Плачущие души

      Мунбёль не помнила, сколько раз с утра приняла душ. С момента ухода парня, найдя в себе оставшиеся крупицы сил, девушка сразу же помчалась туда. Купалась так, как никогда в жизни не приходилось, сдирая кожу в кровь, оставляя на ней откровенно покрасневшие узоры от часовых стараний смыть ту грязь, которая словно въелась не только под её кожу, но и к душе прилипла.       Мунбёль хотела очиститься от его грязных рук, от его невыносимых губ, от его горького запаха. Но результат огорчал, ведь закончилось это безуспешно.       То, что произошло в прошлую ночь, ясной картинкой сохранилось в памяти Мунбёль…       Хватать слабые руки в свои и крепко держать их над спиной девочки Чонгуку было в кайф. Даже мысль о том, что бедной потом будет больно, возбуждала его сильнее. Потому что причиной боли станет он, оставит на ней приятные ужасные воспоминания о себе. Глубокие стоны заполняли закрытую кабинку в ванной, в которой было невыносимо душно и жарко. Стоны, которые выходили изо рта парня, отдавались громкими звонами в ушах девушки.       Самая серая и гнусная ночь из всех тянулась, как резина — бесконечно. В то время как для Чонгука она была самой обыкновенной из всех ночей, что прожил он. Спокойных вечеров у него не бывает практически никогда, бывают только привычные и однообразные. Если даже у него спросят, когда он нормально в последний раз спал, то ответ на этот вопрос будет пустым. Ведь удавалось ему заснуть в уюте только после рождения, и то продлилось это недолго. Спать нормально — ключевые слова, забавно, что по большой части он отрубался от сильного опьянения. Скверное дело, Чонгук признавал и пользовался.       — Чёрт, — захрипел парень, запрокинув голову назад, тем самым его мокрые чёрные волосы спали вниз. — Так хреново себя чувствую, но в то же время так офигенно, — шепнул с хрипотцой парень. — Не знаю, почему, но не хочется отпускать тебя даже на секунду, хочется вечно вбиваться в тебя так глубоко, — бесстыдно признался парень жене. Жалко, что похабщину, которая лилась из его рта, девушка слышала отчётливо, а в тот момент хотелось просто оглохнуть. — Думаю, не зря я называю тебя сладкой…       Парень раскрывался девушке, рассказывал ей правду, но Мунбёль молилась, чтобы он заткнулся.       — Потому что такую сладкую конфетку, как ты, я ещё не пробовал на вкус и вряд ли до конца распробую такой сахарный леденец…       Вопросы, которые подкрадывались в подсознание Мунбёль, создавали тревогу. Почему он начал признаваться ей в этом? Ведь с ней же было скучно, безвкусно, однообразно? Считал её обычной, такой же, как все другие… Так что сейчас изменилось? Мунбёль легче осознавать, что он ненавидел её и что испытывал к ней неприязнь, чем думать, что она ему приятна.       Мунбёль сушила волосы около десяти минут, в итоге, закончив, откинула полотенце в сторону. Девушка через секунду бросила изнурённый взгляд на коробку, стоявшую на их кровати невесть сколько времени. Всё ещё не решаясь тронуть её даже пальцем, изучающе скользнула по ней, — чёрная коробка, украшенная сверху ярким красным бантом, похожа была на подарочную коробку. Раньше, возможно, она бы порадовалась подарку, но сейчас хотелось скорее от него избавиться, отлично зная, от кого он.       Медленно присев на расстеленную кровать рядом с подарком, девушка потянула крышку верх, с утраченным интересом заглядывая внутрь.       В коробке было чёрное платье с мелкими блёстками, что было сложно заметить в еле освещённой комнате, а рядом с платьем находились бордовые туфли на высоких каблуках. Как продуманно, — сама упаковка соответствовала наряду.       Что сильно смутило Мунбёль, было то самое платье, которое она сейчас держала в руках. Лишь от одного вида девушке стало некомфортно. Платье слишком короткое, если она это наденет, то её ягодицы точно будут светиться на виду у всех. Держалось само платье на тонких бретельках. Слишком откровенно и слишком вульгарно. То, что по вкусу всем мужчинам. То, что по вкусу ему.       На дне коробке была оставлена небольшая записка с надписью:       «Будь готова сегодня к двенадцати, я заберу тебя».       Единственное послание, которое он оставил, походило скорее на строгий приказ. Это значит, она должна быть готова, должна быть готова увидеть его снова, сколько бы она этого не хотела. Должна подготовиться сегодня гореть от стыда за свой наряд. Мунбёль точно будет гореть, будет гореть под прицелом его сжигающих в пепел глаз.       Но она не ослушается, сделает всё, что он говорил сделать в записке, потому что…       Потому что не хотела злить Чонгука.       Потому что…       — Мне нравится, когда ты такая послушная, — будучи в наслаждении, прохрипел парень, как можно выше поднимая её голову к лицу.       Простыня, которая была под ними, сильно липла к телу Мунбёль от мокроты и напора сверху. После ванной Чонгук торопливо отнёс её в комнату, грубо приказав лечь животом вниз на кровать. Терзающий её на куски парень ограничивал кислород, который был безумно необходим в тот момент. Мунбёль задыхалась под ним. Его грубые срывы и резкие движения причиняли боль и не предоставляли ни доли удовольствия. Дикий крик, который застрял в горле, болезненно надавливал на горло.       Мунбёль скривила лицо в гримасе омерзения от нежеланных воспоминаний и, как ошпаренная воспоминаниями, бросила платье назад в коробку, плотно закрывая. Ей противно на это смотреть, стыдно осознавать, в какую ситуацию попала, стыдно заглядывать кому-то в глаза после тех потех, что произошли прошлой ночью.       Ей стыдно вспоминать…       Чонгука покорило желание овладеть ей полностью, но попытки объединиться в одно целое с ней оказались для него невозможным. Ему мало. Поэтому он сильными пальцами впился в её бёдра, тем самым оставляя на нежной коже следы и ноющую боль. То, как он вжимался, и то, как он вжимал её в себя, равнялось страсти. Ему опять же мало, он хотел полакомиться ей сполна. С каждым глотком жаждал сильнее, его действия требовали от неё большего, чтобы стонала сладко, касалась робко, отдавалась ему целиком.       