Дружба с геймером

Каково быть лучшим другом геймера? Уён готов проводить лекции, рассказать, что требуется геймеру для комфортной жизни, сколько он проводит времени за монитором и сравнить с предлагаемым временем общения с ним — другом геймера. Вообще, Уён бы давно забил на такое общение, не будь этот человек самым близким другом ему по жизни. Ведь Сана тот знает чуть ли не со скамьи детского сада. Парни всегда были рядом, их матери дружили, в детском саду они были в разных группах, но при этом всегда рядом, они пошли в одну школу, отсидели достаточное количество часов за одной партой, продурачившись все одиннадцать лет, после чего с миром пошли в один университет, однако на разные факультеты. Сан ушел с головой в технологию художественной обработки и проектирования (Уён не имеет ни малейшего понятия, чем вообще зарабатывает себе на жизнь его друг, знает только одно — жизнь Сана целиком и полностью зависит от компьютера и графического планшета), а сам Уён поступил и природнился на факультете хореографического искусства, ведь кроме харизмы, доставшейся ему от родителей, пришла и пластика с гибкостью тела, позволяя Уёну достигать все новые личные цели, медали и кубки на соревнованиях. Правда, нет того дела, в котором будет всегда легко и радостно. Вместе с факультативами, которые были искренне интересны Уёну, пришла база, оголяющая всю подноготную этой изящной и восхищающей отрасли. Часы практики переваливали в сутки, мышцы гудели по несколько недель, а ежегодный отбор специалистов высшего уровня, составляющих рейтинг студентов-хореографов, жадно съедал нервную систему, оставляя организм и голову истощенными, без эмоций, без чувств, без желания существовать. А потом Уён вновь встречался с такими же уставшими от жизни в университете студентами на парах по истории хореографического искусства, теории драмы и основах режиссуры, где заново подпитывал свою любовь к хореографии. Так и происходили эмоциональные качели в отношениях между студентами определённого факультета и самим направлением. У Сана была аналогичная ситуация, правда, Уён не видел трудностей в жизни студента-программиста, но вряд ли сможет оценить сложность чего-либо взгляд со стороны, взгляд диванного критика, абсолютно не разбирающегося в обсуждаемой сфере. Так они и жили в одной общажной комнате. Уён понятия не имел, почему Сан так психует, ведь созданная картинка ничем не отличалась от предложенного заказчиком варианта, разве что одна картинка была примером, а над другой друг пыхтел двое суток. А Сан не мог представить сложностей бытия хореографа, по его мнению, Уён только и делал, что танцевал и по пустякам создавал вокруг себя напряженную атмосферу, ведь выполнит он элемент выбранной им хореографии — Сан в ту же секунду челюсть уронит от увиденного, и плевать, что это самый простой элемент, как выражается Уён: азы сей срани. В целом, их разногласия на профессиональную тему никак не мешали им проводить в спокойствии совместное время, отведённое друг другу. Если бы не случилось это! Сан ушел с головой в гейм-мир. Его однокурсники, Юнхо и Минги — такие же парни по возрасту и телосложению, что и сам Сан, затянули в мир пикселей, бесконечных боевок и компьютерных путешествий за персонажа. Уён не видел в этом ничего интересного. Кроме рук друга, напрягающихся во время очередной катки. Пальцы стучали по клавиатуре, эхом бродили по комнате и забирались даже под кожу Уёна, другая рука охватывала мышку, указательный палец слишком быстро жал на левую кнопку мыши, перекликаясь звоном со средним, жавшим соседнюю правую кнопку, и так по очереди, создавая свою мелодию, раздражающую и по сей день его. Сан ругался, был напряжен, сосредоточен на катке, но видно, что-то у его команды не получалось, поэтому он так отчаянно требовал от остальных ребят поднажать что есть силы и заполучить серебро. Речь его состояла из матов, нормальных слов и снова матов. Видеть такого злого друга Уёну не так часто приходилось, ведь Сан сам по себе спокойный и отходчивый человек, мало где его можно так разозлить, разве что нарочно биться об стену головой, не давая тому спокойно спать, был опыт. Образ тихого и хладнокровного в обычной жизни, но раскаленного сейчас до бесовства парня забавлял и даже как-то интриговал Уёна. Сколько тот ещё сможет продержаться в таком состоянии? Сколько злости в Сане? Как быстро он сможет успокоиться? Как он может успокоиться? Сан был в наушниках, хотя по ощущениям, в совершенно другом мире. Он совершенно ничего не слышал и не видел за пределами своего компьютерного стола. Уён соврет, если скажет, что в такие моменты он чувствовал себя одним жильцом в комнате, и это было ему на руку. С другом-геймером в принципе удобно жить, если тебе захочется уединиться и восполнить свои силы в тишине (насколько это возможно) просто стоит предложить тому сыграть катку. Вот и сейчас рука младшего, находящегося на кровати, тянется к резинке боксеров. Он молча оглядывает сидящего в кресле парня, останавливаясь на пару секунд на некоторых мелочах или правильнее сказать на деталях, которые врезаются в память ещё на несколько дней потом, вроде тех же перекатывающихся мышц на руках напряженного Чхве, подскакивающего кадыка в момент речи и таких же накачанных ног, обтянутых тканью домашних серых шорт. Какая картина была между этими ляжками — страшно представить, Уён сгорит на месте то ли от стыда, то ли от нарастающего желания, если продолжит воображать эти ноги, сжимающие его лицо в удовольствии. Никакой интриги здесь не будет. Уён давно принял свои предпочтения, его типаж постепенно, деталь за