Томас Марволо Мракс

Свое обещание Томас сдержал: сразу по возвращении домой парень обсудил с отцом возможность навестить Гарри пару раз за это лето. Кадмус оказался не против и даже предложил помощь в виде двойной аппарации. На том и сошлись.   Первым делом юный Мракс оповестил друга о том, что собственное обещание в силе, и его можно будет ждать уже, пожалуй, в середине июля. С Гарри они стали списываться стабильно два раза в неделю: во вторник и в пятницу. Письма их были в основном короткими и, честно сказать, скучными – у Поттера почти ничего не происходило, а Том почти ничего и не делал. Но они продолжали обмениваться письмами, и Том отчего-то продолжал вчитываться в каждую строчку, повинуясь параноидальному предчувствию, что что-то должно случиться. Навестить Гарри Том пришел ближе к двадцатым числам месяца, когда у Кадмуса оказались дела в Лондоне. Лорд легко аппарировал вместе с сыном в Литтл-Уингинг, прямиком куда-то в район Тисовой улицы, договорился с сыном, что зайдет за ним через три часа и аппарировал снова. Том же, проверив у себя наличие магловских денег, направился вглубь городка. Поттера искать долго не пришлось: он сидел на скрипучих качелях на заросшей дикой травой детской площадке. Том, было, ускорил шаг в направлении гриффиндорца, но заметил компанию из каких-то парней с одним смутно-знакомым во главе шайки. Они стремительно шли в сторону Поттера. До Мракса быстро дошло осознание, что, наверное, это тот самый кузен Гарри, которого еще мелким Марволо видел на вокзале четыре года назад. — Смотрите-ка, кто тут у нас! Потти, ты же должен дома газончик стричь, — донеслось до ушей слизеринца. — Дадли, по-хорошему, отвали. Я человека жду, — хмуро оповестил кузена Гарри. Дадли с шайкой расхохотались. — Неужели Потти завел себе подружку? — глумливо усмехнулся самый тощий из их шайки. — В случае Поттера, это будет скорее такой же голубой ненормальный, как он сам, — буркнул Дадли. Поттер заметно нахмурился. Особенно, когда заметил за спинами парней Тома. — Большой Дэ, там кто-то идет, — предупредил «Дэ» один из шайки, оглянувшись на Тома. Дадли оглянулся и окинул Мракса оценивающим взглядом. — А ты еще кто такой? — хмыкнул он. — А я, как ты выразился, тот самый ненормальный голубой, которого ждал Поттер, — спокойно отозвался Марволо, хотя каждая его клетка переполнялась острым отвращением к этим свиноподобным созданиям. — Ах вот оно что. Тоже будешь размахивать куском дерева, а потом звать мамочку? — ухмыльнулся «Дэ». — О, поверь, тебе лучше не знать, чем я могу «размахивать» и кого звать, — хмуро отозвался Том и отвернулся, давая понять, что он потерял всякий интерес к этой стае гиен, — идем, Гарри. Покажешь мне в округе какое-нибудь кафе. — Ничего он не покажет, мы с ним еще не закончили, — на плечо Тома легла тяжелая рука, но тут же пропала, а в тишине раздался режущий по ушам взвизг – Элафи, крайне недовольная, что чужая конечность посмела лечь на нее, болезненно укусила Дадли за руку, — какого хрена?! — Это был урок. Запомни его. В следующий раз это может быть, скажем, гадюка, — равнодушно отозвался Том, скосив взгляд на питомицу, — малыш-шка? — Он был бы очень невкус-сным, хозяин. Его мяс-со слиш-шком жирное, а я люблю поплотнее, — раздалось шипение змеи. — О, дорогая, не волнуйся об этом. Он с-сгодится на корм разве что троллю. Дома я тебя покормлю нормально, нечего тут травиться, — ласково ответил ей Том. — Что, решил запугать нас каким-то идиотским шипением? — фыркнул Дурсль. — Он с ней разговаривает, идиот, — равнодушно отозвался Поттер, — обсуждают, кстати, какое твое мясо на вкус. Его змея считает тебя слишком жирным. — Ах ты… — Притронешься к нему, и «зубки» покажу уже я, —прорычал Мракс и, не дожидаясь ответа, взял Гарри под руку, сразу же уводя его подальше. Дадли с компанией решили не догонять. — Она хотя бы не ядовитая? — спросил спустя пару минут Гарри. — Элафи? Нет, конечно, Гарри. Она же полоз, — ухмыльнулся Том, — но палец откусить сможет. Гарри тихо рассмеялся. Но в голове Тома стоял отнюдь не приятный смех Поттера, а собственные воспоминания, которые змей так отчаянно закапывал поглубже. Томас рос в приюте Вула, где распиханные по углам маленькие иконки выглядели больше как насмешки над верой, нежели попыткой приучить к ней. Приют никогда даже не пытался создать видимость тепла: маленький лысый дворик некрасиво сочетался и пошарпанными голыми стенами здания, а в комнатах воспитанников не было ничего, кроме кровати, шкафа и стола. А дети… Дети были самым ярким проявлением неуюта и мерзости такого места. Маленькие ублюдки не знали ни границ, ни морали, ни совести: сколько раз немногочисленные вещи Тома были испорчены – не счесть, а сколько раз он возвращался даже из туалета с синяками – страшно даже прикинуть число. У него регулярно отбирали еду, воровали мелкие вещи, его самого били и унижали почти каждый день… И даже когда Реддл начал давать отпор – достаточно действенный и пугающий – их это не останавливало никогда. Наоборот, распаляло лишь сильнее. — Том? — донесся до слуха Мракса обеспокоенный голос Поттера, вырвавший его из мыслей, — все в порядке? Ты как-то резко погрустнел… — Да, все хорошо. Просто немного задумался. Так…— он огляделся, отгоняя от себя неприятные воспоминания, — где тут то хорошее кафе, о котором ты мне писал? — О, да, точно… Ты не будешь против автобуса? Нам надо дождаться одного и проехать пару остановок, а там уже не далеко, — тут же ответил лев, перепрыгивая на другую тему. — Веди. Автобус я как-нибудь переживу. Потерплю до своих семнадцати, — ухмыльнулся слизеринец. — А что должно случиться тогда? — не сдержавшись, поинтересовался Гарри. «Салазар помоги, им и правда никто не занимается…» — При достижении совершеннолетия, с мага снимается надзор и выдается аппарационная лицензия. Аппарация, Поттер, это проявление магии, которое позволяет волшебнику перемещаться на относительно далекие расстояния. Поверить не могу, что твоя подружка тебе никогда не говорила. — Фу, не говори таким тоном. — Каким «таким»? — Снейповским, — насупился Поттер, и Том рассмеялся, — так… а на сколько далеко? — Перемещаться? Ну… Например, ты отсюда мог бы переместиться ко мне домой в Колерейн. Ты хоть с портключами знаком? — Да. Мы с Роном были прошлым летом на чемпионате мира по квиддичу, — гордо выдал Гарри, и Том тихо фыркнул – он терпеть не мог квиддич.         Они добрались до кафе относительно быстро. Оно оказалось на вид очень уютным и гостеприимным. В воздухе витал аппетитный запах выпечки и кофе. Парни прошли за столик около окна. Том, не скрывая своего любопытства, огляделся. Интерьер был сделан в теплых кофейных тонах, преимущественно в дереве, с зелеными акцентами в виде растений на полках и подоконниках. К ним подошла официантка. Положив меню, она предупредила, что подойдет через пять минут принять заказ. Том кивнул и раскрыл книжицу: меню оказалось достаточно разнообразным, что не могло не порадовать Мракса. — Что будешь брать? — спросил Мракса Гарри, подняв глаза. — Хороший вопрос. Думаю, обойдусь… куриным цезарем и каким-нибудь десертом, — ответил змей, тут же перелистывая страницу на раздел сладкого. — И все? Я думал, ты ешь много, — удивился Гарри. — Это Уизли твой ест много. А я ем в соответствии с собственным аппетитом, — буркнул Мракс, —что сам брать будешь? — Да так же, как и ты, — ответил Поттер, тактично пропустив мимо ушей колкость про своего друга и уткнувшись носом в меню. — Выбрали, господа? — улыбнулась им официантка, вновь подойдя с блокнотиком. — Да. Два куринных цезаря… Так, я буду порцию шоколадного пудинга и холодный чай с яблоком и клюквой. А ты? — оторвавшись от меню, спросил Том, подняв на Гарри глаза. — А я… Трайфл с клубникой и малиной и, пожалуй, кофе. Латте, — задумчиво ответил Гарри и посмотрел на девушку. — Ага, поняла. И так, два цезаря с курицей, шоколадный пудинг, ягодный трайфл, айс-ти с яблоком и клюквой и латте. Ваш заказ будет готов в течении 10 минут, — она улыбнулась, взяла книжечки с меню и убежала передавать заказ на кухню. — Надо было спросить раньше, что будем делать со счетом? Напополам? — спросил Том, вновь переведя взгляд на друга. Тот растерянно моргнул и кивнул в ответ. Они остались наедине друг с другом. Том продолжал рассматривать уютное кафе, а Гарри, явно задумавшись, пилил взглядом самого Мракса. Томас это заметил, но спрашивать ничего не хотел. Им обоим было все еще в какой-то степени неловко друг с другом. — Слушай, — прервал тишину Гарри, не оторвав взгляд от собеседника, — а это правда, что ты встречался со студентом из Дурмстранга? — Фу, Гарри, ну где же твоя тактичность? — ухмыльнулся в ответ Том, но в ответ все же кивнул, — да, правда. Дай угадаю, Грейнджер рассказала? О, не отвечай, знаю, что она. — Ну да, — улыбнулся Гарри, — а расскажешь? А то я пропустил все мимо себя. Как обычно… — Было бы что рассказывать, — посмеялся слизеринец, — ну на самом деле нечего. Мои отношения с Белизаром очень похожи на отношения твоей подружки и Крама. — Они, кстати, продолжают списываться регулярно, — вставил Поттер, — очень надеюсь, что они продолжат встречаться, когда Виктор выпустится. — Понятно, забудь, что я сказал, —Том хмыкнул и вздохнул, видя непонимающий взгляд Гарри, — мы с Белизаром решили попробовать отношения, наверное, потому что нам обоим хотелось такого тепла. Не могу говорить за него, но для меня эти отношения изначально не имели будущего. Назовешь это интрижкой и будешь прав. — Оу, — отозвался Поттер внезапно растерянно, — вот как. Я видел ваше прощание, кстати. Это было мило. — Неужели? — промурлыкал Мракс. — Ага. Ты обычно хмурый, почти как Снейп. А тут так потеплел, подобрел. Как… ящерка на солнце. — Тогда уж змея, Поттер. — Нет, именно ящерка. — Фу. Я оскорблен, — фыркнул Том, и Гарри рассмеялся.   Обед прошел в позитиве и приблизился к завершению. Том с неуместным сосредоточением пытался достать из бокала с чаем кусочек яблока, имея в руках одну трубочку, а Гарри, смеясь, пытался напомнить Мраксу, что перед ним на столе лежит ложка. Ее слизеринец игнорировал, кажется, чисто из принципа. Яблочко он все же достал, правда разочарованно при этом вздохнул – оно оказалось кислым. — Что, не оправдало ожиданий? — весело прокомментировал Поттер этот вздох. — Угу, — протянул Мракс, вставая, — оно оказалось кислым. И почти безвкусным. — В следующую нашу встречу я принесу тебе сладких яблок, договорились? — улыбнулся Гарри, тоже встав из-за стола. — Спасибо, но не нужно. У меня дома этих яблок хватает. Не знаю даже, куда девать. И не смотри так. Мой дед на свою свадьбу посадил яблоню. И черт его знает зачем. — Чтобы ты до посинения все лето ел яблоки, очевидно же, — они снова рассмеялись. И Том, смеясь вместе с юным Поттером, никогда не скажет о том, что он делал это специально, чтобы услышать приятный медовый смех Гарри… Попрощались они на перекрестке на Тисовой улице. Гарри направился в сторону своего нелюбимого дома, а Том остался ждать отца. Настроение от этой встречи было хорошим.              После этого парни виделись еще пару раз. Время пронеслось незаметно, и вот уже наступила последняя летняя неделя. Гарри и Том договорились встретиться уже в школе, потому можно было сосредоточиться на сборах. Ранним утром, пока Кадмус пил кофе на кухне, а Альдина раскладывала завтрак по тарелкам под ворчание домовиков, Том пошел взять почту. В выходной день много никогда не писали: в этот раз всего пара писем и пророк. У юного лорда уже давно появилась привычка читать первую страницу газеты, пока он нес всю почту на кухню. Так получилось и в этот раз: пока Том неспешно шагал на кухню, его глаза бегали по строчкам на первой полосе. Именно поэтому он и замер, точно обухом огретый, на пороге кухни. — Малыш, идем есть, — позвала сына Альдина, поставив на стол свою тарелку. Но когда Том не сдвинулся с места, она, переглянувшись с мужем, посмотрела на парня вопросительным взглядом, — Марволо, что случилось? — «Воспитание Сириуса Блэка или Мальчик-который-начал-нападать», — вместо ответа прочел совершенно ошарашенный Том. Кадмус нахмурился и протянул руку. Том отдал отцу газету и прошел к столу медленно, будто в прострации. А Кадмус впился глазами в неприглядную статью: «Воспитание Сириуса Блэка или Мальчик-который-начал-нападать? Совсем недавно Британию потряс новый развернувшийся скандал вокруг небезызвестного Гарольда Поттера, также известного как Мальчик-который-выжил, и мы торопимся поделиться раскрывшимися подробностями с вами! Напомним, 26 августа 1995 года стало известно, что Гарольд Поттер применил ряд заклинаний в отношении маглов, с которыми проживал, напав на них и нарушив тем самым Международный Статут о Секретности от 1692 г. По делу о двойном нарушении закона было начато расследование. Гарольд оставался под домашним арестом вплоть до слушания по его делу. Все подробности по заседанию Визенгамота и эксклюзивное интервью с пострадавшими читайте ниже! Со слов самого Поттера, все произошло на ночь между 25 и 26 августа 1995 года. Поттер по возвращении домой после очередной прогулки столкнулся со своим дядей, Верноном Дурсль, который не давал ступить и шага в дом мальчику, угрожая оставить на улице за позднее возвращение. Произошла словесная ссора, результатом которой стала драка между самим Поттером и его дядей. По словам Гарольда, закончилась драка тем, что Вернон Дурсль пытался задушить племянника, и тому пришлось защищаться, в том числе и магически. Поттеру был задан вопрос о причинах такого поистине жестокого поступка со стороны его дяди. Ответ мальчика был ожидаем: причиной была названа ненависть дяди к нему самому и любым проявлениям магии. По словам Поттера, Вернон Дурсль часто поступал с племянником жестоко: избивал, лишал еды, запирал в комнате. И все из-за того, что считал Гарри ненормальным из-за магических способностей мальчика. Гарольду был также задан вопрос касательно происшествия двухгодичной давности, когда министерству пришлось буквально сдувать и стирать память Марджори Дурсль, сестре Вернона Дурсля. Поттер ответил, что это было сделано случайно в результате стресса. Защитниками на стороне Гарольда Джеймса Поттера выступили, ожидаемо, Альбус Дамблдор и Сириус Блэк. Они, как и Поттер, выдвигали заявления, что Дурсль никогда не был рад мальчику в своем доме. На логичный вопрос, почему же мальчик отправился жить с ними на лето, а не с крестным, сам Блэк ничего толком ответить не смог. Дамблдор же коротко ответил про кровную связь и соскочил с темы. Члены комиссии Визенгамота почти единогласно решил, что Поттер был вынужден поступить так в целях самообороны. Министр пообещал направить это дело в магловское министерство по вопросам домашнего насилия, а мы решили пообщаться с Верноном Дурслем, дабы узнать его взгляд на эту ситуацию. Вот, что он нам рассказал: «Мальчик всегда был ненормальным. Распугивал всех своих одноклассников в школе. То зашепчет на черте знает каком языке, то завтрак сожжет. Однажды, когда ему было одиннадцать, мы повели Дадли в зоопарк. Дадли каким-то образом оказался в террариуме с питоном, а этот паршивец сидел и улыбался. Я сразу понял, что это было делом рук этого мальчишки Поттера. Пару лет назад он вообще сделал что-то с моей сестрой, из-за чего она раздулась, как шарик, и вылетела пес знает куда. Мне ее, конечно, скоро вернули, но, знаете, осадочек, так сказать, остался.» «А что вы можете сказать о родителях Гарри? — задала ему вопрос Рита.» «Да ничего. Такие же ненормальные, как и он сам. Его мать – сестра моей жены, Петунии. Петуния говорила, что Лили тоже была такой: делала вот эти все фокусы непонятные, могла случайно что-то поджечь. А отец этого паршивца вообще был отвратительным человеком. Клоун, не иначе. Вечно что-то выкидывал эдакое. Был случай, когда он сорвал нам ужин своими шуточками.» «А что на счет произошедшего?» «А что на счет этого? Поттер каждый раз ненормально реагировал на слова о папаше. То на Мардж наорет, то на Дадли с кулаками полезет, то вот на меня. Я лишь пытался успокоить мальчика.» «Он на суде говорил, что вы его душили. Что можете сказать по этому поводу?» «Брехня. Я не душил его, и не собирался. Что, что, нужны проблемы с законом по-вашему? » Мы постараемся следить за продолжением этого дела уже со стороны магловского правопорядка, чтобы держать вас в курсе событий!»   Том пилил взглядом отца, ожидая его реакции на прочитанное. Тот медленно опустил газету, поджал губы и поднял глаза на сына. — В министерстве, я погляжу, совсем тронулись, — хмуро подытожил он. —Они хотя бы его оправдали, — зло проговорил в ответ Том, пока за газету взялась уже Альдина. — Однако полный визенгамотский состав, Том,— заметил Кадмус и вновь припал губами к чашке с кофе. Они это больше не обсуждали.         Учебный год начался с еще одной неприятной новости: преподавателем ЗоТИ будет какая-то министерская жаба. «Видимо, подбирать плохих преподавателей на этот пост у Альбуса вошло в привычку, — подумалось Тому, — может все же стоит подумать над снятием этого проклятия? Ну, через годик. Гляди эта убьется случайно…» Том глубоко вздохнул и потер пальцами глаза. Год будет долгим. — Ты чего? — послышался над ухом голос Тео. — Всерьез задумываюсь перевестись в Дурмстранг, — пробубнил в ответ Мракс, отвернувшись от преподавательского стола. Блейз и Тео смотрели на друга, а Малфой, неизменно сидевший рядом с ними, внимательно слушал их диалог, пускай и не лез. — Соскучился по тому симпотяжке? — ухмыльнулся Блейз, на что Том поджал губы. Его прошлогодние отношения, если эту интрижку вообще можно было так назвать, все еще отдавались чем-то тоскливым в груди. — Он же тебе не нравился. С чего это вдруг он стал «симпотяжкой»? — удивился Тео. — Он тебе не нравился? — удивился Том, — вот это новость. — У меня были смешанные чувства относительно него. Я просто тебе не говорил, — фыркнул темнокожий. — Ну вот. Начинаю чувствовать себя обманутым, — ухмыльнулся Мракс.   