Томас Марволо Мракс

      Том так и не узнал, почему он попал в это тело. Но он и не думал жаловаться. Каким бы гордым или холодным не был бывший Темный Лорд, мечты иметь семью, быть любимым и желанным никогда не уходили из его измученной души. Поэтому уже спустя пару лет после так называемого возрождения Томас мог спокойно, не наигранно, даже искренне, назвать Альдину и Кадмуса своими родителями. Новый дом тоже радовал. Особняк оказался не таким огромным, как, например, Малфой-мэнор, но и не таким маленьким, как среднестатистический магловский домик. Однако даже тут свои места нашли все важнейшие для рода помещения – ритуальный зал, библиотека, зал для тренировок и даже небольшая лаборатория, где, к удивлению самого Тома, регулярно возились домовые эльфы. Впрочем, интересные моменты новой жизни на том не закончились. Крестражи так и не потеряли своей силы. Темный Лорд предполагал, что именно благодаря им он и оказался в этом теле на следующий же день после своего грандиозного провала. Конечно, хотелось забрать их обратно и, может быть, даже перепрятать, но в теле маленького ребенка мало чего можно сделать… Ровно до момента, когда начинают проклевываться первые перышки магических способностей. Путь самообучения, практики и колдовства без палочки был вновь тернист, долог и невероятно раздражающ. Помимо времени, которое на это требовалось, Том то и дело врезался в рамки возрастных ограничений, неимения палочки и просто слабостей детского тельца. Однако такие вещи, как манящие чары или чертов полет, которым Том так любил пользоваться, в своей неуютной ситуации освоить все же смог. Это и помогло ему начать воплощать в жизнь хотя бы часть плана. Он был простым: попробовать найти все возможные крестражи и попытаться объединить их. Или вернуть эти куски души себе. Причина для этого была весьма прозаична: Том искренне испугался, что его пока еще человеческие ум и внешность вновь начнут портиться под влиянием темной магии и убитой души. Юный Лорд стал замечать удивительные для его понимания вещи: он начинал чувствовать. Хотя, на самом деле, Том умел чувствовать всегда. Весь спектр, даже счастье и привязанность. Он просто не принимал этот факт. Не хотел. Темный Лорд всегда называл чувства человеческой слабостью, поэтому даже учиться любить он не собирался. Раньше. Теперь же…  Ему больше не были чужды страх, тепло, привязанность, возможно даже любовь. Он все еще старался даже в мыслях избегать этих понятий, но прекрасно осознавал, что даже от отрицания чувства никуда не пропадут. Его это пугало. Его пугало то, что он откровенно полюбил новую семью и не хотел покидать свой дом.       Кольцо Мраксов Том нашел в заброшенном доме его ненормальных родственничков там же, где и оставил в прошлом. Осколок души все еще находился внутри, и Том улыбался, искренне и с наслаждением, когда надел его и почувствовал долгожданное и такое знакомое тепло. Добраться до пещеры было не так легко. Полет через почти всю Англию оказался слишком далеким и тяжелым для его неокрепшего тела, а аппарация пока была недоступна. И в этот раз пришлось использовать помощь домовика. Только на этот раз эльф и правда умер, свалившись в озеро с инферналами, с той лишь разницей, что теперь юному Лорду, к собственному удивлению, стало тоскливо. Все же, этот эльф все одиннадцать лет жизни мальчишки трудился на благо их дома, а Том так просто, хладнокровно, жестоко им пожертвовал. «Да уж, я размяк, — сказал Мракс сам себе, вздохнув, — пора переставать так легко жертвовать домовиками. Верные слишком. Жалко их.» Отсутствие какой-либо реакции медальона на воссоединение со своим владельцем отвлекло бывшего Темного Лорда от размышлений о погибшем эльфе. Хмурясь, Том раскрыл артефакт, прочитал послание и, поддавшись накатившей на него волне ярости, зашвырнул медальон в воду. «Р.А.Б» «Кто же ты? — Марволо замер, смотря в темную воду вокруг островка, — Неужели Регулус? — Мракс нахмурился, — если чертов домовик выжил, то рассказать он мог, разве что, ему... Точно. Регулус Блэк... Р.Б. Вот же мразь...» — Надеюсь, ты так и остался на дне, Регулус, — вслух крикнул Том и покинул пещеру, направляясь в Блэк-хаус, оставив позади лишь собственное эхо. Нужный дом он нашел достаточно быстро. Не сказать, что соседство некогда одного из величайших родовых домов с маглами радовало Тома, но он не видел смысла злиться и на это. Дом встретил бывшего Темного Лорда заброшенностью и возней домовика, который тут же пошел посмотреть, кого принесло. Только вот, увидев лишь смутно знакомое лицо, но совершенно точно незабываемые глаза, домовик с визгом убежал. Марволо хмыкнул. — Кричер, кого там принесло?! Куда ты убежал? Кричер! — взвизгнул до ужаса знакомый голос. Том двинулся дальше, к звуку. Глазам его предстал портрет женщины. Нет, старухи, лишь отдаленно напоминавшей ему хозяйку этого дома, которую он когда-то знал, — А ты еще кто такой?! Как ты посмел ступить на порог великого дома Блэк? — Никогда не думал, Вальбурга, что под старость лет ты станешь такой… стервозной, — Равнодушно хмыкнул Том своим пока еще детским голосом. Звучало комично. — Что? Да как ты смеешь! Кто ты такой, мальчишка? — Салазар помоги, —прошептал парень себе под нос и поднял алые глаза на нарисованное лицо. Тень узнавания исказила черты женщины, но она продолжала