деталью, стал расти вокруг фигуры своего друга. Теперь силуэт идеального партнера полностью соответствовал образу Сана. Однако, чтобы не рушить дружбу, приходилось молчать, скрывать свои чувства за маской примерного лучшего друга и даже брата. Было удобно не обращать внимание во время жизни с родителями, когда Уён видел Сана каждый день, но “порционно”, то есть не все двадцать четыре часа в сутках. Сейчас же стало практически невозможно избавиться от дурацкого возбуждения, пробивающегося сквозь грудную клетку и ширинку джинс. Но и с этим, как можно заметить, Уён прекрасно справлялся. Почти. От страха быть замеченным сердце отдавалось в ушах, выпрыгивало из груди, по пальцам прошелся ток тревоги, смешанной с тем самым бешеным возбуждением. Ещё ничего не произошло, а парню уже жарко, не хватает воздуха, он краснеет и запыхается. А в голове похабные картинки то и дело всплывают, за время, прожитое с главным героем абсолютно всех своих фантазий под боком, Уён увидел немалое количество раз и голую широкую спину, и в принципе парня, разгуливающего в одних боксерах, поэтому, собственно, потусторонних источников для воображения пикантных сцен не потребовалось. Рука покоится на ткани трусов, он окидывает взглядом комнату, словно ищет, за какую деталь ему стоит зацепиться, чтобы любопытные карие глаза снова не прилипли к спине друга, сидящего за столом, но нет, они раз за разом возвращались к нему, буравя широкие плечи, перекатывающиеся мышцы, всю поверхность, скрытую черной тканью. Пока Сан был в самом разгаре эпичного боя пары пикселей, Уён успел стянуть шорты, поддеть ткань боксеров, достать эрегированный член и мысленно прочитать все молитвы, какие он знал в свои двадцать лет, чтобы раунд друга продлился больше пяти минут. Засматриваясь на все тот же предмет обожания, парень провел рукой вдоль ствола, очертил размеры предстоящей работы, задел пальцами головку, к которой уже прилила кровь, и задохнулся в буквальном смысле, воздуха стало ещё меньше помещаться в лёгкие, стоны вырывались сквозь плотно сомкнутые губы. Картина была странная, если кто решит без стука войти в их общажную комнату, перед ним встанет образ невинного геймера в своей среде и ополоумевшего парня-извращенца, облизывающего глазами образ первого и яро надрачивающего свой член. Стыдно, но способ избавиться по своей воле от вставшего в момент хуя ещё не придумали. Уён ритмично водил рукой вверх-вниз, размазывая капли предэякулята по всей длине для создания меньшего ощущения трения руки об плоть. Наращивая темп и увеличивая скольжение, он приближал самого себя к пику. Парню хватало воображения как над ним вздымается тело, возбужденное и требующее ответной реакции, Уён желал увидеть хоть раз перед собой что-то подобное, отложить в памяти лицо разгоряченного Сана не во время компьютерной схватки. Сан увлечённо болтал с друзьями по дискорду, это обычное дело — поддерживать связь, находясь в игре, было крайне сложно, поэтому он отключал звук игры, чтобы не мешать Уёну и не создавать лишний шум в комнате, надевал наушники и сидел перекидывался парой фраз на протяжении всей игры со своими друзьями. В обычное время Уён может сказать, что из всей компании Сана Минги был самый громкий, его шутки звучали чаще любого адекватного конструктивного диалога, а смех заливистый и порой заразный, что и Уён, будучи не в теме обсуждаемого, хихикал сзади. Но сейчас ему не до этого, не до рассуждений насчёт шуток этой троицы. Чаще всего парни выходили в голосовой звонок, потому что какой смысл им видеть друг друга? Они заняты другим делом, более важным, чем рассматривание друг друга. Уён подходил к концу во всех смыслах, осталось лишь полностью расслабиться и довести себя мысленно до высшей точки наслаждения. Рука от долгой стимуляции уже устала, а член ныл и покрылся сетью раздутых венок. Ну когда уже? Мурашки бежали по коже от разницы температур внизу живота и остальными частями тела. Глаза закатываются от невозможности больше терпеть приливы удовольствия, которые словно волны накатывают на него, не оставляя и шанса выбраться из этой пучины. Возможно, Уён не подрасчитал время, забылся, потерялся в своих чувствах, но сейчас монитор Сана погас, на нем были только красные буквы, указывающие на проигрыш его команды. В полной тишине, которая воцарилась на несколько секунд в комнате, слышен приглушенный хохот из наушников. Сан фокусируется на отражении обратной стороны жилья на экране и видит это. Мгновение. Ещё. Сан с шумом закрывает крышку ноутбука и тихо разворачивается к его другу. Логика в его действиях не совсем ясна, но что он спас от некого стыда Уёна, прекратив трансляцию происходящего двум зевакам по ту сторону видеозвонка в дискорде, читается сразу. Уён, спустя полминуты закончил, спустив всё в руку, с тяжелым и удовлетворенным вздохом опускает голову, ведь в момент оргазма он тупо не мог держать себя и голову в одном положении. Тянется за салфетками на тумбе и видит его. Сан вполоборота с диким румянцем пялит на того всё это время. Полнейший ахуй, ничего не сказать. Рой мыслей у обоих, но никто не может начать эту неловкую беседу. Спросить какого черта. А диалог и не начнется, пока один из них сидит на кровати без шорт со спермой в руке, а другой молча впитывает всё то, что только что увидел. Младший быстро натягивает белье и скрывается в ванной. В сознание Сан пришёл только в тот момент, когда силуэт Уёна пропал из виду, смотреть больше не на что, а внизу неприятно тянет. Тот переводит взгляд на себя, его радостно приветствует вставший колом член. А в голове лишь отборные маты. Что блять?

