Плачущие души

      Проснувшись, первое, что бросилось в голубые глаза, была чёрная макушка. Из-за мути во взгляде сначала было трудно разглядеть, кто это, но вскоре, внимательнее сфокусировав взгляд, Мунбёль увидела, что рядом с кроватью сидел Чон Ёнхва.       Мунбёль помнила всё, каждую мелочь, начиная с дотошного шёпота Чонгука, заканчивая его бесчувственными ударами, смешанные с её собственными тихими всхлипами. И помнила, как его же брат спас её от этих мучений.       — Проспать до вечера, это какой сонливой нужно быть? — шутливо спросил Ёнхва, очищая горло от хрипоты. Смешливая улыбка накрыла его губы. — Мне бы такие навыки не помешали.       — Вы всё это время были тут? — сиплым голосом спросила Мунбёль, попытавшись привстать, но из-за головокружения и бессилия руки ослабли, не давая ей шанса привстать.       — Лучше не делай резких движений, — выражение лица Ёнхвы моментально поменялось на менее позитивное, его тон стал более серьёзным. — И давай будем на ты, не люблю излишние формальности, — он перевёл взгляд на её тело, проговаривая: — Так как я не знал, где могут быть у тебя повреждения, не стал вызывать врача.       Ёнхва не оставлял её одну в течение нескольких часов, заметив дрожащее девичье тело, наблюдал за тем, как она бредила во сне, молвив неразборчивые слова. Он понимал, что виной всему этому его брат, то, что сделал Чонгук, было слишком. Ёнхва обязательно поговорит с ним, только наедине.       Ёнхва достал из кармана брюк мобильный телефон, собирался вызвать врача, больше ждать причин не было.       — Всё нормально, не надо никого вызывать, — предугадав его действия, Мунбёль подала голос, сделала глоток, чтобы хоть немного смочить горло слюной, но это не помогло, так как в полости рта было абсолютно сухо.       — Не думаю, что всё в порядке. У тебя могут быть повреждения и следует…       — Со мной всё вправду в порядке, спасибо, не стоило ждать меня всё это время, — серьёзный монолог парня перервался, еле, но убедительно выдавить голос ей удалось.       Мунбёль не врала, с ней всё хорошо в физическом плане, но, возможно, это шок, от которого она отходила потихоньку, и раны с синяками, находящиеся на её теле, начнут болеть позже. Но всё же ей не хотелось видеть никаких докторов.       — Если не хочешь врача, я позову Нану, — постояв немного в раздумьях, сказал Ёнхва. Он не собирался заставлять её, понимал, что принуждение ни к чему не нужно. — Если будет что-то нужно, скажешь ей, она тебе поможет, — но и не собирался оставлять её без просмотра.       Ёнхва поднялся со стула, не желая слушать её дальнейших возражений. Его малость не отличающийся от вчерашнего пронзающий взгляд исчез, оставляя на коже девушки неприятные ощущение. Он повёл себя совсем по-другому, не так, как до сих пор ожидала Мунбёль.       Какой же вывод должна сделать она по его поведению? Неужели это такого рода месть? Хотел отомстить ей тем, чтобы утопала в своей совести? Чтобы умирала под каждым его взглядом, в котором теперь она будет вспоминать Ари?       Не стоило даже говорить с ним, не заслуживала их милости. Лучше всего ей извиниться перед ними, продолжать извиняться, пока в душе не станет спокойно. Но, вероятно, спокойно в душе уже никогда не станет, поэтому ей следовало извиняться вечность.       Мунбёль не понимала, понять всё удавалось ей с тяжестью, она никому не желала причинять боль, и если бы это было в её руках, если бы только она могла исчезнуть из этого мрачного мира и уйти подальше от людей, то она бы непременно сделала это, перестала бы печалиться и печалить. Но ей приходилось жить правдой, иного выбора никто не давал.       Приход Наны после ухода Ёнхвы не заставил себя долго ждать. Оказавшись в комнате, брюнетка сразу же начала расспрашивать о самочувствии светловолосой, но однозначные ответы по типу «со мной всё хорошо» и долгое молчание не принесли никакой пользы. В конце, добившись разрешения осмотреть девичье тело, брюнетка начала обрабатывать ссадину, которую обнаружила на локте.       — Где вы так пострадали, госпожа? — многообразные синяки на хрупком теле девушки бросили слугу в большое замешательство, скорее, она догадывалась, но верить в это ей не хотелось.       Брюнетка, затаив дыхание, постаралась нежно размазать мазь по ссадине. Она часто прикусывала язык, замолкая, боясь ляпнуть что-то лишнее, что могли разозлить Мунбёль. Лишние разговоры и вопросы не нужны. Однако кажется, что девушка перед ней, не реагировала ни на какие слова.       — Будьте, пожалуйста, осторожны в следующий раз, не хочется, чтобы наша молодая госпожа ходила искалеченной, — края губ слуги поднялись в сострадательной полуулыбке, её голос звучал шёпотом, взгляд остановился на лице рядом с лежащей девушкой.       — Скоро начнётся ужин, и господин Ёнхва сказал, что, если у вас нет желания спускаться, я могу принести ужин к вам, — сказала слуга, но очередной реакции всё же не получила. — Что-нибудь желаете?       Мунбёль перевела тусклый взгляд на слугу, когда заметила, что она собралась уйти из комнаты.       — Запри дверь, пожалуйста, — единственное пожелание.       Когда последние слова слуги «как пожелаете, госпожа» растворились в воздухе и дверь плотно заперлась, с губ светловолосой слетел тихий болезненный стон.       Плотно зажмурив глаза, в этот раз Мунбёль удалось сесть на ягодицы, она упёрлась спиной в изголовье кровати, пытаясь глотать воздух. Кажется, боль потихоньку начала проявляться.

* * *

      Мужчина стоял на тренировочном ковре в пространстве, поглощённом тишиной, лишь разрушаемое резкими ударами. Кулаки, занесённые над боксёрским мешком, очень агрессивные, будто он бил вовсе не невинный мешок, а ненавистного человека, представляя, как лицо того искажается уродливыми узорами, истекая алой кровью.       Кумпур вовсе не помогал. Чонгук бил до появления красных пятен на костяшках, бил до появления искр в глазах. Нагрузка на плотно затянутые руки была настолько сильной, что на утро появятся серьёзные раны.       «Не дай скверным чувствам овладеть тобой, контролируй себя. Если ты уступишь им, позволишь выплеснуться наружу, то проиграешь только ты, Чон Чонгук, запомни это», — в памяти Чонгука внезапно всплыли давно устаревшие в памяти слова, когда-то сказанные Чон Намгилем ему.       Наставления дедушки всегда проходили мимо ушей Чонгука, несмотря на то, в каком бы возрасте он ни был, никогда не считал их важными, всегда показывал всем своим видом, что ни в коем случае не нуждается в поданных советах.       Для покоя души ему достаточно всего лишь боксёрского зала или простой куклы, с которой он будет играться до исчезновения чувств. Его тактика заключалась в том, чтобы делать всё, что говорил ему дедушка, совершенно наоборот.       Биться без остановки, теряясь во времени, стало для него обыденным делом. Однако сейчас оно казалось пустой тратой времени? Которое не приносило никакого облегчения. Вместо этого обрушивалась волна агрессии.       Прозрачная солёная жидкость стекала по аристократичному подбородку, капая на чёрную пропитанную потом футболку. Парень нанёс последний, завершающий удар, вложив в него гораздо больше сил, чем в прежние.       Передышка не помешает.       Спешно размотав бинт на руках, Чонгук небрежно бросил их на пол, вытер вспотевшее лицо полотенцем. От долгих занудных занятий в горле адски пересохло.       — Поганая сука! — после нескольких жадных глотков воды внезапно вырвалась ругань изо рта, Чонгук поморщился, уставив недовольный взгляд на бутылку.       Кажется, раздражителей в его жизни в последнее время стало навалом, а противная тёплая вода вошла в копилочку.       Не дожидаясь и секунды, парень сжал её в хватке и раздражённо бросил «комок» пластика на тот же самый мешок, на котором выплёскивал всю свою агрессию.       Ещё один звонок поступил на телефон, парень проворчал про себя: «Давно следовало разбить этот телефон к чертям», и в очередной раз не удосуживаясь взглянуть на экран, сбросил входящий звонок. Теперь окончательно вырубая мобильный.       — Дай ключи, — подошедший Чимин не успел даже раскрыть рот, как Чонгук бесцеремонно вытянул руку вперёд и стал ждать, пока ему передадут ключ от автомобиля.       — Босс, вас зовёт господин Кван, он передал, чтобы вы немедленно появились у него в офисе, — Чимин без возражения положил ключ на ладонь босса, отошёл вбок, как бы давая проход наружу.       Причина нескончаемых звонков ясна.       Чимин, заметив непреклонное выражение лица босса, добавил:       — Не стоит задерживаться, Чонгук, господин Кван был достаточно серьёзен, — Пак крайне редко нарушал формальность в общении с боссом, делал это только тогда, когда было необходимо.       Какую ошибку допустил Чонгук, он сам замечательно знал. Просрать большую сумму денег из-за своей оплошности — не самый лучший сюрприз для Чон Чонгука и не самый ужасный проигрыш для Чон Кван Геля. Однако, как бы ни хотелось отвечать перед отцом, теперь придётся всё разгребать.       Чонгук закинул куртку на плечо, даже не взглянув в лицо Пака, удалился из клуба.       Этим он займётся немного позже.