молчать, — я – Томас Марволо Мракс, в прошлом Реддл, Ваш лорд Волан-де-Морт, вынужденный жить в этом проклятом детском теле. В прихожей повисла звенящая тишина, разбавленная лишь отдаленным кряхтением эльфа. Том не сдержал порыв осмотреться – и только теперь его глазам в полной мере предстали грязные, откровенно запущенные прихожая и коридор. Парень поморщился, а Вальбурга на портрете фыркнула. — И зачем ты пришел? — уже спокойнее спросила она, смотря на мальчишку, вид которого никак не вязался с ее воспоминаниями о Темном Лорде. Разве что, с его первыми курсами в школе. — Твой сын, Регулус, кое-что у меня украл. И я смею подозревать, что это кое-что здесь, — сказал Том, прислушиваясь к собственным ощущениям. Отголоски темной, такой знакомой, родной магии слышались где-то рядом, но явно в глубине дома. — В таком случае, можешь забрать свою вещь, — разрешила ему леди Блэк, и только после этого Том направился вглубь дома, ведомый зовом знакомых чар. Правда, не дойдя до лестницы, он затормозил, — Вальбурга, напомни мне, какое у твоего сына второе имя? — У Регулуса-то? Арктурус, — и Томас усмехнулся. Регулус Арктурус Блэк. Р.А.Б. Юный лорд неспешно поднялся на пятый этаж, прислушиваясь и попутно осматривая знакомые стены, которые теперь мало чем напоминали о былом величии живших здесь людей: обои начали отходить от стен, под потолком скопилась паутина, а на мебели лежал толстый слой пыли. Скрип лестницы под ногами разлетался по коридорам, создавая впечатление, будто в доме ходил кто-то еще. Но увы. Том зашел в нужную спальню и огляделся. Знакомый медальон лежал на письменном столе уже давно покойного хозяина. На стене до сих пор весели вырезки из газет с Лордом Волан-де-Мортом. Том невольно нахмурился. Этот мальчишка его настолько обожал? Что же тогда случилось? — Кричер, — позвал он домовика, который, пусть нехотя, но откликнулся на зов гостя. — Да, сэр? — едва слышно просипел домовик, наблюдая, как юный Темный Лорд поднимает ненавистный домовиком медальон. — Почему Регулус меня предал? — просто спросил он. В молодом голосе Мракса не было ни злости, ни разочарования. Лишь неподдельный интерес. Его, конечно, на самом деле разочаровала такая измена от своего последователя, но намного больше Тома волновало, что именно могло заставить Регулуса отвернуться от своих идеалов, которые взращивали в нем с детства. — Кричер посмел рассказать хозяину Регулусу о том, что случилось в пещере. Хозяин Регулус очень сильно разозлился и расстроился из-за поступка Темного Лорда, сэр, — домовик прикрыл руками длинные ушки, склонившись в жесте крайнего отчаяния. Было видно, что он до сих пор страдал по утрате хозяина, но при этом боялся незваного гостя. — Вот как…— Том еще раз окинул богатую заброшенную спальню взглядом, и двинулся на выход сперва из комнаты, а потом и вовсе из дома.       Вернулся в свой собственный почти родной дом юный лорд лишь глубокой ночью, чем заставил родителей перепугаться. Пришлось наврать, что он познакомился с каким-то мальчиком и провел весь день у него в гостях, а о времени совершенно забыл, да и вообще уснул. При том, найденные крестражи были надежно спрятаны в карманах, да поглубже, чтобы родители их не заметили. Том чувствовал, что Альдина и Кадмус ему не слишком-то поверили, но расспрашивать сына не стали. За это парень был им искренне благодарен — врать семье он не горел желанием. После этого, юный лорд мог позволить себе немного отдохнуть. Путешествие отняло много сил, и ему нужно было время, чтобы их восстановить, а потом начать готовиться к школе. Еще зимой в домашнем кругу был отмечен одиннадцатый день рождения юного Мракса. Той же зимой неуклюжая сова принесла ему письмо о зачислении в Хогвартс, а в августе та же сова принесла ему список покупок к первому учебному году: «ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс» Форма. Студентам-первокурсникам требуется: Три простых рабочих мантии (черных). Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день. Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала). Один зимний плащ (черный, застежки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента. Книги. Каждому студенту полагается иметь следующие книги: «Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл «История магии». Батильда Бэгшот «Теория магии». Адальберт Уоффлинг «Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч «Тысяча магических растений и грибов». Филли-да Спора «Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф «Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер «Темные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл Также полагается иметь: 1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер №2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы. Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу. НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ.»   