***

Оставшееся время до вечера они предпочли избегать взгляды друг друга, молчание угнетало всю атмосферу когда-то дружеского дуэта, однако их это ничуть не смущало, все самое сложное они уже пережили. Уён не поднимал пары своих карих глаз, не открывал рот в попытках что-либо объяснить, объяснение отсутствовало. Это стоит забыть, закрыть глаза, пропустить в целом этот день из череды других. Сан же подбирал в своей голове какие-то слова, не решаясь нарушить эту тишину. Бывает же, живешь себе в удовольствие, играешь с друзьями, ничего не замечая за своей спиной. Как вообще дошло до того, что он буквально не уследил за обстановкой в комнате? Почему Уён, ничего не стесняясь, решил вдруг передёрнуть себе? Как долго это продолжалось? Господи, да что это вообще было? И почему Сан никак это не остановил? Почему он просто сидел и смотрел, а его член предательски встал на друга? Вопросов в голове очень много, ни одного ответа как назло, лишь догадки. Время ужина, на столе уже стояли две порции рагу с овощами. Столовые приборы, стакан чёрного чая для каждого, соль и перец. Два стула, стоявшие друг напротив друга, в обычное время парни сели бы на них не раздумывая и принялись есть. Сейчас атмосфера никак не зазывала отведать рагу, приготовленное Уёном как раз в этот же день. Однако поесть надо. Друзья сели, не глядя друг на друга, принялись за пищу. Сан все ещё выжидал момента что-либо сказать. — Приятного аппетита, Уён. — не поднимая взгляда на того, к кому обращался, сказал он. Молчание в ответ, будто Уён не знал, что отвечать в таких случаях или вообще был глухонемым. Так больше не может продолжаться, это уже даже раздражает, чем пугает. В конце концов за спиной столько лет дружбы, они многое видели, так что почему затык в их отношениях возник только сейчас? — Уён, пожалуйста, не молчи. Ты же знаешь, что этим не решить проблему. — ..А какая у нас проблема? — казалось, младший будто и не знал, о чем идёт речь, в невинных глазах читалась опаска и одновременно с ней интрига. — Уён, я видел. Я видел. И мне стыдно, что я это увидел. Но и ты тоже хорош, — в какой-то момент Сан с извинений уже перешёл на крик и возмущения, будто разжег себя как спичку, — Какого хера ты вообще дрочил в общей комнате, пока я сидел с друзьями? Они могли услышать или хуже увидеть! — Сан умолчал для их же блага, что друзья как раз-таки увидели происходящее. — Мне нечего на это сказать. Прости. Я поступил очень глупо. Я наелся, — с этими словами Уён отодвинул глубокую тарелку с нетронутой едой, встал и уже решался уйти в другую комнату, он впервые отказывался от еды, им же приготовленной. Он впервые хотел уйти от Сана, когда они едят. Рука Сана схватила подол домашней футболки младшего, останавливая таким образом его. Удивительный жест, будто мелодрама. Сейчас они резко перейдут на воодушевленные крики, Уён скажет ему: Ты не любишь меня! А Сан в ответ: Да я люблю тебя! Но нет, забудьте. Уён остановился, а это значит, что руку с ткани можно убрать, что Сан и делает. Уён морщится, оттягивает футболку, возвращая её в прежний вид, глаза на мокром месте, он смотрит на Сана в ожидании. — Просто забудь, — Уён дрожащими от эмоций руками перебирает ткань футболки, а Сан в это время привстает со стула, подходит к тому и утягивает в объятия, что успокаивает младшего, — Я дурак, мы можем это забыть?. — Уён.. — тихо прошептал в ухо младшему Сан, обхватывая одной рукой талию, а другой нежно зарывался пятернёй в чёрные волосы на макушке, —По правде говоря, у меня тогда тоже встал, — да, Сан не умел утешать людей, тем более в таких ситуациях, он, мягко говоря, был