Солнечная улыбка убийцы

Утром Хоби снова просыпается раньше всех в доме, но встаёт лишь для того, чтобы бесшумно дойти до дверей, встретить там курьера, забрать у него красивый букет с розами, диантусом и магнолией, поставить его в вазу и принести в комнату, а потом вернуться в постель к Тэхёну и поспать ещё пару часов до момента, пока тот не проснётся от нежного аромата в комнате. А Юнги с Сокджином сами разберутся с кофе и завтраком, Хосок не сомневается. Цветам Тэхён улыбается, тянется к Хоби с благодарным поцелуем — и резко меняет своё отношение к идее о еде в постели. Ему кажется, что он вообще никогда встать не сможет. — Я не понимаю, почему вечером было так хорошо, а наутро так плохо, — жалуется он, ластясь к Хосоку, и тут же смеётся. — Видимо, нужно больше практики. Чимин же после свиданий с Намджуном вполне себе резво бегает, а они там точно не книжки читают. Ну, не только книжки читают. За окнами снова дождь, и это позволяет провести день на диване, у обоих всё же много дел. Тэхён устраивается с максимальным комфортом, подложив под себя подушку, просит Хоби принести цветы в гостиную — он хочет весь день на них смотреть, любоваться своим прекрасным букетом. Правда рисует почему-то не новую страницу книги, а Хосока, склонившегося над учебником. Тот периодически посматривает на него с беспокойством, готовый по первому зову бежать, куда угодно, хоть за чаем, хоть за старшим братом Тэхёна в больницу. Во второй половине дня Чимин присылает красивые фотографии с моря — их довольные лица даже краше, чем рассвет над морской гладью, первый рассвет, который они встретили вместе с Намджуном. «А как вы там?» — волнуется Чимин. «Свидание прошло превосходно!» — пишет ему Тэхён, предварительно похвалив фотографии, и зовёт: — Хоби, посмотри, какое у них солнышко! — Ого, кто этот шикарный мужчина рядом с Чимином? — смеётся Хосок, разглядывая фотографии. — Сколько лет Намджуна видел каждый день, а таким — никогда. Надо же… — Они так гармонично смотрятся друг с другом, — Тэхён радуется за друга. — И такие счастливые. Я отправлю наши фото из оранжереи? — Конечно, отправляй. — Хоби ласково целует его в щёку и заботливо спрашивает: — Принести тебе фруктов? Ты ещё не проголодался? — Если питахайя осталась, принеси, пожалуйста, — просит Тэхён. Он не глядя отправляет Чимину все вчерашние фотографии и только потом спохватывается, что обещал вчерашнему парню из оранжереи его фото. Тэхён ещё раз благодарит в письме и прикрепляет фотографию — тот очень удачно вышел. Чимин звонит ему даже раньше, чем Хоби успевает порезать питахайю красивыми дольками и принести. — Тэхён! — в его голосе слышится удивление. — У меня есть один вопрос. Очень важный. Как и когда ты познакомился с Чонгуком? — С кем? — переспрашивает Тэхён. И складывает в голове факты. — С тем парнем с татуировками? Я с ним не знакомился. Я попросил его нас сфотографировать в оранжерее. — Нифига себе, как тесен мир, — выдыхает Чимин. — Нифига себе, как он… Вымахал! Я имею ввиду Чонгука. Тэхён, это мой бывший сосед. С мотоциклами в гараже. Помнишь? Сердце Тэхёна начинает стучать очень быстро, слишком быстро. — Я помню, — тихо говорит он. — Чиминни, это не важно. Самый важный вопрос сейчас — ты счастлив? Ты, на море, с Намджуном — ты счастлив? — Как никогда в жизни, — тот довольно жмурится, вытягиваясь на шезлонге и оборачивается на Намджуна, сидящего рядом с книгой в руках. — Море очень красивое, такое ласковое… — и явно не море имеет в виду с такой улыбкой. — Море куда интереснее мотоциклов, — улыбается Тэхён, успокаиваясь. И жалуется шёпотом: — У меня ужасно болит поясница, но это было… потрясающе. — О, — Чимин хлопает глазами, но быстро всё понимает. — Всё было? Да? Расскажешь потом подробнее? И попроси Хоби сделать тебе массаж, станет гораздо