Но, к глубокому сожалению, она молчала. Не показывала признака каких-либо взаимных действий, ему бы хватило одного лишь недовольного писка из её рта, чтобы стереться в порошок в тот же момент. Однако девочка словно строго запретила себе издавать и мельчайший шорох. Такая глупенькая, хотела этим наказать его? Но ведь он знал, что скоро сама попросит быть его, скоро сама попросит стонать под ним.       Проведя дрожащими руками по лицу, девушка глубоко выдохнула, попыталась успокоиться. Сейчас очень не помешает успокоительное, раньше она принимала их только в крайней необходимости и в ограниченном количестве. А прямо сейчас, держа в руках баночку таблеток и чувствуя себя так погано, хотелось проглотить все таблетки за раз, не задумываясь ни о чём.       — Могло быть хуже, — сказала себе, крутя мысль о том, что всё не так плохо, как могло быть. Всегда нужно ожидать худшего.       Худшее, что могло произойти, собственно, после того как она наденет то самое злосчастное платье, подаренное мужем-мучителем.       Получится ли когда-нибудь ей избавиться от него? Мунбёль полагала, что не оставив её в пустой безжизненной оболочке, Чонгук не лишит её своих искусных мук.       К несчастью Мунбёль, часы предательски тикали со скоростью света, напоминая о приближении грядущего вечера. Однако сейчас она не станет об этом думать, просто примет успокоительное, отключит мозг. Время забыть плохое и углубляться в сон, ведь вся ночь проходила в бессоннице.

* * *

      Мунбёль нервно сжимала плечи. То самое место, в которое говорил отвезти Чонгук, было ночным клубом, чего стоило и ожидать. Когда осталось совсем ничего до прохода в клуб, Мунбёль резко дёрнула назад рукой, держащей пальцы парня. Не оставляла попытки как-нибудь притормозить быстрого блондина. Очевидно намекала своими действиями что не хотела идти туда и всем своим видом показывала, что не собиралась вступать в этот совсем иной грязный мир.       Мунбёль раньше никогда не ходила на вечеринки, нет, она не считала себя святошей. Просто ей было некомфортно, неприятно находиться рядом с обществом, в котором она чувствовала будто бы не в своей тарелке. Чуждо ей было это. Различные опьяняющие напитки, сигареты, старалась не связываться с плохими вещами.       Она воспитала себя такой, беря в пример умершую мать в её ранние годы. Она была её эталоном. Всегда внимательно вслушивалась в слухи женщин, которые каждый божий день говорили об умершей госпоже. Из слухов о матери Мунбёль брала на заметку её качества, запоминала и использовала в реальной жизни. Она старательно пыталась стать как она, потому что…       Потому что боялась отца. Боялась стать как он. Отец был противоположностью матери. Изменил себя в худшую сторону, сам не подозревая об этом. Его сердце затвердело, как камень, по отношению к своей родной семье, а полюбил он только фальшь и богатство. Не понял, как это богатство погубило его. Погубило его доброту, зачернило его душу. Всеми способами спасал только себя, улучшал свою жизнь, беспощадно жертвуя жизнью окружающих. Также испортил жизнь своей родной дочери. Самолично бросил её в пылающий огонь.       И сейчас Мунбёль искренно хотела бы спросить у него, доволен ли он этим после всего? Так как Мунбёль догадывалась, что нет.       — Я не хочу туда, — не задумываясь, потребовала Мунбёль. Отступила на шаг назад, почувствовав, что парень больше не держал её руку. — Отведи меня домой, пожалуйста, — её голос был тихим, но она старалась быть громче, чтобы добраться до барабанных перепонок Чонгука.       — Мы только пришли, — спокойно произнёс, не глянув на неё.       Девушка была уверена, что его хорошее настроение отчётливо замечалось даже за километр. Будто кто-то щедро угостил его сладким лукумом и он радовался этому. А хотя Чонгук не любил лукум, Чонгук в принципе не любил сладкое. Но почему тогда на душе так сахарно? Кажется, что скоро у него будет передоз сахара в душе.       Чонгук обернулся на девушку и встретился с её стеклянными глазами. Они тщательно скрывали неуверенность.       — Зачем мы сюда пришли? — Чонгук удивился тому, что сегодня Мунбёль особо разговорчива. Откуда набралась такой смелости? В то время как прошлой ночью буквально не произнесла ни единого слова, как бы он ни просил.       — Я хочу, чтобы моя жена познакомилась со мной поближе, знала меня лучше, была в курсе, каков её муж, разве ты этого не хочешь, сладкая? — с некоторой иронией пропел он.       — Я уже знаю, каков ты, — смела дерзить, глупышка. Мунбёль смотрела проницательно так, как никогда не смотрела, если не считать первого дня их встречи. А отравляющие взгляды в сторону парня, наоборот, становились для него как сладкая вата, с каждым укусом всё слаще и слаще.       Чонгук был готов отдать всю сумму денег, которая у него только была, чтобы Мунбёль всегда прицепила глаза только к нему, не отрывала их, продолжая смотреть на него так дерьмово. Нет, он не унижался этим взглядом голубых глаз, а наоборот, превозносился. Одно лишь присутствие девушки манило его на ещё больше глупостей. Боль в её глазах словно красная тряпка для быка.       — И, — театрально потянул Чонгук. Встал близко и согнулся в коленях, в то же время упираясь в них ладонями, как будто опираясь. Встал вровень с девушкой.       Он тщательно изучал плавные черты лица, у неё была родинка над губой, ещё одна вещь, которую возненавидел Чонгук.       — Каков же я, если ты уже успела ознакомиться со мной?       Мунбёль внезапно замолчала. Молчала так, как всегда. Чонгук раздражался из-за её безмолвности. Бесился из-за её кукольного лица. Чересчур милая. Не в его вкусе. И почему же именно она стала его женой?       — Ну же, только не молчи, куколка, — «терпеливо» ждал, пока что-то скажет, однако казалось, что он зря тратил время.       Парень внимательно скользнул по девичьему лицу, замечая, как подрагивали пухлые губы.       — Хм, так и знал, — хмыкнул он. — Тогда начнём же с самого малого, — еле слышное предложение, сказанное парнем, пролетело мимо ушей девушки.       