В косой переулок Том пошел с мамой на следующий день. Альдина хотела первым делом повести сына в «Твилфитт и Таттинг». Там они и подобрали мальчику как повседневные мантии, так и пару парадных. Одна из них отливала серебром, почти что сияла, под светом ламп в руках парня, но под другим углом она была холодного темного металлического оттенка. Атлас струился в руках волнами. Вторая мантия была чуточку скромнее, но не хуже: бордовый бархат был тяжелее атласа, наверняка теплее. Сперва Том хотел выпросить, конечно, изумрудную, но остановился в последний момент: это было слишком заезжено. Так что Мраксу оставалось только согласиться со столь замечательным выбором матери. Сразу после мантий Том потянул мать покупать новую палочку. На самом деле, у него появлялись идеи найти свою родную палочку из тиса и пера феникса, но из соображений логики делать этого он не стал. Во-первых, его все равно поведут покупать новую, а во-вторых, старик Дамблдор наверняка узнает белую палочку в виде кости. Так что похода в «Лавку Оливандера» было не избежать. В ней все было так же, как и при его первом посещении лавки. Все тот же Оливандер, только постаревший, все тот же беспорядок и множество палочек. Завидев посетителей, Гаррик заулыбался. — О, миссис Мракс! Рябина, сердечная жила дракона, десять с половиной дюймов, верно? — улыбнулся мужчина, — подбираем палочку для вашего сына? — Все так, мистер Оливандер. Поможете нам? — приветливо отозвалась женщина и, нежно коснувшись спины Тома ладонью, легонько подтолкнула его ближе к стойке. — Конечно-конечно! — засуетился мастер палочек, — какой рукой пишите, мистер Мракс? —Правой, сэр. Гаррик внимательно посмотрел на юного лорда и начал измерять его правую руку: сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, от колена до подмышки и окружность головы. А затем ушел в глубь магазина, попутно снимая с полок коробочки с палочками. Какие-то он доставал с самого верха стеллажей, а какие-то, наоборот, снизу. В лавку зашел еще один мальчик. Один, без взрослых. Взлохмаченные отросшие волосы торчали во все стороны и лезли в глаза, закрытые очками с круглой оправой. На детском худом личике виднелся бледный шрам в виде молнии, пересекавший своим концом глаз парня. — Мистер Поттер! Я знал, что скоро вы, наконец, придете подбирать себе палочку, но запамятовал, что это случится так скоро, — охнул Оливандер, завидев еще одного покупателя. Альдина обернулась на ребенка, а Том, и так рассматривавший мальчика, наоборот, отвернулся к продавцу, — одну минутку, мистер Поттер, я закончу с этим молодым человеком… Мистер Мракс, попробуйте эти. Думаю, вам могут подойти. Том окинул взглядом открытые коробочки с палочками на стойке, рассматривая их. В этот раз почти все были темными, что пришлось по душе парню. — Начнем с этой. Тис, сердцевина из пера феникса, одиннадцать дюймов, упругая… Я, конечно, не лелею сильные надежды, что она вам подойдет, но стоит попробовать. Том с трудом скрыл свое удивление. Столь явное совпадение могло однажды сыграть с ним злую шутку. Мракс поднял палочку, и знакомое дерево показалось немного теплым в руке.  Он привычно взмахнул ей, и на тихое «Инсендио» палочка отозвалась всплеском огня, совершенно точно способным сжечь лавку мастера до тла. — Глациус! — пламя потухло, под ногами образовался лед, на котором Том чуть не поскользнулся, но успел удержаться за стойку. Протянув палочку Оливандеру, парень был вынужден признать: — она точно не подойдет, сэр. — Я вижу… Тогда попробуйте эту. Акация, сердечная жила дракона, десять дюймов, гибкая. — Фините, — Том взмахнул палочкой под ноги, но лед не исчез. Он поджал губы и с сожалением вернул палочку на место. А затем взял третью. Наколдованное ею фините послушалось волшебника точно так, как тот наказал. Том изогнул бровь, задул свечу в подсвечнике на стойке и, направив на нее палочку, вновь шепнул «Инсендио». Свеча загорелась, только на этот раз и никаких огненных потоков, вихрей и прочих сюрпризов не было. Том посмотрел на палочку, которая теперь отзывалась приятным, родным теплом в руке, а потом поднял глаза на не менее удивленного Оливандера, — из чего эта палочка, сэр? — Почему-то я был уверен, что вам подойдет именно сердцевина из феникса, мистер Мракс. У меня не так много палочек с этой сердцевиной, но я был готов предложить вам почти все… Эта палочка сочетает в себе перо феникса и бузину, двенадцать с половиной дюймов в длину. И она достаточно жесткая,  мой юный друг, — признался Гаррик, смотря на удивленного Тома, — судя по вашей реакции, у этой палочки, наконец, появился хозяин. Могу с уверенностью сказать, что вам предстоит стать великим волшебником, мой друг. Такие палочки иных не выбирают… А теперь, если вы не против немного подождать, я подберу мистеру Поттеру палочку, а потом рассчитаю вас. Подбор палочки для юного Гарри Поттера чрезвычайно затянулся. Но Тому было интересно понаблюдать за тем, пошутит ли над ними судьба в этот раз. И она не разочаровала. — Что ж, мистер Поттер, для начала попробуем эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Очень красивая и удобная. Возьмите ее и взмахните, — Гарри взял палочку в правую руку и немного помахал ей перед своим носом, но мистер Оливандер практически тут же забрал ее, — эта не подходит, возьмем следующую. Клен и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлесткая. Пробуйте. Гарри попробовал — хотя, едва он успел поднять палочку, как она оказалась в руках мистера Оливандера.  — Нет, нет, берите эту — эбонит и шерсть единорога, восемь с половиной дюймов, очень пружинистая. Давайте, давайте, попробуйте ее. Гарри пробовал. И снова пробовал. И еще раз попробовал. Гора опробованных палочек, складываемых мистером Оливандером на стул, становилась все выше и выше. Но мистера Оливандера это вовсе не утомляло, а, наоборот, ужасно радовало. Чем больше коробочек он снимал с полок, тем счастливее выглядел. — А вы необычный клиент, мистер Поттер, не так ли? Не волнуйтесь, где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно... а кстати... действительно, почему бы и нет? Конечно, сочетание очень необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка. Гарри взял палочку, которую протягивал ему мистер Оливандер. Он поднял палочку над головой, со свистом опустил ее вниз, разрезая пыльный воздух, и из палочки вырвались красные и золотые искры, яркие, как фейерверк, и их отсветы заплясали на стенах. — О! Да, это действительно то, что надо, это просто прекрасно. Так, так, так, очень любопытно... чрезвычайно любопытно... — Извините, сэр, но что вам кажется любопытным? — неуверенно спросил Гарри, откладывая палочку в коробочку. — Видите ли, мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки — перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что ее сестра, которой досталось второе перо того феникса... Что ж, зачем от вас скрывать – ее сестра оставила на вашем лбу этот шрам. Да, тринадцать с половиной дюймов, тис… Странная вещь – судьба. Вы ведь знаете, что палочка выбирает волшебника, а не наоборот? Так что думаю, что мы должны ждать от вас больших свершений, мистер Поттер. Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть сотворил много великих дел – да, ужасных, но все же великих, — Оливандер одарил палочки на своей стойке задумчивым взглядом, — что еще любопытного... Очень редко палочки с сердцевиной феникса находят своих владельцев. Палочки с пером феникса самые привередливые, когда они попадают к потенциальному хозяину. Всё из-за существа, из которого была взята сердцевина, так как фениксы – одни из самых независимых и обособленных существ в мире. А за сегодня я продал сразу две палочки с сердцевиной из пера феникса за раз. Это все очень любопытно… — Быть может, сегодняшний день станет началом чего-то великого? — предположила молчавшая до того момента Альдина с легкой улыбкой на губах. — Да, миссис Мракс, возможно, вы правы, — Оливандер улыбнулся ей в ответ и, посчитав стоимость палочек, назвал Мраксам цену в восемь галлеонов, а Гарри в семь. На том они и разошлись. Том знал, что они еще обязательно встретятся в школе. И вот тогда, непременно, познакомятся поближе… Сейчас Том, оглядываясь на прошлого себя, думал о том, каким идиотом оказался. Под пророчество подходило всего два известных ему ребенка, да и то! Именно, что ребенка! Им обоим не было и года, а Темный Лорд уже вообразил, что это непременно кто-то из них. Ох, если бы он не попытался убить этого ребенка, он бы сейчас не был вынужден проживать все заново! Тем более, бок о бок с этим самым ребенком! Ну что за издевательство! Нужно мыслить шире. Определенно. Впрочем, на этом знакомство с Гарри Поттером, и вызванной им же головной болью, подошло к концу. К счастью. Почему-то вместо учебников Тому захотелось пойти за питомцем. Если точнее, то за совой. Змею иметь студентом запрещено, к превеликому сожалению, а жабы, коты и хорьки ему даром не сдались. Альдина поддержала его желание купить птицу, и они направили в «Империю сов Илопса». Женщина сразу пошла к продавцу, а Том углубился в магазин, рассматривая существ. Взгляд его зацепился за необычно красивую птицу. Сипуха обыкновенная черного цвета с бурым оперением на лицевом диске и черными перьями вокруг глаз, с удивительно умными черными глазками-бусинками, смотрела на Тома с явным совиным интересом. Окрас ее очень сильно напоминал Мраксу не то просто космос, не то какую-то туманность… Парень протянул руку к ее клетке, чтобы сипуха с ним познакомилась. Птица сперва напряглась, но уже через минуту совершенно безболезненно во всю поклевывала его пальцы.  — Кажется, он уже определился, — улыбнулась продавцу женщина и кивнула в сторону сына, —возьмем ее. — С вас десять галлеонов за сову, миссис Мракс, — сказал мужчина, после чего посчитал еще стоимость еды для питомца. Через пару минут они уже выходили из магазина. Держа в руках клетку и, то и дело бросая короткие взгляды на питомицу, Том со всей ясностью ощутил, как по его груди разлилось непривычное для него тепло. — Как ты ее назовешь? — спросила Альдина, посмотрев на сына. — Наверное… Данте? — он взглянул на довольно зажмурившуюся сову, и кивнул сам себе, — да, Данте. Ей нравится. — Значит, будет Данте. За учебниками? — заметив заинтересованный сияющий взгляд сына, она тихо посмеялась, — о, я знаю этот взгляд. Будет тебе дополнительная литература, не волнуйся. — Обожаю тебя, — довольно улыбнулся ей Том, даже не осознавая, насколько искренними были его слова. И они и правда пошли за учебниками и книгами. Пока Альдина набирала стандартный школьный курс, в которых бывший Темный Лорд не видел никакого смысла, сам Том пошел вдоль стеллажей в поисках книг поинтереснее. «Поинтереснее» в его случае – вся возможная темномагическая литература, которую Том не успел прочитать в прошлой жизни. Книг таких было совсем немного, но они были. Так, парень взял книгу по рунам, по ритуалистике и обрядам славянских народов центральной и восточной Европы. «Что ж, буду окультуриваться, — усмехнулся он в мыслях» Вернувшись к матери, он сунул ей выбранные книги, а