Солнечная улыбка убийцы

Понемногу все успокаиваются. Больше угроз не поступает, следователи занимаются уточнением то тех, то других деталей, процесс идёт своим чередом. Ждать угрозы день за днём очень сложно; кажущаяся безопасность и спокойствие расслабляют. Поэтому Тэхён совершенно не волнуется, когда Чимину приходится на день уехать в университет, под охраной, как и договаривались. Он бродит по непривычно пустой квартире, обнимается с подушкой-сердцем и решает, что добежать днём до почты, чтобы отправить Хоби шоколадок — это очень даже хорошая идея. Отделение рядом, что с ним может случиться днём? Конечно, ограничиться шоколадками не получается. Сначала Тэхён пишет нежное, хоть и короткое письмо. Потом скидывает на флэшку последние рисунки, чтобы их распечатать. Это ещё несколько кварталов, но тоже близко. Потом выбегает из дома и уже в лифте думает, стоит ли написать брату или лучше поберечь его нервы? Решает не писать, он же быстро вернётся, даже Чимин не успеет его потерять. В ушах звучит лёгкая модная песенка, Тэхён подпевает одними губами, стоя на перекрёстках. Новые наушники слабо защищают от фонового шума улицы, но такие маленькие, что не заметны под волосами. Всё складывается удачно: и солнце светит, и рисунки ему распечатывают быстро, и шоколадки с орехами он находит в магазине по пути, и вкусное печенье. И даже в отделении почты нет очереди, и очень скоро он отправляет аккуратную коробку радовать его тигрёнка. Тэхён улыбается, радуясь всему и сразу: и дню, и этому часу свободы, и тому, что всё успел и всё удалось. Домой он идёт уже медленнее, растягивает удовольствие. Идти-то там всего ничего: два квартала, но Тэхён не замечает слежки, медленно движущейся машины, что едет за ним от самого дома и обратно, а перед последним переходом, за которым уже ворота их жилого комплекса, прямо посреди бела дня, на глазах прохожих машина резко тормозит перед ним, мешая пройти, да чуть не сбив на этом переходе. Пока он не ринулся наутёк — не сообразил, не успел, испугался, из салона выскакивает водитель и вталкивает парня в заднюю дверь, которая открылась практически одновременно с передней. Щёлкает замок на двери. Авто срывается с места. — Ну, привет, — говорит парень, сидящий на заднем сиденье. — Неуловимый Ким Тэхён. Тэхён несколько секунд тяжело дышит и испуганно хлопает глазами, а потом сжимается весь, вжимается в дальний угол сиденья, пряча руки. Когда-то Юнги спрашивал его, что бы он делал, обнаружив труп. Для Тэхёна ответ на этот вопрос равнозначен любому «что делать в трудной ситуации?». Номер телефона Сокджина у него стоит на экстренном наборе, он нажимает нужную кнопку на ощупь, а дальше надеется, что гарнитура и GPS помогут брату его найти. — Мы знакомы? — хрипит он, глядя на парня. — Нет, но давай же это исправим, — говорит тот без очевидного дружелюбия, даже не улыбается, смотрит неотрывно. — Ты обо мне, наверное, слышал от своего Хосока? Я Ли Сухёк. Чего ты так испугался? Расслабься, мы просто побеседуем. — Что тебе от меня нужно? — Тэхён ужасно злится: на себя, на свою неосмотрительность, на этого Сухёка. И ему страшно: чужая машина, чужой человек — всё это отшвыривает его в давние воспоминания. — Увидел тебя, захотел познакомиться, пообщаться, — тот дёргает плечами и придвигается ближе. Он чем-то даже похож на самого Хосока, тоже высокий, жилистый, линия челюсти острая, лицо немного вытянутое. Стрижка, правда, совсем не такая. И глаза недобрые. — Хотел спросить, какого хрена он пытается всё свалить на меня? И почему