Чонгук, ещё немного постояв в данной позе, выпрямился. Через несколько минут гляделок брюнет без предупреждения снова резко схватил девушку за руку, тем самым остановил её неуверенные действия и потянул в сторону клуба. Парень засунул свободную руку в карман и усмехнулся тому, как заставил ее замолчать. Настолько слаба, что не могла даже словечка промолвить, когда он смотрел на неё.       С первым же шагом внутрь Мунбёль сморщила нос, в воздухе витал запах сильного алкоголя и никотина. Хотелось закрыть уши от кричащей музыки, которая словно заставляла оглохнуть.       Толпы людей, которых было непозволительно много, кишели, как черви, тёрлись друг о друга и танцевали, как в последний раз. Мунбёль кажется, что парень специально привёз её в самый ужасный клуб, ибо её нагло толкали со всех сторон и вместо «извините» высокомерно окидывали взглядами. Чонгук, который таскал её за собой, разглядывал по сторонам в поисках своих друзей. К счастью, это продлилось недолго, и девушке больше не пришлось проскальзывать через вспотевшие-опьяневшие тела.       Мунбёль попыталась унять дрожь в теле и сосредоточиться, но получалось это провально. Неосознанно нервно сжала руку Чонгука, а когда он внезапно остановился, девушка случайно врезалась в его спину и потёрла ушибленный нос.       Чонгук вальяжно упал в кожаное кресло, поздоровавшись с друзьями и в то же время ухватив алкоголь. Похоже, парень забыл о своей жене, оставив её стоять на том же месте, где она ударилась. Мунбёль, в свою очередь, пыталась придать порядок короткому платью, чтобы не было видно нижнего белья, и с недоумением моргала, размышляя, что делать дальше.       Вскоре, один из друзей Чонгука заметил непонимающую девушку и, перед тем как пошло подмигнуть ей, спросил:       — Кто же эта прекрасная дама, не познакомишь нас, Чонгук? — щёчки девушки сразу же загорелись от внимательно изучающего парня, он словно раздевал её глазами.       Чонгук не обратил внимания на Юнги, залпом опустошил бокал с алкоголем. Схватив руку, он усадил девушку максимально близко к себе и по-хозяйски забросил руку на девичье плечо.       — Не думал, что тебя интересуют такие тёлки, Юнги, — с издёвкой сказал Чонгук. — А хотя ты же любишь доедать остатки других, — хищно подмигнул и ухмыльнулся, довольствуясь реакцией друга по школе. Наблюдал за тем, как его самоуверенность угасала, сдерживал себя, чтобы не напасть.       Намёки Чонгука были прекрасно очевидны Юнги, и он неосознанно сжал шот в руках, затем со злостью опустошил его. Красноволосая девица, которая разлеглась почти что на Юнги, с приходом Чонгука сверкала иногда злобным взглядом в его сторону. Но вот Чонгук точно был не уверен, то ли злым, то ли пошлым.       Чонгуковы карие глаза всё-таки скользнули по сексуальной фигуре перед собой. Её длинные и голые ножки было трудно не заметить. И речь сейчас совсем не шла о Мунбёль, она точно была не сексуальной, даже в таком наряде, который на ней сейчас, смотрелась простовато.       — Давно не виделись, Чон Чонгук, — решила поддать голос красноволосая, замечая, как он пронзительно на неё смотрел. Девушка характерно поправила спавшую бретельку платья, принимая непоколебимый вид. Конечно же, это не ускользнуло от глаз Чона.       — Да нет, не так уж и давно, думаю, — решила поиграть в дурочку с ним? Нехорошая идея, Хан Сохи.       На этом разговор окончился. А взгляды двух людей всё ещё не прекращались, словно копали друг другу ямы, кто первый упадёт — тот проиграет. И очевидно, что проиграет Хан Сохи, доказано ею же много лет назад.       Мунбёль не хотела вникать во всё, что происходило в данный момент, ей должно быть всё равно. Она просто побудет в этом клубе незаметной, проведёт время тихо и потом уйдёт.       Танцующая толпа стала отвлекающей зацепкой, и девушка, не отвлекаясь на дальнейшие вещи, смотрела туда. Компания стала говорить о своём, забывая недавний напряжённый диалог.       Мунбёль отчётливо чувствовала на себе взгляд. Заинтересованный взгляд. Некоторое время спустя, когда парни уже отошли немного подальше. Та самая красноволосая девица села рядом с Мунбёль, завязывая с ней диалог.       — Ну, теперь рассказывай, как живётся с Чонгук-и? — неожиданно мешкающий взгляд светловолосой столкнулся с её спокойным. — Так как я знаю его давно, уверена, что тебе несладко приходится, — опять это назойливое слово «сладко», Мунбёль уже готова сойти с ума, если ещё раз услышит эти слова из чьих-то уст.       — Да брось, можешь довериться мне как подруге, я никому не расскажу, — замечая её недоверчивый взгляд, Сохи поспешила оправдаться. — Меня зовут Сохи, а тебя, видимо, Мунбёль?       Мунбёль всячески игнорировала девушку. Делала вид, будто опять заинтересовалась танцующими телами. Какое ей дело, как живётся Мунбёль с Чонгуком?       — Эй, хватит молчать, если боишься заговорить со мной, то твой муж может подтвердить, что я не опасный человек, — заверила она, кладя руку на плечо Мунбёль, оттого она опять повернула голову в сторону незнакомки. — Если не веришь, спроси у Чонгук-и.       Мунбёль моментально покачала головой, уверяя, что нет надобности спрашивать. В голове застрял вопрос, почему незнакомка так пыталась впихнуться в круг её доверия? И другой вопрос, который подкрался после первого, заинтересовал сильнее. Кем она приходилась Чонгуку? Судя по её словам, знакомы они давно и, видимо, близки друг с другом.       — Да, ты права, меня зовут Мунбёль, Сон Мунбёль.       — Вот, теперь лучше, а то не люблю я молчунов, — блестя сверкающей улыбкой, довольно покачала головой.       Когда Сохи поднесла бокал безалкогольного напитка к губам, взгляд Мунбёль зацепился за тонкое запястье девушки. На долю секунды внутри Мунбёль что-то зашевелилось. Странное чувство проснулось в ней, показалось, что они где-то раньше встречались, но не могла вспомнить, где именно.       — Что-то случилось? — заметив странный взгляд новой знакомой, поспешила спросить Сохи.       — Ничего, — ломано произнесла, но слегка покачала головой, чтобы отбросить ненужные мысли из неё.       