потом с невинной улыбкой наблюдал, как брови родителя и продавца поползли вверх. — Марволо, милый, ты уверен? Это… Сложные для понимания разделы магии… — Да, мам, я уверен. Я и так перечитал половину нашей библиотеки. Продолжу этим. Для общего развития, — ласково ответил ей парень, продолжая невинно улыбаться. Да, он все еще обычный одиннадцатилетний ребенок. Просто любознательный. — Как скажешь, — все же согласилась Альдина. Впрочем, ничего другого ей и не оставалось – она же сама пообещала Тому дополнительную литературу на его выбор. А какую именно – не обговаривалось. На том и сошлись. Оставалось купить мелочи по типу котла, весов и прочего. Посоветовавшись, они решили, что котел Том возьмет из тех, что имеются дома, оставшиеся после обучения его родителей. А остальное они возьмут новое. Тем и занялись. Домой они вернулись совершенно уставшие, но довольные. Правда, пока Альдина отдыхала на диване, Кадмус уговорил сына примерить мантии, в том числе и зимнюю, в которой было безумно жарко. Однако Том был неестественно счастлив. Сам того не понимая, бывший Темный Лорд отчаянно наслаждался внезапной возможностью получить от детства все, чего ему не хватало в первой жизни: родительской любви, внимания и заботы. Как бы Том ни хотел, он не мог отказаться от внимания, пусть и не совсем родного, но отца. Потому и послушно крутился перед ним в новых мантиях без малейших угрызений совести.       После ужина Том пошел к себе, где сперва познакомился с новой питомицей поближе, а потом, собравшись спать, стал обдумывать все, что произошло. И, вопреки желанию проанализировать, например, события в лавке Оливандера, в голову юного лорда стали лезть совершенно нелепые, глупые и слишком жалкие, как он считал, мысли. Том понял, что его пробуждение в этом доме может быть совершенно не возвращением, благодаря крестражам, а вторым шансом от самой судьбы. Шансом прожить нормальную, полноценную жизнь, узнать прелесть быть любимым и желанным ребенком в полной семье, с собственным домом и возможностью проспать все каникулы, без необходимости работать. С возможностью наконец понять то, о чем так долго и упорно говорил ему Дамблдор – понять прелести любви и других теплых чувств… Ему все еще казалось, что подобные чувства слишком жалкие и путающие, но он не мог не признать, что они… приятны. И тут-то Том с удивлением осознал одну простую истину: он хочет быть ребенком. Понежиться в заботе. Выучиться в Хогвартсе без извечных подозрений старика. Просто пожить, как обычный ребенок. Он это заслужил, разве нет? У него будет еще много времени, а крестражи никуда не пропадут. Так почему бы не устроить себе бессрочный отпуск? Погрузившись в собственные мысли, Томас совершенно не заметил, как вскочил с кровати и принялся расхаживать из стороны в сторону по спальне. Не заметил он и того, как то и дело ерошил свои волосы, зарываясь в них пятерней. За взглядом, направленным в вечернее небо, на котором только начали появляться звезды, скрывались тяжелые мысли о будущем. Он не понимал, чего теперь хочет. Некоторые решения, не пришедшие на ум в прошлом, теперь казались ужасно простыми и очевидными, а уже сделанные выборы – крайне поспешными и глупыми. Рыкнув на самого себя, парень отошел от окна, рывком задернув штору, и прошел в невзрачную дверь, которая ютилась на одной из стен, подобно шкафу. Ванная комната, абсурдно светлая и неуместно оптимистичная, в пастельно-голубых тонах, встретила Тома привычной сыростью и чистотой. Бывший Темный Лорд подошел к раковине, открыл кран с холодной водой и наскоро умылся. Вслед за быстрым жестом, глаза Томаса цвета красного вина скользнули с его рук на собственное отражение. Его лицо, приятное, красивое детское – человеческое, чтоб его, –  лицо никак не напоминало Волан-де-Морту о самом себе. В его памяти яркими картинками всплывали прошлые редкие отражения, в которых Лорд мог наблюдать медленное падение собственной человечности с каждым новым крестражем, когда на него смотрел не симпатичный юноша, а по-настоящему нечеловеческое создание. Том помнил и свое череповидное лицо, и змеиные глаза, и даже длинные когтистые пальцы. И сейчас этот мальчик, смотревший на него из зеркала, не имел ничего общего с тем монстром. С иррациональным страхом Том понял, что он не хочет возвращаться к тому, на чем он остановился там, в «прошлой жизни», к чему он успел стать. Не сказать, что он хотел избавиться от крестражей. Нет. Да и, если так посудить, он физически не смог бы избавиться от всех них – чаша все еще хранится в сейфе Беллатрисы, а собственный дневник был у старшего Малфоя. Может оно, конечно, и к лучшему… Но покоя уж точно не добавляло. Том с шумным вздохом закрыл кран и, выключив свет, вышел из ванной комнаты. В спальне горел лишь один источник света – прикроватная лампа, стоящая на тумбочке вместе с раздражающе тикающими часами. Лампа, как и все освещение в доме, на удивление, была электрической. Крайне полезное магловское изобретение, просто и удобно. Поджав губы, он погасил свет и лег в постель. К собственному стыду, в ней до сих пор неизменно лежала плюшевая змейка, подаренная ему Альдиной десять лет назад. И, хоть Темному, мать его, Лорду от этого факта было неимоверно неловко, убирать, перекладывать или, не дай Мерлин, прятать игрушку он совершенно точно не собирался. С этими действительно тяжелыми мыслями Том и уснул. В мягкой постели под приятным нежным одеялом, в собственной просторной комнате, которую он мог обставить своими вещами, как ему было угодно. Роскошь, которую он никогда раньше не мог себе позволить…