ты ему веришь? Тэхён вытягивает руку, жестом обозначая своё желание сохранить расстояние между ними. — Потому что он мне не врёт, — отвечает он тихо. — Как я могу ему не верить? — Ты что, ходячий полиграф? — усмехается Сухёк. — Тебя в ту ночь с нами точно не было. А жаль… Его взгляд весьма ощутимо скользит по лицу Тэхёна, чувствуется кожей, как прикосновения. — Хорошо, скажу иначе, — парень хмурится. — Я никогда не ловил своего парня на лжи, я его люблю и ему доверяю. Так почему мне ему не верить? — Не вижу логики, — Сухёк, кажется, ещё ближе. Или это тесное пространство салона словно сужается. — А если ты его так любишь, неужели ты за него не боишься? — Боюсь, — шелестящим эхом отзывается Тэхён. — Пожалуйста, отодвинься. — А то что? — Сухёк и не думает отодвигаться. — Закричишь? Ударишь? — Не знаю, — признаётся Тэхён. Длинные гудки в его ухе сменяются голосом брата, телефон стоял на беззвучном, пока он разбирался с пациентом. — Тэхён, что-то случилось? — спрашивает Сокджин, но не слышит ответа младшего, а лишь незнакомый голос чуть вдалеке. — Да брось, ты же такой доверчивый! Поверил убийце, позволил себе в него влюбиться и поверил, — этот голос Сокджина сразу раздражает, он сжимает трубку и вместе с ней прямо у уха бежит к лифту, нужно срочно найти Юнги. А Сухёк продолжает: — Посмотри на меня? Ты думаешь, я это сделал? Серьёзно? Почему тогда я здесь, а он — в колонии? Или ты думаешь, что наша судебная система так слепа? Это твой драгоценный парень убил Инкая. Не я. И это невозможно отрицать. И я из этого выберусь. А вот ему в любом случае будет тяжко. И здесь, и там. Если, конечно, он доживёт до своего выхода… А то всякое в колониях случается. Тэхён жмурится. — Тебе не всё равно, что я о тебе думаю? Чего ты от меня хочешь? — Чтобы ты подумал головой, кого ты защищаешь, кому ты веришь, кого ты, как ты выразился, любишь, — высказывает Сухёк и достаёт свой телефон, конечно, уже не тот, на который он когда-то снимал видео в палатке, но icloud позволяет получать доступ к файлам с предыдущих моделей. — Ты, наверное, этого не видел? Он включает перед носом Тэхёна ролик с той самой ночи. Картинка дёрганная, тёмная, но двоих парней на тонких матрасах и пледах видно хорошо. Хосока — особенно, он на переднем плане. В руках у него тот самый ремень, конец которого хлёстко прилетает по бедру Инкая. Тот болезненно хнычет и пытается от него отползти, прикрыться руками, оттолкнуть его, но Хоби подаётся следом, ухватывая его за ногу и клянётся, что убьёт. — Что, блядь, больно, да? — шипит он и бьёт снова. — Смотри, смотри, кого ты любишь, — усмехается Сухёк. Тэхён смотрит огромными остекленевшими глазами, его ощутимо колотит. — У меня два вопроса, — хрипло шепчет он. — «Блядь» в данном случае обращение или междометие? — Это ты у своего парня спроси, — отзывается Сухёк. — А второй? Вряд ли он ожидает, что второй вопрос предварит звонкая пощёчина, которую Тэхён ему отвешивает. — Вас там было четыре человека и всё, на что вас хватило, это снимать на камеру? — в его голосе звучат слёзы. — Обижа-аешь, — тянет Сухёк, отодвинувшись. — Ударил зачем-то ещё. А я, между прочим, их разнимал в итоге. И нас было шестеро. А не четверо. Или Хосок тебе в этом тоже соврал, сколько нас было? Сокджин влетает в кабинет Юнги, не стучась и не отключаясь, хватает ручку со стола, лист бумаги и пишет крупными буквами «Нам нужно срочно найти Тэхёна!». Он бы поставил телефон на громкую связь, но боится, что пациентка в кабинете не поймёт. — Извините, госпожа Кан, продолжим