не спец в подобных делах. Они стояли так в объятиях ещё секунду, пока слова и их значение доходили до Уёна. По-видимому, он оценивал только что сказанное, глаза подозрительно ходили влево-вправо, осматривая уже знакомый и надоевший за время проживания интерьер. Ступор. Уён резко отдаляется от старшего, разрывая дружеский жест. — Чего? Встал? — опешил Уён, от бывалого стыда в глазах не осталось и следа, — Ты ещё более гейский, чем я! Зачем ты вообще мне это сказал? — М? Я хотел тебя утешить. И не гейский я! — казалось, опровергать озвученный Уёном факт было бесполезно, младший уже всё понял, — Что ты на меня так смотришь? Прекрати, понял, я не гей! Господи, зачем я это вообще сказал. — Нет, бро, ты гейский гей, у которого встает на меня. — забывая о недавнем конфузе, Уён улыбнулся в свойственной ему манере, переглянулся с Саном и взял свою порцию, удаляясь с кухни. Он поест в комнате, наверняка включит себе что-нибудь на ноутбуке и больше не вспомнит о случившемся. Или нет? Во всяком случае, ближе к ночи, парни уже готовились ко сну. Сан был в ванной, чистил зубы, полоскал горло и в принципе проделывал все махинации со своей полостью рта, которые ему были необходимы для комфортного сна. Уёну было достаточно почистить зубы, ждать не было смысла этого чистюлю, младший зашёл в ванную и выдавил на свою зубную щётку достаточное количество зубной пасты светло-зелёного цвета. Они стояли рядом, смотрели в одно зеркало, играли в гляделки, пока оба были заняты делом. Это отличное завершение сегодняшнего странного дня. Когда парни закончили, они быстро прошвырнулись по комнате, сменили одежду на белье, в котором они спят, а Сан в целом снял шорты и завалился на кровать так. Окей, этого вида было достаточно Уёну, чтобы закончиться — груда неподъемных мышц на белых простынях, только белые боксеры с резинкой кельвин кляйн опоясывали и скрывали лакомый кусок, эту идеально округлую и упругую задницу. Чёрт, Уён сейчас просто челюсть уронит, а глаза его прилипнут без возможности оторваться обратно. Приятный вид, до жути приятный, казалось, Уён выживал каждый день только ради этого момента перед сном. А дальше спать и по-новой. Перед тем, как погрузиться в сон окончательно, мысли навязчиво забирались в голову. К обоим. Каждый думал о своем, этот день действительно очень странный, младший заморачивался о том, чем он вообще думал в тот момент, перебирал мысль за мыслью, думал о том, что сказал Сан, какой смысл в целом он вложил в свои слова, вообще дурной человек, кто такое говорит! Сан пялил в потолок, временами переводил свой взгляд на задумавшегося и не замечающего его взора Уёна, в его голове лишь крутилась мысль, что он действительно может быть геем. Или нет? Как это вообще точно определить? У него давно не было секса, точнее даже очень давно. Он и не задумывался о том, что у него есть такая потребность. А что насчет Уёна? О девушках он не думал, ведь был по парням, но и тех вокруг него не ошивалось. Если так подумать, единственный парень, который всегда оказывался возле Уёна, был сам Сан. Неужели младшему совсем не хочется чего-нибудь вроде отношений? Хотя куда там, он так занят учебой, домой возвращается к ночи, падает на кровать обессилено и залипает куда-то на стену. Уён был до чертиков красив, Сан не будет скрывать своего восхищения этим человеком, эстет внутри старшего ловил невероятный экстаз, когда Уён был поглощен каким-нибудь делом, которое ему нравится: готовка, танцы.. Им хотелось любоваться, изучать каждую эмоцию на лице, видеть эту искру в глазах. Сегодня.. Уён был красив, возбуждающе прекрасен. Сан слишком увлекся.