* * *

      Принесённый ужин на подносе, который слуга поставила на стол, остался таким же не тронутым, каким был полчаса назад.       Кажется, вся комната завоняла заманчивой едой, ибо иной причины тошноты Мунбёль не находила.       Образовавшаяся гробовая тишина в комнате вдруг разрушилась скрипом медленно открывающейся двери. Когда дверь заново закрылась, девчачье тело неосознанно вздрогнуло от громкого хлопка. В комнату вошли. Открыть глаза, чтобы увидеть, кто зашёл, казалось за гранью возможностей на тот момент.       Через несколько минут девушка услышала, как скользнули ножки стула поближе к ней и как едкий мужской запах пота, смешанный горечью духов, разъел лёгкие напрочь.       Разлука продлилась совсем недолго, как и стоило ожидать…       Девчачья рука рефлекторно сжала пушистое наброшенное на ней одеяло, но глаза всё ещё оставались закрытыми вопреки, она не собиралась их открывать.       Это — Чонгук. В этом Мунбёль окончательно убедилась, она ощущала это кожей, чувствовала всем нутром.       Парень сел на стул, прислоняясь к спинке, нога его упала на другое колено. Он справился со всем тихо, почти даже бесшумно, хотя в мыслях его не было намерения соблюдать тихую и уютную атмосферу в тёмной и чужой комнате.       Не теряя время попусту, Чонгук наклонился чуть вбок, к прикроватной лампочке, неторопливым движением он включил её. Всё же не в наслаждение ему смотреть на кромешную тьму, когда рядом лежала его прекрасная жена.       Лампочка отлично осветила малую часть комнаты, особенно неподалёку лежавшую девушку, ему другое и не нужно было.       Сейчас хотелось разглядывать её до самых сокровенных и скрытых зон. Между ними есть пара ничтожных сантиметров, он с лёгкостью мог бы притронуться к ней, скользнуть по её руке, по шее, по острым ключицам, по груди…       Чонгук прикусил нижнюю губу, ту сторону, на которой красовался пирсинг. Он томно выдохнул, максимально расслабляя плечи, тем самым портя ровную осанку. Дурные мысли заставили его углубляться в пошлятину, но это не бросало его в наслаждение. Они были такими же, как всегда, как со всеми, безвкусными, скучными, однообразными.       — Сладкая… — раздался тихий баритон парня. От слова «сладкая» Мунбёль захотелось блевать весь нежеланный день.       В комнате витало напряжение, которое душило только Мунбёль, ведь пришедший Чонгук казался максимально спокойным.       — Нана сказала, что ты весь день ничего не ела, зачем ты так поступаешь, сладкая? Я же переживаю за тебя, — сарказм в его словах слышался чересчур отчётливо, безжалостно стебался над ней, отлично зная, что Мунбёль не верила ни единому его слову.       Чонгук положил тёплую ладонь на холодную руку девушки, слегка сжимая её. Думал, что не тронет её первым, думал, что заставит всё сделать за него. Но не дотерпел…       Мунбёль сжала руку крепко, он хотела отцепить цепкие пальчики, которые так сильно вцепились в мягкое одеяло, настолько сильно, чтобы он не смог их оторвать.       — Не сопротивляйся, неужели вчера я тебя так сильно обидел, что наотрез отказываешься от моих ласк и теплоты?       Ласк и теплоты?       Так легко и честно прозвучали эти слова из его уст. Если бы даже она обиделась, чувствовал бы он совесть за растоптанную гордость? И если бы он относился к ней ласково и тепло, сжимал бы он сейчас её руку так сильно, что даже слышался хруст костей?       