консультацию завтра, — говорит Юнги, захлопывая карточку пациентки и надевая куртку. — Вопрос жизни и смерти. — После того, как сначала снял? Очень весело было? — Тэхён натурально рыдает. — Как можно смотреть на боль другого человека? Убрав телефон, Сухёк снова приближается к нему. Вид рыдающего Тэхёна — это завораживающее зрелище. Он снова не сводит с парня взгляда, а потом резко и неожиданно сжимает рукой его шею, давит пальцами и улыбается: — Вот так… Тэхён вспоминает испуг Чану, хоть он сам просто держал ладонь на его шее, не сжимая. И хрипит, не для Сухёка, для Сокджина, потому что совсем не понимает, что тот делает, а ему нужно услышать его голос. — Мой брат тебя убьёт. — Не дотянется, — Сухёк действительно в этом уверен, его глаза застилает тёмной пеленой. — Сначала ему придётся тебя найти. Но это будет сложно. Я раскидаю тебя по кускам по всей стране. Его пальцы сильные и безжалостные, они почти лишают Тэхёна кислорода. — Юнги, — Сокджин вылетает из кабинета уже вместе с ним. — Я не понимаю, что там происходит, но нам очень нужно найти Тэхёна! — Определи местонахождение телефона, у тебя есть такая возможность? — Есть, — кивает Сокджин. — Вероятно, он в машине. Он куда-то едет. Но нам нужно ещё позвонить в полицию. Иначе… Меня потом тоже посадят. Тэхён, — говорит он уже в трубку. — Мы скоро тебя найдём. Ты слышишь? — Да, — хрипит ему Тэхён, впиваясь ногтями в запястье Сухёка, пытаясь оторвать его руку от себя. — Да что я тебе сделал? Отпусти! — Отпущу, — скалится Сухёк. — Если ты передашь своему парню, что ему стоит перестать выёбываться и обвинять меня! Пусть сидит! Чуть-чуть осталось! Или мне снять видео, как я держу тебя за шею, тогда до него дойдёт, что я могу её свернуть? — Определись, преступник ты или нет, — Тэхён, изогнувшись, пинает-таки его каблуком в колено. — Свернёшь мне шею, как Инкаю? Сухёк рычит, разжимая пальцы, всё-таки парень доставляет ему неудобства. — Это — к Хосоку. Инкая я не убивал! — а потом в его руке появляется небольшой, но тяжёлый пистолет. — Хотел по-хорошему, но не вышло. — Ты нормальный? — тихо спрашивает Тэхён, он даже рыдать перестаёт. — Зачем тебе это? — Затем, что в дом ты явно просто так не пойдёшь. И чтобы больше не рыпался, — отзывается Сухёк. — Телефон, — просит он, приставив дуло к его виску. — В дом? — бледнея, переспрашивает Тэхён, нащупывает телефон в кармане, готовый в любой момент сбросить звонок. — Зачем? Я не хочу никуда с тобой идти. Что ты собираешься делать? — А тебя никто не спрашивает, — Сухёк хватает его за руку и повторяет: — Телефон! Свой! Давай! — Давай ты меня отпустишь — и мы сделаем вид, что ничего не было, — просит Тэхён. — Или стреляй здесь. Я никуда с тобой не пойду. Сухёк тоже бьёт его по щеке. Только — оружием, а не ладонью. Это больно, особенно по верхней челюсти металлическим корпусом. — Заткнись! — машина тормозит у какого-то здания, но никто пока не торопится открывать двери. — Здесь не ты устанавливаешь правила. Сухёк лезет за его рукой в карман, видимо, понял, что не дождётся послушания. Тэхён едва успевает сбросить звонок, чтобы не злить его ещё больше прямо здесь, и заблокировать телефон. Ему очень больно и страшно, и он только надеется, что Сокджин успеет. Он должен успеть, иначе… Никакой свадьбы не будет. Сокджин не переживёт, если второй раз не найдёт брата. Телефон Тэхёна отрубается очень просто — Сухёк швыряет его со всей силой об стекло — тому хоть бы что, оно бронированное. На всякий случай он давит на экран подошвой ботинка уже на