***

Уён попросту не мог выкинуть слова, сказанные Саном, из головы. Старший — самый натуральный гей, как бы это нелогично не звучало. У обычного друга не должен вставать член при виде другого обычного друга, дрочащего в их общей комнате. Это апогей логического мышления Уёна. Ладно, пора признать, что Уён в целом не дружил с логикой, в его стиле совершать поступки, противоречащие его мыслям или другим поступкам. Но сейчас не об этом! Сейчас младший раздумывал способ, с помощью которого Уён сможет доказать Сану, что тот гей, ведь у него появилась возможность. Мнимая, прозрачная, труднодостижимая, но возможность получить эту упругую задницу, эти пухлые алые губы, эти широкие плечи и бархатную кожу. Уёна безумно тянет к Сану. А Сана должно точно так же тянуть к Уёну, по его задумке. Решение есть! И сейчас этот план реализуется, именно сегодня, потому что пора брать этого парня, нет времени медлить, пока он ещё ходит в своих раздумьях, блуждает в мыслях по поводу вчерашнего. Сан, кстати, своим привычкам не изменял, он по традиции включает ноутбук, заходит в дискорд и начинает звонок со своими друзьями. Видеозвонок. Уён увидел знакомые лица и поспешил удалиться из кадра. Им не нужно видеть его. Игра запущена, на столе кружка с чаем. Сан в боевой готовности, на голове наушники, он активно общается с Юнхо и Минги. Из отрывистых фраз сложно сложить какой-то серьёзный диалог, но Уён уже давно научился игнорировать речи старшего, пока тот в своей Лиге. Сан не может без чая, тем более после часа игры стоит встать размяться. Он объявляет перерыв в дискорде, выходит на главное меню в своей игре и встает из-за стола. Руки вверх, он тянется как кошка, не замечая внимательного взгляда младшего на себе. На это вкусно смотреть, опять это безумно притягательное тело. Сан уходит на кухню, чтобы заварить себе новый чёрный чай, уже слышен свист чайника. Уён же в это время последний раз взвешивает все за и против и ныряет под стол. К счастью младшего, под столом достаточно места, чтобы усесться поудобнее и в случае чего приподняться на коленях. Теперь всё зависит от выбора Сана: поддаться ему или с позором прогнать. Уён надеется на первое. Чхве возвращается с кружкой в руках в комнату. Видимо, он так спешит продолжить играть, что даже не замечает отсутствия Уёна в комнате. Ему же на руку такая невнимательность старшего. Сейчас будет шоу! Сан садится на стул, не спеша надевает наушники, извещает друзей в дисе о своем приходе и внедряется в ход игры. Когда Уён уверен, что Сан уже не подорвется в момент со своего места, он тянет свои руки к чужим шортам. Ладони ложатся на бедра, оставляя свое тепло на ткани. Тело заметно напряглось, а это значит, что Сан уже понял, что происходит под столом. Однако больше ничего не происходит, поэтому Уён продолжает гладить ляжки, щекотать кожу, оставляет неслышные легкие поцелуйчики на внутренней части бедра сквозь серую ткань. Парень сверху никак не сопротивляется, а значит, Сан выбрал первый вариант. Уён тихо в своем темпе ведет руками ближе к резинке, а затем оттягивает, как бы намекая на продолжение. В это время бугорок начал увеличиваться, шорты натянулись, стали неудобными, Сан зашевелился, принимая другое положение, в котором доступа к белью у Уёна будет больше. Неужели он так быстро сдался? А кто вчера возмущался, что не гей? Выходит, что врал. Но Уёну же это кстати. Пока Уён водил своими горячими руками по нижней части старшего, Сан в этот же момент сидел без возможности даже опустить руку под стол. Ему в целом неловко сиделось, ведь приходилось так же непринужденно отвечать на вопросы товарищей в дискорде, как-то играть и не выдавать своё уже накопившееся возбуждение. Кто бы мог подумать, что руки друга на его бедрах смогут так быстро повысить градус напряжения в теле. Румянец проступал на его щеках, благо, все были заняты своими делами, никому нет дела до его лица. А голос предательски дрожал, хотелось с шумом выдохнуть, ускорить процесс, рукой направить Уёна ближе к уже набухшему члену, сердце в бешеном ритме колотилось, выбивая мелодию. Хоть бы этого не слышал и не чувствовал Уён, находясь между ног. — Пизда тебе, Сан-и, — тянет шепотом Уён, находясь под столом, да так, чтобы не было слышно никому кроме Сана. В этот же момент Сан выругивается. Речь в наушниках прерывается, Минги переспрашивает, мол “Ты кому это сказал?”