана! Ты брала уроки маскировки у ниндзя? — тинейджер старается отшутиться, но выглядит при этом достаточно неловко. — Не переводи тему. Тебя бесит, что наши парни вот так общаются? — проницательный взгляд нежно-оранжевых глаз упорно смотрит прямо на гопника. — Не понимаю, о чём ты... — серебряноволосый вздрагивает. Они никому ещё не рассказывали о своих отношениях, даже лучшие друзья ещё не знали. Только одна Эмма была в курсе дела, но тактично не болтала лишнего, приняв всё как есть. — Брось, я же не дура, всё видно. Ты ведь с Майки-куном встречаешься? — невозмутимо подала голос Хината, качнув головой. — Не выдумывай, — осторожно бросает парень. — Я видела, как вы целовались, когда гуляли, — спокойно замечает Тачибана, поймав испуганный взгляд юноши. — Не бойся, я никому не расскажу, — задорно смеётся она. — Кстати, у нас с Такемичи всё супер, так что даже если Майки-кун тебя бросит, своего парня я ему точно не отдам, — гордо задирает нос рыжеволосая. — О, спасибо, Хината, это было очень утешающе, — обороняется сарказмом Мицуя, раздражённо закатывая глаза. — Да ладно тебе, — девушка мелодично смеётся. — О, кажется, они наболтались. Пойдём? — ободряюще подпихнув в бок капитана второго отряда, закончила она с доброжелательной улыбкой. Их компания неспешно бредёт на кассу. Ханагаки приветливо улыбается серебряноволосому, задаёт неловкие вопросы по поводу его присутствия в магазине вместе с лидером Свастонов в столь поздний час, заставляя гопника выкручиваться, выдумывая отмазки.

***

На пути к дому парочка не перекинулась и словом. Сано упрятал за щеку купленный чупа-чупс, изредка стуча карамелью по зубам, а Мицуя придерживался условной тишины, что зародилась между ними после небольшого конфликта. Хотя... Конфликт ли это вообще? — Ты всё ещё ревнуешь меня к Такемичи, — уверенно поставленная фраза. Стоит заметить, вопроса Манджиро не задавал и не планировал даже. Вот так цаца. Тяжело привыкнуть к такой нарциссической личности, что самозабвенно видела в зеркале лишь себя и никого более. Но прав был чертёнок — его парень ревновал, и ещё как... Капитан второго отряда по-прежнему считал Ханагаки потенциальным соперником, который с лёгкостью мог отобрать у него пару, ведь Майки сам тянулся к тому, а это чрезвычайно нервировало. — Не совсем понимаю, про какую ревность ты говоришь? — Такаши знал, что в таких случаях лучше всего прикинуться недалёким, реагируя спокойно, иначе это только даст повод коротышке для издёвок. — Ты не умеешь врать. Совсем, — деловито заявляет златовласый. — Я думал, мы уже всё прояснили на этот счёт, — тяжело вздыхает. — Такемучи не интересует меня в таком плане. Это как если ты не ешь брокколи — то ты не ешь их, — его аргументы весьма своеобразны, но довольно простые, не требующие пояснения. — Но это ведь не значит, что ты не будешь добавлять их в суп для разнообразия рациона питания, и вообще овощи весьма полезны, — ведомый своими мыслями, неожиданно затараторил Такаши что-то невнятное. — Я что-то не пойму. Куда ты клонишь?... — недовольно фыркает мальчишка. — Хватит, серьёзно. Поначалу это казалось мило, но теперь не очень. Мы уже пару месяцев встречаемся. Поверь, если мне понравятся брокколи — ты узнаешь об этом первый, — ответ звучал в грубой форме; видимо, глава Свастонов был раздражён до предела. Мицуя замечает состояние своей второй половинки и, смирившись, чуть обижено изрекает: — Ладно. Сано недовольно цокает, силой затаскивая капитана второго отряда в закоулок, встряхивая словно тряпицу, с желанием выбить все параноидальные мысли с головы своего возлюбленного, а затем быстро тянется к партнёру, целуя. Это была захватывающая обоих буря эмоций. Спонтанная передача чувств, которые вскипели на поверхности губ. Длительность — пара минут, не больше. Этого должно хватить, чтобы развеять ложные сомнения, что скопились в душе, а также раззадорить, заставляя думать об ином — о продолжении. — Вот так лучше? — черные глаза внимательно смотрят в фиалковые, манипуляция началась. — Одного недостаточно чтобы загасить моё пламя ревности, — сарказмом тянет улыбку Такаши, ведь он ведётся на эту уловку с большим удовольствием. — Будешь выпендриваться и не получишь больше ни одного, — Майки задирает нос, говорит наигранно, а чтобы повысить интерес своего парня показательно скрещивает на груди руки, словно разозлился, и отворачивается. — Какая жестокость, — иронично вздыхает серебряноволосый, подкрадывается сзади и кратко целует мальчишку за ухом. — Прости меня, — ластится он. — Пойдём домой?