Намджун, который оказался рядом с девушками, был накачанным и достаточно высоким. Его рельефное тело отчётливо виднелось через узкую черную блузку. Намджун активно рассказывал Сохи о том, как он попутешествовал в Китае, а она внимательно вслушивалась. Рассказывал много интересных случаев, о некоторых глупых и смешных фактах, в которые не могла не вслушаться и Мунбёль. Он часто двигал руками, словно чертя бывшую ситуацию перед глазами. В его разговорах невозможно было не углубиться и позабыться. Так одушевлённо обо всём рассказывал, что в моменте Мунбёль показалось, что она совсем не в клубе находилась, а в уютной кофейне.       — …Оттого я и убедился, что Китай — это не моё место, — улыбнулся он, оголив белоснежные зубы, затем, закончив, отпил напиток. Следом внимание его уняла тихо сидящая Мунбёль. — Ты же жена Чонгука, так? — после утвердительного кивка парень посерьёзнел со словами: — Ты красивая.       Прозвучало как: «Красивая для такого зверя, как Чонгук, как жаль, что он исчерпает такой сувенир».       Отлично зная вкусы друга, Намджун засомневался в его выборе. Чонгук никогда бы не встречался с такими девушками, как Мунбёль. Его вкусы кардинально отличаются. Он предпочитал высоких, с большими объёмами, слегка загорелых девушек, как, например, рядом сидящая Сохи. И по всем этим критериям Мунбёль совершенно не подходила. Намджун признавал, что она очень красивая, однако до смерти бледная, худая и… несчастливая?       С приходом сюда она ни разу не улыбнулась. Намджун частенько обращал внимания на подрагивавшие плечи и тревожный взгляд. Будто бы она чего-то опасалась, и, увы, он догадывался, чего.       Мунбёль непонимающе уставилась на Намджуна, внезапно возвысившегося над ней и тянущего руку к ней в жесте:       — Потанцуешь со мной, госпожа Мунбёль? — у девушки дыхание перехватило от его внезапных слов и кровь в венах застыла.       Парень, не теряя времени, без разрешения схватил руку, настойчиво потянул заторможенное девичье тело на танцпол. Не стал ждать её согласия, потому что отлично знал, что девушка будет не согласна.       Он сразу же включился в дело, положив руки на талию Мунбёль, приблизил её к себе, заводя вольный пляс. Но девушка пыталась вежливо сопротивляться, но парень же смиренно не сдавался.       — Расслабься и доверься мне, тебе точно станет лучше, — подмигнув, он потянул её в неизвестном направлении, глубоко в толпу. Место, где недавно они сидели, потерялось из виду.       Мунбёль оглянулась, чтобы узнать, где они находились. Однако неожиданно руки парня скользнули ниже, к её ягодицам, и резко сжались. Девушка, испугавшись этому неожиданному действию, сразу же начала отталкивать Намджуна от себя, отцеплять его руки, но он выигрывал её своей силой.       — Намджун, отпусти, пожалуйста, — становилось не на шутку страшно.       Парень не останавливался, с каждым сопротивлением он заводился больше.       — Намджун…       — Мунбёль, я же знаю, что ты не против побыть со мной, я видел твои взгляды, — ухмыляясь, заверил он, потихоньку подкрадываясь под её платье шустрыми пальцами.       — Намджун, пожалуйста, умоляю, отпусти меня.       Мунбёль теряла равновесие, еле стояла на ногах из-за Намджуна, он двигался, танцевал, лапал её, жестоко игнорируя её слова. Он схватил ладонью за затылок девушки, намереваясь утянуть в поцелуй. Когда девушка до боли зажмурила глаза, ожидая мерзкий поцелуй, внезапно ощутила, как её тело вдруг освободилось. Больше противных лап на себе не чувствовалось, а хотя через несколько секунд они сменились на грубое, отталкивающие назад.       Испуганно открыла глаза. Перед ней стоял Чонгук, который беспощадно начал избивать Намджуна. Все люди разошлись по сторонам, чтобы ненароком не попасть под пылкие удары злого парня. А некоторые поддерживающе начали свистеть, делая вид, будто находились не в клубе, а в бою на жизнь.       Резко осознав, что происходит, Мунбёль подбежала к Чонгуку, чтобы остановить его. Слёзы покатились по щекам, а окликнуть парня, который находился в тумане ярости, было невозможно. Он бил прежде ранеными руками по его лицу, заново раскрывая раны, продолжал наносить безжалостные удары. Казалось, Намджун был уже не в сознании. Подбежали другие друзья Чонгука вместе с Юнги, они едва отстранили озверевшего парня от бессознательного тела.       Минутное облегчение подкралось к Мунбёль, когда услышала от проверившего Юнги, что Намджун был жив. Мунбёль буквально не ощущала тёплые слёзы на щеках, она толком не осознавала, что только что произошло.       Чонгук отряхнул державшие руки друзей с себя, переменив лицо на шокированное. Мунбёль подняла взгляд от еле дышавшего Намджуна на Чонгука.       Он убил, выстрелил ей прямо в лоб одним лишь взглядом. И Мунбёль неосознанно попятилась назад, в страхе надеясь, что парень не придёт за ней. Как же позорно задрожали её руки, когда он в один миг оказался впритык.       — Чонгук, клянусь Богом, я не виновата, — из последних сил протараторила она, хватаясь за надежду на то, что ничего плохого он не сделает, а разумно поговорит с ней.       — Захлопнись, тварь, — её ничтожные надежды тут же разбились о стены. Как бы она больше ни убеждала себя оставаться спокойной, больше это не срабатывало.       Плакала, сопротивлялась парню, который уносил её непонятно куда. Сколько она ещё будет это терпеть, разве недостаточно? Это испытание начало высасывать из неё все силы.       Чонгук волочил её за собой, поднимаясь по лестнице. Открыл дверь VIP-комнаты клуба и буквально швырнул девушку на твёрдый пол. В этот раз он не будет жалеть её. В кругах Чонгука нет смысла жалеть такую блядину, как она.       Он встал перед ней, смотря сверху вниз, затаптывая её этим положением.       — Если так хотела блядовать, то могла бы сказать мне, я бы устроил тебе сочный препихон, — через зубы агрессивно сказал.       Мунбёль опасливо посмотрела на парня, взглядом умоляя не поступать вспыльчиво и думать разумно. Но Чонгук давно уже отключил мозг, доверяя дело своим чувствам с того момента, когда увидел жену с уродом Намджуном.       — Как ты смеешь поднимать глаза? — строгий баритон, которого раньше уши Мунбёль не слышали, пустил мурашки по телу, и она в секунду отчаянно посмотрела вниз.       