Чонгук встал со стула и куда-то направился. Вернулся он с подносом в руках, который стоял на столе недалеко от кровати.       Он схватил пальцами ложку, затем неторопливо перемешал остывший суп. Закончив с этим, он поднял ложку над поверхностью и слегка потянул в сторону Мунбёль.       — Открой широко ротик милая, тебе нужно поесть, — заботливо пошло сказал Чонгук. — Я не люблю повторяться, Мунбёль, и тянуть время впустую незачем, — прошептал стальным голосом он, уставившись взглядом на неё.       Мунбёль не подавала никакой реакции, будто испытывала его на неприязненные чувства, от которых пострадает только она. Его рука висела в воздухе около одной минуты, после он, не удержавшись, с грохотом бросил ложку обратно в суп. Суп чуть ли не брызнул на его белоснежную рубашку.       Он ни на секунду не переставал внимательно наблюдать за ней: её замершая грудь, беззвучное дыхание, бледное лицо, закрытые веки, ещё больше создавали впечатление того, что перед ним кукла. Притворялось, что его тут нет, игнорировала его слова искусственно.       Кажется, что она всё ещё не в сознании, словно спала «сладким» сном, который он ей «подарил».       — Завтра мы поедем кое-куда, обещаю, предыдущий день планируется быть замечательным как для меня, так и для тебя. Но перед всем этим, — он стянул ненавистный галстук.       Обещание его прозвучало сомнительно. Ложь — то, что будет замечательно, ложь — то, как он обещал. Во всех его слов крылась ложь для Мунбёль.       Чонгук ухмыльнулся и приблизился к её уху. Он сильнее сжал её руку и затем шепнул, продолжая речь:       — Хочу провести сегодняшний вечер вместе отпадно.       Сердце Мунбёль забилось в разы сильнее, она быстро сглотнула образовавшуюся тягучую слюну в горле.       Интересно, насколько же Чонгук бесчувственен, что так наплевательски отнёсся к Чон Ари, к недавно погибшей дочери собственного брата, к роднной крови? Искал только веселие ради себя…       Вскоре всё же Чонгуку удалось отцепить цепкие пальчики светловолосой. Он поднёс хрупкую ручку к губам и поцеловал. Продолжал целовать, двигался всё выше, к её предплечью, оставляя на коже невидимые ожоги, незаметные, но зато их болезненность Мунбёль ощущала отчётливо.       — Я приду, — внезапно проговорила всё это время молчащая девушка, не сдержав поток поцелуев. Говорила только для того, чтобы он остановился, лишь бы прекратил эти тошнотворные действия. — Я потом приду в комнату. Обещаю, — тоже обещала, но сама не верила в чушь, сказанную собой.       Чонгук разочарованно выдохнул. Будто кто-то сильно не удовлетворил его ожидания, будто кто-то обломал его крепкие надежды. Он думал, что после вчерашнего она станет более покладистой и умной, но, как виднеется, он ошибался.       Мгновенно встав со стула, Чонгу, к не теряя времени и не отпуская руки девушки, потянул её на себя. Мунбёль не сопротивлялась, слезла с кровати, покорно пошла за несущимся за собой парнем, хотя его резкие движения заставили её бежать за ним, а не просто идти.       Чонгук бесцеремонно открыл дверь в свою комнату и с силой прижал девушку к стенке, раздался глухой стук. Мунбёль поморщилась от неожиданной боли в затылке.       Чонгук не хотел брать её насильно, не хотел лишних сопротивлений, это в его планы сегодня не входило. Он просто слишком устал сегодня и сейчас ему необходимо отдохнуть, а не сильнее изнуряться.       Как удивительно, Мунбёль давала ему то, что он хотел, не сопротивлялась, не вырывалась, не кричала, просто молча терпела.       