Когда ученики покончили с едой и гомон в зале опять сделался громче, Дамблдор поднялся на ноги. Разговоры мгновенно умолкли. — Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор, — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили. Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств.  Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить... Дамблдор умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось ее негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь. Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть свое изумление. Брови профессора Стебль исчезли под растрепанными волосами, губы профессора Макгонагалл стали еще тоньше, а Снейп недобро усмехнулся. Ни разу еще новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе. — Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия. Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыха­нием, и Том почувствовал острое желание встать и покинуть Хогвартс, лишь бы больше его не слышать. Ее голос, манера речи и внешний вид – всё в ней вызывало в Мраксе жгучее отвращение и злость. Амбридж еще раз мелко откашлялась — «кхе, кхе» — и продолжала: — Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — она опять улыбнулась, — и увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц!  Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями! Школьники начали переглядываться, кто-то подавлял смех. Тео тихо хихикнул. — Не приведи Мерлин. Мне такого «счастья» не надо, — и захихикали следом уже Малфой с Забини. —Это вряд ли! — прозвучавшие со стороны гриффиндорского стола в унисон два голоса принадлежали переглянувшимся между собой близнецам Уизли. По залу прокатился смех. Профессор Амбридж снова издала свое «кхе, кхе», но, когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были заученными, а лицо ее потеряло ту фальшиво мягкую улыбочку. — Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания. Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор Макгонагалл так сурово нахмурила темные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Том заметил, как она обменялась многозначительным взглядом с профессором Стебль. Снейп чуть склонил голову в сторону профессора Флитвика и, когда последний что-то шепнул зельевару, вновь мрачно усмехнулся. Амбридж между тем в очередной раз кхекхекнула и заговорила дальше: — Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством... Тишины, которая всегда наполняла зал, когда слово брал Дамблдор, не было и в помине: школьники наклонялись друг к другу, шептались, хихикали. Профессор Амбридж вольного поведения учеников как будто не замечала. Казалось, начнись под самым носом у нее буйный мятеж — она все равно договорила бы до конца. Преподаватели, однако, по-прежнему слушали ее очень внимательно. — ...потому что иные из перемен приносят подлин­ное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни. Она села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, правда некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которой не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал. — Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с легким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить... Том переглянулся с друзьями достаточно красноречивым взглядом. Те от одного вида Тома рассмеялись. — Не делай такое кислое лицо! — улыбнулся Тео. — В прошлом году вы мне так же говорили. А через месяц мы все империус отрабатывали. А в этом у нас оживший круциатус во плоти, — заметил Том, — тем более… Вы забыли, кого назначили старостами? — Мы даже не знали, — переглянулись Блейз и Тео. — Ты им не сказал? — тут же охнул Малфой, — я и Панси старосты! — Мерлин всемогущий…— проскулил Нотт. — Салазар нам помоги, — вздохнул Блейз. — Теперь вы меня понимаете? — повеселел Том. — Том, давай сбежим? — вновь проскулил Тео, и Блейз мгновенно просветлел. — Как романтично! — улыбнулся он. Том на это лишь фыркнул, а после поднялся с места, — ну куда ты, Томми? — Я совершенно точно не скучал по твоим шуточкам, Забини, — но, вопреки собственным словам, на лице Мракса расползлась мягкая улыбка. Он определенно скучал по ним. Однако улыбка сползает с лица Мракса почти сразу, как он делает несколько шагов от стола. Гарри, оставшийся один, мрачной тучей летел на выход из большого зала, сопровождаемый десятком пар глаз, полных ужаса, отвращения и презрения. Конечно, это не удивительно, после летнего-то скандала… — Гарри, — позвал его Том. Поттер остановился и обернулся на Мракса. Он быстрым шагом подошел к гриффиндорцу и положил руку на лопатки парня, намекая, что они могут идти дальше, — ну как ты? — Как видишь, — мрачно отозвался Гарри, кивнув в сторону зала, — я для всех паршивая овца. Псих, которого нужно упечь в Мунго. А Гермиона с Роном вообще старостами стали. Представляешь? Рон! И староста. Они шли по пустому коридору. Гарри поджимал губы между словами, а Том слушал, позволяя парню то, что ему так нужно было в эту минуту – высказаться. Поттер продолжил: — Не пойми меня неправильно. Я за них очень рад! Правда рад. Миссис Уизли была такой счастливой… Но знаешь… Я в поезде все думал и думал… А чем я хуже? Почему староста Рон, а не я? Я ведь учусь лучше него, успехов у меня больше, честно говоря… Почему именно он? Неужели я хуже? — Поттер поднял на Тома свои зеленые глаза, в которых плескались вперемешку и обида, и зависть, — а у вас кто староста? — Малфой и Паркинсон, — коротко ответил Мракс, усмехнувшись. — Странный выбор, — Гарри в очередной раз поджал губы, — почему не ты? — Не знаю. Но мне от этого не грустно. Я и не хотел особо-то быть старостой, — честно признался Мракс. И от части это было правдой, если опускать тот факт, что у старост восхитительная ванная… — Почему? — удивился гриффиндорец, — это же такая честь… — И множество обязанностей, Гарри. У нас в этом году экзамены, к которым нужно готовиться. Домашней работы будет немерено, а времени меньше. А в моих планах на этот год, честно сказать, входите еще ты, Нотт и Забини, — Том пожал плечами, — а ведь человеку еще нужны сон, еда и душ, если ты помнишь. — Я понял, к чему ты ведешь, — кивнул Гарри, — это имеет смысл… И почему это и я в твоих планах? — Мы же друзья, Поттер, не задавай глупых вопросов, — Мракс улыбнулся, а Гарри едва заметно просветлел, пускай и ненадолго. Видимо, ему не хватало этих слов, — ты же не думаешь, что я легко отвернусь от близкого мне человека из-за клеветы в газете? — Многие отвернулись, — напомнил лев. — Я не многие. — твердо сказал Томас. Почему-то его задело это замечание, — запомни это. Я – не они, и никогда не буду. Если остальные легко от тебя отвернулись – это не значит, что так поступлю и я. Понятно? — Понятно, не кипятись, — улыбнулся ему Поттер и хлопнул по плечу, — лестница, кстати. Тебе вниз? — Да, — выдохнул слизеринец, — до завтра, Гарри. — Угу, до завтра, Том. Начались занятия. Встретились Том и Гарри только на зельях, когда позади у слизерина уже было новое знакомство с рунами и чарами. Гарри выглядел еще более мрачным, и змей подошел к парню поближе. — Привет, — сказал Гарри, заметив подошедшего Тома. Рон рядом поджал губы и даже не поздоровался. — Угу, привет, — ответил Том с мягкой улыбкой, — чего такой кислый? — Да как тебе сказать…— Гарри насупился и опустил глаза. — Он с Симусом поцапался. Мать Симуса считает, что Гарри не место в школе. Видите ли, Гарри лжец и сумасшедший, как Сириус, — пробурчал Рон. Глаза Тома опасно потемнели. — Может быть, она права, — послышалось со стороны гадкое хихикание Малфоя. Гарри хотел было развернуться, но был остановлен Томом. — Драко, у тебя с этим какие-то проблемы? — нахмурился он, повернув голову на двоюродного братца. — Не-ет, что ты, у меня никаких, — усмехнулся Драко, — но не всем нравится находиться в одном замке с кидающимся на людей психом… — Закрой рот, Малфой, — прорычал Уизли. — У-у, посмотрите, верный щеночек Уизли защищает своего хозяина… Том, ну ты-то должен понимать, что не под стать тебе такая компания, — Драко скрестил руки на груди. Гарри и Рон повернулись на Мракса, ожидая его слов. Сам Том сделал пару шагов к брату, хмурясь. Только подошедшие Блейз с Тео переглянулись и пошли к ним ближе, чтобы узнать, что происходит. — И кто же тут решает, что мне под стать, а что нет? Неужели, ты, Малфой? Тот, кого год назад позорно превратили в хорька? Тот, кто в качестве своей великой свиты выбрал трех тупоголовых кабанов? — опасно понизив голос, говорил Том, не обратив внимание на обиженное сопение этой самой малфоевской свиты, — я еще раз спрашиваю, Драко Люциус Малфой, неужели ты решаешь, что мне под стать? — Да что на тебя нашло, Том? Кажется, сумасшествие Поттера заразно, — фыркнул Малфой с напускной смелостью, делая шаг назад. Том наклонился к Драко, не отрывая взгляд винных глаз от его серых, и заговорил совсем уж тихо: — Не смей ставить под сомнение мой выбор. С каких это пор ты решил, что твое мнение здесь главное? — прорычал Мракс. — Что тут происходит? — послышался со стороны двери холодный гулкий голос Снейпа, который не позволил Малфою ответить. — Ничего, профессор, — с напускной мягкостью ответил Мракс, еще с пару секунд глядя в серые глаза Малфоя, после чего, наконец, отошел от него, взял Гарри за локоть и сел с ним за свободный стол, не переставая хмуриться. Рон и Гермиона недовольно засопели, а Блейз и Тео, переглянувшись, приземлились неподалеку. — Спасибо, — шепнул Тому Гарри, сев рядом. — Не за что, — и они замолчали, слушая речь профессора. Готовили они умиротворяющий бальзам – достаточно капризное зелье. Особенно для первого занятия. Спустя почти час Том, склонившись к Гарри, напомнил перемешать зелье три раза, а еще через несколько минут сунул в руки Поттеру сироп чемерицы. Гриф кивнул и добавил две капли в зелье. За десять минут до конца занятия, Снейп принялся расхаживать по кабинету, оценивая результат студенческих потуг. У Тома зелье было безупречным – от котла плавный дымкой поднимался серебристый пар, а само зелье было консистенции свежего кефира. У Гарри зелье получилось сносным: такой же серебристый пар вздымался от чуть более густого, но определенно рабочего бальзама. Снейп медленно двинулся к ним. Окинув взглядом котел Тома, тот посмотрел на работу Гарри и скривился. — Не сомневаюсь, что ваше зелье приемлемо, Поттер, — обманчиво ласково протянул Снейп, — особенно учитывая, что минимум половину работы выполнил мистер Мракс. — Все я сам сделал, — хмуро ответил Гарри, крепче сжимая палочку в своей руке. Том, до того складывавший вещи в сумку, поднял на них глаза. — Конечно-конечно. И помешать зелье вы сами ни разу не забыли, Поттер, и чемерицу добавить тоже… — Если позволите, профессор, — встрял Том. Снейп перевел на него пытливый взгляд, — Гарри, безусловно, бывает рассеянным, но лишь тогда, когда находится кто-нибудь, кому очень не терпится поиграть с чужими нервами. Особенно перед вашим предметом. Я думаю, вы и сами понимаете, про кого я, так ведь? — Том косится на возмущенно и враждебно смотрящего в ответ Малфоя, — так что это не вина Гарри. Тем более, что помог я ему всего раз. А в остальные моменты просто передавал нужные ингредиенты... — Это, безусловно, очень мило, что вы так защищаете Поттера, но, мистер Мракс, смею вам напомнить: вы не его адвокат. — В таком случай, профессор, могу посоветовать вам позаглядывать в чужие котлы. Например, в котел Гойла. Или Лонгботтома. У них ситуация куда плачевней, — на манер Снейпа фальшиво ласково тянет Том. — Они, по крайней мере, имеют совесть сделать все сами. — Поттер тоже делал все сам. И получил сносное зелье. Не вижу противоречий, — Мракс пожал плечами и принялся наполнять пробирку собственным зельем. И, прежде чем Снейп смог еще что-либо вставить, поступил так же и с варевом Поттера. Последний только и мог, что наблюдать за действием друга с удивлением. Снейп поджал губы, окинул Тома недовольным взглядом и развернулся на каблуках туфель. — Задержитесь после занятия, мистер Мракс, — хмуро оповестил он парня и удалился к названным студентам. Гарри охнул. — Ну и зачем надо было, Том? Он же тебе отработок назначит…— засуетился Гарри. — Не назначит, не волнуйся. Лучше иди на обед, Гарри, — улыбнулся парню Том и пошел относить пробирки на сдачу. Когда студенты разошлись, и в кабинете, помимо профессора, остался один Том, Снейп повернулся к нему. — Прекрати покрывать мальчишку. Я знаю, что приличнее компота на кухне он ничего не сварит, — нахмурился он. Том фыркнул. — А ты прекрати издеваться над мальчиком. Северус, в твоем классе есть и куда большие кретины, чем Гарри. Я тебе даже список написать могу. У Поттера иногда выходят сносные зелья. Особенно, в дни, когда до него не добирается Малфой со своими подколами. — Что у вас с Малфоем произошло? — тут же сходит с темы Снейп, пообещав самому себе подумать над словами Мракса. — Ничего особенного. Малфой оборзел, и всего-то. Не упускает возможности напомнить всем, что Поттер «сумасшедший», — фыркнул Том. Снейп поджал губы. — А то, что я застал? — Предупредил этого идиота, чтобы он не смел подрывать мой авторитет на факультете, — слизеринец пожал плечами. — Марволо… Ты же не собрался… — Северус, то, что я решил отступиться от прошлых планов, еще не значит, что я готов терпеть унижения от идиота, — хмуро перебил его Том, — мне не обязательно использовать непростительные и проклятия, чтобы доказать слизеринцам свой авторитет. — Надеюсь, это так, — устало выдохнул Снейп и заглянул парню напротив в глаза, — может мне стоит поговорить с Люциусом? — Да, пожалуй. Надо было сделать это еще пару лет назад, — слизеринец помассировал виски пальцами. — После истории с гиппогрифом? — уточнил профессор. — Именно. Наступила пауза. Снейп убрал работы студентов на полку позади преподавательского стола, а Том быстро размял шею, покачав и покрутив головой – последнее время все стало ужасно затекать. — Ладно, если у тебя вопросов больше нет, я пойду, — Снейп коротко кивнул в ответ, и Мракс вышел из кабинета.   Когда Том с друзьями вошли в класс защиты от Тёмных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. В классе все старались вести себя тихо: профессор Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется. — Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам. Несколько человек пробормотали в ответ: — Здравствуйте. — Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж, — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз, пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся! — Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс. — Вот и хорошо, — сладким голосом пропела профессор Амбридж. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберём, перья вынем. Услышав это, многие обменялись угрюмыми взглядами. Ни разу ещё интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки. Том поджал губы, переглянувшись с Тео и Блейзом, и опустил палочку обратно в чехол. Профессор Амбридж, наоборот, достала из сумки волшебную палочку, которая была необычно короткой, и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли слова: «Защита от Тёмных искусств. Возвращение к основополагающим принципам.» — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ. Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса. Она опять постучала по доске. Слова, которые на ней были, исчезли, и взамен появилось: «ЦЕЛИ КУРСА: 1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии. 2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону. 3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования.» Пару минут в классе раздавался только шорох перьев о пергамент. Когда все списали три поставленные профессором Амбридж цели курса, она спросила: — У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? По классу пробежало глухое утвердительное бормотание. — Мне кажется, надо попробовать ещё разочек, — сказала профессор Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак, у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? — Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики. — Хорошо, — сказала профессор Амбридж. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться. Профессор Амбридж отошла от доски и, сев за учительский стол, стала наблюдать за классом своими выпуклыми жабьими глазами. Гарри начал читать «Теорию защитной магии» с пятой страницы. Том, севший рядом с ним, и вовсе не утруждал себя чтением. Он прикрыл глаза, пытаясь унять жгучее раздражение от этой особы. Пожалуй, впервые, по крайней мере, в этой жизни, его кто-то бесит настолько сильно. Гарри поморщился и потер лоб – шрам, точнее. Том покосился на это, но ничего не сказал. Через несколько минут Том решил осмотреться. Он заметил Грейнджер, которая свой экземпляр «Теории защитной магии» даже не открыла. Подняв руку, она сверлила глазами профессора Амбридж. Гарри тоже это заметил и сделал вопросительное лицо, но она еле заметно покачала головой, давая понять, что не намерена вступать в разговоры, и продолжала пристально смотреть на профессора Амбридж, которая столь же упорно глядела в другую сторону. Но спустя ещё несколько минут Гарри и Том были уже не единственным, кто уставился на девушку. Глава, которую им велено было читать, оказалась такой нудной, что всё больше и больше народу вместо того, чтобы продираться сквозь «Основы для начинающих», принималось наблюдать за молчаливыми стараниями Гермионы привлечь к себе внимание профессора Амбридж. Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит. — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что её заметила. — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермион — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки, — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока. — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Профессор Амбридж вскинула брови. — Ваше имя, будьте добры. — Гермиона Грейнджер. — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж. — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона, — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний. Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, всё ещё остававшиеся на доске. Том на это задорно усмехнулся – Грейнджер иногда бывала очень сообразительной девушкой. — Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком, — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть? — Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон. — На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер… — Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух. Профессор Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к нему спиной. Мигом Гарри и Гермиона тоже вскинули руки. На секунду задержав на Гарри взгляд выпуклых глаз, профессор Амбридж обратилась к Гермионе: — Да, мисс Грейнджер. Вы хотите ещё что-нибудь спросить? — Хочу, — сказала Гермиона, — Не в том ли весь смысл защиты от тёмных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания? — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж всё тем же фальшиво-ласковым тоном. — Нет, но… — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чём состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска… — Ну, и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо… — Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж. Гарри выбросил вверх кулак. И опять профессор Амбридж мгновенно отвернулась от него — но тут поднялось ещё несколько рук. — Ваше имя, будьте добры, — сказала профессор Амбридж. — Дин Томас. — Итак, мистер Томас? — Я согласен с Гарри, — заявил Дин, — Если на нас нападут, без риска не обойдётся. — Я вынуждена повторить, — сказала профессор Амбридж, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой, — Вы что, ожидаете нападения во время моего урока? — Нет, но… Профессор Амбридж перебила его. — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках. Том почувствовал, как закипает. И почувствовал не только волны раздражения, но и головной боли. Достаточно сильной, чтобы мешать сконцентрироваться. Гарри, казалось, тоже страдал от этой проблемы, но сейчас не то, что на нее отвлекался. — Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — то он был самым лучшим… — Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Тёмных сил… — Ничего подобного, — сказала Гермиона, — мы просто… — Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер! Гермиона подняла руку. Амбридж отвернулась от неё. — Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещённые заклятия, но и применял их к вам. — Так он сумасшедший, разве не так? — горячо возразил Дин. — И даже от него мы массу всего узнали. — Ваша рука не поднята, мистер Томас! — проверещала профессор Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счёте, и должно быть нацелено школьное обучение… Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Патил, чья рука только что взлетела вверх. — Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Тёмных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное? — При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — либеральным тоном сказала профессор Амбридж. — Без всякой практики, без тренировки? — спросила Парвати с недоумением. — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене? — Повторяю: при хорошем владении теорией… — Какая польза от этой теории в реальном мире? — громко подал голос Гарри, вновь поднимая в воздух кулак. Профессор Амбридж взглянула на него. — Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала она мягко. — Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы? — Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер. — Да неужели? — спросил Гарри. — Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском. Тут поднял руку Том и, не дожидаясь вниманияопроса Амбридж, заговорил: — Неужели Вы или Ваше дражайшее министерство считаете, — голос его вторил обманчиво мягкому тону профессора, звучал ровно и спокойно, — что за стенами школы вмиг пропали самые гнусные порождения общества? Скажем, что все темнейшие и подлейшие существа, которых даже волшебниками назвать сложно, пропали из Лютного Переулка? Или, например, что не было никакого преступника Питера Петтигрю, который несколько лет был в непосредственной близости к детям, перед этим подставив мага и убив несколько маглов, м-м? Скажите, профессор Амбридж, неужели наше величайшее и героическое министерство вмиг сделалось способным обеспечить людям должную защиту? И это я даже не вспомнил то, как Гарри едва не разбился пару лет назад, потеряв сознание из-за ваших чудесных подосланных в школу дементоров. Или про это нам всем тоже стоит внезапно забыть? Малфой судорожно втянул носом воздух. Грейнджер активно закивала. Тео и Блейз растерянно переглянулись – они знали этот тон. Амбридж же смотрела на Тома с мрачным весельем. — Ваше имя? — Томас Марволо Мракс. — Минус десять очков Слизерину, мистер Мракс. Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на Мракса. — Теперь я хотела бы сказать кое о чём прямо и откровенно, — Профессор Амбридж встала и подалась вперёд, распластав по столу короткопалые ладони, — произошедшее с мистером Поттером и дементорами было не более чем несчастным случаем. Дементоры ловили серийного убийцу Сириуса Блэка, сбежавшего из Азкабана! — Только вот Сириус никогда не был убийцей! — сердито возразил Гарри. — Довольно! Вы будете наказаны, мистер Поттер! —  воскликнула профессор Амбридж. — Завтра после уроков, в пять часов, в моём кабинете. А теперь повторю еще раз: дементоры были в школе из-за сбежавшего преступника! И раз уж на то пошло, учеников следует защищать не от воображаемой угрозы, а от дурного влияния! Вам продолжают внушать, будто за стенами школы каждый шаг полон опасностей, но это не так! Главная опасность в том, что вам продолжают вдалбливать в головы ложь, и обучать опасным заклинаниям! Поглядите, к чему это привело, мистер Поттер! Думаете, от того, что вас оправдали, министерство сразу забудет этот случай? Профессор Амбридж села за свой стол. Гарри, наоборот, встал. Все глаза были устремлены на него. В кабинете ненадолго повисла звенящая тишина. — Гарри, не надо, — предостерегающе проговорил Том, хватая его за рукав, но Гарри выдернул руку. — Да как вы вообще смеете?! Вас там никогда не было, и вы даже представить тебе не можете, сидя в своем министерском кабинетике, через что по милости вашего министерства, я проходил каждое лето в той дыре! — проговорил Гарри срывающимся голосом, дрожащей рукой распутывая галстук. Стоило парню опустить ворот рубашки, как студенты ахнули. Кто-то из девчонок даже взвизгнула. Глаза Тома медленно перетекли от профессора сперва Гарри на лицо, а затем на его шею. От лица отхлынула кровь, и Мракс вновь стал напоминать больше гипсовую статую, нежели живого человека – слишком уж бледен он стал. На шее Гарри расползлись давние синяки зеленовато-желтого оттенка с примесью лилового, точно повторявшие силуэт чужих рук. Они явно были старыми, судя по неровным, начавшим сходить, краям, — Вот, поглядите, какой я опасный! Как напал на маглов просто из-за дурного влияния! В мгновении тишины раздался общий судорожный вздох. Все перевели напряжённые взгляды с Гарри на профессора Амбридж, которая подняла глаза и уставилась на него уже без следа фальшивой улыбки на лице. — Поттер, сейчас же сядь! — дернул парня на себя Том, но Гарри лишь отмахнулся. — Вы правы, произошедшее в вашем доме уже было разобрано на министерском слушании, — холодно сказала она, — но, как я уже сказала, пускай вас и оправдали, ваш поступок надолго останется в памяти министерства. Поттер задохнулся от возмущения. — В жизни не встречал более лицемерного человека, чем вы, профессор, — неожиданно тихо проговорил Гарри. На лице профессора Амбридж не выразилось ровно ничего. На миг Тому показалось, что она сейчас закричит на него. Но она промолвила своим мягчайшим, сладчайшим девчоночьим голоском: — Подойдите-ка сюда, мой милый мистер Поттер, — он прошёл к учительскому столу. Профессор Амбридж вынула из сумки маленький свиток розового пергамента, расправила его на столе, обмакнула перо в чернильницу и принялась писать записку, спиной закрывая её от Гарри. Все молчали. Спустя примерно минуту она скатала пергамент и волшебной палочкой без шва запечатала свиток, чтобы Гарри не смог его развернуть. — Отнесите профессору МакГонагалл, — сказала профессор Амбридж, протягивая ему свиток. Гарри взял у неё пергамент и, не сказав ни слова, вышел из класса и хлопнул дверью. Мракс тяжко вздохнул и потер виски руками – резко наступившая мигрень никак не хотела уходить. Амбридж, тем временем, окинула взглядом класс. — У кого-то еще будет мнение по этому поводу, которое непременно нужно высказать? — Том переглянулся с Грейнджер, с Блейзом и вскинул руку, — что на этот раз, Мистер Мракс? — Ничего страшного, профессор. Просто решил до конца прояснить вопрос с практическими занятиями. — Не вижу ничего, что еще следовало бы прояснять, мистер Мракс. Практических занятий не будет, вам будет достаточно теории, — спокойным голоском ответила Амбридж. — Хорошо, тогда позвольте еще пару вопросов: боггарты же входят в экзаменационную программу, так? Так, я знаю. Они явление не такое редкой в мире магии, чтобы убрать их из курсов. Так вот… Боггарты принимают облик самого сильного страха волшебника, так? Так. И вот скажите мне пожалуйста: как подразумевается студенту сдать экзамен с боггартом, если он не будет даже знать, какой у него главный страх? — У вашего курса такой проблемы не будет, благодаря профессору Люпину, — заметила женщина. — Будет, если чей-то страх успел смениться за пару лет. Мало ли, кто-то ожидает увидеть пауков, а увидит чей-то труп, — Мракс пожал плечами, неимоверным усилием воли заставляя себя говорить тихо и достаточно спокойно, — к тому же, некоторые заклинания требуют только практики. Такие, как исцеляющие или защитные. — Я смотрю, не только мисс Грейнджер возомнила себя экспертом в сфере образования, — ехидным голоском протянула Амбридж, — смею вам напомнить, мистер Мракс, что министерство куда лучше разбирается в таких вопросах. Покуда лучше вас. — Я этого, пока еще, не особо заметил, — Мракс пожал плечами и потер пальцами глаза. — Знаете что, мистер Мракс? Я смотрю, преподаватели слишком многое вам позволяют – в классе совершенно отсутствует дисциплина. Что ж, придется мне взять все в свои руки. — Я вас понял, профессор, — хмуро проговорил в ответ Том и, наконец, уткнулся скучающим взглядом в книгу. Ужин в Большом заметно зале не доставлял Гарри большого удовольствия, весть о его перебранке с Амбридж распространилась исключительно быстро даже по меркам Хогвартса. Том уже почти привычно сел рядом с другом, прямо напротив Рона и Гермионы. Рональд, правда, был этим столь же привычно недоволен. И стоило только ему повернуться к Гарри, как краем слуха Мракс услышал доносившиеся ото всюду шепотки. Забавно было, что шепчущиеся, похоже, считали: если Гарри слышит — тем лучше. Можно подумать, они надеялись, что он снова выйдет из себя и примется кричать, и тогда они получат его историю из первых рук. Мракс хмуро огляделся. — Я клянусь, если они не замолчат, я швырну силенцио на весь зал, — почти что прошипел Том, на что из-под воротника высунулась светлая змеиная мордочка. — Не обращай внимания, я привык, — без капли радости пробубнил Гарри, положив руку на предплечье Тома, — тебе-то уж точно не стоит злиться из-за этого. — Почему ты позволяешь этому происходить на своем факультете, Гарри? Почему вы, — Мракс с нескрываемым упреком посмотрел на двух старост, — позволяете этому происходить на вашем факультете? Это ваша прямая обязанность. — Сам попробуй унять подобное, — буркнул Уизли. — В моем доме такого бардака не происходит, — ответил с вызовом Мракс. — Ага, то-то Малфой- — Малфой – избалованный ребенок, остальные же вполне умные маги, знающие себе цену. — И как связаны слухи и ваша самовлюбленность? — фыркнул Уизли под тяжелый вздох Гарри. — Наша самовлюбленность, Уизли, не позволяет нам тратить свое драгоценное время на тупые сплетни, — Мракс равнодушно пожал плечами. Гарри предложил Тому кубок с соком, из которого Том с удовольствием – почти покорно – отпил. После этой перебранки Гарри, а вместе с ним и Том, почти сразу ушли из Большого зала. Тома, при этом, ничуть не расстроило, что он почти не поужинал. — Гарри, — позвал он напоследок гриффиндорца, когда они дошли до лестницы. Поттер обернулся, оказавшись почти неприлично близко к слизеринцу. Том смотрел на него серьезным взглядом потемневших винных глаз. — Что такое? — тихо проговорил Гарри, кашлянув и отступив от Тома на шаг. — Завтра после отработки у Амбридж обязательно расскажи мне, если что-то будет не так, хорошо? У меня плохое предчувствие, — хмуро проговорил Том, сам не заметив, как коснулся пальцами ладони Гарри. — Хорошо, — просто согласился Поттер, скосив взгляд на руки. Том лишь кивнул в ответ, — тогда… До завтра? — Да, Гарри, до завтра, — ответ Марволо в этот раз оказался на тон тише, будто бы в этот момент тишина между ними имела какой-то интимный оттенок. Хотя в голове Тома все чаще начала проноситься мысль о том, что мгновения тишины между ним и Гарри стали приобретать этот интимный «оттенок» еще с конца прошлого учебного года, если и вовсе не с момента Святочного бала. Однако сейчас думать об этом не хотелось. Парни разошлись по спальням и Том, с десять минут побеседовав с друзьями про всякий бред, ушел спать. Амбридж однозначно была родственницей дементору – иначе Том совершенно не понимал, как объяснить, что он чувствует себя, словно выжатый лимон. Снов в эту ночь не было.   Следующие два дня прошли почти как в тумане. Завтрак, пары, обед, пары, домашнее задание, ужин и попытка поймать Гарри. Гарри, стоит сказать, отчего-то стал избегать Тома. По крайней мере ему так начало казаться: Поттер старался не оставаться без своих друзей, тем более в компании Мракса, подальше отсаживался и отходил на парах, быстро убегал на новые отработки после ужина… и крайне подозрительно прятал от глаз Тома правую руку, всегда стоя к нему левым боком. Поймать Гарри все же удалось. Он был в библиотеке, делал домашнее задание по астрономии. Заметив Тома, он заметно занервничал и засобирался пересесть. Преодолев остававшееся между ними расстояние в мгновение ока, Том с глухим хлопком уперся рукой в книжный стеллаж, прижимая испугавшегося такого напора Поттера к узенькому столику поясницей. — Прекрати от меня бегать, Мордред тебя раздери, — на грани с парслтангом прошипел Мракс и крепко взял Гарри за правое запястье. Рука Поттера была неумело перебинтована, а сам Гарри заметно хотел вывернуть руку из хватки Тома. Мракс нахмурился. — Сядь, — приказал он. Гарри, поджав губы, повиновался. Том отодвинул стул, сел напротив Гарри и осторожно разбинтовал его руку. «Я должен помнить свое место» – было выцарапано на тыльной стороне его руки. Гарри стыдливо отвел глаза, а Мракс почувствовал лишь волну злости в сторону этой жабы. Как она вообще посмела? — Ферула, — вместо возмущений буркнул Том, направив на руку Гарри палочку. Кисть тут же обвили бинты тугой повязкой, после чего Том поднял на гриффиндорца глаза, — не обязательно было из-за этого избегать меня, Гарри. — Тебя это расстроило, — заметил Гарри. — Да, и разозлило, если ты о том, что себе позволяет эта женщина, — согласился Мракс. — А отсутствие нашего общения прошлый день? — теперь Поттер лукаво улыбнулся. — Гарри, во имя Салазара, — Марволо покачал головой, надеясь, что в этом жесте затеряется его улыбка, — если ты хотел услышать, что мне дорого наше общение, мог просто спросить. — О, буду иметь ввиду, мистер Только-спроси-и-я-все-расскажу, — усмехнулся Поттер. — Не язви, — Мракс потрепал Гарри по волосам, и улыбка пропала с его лица, — ты был у директора? — Нет. Она только этого и ждет – когда я сдамся, — ответил Гарри, и голос его сквозил упрямством. — Значит, схожу я. Это нельзя спускать ей с рук. Ты можешь сколько угодно говорить, что это твоя с ней «война», но, Гарри, не забудь, что на твоем месте может оказаться любой неугодный ей. — Ты как всегда прав, — Гарри вздохнул и мрачно улыбнулся, — но подожди хотя бы до конца моих отработок, ладно? — Чтобы остался шрам? — Пустяки, — отмахнулся Поттер. Мракс вздохнул. За домашку они больше так и не сели.   