Чонгук строг, он строг, если его путь преградили, тем более обманули его невинностью. Да, именно Чонгук повёлся на её невинность, подумал, что она настолько глупа, что в её пустую голову не взбредёт даже как-то не так взглянуть на противоположный пол. Браво, её актёрскую игру нужно Оскаром наградить, под этой невинной маской скрывалась лживая блядина, и как она только посмела одурачить его? Эта мысль выводила из себя Чонгука, таких, как она, он не щадил.       Чон Чонгук порядка минуты молча наблюдал за тем, как плечи жены содрогались от тихих рыданий. Окровавленная рука парня потянулась за телефоном в карман. И он позвонил Чимину.       — Чимин, найди несколько рандомных, но желательно грязных парней, ты знаешь, о каких я имею в виду, — каждое слово, выходящее из уст парня, Мунбёль с остановкой сердца вслушивалась. — Потом отправь их в клуб ко мне, у меня есть важное дело с ними, — стальным голосом приказал Чонгук, ни на долю секунды не отрывая глаз от светлой макушки жены.       А она словно замерла, не шевелилась больше после услышанного.       — Почему ты не веришь мне? — без какого-либо намёка на эмоции спросила Мунбёль. — Что мне нужно сделать, чтобы ты поверил? — до сих пор не поднимала головы, потому что боялась столкнуться с карими глазами.       Теперь его глаза другие, суженные зрачки и нездоровый блеск в них выводил из равновесия. О чём ты думаешь, Чонгук? Или же это неважный вопрос, а важно спросить, что ты собираешься делать, Чон Чонгук? Судя по нездоровым глазам, возможно, что-то ужасное?       Дверь VIP-комнаты раскрылась. В комнату зашли ровно трое мужчин разных возрастов. Они смирно встали, вслушиваясь в слова Чимина, терпеливо ждали поручения от Чонгука. Чон, присевший до этого на кровать, встал со своего места, прошёл несколько сантиметров и приблизился к своей жене.       — Я так подумал, если ты не смогла закончить своё блядство из-за меня, — он сел на корточки и, заправив волосы девушки в другую сторону, раскрыл вид на её лицо. — Я бы мог компенсировать свою вину, — прошептал тихо ей в ушко.       Мунбёль, разрушив границы запретов, посмотрела в глаза Чонгука и в сто первый раз пожалела об этом. Чётко виднелись в карих глазах их мрак и брак его души.       — Начинайте, ребята, — сказал прямо ей в лицо, поднимаясь на ноги.       Парни, оглянувшись друг на друга, омерзительно ухмыльнулись. Радовались сегодняшнему дню, ведь словили такой джекпот. Сначала им вручили крупную сумму за неизвестное задание, а теперь так просто дарили привлекательную девчушку? На секунду им показалось, что им снился сон, но вскоре убедились в обратном, когда Чонгук, выпрямившись, бросил:       — Она в вашем расположении, — стуча чёрными туфлями по полу и садясь на прежнее место, он добавил ещё: — Делайте с ней всё, что хотите, — и в ушах Мунбёль будто бы зазвенело.       Она, заметив приближающихся в её сторону мужчин, отползала назад, пока не стукнулась спиной о холодную стену.       — Нет, не подходите ко мне, — будучи в панике, качала отрицательно головой.       Она запрещала подходить к ней, запрещала смотреть на неё так цепко, запрещала прикасаться к себе. Она запрещала поступать с собой так погано. Но никто не слушался её. Её запреты были ничем для всех.       Мужчина, который был старше всех и держал в руках бутылку пива из обычного круглосуточного магазина, осмелев, быстро двинулся в сторону девушки, выпивая с горла. Когда он уже наконец достиг её, потянул грязные руки к её светлым волосам и покрутил мягкие локоны на пальце. Мунбёль как могла больше впивалась в стену, отодвигаясь от него.       Мужчина резко схватил девичий подбородок, поворачивая к себе, и церемонно улыбнулся ей.       — Вот, выпей это, так будет получше, — будто бы показывая долю сострадания, посоветовал мужчина.       Он поднес ту же бутылку, от которой недавно выпил пиво сам, ко рту Мунбёль и насильно заставил выпить. Жидкость, попавшая в полость рта девушки, сразу же вызвала рвотный рефлекс, и она, не удержавшись, выплюнула всё на лицо мужчины.       — Иди к чёрту, свинья, — в ярости огрызнулась она.       Побыв в тишине несколько секунд, сразу же озверев, мужчина дал ей пощёчину. Удар был настолько сильным, что в ушах Мунбёль зазвенело.       — Сука, как ты смеешь, — его аккуратные прикосновения сменились на грубые. — Принеси ту самую таблетку, Хэин, она, похоже, не усмирится, — пытаясь раздеть отбивающуюся девушку, бросил мужчина своему напарнику.       — Отпусти, не трогай меня, свинья, — ещё больше действуя на нервы, кричала она. Девушка никак не позволяла ему раздеть себя и максимально сопротивлялась. А когда последовала очередная пощёчина, она громка вскрикнула.       Чонгук вальяжно забросил колено на другое и, крутя носком туфли, достал пачку сигарет, зажёг одну и втянул горький никотин в лёгкие. Пока что наблюдать за этим цирком было скучно. Пусть хотя бы взбодрится сигаретами.       Тот самый Хэин насильно затолкал какую-то таблетку в её рот и заставил проглотить. Мунбёль уже чувствовала себя мерзкой, руки, которые не оставляли её в покое, грязные слова, которые являлись самыми ужасными обзывательствами, она запомнит навсегда.       — Не переживай, милая, скоро ты и сама захочешь нас, — другой, который худее всех, держал руки девушки за её спиной.       Сигарета полетела на пол одна за другой, карие глаза следили за картиной впереди себя, ситуация набирала обороты, всё становилось интереснее.       Сейчас за это зрелище Чонгук готов был заплатить миллион долларов, за слёзы, которые катились из голубых глаз, в сотню раз больше.       Другие уже потихоньку начали раздеваться, пожирая её глазами. В тот момент время казалось слишком замедленным. Короткое платье позволяло мужчинам увидеть чёрные трусики на девушке, а они были уже разорваны в мыслях этих извращенцев. От этой картины у Мунбёль зародилась новая фобия. На минуту ей удалось вырваться из хватки мужчины и побежать в сторону двери. Когда она наконец-то добралась до свободы, дверь оказалась заперта. Чонгук запер дверь, зная, что она попытается сбежать.       — Куда собралась, маленькая сучка? — опять схватив её за плечи, старший кинул «добычу» к другим «зверям», как ненужную тварь, у которой нет никакой чести.       — Детка, дай нам насладиться тобой, не будь такой упрямой, — вздыхая её запах в себя, проговорил другой, — а потом ты будешь свободной, — и подкинул к другому.       Ею буквально игрались, как с ненужной вещью, подкидывая из стороны в сторону. Потихоньку девушка чувствовала слабость в теле, и мутнеющий взгляд не позволял сосредоточиться.       Третья сигарета уже лежала на полу, поджидая четвёртую. Чонгук тянул время, медленно покуривал, наслаждаясь горькостью сигарет.       Послышался треск ткани, они порвали на ней платье. На данный момент Мунбёль потихоньку рыла могилу для Чонгука, осыпая его всеми проклятиями, которые только знала, сама же рассыпалась в прах.       Та самая «свинья» выбросила порванное платье в сторону, сильнее оголив ее тело, осталась лишь в одном нижнем белье.       Мунбёль никогда не простит Чонгука. А Чонгука прощать не нужно, он не нуждался в этом.       Они держали её руки и ноги, трогали её тело, целовали, кусали. Мунбёль чувствовала, что она уже на грани, и скоро упадёт в смертельную пропасть. А Чонгуку хорошо, он будто оживал.       Они жадно шипели, изрядно свистели, забрасывая похвалой Мунбёль за её фигуру. А ей казалось, что они бросались в неё камнями, если честно, если бы это было так, она бы обрадовалась больше.       Мунбёль смотрела на Чонгука. Она смотрела на него с того момента, когда мучители заставили ей лечь на пол. Мунбёль пыталась разузнать, о чём думал парень, ведь лицо его ничего не выражало. Разве он не должен быть доволен этой ситуацией сейчас?       Мунбёль чувствовала себя слишком потроганной, излишне облизанной, короче говоря, грязной. И она отчётливо передавала это омерзение, блёкла на его глазах. Чонгук чётко показывал, насколько она должна быть зависима от него. Он выражал своё высокомерие через действия, унижал её одним лишь взглядом.       — Готова, детка? Первым трахну её я, — решил всё за всех Хэин и приготовился к делу. Но другие категорически отказались, давая ему отпору.       Завелась ссора между ними за то, кто первым выебет девчонку. А девушка больше не сопротивлялась, лежала без движения на месте, даже несмотря на то, что никто её больше не держал. Ровно смотрела на мужа, который закончил курить. Он склонился и сложил руки домиком, безразличие, которое он выражал, казалось, словно создано для его лица.       — Ты доволен? — прилетел вопрос в Чонгука, а он молчал.       Девушка всматривалась в крошечные зрачки Чонгука, ища в них малейшую долю сожаления, но ничего не нашла, кроме тьмы. Он не знал чувства сожаления, никогда этого не чувствовал.       Мунбёль надеялась только на Всевышнего, надеялась, что Он вселит в Чонгука это чувство, и он пожалеет.       Ссора за девчонку не прекращалась, а наоборот, переросла на драку. Мунбёль закрыла глаза на секунду, задумываясь о чём-то, потом снова открыла их. Несколько раз хлопнула длинными ресницами.       Кажется, она сходила с ума, ибо она не понимала, зачем встала на колени и, держа руки на полу, направилась в сторону Чонгука. Он в то время не шевелился, надменно следил за ней, гордо впечатывал в её тело свои ожоги.       Он томно выдохнул, смотря тяжёлым взглядом, как она, виляя бёдрами, ползла к нему.       Чонгук не поможет. Вот о чём говорил весь его вид. Но почему тогда она всё ещё одаривала его своим взглядом? Почему не отводила глубоких, как океан, глаз от него? Почему не смирилась пока?       — Чонгук, — а Чонгук не слышал. Буквально не слышал никакого голоса, но он видел, как дрожащие губы девушки шептали о чём-то.       Внимание мужчины притянули пухлые и искусанные от долгих терзаний губы, и он заметил, как её рот заново раскрылся на несколько секунд, в нужде что-то сказать.       — Чонгук, я поняла, — он не отрывал взгляд от губ. — Я всего лишь беспомощная простушка, — она встала перед ним и положила руки на колено парня, старательно забывая о поганых чувствах. — Чонгук, не позволяй каким-то уродам издеваться надо мной, — она мягко спустила голову на его ногу, её длинные и светлые волосы рассыпались, скрывая часть тела. — Я твоя жена, разве не должна принадлежать только тебе?       Всё это неправильно, так не должно быть. Она его жена, и он не смел давать её другим мужчинам. Он так беспощадно вторгся в её жизнь, теперь так просто отдавал другим на растерзание?       Именно такое мнение пыталась впечатлить Мунбёль. Ей и вправду нужен Оскар, её игра изумительна. Такая уязвимая, пыталась покориться Чонгуку своей слабостью? Как же умно, Сон Мунбёль.       Чонгук после этих слов нежно вытер слёзы с её щёк. Потом его руки переместились на светлые волосы.       — Сладкая, чтобы не было, в конце концов, ты всегда прибежишь ко мне, — с ухмылкой на лице, заключил он, продолжая проводить руками по прямым волосам жены.       Мунбёль не двигалась, он знал, что она пыталась вторгнуться в его доверие и воспользоваться им. Но Чонгук уже выиграл без боя, достиг того, что хотел, заставил её просить у него о помощи и преподал достойный урок. Достойный ли? Ведь ему всё ещё казалось, что этого мало.       Юноша снял пиджак и расстегнул несколько пуговиц рубашки. У него не было времени переодеться, ведь сразу же, заехав домой, забрал Мунбёль в клуб. Оттого он и был в рабочей одеже.       — Милая, проси у меня всё, что хочешь, я дам тебе всего один шанс, воспользуйся им хорошо, ведь это будет последним добром, которое я сделаю для тебя, — он забросил пиджак на плечи жены, скрывая её наготу.       Мунбёль сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Она еле держалась, чтобы не засыпать парня матами. Упрямая кошка внутри неё скребла стенки, просясь наружу. А Мунбёль на ключ заперла её. «Сохранять спокойствие», — повторялось почти что каждую минуту в голове.       — Спаси меня от них, это моё желание, — Мунбёль давилась своими словами, и парень азартно ухмыльнулся.       Прямо сейчас желание Мунбёль стало самым важным поручением, и он любезно выполнит его. Девушка хваталась за него, как за последний глоток воздуха, ведь другого выбора у неё нет.       