легче! — Вернёшься — расскажу, — обещает Тэхён. Он как-то научился с глазу на глаз довольно откровенно с Чимином всё обсуждать, но точно не по телефону. — Спасибо за совет. Передавай привет Намджуну от нас обоих. — Намджунни, тебе привет, — мурчит Чимин в его сторону и возвращается к разговору с другом. — Кстати, ещё один важный вопрос. Сокджин прислал мне злобный смайлик. Что это значит? — Я его не видел ни вчера вечером, ни сегодня. Я обязательно спрошу, — обещает Тэхён. — Напишу тебе вечером. — Того парня, что нас фотографировал вчера, зовут Чонгук, — говорит он Хоби, когда тот возвращается с тарелкой. — Чимин его знает. Они когда-то жили по соседству. — Ого! — Хосок присаживается рядом на диван, поставив фрукты на столик, и протягивает Тэхёну дольку питахайи вместе с десертной вилочкой. — Ты уже отправил ему фото? Этому Чонгуку? — Спасибо, — мурчит Тэхён, принимая угощение. — Да, показывал фото Чимину и вспомнил, что обещал отправить. Уже сделал. Но, пожалуй, я не буду отправлять ему следующее письмо о том, что он знаком с моим другом. — Почему? — спрашивает Хоби, притягивая его к себе очень осторожно. — На всякий случай, — туманно говорит Тэхён. — Мало ли. Я вообще жалею, что это фото тоже случайно Чимину показал. — Он расстроился? — уточняет Хоби, заглядывая ему в глаза. — Они поругались? — Этот парень ему раньше нравился, — кратко рассказывает Тэхён. — А он потом уехал, и они больше не встречались. Вот пусть и дальше держится от нашего Чиминни подальше. — Ничего себе, — Хосок ласково гладит его по спине. — Вот этого я не предполагал. Ты вообще как себя чувствуешь, малыш? — Ох, погладь ещё, — мурчит Тэхён. — Всё хорошо, Хоби, не волнуйся, немножко тянет. А ты умеешь делать массаж? Или просто погладь хорошенько, пожалуйста? — Снимай футболку и ложись на живот, — тут же просит Хосок, поднимаясь, чтобы сходить в ванную за кокосовым маслом. Тэхён отправляет в рот ещё кусочек фрукта и ложится. Он совсем перестал стесняться раздеваться перед Хоби; не потому, что тот уже видел всё — во взгляде своего парня Тэхён каждый раз видит такое любование и принятие, что больше не боится показаться ему некрасивым. — Не жди чего-то особенного, — улыбается тот, подвинув к дивану небольшой пуф, чтобы удобнее было сидеть. Разогревает масло в ладонях и наклоняется, ласково целует поясницу, это обязательная часть любого массажа. — И скажи, если захочешь чуть сильнее. У него не такие сильные руки, как у того же Юнги или Намджуна, но ладони очень тёплые и ласковые; кокосовое масло очень нежно и приятно пахнет, Хоби растирает им спину Тэхёна заботливо и медленно. Тот довольно и сладко вздыхает, неприятные ощущения истаивают под нежными руками, боль не уходит полностью, но становится почти незначительной. Хоби не жалеет масла, а кожа впитывает его полностью. Массаж очень быстро начинает восприниматься не как лечебная процедура, а как ласка. Тэхён тянется всем телом и благодарит Хоби крепким поцелуем. — Так приятно, тигрёнок, — мурчит он. — Полежи так ещё, расслабься, — просит Хосок и вытягивается рядом, помещаясь под боком и продолжая поглаживать ладонью по пояснице. — Я стараюсь не волноваться за твоё состояние, но плохо получается. Мне хочется, чтобы ты хорошо себя чувствовал. — Мне хорошо, — Тэхён улыбается ему и тычется носом в шею. — Сейчас уже почти всё прошло. Это с непривычки. Ты же был очень осторожен вечером. Возможно, мне стоит делать зарядку по утрам. — Можем делать её вместе, — Хоби тоже улыбается. — А когда дожди закончатся, будем устраивать пробежки в парке. Я Намджуну обещал не бросать тренировки, но вот уже который день про них забываю… А надо поддерживать форму, у меня сегодня ноги тоже немного ноют. — В доме есть тренажёрный зал, — напоминает Тэхён. — Юнги там занимается. Там точно