Чонгук приблизился к её губам, дыша горячим воздухом на них. Он приостановился в ничтожной паре дюймов. Мунбёль сжалась, прижимаясь к стене, только бы не ощущать Чонгука, лишь бы не чувствовать на губах его губы.       Не сопротивлялась, но и не отдавалась. Это давило на уязвимое место. Это злило. Чрезмерно, сильно злило.       — Хочу принять душ, но одному делать это скучно, ты же составишь мне компанию, да, сладкая? — прошептал в губы.       Долгая пауза, заставляющая сходить с ума, прошла мучительно для двоих. Чонгук чертовски хотел её, а желание Мунбёль исчезнуть с лица земли возросло до пика.       Парень резко схватил её за локоть, обволакивая, потащил её за собой, но теперь уже в сторону ванной комнаты. Это уже не на шутку испугало её…       Он затолкнул девушку, затем зашёл сам. Плотно заперев дверь, повернул к опустившей голову девушке. Сейчас она дрожала, пряча лицо под волосами. Выглядела такой без защитной и несчастной. Защитить её некому, она одна в этом огромном особняке, под рукой страшного зверя. Неизвестно, что может сделать этот зверь с ней, растерзать на куски?       Да, именно так.       Чонгук буквально бросил девушку в душевую кабину, даже не заботясь о своей грубости, тем более о безопасности девушки. Мунбёль едва удержалась на ногах, прислоняясь ладонью к скользкой кафельной поверхности, в которую больно впечаталась.       Чонгук ловко схватил копну её волос, запутывая в них татуированную руку. Потянул её задом к себе, дыша в шею.       Неожиданно для Мунбёль Чонгук сразу же ослабил хватку, ладонью пройдясь вниз по длинным локонам волос девушки, и резко намотал на кулак, впритык потянул её тело на себя.       Мунбёль тесно, слишком тесно для того, чтобы двигаться, её прижимали со всех сторон. Кажется, ещё секунда, и она задохнётся.       — Твоя привычка молчать, знаешь, как это сводит меня с ума? — тёмные глаза Чонгука отчётливо выражали яркую вспышку ярости. — Посмотри на меня, взгляни же в мои жадные глаза, — не взглянет.       Губы Чонгука слегка дотронулся до мочки уха Мунбёль.       — Напряжение в моих штанах из-за тебя доставляет мне дикий дискомфорт. И знаешь, как я избавлюсь от него, сладкая?       Парень явно ощущал, как её тело дрожало в его «объятиях», мерзкая лукавая ухмылка расцвела на его губах, словно самый ужасный и неприятный цветок. Его слова, подобно запаху этого цветка, с каждым разом становились отвратительней.       Он до самых корней намотал волосы на кулак, держал их крепко. Держал так, словно мог опять сбежать.       Ему удалось развернуть её к себе, опять всем телом наваливаясь на неё и прижимая её спиной к холодной плитке.       — Трахая тебя в эту кромешную ночь в этой ванной под ледяной водой, пока ты не станешь стонать моё имя от наслаждения, сладкая…       Голубые глаза наконец распахнулись, взглядывая на него с неким взором. Необычным взором, каждый раз Мунбёль одаривала его новым взглядом. А Чонгуку удавалось влюбляться в них, ведь в них отображались все оттенки ненависти и неприязни.       — Не забывай, Мунбёль, что отныне ты только моя, — скользнул по бёдрам, наконец он мог смотреть в её глаза и наслаждаться. — Выжги это в своём сердце, ведь впредь оно не может принадлежать никому, кроме меня.       Мунбель теперь точно поняла, что нет у Чонгука чувств сожаления и справедливости. И жить с ним ей будет совершенно невыносимо.