Послышался выстрел, и кровь той самой «свиньи» разлетелась по белой стене VIP-комнаты клуба. Девушка вздрогнула от резкого выстрела, но, не поднимая головы от колен парня, задержала дыхание. Мунбёль догадывалась, что Чонгук выстрелил в кого-то. И этот факт пугал её больше, чем осознание, что тот самый только что умерший мужчина мог бы изнасиловать её. Не этого она ожидала.       — Кого прострелить вторым, милая? — руки Чонгука упали на плечи жены, и он повернул ослабевшее тело к двум мужчинам и одному умершему.       Сердце Мунбёль сжалось при виде окровавленной башки перед собой. Её муж без всяких колебаний убил человека. Мунбёль пыталась не сойти с ума, чёрт подери, а он ещё смел так хладнокровно спрашивать, кого убить следующим?       Мёртвое тело мужчины упало в сидячем положение, опорой для спины была стена. Его глаза были открыты, и Мунбёль чувствовала, как его безжизненные глаза смотрели прямо на неё, не отрываясь. Девичье тело дрожало, будто в сильной лихорадке, а мысли, которые Мунбёль отрицала всей душой, злобно врывались в её сознание.       — Видишь её? — безжалостно спросил мужчина, стоя позади дочери. — Мунбёль, она была настолько жалкой, что даже себе не смогла помочь.       Мужчина встал перед дочерью и упал на колени, его сумасшедшие глаза смотрели на заплаканные глазки испуганной дочери. Он в моменте был готов громко заныть от того, что даже глаза дочери напоминали о ней.       — Но, дочь, я не позволю стать тебе такой же, твоя судьба будет другой, я верю в это, — мужчина свихнулся, его психика пошатнулась уже как давно. Он, закрывая глаза, сильно обнял застывшую в шоке дочь.       Мунбёль сощурилась до боли, зарываясь руками в колени. Нужно отменить, стереть картинку в её голове, не смотреть больше вперёд.       Те две мужчины испуганно дёргали за ручку двери, постаравшись открыть её, но их попытки были тщетны. Дверь заперта, её не открыть без ключа, а ключ находился у Чонгука, у которого в руках пистолет.       Чонгук наблюдал за нездоровым оттенком кожи жены долгую минуту, ожидая ответа, но она наотрез отказывалась отвечать.       — Милая, что случилось? Сама же попросила спасти тебя от них… — он произносил эти слова так, будто это она виновата обо всём. Будто она спровоцировала всего этого. — Не тяни время, я жду твоего ответа, — его голос от спокойного стал строгим. — Кто будет следующим?       Мунбёль покрутила головой в отрицательном жесте, говоря этим, что никого не хочет выбирать.       — Не надо, не надо никого убивать, — просила отчаянно, и Чонгук этому невыносимо возмутился, и закатил глаза.       — Хочешь опять к ним? — закричал он, раздражаясь её поведением. Она опять игралась с ним, что ли? Однако терпение Чона не вечное. — Выбирай, либо я выберу сам, у тебя есть десять секунд, чтобы поразмыслить.       — Чонгук, пожалуйста, не надо этого делать, — она повернулась к мужу, быстро крутя в голове идеи, нужно было быстро придумать что делать дальше, ведь ещё одной смерти она не переживёт. — Я сделаю всё, что ты захочешь, только не надо убивать.       Мунбёль собирала все крупицы надежды, соединяя их воедино, и со слезами на глазах просила его. Злобное выражение на лице смягчилось, но раздражение всё ещё осталось в нём.       Чонгук встал с кровати, обошёл девушку. Проигнорировал её слова. Он глубоко выдохнул, разминая шею. Хотел унять неспокойствие внутри себя, настигшее его тело. Последний раз хрустнул шею и…       — Господин Чонгук, — очередной выстрел позволил подавиться мужчине недосказанными словами, и тело его за мгновение оказалось на полу с выстрелом во лбу.       Другой попытался тоже что-то сказать, намеревался глазами отыскать укрытие, но Чонгук не позволил даже головой шевельнуть, бессовестно выстрелил в него тоже.       Чонгук и так получал то, что захочет, Мунбёль не нужно делать что-то добровольно. Он отберёт у неё всё, что захочет, несмотря на то, согласна она или же нет.       — Суки, — через зубы опять злясь произнёс он и снова несколько раз нажал на спусковой крючок, стрелял по мёртвым телам снова и снова.       — Хватит, — закрывая уши, бессильно просила Мунбёль. Она еле сдерживала панику внутри себя. Бредила словом «хватит» до того момента, пока выстрелы не прекратились.       Чонгук отбросил пистолет в сторону так же, как и пустую пачку сигарет. Совершенно не заметил, как выкурил все сигареты ранее. Он склонил голову набок, огорчённо решив, что всё обошлось слишком скучно. Вместо расслабления он, наоборот, обрёл неспокойствие.       Чонгук заметил боковым зрением, как рыдания жены прекратились и как девушка с трудом вставала с пола на ватные ноги. Ещё раз оглянув своё «искусство» из «крови» и «мяса», он повернулся. Девушка попыталась устоять на ногах, сопротивлялась своим вырывающимся эмоциям. Параллельно она пыталась не смотреть на безжизненные тела, что удавалось безуспешно. Кровь, которая была везде, мозолила глаза Мунбёль, грозя политься той же жидкостью из них.       — Куда собралась?       — Домой, — моментально ответила.       — Кто разрешил? — парень засунул руки в карманы, уже расслабленно глядя на жену.       — Разве кто-то должен? — Мунбёль сильно сжимала края пиджака, чтобы он случайно не сполз. Держалась подальше от устрашавшего мужа.       — А разве нет? Ты же принадлежишь мне, не значит ли это, что ты должна просить у меня разрешения? — Чонгук напомнил недавно сказанные ему слова девушки.       Мунбёль отрицательно покачала головой, со смешком проговаривая:       — Ты сумасшедший, — она начала шагать в сторону мужа, ровным голосом продолжая: — Ты вообще в курсе, что натворил? — остановилась перед ним, удивляясь спокойствию парня. У неё в душе ураган органы кромсал, а он равнодушно стоял перед ней и ещё отчёта ждал.       — Встань на колени.       — Что? — он буквально пропустил слова жены мимо ушей, считая её трёп не чем иным как пустым жужжанием.       — Ты сказала, что сделаешь всё, что я захочу, так что встань на колени немедленно, будешь делать приятно своему мужу, сладкая.       