есть беговая дорожка, может быть, на ней попробуешь, пока дожди? — Это хорошая идея. — Хосок тянется за полотенцем, которое принёс из ванной, и накрывает им спину Тэхёна, чтобы остатки масла впитались в ткань. — Будешь ходить туда со мной? — Буду, — обещает Тэхён и закрывает глаза. — Куда угодно буду ходить с тобой. Но не прямо сейчас. К вечеру он оставляет диван, чтобы приготовить ужин на всех. Тэхён всё ещё не готовит мясо, оставляет это Хоби, но всё остальное у него очень хорошо получается. Он встречает старших, когда хлопает входная дверь, и целует обоих в щёки. — Мойте руки и идите ужинать, — зовёт он. Сокджин внимательно присматривается к младшему, утром-то не удалось ничего понять. Но судя по тому, какой ужин их ждёт этим вечером, вчера всё прошло хорошо. — Спасибо, радость моя, — улыбается он Тэхёну за столом. — И тебе тоже, Хоби. Всё очень вкусно. Тэхён улыбается, наливает всем чай, а после, свернувшись рядом с братом на диване, рассказывает, как красиво было в оранжерее. — Бабочки — вот такие, — показывает он руками, оранжерейные красавицы в его пересказе увеличиваются в размерах раза в три. — Это что за мутанты? — округляет глаза Сокджин и смеётся. — Как называются-то? — Я же не энтомолог, — Тэхён тоже хохочет. — Сейчас на фото покажу. Он находит фотографию с бабочкой, что снял с волос Хоби, а потом отдаёт телефон брату. — Можешь все посмотреть, там цветы очень красивые. — Кажется, это парусник, но я могу ошибаться, — Сокджин с улыбкой на губах рассматривает все фотографии, комментирует и те, что с цветами, как вдруг меняется в лице и хлопает глазами. — А это… Как? — конечно, он тоже узнаёт Чонгука на фотографии, сложно его не узнать, тот всегда был такой фактурный, разве что вымахал, действительно, не только в высоту, но и в ширину. Но улыбка осталась прежней. Тэхён смотрит на экран. — Просто человек, которого я попросил сделать пару наших фотографий, — ворчит он. Слишком много внимания в его семье получает фото этого парня. Даже Юнги отвлекается от книжки и заглядывает, интересуясь, что так привлекло Сокджина. — Это случайное фото, ничего интересного, — Тэхён удаляет фотографию, потянувшись через брата. — Он вернулся? — странным тоном спрашивает Сокджин. — Вернулся и ничего не сообщил? Вот ведь зараза какая, а… «Никогда не подходи к незнакомцам», — мысленно шипит на себя Тэхён. И спрашивает, чтобы переключить внимание Сокджина, который, кажется, тоже откуда-то знает этого Чонгука: — Слушай, Чимин волнуется, что за смайлик ты ему прислал? Ты на что-то сердишься? — А? — старший трясёт головой. — Так он уехал неизвестно куда, неизвестно насколько и почти неизвестно с кем, конечно, я сержусь. Вернётся, будем разговаривать, вот это и значит тот смайлик. — Как неизвестно? — изумляется Тэхён. — На море с Намджуном. Всё известно. Не сердись на него, Сокджин… Намджун, он такой… С ним кто угодно будет рад уехать на море. И улыбается Хосоку: не волнуйся, мол, я на море поеду только с тобой. Хоби отвечает ему понимающей улыбкой. — С этим Намджуном я тоже ещё поговорю, — Сокджин откидывается на спинку дивана и грациозно закидывает ногу на ногу. — А Чонгук, конечно, обалдел совсем. А ещё другом назывался! — Ты номер телефона менял, — ради справедливости замечает Тэхён. Но смотрит строго, пусть у этого парня и располагающая улыбка, но вовсе им не нужен этот Чонгук. — Да, и скидывал ему новый, — усмехается Сокджин и смотрит на Юнги. — Милый, пойдём полежим немного? — Пойдём, — тот закрывает книгу и оставляет её на столике. — На всякий случай: доброй ночи. Не сидите долго. — Спасибо за ужин, — Сокджин поднимается с дивана, целует брата в висок и гладит Хоби по плечу. — Спокойной вам ночи заранее. А потом уходит с Юнги в спальню, крепко держа его за руку, смотрит в глаза за закрытой дверью. — У