***

      Последняя неделя перед отъездом пролетела как никогда быстро в кругу семьи и домашних делах. Со всеми этими сборами до ума Тома дошла одна простая мысль: это первый год вдали от его нового дома. Он… наверняка будет скучать. Честно говоря, не хотелось даже проверять. Поэтому все, что ему оставалось – наладиться последними деньками дома и, с гордо поднятой головой, вступить в светлое будущее. Правда, насколько оно окажется светлым, ему еще предстояло узнать.       Прощание на перроне вышло неловким – Томасу все еще были в новинку эмоции, которые вызывала искренняя забота родителей. Позволив поцеловать себя в обе щеки, Том с искренней улыбкой обнял Альдину и Кадмуса и юркнул в поезд, чтобы занять купе раньше остальных. Впрочем, свободное место нашлось и впрямь быстро. Мракс довольно подумал, что мешать ему никто не будет, и устроился около окна с купленной недавно книгой по обрядам. Однако чтение совсем не шло: суть написанного почти не доходила до парня, буквы перед глазами отказывались складываться в слова, а собственные мысли витали вокруг совершенно другой темы. Он вновь и вновь обдумывал прошлую жизнь. В голове всплыли строки из пророчества: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца...». Глаза Мракса соскользнули с книги, и взгляд замер на пейзаже, который в этот момент простирался за окном: пока еще зеленые луга, едва ли пожелтевшие деревья у кромки леса… И свежий воздух, легко проникающий в купе сквозняком через приоткрытое окно. Том с мрачной усмешкой подумал, что пророчество-то уже наверняка сбылось. Темный Лорд пал десять лет назад, а сам Том, можно сказать, просто его… Реинкарнация? Пожалуй, это самое точное описание того, что с ним произошло. Теперь ответ на вопрос, что ему делать с будущим показался Тому совсем простым и ясным, как солнечный день без облаков: он будет жить так, как не додумался жить раньше. Он уже обеспечил себе бессмертие, а власть… Власть – всего лишь следствие карьерного роста, на который у него есть все время мира. Дорога до Хогвартса была плодотворной на выводы и пролетела достаточно быстро, чтобы Том почти забыл про школьную форму. Но избежать неприятной заминки удалось, так что юный лорд, легко затерявшись среди первокурсников, шагал в общем потоке к лодкам. Он снова плыл до школы как и в первый день. Эта деталь навевала приятные воспоминания о планах и мечтах еще молодого Тома Реддла. Мракс с улыбкой подумал, что он, кажется, перестает скучать по своей прошлой жизни. И пускай она оказала на него максимальное влияние, это же влияние теперь легко стиралось новыми обстоятельствами, целями и мечтами. И первая его цель на ближайшие семь лет – пробиться в круг общения Гарри Поттера. Хочется узнать поближе того, кто стал погибелью Темного Лорда.       Замок все так же впечатлял. И совсем не изменился: все те же башни, поле для квиддича, лес, пристань… Том шел и улыбался, как дурак. И какое счастье, что первокурснику такую улыбку просто списать на восхищение и долгое ожидание этого момента. Даже внутреннее убранство замка, на первый взгляд, совершенно не поменялось. Парень понял, что тут могут начаться проблемы в первые пару недель: придется делать вид, что он тут ничего не знает, и постоянно «теряться» и блуждать по коридорам. Но это не пугало его. Даже, наоборот, веселило. Хагрид, который вел первокурсников с самой станции и до дверей большого зала, оставив детей с парой призраков у дверей большого, зашел внутрь, чтобы, видимо, проинформировать заместителя директора об их прибытии. Пока дети пребывали в молчаливом ожидании, вперед, вальяжно вышагивая, вышел светловолосый бледнокожий паренек с двумя крупными парнями по бокам. Том сразу узнал в этом ребенке отпрыска рода Малфой, а на остальных ему было плевать. — Так это все-таки правда? Гарри Поттер приехал в Хогвартс, — по коридору пробежался гул перешептываний первокурсников. Том усмехнулся, предвкушая представление. Гарри Поттер, стоявший рядом с рыжим мальчиком в поношенной мантии, окинул Малфоя взглядом. — Правда, как видишь, — недовольно буркнул в ответ Поттер, которому явно осточертело это внимание. Мальчик во все глаза рассматривал своих собеседников, особенно увальней позади Малфоя. — Это Крэбб и Гойл. А я Малфой. Драко Малфой, — представился мальчишка, заметив взгляд Гарри на своих спутниках. Уизли кашлянул, — Мое имя тебе кажется смешным? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что, если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку в обносках, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители, —Уизли побагровел под стать цвету своих волос, а Гарри нахмурился. Малфой, однако, не торопился заканчивать свою лекцию, — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе не к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться. Малфой протянул руку для рукопожатия, но Гарри, окинув ее максимально презрительным взглядом, на какой только был способен, холодно ответил: — Я и сам способен понять, кто чего достоин, Малфой, — и Том не сдержал тихого смеха. Первокурсники, в том числе и Малфой с Поттером, обернулись на смеявшегося, а тот лишь тихо поаплодировал. — Хорошее начало учебы, вы так не считаете? И все сразу показали, кто чего стоит, — Мракс смерил оценивающим взглядом стоящих перед ним детей. Его глаза глубокого винного оттенка искрились весельем и неподдельным интересом. — А ты еще кто такой? — хмуро спросил Драко, окидывая Тома оценивающим взглядом в ответ, — еще один приятель Уизли? — А я тот, кто в ближайшие семь лет укажет тебе твое место, Малфой. Томас Марволо Мракс, приятно познакомиться, — парень коротко поклонился с легкой улыбкой на губах. Кто-то ахнул. Том усмехнулся, — мы только приехали, а ты уже строишь из себя невесть кого. Непозволительно такое для наследника рода. — Это мы с тобой виделись у Оливандера? — внезапно спросил Гарри, смотря на Тома. Последний кивнул. — Верно. Я был с матушкой, — коротко ответил юный Мракс. Позади Малфоя, который так и стоял, багровея от злости и выпучив глаза на Марволо, отворились двери, и к ним и правда вышла МакГонагалл. — Что здесь происходит? — Ничего, мадам. Мы просто знакомились, — Том подарил женщине удивительно искреннюю улыбку. Та кивает и, дождавшись, когда Драко со своей свитой сольется с толпой, окидывает всех взглядом. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Сейчас начнется банкет по случаю начала учебного года, но, прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор – очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. А теперь прошу всех выстроиться в колонну подвое и следовать за мной. Первокурсники выполнили просьбу профессора, и уже через пять минут они шагали по залу, удостаиваясь внимания всех студентов школы. Зал был таким же: от его величия и красоты захватывало дух. Под потолком, над парящими свечами, простиралось звёздное небо. А впереди, прямо перед профессорскими столами, стоял стул со старой Распределяющей Шляпой на нем. Даже Шляпа все та же. Все собравшиеся неотрывно смотрели на Шляпу. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела: «Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.» Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот её исчез, она замолчала и замерла. Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на стул, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! — Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже её глаза. — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. Так и проходило распределение, пока… — Мракс, Марволо! —  Том мгновенно нашел глазами старика и заметил, как напряглись его плечи, а глаза за его излюбленными очками-половинками впились в детское лицо. Мракс легко улыбнулся и двинулся к стулу, наблюдая краем глаза, как за ним следит не только директор, но и Снейп. Занятно. Шляпа была знакомо жесткой, плотной. Том опустил ее на голову. «И вновь здравствуй, Том, —  раздался в голове парня голос, —  не ожидала увидеть тебя здесь вновь… Что ж, зато мы оба знаем, что с тобой делать, ведь так?» «Верно, —  подумал Том. Все в зале ждали решения Шляпы, которая только и делала, что задумчиво мычала, — так чего же Вы ждете?» Шляпа хмыкнула, и в следующее мгновение по залу прокатился ее громкий голос: —  СЛИЗЕРИН! —  Профессор сняла артефакт с его головы, и Том, кивнув сперва ей, а потом и преподавателям с директором, двинулся в сторону длинного стола, над которыми висели зеленые флаги с изображением змеи. На спине чувствовался внимательный взгляд голубых глаз. Когда юный Мракс сел за свой стол, он продолжил слушать распределение вполуха, пускай, оно его и не волновало. Просто хотелось узнать, на какой факультет Шляпа отправит Гарри. Ну а до тех пор Том решил рассмотреть повнимательнее своих сокурсников. Малфой, явно недовольный распределением Мракса, то и дело стрелял в его сторону глазами, посылая злые взгляды, которые было легко игнорировать. Вскоре к их столу присоединились Забини, Нотт и Паркинсон. Забини Том, если честно, не узнавал ровно до момента пока парень не представился. А вот Нотт и Паркинсон были копией своих родителей, которых Марволо помнил, к своему сожалению, очень хорошо. — Эй, Мракс, —  послышался уже успевший надоесть Тому голос, —  а почему Томас? Это же магловское имя. Твои родители даже не думали, как назвать наследника в столь известном роду? —  Это твои родители не думали, когда воспитывали тебя, Малфой, —  холодно отозвался Том, переводя на блондина глаза, —  имя у меня нормальное. Оба. Так звали моих предков. —  Но имя-то все равно магловское, —  тут же подхватила Паркинсон, пока Малфой проглатывал очередной злобный выпад. И Том глубоко вздохнул, стараясь не проклясть их в первые пять минут. —  Мои предки носили это имя, когда в проекте не было даже ваших дедов. А еще это же имя носил мой дальний родственник, которого ваши семьи наверняка знают, как «Темного Лорда». Или правильнее будет «Милорд»? —  Том окинул их ледяным взглядом потемневших глаз, а следом совершенно недобро усмехнулся, —  Что ж, если вам так не нравится мое имя, можете начинать называть меня «Милордом». Так же вам будет комфортнее? —  Да что ты о себе возомнил? Не бывать этому! —  первым опомнился Малфой, пока Забини и Нотт пытались не рассмеяться. —  Ну раз этому не бывать, —  тон Марволо сделался таким серьезным, что Нотт и Забини разом затихли, —  тогда советую и вовсе держаться от меня подальше. —  Не то что? —  самодовольно хмыкнула девчонка. —  Не то вы на собственной шкуре узнаете, что меня с известным Темным Лордом роднит не только имя, —  и Том, наконец, отвернулся, переводя свое внимание на Гарри, который уже успел сесть за гриффиндорский стол к Уизли. Что ж. Так тому и быть.         