* * *

      Светлая улыбка, невинные глазки с пушистыми хлопающими ресницами, плавные черты лица, приятный блеск на волнистых волосах, хрупкое молодое тельце и опрятный вид — вот как должна выглядеть идеальная девушка, считала госпожа Ким Джувон.       Это зрелище сначала бросило женщину в кратковременный немой ступор от удивления, очнулась она только после слов девушки, что она пришла к Тэхёну. Само собой, Джувон не могла оставить юную девушку за дверью и не пригласить в дом.       Угостила её чашкой горячего чая с недавно выпеченными печеньями и после долгой, непрерывной болтовни с прекрасной незнакомкой, которая оказалась довольно разговорчивой, госпожа Джувон узнала, что ей нужно было поговорить с Тэхёном о важной теме, что бросало её в сомнения, ведь у Тэхёна долгое время не было чего-то общего и скрытного с женским полом. Неужели эта особа являлась девушкой Тэхёна?       — Госпожа Джувон, я же не отвлекаю вас от ваших дел? — вежливо спросил нежным голосом гость, заправляя выпавший локон за ухом.       Эта картина показалась Джувон слишком умилительной, сама девушка была умилительна, её миниатюрные части тела делали её хрупкой и нежной.       — Я бы не хотела мешать вам, — продолжила она.       Женщина вдруг встрепенулась, буквально позабыв об утекающем времени, не говоря даже об ужине, который она планировала приготовить для своих мальчиков.       — Нет-нет, всё хорошо, ты мне не мешаешь, — будучи в восторге от двадцатипятиминутных разговоров с ней, другого вывода женщина и не смогла бы сделать. — Я, наоборот, хотела бы предложить тебе остаться на ужин, ты же сказала, что пришла встретится и поговорить с Тэхёном, как раз он сегодня скоро должен прийти с работы.       Джувон взглянула на настенные часы, убеждаясь в том, что осталось не так уж и много времени до прихода парней. И что стоило бы приступить к готовке.       — Если вы просите, то я с радостью, — девушка подарила женщине добродушную улыбку, потом, вопросительно взглянув, задала подкравшийся вопрос: — Госпожа Джувон, хочу спросить, разве Тэхён работает где-то?       — Да, он недавно устроился на работу отца, сказал, что уволился с другой работы, хотя раньше утверждал, что эта работа была его мечтой и что он сильно дорожил ею, — госпожа Ким сделала задумчивое лицо, проговаривая. — Странно, но когда я спрашиваю причину ухода, он всегда отвечает молчанием.       Подозрительное поведение Бао с Тэхёном бросали женщину в замешательство, будто эти двое что-то скрывали от неё, не признавая правды, говоря ложь ей в лицо, не краснея.       — Не знаю, почему, но я чувствую, что между этими двоими есть какое-то сильное напряжение, в последнее время Бао слишком строг к Тэхёну, — женщина кашлянула, прикрывая рот светлой салфеткой.       — Такое бывает иногда, у отцов просыпается отцовский инстинкт, — в смешливой форме решила подержать она, несмотря на то, что совсем не было охоты подшучивать.       — Возможно, это так, — воспринимая её слова всерьёз, женщина грустно кивнула, — как насчёт вас, милая? О какой же важной теме ты хотела поговорить с Тэхёном? — Джувон решила поменять прежнюю тему, на более интересующую, ведь не хотела затрагивать то, что огорчало. — Я надеюсь, что он тебе ничего не сделал? — с ноткой тревоги спросила она.       Несмотря на то, что она не хотела вмешиваться в неизвестные отношения этих молодых, всё же любопытство опередили её хотелки. В голове Джувон задавалось много разных вопросов, в ответы на которые она не сможет поверить. Не верила, что его сын мог как-нибудь причинить боль, особенно женскому полу.       — Если это так, только скажи мне, я потом покажу ему, каково обижать таких девушек, как ты, милая.       — Абсолютно ошибаетесь, Тэхён мне ничего плохого не делал, напротив, я хочу, чтобы он вернулся назад. И помог мне кое-что сделать, — последнее девушка хранила в секрете, решая не говорить.       — Вернулся назад? — в недоумении спросила женщина, вопросительно взглянув в лицо девушки, сердце матери успокоилось от облегчения, что ничего плохого нет, но в голове родился вопрос: — Куда назад, милая?       — Ах, точно, — девушка состроила гримасу неожиданного удивления, — я же вам не сказала, извините, моя вина. Я дочь Сон Ха Джуна, Сон Исак.       — Сон Ха Джуна? — госпожа Дживон медленно поставила приподнятую от стола чашку, её спокойное выражение лица сменилось на озадаченное.       Джувон вроде когда-то слышала это имя, но не помнила, где и от кого именно. Увидев реакцию женщины, девушка решила продолжить.       — Моему отцу очень нравился Тэхён, я помню, что он всегда хвалил его, рассказывал, что он очень талантливый и умный мальчик, каким является и его отец. Прошёл месяц с того момента, как Тэхён ушёл, и…       Девушка протянула последнее слово, внимательно вглядываясь в лицо госпожи Джувон, и в то время ей показалось, что лицо женщины слишком бледное.       — Я не могу понять, почему всё же отец, кхм, — девушка прочистила горло, поправляя, — то есть почему Тэхён решил уволиться, раз очень ценил свою работу?       Девушка прекрасно знала ответ на заданный вопрос, она знала ответы на все прежде заданные вопросы. Просто сейчас она притворялась дурочкой, пытаясь изучить мать. Мать Ким Тэхёна. Насколько она знала всё о своих «мальчиках», которых так сильно любила? Насколько она знала, чем занимался его сын, пока она «спала» в своём «уюте»?       — Милая, прости, я не очень понимаю, о чём ты. Ты хочешь сказать, что Тэхён раньше работал у вас и что он уволился без ясной причины?       Видимо, нинасколько. К Исак даже подкралось чувства жалости к ней.       Джувон — мать, которая знала Тэхёна не как своего собственного сына, а как незнакомца, то есть почти что ничего не знала о нём.       Тэхён был тем ребёнком, который никогда ничего не рассказывал о своей личной жизни, в том числе и собственной матери. Никогда не жаловался и не просил о помощи, если впадал в тяжёлые ситуации. Исключительно в редких случаях, как это было недавно, и исключительно своему отцу.       Чем сильно огорчала мать, ведь она хотела поддержать, помочь. Но, к сожалению, Тэхён этого шанса для неё не предоставлял. Слишком закрытый и недоступный человек. Добраться до его чувств и мыслей бывает во многом невозможно.       — Да, вы всё правильно поняли, госпожа Джувон, он раньше работал у нас водителем, но недавно отец нанял его телохранителем моей…       Продолжение предложения девушка сорвала, больно закусывая нижнюю губу. Эта скрытая информация уже лишняя.       — Это, наверное, мальчики пришли, — внезапный звонок в дверь полностью завершил их диалог. Всё ещё храня заботливость в голосе, Джувон сказала девушке остаться тут и сама ушла открывать дверь.       Исак в то время попыталась откинуть внезапную мысль покинуть дом. Неожиданное волнение окутало её тело, когда в разум пришло осознание того, что в следующую минуту увидит Ким Тэхёна.       Не ожидала, что будет так сложно предстать перед ним, раньше она видела его, но только издалека и то всего несколько раз. В которых не было ни доли внимания.       Исаку ясно, что банальное волнение не могло быть поводом сдаться, готова на всё, главное подружиться с его семьёй, главное завладеть сердцем Ким Тэхёна.       Чтобы отвлечься, девушка стала разглядывать довольно большую гостиную. На стене висели несколько картин, на которых изображалась семья из четырёх людей, очевидно, что это была семья Тэхёна.       Исак сразу узнала Тэхёна среди них, узнала счастливых мать и отца, но не смогла распознать лицо девушки, которую улыбающийся Тэхён сильно обнимал. Исак встала с дивана и немного шагнула к картине, чтобы получше разглядеть девушку, однако зашедший в гостиную парень остановил её на полпути.       Тэхён бросил на незнакомую гостью, вставшую перед ним, едва уловимый взгляд, потом безразлично отвёл его. Это небрежное действие парня успокоило нрав Исак. Посмотрел, будто на простушку.       Исак не слышала короткого диалога зашедших после Тэхёна и Джувон с её мужем, который выражал беспокойство по отношению к жене, ругая её за то, что она должна отдыхать, а не бродить по всему дому.       Просто сейчас её внимание занимал другой. Чёрт, и почему же она не могла отвести взгляда от него?       Тэхён выглядел уставшим, чересчур уставшим даже после кропотливой работы в течение всего дня. Эту усталость можно было разглядеть в его томных глазах, которые смотрели куда угодно, но только не на неё. Специально?       — Тэхён-и, сынок, к тебе пришёл гость, — наконец решила произнести Джувон, бросая взгляд на застывшую фигуру возле дивана.       Заметив это, Исак нервно затеребила в руке телефон, пытливо уверенно шагая вперёд. К нему. Неужели он не узнал её? Исак показалось, что Тэхён совсем не наблюдательный, даже не попытался как-то вспомнить её, просто вопросительно уставился на лицо напротив, ожидая ответа на немой вопрос.       «Может, и в правду не узнал?»       Потому что, если бы узнал, его реакция была бы иной. Не такой безразличной и ленивой. В этом Исак уверена.       — Я лучше пойду на кухню, — Джувон скрылась там с Бао, в руках у которого были купленные продукты.       Минутное молчание, и Исак поняла, что не стоило стоять на месте, как вкопанная, подошла ближе к Тэхёну, протянула руку для пожатия. Лицо Тэхёна выглядело задумчивым, он постарался в тот момент вспомнить ту самую гостью.       — Я Сон Исак, приятно познакомиться, Ким Тэхён.