Спустя неделю, в новом выпуске «Ежедневного пророка» красовался куда менее приятный заголовок: «МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ РЕФОРМУ ОБРАЗОВАНИЯ. ДОЛОРЕС АМБРИДЖ НАЗНАЧЕНА НА НОВУЮ ДОЛЖНОСТЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА» Ох, как Том тогда разозлился… Над их столом сверкнула молния и из заколдованных тучек покапал мелкий дождик, который исчезал в паре метров над их головами. Мракс глубоко вздохнул, а Тео стукнул кулаком по столу. — Ох, подождите, дальше веселее! — с полным отсутствием этого самого веселья проговорил Мракс, — слушайте! И Том принялся вслух читать: «Вчера вечером Министерство магии приняло неожиданную меру, издав декрет, предоставляющий ему беспрецедентный контроль над Школой чародейства и волшебства «Хогвартс». Последнее время министр с растущим беспокойством следил за деятельностью Хогвартса, — сообщил нам младший помощник министра Перси Уизли.  За последнее время это не первый случай, когда министр Корнелиус Фадж использует новые законы для совершенствования образовательного процесса в Школе волшебства. Не далее, как 30 августа был принят Декрет об образовании № 22, согласно которому в случае, если нынешний директор не в состоянии подыскать кандидата на преподавательскую должность, Министерство само подберёт подходящего человека. Именно так и получила назначение в Хогвартс профессор Амбридж, — заявил вчера вечером Уизли. — Дамблдор никого не нашёл, и в результате министр назначил Амбридж. Выбор чрезвычайно удачный. Коренным образом изменилось обучение Защите от Тёмных Искусств, а кроме того, министр обеспечен теперь текущей информацией о том, что на самом деле происходит в Хогвартсе. Этой последней функции Министерство придало официальный характер своим Декретом об образовании № 23, учреждающим должность генерального инспектора Хогвартса. Это очередной решительный шаг министра в его стремлении остановить то, что многие считают упадком Хогвартса, — заявил Уизли. — Инспектор уполномочен инспектировать работу коллег-преподавателей, с тем чтобы поддерживался высокий уровень учебного процесса. Этот пост был предложен профессору Амбридж в дополнение к её преподавательским обязанностям, и мы рады, что она согласилась. Широко ходят слухи, что Альбус Дамблдор, в прошлом Верховный чародей Визенгамота и президент Международной конфедерации магов, уже не в состоянии выполнять обязанности руководителя престижной школы «Хогвартс» Считаю, что назначение генерального инспектора — первый шаг к тому чтобы Хогвартс получил директора, которому мы можем полностью доверять, — заявил вчера вечером осведомлённый сотрудник Министерства. В знак протеста против учреждения должности инспектора старейшины Визенгамота Гризельда Марчбэнкс и Тиберий Огден подали в отставку. Хогвартс — школа, а не филиал учреждения Корнелиуса Фаджа, — сказала мадам Марчбэнкс. — Это очередная возмутительная попытка дискредитировать Альбуса Дамблдора.» Между друзьями снова повисла тишина, тоже пропитанная растерянностью, как и после рассказа Тома. — Охуеть, — выдал Блейз совершенно безрадостно. Томас сморщился. — Фу, Блейз, не матерись за столом, — буркнул он. Тео фыркнул. — Тут уже где хочешь заматеришься, — небрежно бросил в ответ Нотт, со злым остервенением разрезая омлет в тарелке. — Ладно, ваша правда, — легко согласился Мракс, не в силах с ними спорить, — Только не забывайте. У нас сегодня опять чертова жаба. — Ага. У меня эта жаба будет еще на прорицании, — хмуро оповестил друзей Забини. Тео и Том переглянулись. — Обязательно потом расскажи, что там будет, — улыбнулся парню Теодор. Том, не влезая в эту беседу, отправил в рот ложку пудинга. Сверкнула молния. — Том, прекрати портить погоду, — весело сказал Блейз, скосив глаза к потолку. А над их головами снова раздался раскат грома.   Первые две пары прошли относительно тихо. Зелья и руны. Два предмета, на которых, в целом, было комфортно. Пожалуй, потому что Том знал, чего от него хотят, и что ему нужно делать. И вот, очередное занятие с этой жабой… Когда трое друзей зашли в кабинет, она уже сидела и чему-то совершенно по-идиотски улыбалась. Том усилием воли подавил раздражение от ее лица вместе с желанием съездить по нему чем-нибудь тяжелым или крайне премерзким. — Волшебные палочки убрать, — с улыбкой распорядилась она, и оптимисты, вынувшие свои палочки, с сожалением спрятали их обратно в сумки. — На прошлом уроке мы закончили главу первую. Прошу раскрыть книги на странице девятнадцать — приступаем к главе второй: «Общие теории защиты и их происхождение». От разговоров можно воздержаться. Всё с той же широкой самодовольной улыбкой она села за стол. Ученики с громким вздохом разом раскрыли книги. Том тоже раскрыл свою, но лишь для видимости, краем глаза заметив, что Грейнджер тоже снова подняла руку. Профессор Амбридж тоже это заметила, но, похоже, у неё была выработана тактика именно на такой случай. Она не притворилась, будто не видит поднятой руки, а, наоборот, встала, прошла вдоль переднего ряда и, остановившись перед Грейнджер, наклонилась к ней и шёпотом, чтобы не слышали остальные, пускай это было совсем не так, спросила: — Что на этот раз, мисс Грейнджер? — Я уже прочла вторую главу. — Тогда переходите к главе третьей. — Её я тоже прочла. Я прочла всю книгу. Амбридж моргнула, но быстро овладела собой. — В таком случае вы можете сказать мне, что говорит Слинкхард в главе пятнадцатой о контрзаклятиях. — Он говорит, что это неправильное наименование. Он говорит, «контрзаклятием» люди называют свои заклятия для того, чтобы это звучало более приемлемо. Профессор Амбридж подняла брови. — Но я не согласна, — продолжала Гермиона. Брови у Амбридж поползли ещё выше, и взгляд стал ещё более холодным. — Не согласны? — Да. — Гермиона, в отличие от Амбридж, не шептала, а говорила звонким голосом, так что теперь их слушал весь класс, — Мистер Слинкхард не любит заклятий, правда? Но, думаю, они могут быть очень полезны, если ими пользоваться для защиты. — Вы так думаете? — Амбридж перестала говорить шёпотом и выпрямилась, — Боюсь, что в этом классе нас интересует мнение мистера Слинкхарда, а не ваше, мисс Грейнджер. — Но… — хотела возразить Гермиона. — Довольно, — Амбридж отошла и повернулась лицом к классу. От весёлости её не осталось и следа. — Мисс Грейнджер, я снимаю с Гриффиндора пять очков. По классу пробежал шумок. — За что? — сердито спросил Гарри. — За неоправданное нарушение хода занятий, — спокойно произнесла профессор Амбридж. — Я здесь для того, чтобы внедрить одобренную Министерством методику, не поощряющую учеников высказывать своё мнение о предметах, в которых они мало смыслят. Ваши прошлые преподаватели этой дисциплины, по-видимому, давали вам больше воли, но ни один из них — за исключением, возможно, профессора Квиррелла, который хотя бы ограничивался темами, проверенными на протяжении веков, — не удовлетворил бы министерскую инспекцию. — Ага, настолько чудесным, что умудрился потеряться в лесу и остаться там же, — хмуро проговорил Поттер. Про эту главу их хогвартской жизни все коллективно почему-то забыли. Даже сам Том умудрился выпустить из вида это магическое недоразумение. — Я думаю, ещё одна неделя дополнительных занятий принесёт вам пользу, мистер Поттер, — проговорила в ответ Амбридж с той же неприятной улыбочкой. Том на это лишь недовольно посмотрел на Поттера.   Мракс искренне надеялся, что это был последний раз, когда он видит Амбридж в пределах собственной досягаемости в течении дня. Но его надежды не оправдались: она отправилась вместе с ними на Уход за Магическими Существами. По пути на поляну успевший поймать из толпы Гарри Том слушал рассказ о ее «инспекциях» на других занятиях. Мракса накрыла такая волна сожаления, что он не застал это противостояние с МакГонагалл, что словами было сложно передать. Зато мысль о визите ее к Снейпу вызывала в слизеринца волны злорадства: может быть и декан не разочарует. Когда парни спустились на лужайку, помимо их временного профессора, начала занятия ждала и министерская жаба. — Не вы обычно ведёте эти занятия? — Мракс подошел к длинному столу и протянул руку к одному из лукотрусов. Тот забрался на руку, оглядываясь в поисках еды, и Том осторожно погладил его по увенчанной листьями головке. — Совершенно верно, — ответила профессор Граббли-Дёрг, сцепив руки за спиной и время от времени поднимаясь на цыпочки, — Я заменяю профессора Хагрида. — Хм-м… — Амбридж понизила голос, но Гарри всё равно её слышал, — интересно… директор не спешит объяснить мне причину… А вы не могли бы сказать, почему так затянулся отпуск профессора Хагрида? — Боюсь, не смогу, — живо отозвалась Граббли-Дёрг. — Я знаю немного, только что он сейчас где-то во Франции. Дамблдор прислал сову: не соглашусь ли я недели две поработать. Я согласилась. Вот и всё, что я знаю. Так что… может быть, начнём? — Да, будьте любезны, — сказала профессор Амбридж и сделала запись в блокноте. — Том, как думаешь, где Хагрид? — тихо спросил Поттер под самым ухом, отчего у не заметившего его приближения Тома по спине пробежался табун мурашек. — Без понятия. Но я почему-то уверен, что он не просто «где-то во Франции», а где-то у мадам Максим… — Ты думаешь… оу. Ну, тогда может быть, — согласился Гарри и, мазнув ладонью по плечу Мракса, отошел. — В целом, — сказала Амбридж, вернувшись к профессору Граббли-Дёрг после того, как долго допрашивала Дина Томаса, — как вы — временный член коллектива и, можно думать, объективный наблюдатель, — как вы находите Хогвартс? Ощущаете ли поддержку со стороны руководства? — О да, Дамблдор великолепен, — горячо откликнулась Граббли-Дёрг. — Мне очень нравится, как поставлено дело в школе. Очень! Выразив лицом вежливое сомнение, Амбридж поставила закорючку в блокноте и продолжала: — И что вы намерены пройти в этом году с классом, предполагая, конечно, что профессор Хагрид не вернётся? — А мы займёмся существами, которые чаще всего даются на СОВ. Осталось не так много — они уже изучили единорогов и нюхлеров. Я думаю, мы займёмся глиноклоками и книззлами, научимся распознавать шишуг и нарлов. Словом… — Что ж, вы, очевидно, знаток своего дела, — сказала Амбридж, ставя очень заметную галочку в блокноте. Амбридж стала разгуливать между студентами и задавать им разные вопросы. Вопрос, адресованный Гойлу, прозвучал как-то недобро: — Я слышала, в классе были травмы. Гойл глупо ухмыльнулся. С ответом выскочил Малфой: — О, да! На третьем курсе! На меня напал гиппогриф, но ранил он Тома. Всю руку разодрал ему, кровищи было… Жуткое было зрелище, профессор! — Гиппогриф, значит… — она повернулась на Марволо, при этом явно нехотя. Но решила все же спросить и его. Гарри заметно напрягся, а Малфой торжествующе улыбнулся, — мистер Мракс, расскажете подробнее? — А что рассказывать? — отозвался ровным тоном Мракс, пока лукотрус в его руках изучал своими палочковидными ладошками пальцы Тома, — профессор Хагрид демонстрировал нам гиппогрифа. Сказал понятным английским языком, — Малфою был отправлен злобный взгляд винных глаз, — что это очень гордые и опасные создания, и оскорблять их ни в коем случае нельзя. Меня тварь приняла, а Малфой понесся на него со своим «глупая курица». Хотел бы я, чтобы пострадала в тот день не моя рука, — он хмыкнул. Амбридж что-то записала в своем блокнотике. — А какое ваше личное отношение к преподаванию профессора Хагрида? — тихонько спросила она своим тоненьким голосочком, брезгливо рассматривая, как Тео кормил мокрицей другого лукотруса. Своего Том отпустил, чтобы тот тоже мог поесть с рук Гарри. — Такое же, как к мадам Граббли-Дерг. Профессор Хагрид преподносит материал наглядно и контактно, когда это не грозится кому-нибудь вскрытой рукой, — Мракс пожал плечами, быстро заканчивая в своем конспекте немного кривоватую зарисовку лукотруса, которую не успел доделать на прошлом занятии. Амбридж сделала еще какую-то пометку в блокноте и, наконец, отошла от него. Мраксу аж дышать стало легче.   Приближался ноябрь, а значит, и осенние выходные с празднованием Самайна, пускай от этого праздника в нынешнее время осталось только одно название. В душе Мракса уже много лет боролись два чувства: он возненавидел эту дату всей душой, но при этом был искренне счастлив за шанс получить детство, которого у него никогда не было. Последнее утро уходящего октября не принесло Мраксу ничего хорошего. Началось оно с того, что Том проспал завтрак и успел перекусить, разве что, яблоком и чаем. Ну хоть не совсем голодным остался. Он собирался прогуляться, но ветер разгулялся не на шутку, поэтому дальше крыльца его прогулка не вышла. Особенно потому что искать по лесу унесенную ураганом Элафи он желанием не горел. Змейка тоже восторг от такой перспективы не испытала. Потому он вернулся обратно в гостиную, чтобы просто нанежиться со своей искренне любимой питомицей. Ноги сами вели Тома по малолюдным коридорам замка в сторону лестниц, ведущих в подземелья. Еще два поворота направо, пройти прямой коридор и повернуть налево… Поворот направо явил парню не только знакомый коридор, но и профессора прорицания, которая, будто бы в бреду, схватилась за руку Тома своей с совсем нечеловеческой силой. Хрипы, доносившиеся с ее стороны, переросли в протяжный замогильный вой. Мракс сморщился – не самое приятное зрелище. Женщина, тем временем, заговорила: — Тьма терзает юношу вторым обличием его души, и в эту тьму он смотрит каждый день. О сути отрока знают лишь редкие счастливцы. В момент несчастливый укажут на него, и все узнают тайну страшную. Вспомнят все о темном прошлом, что каждый день юношу лишает сна. Вся правда в скором времени раскроется…   Свет новой жизни начнет меркнуть под тьмой старых грехов… — она вновь захрипела своим потусторонним голосом, после чего закашлялась, разжимая хватку. Когда она подняла глаза и увидела побледневшего Мракса, то заметно растерялась, — ой… мальчик мой, я что-то сказала? Том сделал несколько шагов сперва назад, отходя от нее, а потом, помотав головой в отрицательном ответе, быстрым шагом пошел прочь из коридора. За поворотом парень практически побежал. Снейп нашелся в своих покоях за заваркой чая. Когда Мракс влетел в комнаты, захлопнул дверь и сполз по оной на пол, Северус подпрыгнул и уставился на Тома в ожидании. — Что случилось? — все-таки спросил он, скользя глазами от бледного лица парня к его дрожащим рукам, — Марволо? — Эти пророчества меня скоро изведут…— едва слышно ответил Том. Тревога настолько сильно расплескалась в душе, что голос парня стал бесконтрольно дрожать, и взять себя в руки оказалось куда более сложной задачей. — Так. Поднимись с пола, успокойся и объясни, что она такого тебе сказала? — Северус нахмурился и подал парню руку. Том встал, прошел к дивану, медленно сел и закрыл лицо руками, старательно выравнивая дыхание. Взять под контроль собственные эмоции теперь оказалось куда сложнее, чем в прошлом. Руки по-прежнему дрожали, даже когда голос парня вновь зазвучал ровно и спокойно. И Том, глубоко вздохнув, рассказал все произошедшее Снейпу, совершенно без утайки. Когда рассказ закончился, Снейп ненадолго замолчал, смотря потяжелевшим взглядом в свой чай. Том же сделал пару глотков из своей чашки с чаем, которую ему минутами ранее предложил декан. — И что, по-твоему, это значит? — вскоре тишину снова прервал гулкий голос Снейпа. — А ты не понимаешь? Если верить ее пророчеству, в скором времени все в Хогвартсе будут знать, с кем учатся уже пять лет, — Том поставил руку на подлокотник диванчика и подпер ладонью лицо, — И я без понятия, когда это случится и из-за кого. — Да уж. Предупредить Люциуса? — Снейп прищурился. — Зачем? Если это случится, он и так обо всем узнает от своего отпрыска. Я… Я беспокоюсь о другом, — Мракс понизил голос, признаваясь и Снейпу, и самому себе в страшной, по его мнению, тайне, — я не хотел бы, чтобы об этом узнала моя… Узнали мои родители, — он кашлянул. А Снейп понимающе кивнул. — Ты расскажешь им все? — в тон студенту спросил зельевар. Мракс немного дергано пожал плечами. — Не знаю. Надо бы, но, боюсь, язык не повернется. Я просто… Боюсь. Ох, Мерлин помоги, я стал тряпкой. — Не тряпкой, Марволо, а человеком. Человеку свойственно бояться, волноваться и просить помощи, — Снейп пожал плечами и отпил чай, будто бы его это совершенно не волновало. Однако Мракс видел в темных глазах напротив совершенно обратное: в черных омутах плескались и волнение, и прежняя обида. — Ладно, разберемся с этим позже. Если этот год пройдет тихо, то я поговорю с ними летом. Если нет… — А если нет, то у тебя, будем честны, будут куда более крупные проблемы, чем недопонимание родителей. — Точно… — Где ты, кстати, встретил Сивиллу? — Где-то в западном крыле первого этажа, — Том тяжело вздохнул.         