С того и началась их учеба. Том сразу понял, кого он желает видеть в своем кругу, а кого разве что у собственных ног. Он сблизился с Теодором Ноттом, так как парень показал себя крайне неглупым, и с Блейзом Забини, который, в отличие от части их факультета, не пожелал быть под влиянием Драко Малфоя. Последний же посвятил себя не столько учебе, сколько отравлению жизни Гарри Поттера. Том даже успел подумать, что ему жаль мальчишку. Но этот паренек раз за разом, сам того не желая, утирал нос младшему Малфою с удивительной легкостью. Мракс с удовольствием наблюдал за этим, не смея мешать гриффиндорцу.       В остальном год был совершенно обычным, как и в далеком прошлом. С тем лишь различием, что парню было куда поехать на рождество… В подарок от отца он получил перстень с целой вязью защитных рун, а от матери – парфюм, который когда-то приглянулся Тому в магловском магазинчике. Помимо этого его ждал еще один сюрприз – подарок на день рождения, который пришелся, точно очередная шутка судьбы, на первое января. Подарком оказалась змея. Техасский полоз-альбинос ждал на его кровати, свернувшись кольцами. Том искренне удивился такому подарку. Конечно, для него не секрет, что его отец, как и сам Марволо, наследник Слизерина, а значит и змееуст, но такое внезапное появление у него еще одного питомца… было неожиданным. Естественно, все рождественские каникулы юный Мракс со своей новой, как оказалось, питомицей, не расставался. Не расстался он с ней и по возвращении в Хогвартс, перед этим попросив отца предупредить директора. Последний же, в свою очередь, разрешение на змею дал, но при условии, что она не будет ядовитой. Что ж, в этом его родители оказались предусмотрительными. В школе однокурсники Тома встретили с расспросами. По большей части о его «спутнице». Элафи, как назвал ее Том, не была довольна таким вниманием к своей скромной змеиной тушке, потому очень быстро начала прятаться под мантией нового хозяина. Следующие полгода прошли так же тихо и спокойно. Судя по отсутствию внимания со стороны директора, можно было предположить, что Тому удалось скрыть свой маленький секрет. А значит, в следующем году проблем быть не должно.  По крайней мере, бывший Лорд на это надеялся.       На том со школой пришлось попрощаться до сентября. Родители встретили Тома сразу, как он сошел с поезда, при этом заметив, что Поттер, который вышел из того же вагона, явно нехотя плелся в сторону выхода один. Они оба вышли с платформы 9¾ в магловскую часть вокзала, и только сейчас у младшего Мракса появилась возможность узнать-таки, с кем все эти годы оставался Поттер. Это оказались совершенно неприятные на вид маглы. Глава семейства напоминал больше свинью с фермы, чем человека. Его жена рядом с ним казалось еще более худой, чем она была на самом деле, а их сын, явно родной, пошел в отца абсолютно всем. В этот момент случился его первый укол пробудившейся совести. Его поспешное, откровенно глупое решение, лишило нормальной жизни не только прошлого себя, но и Поттера. И если теперь Том жил, как нормальный ребенок, то Поттер явно пребывал в ситуации, не лучше приюта миссис Коул… Том успел кивнуть Поттеру на прощание, и тот, казалось, на мгновение просветлел. Правда, уже отходя, Том услышал, на свое несчастие, слова главы этого мерзкого семейства: — А это еще кто такой? Еще один такой же уродец, как и ты? — Поттер ничего не ответил. А вот Том обернулся, хоть его родители дали понять, что делать этого не стоило, и, сверкнув алыми глазами, нахмурился. Гнев тут же заплескался у него внутри, как в старые-добрые времена, и юный Мракс почувствовал, как нагрелась его палочка в ожидании приказа. Как бы хотелось сейчас швырнуть в этого отвратительного магла чем-нибудь болезненным, заставить его кричать от боли… Мерзкий голос вывел его из мечтаний. Марволо заметил хмурый взгляд Поттера и недовольный – мужчины: — Чего вылупился? — Вас уже сегодня послали к черту за то, какой вы неприятный человек, или мне оказана честь быть первым? — слова сочились забытым за столько лет ядом, пока гнев где-то на задворках сознания не утихал, — что ж. Раз уж мне суждено быть первым… Идите к черту. Желательно прямо сейчас. Том заметил, как Поттер потер шрам на лбу, но не предал этому значения. — Хам! — взвизгнула женушка этого идиота. — О, мадам, так точно я еще вашего мужа не описывал! Благодарю за подсказку! — Томас зло усмехнулся, замечая, как побагровело лицо мужчины, — жаль, конечно, прерывать наше увлекательное общение, но, боюсь, вы наскучили моей змее, — от лиц маглов тут же отлила краска, делая их такими же белыми, как краска на стенах вокзала. Том взглянул на Поттера и снова кивнул ему на прощание, улыбнувшись. Родители Тома, пускай и сдерживали собственный смех, но все же отругали сына за то, что он обращает внимание на столь недостойных людей. Правда, и отругали-то всего на словах. Так что ситуация забылась уже по приходе домой, когда Том принялся кормить своих питомиц. Первый курс остался позади.