. Становится душно, страшно, но тело по-прежнему до предела напряжено. Чхве молится, чтобы все сейчас просто отпустили ситуацию и продолжили делать своё дело, но отвечать все равно придется: — Это Уён за кадром мою чашку разбил, — нашел, что сказать Сан, взгляд опуская на руки, выглядывающие из-под стола, Уён показал ему кулак, это заставило Сана выдохнуть и улыбнуться, но все равно напряжно. Уён сидел и не думал переходить дальше, ему хватало вида возбужденного Сана, который уже сейчас был совсем не похож на.. лучшего друга? Уён так долго ждал этого дня, а оказалось, что это так легко устроить самому, даже смешно от того, как быстро Сан прогнулся под ним. А столько речей было… В перерыве между раундами дрожащая рука старшего опустилась под стол, нашла щеку Уёна, притягивая ближе к бугорку. Сан приподнялся на стуле, стягивая с себя уже мешающие и неудобные шорты, боксеры тоже пришлось спустить ниже. Окей, Уён добрался к своей цели. Открылся вид на возбужденный орган, который ждал, когда к нему тоже прикоснутся. Ухмылка на его лице выдавала всё коварство младшего, как он был рад, что сейчас тело Сана было полностью под его контролем. Рука обхватила член, большим пальцем Уён надавил на головку, размазывая капли предэякулята по всей длине. Член так податливо пульсировал, каждая венка на нем разбухла, а сверху слышались подскакивающие нотки в дрожащей речи, словно Сан совсем забыл, как разговаривать. Уён не стал долго возиться руками, а сразу примкнул губами к алой плоти, языком он провел по всей длине. План реализован. Неумелые движения, краткие поцелуи, изворотливый язык, щекочущий и обводящий каждую венку — всё это было так волнительно, первый минет Уёна с тем парнем, который заставлял одним смехом коленки дрожать и подкашиваться, благодаря которому бабочки внутри жили всё это время. Уён не много мог захватить ртом, поэтому рука была в помощь. Надрачивая длину, Уён проезжался языком по уздечке, слизывая поступающую жидкость, краем уха слушая эти тихие вырывающиеся всхлипы, мычания, Сану было хорошо, но он явно не хотел палиться. По ощущениям Сана, из него высасывали все соки в прямом и переносном смыслах. Почему Уён такой непредсказуемый? С чего вообще вдруг? Нормально мыслить на тему младшего было сложно, потому что сейчас внизу безумно тянуло, кажется, стук сердца уже звучал где-то около члена. Глаза сами закатывались, хотелось уже звучно простонать, дать этому наслаждению расползтись по всему периметру комнаты. Уён заглатывал половину длины, заставляя все внутренности Сана перевернуться с ног на голову. Он уже не может, слишком хорошо, рука так и тянется под стол, обхватывает затылок, надавливает вперед, силой насаживая горло того на член, пальцами перебирает пряди волос, оттягивает и снова надавливает, выстраивая темп и движения, приятные им обоим. Стенки теплого рта и язык создавали приятное трение, приближающее Сана к разрядке. Звуки, много звуков хлюпающей жидкости, мычания, довольное мурчание младшего — всё это было слышно даже сквозь наушники, Сан конкретно поплыл. Хотелось отключиться от игры и посмотреть на этот вид под столом. Хотелось увидеть, с каким наслаждением должен заглатывать член Уён, ещё больше хотелось посмотреть в его бесстыжие глаза, заставить его покраснеть от собственных действий, не одному же Сану сидеть смущенному! Рой мыслей забился в голове, это так странно, так ново — чувствовать на своем члене язык лучшего друга. И почему так до чертиков приятно? Сан гей, во вчерашнем споре младший был прав. Уён, чувствуя, что уже и рот болит от первого опыта, и член старшего ноет и больше изливается, стал ускоряться, наращивая темп, он заглатывает насколько вообще получается, выжидая эффектного завершения. Сан давит на макушку, зарывается пятернёй во вьющиеся черные волосы, и вдруг отпускает, слышно мыча. В эту же секунду в рот Уёна льется горькая и тёплая, белесая жидкость. Что с ней делать? К этому Уён был не готов, он мешкается, а потом постепенно глотает, морщась от вкуса. Выпускает изо рта член и напоследок целует в уздечку, помогает натянуть трусы и бьет по ляжке, ну потому что хочется. Вылезти из-под стола удается Уёну, когда к старшему возвращается сознание, парень включается в беседу в дискорде и неожиданно прощается, говоря, что ему нужно кое-что сделать. Друзья, не понимая такого резкого изменения, прощаются и отпускают Сана, после чего тот жмет на красную кнопку, завершая звонок. Уён уже лежит на своей кровати, любуется разгорячившимся парнем, который торопливо ставит на паузу игру и снимает наушники, а затем подлетает к нему, в глазах странный блеск и явное удивление от случившегося. Он нависает над Уёном, смотрит прямо на губы, которые совсем недавно окольцовывали и принимали в себя его член. — Объяснись. Что это было? — Это был мой первый минет, надеюсь, понравилось? — Уён не беспокоился насчёт реакции старшего, просто потому что тому явно понравилось. — Понравилось! Стой, что? Какой минет, Уён?! А если бы нас спалили! Я буквально сдерживался, чтобы не простонать в голос, ты что творишь! — Ну ты герой конечно, сдерживался, чтобы не простонать.. А зря, я бы послушал, в следующий раз хочу услышать, окей? — Уён! Господи, почему ты такой непредсказуемый!.. — Сан делает паузу, смотря сначала в эти хитрые карие глаза, а потом переводит взгляд на губы, сомкнутые в такой же хитрой и