полу, держа Тэхёна в поле зрения. Даёт знак водителю — и машина двигается дальше. — Юнги! Связь отключилась и сигнал пропал! — Сокджин умудряется держать телефон в руке на скорости, крепко вцепившись в своего водителя, а ведь они уже почти догнали ту машину! — Где был в последний момент? — кричит Юнги за рёвом мотоцикла. И чёрт его дёрнул утром взять Kawasaki, на нём ничего не слышно. — Да буквально в паре километров! — Сокджин совсем неизящно матерится, просит свернуть на втором перекрёстке, а там — остановиться. Мало ли что. И нужно сделать ещё один звонок в полицию. Оповестить, что они потеряли связь с похищенным. В том, что это именно похищение, Сокджин уже не сомневается. Он не думал, что придётся переживать это дважды. Он не знает, где его младший брат. И что с ним. — Ёбанная психованная тварь! — шипит он, отзвонившись в отделение. — Не достану, говоришь? Да я из тебя все внутренности достану и заставлю их сожрать! — Покатаемся вокруг, — говорит Юнги, — увеличим радиус поиска. Если это та же машина, на которой их преследовали, я помню номер. В полиции он тоже есть. Позвони ребятам Намджуна, вдруг смогут подключиться. Тэхён держится ладонью за щёку, челюсть болит невероятно, но страха в нём ещё больше, чем боли. Он совсем забился в угол, и в глазах у него отчаяние. — Что ты от меня хочешь? — тихо спрашивает он. — Куда мы едем? — Ты всегда задаёшь так много вопросов? — Сухёк уже не держит пистолет у его виска, но оружие не убирает. — Потерпи немного, малыш, скоро ты всё узнаешь. Он неосознанно называет его тем же словом, что и Хоби. Это непреднамеренно, случайно, но звучит оно совершенно точно иначе, чем из уст Хосока — и Тэхён вздрагивает. Машина вновь останавливается у обычного многоквартирного дома на окраине, Сухёк сгребает Тэхёна в руки и рычит, прижимая дуло уже к боку, под курткой: — Давай, сделай вид, что я — твой парень. Дёрнешься, будет о-очень больно. А потом я тебя точно разрублю на куски. Идём. Он тащит его ко входу, не отпуская, вталкивает в лифт, а пока они поднимаются, ничего не говорит, только смотрит, контролирует каждый вздох Тэхёна, каждое движение. Сухёк говорил, что они едут домой. Но «домом» это назвать сложно. За тяжёлой дверью в конце коридора на десятом этаже небольшая полупустая квартира, явно — нежилая, там вообще почти нет никакой мебели, только коробки по углам и какой-то хлам. — А теперь давай так, — Сухёк отшвыривает Тэхёна к стене, вновь доставая свой телефон. — Мы опускаем ту часть, где я бью тебя до состояния полного послушания, и ты просто делаешь всё, что я говорю. Окей? — Почему ты думаешь, что это тебе поможет? — Тэхён вжимается в стену, обводит комнату взглядом в поисках хоть чего-то, что поможет ему защититься и не находит. — При чём тут Хоби вообще? Не он подавал заявление. — Но он признал свою вину! И, скорее всего, чем-то подкупил Чану, — Сухёка явно ведёт, возможно, что он приехал за Тэхёном уже под чем-то. — Я всего лишь хочу, чтобы всё так и оставалось! Чтобы он сидел и дальше. Что тут непонятного? — Чем он мог подкупить Чану, находясь в колонии? — не выдерживает Тэхён, повышая голос. — Плюшевой игрушкой? Ты в своём, блядь, уме? Ты идиот, Ли Сухёк? Ты в колонии дольше проживёшь, чем на свободе. Ты же сдохнешь от передозировки! — Рот закрой! — новый удар по другой стороне лица ещё более болезненный. Тем же самым оружием. Рука Сухёка дрожит, когда он нажимает на запись видео, где Тэхён отплёвывается кровью. — Хоби, дружок, твой парень — это что-то с чем-то! Задаёт вопросы, огрызается, не