Томас Марволо Мракс

      Лето трое друзей – теперь уже друзей, пускай Том и называл их так пока что только в мыслях – провели почти полностью вместе. При чем буквально вместе. Пока мать Забини пыталась охмурить Нотта-старшего, а тот ловко увиливал от всех «заигрываний», прекрасно понимая, чем это ему светит, Блейз, Теодор и Том спокойно отдыхали в особняке Мраксов. Вернее, первую половину июля они провели в их особняке близ Колерейна в округе Лондондерри, Северная Ирландия. А вот на остаток лета парни с родителями Томаса перебрались уже на их «дачу» -- небольшой загородный домик в деревеньке Кастлрок, в том же округе Лондондерри. Вид из сада открывался просто умопомрачительный… Совсем недалеко от деревеньки виднелся храм Массенден – ныне пустое, но хорошо сохранившееся круглое здание, находящееся на краю утеса на высоте шестидесяти метров над побережьем Даунхилл. Когда Том был там с родителями в свои десять, ему рассказали, что раньше это место было не только храмом, но и библиотекой. Однако сейчас он, к сожалению, совершенно пуст. Впрочем, красота вида заключалась далеко не в исторически важном храме. Главная красота этого места – панорама, открывающаяся глазу с утеса. Пляж со светлым песком, который по ночам словно светится под луной, омывался водной синевой Атлантического океана. Частый за неимением деревьев ветер разгонял влажный воздух, смешиваясь с шумом волн и криком чаек. Соседство с природой делало свое дело – это место покоряло каждого, кто тут бывал. Так вышло и в этот раз. Когда все трое оказались в доме, которому в описание подходило больше слово «коттедж», чем «особняк», пройдя через каминную сеть, Томас тут же повел друзей на улицу, где и показал захватывающий дух вид. Теодор, как оказалось, боится высоты, отчего согласился приблизиться к краю утеса только на коленях. Правда, на деле, он полз больше как червяк, не поднимаясь от земли выше пяти сантиметров. Мраксу даже стало жаль парня. Блейз, тем временем, во всю осматривался вокруг, улыбаясь так открыто, как не улыбался ни разу в школе.  Хотя оно и понятно – окружение Хогвартса за три года успело стать родным и успеет еще надоесть. А тут что-то новое, наверное, даже в разы прекраснее. Правда, с этим утверждением Том все же мог поспорить – для него ничего не будет красивее берега Черного озера в запретном лесу.   Остаток лета парни проводили почти круглые сутки в тишине – они втроем просто лежали на траве рядом с домом, жевали сорванные травинки каких-то злаковых растений. Вроде как, кострец или житняк – конкретнее они вспомнить так и не смогли. Да и не пытались в целом. Лето это вышло удивительно, даже, можно сказать, неестественно комфортным: переменчивая облачность то дарила предгрозовой полумрак, но открывала солнечным лучам зеленые луга и водную синеву. Ураганов не было, а на утесной высоте гулял приятный теплый морской ветерок. Было комфортно, и Тому впервые за все время своего существования захотелось остановить время, дабы остаться вот так – с друзьями и родными летом у своего дома около океана. Отъезд сперва в их Том в Колерейн, а затем и за покупками в Лондон, Марволо встретил теперь без энтузиазма от слова совсем. Ему так не хотелось, чтобы эта сказка заканчивалась… Но ничто не вечно – это он успел уяснить. Из всего списка предметов, новый учебник понадобился только для Чар, как и все прошлые года. Тот же автор, то же издание.         Новый учебный год принес вести о турнире трех волшебников. Томас никогда особо не понимал прелесть этого турнира, потому заинтересован не был от слова совсем. Но главным шоком для парня стала не новость о возобновлении турниров, а назначение профессором ЗоТИ Аластора Грюма, аврора, известного своими спорным чувством юмора и паранойей. За праздничным пиром Марволо от души выругался. — Да ладно тебе, Том, все нормально будет, — улыбались тогда ему друзья, не совсем представляя весь масштаб нагрянувшей беды. Конечно, ведь не они, а Том когда-то давно виделся с Грюмом и имел честь прочувствовать то, почему он столько лет занимает должность в аврорате… Вот только улыбки друзей, как и всего слизерина в целом, пропали с первой минуты занятия. Ровно с новой, первой темой ЗоТИ в этом году. — Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизакляти­ям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещенные Темные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс — вас считают недостаточ­но взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с та­кими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, ко­торый собирается применить к вам запрещенное закля­тие, не станет делиться своими планами, он не будет дей­ствовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бди­тельны и наблюдательны. Итак... Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наи­более тяжело караются волшебным законодательством? В кабинете повисла мрачная тишина, поднялось несколько рук. В том числе и рука Тома. Глаза Грюма метнулись к парню, и он прищурился. — Мракс, верно? Отвечай. — Верно, сэр. Караются министерством магии, на самом деле, любые заклятия, понесшие собой вред другому человеку или маглу. Однако есть заклятия, использованием которых можно обеспечить себе рейс в Азкабан без суда и следствия на пожизненной основе. Их всего три, называются непростительными: империо, круцио и авада кедавра. Мне продолжать? — Мракс получает кивок от профессора и со вздохом продолжает, — Все эти три заклятия крайне темные и питаются они не просто из магического резерва самого волшебника, но еще и из его желаний, чувств, воли. Без желания причинить боль и насладиться ею не выйдет круцио, без искренней ненависти и воли убить кого-то – авада. Империо – заклятие подчинения. Оно полностью проецирует волю исполнителя на объект зачарования, будь то животное, магл или волшебник. Лишь немногие обладают достаточной силой противиться навязчивому зову этого проклятия. Круцио – пыточное проклятие. Оно насылает жгучую боль на проклятого, сравнимую, если верить книгам, с одновременными переломами всех костей, сильнейшей мигренью и сгоранием заживо в одночасье. Сила боли, причиняемая круциатусом, прямо пропорциональна желанию самого волшебника навредить оппоненту. Оно запросто может лишить человека и сознания, и рассудка. Последнее, авада кедавра – убивающее проклятие. Оно просто-напросто в мгновение обрывает чужую жизнь. Самое ужасное и самое гуманное из всех. — Гуманное, говоришь? — задумчиво тянет Грюм. — По моему собственному мнению, да. Просто понимаете, профессор, если я брошу вам в лицо бомбарду – вы, вероятнее всего, умрете. Только это будет сопровождаться болью, паникой, ощущением медленно утекающей жизни. А авада обрывает жизнь мгновенно, быстро, безболезненно. — Что ж, твое мнение имеет право на жизнь, — Грюм с усилием поднялся на ноги – живую и дере­вянную – выдвинул ящик стола и достал стеклянную бан­ку. Внутри бегали три здоровенных черных паука. Демонстрация трех непростительных не вызвала в классе ни энтузиазма, ни ажиотажа, ни даже восторга. Все смотрели на демонстрацию с мрачными лицами и в гробовой тишине. Том вспоминал и свою первую аваду, и первое круцио, примененное на седьмом курсе, и первое империо… Это все казалось таким жутким, далеким, но в то же время… таким естественным. Грюм наблюдал за Томом дольше, чем за всеми остальными, видел, как в наполовину стеклянном взгляде пляшут отблески ужасных лучей. Вообще, Том чувствовал всем нутром, что Альбус не просто так принял на работу именно Аластора. Том подозревал, что Директор мог поделиться с ним своими мыслями, касательно Мракса, потому-то именно к нему теперь подолгу был прикован как живой, так и искусственный взгляд.         Недели проходили одна за другой. Зелья прошли в спокойствии и всего одном подорванном котле. А вот ЗоТИ... Слизерину этот предмет ставили подозрительно часто. Настолько, что даже у тупоголовых дружков Малфоя стали возникать вопросы. Но шок недели заключался в другом – Грюм оповестил их на новой паре, что желает, чтобы все слизеринцы научились противиться проклятию Империо, аргументируя это не только тем, что «важно понимать всю опасность чар в полной мере», но еще и тем, что «Волдеморт никогда не гнушался использовать такие методы, а вы, как дети его последователей, должны не допускать ошибок родителей». И ведь прав оказался черт – он не гнушался. Никогда. Даже на своих собственных подчиненных. Когда-то заслуженно, в наказание, а позже – за малейшую провинность. Да, жестоко. Да, грубо. Но его уважали, его боялись и ему были верны… До его падения. — Мракс, теперь ты, — выдернул парня из воспоминаний неприятный голос профессора. Том обернулся: ровно половина группы уже опробовали безуспешно ослушаться. Том вздохнул и подошел ближе к центру кабинета, где было пустое пространство, — снимите змею, ей не стоит в этом участвовать. Элафи до этого момента мирно спала на плечах хозяина, а когда оказалась снята, то стала обеспокоенно наблюдать за хозяином с рук Забини. — Империо! — раздалось сразу, как парень вернулся на импровизированную позицию. Сперва не произошло ничего. Через мгновение Том внезапно понял, что скатывается в приятное чувство эйфории, спокойствия и умиротворения. Столь яркие, сильные чувства тут же показались слизеринцу неестественными. «Ты книззл. Изобрази его. Сядь и мяукай.» — послышался приказ Грюма в голове парня. Марволо почувствовал, как