Ушел от декана Томас только спустя пару часов, успев еще отжать у него совиную мышь для Элафи. Последняя оказалась очень даже довольна таким раскладом, и даже некоторое время провела в руках зельевара, нежась, пускай и ругаясь, что «его шкурка воняет травой». Марволо вернулся в гостиную. Блейз и Тео нашлись только в спальне за поеданием сладостей. Завидев Тома, они просияли. — Куда ты убежал с утра пораньше? — поинтересовался Нотт. — К Снейпу. Взамен прогулке, у меня с ним была светская беседа о свойствах драконьего корня в настойках и микстурах, — Тео тут же сделал совершенно недовольное лицо, а Блейз тихо рассмеялся. — Вы, что, даже во время чаепития о зельях болтаете? Даже не о погоде? — О ней нечего болтать. Особенно сегодня. Английская погода, знаешь ли, разнообразием не блещет. Разве что оттенками серого. — Блейз, мы общаемся с занудой, — капризно протянул Тео. Забини рассмеялся. Томас, впрочем, не особо разделял их утренний задор – все настроение пропало после встречи с Трелони. Мракс тяжело вздохнул, потер глаза пальцами и развернулся, отчего друзья тотчас уставились на него, замолчав. — Ты куда? — все же спросил Блейз. — К себе. Посплю до обеда, — бросил в ответ слизеринец и скрылся за пологом своей кровати. Том и правда лег спать. Элафи удобно устроилась на подушке хозяина в десятке своих колец около его лица. Соседство со змеями всегда дарило Мраксу спокойствие. Особенно сейчас, когда сердце все еще билось, как сумасшедшее, а руки сотрясала мелкая дрожь. Ему снился сон, но сон это был совершенно точно не его – Гаррин. Гарри сидел перед огромным зеркалом Еиналеж со сложенной мантией на коленях. Помещение вокруг зеркала Мракс не видел – Гарри не оглядывался. Видимо, это был не первый его визит к зеркалу. Поттер, еще совсем юный, одиннадцатилетний, смотрел прямо перед собой, в зеркало, на своих родных: Лили и Джеймс стояли прямо позади отражения мальчика и приветливо ему улыбались, позади которых виднелись еще десяток человек. И все они – родные Гарри в дальних поколениях. И даже простое изображение, такое далекое, неживое, холодное, дарило мальчику уютное тепло от родных, желанных улыбок. Том понял, что это не просто сон Поттера, это его воспоминание, которого Мракс случайно достиг через их связь. Или сама связь подкинула ему это воспоминание в назидание о содеянном. И не сказать же, что бесполезно. Том наблюдал за происходящим не только глазами Поттера, но и его чувствами. Вся горькая тоска, которую испытал Гарри в тот момент, накрыла слизеринца огромной волной, заставляя потеряться в этих отнюдь не приятных ощущениях. — Итак, ты снова здесь, Гарри? — знакомый голос вырвал Тома из толщи мрачных чувств, словно патронус, отогнавший дементора. Том – то есть Гарри – почувствовал, как его внутренности превратились в лед. Он медленно оглянулся. На одной из стоявших у стены парт сидел не кто иной, как Альбус Дамблдор. Гарри проскользнул мимо директора, совершенно его не заметив. — Я... Я не видел вас, сэр, — признался он. — Странно, каким близоруким делает человека невидимость, — произнес Дамблдор, и Гарри с облегчением заметил, что профессор улыбается, — Итак, — Дамблдор слез с парты, подошел к Гарри и опустился на пол рядом с ним. — Итак, ты, как и сотни других до тебя, обнаружил источник наслаждения, скрытый в зеркале Еиналеж. — Я не знал, что оно так называется, сэр. — Но, я надеюсь, что ты уже знаешь, что показывает это зеркало? — поинтересовался Дамблдор. — Оно... ну, оно показывает мне мою семью... — неуверенно начал Гарри. — А твой друг Рон видел самого себя со значком первого ученика школы. — Дамблдор не спрашивал, а утверждал. — Откуда вы знаете? — Гарри почувствовал нескрываемое изумление.   — Мне не нужна мантия-невидимка для того, чтобы стать невидимым, — мягко произнес Дамблдор, — Итак… что, на твой взгляд, показывает всем нам зеркало Еиналеж? Гарри пожал плечами. — Я попробую натолкнуть тебя на мысль. Так вот, слушай. Самый счастливый человек на земле, заглянув в зеркало Еиналеж, увидит самого себя таким, какой он есть, – то есть для него это будет самое обычное зеркало. Ты меня понял? Наступила тишина. Гарри обдумывал слова директора, а Том рассматривал все перед собой: они находились в самом конце заброшенного класса. Парты, поставленные одна на другую, были сдвинуты к стенам. Ночь только вступала в свои владения, но в классе уже было достаточно темно. — Оно показывает нам то, что мы хотим увидеть, — медленно проговорил Гарри в ответ на вопрос директора, прерывая тишину, — Чего бы мы ни хотели... — И да, и нет, — негромко заметил Дамблдор, — Оно показывает нам не больше и не меньше, как наши самые сокровенные, самые отчаянные желания. Ты, никогда не знавший своей семьи, увидел своих родных, стоящих вокруг тебя. Рональд Уизли, всю жизнь находившийся в тени своих братьев, увидел себя одного, увидел себя лучшим учеником школы и одновременно капитаном команды-чемпиона по квиддичу обладателем сразу двух Кубков — он превзошел своих братьев. Однако зеркало не дает нам ни знаний, ни правды. Многие люди, стоя перед зеркалом, ломали свою жизнь. Одни из-за того, что были зачарованы увиденным. Другие сходили с ума оттого, что не могли понять, сбудется ли то, что предсказало им зеркало, гарантировано им это будущее или оно просто возможно? Дамблдор на мгновение замолчал, словно давая Гарри время на размышление. — Завтра зеркало перенесут в другое помещение, Гарри, — продолжил он. — И я прошу тебя больше не искать его. Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни. А теперь, почему бы тебе не надеть эту восхитительную мантию и не вернуться в спальню? Гарри послушно поднялся с пола, а Том проснулся с тяжестью на сердце. Мракс медленно сел на кровати и закрыл ладонями лицо, пытаясь осознать произошедшее. Мало того, что он видел воспоминания Гарри, так еще и… Это ведь он виноват. Он виноват в том, что Гарри видел не кубок по квиддичу или значок старосты, как Уизли, а свою семью, которую никогда не видел – не помнил, не знал. По его, Тома, вине. Тоска и стыд сжали сердце Мракса в тиски с новой силой, стоило осознанию неприглядного факта снова нахлынуть на парня. Темпус светло-голубым цветом показывал, что время как раз подходило к обеду. Парень снова глубоко вздохнул, проведя ладонью по гладкой спине своей спящей питомицы, а после встал с кровати, сдвинув ее полог. Друзья Мракса никуда не ушли, разве что больше не уплетали конфеты за обе щеки. Они посмотрели на Марволо с любопытством, но тот лишь покачал головой и скрылся за неприметной дверью ванной комнаты. Он наскоро умылся прохладной водой и уставился в свое отражение – Том из зеркала смотрел в ответ с осуждением, тоской и ненавистью. И Мракс совершенно не обирался это как-либо порицать. Он заслужил ненависть даже от самого себя.   На обед Том пришел в компании друзей, но заводить или поддерживать беседы он не торопился – парень то и дело крутил в голове воспоминание Поттера, ковыряя вилкой салат в тарелке. Рядом с ними сел и сам объект тяжелых мыслей бывшего Темного Лорда. — Том, все в порядке? — тихо спросил Поттер, коснувшись пальцами плеча Мракса. Тот вздрогнул и повернулся на Гарри, кивнув. — Да, я просто… Я задумался, не обращай внимания, — отмахнулся он и отправил в рот часть салата. — Точно? Ты какой-то слишком мрачный, — заметил гриффиндорец. — Сегодня же Самайн, Гарри. Вроде как, положено быть мрачными, — буркнул в ответ Том. — А еще клянчить конфеты, — усмехнулся Тео. — Тебе лишь бы конфеты были, Нотт, — рассмеялся Забини. Том лишь тихо вздохнул и продолжил есть салат – разговоры стали утомлять. Парни, не только Блейз и Тео, но и теперь Гарри с Драко, с удивлением уставились на Тома – обычно Мракс с удовольствием поддерживал подобные шуточные перепалки, а теперь старался заметно быстрее доесть чертов салат, чтобы уйти из шумного зала. Над их головой раздался раскат грома. — Ладно, не трогайте его, — подытожил их паузу Блейз, — Том, дай знать, как выйдешь из осенней хандры, ладно? — Ладно, — кивнул в ответ он, — спасибо, Блейз.   Друзья и правда старались меньше трогать Тома, пока последний при любой удобной возможности наблюдал за Поттером. Остаток Хеллоуина тот проходил расстроенным и мрачным, будто бы тоска от отрешенности Тома наложилась на тоску от событий пятнадцатилетней давности. Гарри можно было понять. И Том его понимал. Понимал он также и то, что именно его руки умыты слезами Гарри.   В конце ноября пошел снег. Это был не первый снег в этом году, но первый, что лег белым ковром на землю. Мракс, не став упускать возможность насладиться любимой погодой, вышел на улицу и так и остановился посреди двора, смотря вверх, на падающие с хмурых небес белоснежные хлопья. Погода была на удивление приятной – в ноябре обычно шли мерзкие холодные дожди, а в заморозки все вокруг покрывалось льдом. А этот день принес не только минус два по ощущению, но и безветренную облачность. Элафи решила остаться в комнате – на улице было слишком холодно для нее. Хотя Том вообще старался зимой ее не слишком трогать. Все же, ей положена спячка. Потому Мракс частенько давал девочке выспаться или погреться в комнате. Вскоре к нему присоединился Гарри. Он подошел молча, почти неслышно, встал рядом и тоже наслаждался спокойствием погоды. А может наслаждался и компанией Тома – Мракс не знал наверняка, но почему-то надеялся на последний вариант. В отличие от Марволо, на Гарри не было ни шарфа, ни перчаток, ни шапки – он выскочил в одной теплой мантии наверняка потому что заметил Тома. Так они и стояли один Мерлин знает сколько времени. Плечом к плечу, совершенно молча. Почти комфортно, друг для друга. Том вскоре опустил глаза, смотря сперва на свои ноги, а потом покосился на Поттера и коснулся его ладони своей. Гарри тут же повернулся на Тома, смотря через заляпанные растаявшим снегом стекла очков. А Том просто взял парня за руку и накрыл его покрасневшие от холода пальцы своими ладонями, грея кожу. — Спасибо, — прошептал в ответ Гарри, а Том лишь кивнул. — Том? — позвал его Гарри, — все точно в порядке? Ответь мне честно. Мы… я и твои друзья видим же, что что-то не так, но ты каждый раз уходишь от ответа… — Гарри, — Мракс тихо вздохнул и провел рукой по его волосам, заставив Поттера замереть в растерянности, — если бы я сам знал, что меня беспокоит, я бы обязательно с вами поделился. В моей голове слишком много тяжелых, навязчивых мыслей, потому, прошу тебя, не забивай свою светлую голову тем, с чем ты сам вряд ли сможешь разобраться, хорошо? Я обязательно объясню тебе все, как только смогу объяснить все самому себе. Хорошо, Гарри? — Да, прости. Не стоило лезть снова, — он опустил глаза, но не отошел от Мракса, позволяя ему топить своими пальцами упавший на темные волосы снег. Том и сам не торопился отойти. Он продолжал невесомо касаться волос Поттера своими пальцами, легонько перебирая пряди, пока вторая рука по-прежнему держала чужую ладонь. Однако осознать и вернуть контроль над своими действиями он смог только тогда, когда волос гриффиндорца коснулись теплые губы, и Том вдохнул приятный запах шампуня парня. Гарри вновь смотрел на слизеринца, но удивленно, с широко раскрытыми глазами, однако молчал, не решаясь заговорить. Том резко опустил глаза на Гарри и отстранился от него, будто бы обжегся, чувствуя при этом совершенно точно не свое изумление, но ощутимо собственный страх. — Том…— растерянно позвал его Гарри, но Мракс лишь поджал губы. Гарри протянул руку и хотел было взяться за Тома, даже, может быть, притянуть его обратно, но слизеринец сделал шаг назад. — Прости, со мной и правда творится что-то дурное. Я пойду, — он наскоро попрощался с Гарри и стремительно ушел в замок. Сбежал. Он остановился только у собственной кровати. Запустив пятерню в кудрявые волосы, Том сделал пару кругов по спальне и резко сел на одеяло. Он откровенно испугался, но абсолютно не понимал, чего именно. Желания позаботиться о ком-то? Чужого беспокойства? Или собственной симпатии? Мысли о произошедшем пускай и должны были хотя бы немного унять внутреннее беспокойство Тома, на деле же они лишь нагоняли тревоги – Том ненавидел не понимать, что происходит. Особенно с ним самим. Единственное, что парень понимал ясно: он растерял хватку. Он перестал полностью контролировать свои эмоции и действия. И это проблема.   Новая пара по зельеварению ознаменовала спасительный порядок в голове и временный перерыв тревожного потока мыслей. Гарри уже привычно прошел с Томом за один стол, сел рядом и тяжко вздохнул, посмотрев на слизеринца с заметным любопытством. Том сделал вид, что не заметил. — Прошу заметить, у нас сегодня гость, — с обычной презрительной интонацией обратился к ним Снейп. Он показал на тёмный угол подземелья, и студенты увидели Амбридж с блокнотом на коленях. Том покосился на Снейпа и мрачно усмехнулся, от части надеясь на крайне веселую пару. — Сегодня мы продолжим работу над Укрепляющим раствором. Ваши смеси вы найдёте в том состоянии, в каком оставили их на прошлом уроке. Если они были составлены правильно, то за выходные дни созрели. Инструкции, — профессор указал палочкой, — на доске. Выполняйте. Первые полчаса Амбридж только писала в блокноте. Гарри был настолько заинтересован инспекцией, что перестал следить за котлом. Мраксу пришлось даже пристукнуть Поттера пергаментом по голове. — Поттер, — зашипел он на лад змеи, — прекрати рот разевать и начни следить за зельем, пока ты что-нибудь не взорвал. — А, прости, — рассеянно ответил ему Гарри. Амбридж встала и направилась между рядами столов к Снейпу, склонившемуся над котлом Дина Томаса. — Что ж, для своего уровня класс, кажется, неплохо подготовлен. Хотя не уверена, что ему стоит работать над таким зельем, как Укрепляющий раствор. Думаю, Министерство предпочло бы исключить его из курса. Снейп медленно выпрямился и повернул к ней голову. — Как долго вы преподаёте в Хогвартсе? — спросила она, занеся перо над блокнотом. — Четырнадцать лет, — Лицо Снейпа было непроницаемо. Гарри, продолжая следить за ними, добавил несколько капель в зелье. И, вероятнее всего, испортил бы его, не начни следить за ним Мракс. Зелье приняло нужный бирюзовый цвет. — Сначала, кажется, вы подавали на должность преподавателя защиты от Тёмных искусств? — Да, — тихо ответил Снейп. — Но безуспешно? Снейп скривил губы: — Как видите. Она записала в блокноте. — И после поступления в Хогвартс регулярно предлагали себя на эту должность, не так ли? — Да, — Снейп едва шевельнул губами. Он был очень сердит. — Не представляете себе, почему Дамблдор вам упорно отказывал в этом? — Вам лучше спросить у него, — буркнул Снейп. — Непременно, — сказала она со сладкой улыбкой. — Полагаю, это имеет отношение к делу? — Прямое, — сказала профессор Амбридж. — Министерство желает досконально знать… э-э… послужной список преподавателей. Она отошла к Паркинсон и стала расспрашивать её о занятиях. Снейп обернулся на Поттера и заглянул в их с Томом котлы. Зелья тихо булькали на медленном огне, переливаясь бирюзовыми разводами. Снейп хмыкнул, но говорить ничего не стал. — Ваш раствор, в случае его верного приготовления, должен быть светло-бирюзового цвета с совершенно прозрачным паром, консистенции молока, — проговорил профессор, вновь делая круг по классу. Гарри заглянул в свой котел, а после в котел Тома, где доваривался идеальный укрепляющий раствор. У Поттера зелье было немного гуще, как жирные сливки, однако все еще приличным. Что ж, еще одна хорошая оценка у него имеется.   Том держался поодаль от друзей почти месяц, при этом внимательно наблюдая за обитателями Хогвартса. Особенно за Поттером. На первый взгляд все было обыденно. Но Том чувствовал в этой обыденности какую-то недосказанность. Светлый зал уже не казался таким дружелюбным и светлым, а воздух ощущался в два раза тяжелее. И люди вокруг казались более мрачными. Том не понимал, игра ли это его разума, или это общее настроение в замке из-за одной жабы, которое замечают все, разве что не говорят вслух. Обдумывать рой мыслей в голове оказалось куда сложнее, чем на бумаге. Особенно, когда они путались и совершенно не хотели структурироваться. Потому Том снова решил завести дневник, как и в прошлый раз. Но с тем различием, что новый не грозился стать крестражем. Томас написал родителям с просьбой выслать ему какой-нибудь блокнот, подходящий для дневника, пускай Том и окрестил его "местом слива мыслей". И уже через пару дней новый блокнот был у него в руках. На книжечку наложилась первым делом целая вязь из защитных и сигнальных чар, чтобы никто не смел прикасаться к нему. И лишь после этого Том принялся писать. Дневник носился почти всегда с собой в кармане мантии. Том вписывал в него все, что подмечал за Поттером и что самого Тома сильно напрягало. «27.11.1995. Гарри держался за шрам и хмурил брови, когда меня в очередной раз взбесил Малфой. Сначала мне это не показалось странным, но сейчас я понимаю, что это был не первый подобный раз. То, как он хватается за шрам, особенно во время моих вспышек гнева, не может не казаться подозрительным, особенно когда это происходит на регулярной основе. Надо было завести этот проклятый дневник раньше.»   Через два дня состоялся матч по квиддичу. Том пришел на него чисто из приличия перед Поттером, пускай и понимал, что, по идее, болеть он должен за сборную своего факультета. Квиддич его совершенно не интересовал. Глаза Мракса неотрывно следили за Гарри, за его действиями и траекториями полетом, за пролетавшим в опасной близости к нему бланджером… Что ж, стыдно было признаться самому себе, но Том беспокоился о Гарри. Однако закончился квиддичный матч не радостью гриффиндора из-за фееричной победы благодаря Гарри, как и обычно, а дракой между Поттером, Уизли и Малфоем. И почему-то Том не сомневался, что виноват был Драко. Впрочем, Мракса это волновало мало. Наибольшее беспокойство у него вызвала сильнейшая внезапная мигрень, от которой даже потемнело в глазах. Блейз любезно согласился помочь Тому дойти до спальни, и Том, упав на кровать, больше тем днем с нее так и не встал – было невыносимо даже дышать. Голову будто сжали в тиски и давили. Ни о каком ужине не было и речи. Том появился в зале лишь утром, но боль у него так и не прошла, лишь немного стихнув. Мракс решил все же появиться на парах, но после того, как на руны он явился без готовой работы, про которую напрочь забыл, он был отправлен отдыхать. За обедом к нему подошел Снейп. — Мистер Мракс, что у вас случилось? — тихо спросил он. Том от его гулкого голоса, который отдавался в ушах болезненным шумом, поморщился.  — Мигрень видимо, сэр, — едва слышно ответил слизеринец. Говорить тоже было больно. — Понятно. Идите в спальню, я занесу вам пару зелий, которые должны снять боль, — и Снейп скрылся за дверьми большого зала. Теодор и Блейз в этот раз понимающе молчали. Том так и поступил. Он медленно поднялся, поморщившись от внезапного приступа головокружения, и медленно поплелся на выход из зала, заметив, как Поттер что-то, активно жестикулируя, эмоционально рассказывал друзьям. «30.11.1995 Вчера Поттер избил Малфоя после матча на глазах всей школы.» — писал потом Том уже в спальне, — «Я слег с сильной мигренью на весь день. Сегодня я впервые пришел на занятия без готового домашнего задания, так что меня быстро отправили в спальню. Это уже не нормально.  У меня есть несколько теорий, но я пока что еще немного понаблюдаю. Как только приду в себя…»   Через несколько дней после крайней записи Поттер вновь нашел Тома после занятий, но в этот раз в библиотеке за написанием домашнего задания. А с ним, к удивлению Тома, пришли и Грейнджер с Уизли, и Блейз с Теодором. Он поднял на компанию глаза и изогнул бровь в немом вопросе. — Слушай, у нас есть идея… — тихо начал Гарри, когда все расселись за стол. — Это идея Гарри и Гермионы, если точнее, — перебил его Тео. Гарри едва заметно покраснел. — Ближе к делу, — поторопил их Том, надеясь не упустить мысль, которую он как раз собирался записать на пергамент перед приходом сокурсников. — Ладно. В общем, мы подумали тут… Амбридж нас совершенно не учит, а практические навыки нам нужны, как ты сам отметил… И мы решили организовать что-то типа учебного клуба, где нас будут учить нужным заклинаниям, — тихо заговорил Гарри. — О, интересно. И кто же вас будет учить? — уточнил Мракс, а у самого появилось нехорошее предчувствие. — Ну… Ты, — невинно улыбнулся ему Поттер. Мысль Том все же забыл. — Простите? — охнул Мракс, чем привлек к себе внимание недовольной мадам Пинс. — Молодой человек, это библиотека! — Простите, мадам, — отозвался Том и понизил голос, вновь поворачиваясь на Гарри, — нет. — Но почему? — встрял Блейз, — Том, ну сам посуди: ты из нас самый умный и способный, тебе самому не хватает занятий и самому хочется колдовать. У тебя явные лидерские навыки и полная осознанность действий. Почему бы тебе действительно не начать нас обучать? — Потому что, если об этом прознает эта проклятая жаба, ребята, у вас всех будут проблемы. И очень серьезные.  — А у тебя типа нет? — фыркнул в ответ Уизли. — А я и так с ней не чай пью, если ты не заметил, Уизли.     — В любом случае, — с явным намеком на прекращение перепалки проговорил Гарри, — Том, пожалуйста, подумай над этим. Нам… Мне особенно очень нужна твоя помощь. — О, что я слышу? — промурлыкал Мракс, — малыш Поттер научился манипулировать через дружбу? — Что? Нет! — Гарри тут же покраснел. На его лице так и читалось: «Да, ты меня раскусил», — просто пообещай, что подумаешь, хорошо? — Ладно, я подумаю, — он вздохнул, — а теперь дайте я вернусь к своей работе. И так мысль упустил… — Конечно, Томми, — усмехнулся Блейз и направился на выход под испепеляющий взгляд Мракса.   «05.12.1995 Сегодня Гарри со своей свитой решили, что создать несанкционированный кружок занятий по ЗоТИ будет хорошей идеей. И пришли с этим бредом ко мне. Мне это не нужно, но, даже если я откажусь, они же не отступятся. И убьются к Мордреду. Придется помогать. Ох, я об этом еще пожалею. Чтоб тебе, Поттер, икалось.»   Собрание всех желающих на, как Марволо показалось, добровольно-принудительной основе для обсуждения всех тонкостей Гарри назначил в «Кабаньей Голове». Трактир, на удивление, совершенно не поменялся за столько лет. Впрочем, не это совсем волновало Тома. Хуже места для собрания нарушителей школьных правил и не придумать. Благо хоть Грейнджер додумалась зачаровать пергамент на заключение магического договора. Пускай Том и предпочел бы какую-нибудь клятву на крови или обет, для катастрофы такого масштаба пергамента вполне хватало. Когда вокруг школьников собралась разношерстная толпа, Том хмыкнул. Студенты перешептывались и ждали, когда заговорит Гарри, но тот не торопился начинать, то и дело поглядывая на Тома. Впрочем, и Грейнджер с друзьями самого Мракса не отставали. — Хоть бы предупредили, что и этим всем заниматься придется мне, — хмуро оповестил их Мракс в тишине. — И что бы ты тогда сделал? — усмехнулся Тео. — Проклял бы вас всех на месте, — не сдержавшись, прорычал слизеринец. Гарри снова поморщился, пускай в этот раз получилось едва заметно. Мракс прочистил горло и встал. Взмах палочки и позади студентов появились стулья, на которые они и были усажаны. — И так. Я очень надеюсь, что эти трое уникумов додумались объяснить вам, кто и на что согласился, — обманчиво ласковым голоском промурлыкал Том, окинув всех глазами, и замолчал. Дети поняв, что от них ждут ответ, кивнули. Тогда только Мракс и продолжил, — отлично. В таком случае, подписываемся в чудесном пергаменте Грейнджер и уходим в другое место. — Что? Почему? — тут же засуетилась грязнокровка. Том глубоко вздохнул, унимая свое раздражение (Гарри снова тер шрам). — Потому что, Грейнджер, либо нужно отдавать борозды правления полностью другому человеку, раз так боитесь ответственности, либо делать дурость до конца самим. — Мы не боимся- — Мне плевать. Хуже места для нарушения школьного устава нельзя было и придумать. Тут тихо, малолюдно. — И что плохого? — спросил кто-то из пришедших. — Мы у всех на виду. Именно поэтому, пока я не посвятил никого в детали, вы подписываетесь, и мы уходим. Кто сомневается, могут уходить сразу, — скомандовал Том. Голос его снова растерял напускную нежность, проявив стальные нотки. Все быстро засуетились, повставали и пошли расписываться в предложенном пергаменте. Видимо, на студентов так повлияло общество Тома. Он правда настолько пугает? Мракс привел всех в выручай-комнату, которая легко проявила себя в виде большого тренировочного зала с зеркалами, манекенами и несколькими каминами для поддержания тепла. Поттер ахнул под боком. — Что это за место? — спросила Грейнджер. — Выручай-комната. Место, которого нет ни на одной карте школы и проявляется только тем, кому она действительно нужна. Заниматься будем здесь, — Том прошел вглубь комнаты и выдохнул. «Дай нам кресел на всех присутствующих,»— попросил слизеринец замок. И перед ним с тихим шуршанием появились и желанные кресла. Том прошел в одно такое около камина и сел. Заговорил он снова только когда студенты, весело обсуждая необычное открытие, расселись по остальным креслам. — Что ж. Начнем наше первое… собрание, — пускай заговорил он тихо, но пришедшие тут же замолчали, даря слизеринцу тишину. Он ухмыльнулся, невольно вспомнив собрание своих некогда Рыцарей, позже ставших Пожирателями Смерти, — Поттер пришел ко мне с целой делегацией, попросив вести ваши занятия. И кто же я такой, чтобы отказать нашему Золотому Мальчику, верно? — Поттер покраснел, — Я любезно согласился привнести в ваш мир каплю знаний, которые вам не додали в силу некомпетентности некоторые преподаватели. Сегодня мы с вами всеми просто познакомимся и… пообщаемся. Назначим время и дни, когда будем заниматься. И так. Я Томас Марволо Мракс, пятикурсник-слизеринец и, пожалуй, единственный из вас, кто имеет представление о темных искусствах. — Так ты не просто наследник слизерина, но еще и темный волшебник? Прямо как сам-знаешь-кто…— невесело усмехнулся младший из братьев Уизли. Его слова сочились ядом. — Уизли, если ты так и не понял… Весь мой род – темные волшебники. Быть темным волшебником совершенно не значит быть ублюдком. — О, но ты это в себе сочетаешь, — и в помещении повисла звенящая тишина. Том медленно встал. — Пергамент, в котором вы расписались, был зачарован Грейнджер на магический договор, запрещающий вам рассказывать кому-либо об этих собраниях. Однако. Если кого-то, как и Рональда, который, прошу заметить, явился ко мне вместе с Гарри просить вести ваши чертовы занятия, не устраивает мое нахождение тут с вами, мои слова или… лидерство, вы в праве уйти. Вас никто не держит. Теперь только с маленьким нюансом. Снова повисла тишина. Никто не сдвинулся с места. Даже не встал. Слышно было только возмущенное сопение Рона. — Чудесно. Значит, я могу рассчитывать на отсутствие идиотских комментариев. Грейнджер, будь добра, дай мне список. Я не всех знаю. — Конечно, — она подошла к Тому с исписанным листком пергамента, — и Том… Гермиона, ладно? — М-м, конечно, Гермиона, — кивнул он, уловив намек. Том опустил глаза на список и принялся поочередно зачитывать имена студентов, постоянно всматриваясь в названные лица. Список оказался достаточно объемным: «Гарри Поттер Гермиона Грейнджер Рон Уизли Джинни Уизли Невилл Долгопупс Фред Уизли Джордж Уизли Ли Джордан Дин Томас Парвати Патил Лаванда Браун Кэти Белл Алисия Спиннет Анджелина Джонсон Деннис Криви Колин Криви Найджел Уолперт Симус Финниган Эрни Макмиллан Джастин Финч-Флетчли Захария Смит Ханна Аббот Сьюзен Боунс Полумна Лавгуд Падма Патил Чжоу Чанг Энтони Голдстейн Мариэтта Эджком Майкл Корнер Терри Бут Блейз Забини Теодор Нотт Милисента Булстроуд Грэхэм Монтегю Кассиус Уоррингтон Томас Мракс» — Славно. Вот и познакомились, — он вернул пергамент Гермионе и окинул взглядом зал, — нас четное количество, потому разбейтесь на пары, с кем будете отрабатывать заклинания в будущем. Конечно, я буду вас менять, но не так часто. Том снова сел в кресло, наблюдая, как студенты разбрелись по парочкам. Гарри переглянулся с Уизли и Грейнджер и прошел в сторону Тома. — А ты с кем? — Я понимаю, к чему ты клонишь Гарри. Будешь отрабатывать со мной, — он улыбнулся, — никаких проблем. — Спасибо, — на лице Поттера расплылась счастливая улыбка. Еще несколько минут Том молчал. И когда все студенты разобрались, он подал голос. — Теперь, нам нужно выбрать дни. — Не забывайте, что начинаются квиддичные тренировки, — Заметила Джонсон. Мракс заметно поморщился, но язвить не стал. — По выходным? Давайте по субботам? — предложил Теодор. — И можно по средам, — кивнул Гарри. — В таком случае, среда и суббота. Не забывайте, — кивнул Том, — сегодня заниматься не будем. Оставим это до среды. Думаю… что-то не так, Гермиона? — Ещё я думаю, нам нужно название, — бодро сказала она, по-прежнему с поднятой рукой. — Это укрепит дух коллективизма, правда? — Может, назовёмся Лигой против Амбридж? — с надеждой сказала Анджелина. — Или группа «Министерство Магии — Маразматики»? — предложил Фред. — Я думала, скорее, о таком названии, — сказала Гермиона, бросив косой взгляд на Фреда, — которое ничего не скажет посторонним, и мы сможем спокойно упоминать его вне занятий. — Оборонное Движение? — сказала Чжоу, — Сокращённо ОД, никто ничего не поймёт. — Да, ОД — подходяще, — ответила Джинни. — Только пусть оно означает «Отряд Дамблдора», раз Министерство боится этого больше всего на свете. Ответом ей был одобрительный шум и смех. — Все за ОД? — важно спросила Гермиона и стала коленями на подушку, чтобы подсчитать голоса, — Большинство «за». Принято! Она приколола пергамент с их подписями к стене и сверху написала крупными буквами: «ОТРЯД ДАМБЛДОРА»  — Мы еще об этом пожалеем, — тяжело вздохнул Блейз. Том лишь весело усмехнулся – о, Альбус точно будет счастлив! — В таком случае, на сегодня все. Темпус! Как раз почти отбой. Расходитесь по спальням. — Том, — позвал его напоследок Поттер, — спасибо тебе большое. — Не за что. Иди спать, — тихо ответил он и, растерянно проведя рукой по непослушным поттеровским волосам, и сам направился на выход.   «7.12.1995 Первое занятие прошло. Компания собралась… Посредственная. Не уверен, что доволен ею. Вообще, все это до ужаса напоминает мне моих Рыцарей. Пожалуй, от части я хотел бы вернуться в то время, вернуться в атмосферу дисциплины и уважения. Ко мне, в частности. Сейчас мне этого откровенно не хватает. Гарри… Не уважает меня так, как хотелось бы. Он, скорее, просто привязан ко мне, как к другу. Блейз и Тео тоже, я уверен. А вот Малфой… совсем нет. Нужно будет придумать, как доходчиво и действенно, а, главное, незаметно объяснить ему его место. Не буду же я, как мальчишка, жаловаться Люциусу, верно? А что, если попросить Элафи..? О, стоит потом обсудить с ней эту мысль.»   Новое утро началось даже не с кофе на завтраке. Началось оно с толпы вокруг доски объявлений в общей гостиной. Том с друзьями подошел к ней и протиснулся сквозь толпу младшекурсников, чтобы поинтересоваться, в чем, собственно, дело. К доске объявлений был пришпилен большой лист, закрывавший собой все остальные — списки предлагаемых подержанных книг по чарам, регулярные напоминания Аргуса Филча о правилах школы, расписание тренировок по квиддичу, предложения об обмене карточками от шоколадных лягушек, последние объявления о контрольных, даты вылазок в Хогсмид и объявления о потерянных и найденных вещах. Новое было напечатано жирным чёрным шрифтом, внизу красовалась официального вида печать и подпись с завитушками. «ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА: Все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы настоящим упраздняются. Организацией, обществом, командой, кружком и клубом считается регулярно собирающаяся группа из трёх и более учеников. За разрешением на реорганизацию обращаться к генеральному инспектору (профессору Амбридж). Никакие организации, общества, команды, кружки и клубы учеников не могут существовать без ведома и санкции генерального инспектора. Всякий ученик, уличённый в принадлежности к организации, обществу, команде, кружку или клубу, не санкционированным генеральным инспектором, будет исключён. Основанием, настоящего приказа является Декрет об образовании № 24. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор.»   — А я вам говорил, — хмуро оповестил Блейза и Тео Том, обернувшись на парней, — небось эти трое умников еще и вербовали всех в большом зале. Ваши ставки: кто донес? — Малфой, — фыркнул Забини. — Паркинсон, — предложил Нотт. — Или кто угодно, — вздохнул Мракс и пригладил отросшие непослушные кудри рукой, — идемте на завтрак…   В школу после отпуска вернулся Хагрид. До занятия Том увидел его только за преподавательским столом во время завтрака, и не смог сдержать собственного удивления: он выглядел заметно отдохнувшим, борода была аккуратно причесана, а волосы уложены. Теперь он был похож больше на человека, чем на великана. — Глянь-ка, Блейзи, — пихнул друга Тео, — смотри, как наш Хагрид преобразился! — Где? О… Ого, — глаза Блейза округлились, точно два галеона. — Ага, — усмехнулся Том, — надо будет спросить у Поттера, правы ли мы оказались. Я вот уверен, что он был у этой… Олимпии. — Да ты оптимист, Томми, — хохотнул Забини. — Ну не будет же он так прихорашиваться ради Амбридж, — ответил Том. — А почему нет? — весело заулыбался Тео. — Салазар помоги, — рассмеялся Том. Занятие, впрочем, обещало быть интересным как минимум потому, что на него собиралась заявиться Амбридж. Хагрид один ждал их на опушке Запретного леса. — Сегодня занимаемся здесь! — радостно встретил Хагрид учеников, кивнув головой в сторону тёмных деревьев. — Поукромнее будет. Да и они больше любят темноту. — Кто это там любит темноту? — послышался голос Малфоя, в котором звучали панические нотки. Малфой обращался к Крэббу и Гойлу. — Кто, он сказал, любит темноту — не слышали? — Поглядите-ка, малыш Малфой испугался, — усмехнулся Мракс, неспешно проходя мимо них в сопровождении Теодора по снегу. Поттер, следивший за ними, повеселел. — Иди к Мордреду, Мракс, — огрызнулся Малфой. Том ничего не ответил, лишь усмехнулся Теодору. — Готовы? — весело спросил Хагрид, обводя взглядом учеников. — Лесную прогулку приберегал для вашего пятого года. Ну, теперь пойдём посмотрим на этих животных в естественной среде обитания. Значит, кого мы изучаем сегодня, — они довольно редкие. Я, думается, только один в Британии сумел их приручить. — А вы уверены, что приручили? — совсем уже испуганно спросил Малфой, — А то ведь вы не раз уже давали нам диких животных. Среди слизеринцев пробежал одобрительный шумок, да и у некоторых гриффиндорских было такое выражение на лицах, как будто Малфой высказал их опасения. — Конечно, приручил, — насупясь, сказал Хагрид и поправил на плече сползшую коровью тушу, которую держал с самого их прибытия, — Если кончили с дурацкими вопросами, идите за мной. Он повернулся и зашагал в лес. Ребята явно не горели желанием следовать за ним. Том хлопнул Тео по плечу и двинулся одним из первых за Хагридом. Шли минут десять и остановились перед чащей, такой густой, что под деревьями царили вечные сумерки и совсем не было снега. Крякнув, Хагрид свалил тушу на землю, отступил назад и повернулся лицом к ребятам. Многие ещё плелись, переходя от дерева к дереву, и нервно озирались, словно в любую минуту на них могли напасть. — Собирайтесь, собирайтесь, — подбадривал Хагрид, — Их привлечёт запах мяса, но я всё равно позову — им приятно слышать, что это я пришёл. Он повернулся, тряхнул косматой головой, чтобы отбросить волосы с лица, и издал странный пронзительный вопль, огласивший дебри, словно крик какой-то чудовищной птицы. Никто не засмеялся, большинство ребят просто онемели от испуга. Хагрид снова завопил. Ребята робко озирались, заглядывали за деревья, ожидая появления чего-то неведомого. Хагрид третий раз тряхнул головой и набрал воздуху в исполинскую грудь. Из сумрака к ним приближалась пара белых светящихся глаз, потом обозначилась драконья морда, шея и, наконец, скелетообразное тело громадной чёрной крылатой лошади. Секунду она оглядывала ребят, взмахивая длинным чёрным хвостом, потом наклонила голову и острыми клыками стала отрывать куски от коровьей туши. У большинства учеников на лицах было недоумённое и настороженное выражение, и смотрели они куда угодно, только не на лошадь. Том с искренним восхищением рассматривал почти незаметную в лесной темноте фигуру фестрала. Однако, оглянувшись, Мракс с разочарованием понял: кроме него, Тео и Лонгботтома, их больше никто не видит. — А вот идёт ещё один! — с гордостью объявил Хагрид, и между деревьями появилась вторая чёрная лошадь, прижала к телу перепончатые крылья, наклонила голову и стала рвать мясо. — Ну-ка, поднимите руки, кто их видит! Том поднял руку, неотрывно смотря на драконоподобную морду существа позади Хагрида. Подняли и Невилл с Тео. — Извините, — злобно сказал Малфой, — но что именно, по-вашему, мы должны увидеть? Вместо ответа Хагрид показал на коровью тушу. Несколько секунд все смотрели на неё, потом кто-то ахнул, а Патил завизжала. Том даже усмехнулся – для них все наверняка выглядело, будто мясо отрывается и исчезает само по себе. — Отчего это происходит? — Патил в ужасе отступила за ближайшее дерево. — Кто его ест? — Фестралы, — гордо сказал Хагрид, и Грейнджер тихо охнула за плечом у Гарри: ей это слово что-то говорило, — У Хогвартса здесь целый табун. Ну, кто знает?.. — Они же очень, очень несчастливые! — перебила его испуганная гриффиндорка. — Приносят всякие ужасные несчастья тем, кто их увидел. Профессор Трелони сказала мне однажды… Хагрид усмехнулся: — Нет, нет, нет, это просто суеверие, не приносят они несчастья, они страсть какие умные. И полезные! Конечно, эта порода не очень-то рабочая, только школьные кареты возит туда-сюда. Да если Дамблдору надо куда-то подальше, а переноситься не хочет… Глядите, вот ещё пара… Ещё две лошади тихо вышли из чащи, одна прошла совсем близко к Патил. Та вздрогнула и прижалась к дереву со словами: — Кажется, я что-то почувствовала, кажется, он рядом! — Ты не бойся, он тебя не обидит, — терпеливо сказал Хагрид.  — Хагрид… Могу ли я к нему подойти? — тихо, едва слышно спросил Том. Хагрид закивал. — О, конечно. Вот, это Тенебрус, вожак их табуна, — с гордостью сказал Хагрид, подведя фестрала к Тому. Том с искренним восхищением прильнул руками к гладкой коже существа. — Удивительные животные, — прошептал Том, рассматривая драконоподобную морду. Сам зверь тоже не сказать, что был против такого внимания. — А теперь кто мне скажет, почему одни их видят, а другие — нет? — тем временем заговорил Хагрид. Грейнджер подняла руку. — Ну, говори, — обрадовался Хагрид. — Фестралов могут видеть только те, кто видел смерть. — Правильно, молодец, — торжественно произнёс Хагрид. — Десять очков Гриффиндору. Фестралы, значит… — Кхе-кхе. — А, здрасьте! — с улыбкой сказал Хагрид, обнаружив источник звука. — Вы получили записку, которую я послала утром к вам на дом? — громко и раздельно произнесла Амбридж, словно обращалась к иностранцу, причём тупому. — С уведомлением, что буду инспектировать ваше занятие? — Да-да, — бодро подтвердил Хагрид. — Рад, что вы нашли нас. Вы это… не знаю… вы их видите? Сегодня у нас фестралы. — Простите? — громко сказала Амбридж, приставив к уху ладонь. — Что вы сказали? Хагрид немного смутился. — Ну… фестралы! — гаркнул он. — Ну, знаете… такие большие лошадки с крыльями! Для наглядности он помахал своими ручищами. Профессор Амбридж подняла брови и стала писать в блокноте, сопровождая это бормотанием: — «Вынужден… прибегать… к примитивному… языку… жестов». — Ну, так… это… — Хагрид, несколько волнуясь, снова обратился к ученикам: — Хм… о чём я говорил? — «По-видимому… легко… теряет… нить… изложения», — бубнила Амбридж, но достаточно громко, чтобы слышали все. Том даже не желал отвлекаться от столь удивительных существ на министерское недоразумение. Он осторожно провел ладонью по шее существа и заглянул в его темные глаза. Конь мощно фыркнул, и Том улыбнулся. — Красавец, — шепнул он существу, будто надеясь, что комплимент услышит и поймет только он. — Ага, ну да. — Хагрид бросил виноватый взгляд в сторону блокнота, но мужественно продолжал: — Я хотел вам рассказать, как мы обзавелись этим табунком. Начали мы с одного самца и пяти самочек. Этот, значит, — он потрепал по холке коня, которого и гладил Том, — зовётся Тенебрусом, он мой главный любимец, первый родился здесь, в лесу… — Вам известно, — громко перебила его Амбридж, — что Министерство магии отнесло фестралов к разряду «опасных»? Хагрид только засмеялся: — Фестралы не опасные! Конечно, куснуть тебя могут, если ты им сильно досадишь… — «Проявляет… признаки… одобрительного… отношения… к насилию», — бормотала Амбридж, чиркая в блокноте. — Да полно вам! — Теперь Хагрид немного встревожился. — Ведь и собака вас укусит, не ровён час… А у фестралов плохая репутация из-за всяких разговоров про смерть, люди держали их за дурную примету. Просто не понимали. Верно я говорю? Амбридж не ответила. Она закончила писать в блокноте, потом посмотрела снизу на Хагрида и опять очень громко и медленно проговорила: — Пожалуйста, продолжайте занятие… Я похожу, — она изобразила ходьбу (Малфой и Паркинсон задохнулись от беззвучного смеха), — среди учеников (она показала на некоторых пальцем) и задам им несколько вопросов. — Она показала на свой рот, изображая разговор. Хагрид уставился на неё, не в силах уразуметь, почему она ведёт себя так, как будто он не понимает нормальной речи. А Том лишь мрачно усмехнулся: — Мисс Амбридж, позвольте вопрос… Все, что вы так демонстративно себе записывали… Вы так на себя рецензию составляли, верно? Получилось очень правдоподобно. Теперь смешки прокатились среди гриффиндорцев. Амбридж круто повернулась на каблучках в сторону слизеринца. — Считаете, раз избежали наказания в прошлый раз, значит, имеете право вести себя, как неотесанный магл? — взвизгнула она. Тенебрус недовольно потоптал землю. — Ну почему же? Я лишь озвучил неприятную правду, мадам. И не могли бы вы не орать так громко? Вы тревожите табун, — равнодушно отозвался Мракс и отвернулся на Тенебруса, который опустил свою голову Тому на плечо. Мракс охнул – конь даже так был тяжелым. — Ну так вот… — Хагрид изо всех сил старался поймать потерянную мысль, — да, фестралы. Да. У них много хороших качеств… — Как вам кажется, — громко спросила Амбридж у Паркинсон, — вы в состоянии понимать речь профессора Хагрида? У Паркинсон, как и у Грейнджер, были слёзы на глазах — только она давилась от смеха и поэтому едва смогла выговорить: — Нет… потому что… это… большей частью… похоже… на рычание. Амбридж записала в блокноте. Хагрид побагровел, но он старался вести себя так, как будто не слышал ответа Паркинсон. — Да… Хорошие качества фестралов. Когда ты их приручил, как этих, ты уже никогда не заблудишься. Изумительно ориентируются — только скажи им, куда тебе надо… — Ну да, если они понимают твою речь, — громко заметил Малфой, и Паркинсон снова согнулась пополам от смеха. Амбридж посмотрела на них снисходительно и повернулась к Невиллу. — Вы видите фестралов, не так ли, Лонгботтом? Невилл кивнул. — Кто при вас умирал? — равнодушно спросила она. — Мой… мой дедушка. — И что вы о них думаете? — Она показала короткопалой рукой на лошадей, которые уже обглодали половину коровьей туши почти до костей. — Ну… — нерешительно начал Невилл и оглянулся на Хагрида. — Ну… они хорошие… — «Ученики… запуганы… настолько… что… не признаются… в своём страхе», — декламировала свою запись Амбридж. — Нет! — Невилл был явно расстроен. — Нет, я их не боюсь! — Ничего, ничего, — сказала Амбридж, похлопав Невилла по плечу и изобразив понимающую улыбку. Она повернулась к Хагриду и опять заговорила громко и раздельно: — Ну что ж. Я достаточно тут увидела. Вы получите (с таким жестом, как будто взяла что-то из воздуха) результаты инспекции (показала на блокнот) через десять дней. — Она растопырила десять кургузых пальцев и с широкой, ещё более жабьей, чем прежде, улыбкой двинулась прочь, оставив позади себя хохочущих Малфоя и Паркинсон, трясущуюся от ярости Гермиону и растерянного, огорчённого Невилла. Трясло, однако, не только Грейнджер. Поттер тоже едва скрывал собственную злость. Том проследил за Амбридж взглядом и, прикрыв рот рукой, что-то шепнул над своим плечом. После этого Амбридж из леса провожало лишь эхо ее собственного визга, когда за ней понеслась стая злобных птичек. На злость, подобно Гарри или Гермионе, у него не было сил – мигрень вновь разбушевалась со страшной силой. — Знаешь, Малфой, — тихо заговорил Том, — я начинаю жалеть, что мадам Хук остановила Уизли и Поттера. Гляди, вправили бы тебе мозги. — Никогда не пойму твоего желания защищать убогих, — фыркнул уязвленный Малфой. — Никогда не пойму твоего желания пресмыкаться перед ублюдками, — спарировал Мракс, — совсем как папаша. — Да как ты смеешь! — тут же побагровел Малфой. — Что, Драко, правда глаза жжет, да слух режет? — усмехнулся Мракс. Тео положил руку ему на плечо. — Том, хватит. Он не стоит того. — Не стоит чего, Тео? — Том повернулся теперь на него, — Малфой распустился. На факультете великого Слизерина должны быть лишь умнейшие и хитрейшие, а не скользкие и трусливые. Если его папаша не сумел воспитать достойного слизеринца, придется этим заняться мне. — Ну полно вам, — тихо пробасил расстроенный Хагрид, однако его не торопились слушать. — А не много ли ты на себя берешь, Мракс? — взвизгнула Паркинсон, — кто ты вообще такой, чтобы указывать Драко? «Заткнись, Мракс, Заткнись! — шептал его внутренний голос разума, — возьми себя в руки!» — А что такое, Паркинсон? Подобие гордости не позволяет признать, что бывают люди выше твоего драгоценного? — обманчиво ласково проурчал Мракс, — бедная девочка… Вот, что делает эта ваша любовь: застилает глаза и не позволяет принять неприятную правду… Бедняжка, — он театрально покачал головой, сверкнув алыми глазами, — вы все недостойны не то, что учиться, а даже смотреть в сторону факультета великого Слизерина. То, во что такие, как вы, превратили величайшее наследие – омерзительно. Будь моя воля, вас всех тут бы не было. — Однако, на то нет ни твоей воли, ни права, — надменно протянул Малфой. — О, ты в этом так уверен, Малфой? — оскалился Мракс. О, этот он точно не предвещал ничего хорошего. — Том, ну хватит, — вновь позвал его Хагрид. — Том, все, идем. Он не стоит твоих нервов, — хмуро проговорил подошедший к нему Поттер, с силой оттаскивая парня от слизеринца. Том позволил себя увести в сторону, после чего глубоко вздохнул и помассировал виски. Собственное раздражение усилилось чужим недовольством и головной болью. Наверняка теперь голова болела и у Тома, и у Гарри. — Хей, друг, ты чего? — к ним подошел Тео, — сорвался как псина на чужака. — Как псина..? — растерянно переспросил Том, подняв глаза на друга. «Да уж, и правда, как псина. Совсем распустился. Позор» — Ага, — поддержал Нотта Гарри, — лучше расскажи, как выглядят фестралы. Ты, кажется, даже кого-то погладил. — А ты из не видишь? — тихо спросил Гарри Том. — Не-а. — Тогда подойди, — Том взял Гарри за руку и двинулся к Тенебрусу. Раскрыв своими руками ладонь Поттера, Мракс прислонил ее к шее существа. Гарри ахнул. — Какой теплый… Я думал, они будут холодными, — прошептал Гарри. — Они ведь лошади, а не змеи, Гарри, — мягко ответил Том. На том занятие закончилось.   «10.12.1995 Я размяк. Я ощутимо размяк. И не просто размяк – я перестал контролировать свои действия и эмоции. Салазар помоги, когда годы тренировок пошли книззлу под хвост? Но это не главная беда. Я всерьез начинаю думать, что Гарри Поттер мог стать случайным крестражем. Иногда у меня удается почувствовать его чувства. У меня тоже болит голова, когда он бесится. Меня это все ужасно напрягает. Но главная проблема: я не знаю, что с этим делать. Мне не у кого спросить совета, а просто рассказать Гарри я все не могу. Это его спугнет. Я… Я боюсь его спугнуть и потерять.»   Спустя почти неделю, в очередной выходной, парни спустились на завтрак в большой зал. Как обычно, Том наложил себе тарелку овощного салата, Элафи уплетала кусочки мяса, Блейз начал свое утро с омлета, а Тео с тостов с джемом, при этом рассказывая парням о том, что твердо решил после школы завести себе шишугу. Том слушал друга молча, но зачем-то внимательно. В голове даже проскользнула мысль подарить Теодору шишугу по случаю окончания Хогвартса. Однако мысль эта испарилась из головы Мракса так же быстро, как и появилась. И причиной тому стала неприятная боль в ноге. Том опустил глаза под стол, после чего почти мгновенно выпрыгнул из-за него, отходя на пару метров. — Какого соплохвоста?! — вскрикнул он при этом. — Ты чего? — тут же забеспокоился Блейз и заглянул под стол. Однако почти сразу и сам отскочил, правда пока еще на скамейке – рыжий кот с громким протяжным мяуканием выпрыгнул из-под стола и приземлился на пушистых лапках прямо напротив Тома. Томас узнал в этом чудовище полу-книззла Грейнджер, с которым она таскается, не расставаясь. Рыжий кот с омерзительно приплюснутой мордой прижимал к голове несуразно большие уши и неотрывно смотрел на Тома, громко рыча. — Живоглот! — взвизгнула Гермиона и поднялась из-за своего стола, когда поняла, что именно ее кот терроризировал Тома. Кот, однако, отозвавшись на голос хозяйки очаровательным «мяу», тут же прыгнул в сторону Мракса, выставив вперед когтистые лапы. Том отпрыгнул в сторону и сделал несколько шагов назад. Змея Тома на столе заметно беспокоилась за хозяина, но сделать ничего не могла. — Живоглот! Живо прекрати! — охнула Гермиона. — Грейнджер! — Том вновь отступил от прыгнувшего на него полу-книззла, — живо забери своего кота! Сию же секунду, пока я в него чем-нибудь не швырнул! — Что вы тут устроили? — послышался позади Тома знакомый низкий голос. Но Мраксу было совершенно не до Снейпа. Из-за секундной заминки, он не среагировал вовремя – эта тварь прыгнула и вгрызлась Мраксу в руку. Парень болезненно прошипел и попытался отцепить кота, но тот лишь сильнее сжал пасть. — Мерлиновы подштанники, — донесся до слуха слизеринца голос Уизли. Рядом, правда, оказался Гарри. — Том, не дергайся, дай я…— начал Гарри. — Не дергайся? — тут же охнул Мракс, — отцепите эту тварь! Живоглот впился в предплечье парня теперь и обеими когтистыми передними лапами, явно не желая отпускать. На месте, где была сжата его пасть, проступили капельки крови. — Поттер, подержите кота, — вздохнул Снейп. Гарри послушно взял тварь под лапы, а Северус спокойно разжал книззлу пасть, надавив на пару болевых точек. Сам Том второй рукой отцеплял лапы существа. — Книззл, Мракс, серьезно? — в голосе Снейпа слышались нотки ехидства. — Серьезно — прорычал Том, пытаясь отдышаться от этих прыжков. Он закатал рукав многострадальной руки: на бледной коже уже краснел след от маленьких кошачьих зубов и когтей. Грейнджер, наконец, оббежав стол, подошла к ним. Глаза Тома скользнули по лицу Гарри, который растерянно держал недовольное существо. Его шрам покраснел и даже немного опух, точно воспаленный. — Том, прости. Мерлина ради, я без понятия, что на него нашло, — жалобно начала она, забрав с рук Гарри это чудовище. Последнее зашипело на Мракса вновь в ее руках и попыталось дотянуться до него когтистой лапой. Том отшатнулся. — Просто держи своего проклятого кота подальше от меня, Грейнджер. Если понадобится, я куплю тебе на это чудовище поводок, — прошипел Мракс. Снейп за его спиной усмехнулся. — Так, утреннее представление закончено? — поинтересовался он. — Да, извините, сэр, — смутилась Гермиона и пошла обратно за стол. Мракс облегченно выдохнул и поплелся на подрагивающих ногах обратно за свой стол. Друзья смотрели на него со смесью веселья и волненья. — Ни. Слова. — прорычал Мракс в ответ на их взгляды, приглаживая растрепавшиеся волосы. Парни рассмеялись и отвернулись. — Что это было, хозяин? — прошипела Элафи, оборачиваясь жгутиком вокруг руки Тома. — Ох, знать бы, малыш-шка, — вздохнул он и погладил питомицу по спине. Завтракать больше не хотелось. За заживляющей настойкой Том заглянул к Снейпу сразу после того, как последний покинул завтрак. Тот, по-видимому, Марволо ждал, так как, держа в руках нужный флакон, весело улыбался во все «тридцать два». — Мракс, ну только ты так мог, — тут же начал он. — Я без понятия, почему эта тварь на меня взъелась. Подготовил настойку? — Обижаешь, — Снейп усмехнулся и стал осторожно обрабатывать руку парня, — ты же знаешь, что ее кот – полу-книззл? — Знаю, — хмуро ответил Том. — Они чувствуют нехороших людей, — с намеком продолжил Снейп. — И это я тоже знаю, — Том вздохнул.   «15.12.1995 Никогда не думал, что такое случится! Эта рыжая тварь, как с ума сошла: бросилась на меня за завтраком и вгрызлась в руку. Пришлось разжимать ему пасть в четыре руки. Я без понятия, какого черта этот кот набросился на меня, но я был крайне НЕ рад этому. Несколькими шрамами на руке больше. Впрочем, помимо этого, я заметил ещё одну важность: Поттер тер свой покрасневший, видимо, от боли шрам с ненормальным остервенением. Он точно реагирует на мои эмоции. Я очень надеюсь, что я ошибся. Нужно будет занять библиотеку»   Так Том и поступил. Сначала он спросил у Снейпа официальный пропуск в запретную секцию, после чего, не теряя времени, отправился туда. Искались книги все возможные: и по темной магии, и по ритуалам, и по магии души, и по крестражам в принципе. Гора из старинных фолиантов получилась внушительной. Было достаточно сложно совмещать учебу, поиск нужной информации и собрания этого проклятого «ОД». Нет, конечно, Мраксу это было не впервой. Все же, свои первые семь школьных лет он именно так и проводил, однако успел все же отвыкнуть от такого. Книги охотно делились близкой к нужной информации, но конкретного были лишь крупицы. В этом и крылся главный недостаток желания Темного Лорда стать во всем первым – все проблемы и исследования тебе придется проводить самому.   «17.12.1995 Ничего нужного. Ничего подходящего. Ни-че-го. Я уже почти неделю не вылезал из книг, но ничего хотя бы близко подходящего под мою проблему я не нашел. Проклятье. Я знаю наверняка, что можно поместить осколок души в животное. Логично, что можно и в человека… Но может ли это произойти самопроизвольно?  Я не знаю. Я уверен, что он стал седьмым крестражем, но как? Я НЕНАВИЖУ не знать ответ.» Мракс вздохнул закрыл дневник и отправил книгу, прочитанную минутами ранее, обратно на ее место. Ответов нет, как и не было. И это крупная проблема. Однако еще большей проблемой было то, что Том, уходя, заметил светлую директорскую мантию, скрывшуюся за стеллажом. Альбус его подозревает уже почти в открытую. Значит, нужно быть осторожнее. Сигнальные чары на дневнике обновились.   Однако, на том неприятности в этот день не закончились. Сложно было не заметить, как сильно его не любил Рональд Уизли – постоянный участник верной поттеровской свиты. Вообще, Уизли напоминал Тому верную псинку, ревнующую хозяина к другим людям. Эта мысль особенно не давала покоя парню, когда он внезапно для самого себя свернул в сторону гриффиндорского стола. Гарри, заметив приближение друга, заметно просиял. Обрадовалась, впрочем, и Гермиона, которой Гарри, видимо, рассказал об временном отдалении Томаса от них. — Вечера доброго, — проурчал Мракс, улыбнувшись. — И тебе. Ты как, кстати? — поинтересовался Гарри, подсев ближе к Тому. — Все так же, — он вздохнул, роняя улыбку. Плечи его тоже ссутулились, — тяжело быть взволнованным каким-то вопросом и не знать ответа. Но всяк лучше, чем во время завтрака… — А что именно ты ищешь? Может, я могла бы помочь? — предложила Гермиона, тактично проигнорировав подкол Тома. Мракс покачал головой. — Нет. Поверь, вы в этом не поможете. Я не буду вас посвящать в это, просто… поверьте, магия премерзкая, не стоит вам с такой знакомиться, — ответил Том и потер пальцами усталые глаза. Рядом фыркнули. — Интересный у тебя подход, Мракс: сначала вкинуть тему, а потом сказать «вы говно, вы не поймете», — недовольно выдал Уизли. Том поморщился от его сквернословия, а Гарри с Гермионой переглянулись. —  Он не говорил ничего подобного, Рон, — непонимающе ответил Гарри. Рон фыркнул. — Вам-то конечно так кажется. Он умеет очаровывать, да, Гарри? — с явным намеком проговорил Уизли. Том замер. Неужели он сейчас пытался намекнуть на то, что Гарри увлечен Томом? — Не мели ерунды, Рон, — ответил Поттер, но щеки его предательски покраснели. Мерлин, Рональд ударил метко. И подло. — Да только слепой не заметит, Гарри. — А тебе какая разница? — раздраженно спросил Том. Благосклонность к приятелям Гарри тут же пропала, — или, может, ты ревнуешь своего друга? Беспокоишься, что он стал много времени проводить со «скользким мерзким слизеринцем», м? — Ребят, перестаньте, — попросил Гарри, руками вцепившись в плечо Тома. Это и правда немного осадило змея. — Именно, Мракс! Я беспокоюсь, что ты вскружил Гарри голову, наиграешься и бросишь, как вы все обычно делаете, — прорычал ему в ответ рыжий. Том на это хмыкнул, а потом криво усмехнулся. — Интересный у тебя подход, Уизли, — вернул ему Том его же слова, — сначала с удовольствием получать внимание от другого слизеринца, а потом говорить, какие мы все мерзкие, — его голос сделался тише, угрожающе, — ты думаешь, раз я немного отдалился от своих друзей, я не вижу, что происходит между тобой и Забини, м? Или, может, ты считаешь, что мне ты можешь говорить все, что в голову взбредет, лишь бы пообиднее, а потом, как ни в чем не бывало, пойти в теплые ручки Блейза, раз он ни о чем не узнает? О, нет, Рональд, узнает. Я передам ему дословно все, что ты наговорил. А ты… наслаждайся, как тобой «наиграются и бросят», Уизли. Гарри смотрел на парней с широко раскрытыми глазами, пока сам Уизли ярко краснел. Том встал. — Увижу после этого рядом с Блейзом – ты пожалеешь о том, что вообще на него посмотрел, — угрожающе предупредил его Мракс. — Том, не уходи, — тут же попытался остановить друга Гарри, — он извинится, он… — Он испортил мне все настроение, Гарри, — когда Том обернулся на Гарри, взгляд его вновь стал мягким и теплым. Рука осторожно пригладила непослушные каштановые волосы, — мы еще увидимся.         Друзья Тома старались его лишний раз не трогать, но заметно за него переживали. Оно и понятно: обычно они были не разлей вода, а теперь Мракс днями пропадал один Мерлин знает где, а Блейз и Тео были сами по себе. Мраксу от этого стало даже стыдно – все же, эти двое были ему не чужими людьми… Особенно после произошедшего. Рождественские каникулы приближались медленно, но верно. Однако, не смотря на все потрясения, главным удивлением для Мракса, впрочем, как и для его друзей, стало то, что на последнее занятие ОД перед каникулами напросился Малфой. Он пришел без своей свиты, разве что Паркинсон не желала отлипать, чем, почему-то, заметно раздражала Драко. — Гермиона, — позвал гриффиндорку Мракс, — они расписались? Проинформированы? — Конечно. Я бы их сюда просто так не впустила, — чуть обижено ответила она. Том кивнул. — Отлично, — он встал со своего излюбленного кресла, пока Малфой и Паркинсон, напротив, опускались в свои, — за месяц мы успели повторить простейшие заклинания нападения и разучили элементарные щитовые чары. Если у нас не возникнет проблем, после каникул я научу вас усиленным защитным чарам. Сегодня отработаем несколько заклинаний: «Импедимента», «Конфундус» и «Ступефай». Последнее, правда, я бы советовал использовать в связках… М-м, это после рождества. А пока что три и по отдельности. Чары простые, справиться должны все. Начнем по порядку. «Импедимента» есть сглаз помех. Он может проявлять себя совершенно по-разному: сбить цель с ног, замедлить или вовсе обездвижить, отбросить и даже поднять в воздух. Этот сглаз универсален и прекрасно подходит для боя, но главный его недостаток в том, что длится его действие всего несколько секунд. Может дать преимущество, но совершенно незаметное. Формула: движение палочкой по прямой слева на право, импедимЕнта, — Том провел палочкой в воздухе. На том месте, где недавно был кончик палочки, теперь висела красная линия, будто написанная в воздухе большим пером. Дальше у нас «Конфундус». Это чары, применимые как к вещам, так и к людям. Действует на мыслительный процесс человека, подобно империусу, но не подчиняет волю человека – в этом их различия. «Конфундус» путает мысли, сбивает с толку, заставляет растеряться. В дуэлях это легко применимо, если вы хотите выиграть преимущество: какое-то время цель не сможет четко сформулировать нужное заклинание и даже уйти. Однако легко снимается финитой. Формула звучит иначе: «Конфундо» с ударением на У. Движение палочкой: развернутый вопросительный знак, — он провел палочкой, и в воздухе вновь повисла красная зигзагообразная линия. «Ступефай». Пускай многие дуэлянты и говорят, что это одно из обязательных заклинаний в арсенале каждого боевого мага, запомните: не играйте с ним. Это чары оглушения. Они отбрасывают человека на небольшое расстояние. Эффект такой, будто вас ударили по голове, скажем, валуном. — Почему ты думаешь, что оно такое опасное? — спросил Гарри, — раз оно такое популярное. — Потому что, Гарри, оно активно используется только в ослабленной форме. Опытные и сильные волшебники способны усиливать не только саму силу чар, но и количество лучей из одной палочки при одном произнесении. Если несколько волшебников пошлют одновременно его в одну цель, вероятнее всего, жертва чар окажется на больничной койке. Помнишь, как было со Снейпом на третьем курсе? У вас были слабые чары, потому он почти сразу ушел из больничного крыла. Но имейте ввиду: если несколько волшебником пошлют на одного человека одновременно по одному или более усиленных ступефаев, такой человек может не просто надолго прописаться в больнице Святого Мунго, но и вовсе погибнуть. Потому эти чары достаточно опасны. Я не буду обучать вас усиленному «Ступефаю»… — Но сам ты, я так понимаю, умеешь? — с недоверием спросил Малфой, с каким обычно говорил Смит. Мракс вместо ответа отвернулся и подозвал один из стоявших по углам зала манекенов к себе манящими чарами. А следом в него уже были выпущены четыре красных луча с разницей в какие-то доли секунд. Манекен оказался отброшен к самой стене, а сам Мракс обернулся на студентов. — Я не буду говорить или учить вас тому, чего не умею сам, — его голос прозвучал почти равнодушно, — отрабатывать друг на друге будем только конфундус, они безвредные. Остальное – только на манекенах. Не хватало мне еще перед Помфри объясняться. И так. Формула: движение палочкой снизу-вверх по прямой, ступефАй, — в воздухе показалась еще одна линия, —  Сегодня все по пол часа и будете свободны, — Том хлопнул в ладоши, перед этим спрятав палочку в карман, — приступили, — и снова достал ее. Ближайшие полтора часа Том скользил, будто змея, среди отрабатывавших заклинания студентов и внимательно следил за их колдовством. К удивлению Мракса, ошибок было мало. Видимо, его обучение пошло на пользу. Чары сносными получились даже у Лонгботтома и Паркинсон, хотя они заметно не блистали силой и навыками.   На каникулы все разбежались до ужаса довольными. Том, вопреки обыкновению, не стал уходить вместе с друзьями. Он прошел к камину, упал на появившийся рядом с ним диван и позволил себе немного расслабиться, прикрыв глаза. Это все утомляло. — Ты замечательный учитель, Том, — послышался мягкий голос Поттера над ухом. — Думаешь? — не раскрывая глаз, спросил Мракс. — Вижу, — судя по голосу, Гарри улыбнулся. А через пол минуты он уже опустился на диванчик рядом с Мраксом. Так они и просидели некоторое время в тишине, пока Гарри не положил свою голову виском на плечо Тома. Мракс раскрыл глаза, не в состоянии разобрать – это его собственное сердце сбилось с ритма, или он чувствует сердцебиение Поттера. — Знаешь, мы… Ну, то есть, я, Теодор и Блейз, успели по тебе соскучиться… Ты постоянно в библиотеке… Учишься и учишься…— тихо заговорил он. — Я готовлю наши с вами занятия, Гарри, — совершенно невозмутимо соврал Том. Гарри поднял на него свои зеленые – все еще такие восхитительные – глаза. — Да? Тогда нам всем надо будет тебя поблагодарить, — улыбнулся Гарри, но эта его улыбка вышла какой-то смущенной. Они снова ненадолго замолчали, когда Том, оторвавшись от глаз гриффиндорца, отвернулся к камину. — Гарри, — совсем скоро тихо позвал его Том, — можешь помочь мне с патронусом? — С патронусом? — переспросил Гарри. — Да. Ты говорил, что у тебя есть телесный патронус. У меня выходит только дымка… Можешь помочь? — на самом деле, Мракс не собирался просить об этом Гарри, а потому искренне смутился, когда просьба сорвалась с губ раньше, чем оказалась обдумана. — Могу, конечно, но ты же знаешь, что от меня мало что зависит, верно? — однако Гарри достал собственную палочку, — главным условием для вызова патронуса является счастливое воспоминание. Сильное счастливое воспоминание, Том. В целом, его можно даже придумать, как сделал я. Главное, чтобы ты испытал искреннее счастье. — Ты придумал свое воспоминание? Почему? — тихо спросил Том. — Те воспоминания, которые у меня были, не подошли. Оказались слабыми. И я придумал, — он пожал плечами. — Расскажешь, о чем оно? — Да ни о чем. В нем я просто отмечаю рождество с родителями. Мы сидим за столом и просто разговариваем, — Гарри тоскливо улыбнулся, а у Тома на душе заскребли кошки, — ладно, давай, попробуй сам. Том попробовал. Сначала он, как и в прошлый раз, вспомнил день рождения матери и ее счастливую улыбку. Но снова ничего, кроме бледного щита, из палочки не вырвалось. И Мракс задумался: что он может использовать? Парень принялся пробовать, перебирая разные воспоминания, но из раза в раз у него ничего не получалось. — Недостаточно просто вспомнить, Том. Тебе нужно будто бы… м-м… пережить событие снова, вновь испытать то счастье, — пояснил Гарри, когда заметил отсутствие успеха у Мракса. — Легко, конечно, сказать, — он поджал губы. А потом вспомнил их с Гарри танец под снегом на святочном балу. Вспомнил и то, как не мог оторваться от красивого лица гриффиндорца, как наслаждался тем мгновением спокойствия… как и правда был счастлив. — Экспекто Патронум, — Мракс взмахнул палочкой. Сперва по комнате рябью прошелся мощный серебристый щит, и Том охнул. А следом, когда эта волна начала собираться обратно светлой дымкой у кончика палочки, проступили и очертания формы патронуса. Ожидаемо, это оказалась змея. Том даже от части разочаровался. Небольшая змея проскользила вокруг парней и, не найдя опасности, скрылась в кончике палочки. А Мракс так и остался недвижим с поднятой рукой, пытаясь осознать свой успех. — Вот видишь! У тебя получилось! — заулыбался Гарри, — Я ожидал змею. Но, думал, она будет покрупнее. — Я… надеялся, что это будет не змея, — спустя несколько секунд ответил Том, убрав палочку, — но я не жалуюсь. — А… Расскажешь, что ты вспомнил? — попросил Гарри на полтона тише. — Наш танец во дворе после бала, — пожав плечами, ответил Том. Гарри тут же залился румянцем. — Почему это? — Не знаю. Я просто вспомнил его. До сих пор, это один из лучших дней в моей жизни, — Том позволил себе мягко улыбнуться, посмотрев на Гарри. Тот подсел ближе. — Тогда я могу только порадоваться, что моя компания скрасила тот вечер, — Поттер улыбнулся. Глаза Тома скользнули по лицу Гарри, которое оказалось на порядок ближе. Теперь Томас, наконец, мог разглядеть лицо парня во всех подробностях. Сперва взгляд Мракса ожидаемо зацепился за шрам в виде молнии, рассыпавшийся множеством мелких осколков по лбу и щеке парня, следом за его прекрасные зеленые глаза… А потом взгляд Мракса скользнул на губы парня все еще растянутые в мягкой улыбке. Том поднял руку и осторожно сдвинул непослушные каштановые волосы со шрама, невзначай к нему прикоснувшись. Хотелось спросить у Гарри, что он чувствовал, когда пальцы слизеринца легли на метку от Темного Лорда, но Том не смог даже связно думать, не то, что говорить. Зато Мракс смог приблизиться к лицу Гарри еще немного, совершенно не заметив, как это получилось. Он чувствовал теплое дыхание гриффиндорца на своих губах, а сам боялся даже дышать, что понял, только когда в груди начало неприятно колоть. Гарри ярко краснел, но не спешил отстраняться. Он даже не отводил взгляд, смотря в алые глаза напротив с неописуемой смесью эмоций, которую Том, однако, смог считать безошибочно. Рука парня, наконец, соскользнула с волос Гарри, мазнув пальцами по скуле, и легла на шею над воротником рубашки. Кожа под ладонью казалась через чур теплой, даже горячей, и Мракс успел испугаться, не заболел ли Поттер, но быстро понял, что это от смущения. Он не понял, в какой момент и чьи губы все же накрыли чужие. Том понял лишь то, что совсем скоро их лица соприкоснулись, а губы сплелись в причудливом, полном неловкости и невысказанной нежности, поцелуе. Он получился совершенно целомудренным, без пошлых подтекстов и ожидания продолжения. Том боялся мгновения, когда губы разомкнутся и придется снова посмотреть в зеленые глаза. Потому как мог тянул. Рука на шее Гарри скользнула дальше, зарываясь пальцами в волосы на загривке, а сам Гарри опустил свои ладони на плечи Мракса. Томасу показалось, что вот-вот его оттолкнут, ударят и обзовут как-нибудь похуже… Но ничего из этого не произошло. Гарри просто едва ощутимо гладил плечи Мракса под белоснежной рубашкой, а Том то и дело перебирал пальцами пряди непослушных волос. Мракс слушал еще и собственные чувства глубоко внутри. Он ощущал свое собственное удовольствие, чувствовал и отголоски не своей радости… Но ничего, что хоть немного напомнило бы ту тьму, которую обычно излучали крестражи. Поцелуй был разорван только когда Том понял, что воздуха начинает не хватать уже обоим. Он медленно, явно нехотя, отодвинулся на считанные дюймы от лица Гарри, чувствуя, что собственное лицо пылает от смущения. Гарри был, впрочем, не лучше: он грозился слиться цветом с собственным галстуком. Мракс быстро осознал, что произошло. И так же быстро испугался. Он поцеловал Поттера. Он, Мордред его покарай, поцеловал Поттера. Краска, которая всего пару мгновений назад обжигала лицо, тут же отхлынула от него, заставляя Мракса побледнеть, а сердце и вовсе, по ощущениям, провалилось куда-то вниз. — Я… Прости… Я не должен был… Ох черт… Я пойду… Прости, Гарри, — тут же зашептал он, спешно встав и пригладив волосы. Палочка оказалась совершенно некрасиво запихнута в карман, галстук оттянут, а сам Том быстрым шагом направился к выходу, — прошу, сделай вид, что ничего не случилось. Хотя бы попытайся… — Том, постой! — попытался остановить его Гарри, но его окрик – последнее, что услышал Марволо, перед тем, как вылететь из выручай-комнаты. Осознание пришло, словно гром среди ясного неба. Он влюбился в собственный крестраж. Он, как обычный мальчишка, влюбился в Поттера.