***

Такаши не любил ранние утра: для него они означали подъем в шесть, сборы писклявых детишек в садик, а затем трудоёмкий день в школе. Ночевки у Сано значительно расслабили парня, поэтому под боком главы Свастонов он дремал обычно до девяти-десяти. Но даже когда поднимался, замечал, что партнёр его всё ещё на «ты» с миром снов и составлять ему компанию бодрствующих явно не собирался. Мицую устраивало — пусть ребёнок выспится лишний раз. И эти мысли в сегодняшний день обернулись против серебряноволосого: наглое личико лидера гопников сердито смотрело прямо на него. Светловолосый хоть и был небольшой комплекции, но весил прилично, потому капитан второго отряда, на котором он бесстыдно уселся, дышал тяжело. — Мицуя, Мицуя, ну Мицуя! — мальчишка не прекращал тормошить своего парня, упорно повторяя: — Ну мне скучно, Мицуя... — лопочет он у уха, нависая сверху. Подросток неотступно делает вид, что перебывает в трёхлетней коме и не шевелится, ведь даже одно малейшее движение могло стоить ему сна, при том что стрелка часов едва перешагнула цифру шесть. — Такаши, — шепчет златовласый томным голоском, исследуя шею своего парня и оставляя весьма болючие засосы. Черт возьми, ещё и на самых видных местах! Это спекуляция. Он пытается его выманить из сна, в который потом уже не будет возврата. Его ладошки уже заползают в штаны, как серебряноволосый наконец реагирует, громко зашипев на него, словно домашний кот на бродячего пса. — Достал! — честно бросает парень, убирая руку коротышки от себя подальше. — Сано, шесть утра! Скажи, какого хуя? — не долго думая, Такаши сталкивает Манджиро с себя, а затем и с кровати вовсе. Последний, неожиданно, с грохотом свалился на холодный пол, но конечно же, успел сгруппироваться и не клюнуть носом, однако с обидой насупился. — Ты в последнее время так груб со мной, — жалуется блондин, забираясь назад на кровать. — Ты разлюбил меня? — надувает он щеки, оттопырив пухлые губы. Мицуя сердито закатывает глаза, подкатывается к стенке и натягивает одеяло почти на голову — влазить в намеренно созданную ссору не хотелось. Лгал и не краснел подлец: всё у них было и есть замечательно. И Такаши, обычно мягкий и спокойный по своей натуре, видимо залюбил главу Свастонов, раз на постоянной основе начал слышать данный упрёк. Да, у них имелись небольшие склоки, как у каждой пары по мелочи, но посуду не били, голос особо повышать не было повода, а до драк если и доходило, то абсолютно в шуточной или игривой форме — каждый ясно осознавал, что не сможет навредить своей половинке, а уж тем более сделать больно умышленно. — Я просто хочу спать... — сдаётся он в туже секунду, притягивая лицо мальчишки прямо к себе, осторожно касаясь пунцовых губ, надеясь таким примитивным жестом поутихомирить запал лидера гопников. — Если так подумать, — Сано вдумчиво зависает на пару секунд, затягивая капитана второго отряда в тёплые объятия. — А за что ты меня любишь? — умащиваясь рядом, задаёт он вопрос. — Вокруг меня один хаос, — зачем-то добавляет он, уже чуть тише. — Я восхищаюсь тем, как ты со всем справляешься, в том числе и с этим хаосом, — целует куда-то в макушку, зарываясь в золотистые мягкие волосы. — Я бы так не смог. Ты потрясающий, — признается серебряноволосый. — Странно это... — доносится снизу. — Что именно? — сонно мычит юноша, не открывая глаз. — Что меня кто-то любит, — роняет Манджиро, прижимаясь ближе. — Все, кто мне признавался до тебя, не были настолько искренними. Они смотрели на меня, когда говорили все эти слащавые словечки, и визуально оценивали, заставляли меня чувствовать себя экспонатом на выставке. Неприятно было, поэтому я почти всегда отказывал им, — вспоминая, он поморщился и вжался в объятия парня так, точно готов был слиться с ним и стать одним целым. — Надо было относится к этому проще, — Мицуя всё ещё сонно медлил из-за раннего утра, однако мыслительная деятельность уже запустилась и её было не остановить, ровно как и суждений на этот счет. — Когда люди мало общаются и плохо знают друг друга, нормально, что их привязанность строится