нас в гостиной так вкусно пахнет кокосовым маслом, что мне захотелось сделать тебе массаж. — Видимо, для того оно и использовалось, — усмехается Юнги. — Не возражаю ни в коей мере. Он снимает рубашку, часы с запястья — и ловит ладони Сокджина, целует их. — Я глупо волнуюсь, — признаётся он. — Глупо же? — О чём ты волнуешься, дорогой? — спрашивает Сокджин, опуская ладони ему на брюки, чтобы расстегнуть — его массаж предполагает всё тело. — О том, осталось ли ещё кокосовое масло? Его у меня всегда в избытке… — Да его можно и аргановым заменить, оно пахнет ещё лучше, — отмахивается Юнги. — О возвращении этого Чонгука. — О нём точно глупо, — улыбается Сокджин, спускаясь вниз, чтобы стянуть с Юнги всю одежду разом. — Разве тебя волнуют те, кого ты любил в двадцать лет, дорогой? Даже если они появятся у тебя за дверью, разве они будут тебя волновать? А на Чонгука я просто немного обижаюсь, мы ведь и правда были друзьями… Ну, я так считал. Он обещал сообщить, если вернётся. Сокджин тянет Юнги к кровати и укладывает на неё, стянув покрывало. — Но раз не сообщил, значит, так тому и быть? Под его ласковыми, искушающими руками, в сладковатом аромате арганового масла все волнения забываются — а в поцелуе, что они делят на двоих, и вовсе исчезают. Массаж от Сокджина настолько хорош, что Юнги сладко и безмятежно засыпает под его действием, а утром просыпается, как огурчик, как заново родившийся. — Родной, — Чимин ластится к плечу Намджуна в поезде, везущем их обратно спустя пять прекрасных солнечных дней. — Я думал, что самой большой проблемой будет представить тебя моему отцу, но, кажется, я ошибался. Сокджин очень хочет с тобой встретиться и поговорить. Ты готов к этому? — Я чувствовал, что дракон в этой сказке — не я, — смеётся тот. — Конечно, я познакомлюсь с твоей семьёй как положено, Чиминни. Чего я не должен делать, чтобы суровый Сокджин отпускал тебя со мной? — Лгать? — смеётся и Чимин, прекрасно понимая, что Намджун вряд ли будет это делать. — Он не любит, когда ему лгут. Помнишь, был случай, когда Тэхён срочно приехал к Хоби? Я же его привёз, а Сокджину с Юнги сказал, что мы у меня дома. Меня быстро раскусили, Юнги такой внимательный… Сокджин узнал об этом уже от брата, а со мной потом провели воспитательную беседу, — он жмурится, приваливаясь к плечу Намджуна головой. — Сокджин не суровый. Скорее, он просто любит держать всё под контролем. С одной стороны, мне даже приятно, когда он так за меня волнуется… Знаешь, мне кажется, что отцу после смерти мамы стало тяжело меня видеть часто, как будто я ему её напоминаю… Он отдалился от меня. А семья Тэхёна стала моей новой семьёй. — Значит, буду с ним почтителен, как с твоим старшим братом, — заключает Намджун. Они возвращаются в город в выходной — и им очень везёт с погодой; дожди, наконец, заканчиваются. Хосок смеётся: Чимин привёз им солнце, не иначе. — Всем привет, — улыбается тот, аккуратно заводя Намджуна на кухню. Тэхён проливает кофе мимо чашки и тут же заключает друга в объятия, расцеловывает в щёки. — Ты вернулся! — Куда же я денусь, — смеётся Чимин, крепко обнимая его в ответ. — Здравствуйте, — со всеми сразу здоровается Намджун. — Привет, дружище, — Хосок обхватывает его руками и хлопает по спине, а потом тихонько шепчет над ухом: — Будь мужчиной! — и хихикает. — Это вы вовремя, — замечает Сокджин, доставая ещё две тарелки. — Руки мойте и садитесь с нами завтракать. На Чимина он смотрит строго, а на Намджуна — внимательно. Юнги, правда, портит воспитательный эффект, оборачиваясь от плиты. — Чимин–а, тебе кунжутом посыпать? Ох, да что вы делали на море, где щёки у этого ребёнка? Он ворчит, накладывая в тарелку Чимина порцию побольше. Наконец, все расселись за столом, приходится поставить ещё один стул для Намджуна. Тэхён жмётся