подгибаются колени, желая принять согнутое положение. «И выставить себя на посмешище? Еще чего!» — Мракс тут же почувствовал волну боли в наказание за неповиновение. Голова заболела, и парень схватился за нее руками, издав тихое, измученное мычание. Но он стойко терпел боль, терпел и преодолевал желание сесть на корточки и мяукнуть. Было невыносимо. Больно, плохо, мучительно. «Давай же, изобрази. Сядь. Мяукни,» — вновь звучал голос в голове, но Том не сдался. К собственному удивлению и гордости. «Нет, не собираюсь» «Делай, кому велено!» «Нет!» «Делай! Изобрази чертового книззла!» «НЕТ!» А потом все внезапно закончилось. Парень посмел облегченно выдохнуть, а Грюм опустил палочку. — Все посмотрите сюда! — прозвучал голос профессора, обращая внимание факультета на парня перед собой, который с трудом пытался отдышаться, — Мракс – первый из вас, кто избавился от чар империуса. И с первой попытки. Я знаю немногих, кто был способен на такое, да еще и в вашем возрасте! Нам необходимо закрепить результат! Пробуем еще раз! — Что? Его пытали так еще несколько раз – Том перестал считать после третьего, ибо уже мало что соображал. Пускай сбрасывать действие заклятия получалось все быстрее и быстрее, выходило это с каждым подходом все сложнее – тело прошивало сильной болью каждое неповиновение. Потому, когда в крайний раз Марволо сбросил с себя чары подчинения, он был вынужден еще несколько минут просто стоять, пытаясь успокоить судорогу в ноге. О, жизнь точно решила отыграться на нем за все прошлые выходки…         Когда на доске объявлений появилась новость о прибытии студентов из двух других школ, это вызвало такой бурный ажиотаж, что столпились почти все ученики Хогвартса, дабы собственными глазами увидеть написанное. Том подобным утруждать себя не стал, потому просто поймал своего двоюродного братца и спросил у того, что происходит. — Тридцатого в шесть вечера приедут участники из двух школ на турнир. Ну, через неделю. Там даже уроки сократят на полчаса, представляешь? — улыбнулся Драко. — Да уж, — только и ответил Мракс, отвернувшись и уходя в общежитие. — Ну что там? — спросили парня Блейз и Тео почти хором, когда красноглазый появляется в гостиной. — Могли бы и сами сходить да посмотреть, ради приличия, — он усмехается, подходя к приятелям, — ничего особенного. Вывесили объявление, что тридцатого в шесть вечера, наконец-то, приедут гости из двух школ. Занятия на тридцать минут раньше закончатся. — Ну, то, что закончатся пораньше – уже хорошо, — довольно тянет Теодор, разваливаясь на диване. Блейз стал его активно отодвигать. — Вы уже думали, кого на бал приглашать будете? — зачем-то спросил Том. — На бал? — удивился Забини. — Ну да. Во время турнира всегда устраивают святочный бал на рождество, который открывают три чемпионские пары. Так что советую подумать над этим вопросом, — он усмехается и совершенно наглым образом тащит из пакета с шоколадными конфетами у Блейза под боком одну, которую тут же отправляет себе в рот, даже не посмотрев на обертку. Вкусно и сладко. Когда-то, в далеком детстве, сладости были для него непозволительной роскошью, потому, когда юный Реддл оказался в Хогвартсе, он каждый поход в Хогсмид был готов тратить последние деньги на конфеты, съедать чуть ли не весь десерт на обедах… Конечно, он этого не делал, потому что он был слишком горд для подобного, а на поход в сладкое королевство денег почти не было, но после школы сладкое всегда было в его доме. Даже когда Темный Лорд стал монстром, которому уже были чужды и пища, и сон, он все равно держал в собственном кабинете пиалу с шоколадными конфетами… Так и сейчас сказывалась давняя привычка. Особенно, когда оказалось, что хогсмидские конфеты за столько лет совершенно не изменились на вкус. — Нам сейчас главное – не загнуться на этих чертовых парах по ЗоТИ, — фыркнул в ответ Нотт, хмурясь, — я скоро такими темпами с астрономической башни спрыгну. — Эй, Драко, — подозвал парня к ним Том, ухмыльнувшись, когда тот показался со своей свитой в гостиной, — а ты уже писал Люциусу? — По поводу Грюма? Естественно. Он должен приехать скоро и поговорить с ним, — Малфой плюхнулся рядом, а Блейз, поняв, что с дивана его выселили, сполз на ковер где-то в ногах Тома. Драко, тем временем, продолжал: — правда я сомневаюсь, что они будут что-либо предпринимать. В попечительском совете, я имею ввиду. Ну знаете, турнир, все дела. — Будет достаточно, чтобы у слизерина отменили пары у этого психа, — буркнул Тео и утащил у Блейза еще конфету. Тот ради приличия буркнул что-то про «я их себе покупал», но все равно протянул пакет Драко и Тому. Драко принял предложение с удовольствием и взял несколько конфет. Том тоже не смог устоять. — Блейзи, нам пора в Хогсмид, — заключил Мракс, смотря на стремительно кончающиеся запасы сладкого, — твои запасы исчезают стремительнее, чем зелье Поттера после «эванеско» Снейпа. — Ага, в субботу сходим, — соглашается он, смеясь, затылком прислонившись к колену слизеринца.         