довольной улыбке, — Какой следующий раз?! — довольный заливистый смех Уёна заполняет всё пространство. — Как тяжело тебе признать тот факт, что ты гей. Хочешь, ещё раз помогу в этом убедиться? Снимай свои шорты, — в моменте Уён приподнимается на локтях, почти сталкиваясь носами с Саном, который подозрительно долго нависал в таком положении над ним; одной рукой Уён поддевает резинку шорт, пальцем ведя вглубь к белью. Сан подрывается и отдаляется от него, своими руками поправляя шорты, словно открещивается от нечистой силы, порочащей его славное имя. Но Уён не особо расстроился, более того, такая реакция потешила его, взбудоражила. Сейчас он лежал на своей кровати, перед этим всего лишь позабавился со своим другом, это Сан прижал его к кровати (вот бы ещё вдавил для полного счастья). — Сначала ты дрочишь, совсем не стесняясь моего присутствия, ты будто хотел, чтобы я увидел! — Сан стопорится сразу же, обдумывая, что сказал. А ведь если так подумать, под его чутким взглядом друг кончил, и это было до жути сексуально, — А сейчас ты отсасываешь мне. Я начинаю думать, что ты хочешь меня трахнуть, мне стоит бояться? Спать со включенным светом? — А ты не хочешь? Ты не особо сопротивляешься, — подхватывает игру Уён, переползая к краю кровати, рядом где стоял Сан, — Смотри, я сейчас сделаю так — и ты потечешь, как девчонка, — с этими словами Уён своей ладонью пробрался под футболку, обводя мышцы торса, пересчитывая каждый кубик, каждую твердеющую выпуклость. Блять, ладно, это очень возбуждает Сана. Руки Уёна ощущаются на его теле совершенно по-другому, нежели когда он трогал себя сам или его трогала какая-либо особа в старшей школе. Сейчас хотелось больше этих щекочущих прикосновений, они сводили с ума, заставляли сердце биться в бешеном ритме, низ живота тянуло, тепло разливалось по коже в местах прикосновений тонких пальцев Уёна. Мгновение, и Сан опять плавится под его руками. Снова. Но чувство такое, словно так и должно быть. Руки Сана тянутся к щекам смотрящего в глаза Уёна, его прекрасные карие глаза, в них заманчивый блеск, азарт и нежелание ждать больше. Мягкая, бархатная и такая теплая кожа, её хочется целовать и гладить, что Сан и делает, он поглаживает большими пальцами румяные щечки младшего. Тянет на себя, заставляя подняться на колени, сейчас они одного роста, удобное положение для неспешных поцелуев. Первый прильнул к губам Сан, его была инициатива. Их смена ведущей роли была подобна мелодии с изменениями ритма, парни передавали контроль над ситуацией в отношениях друг другу, совсем не боясь последствий, ведь оба хотели одного. Ещё секунда, проведенная на таком опасно близком расстоянии друг к другу, и они оба утонут в омуте, их ступень под названием “дружба” обрушится с грохотом, раскалываясь и плавясь на части, как сейчас Уён, падая на кровать, растекается как льдинка под грядой поцелуев и прикосновений к своему телу от обжигающих рук Сана. Сан не торопится получать большее, сейчас на фоне всех мыслей о том, что это всё странно и неправильно, выцеловывает каждую родинку, каждый изгиб тела Уёна, вкус на губах остается такой, словно это мёд или шоколад, что-то приятное до чертиков. Он протаптывает тропинку поцелуев всё ниже, спускаясь к ключицам, груди. Останавливается, расстегивает две верхние пуговицы, что мешали ему добраться к самому вкусному, те податливо выходят из петелек, открывая вид на алые ореолы сосков. Аккуратно поддевает языком вставшие бусины, слыша сверху тихий выдох. По аналогии прощается с оставшимися пуговицами, оголяя тело младшего. Замечательно, теперь больше мест, которые Сан сможет вылизать языком, будто те посыпаны сладкой пудрой. У Уёна случился большой взрыв в голове, это наконец-то случилось! Каждое движение Сана выбивает из него вздохи и ахи. Если он может это сделать только с помощью языка, что будет дальше? Желание поскорее раздеться самому и помочь Сану сделать то же самое росло в геометрической прогрессии. Он руками упирается в плечи старшего, а сам выгибается и извивается под его губами, так щекотно и сладко, тянет за футболку, намекая тому снимать эту ненужную вещь, радуется мысленно, когда Сан избавляется от неё. — Ты точно хочешь этого? — на выдохе произносит Сан, на секунду отрываясь от изучения чужого тела, — Ты такой сладкий.. — Боже,.. блять, Сан, я буквально отсосал тебе, пока ты сидел с друзьями, ты ещё спрашиваешь? — закатывая глаза в наслаждении от того, как укусил и потянул за участок кожи тот, — Я очень хочу, мне чертовски надо! Я хочу, чтобы ты меня трахнул, в конце концов! А Сану дважды повторять не надо. Он потянул за край домашних штанов Уёна, спустил их, добрался до белья. Уён приподнялся на локтях и прильнул к Сану, ибо без этих мягких губ, дарящих сладкие поцелуи, теперь он не мог и минуты прожить. Языки переплетались, Сан кусает и посасывает верхнюю губу, толкается в нёбо, а