к Чимину, его глаза сияют от радости — такой хороший день, солнце появилось, друг вернулся. — Как добрались? — спрашивает Юнги. — Устали в дороге? — Совсем не устали, — мурчит Чимин, уплетая завтрак за обе щёки. — А вчера весь день плавали на яхте, так что меня до сих пор так приятно покачивает! Потом фотографии покажу, — обещает он, улыбаясь Тэхёну. — Намджун, ты будешь кофе? — уточняет Сокджин. — Фрукты? Пирожные? Хлеб? Говори, что хочешь. Тот даже слегка теряется: возможность свободного выбора до сих пор в новинку, пройдёт ещё не один солнечный день, прежде чем это перестанет вызывать секундную оторопь. — Кофе? — предполагает он. — С чем-то. Юнги подвигает к нему пирожные, и Намджун благодарно кивает. И ещё раз, когда Сокджин ставит перед ним чашку. — Спасибо, господин Ким. — Вы ремонт с нами делать поедете или будете отдыхать? — уточняет Юнги. — Поеду, — тут же отзывается Намджун и вопросительно смотрит на Чимина. — Поедем? Тот сияет ярче солнца за окном. — Поедем, во мне столько сил, что я один могу весь ваш ремонт доделать! — Ужас какой, — жмурится Сокджин, но не на слова Чимина, конечно. — Намджун, не надо называть меня так официально. Зови меня по имени. Мы же дома. — Там ещё много работы, — замечает Хоби. — За день точно не управимся даже всеми силами. — Но сегодня сделаем побольше, — обещает Юнги. День располагает. — Милый, нужно найти Намджуну какие-то штаны? Угваздается ведь полностью. — Найдём, — кивает Сокджин. А когда тарелка и чашка перед гостем в их квартире пусты, поднимается из-за стола. — Дайте нам несколько минут. Намджун, пойдём со мной. Они уходят, а Юнги усмехается и треплет Чимина по макушке. — Съешь ещё пирожное, котёнок. Это не на одну минуту. — Потом, — фырчит Чимин, слегка волнуясь. — Мне тоже не мешает переодеться. Тэхён, пойдём в комнату? — быстро поговорить с другом ему тоже очень хочется, пока все собираются. Тот следует за другом, ласково и ободряюще поцеловав Хоби в щёку: посуду они оставляют ему. Сокджин смотрит на Намджуна своим рентгеновским взглядом — прикидывает размеры. — Садись, — кивает на кресло. — Рассказывай. Какие у тебя планы на дальнейшую жизнь и на нашего Чимина. — Самые серьёзные планы на Чимина, — слегка дрогнув под этим взглядом, отвечает Намджун. — Мне нужно попросить разрешения за ним ухаживать? Как это принято в вашей семье? — Нет, разрешения не нужно, — усмехается Сокджин, открывая дверцу шкафа. Прикидывает ещё раз, обернувшись, и достаёт удобные широкие брюки вместе с футболкой, но отдавать Намджуну не торопится. — Тут скорее принято прямо обо всём говорить и обозначать намерения. То, что серьёзные — это хорошо. Не то чтобы я осуждаю несерьёзные отношения, каждому — своё, но Чимина точно не отдал бы тому, кто не заглядывает в будущее. У нас тут три комнаты, кстати. Если что. Хочешь переехать к нам? — У меня квартира есть, — спокойно отвечает Намджун. — Там, наверное, тоже требуется ремонт, я там жил с женой и дочерью. Переделаю всё, отремонтирую, а потом, если он захочет, заберу к себе. Работу нужно ещё найти. У меня пока не снятая судимость, но какие-нибудь варианты найду, смогу о нас обоих позаботиться. Хочу после с ним в Японию съездить. Сокджин кивает и опускается в кресло напротив. — Хороший план, — одобряет он. — Но… Тэхёну без Чимина будет грустно. Его меньше недели не было, а брат уже истосковался, я же вижу. Поэтому и предлагаю тебе тоже стать частью нашей большой семьи. — Я благодарен за эту честь, — Намджун коротко кланяется. — Но быть частью семьи можно и не проживая под одной крышей. Здесь нам явно будет мало места. Он вздыхает и говорит со всей откровенностью: — В доме всегда один хозяин, Сокджин. Здесь это ты. В своей семье, в своём доме, я хочу принимать решения вдвоём с Чимином. При всём уважении. — Можно найти