Международный женский день

Прошло три дня с того инцидента на кухне, и каждый раз, когда Генри спрашивал, когда они снова смогут увидеться с Эммой, Реджина не могла дать ему адекватного ответа. Перед её глазами стояла картина того вечера, и в ней чётко вырисовывались все из возможных ситуаций, когда её сын заходит на кухню и застаёт их занимающихся... Боже... Миллс даже не могла подобрать слов, чтобы описать то, что тогда происходило. Она испытывала чувство вины, смешанное со смущением, отвращением и тем, что пугало её ещё больше. Удовольствием. Да, чёрт возьми, она кончила, и это было нереально хорошо и приятно. Вот только, было ли дело в выпитом алкоголе или слишком стремительно зародившихся чувствах к светловолосой девушке? Реджина не знала ответ на этот вопрос. А может, просто не готова была его принять. Ближе к вечеру её телефон завибрировал, и в очередной раз сердце сжалось, как и каждый раз в последние дни, когда уведомления оповещались сигналом. Это была не Эмма. Девушка не писала и не звонила ей, как и сама Миллс, будучи в полной растерянности и незнании, как вести себя дальше. Сообщение было от Генри. «Эмма придёт сегодня на ужин? Я приготовлю лазанью. Она любит лазанью?» Реджина говорила сыну, что у Свон сейчас много работы, и это было враньём, за которое было стыдно, но что она могла ещё сказать? «Маам?» «Я спрошу у неё, дорогой!» И снова очередное враньё. «Ты же поможешь мне приготовить лазанью? А то вдруг Эмме не понравится, и она больше к нам не придёт» И после этого сообщения Реджина не выдержала. Сдержав внезапно подступивший ком в горле, она вышла из офиса и села в машину, решив, что взрослые люди решают проблемы адекватными разговорами. Миллс надеялась, что разговор будет адекватным, потому что до сих пор она не совсем понимала, что может думать Эмма об этой ситуации.