только на взаимной симпатии, основанной на внешности. Чтобы появились чувства, нужно узнать человека лучше, — спокойно изъяснил он своё мнение. — Но у нас с тобой же не так, — однако почти сразу же услышал возражение, тонко считавшееся в голосе низкорослого мальчишки, который был не согласен. — У всех так. Просто мы знакомы с тобой намного дольше, и этот период прошел ещё до того момента, как я тебе признался. И если уж ты спросил, за что я тебя люблю, я спрошу: почему ты согласился со мной встречаться? — Такаши зевнул, наконец открывая свои заспанные глаза. — В то время, когда ты узнал о моих чувствах, ты выглядел растерянно и явно не ожидал подобного от своего друга, а значит, и не испытывал ко мне того же, что и я к тебе. Так почему ты ответил тогда на мои чувства? — лавандовые глаза смотрели снисходительно, но слова которые излагал юноша застали лидера гопников врасплох, от чего тот дёрнулся точно от удара тока. — Неправда! — громко фыркнул блондин. — Тогда... После того раза я и правда был шокирован. Именно из-за тебя все мои мысли были заняты тобой, Мицуя! Я впервые был сбит с толку чьими-то чувствами... Это было непривычно, когда я понял, что ты для меня что-то значишь не только как друг, — произнёс он, в попытках доказать обратное. — Кстати, — серебряноволосый задумался. — А ведь ты ещё ни разу не говорил, что чувствуешь ко мне что-то, — брякнул он, теснясь ближе к своей половинке. — М-м-м, ты хочешь выбить из меня признание? — тот сразу уловил хитрый план, кокетливо вздёрнув верхние уголки губ. — А почему нет? Ну скажи-скажи... — заканючил капитан второго отряда, крепко сжав златовласого в объятиях. — Ладно, ты не выносим, Мицуя. Я люблю тебя, ясно? Очень-очень люблю, больше всего на све... Ай-яй, не кусайся! — очевидно, наигранный тон не понравился серебряноволосому, от чего тот перешёл к пыткам, заставляя мальчишку затрепыхаться. — Ты врушка, Сано! — рассерженно оповестил Такаши. — Что? Да я само откровение Ками в чистом виде! — возмущенно вспыхнул глава Свастонов, хмуря свои светлые брови. — Сегодня мне надо будет домой, — тихо вздыхает капитан второго отряда, оставляя лёгкие поцелуи, щекоча ключицы златовласого. — Нет, не уходи! — руки Майки тут же назидательно, обвивающей петлёй, стиснулись ошейником, заключая парня в своеобразный капкан. — Мы же увидимся. Чего ты так реагируешь? — Просто мне кажется, что отведённое нам время быстро куда-то утекает, и мне хочется ещё чуть-чуть, ещё совсем немножко продлить его... — Такаши не понимает смысла его слов, но Манджиро и не надо этого, ведь он порой сам себя не понимал. И это тревожное чувство, зародившееся в его душе, которое возрастало с каждым поцелуем и объятиями, он тоже не понимал. — Да о чём ты? У нас ещё полным-полно времени, — Мицуя сдаётся, расслабленно оседая в чужие объятия, стараясь успокоить паранойю своей второй половинки. — Пока дождь не закончится, — улыбается он, когда глаза натыкаются на окно, созерцая погоду за ним. — Этот? — пшеничноволосый проследовал за его взглядом, замечая мелодично постукивающие капли, что вот-вот собирались пуститься в пляс со всей силы. — И этот, и вчерашний, и который будет завтра или через день, месяц, когда земля сделает бессчётное количество кругов вокруг солнца, — безмятежно говорит серебряноволосый, сладко пропуская зевок. — Эта зима такая пасмурная, кто знает, когда они закончатся... — глаза медленно слипаются. — Что-то спать хочется... — Сано зевает следом, объятия дают слабину, после чего Мицуя ловко выныривает из них. — Тогда этим и займёмся, — капитан второго отряда натягивает на них одеяло. В комнату постепенно возвращается утренняя дремота, окутывая с ног до головы. — У наших часов отведённого времени не будет стрелок, договорились? — шепчет он уже где-то у уха. — Сам предложил, не пожалей потом, — пробубнил себе под нос глава Свастонов, запоминая фразу до каждой буквы, впечатав её себе в голову навечно. — От меня не убежать... — уже начиная клевать носом, зачем-то напоминает он, прикрывая глаза. — Да кто вообще пытается? — усмехается ему подросток.