квартиру побольше или даже целый дом, — дёргает плечами тот. — Я много готов сделать ради спокойствия своего младшего брата, в том числе и уступить место хозяина, это проще, чем остальное, — и очень тепло улыбается. — Дом — возможно, надо посмотреть варианты, — делает уступку Намджун. — Пока тебе не о чем волноваться, мне нужно сперва разобраться со всеми текущими делами. Буду приходить вечером и уводить Чимина на свидания. — Ладно, подумай над этим, — просит Сокджин. — А пока переодевайся, если я ошибся с размером, скажи, поищу ещё что-нибудь. Он хочет ещё кое-что сказать, но это, наверное, позже, нужно ещё столько всего сделать. Вернувшись на кухню, Сокджин садится рядом с Юнги и берёт его за руку. — Мне стало спокойнее. — Я же говорил, он хороший человек, — улыбается тот, лаская его ладонь. — Надёжный. — Ну, это я увижу только со временем, — Сокджин укладывает голову ему на плечо. — Никому не рассказывай, дорогой, но я не хочу, чтобы Чимин от нас уезжал. И это не только из-за Тэхёна. — Всех детей под крыло, — тихонько смеётся Юнги. — Оставить здесь и Намджуна пока не выходит? Эх, а я так гордился нашей спальней, неужели придётся ещё раз повторять где-то это чудо? — Можно подумать, ты откажешься от ещё одного ремонта, — фырчит Сокджин, переплетая их пальцы. — Когда-нибудь, когда закончится текущий. Да ты уже во вкус вошёл, сам же предложишь переехать, лишь бы не останавливаться? — Мы так никогда не познакомимся с родителями, — вздыхает Юнги. И вошедший на кухню Намджун бьёт себя ладонью по лбу. — Ох, родители! Нужно будет вечером позвонить! — он совсем обо всём забыл во время их отпуска с Чимином. Телефон давно стоит в режиме «не беспокоить», страшно представить, сколько у него пропущенных звонков. Выданная ему одежда прекрасно подошла по размеру, и он благодарит Сокджина. — Поехали прямо сегодня вечером? — вдруг предлагает тот, подняв голову. — А завтра вечером вернёмся. Намджун, присмотришь за младшими, пока нас не будет? — Присмотрю, — соглашается тот. — Но завтра мне нужно будет уехать днём, навестить родственника. — Не страшно, главное проконтролировать, чтобы все с утра позавтракали, особенно Тэхён, — улыбается Сокджин. Они как раз собираются выходить из дома, когда телефон Сокджина звонит нежной трелью. — Привет, Сокджин, — голос давнего друга стал старше, взрослее, но что-то от юношеских интонаций в нём осталось. — Это Чон Чонгук, помнишь? Я сейчас в отпуске, хочешь увидеться? Сокджин едва не спотыкается на ровном месте, но тут же смеётся в трубку. — Привет, мелкий, — легко заявляет он, отчего буквально все на него оборачиваются с удивлением. — Ты удивишься, но я ещё неделю назад узнал, что ты приехал. И даже обиделся, что не позвонил. Ты… Умеешь делать ремонт? — Откуда ты узнал? — удивляется тот. — Я провёл здесь всего два дня, потом навещал родителей. Вот вернулся и звоню, — он смеётся. — Могу подвинуть мебель и вкрутить лампочки. А что тебе нужно сделать? — Увидел твою фотографию у своего младшего брата в телефоне, — просто отвечает Сокджин. — Из оранжереи. И, кстати, ты ведь знаешь Пак Чимина? Тот хлопает глазами, удерживая Намджуна под руку. — Пак Чимина? Парня с самыми солнечными глазами? — удивляется Чонгук. — А откуда ты его знаешь? — А он мой второй младший брат, — смеётся Сокджин. — В общем, если хочешь, приезжай, я тебе скину адрес. У нас там большой ремонт, там всё и обсудим. Если… Никто не против? — и смотрит, конечно, на Чимина, но тот улыбается и кивает. Ему просто очень любопытно посмотреть на взрослого Чонгука, ну и показаться ему, конечно, ведь он сам очень повзрослел. — Окей, скидывай. Но я приеду с ребёнком, — предупреждает Чонгук. — Так что ведите себя все прилично. — Ты за кого нас вообще принимаешь! — забавно возмущается Сокджин. — Всё, давай, ждём.