***

А Эмма, в свою очередь, слабо могла мыслить адекватно. Все эти дни она жила в страхе, непонятной панике и полном отсутствии понимания происходящего. Работа не помогала отвлечься. Сезон букетов прошёл, людей стало меньше, и в какой-то момент она задумалась над тем, чтобы уехать из города, сбежать и спрятаться. Вот только, как бы далеко ты не убежал, себя всё равно не выкинешь. Она сидела на диване в комнате отдыха, и с виду могло показаться, что девушка просто о чём-то задумалась, но на самом деле она снова и снова возвращалась в тот вечер и каждый раз ругала себя за свои чувства, которые должны быть отвратительными, но вместо этого в её сознание постоянно врывались приятные моменты, начиная с милой беседы, заканчивая ощущением собственного возбуждения от прикосновений к телу Реджины, её стонов, запаха и голоса. Звук колокольчика вырвал Свон из дебрей разума, и уже на автомате она прокричала: — Я сейчас к вам подойду. Хотя подходить совершенно не хотелось, особенно тогда, когда она вышла в зал и обомлела, увидев на пороге Реджину. В воздухе повисло неловкое молчание, от которого Свон стало не по себе. Хотя не по себе ей было далеко не от молчания. Девушка внимательно смотрела за плечо Миллс, ожидая момента, когда в магазин ворвётся полиция и арестует её за домогательство, изнасилование или что-то в этом духе. Но никто не пришёл. И спустя минуту они всё так же стояли в разных концах магазина, думая о чём-то своём, но на самом деле об одном и том же. — Мне так жаль, Реджина! — Свон смогла пересилить себя и начать первой. — Всё это будет звучать как жалкое оправдание, но я не знаю, что на меня нашло, — она поняла, что по её щеке скатилась слеза, когда было уже поздно что-то менять. — Наверное, алкоголь дал в голову и... Я не хотела причинить тебе боль! Реджина сорвалась с места и в несколько шагов оказалась рядом с Эммой, которая уже успела зажмуриться, ожидая удара. Что-то мягкоё и теплое коснулось её губ, и девушка отстранилась, открывая глаза. — Ты не причинила мне боль, Эмма,— она сделала медленный шаг и встала на носочки, снова касаясь губами её слегка приоткрытых губ. Это был самый медленный и нерешительный поцелуй во вселенной. Они не закрывали глаз, боясь своих же собственных действий. Но в какой-то момент Эмма просто отдалась чувствам и очень осторожно притянула Реджину чуть ближе, позволив себе закрыть глаза и полностью обхватить её губы, сразу же получая ответное действие. Возможно, прошла вечность, а может, всего пара секунд, прежде чем они отстранились друг от друга. — Я не была уверена, что... — начала Свон, но Реджина прервала её очередным поцелуем. Не разрывая губ, Миллс вела девушку в другую комнату, по пути снимая с неё рабочий передник. — Дверь... Редж... — Я закрыла её, как только вошла, — она толкнула Свон к стене и прижалась к ней всем телом, проталкивая своё бедро между её ног. — Хочу, чтобы тебе было так же хорошо, как мне! Эмма закусила губу, наблюдая, как Реджина становится на колени и задирает её платье. Девушка откинула голову на стену, когда лёгкие поцелуи начали покрывать её бедра и медленно приближаться к нижнему белью. Она шире расставила ноги, почувствовав, как Миллс снимает с неё трусики, жадно припадая горячими губами к чувствительному комочку нервов. — Ты так быстро возбудилась, — прошептала Реджина, проводя языком по влажным складкам. — Мне стоит за это извиниться? — Эмма пыталась сдержать дрожь в голосе, но вышло не очень, на что Миллс довольно усмехнулась. — Тебе стоит поменьше думать. — Кто бы говорил. Ты... Мммм... — Свон попыталась ухватиться за стену, когда Реджина вошла в неё языком, медленно исследуя мягкое пространство. Это было слишком приятно, и все мысли тут же покинули её голову, оставляя место для удовольствия и наслаждения, ведь это именно то, что Реджина дарила ей, мягко двигаясь внутри. Эмма чувствовала приятную слабость во всём теле, а когда Миллс обвела мокрым и тёплым языком её клитор, то ноги девушки слегка подкосились, но она смогла удержаться, упираясь лопатками в стену. Девушка подняла платье выше и опустила голову, встретившись взглядом с тёмными глазами, и новая волна возбуждения прошлась по телу, оседая внизу живота. Она наблюдала и ощущала, как Реджина облизывает каждый сантиметр её половых губ, нежно касаясь клитора и возвращаясь ко входу, иногда, чтобы подразнить, а иногда, чтобы неожиданно войти и так же неожиданно выйти, снова уделяя внимание набухшему комочку. — Я хочу кончить, Реджина... — Уже? Эмма была на грани. Её ноги дрожали, руки хаотично цеплялись за стену, а тело подавало сигналы о приближающемся оргазме, который Миллс всячески откладывала на потом. — Пожалуйста! — умоляла Свон, подаваясь тазом вперёд и запутываясь пальцами в тёмных волосах. Реджина сжалилась, больше внимания уделяя клитору, который стал максимально чувствительным, и ей понадобилось меньше тридцати секунд, чтобы довести Эмму до оргазма. Девушка кончила с низким стоном, всеми силами удерживая себя на дрожащих ногах. Когда Миллс отстранилась и облизала губы, это завело Свон даже больше, чем собственный оргазм. Она подняла Реджину с колен и жадно поцеловала, смакуя собственный вкус. Расстегнув брюки Миллс, Эмма развернула её спиной к себе и подтолкнула к дивану. — Любишь быть сзади? — Реджина удобно устроилась на коленях вдоль дивана, упираясь руками в кожаный бортик. Она игриво виляла бёдрами, выглядывая из-за плеча. — Я не против! Эмма встала за ней, опуская штаны вместе с нижним бельём как можно ниже. — Ты что-то говорила про моё возбуждение, — проговорила Свон, проведя пальцами по бёдрам, которые уже были мокрыми. — У меня было несколько минут, пока я вылизывала тебя, дорогая. — Как пошло, — Эмма улыбнулась и коснулась ладонью влажной промежности. Довольный стон Реджины не заставил себя долго ждать, и она начала тереться о руку девушки. — Трахни меня! Эмма так и сделала. Она вошла в неё двумя пальцами, сразу переходя к довольно быстрым поступательным движениям, отчего Миллс то опускалась грудью на диван, то привставала, меняя угол вхождения и сопровождая каждое действия громкими стонами. Когда Свон развернула ладонь и согнула пальцы, Реджина громко вскрикнула, сильнее подаваясь тазом назад. Толчки стали медленнее, но не менее приятные, особенно когда пальцы касались чувствительной точки внутри, крики брюнетки становились громче и чаще. — Ещё, Эмма, — Реджина задыхалась, слегка завалившись боком на спинку дивана. — Сильнее! Свон ввела третий палец, удерживая брюнетку за поясницу, и сосредоточилась на быстром темпе, сводящем Миллс с ума. Эмма развернула ладонь так, что мизинец теперь касался клитора, и Реджина вытянулась на диване, утягивая Свон за собой и обильно кончая ей на пальцы. Несколько минут они просто пытались отдышаться. Эмма лежала животом на спине Миллс и покрывала поцелуями её шею. Пальцы девушки оставались крепко зажатыми внутри, и ей нравилось это ощущение. — Ты придёшь сегодня на ужин? Генри хочет приготовить лазанью. — Обожаю лазанью! — А ты... — она расслабилась, позволяя Эмме выйти из неё и развернулась под её телом, оказавшись лицом к лицу с девушкой. — Ты останешься на завтрак? — И даже на обед, если ты позволишь. — Да. Реджина притянула Свон за шею и увлекла в поцелуй, стараясь запомнить каждое мгновение, ведь до вечера ещё несколько часов, которые им необходимо провести на расстоянии. А потом... Потом у них будет вся жизнь!