Уён с удовольствием принимает, отвечая на такие развязные и долгие поцелуи. Рукой Сан сжимает уже возбужденную плоть сквозь ткань боксеров, массирует и гладит, заставляя младшего простонать в поцелуй. Пора бы снять лишнюю одежду и приступить к делу, на этом Сан силой стягивает белье, выжидает секунду, рассматривая картину перед собой: разгоряченный парень, краснеет и рвано выдыхает. — Смазка есть? — спрашивает Сан, надрачивая член младшего, тот в блаженстве, шумно дыша, извивается и пытается сконцентрироваться на речи. — Откуда? Думаешь, меня кто-то трахал, пока ты играл? — Сан прерывается, Уён переводит взгляд на него и уже планирует возмутиться, но останавливает себя, — В нижнем ящике посмотри. — Как же я хорошо тебя знаю! — Сан мигом спускается, оставляя ждать Уёна на кровати, открывает ящик и под кипой бумаг достает тюбик со смазкой. Открыв тюбик с клубничной смазкой, он выдавливает на пальцы жидкость, та стекает на ладонь. Решив не медлить, Сан берет в руку член, скользит и обмазывает полностью от головки и по всей длине, оставшимся количеством обводит стенки сфинктера, вводит в дырочку сначала один палец и поступательными движениями расширяет проход. Процесс сопровождается хлюпающими звуками, Уён мычит, а сам думает, что это самое лучшее и приятное чувство на свете. Когда получается протолкнуть безболезненно второй, а затем и третий палец, Сан второй рукой начинает двигать по всей длине члена. От стимуляции с обеих сторон сочится сильнее природная смазка, глаза Уёна в экстазе закатываются, а голова уже не в силах держаться на плечах, падает на подушку. Сейчас Уён больше похож на разогретый пластилин, из которого можно сделать что угодно, все тело дрожит и плавится, пальцами он сжимает простыни, не в силах сдерживать стоны и всхлипы более Уён переходит на голос, ахает и шепчет как ему хорошо. Когда три пальца уже свободно проходят и выходят из Уёна, а в своих шортах тесно и неудобно, Сан решает подвинуться ближе к заднице младшего, выливает на свой член некоторое количество смазки, размазывает и подводит к разработанной дырочке. Тянет, издевается. — Ну чего ты ждешь? Пожалуйста, войди в меня, я не могу больше.. Ха!.. — глаза полезли из орбит, когда Сан вошёл. От чувства наполненности челюсти сжались, как и пальцы на ногах. Сан начал двигаться, внутри узко и горячо, что ещё больше подначивало его. Стенки сжимали член, Уён всеми силами пытался расслабиться, чтобы Сан мог свободно двигаться, без болезненного трения. Уён жутко чувствительный, его член дергается и изливается в руке Сана. Для не гея старший слишком хорош в однополом сексе. На лбу испарина, капли пота щекотно стекают, оставляя солоноватый след. Становится жарко до дури, движения — более резкие, быстрые. Чхве вдалбливается в упругую задницу, яро двигает рукой по всей длине. Жидкость хлюпает, капает на простыни, Уён громко и пошло тянет гласные не в силах сказать хоть что-то адекватное, да и смысл? В такие моменты не до светских бесед. Но это не предел его вокальных возможностей, Сан подхватывает бедра в свои крепкие руки, поднимая с кровати, тем самым меняет угол проникновения. Ему открыт доступ к комочку нервов — самому чувствительному месту в теле Уёна. Проезжаясь по этой точке, Сан с каждым толчком подводит младшего к концу. Ещё минута, и Уён кончает с громким криком, протяжно и судорожно выдыхая. Грудная клетка тяжело вздымается, глаза сложно держать открытыми, он зажмуривается, ибо безумно чувствителен. Сейчас любое движение может довести его до потери сознания, это он так думает. Но, на самом деле, Сан с новыми силами втрахивает Уёна в кровать, не давая тому возможности сдвинуться с места. Уён не может посчитать сколько времени прошло, но он точно почувствовал как Сан изливается внутрь теплой и липкой жидкостью, сперма перемешалась с клубничной смазкой, начала вытекать, а стимуляция в виде толчков постепенно сошла на нет. Уён готов поклясться, что этот секс он ещё долго будет вспоминать как первый и единственный (точно не единственный), от мыслей о котором можно кончить ещё раз. Он пытается отдышаться, проводит рукой по лбу, вытирая капли испарины. Сан покинул тело, взял салфетки и подал Уёну. В мыслях пойти в душ, обмыться и лечь отдыхать, поэтому нет смысла сейчас дочиста вытирать последствия их спора. Он чмокнул в нос Уёна, который все не мог привести свое дыхание в норму, взял того за руку и сплел их пальцы вместе в замок. Безусловно, дружить с геймером здорово, но трахаться с ним же — выше всяких похвал. Этой паре ещё предстоит обсудить их новую ступень отношений, рассказать всё то, что было на душе всё время, а также просто привести в порядок их совместную жизнь. Но сперва душ, да. У Сана хватает сил подхватить под задницу Уёна и понести в ванную, где они смогут помыться и, по задумке младшего, одарить друг друга новыми долгими и ценными поцелуями.