слушается меня… Я очень хотел обойтись без крови, я её не люблю, но он меня вынудил. А может, вы оба ненормальные? Вы друг друга стоите? Понимаете? Хоби, я даю тебе сутки, чтобы ты признал свою вину. Позвони следователю. Придумай что-нибудь. Если хочешь увидеть своего парня живым, ты знаешь, что делать. Сутки. И он бьёт Тэхёна ещё раз, но уже по голове. А потом отключает запись и сразу отправляет своему знакомому надзирателю. У Хосока по-прежнему не работает телефон, но это не значит, что с ним нельзя связаться. — Какая же ты тварь, — стонет Тэхён несколько минут спустя. Он находит в кармане платок и прижимает его к ссадине на голове, пытаясь унять кровь из рассечённой кожи. — Я много лет задавался вопросом, что у таких, как ты, в голове? Ты вообще ничего не боишься? Ни закона, ни мести? Сухёк оглядывается по сторонам, вытаскивает из одной коробки бутылку крепкого алкоголя и открывает зубами, а потом делает глоток, прежде чем вылить приличное количество Тэхёну прямо на голову — это больно, на свежую-то рану. — Чего мне бояться? — он едва сдерживает смех. — Кто мне будет мстить? Твой законопослушный старший брат? Или твой полоумный парень, которого скоро пришьют в тюрьме? — про закон он вообще не говорит, ему он не писан. Тэхён до крови прикусывает губу, чтобы не завыть от боли: спирт нещадно щиплет. Ему ужасно больно и страшно, но ему уже не шестнадцать. Он сам, своими словами, возвестил начало войны. Сейчас он знает, ради чего всё это. И верит, что Сокджин его найдёт. — Человека, который до тебя поднял на меня руку, нашли повешенным, — равнодушно говорит он и с трудом удерживает совет не портить себе карму. — О, и кто же его повесил? Ты? Хоби? Или твой брат? — интересуется Сухёк и тоже копошится в кармане, у него там припрятано несколько таблеток — он действительно ничего не боится, здесь есть вещи и покруче, но начинать нужно с малого. — Рот открой, — требует он, снова приблизившись к Тэхёну. Хосок очень удивлён, когда прямо посреди дня надзиратель выводит его из мастерской. Он пытается спросить, куда они идут, но в узком коридоре все вопросы отпадают, когда тот вручает ему свой мобильный и нажимает на кнопку проигрывателя. Это видео Хоби тоже не нужно смотреть дважды. Он не выдержит — начнёт убивать всех, кто встанет у него на пути к Намджуну. — Тэхён. У Сухёка. Тот дал мне сутки. Чтобы я… Признал вину, — Хоби не трясётся — ему не страшно, а ярость его почти парализует. Она делает его стальным. — Извините, — бросает Намджун надзирателю и, подхватив Хосока под локоть, выводит его из мастерской и почти бежит к общественному телефону. — Где? — требовательно спрашивает он. — Что это за место? Ты видел что-то? Вид из окна? Стены? — Стены, как здесь, — Хоби кивает на бетонную поверхность. — Окон там не видно. Но я запомнил цифры номера, с которого было отправлено видео. Да, Чон Хосок никогда не был настолько собран и внимателен, как сейчас. Намджун набирает номер по памяти. Трубку снимают после второго гудка. — Семьсот семь, один, четырнадцать, — чётко говорит он. — Общий сбор. — Ким Тэхён? — переспрашивает у него бывший сослуживец. — Доктор Мин уже позвонил. Ищем парня. Сейчас подключу остальных. «Общий сбор» — ситуация критическая, нужно задействовать все возможные силы. — Похититель прислал видео, нам удалось запомнить номер, — Намджун смотрит на Хосока и повторяет названные цифры. — Они в помещении. Сделайте всё возможное. Последние слова излишни, но Намджун слишком волнуется. — Принято, — коротко отвечают ему и отключаются.