Эти слова врезались в уши, как самая больная пощёчина, от которой кровь в жилах застыла. Мунбёль смотрела в глаза мужа, пропадая в них. Она сдвинула брови к переносице, хмурясь. Опять судил по её недавним словам. Но так ведь нечестно. Играешь не по правилам, Чон Чонгук.       — Ты убил их, у тебя нет права просить у меня что-то, — её слова вышли из уст правдиво фальшиво уверенно. Чонгуку уже хотелось заткнуть её рот членом, который возбуждённо стоял в его штанах. На данный момент на пустую болтовню он точно не был готов тратить своё драгоценное время.       Чонгук осторожно положил руки на хрупкие плечи жены, на этот жест в девичьих глазах накопились слёзы, тут же грозя политься наружу. Парень всем видом говорил, что сделает всё по-своему, и наплевать ему на её правила.       — Не надо этого делать, — отпустила голову. Слёзы всё же капнули из голубых глаз. Сколько бы ни пыталась быть сильной, слабость ее выигрывала.       — На колени, я сказал, — он произнёс это как строгий приказ, которое категорически не хотелось выполнять.       Слабые прикосновения парня исчезли, его тихое дыхание нарастало, а пальцы на её плечах сжимались, с напором давя вниз. Мунбёль опустилась на колени, точнее, её насильно опустили. Пиджак на ней сполз на пол, открывая вид на белоснежное тело.       Мунбёль такое не выдержит, исчезнет, как пар в воздухе, если переживёт это. Однако не точно, переживёт ли она вообще. Ей предложить нечего, у неё нет ни богатства, ни славы. Мунбёль осознала, что и вправду являлась беспомощной простушкой. Она, кроме того чтобы реветь, ничего не могла сделать. Когда она успела опуститься до такого состояния? Но хотя она всегда была такой беспомощной, жалкой, слабым нытиком.       Пистолет…       Пистолет, из которого Чонгук стрелял, был в нескольких сантиметрах от девушки, он привлёк её внимание, и в голову пришла ненормальная идея. Что будет, если… нет. Мунбёль не такая, она не осмелится этого сделать. Но у неё нет выбора, если не сделает, он никогда не оставит её в покое, всегда будет как больная рана, которая не заживает.       — Сладкая, ты же всё сама сделаешь, так? Мне не нужно прилагать силу, верно, милая? — парень изящно выпрямился, одной рукой медленно провёл по лицу жены, а другой начал расстёгивать остальные пуговицы рубашки.       Он так игрался с ней, будто бы она не жива вовсе, просто кукла, над которой можно поглумиться. Эта реальность убивала Мунбёль.       — Не дождёшься, — голос её стал грубым, она пальцами ожесточённо впилась в руку мужа, который намеревался уже расстегнуть ремень на пояснице. Остановила его от похотливых действий.       У Чонгука кадык от её слов дёрнулся, и желваки на лице заиграли. Покладистой и молчаливой ему она нравилась больше. А сейчас она действовала на нервы, испытывала его, оттого и хотелось Чонгуку, насыпать соль на рану Мунбёль. Израненная зверушка пыталась сопротивляться своими пустыми отказами?       Он же сломает её изнутри, утопчет в вязкой грязи. С ним ещё никто из женского пола не обращался так нагло. Дерзила, не думая, действительно глупышка.       Через минуту парень почувствовал, как жена посмотрела на него исподлобья. Сверкала искрами злости. То, как муж обращался с ней, недопустимо, и кто сказал, что она терпила? Не собиралась больше терпеть унижения.       — Хочешь позлить меня? — потухшими глазами спросил, а голос его вправду был устрашавшим.       — Этому всё равно не бывать, Чонгук, — вдруг повысила голос светловолосая. — Тебя совсем не заботят чувства других, да? — намекая на людей, которых он убил недавно, заистерила Мунбёль. — Почему ты такой беспечный, Чонгук?       Эти слова стали для Чонгука окончательной каплей, и он резко схватил подбородок жены, грубо сжимая в охапке, впредь выражая недоброжелательность.       — Знаешь, сколько в день я таких убиваю, а? Хочешь узнать?       Чонгуку казалось, что он скоро покончит с ней голыми руками. Он с трудом сопротивлялся негативным мыслям, а она масло в огонь подливала криками, затем и слезами.       — Не испытывай мои нервы, тебе же будет хуже, — предупредил парень и отбросил в сторону ее голову.       — Что ты сделаешь? — голос заметно стал тихим, и ярость её потухла. — Тоже убьёшь меня? — горькая улыбка расцвела на девичьих губах, выражая вражду.       Мунбёль, кроме смириться, ничего не осталось, если станет сопротивляться, то ведь не победит Чонгука. А если поступит по-другому, всё обойдётся, как всегда. Униженной будет она, испытает страдания только она. Всё равняется к единому выводу. А есть смысл тогда терпеть это?       Слова будто бы вызовом полетели прямиком к Чонгуку. Он криво ухмыльнулся и схватил недалеко лежавший пистолет. Зарядил его.       — Ты думаешь, я этого не сделаю? — он равно нацелил дуло прямо на девушку, которая непоколебимо сжигала взглядом его. — Мне терять нечего, Сон Мунбёль.       Оставался один лишь выход, спасение — умереть.       Будучи трёхлетним ребенком, она мечтала о милом домике на дереве, а сейчас мечтала о скорой смерти. Она даже не заметила, как жизнь высосала все разноцветные краски, оставляя только серый окрас.       Мунбёль обязательно воспользуется этим выходом. Если ей пришлось переступить через гордость, ещё и быть в положении жертвы для ублюдков, то смысл жизни в этом мире не остаётся. Ей лучше умереть, чем всё больше унижаться на глазах мужа. Мужа, которого Мунбёль давно записала в дневник проклятых.       — Мне тоже, Чон Чонгук.       Немедленный выстрел прозвучал громче всех предыдущих, за которым последовала непродолжительная тишина.       Мунбёль хотела прожить жизнь радужно. Жаль, что ей такого шанса не представилось, а пришлось утопать в глубокой лужи грязи.       Темнота, через которую тянулись руки к Мунбёль, казались ей слишком знакомыми и родными. Они были так близки, но в то же время так далеко. Из-за темноты невозможно распознать лица, кто же ей мерещился? Может, это смерть такая? Тянулась к ней липучими прикосновениями, окутывая её холодом в сильных объятиях. Тогда почему ей не страшна она? Разве люди не должны бояться смерти?       Мунбёль наврала бы, если сказала, что сама не боялась. Но страшнее ей умереть одной, противной, тусклой смертью.