Через неделю парни, вместе с остальными, вышли встречать гостей с континента. Вернее, все студенты по большей части вышли просто наблюдать, а вот встречать уже должен был сам Дамблдор. Льющий­ся из окон замка свет озарил приближающееся из-за запретного леса нечто — огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающи­мися белыми гривами, каждый величиной со слона. Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И, на­конец, с оглушительным громом копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом при­землилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колесах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза. Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещен­ные золотые палочки, из каждой вылетают по три крас­ные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зри­телям явилась ее обладательница. Женщина, стоявшая уже на пер­вой ступеньке и озиравшая ряды ошеломленных зрите­лей, вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнару­жилось, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, тем­ные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с го­ловы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы. Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Мно­гие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть ве­ликаншу. Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя. — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! — Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим груд­ным голосом, — Надеюсь, вы пребываете в добром зд'гавии? — Спасибо. Я в превосходной форме. — Мои ученики, — небрежно махнула она назад ог­ромной ручищей. Гарри, чье внимание было приковано к мадам Мак­сим, только теперь заметил вышедших из кареты подро­стков лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десятка пол­тора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. — Ка'г-ка'гов уже приехал? — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор, — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок? — Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони... — Наш преподаватель ухода за магическими суще­ствами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его... э-э.… подопечные требуют повышенного внимания. — Моим коням нужен сильный конюший, — Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с ее золотыми жеребцами, — Они ошшень к'гепкие. —Уж поверьте, кому-кому, а Хагриду эта работенка по плечу, — улыбнулся Дамблдор. — Ошшень хо'гошо! — слегка поклонилась мадам Максим, — Передайте, пожалуйста, мсье 'Агриду что пьют мои кони только ячменный виски. — Непременно передам, — Дамблдор тоже в ответ поклонился. —Следуйте за мной, — величаво махнула ученикам мадам Максим. И хогвартцы расступились, пропуская гостей к камен­ным ступеням. Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлю­паньем, как если бы гигантский пылесос двигался по реч­ному руслу. — Озеро! — крикнул Ли Джордан, — Гляньте на озеро. Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завих­рения, затем огромные пузыри, глинистый берег захле­стнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинная корабельная снасть. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный ске­летоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тус­клые огни иллюминаторов походили на светящиеся гла­за призрака. С оглушительным всплеском корабль нако­нец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, за­скользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, что на них надеты лохматые шубы. Чело­век, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам. — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону, — Как поживаете, любезный друг? — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Вы­сокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а коз­линая бородка с завитком на конце едва скрывает без­вольный подбородок. Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул. Томас с жадностью впился в знакомое лицо глазами, и даже подумал, что Каркаров-то и не изменился особо сильно. Разве что появилось больше седины и морщин. Неприятные мысли о предателе крутились где-то на подкорке сознания назойливой ноющей мухой, которую Том тактично отгонял. Он не пойдет с ним разбираться, не пойдет, не пойдет. — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыба­ясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вя­жется с холодным, проницательным взглядом, — Как хорошо снова быть здесь... Как хорошо... Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немно­го простыл... Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел. Крупный, с горбинкой нос, густые черные брови... Том уже видел его на одной из газет у отца – Виктор Крам. За дурмстрангцами в школу направились и здешние студенты. Том шепнул друзьям о том, что «а сейчас мы идем есть», и на громкое «Ну наконец-то» Теодора обернулось несколько шедших впереди хаффлпавцев. В большом зале и правда был пир. Один из самых шикарных за учебный год в Хогвартсе. Мадам Максим прошла к преподавательскому столу важной, величавой походкой, и ни одна девушка в небесно-голубом шелке не посмела сесть за стол, пока их директриса не села сама. Когда сел Каркаров по другую руку от Дамблдора, он тут же что-то стал рассказывать давнему другу. Вступительная речь пронеслась мимо ушей Тома почти полностью – задержались только слова о том, что открытие турнира будет после пира. Том уже собирался сесть за стол, когда к ним приблизилось пара студентов Дурмстранга с широкими улыбками. — Здравия! — оба голоса были низкие, но на удивление мягкие. Правда твердость им предавал грубый чисто-славянский акцент. Они протянули руки, и Нотт покосился на них с опаской, а вот сам Том повернулся к гостям и, дружелюбно улыбнувшись, пожал предложенные ладони. — Доброго вечера, — он кивнул, — присаживайтесь к нам. Мои однокурсники мрачные, но это напускное, — улыбнулся Томас вновь, присаживаясь за стол. Парни осмотрелись, и один из них сел рядом с Мраксом, а второму пришлось обходить стол за неимением места, да и, видно, для удобства. Стоило и ему опуститься на скамейку, Марволо тут же вновь вернул им свое внимание, — Я Томас Марволо Мракс. Обращайтесь просто Марволо. — А можно просто… М-м… Том? — спросил один из них. Блейз нахмурился, но Том лишь снисходительно улыбнулся. — Можно. А вы...? — О, я Белизар. А это Николай, — представил их севший рядом с Томасом болгарин. — Ага. Или можно просто Зар и Коля, — ответил Коля и улыбнулся. Парни были удивительно похожи, но в то же время совершенно разными. Белизаром оказался парень повыше со светлыми волнистыми волосами, по длине достающие до подбородка, и серыми глазами. Черты его лица были чуть грубее, чем у Николая. Коля же оказался с прямыми русыми волосами, голубыми глазами и густыми бровями. Его лицо оказалось чуть более округлым, хотя скулы все равно были выражены.  — Я Теодор. Или просто Тео. — А я Блейз. — Интересное имя, — улыбнулся Коля, — а оно сокращается? — Нет, но мы зовем его Блейзи, — улыбается Тео, покосившись на недовольного Забини. — Нотти, ты бы не выпендривался… — В общем, мои друзья очень веселые, — подытоживает Том, отворачиваясь от шуточной перепалки. Зар тихо смеется таким же мягким, как и его голос в целом, смехом. — Приятно с вами познакомиться, — улыбается он. — Ешьте, — Том пододвигает гостям пару салатов и других блюд, как, например, крем-суп, — приятного аппетита. — За здраве! — звучит болгарская речь, и парни принимаются за еду. Том тоже решает немного поесть. Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. — Торжественный миг приблизился, — Дамблдор ог­лядел, улыбаясь, обращенные к нему лица, — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как вне­сут ларец, я хотел бы коротко объяснить правила нынешне­го Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества, — Слуша­тели вежливо похлопали, — А также Людо Бэгмена, на­чальника Департамента магических игр и спорта. Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное, благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил аплодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хму­рый Бартемиус Крауч и бровью не повел, когда Дамбл­дор назвал его имя. На чемпионате мира, вспомнил Гар­ри, он был в строгом костюме, а сейчас в мантии волшеб­ника выглядел как-то нелепо. Его усы щеточкой и акку­ратный пробор странно контрастировали с длинными белыми волосами и бородой Дамблдора. — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Тур­нира, без устали работали несколько месяцев, — продол­жал Дамблдор, — И они войдут в судейскую бригаду, ко­торая будет судить состязания. При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло, — Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста. Филч, который до этой минуты прятался где-то в даль­нем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустирован­ный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Дэннис Кри­ви даже встал на стул, чтобы лучше видеть, но был так мал, что все равно едва возвышался над соседними головами. Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения: — Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Туров – три, состязания основаны исключи­тельно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусства­ми, личную отвагу и умение преодолеть опасность, — при последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал: — В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оце­нивать по тому, как они справились с очередным состя­занием. Чемпион, набравший во всех турах самое боль­шое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристраст­ный выборщик – Кубок огня. Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Старик сунул внутрь руку и достал боль­шой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ни­чего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, что­бы все хорошо его видели. — Желающие участвовать в конкурсе на звание чем­пиона должны разборчиво написать свое имя и назва­ние школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он, — Им дается на размышление двадцать четы­ре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, прими­те к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним маги­ческий контракт, который нарушить нельзя. Посему хо­рошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи. Студенты Дурмстранга заметили, как их директор медленно поднимается со своего места, потому и сами поднялись со скамеек. — Ладно, нам пора, — улыбнулся новым знакомым Коля и хлопнул Тома по плечу. Сам Том поморщился – у Николая тяжелая рука. — Ага, увидимся еще, — поддержал друга Белизар, медленно перешагивая через скамейку. Том поднялся и протянул Зару руку. — Доброй ночи, — улыбнулся Мракс, а потом был вынужден пожать и Коле руку. Через стол.         Следующий день прошел в суете не меньшей, чем прошлый. Студенты Дурмстранга и Шармбатона бросали своим имена в кубок на небольших листках пергамента, все до единого. Из Хогвартса же решилось не так много людей, на самом деле. Оно и понятно – турнир шуткой не был никогда, и к решению стоило подходить осознанно. На ужине Том рассматривал кубок со своего места с выражением глубокой задумчивости на лице. Пускай Блейз свое внимание на это и обратил, но расспрашивать друга он не собирался. Томасу вообще порой казалось, что Забини знал Мракса намного больше, чем он себя сам. Слишком уж проницательным выглядел взгляд парня. Нотт, в свою очередь, этим похвастаться не сказать, что особо мог. Потому и сейчас он сперва попилил Тома взглядом, а потом все же спросил: — Ты чего его гипнотизируешь? — М? Да ничего, — встрепенулся Мракс, — раздумываю, бросил бы я на их месте свое имя или нет… — И что надумал? — с улыбкой спрашивает Блейз, отправляя в рот вилку с салатом. — Надумал, что, пожалуй, бросил бы. Будь мне жизнь дорога чуть меньше, чем сейчас, — усмехнулся Марволо. — Здравия, парни, — где-то над головой раздался знакомый голос. Том встал, обернулся и коротко пожал руки двум подошедшим новым знакомым, — как думаете, кого кубок выберет? — Не имею ни малейшего понятия, — отозвался Нотт, а Блейз коротко улыбнулся в стакан с соком. — Ну, я буду долго смеяться, если это окажется не Крам. Представляю лицо Каркарова – Виктор его любимчик, — Том говорит совершенно беззастенчиво. Зар и Коля едва заметно мрачнеют. — Да уж, — бурчит Белизар. — Справедливости ради, всех это порой напрягает. Но к Виктору никаких претензий. Он славный парень. Кстати, хотите, познакомим? — предлагает Коля, рассматривая рядом сидящих парней. Тео и Блейз покачали головой, а Том задумчиво глянул на приезжих. — Может быть… Но в другой день, ладно? Сейчас будет отбор, — он кивнул на вставшего директора Хогвартса и похлопал севшего рядом Зара по плечу, — удачи. — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дам­блдор, — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к сто­лу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — Он указал на дверь позади профессорского стола, — Там они получат инструкции к первому туру состязаний. Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепитель­но били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы... Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамен­та. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор гром­ким, отчетливым голосом прочитал: — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам». Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и востор­женных криков. Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, враз­валку двинулся к Дамблдору повернул направо и, мино­вав профессорский стол, исчез в соседней комнате.  — Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисмен­ты Каркаров, так что его услышал весь зал, — Я знал, в тебе есть дерзание! Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок вы­стрелил еще одним куском пергамента. —«Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — возве­стил Дамблдор. Девушка, так похожая на вейлу легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей по­ходкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя. Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса! Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дам­блдор поймал его и прочитал:  — «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори». Том обратил внимание на двух дурмстрангцев, сидевших все это время рядом с ним. Они казались мрачными, даже расстроенными. Еще бы. Стать чемпионом турнира – не просто великая честь, но еще и наглядный показатель внутренней силы. И они оба это негласное состязание проиграли. Седрик поднялся со скамейки и направился в обозначенную выше дверь. Следом за ним скрылись и три директора с Бэгменом и Краучем. Студентам сейчас явно будут объяснять правила турнира. Кубок потух, ужин кончился. И, когда в Большой Зале вновь вспыхнули огни, Том с друзьями медленно поднялись. Зар и Коля – следом. — Вы в спальню? — протянул Николай. — Агась. Скоро отбой, — Тео закинул руки за голову, улыбаясь, — а вы? — Дождемся Виктора и директора. А там на корабль обратно, — отвечает Белизар. Том молча протягивает им ладонь и жмет их руки поочередно. — Тогда увидимся, — и слизеринцы уходят из зала.         Утро воскресенья выдалось удивительно приятным, пускай и каплю прохладным. Впрочем, это не помешало трем друзьям собраться в Хогсмид – на прошлой неделе они так и не сходили, пускай и договаривались, а на этой конфеты закончились все до единой, и между ними уже поплыли шутки про создание запасов сладкого «на всякий случай». Хогсмид казался таким же ярким и оживленным, как и обычно. Даже несмотря на осеннюю мрачность и серость. Сперва парни заглянули в «Сладкое королевство». Пока Блейз и Тео совершенно бесстыдно купили всякого шоколадного понемногу («Так и до диабета не далеко» – подумалось Тому), сам Мракс долго ходил по магазину, обдумывая, чего хочет сам. А сам… сам он решил, что не откажется от запасов «сливочных мушек» на пару недель и медовых ирисок на еще подольше. Правда в последний момент Марволо попросил насыпать ему немного засахаренных ананасов на пробу. Так что, из магазина друзья вышли с пакетами крупнее, чем ожидали изначально. Но идти в школу они пока не торопились. Парни свернули в излюбленные «Три метлы», где Блейз решил попробовать сливочное пиво с имбирем, а Тео остановил свой выбор на классике. Том думал вновь дольше приятелей и остановился на медовухе. — Нужно будет привести сюда наших северных приятелей, кстати, — улыбнулся Блейз. — Мне казалось, ты не слишком к ним благосклонен, — ухмыльнулся Том, — но ты прав. От медовухи они будут в восторге. — Я не против новых знакомств в этом захолустье, ты знаешь. Просто мне… м-м… непривычны их манеры. — Славянские народы все такие, Блейзи, — Том вновь улыбается, смотря на друзей. — Блять, Мракс, объясни мне, откуда ты такой умный-то вылез? — беззлобно возмущается Забини, фыркнув. — Тебе в подробностях? — Меня пощади! — охает на это Теодор. Им приносят их напитки, и Тео впивается в крупную кружку губами. Мракс тихо смеется. Смеется и Блейз. — А если серьезно… У моей семьи много связей… В том числе и со славянами, — сокрытие правды никогда не являлось ложью, верно? Их посиделка в «Трех метлах» так и прошла – в перекидывании глупыми шутками, обсуждении недавних знакомых и попивании напитков. Медовуха здесь, стоит сказать, чуть ли не самая вкусная во всей Британии на вкус бывшего Темного Лорда. Мягкий вкус ее ярко выражал мед, будучи совершенно ненавязчивым и не приторным, пускай был не таким ярким, как у того же пива.        После обеда Том заглянул к Северусу. Пускай они все еще и строили вид взаимоотношений студент-декан, но все на слизерине, впрочем, как и в Хогвартсе в целом, и так знали, что у ужаса подземелий с Мраксом отношения в сотни раз теплее чем у того же с Поттером. Всех устраивало такое положение вещей – в уме и, местами, гениальности Тома не сомневался никто. — Будешь чай? — формальности ради спросил Северус, подливая в чай по паре ложек хорошего коньяка. — Конечно. И давно у тебя тут кладезь дорогого алкоголя? — ухмыльнулся Марволо. — С первого дня преподавания. — Судя по твоему вечно недовольному лицу, ты не пьешь. — Почему же, пью, — усмехнулся Снейп, полуобернувшись на парня, — по вечерам, когда читаю бред сумасшедшего в эссе и ложусь спать. — Да уж, — фыркнул Мракс и взял чашку в руки. Справедливости ради, коньяка там практически не было. У Тома по запаху – всего полторы чайные ложки. У Северуса, наверняка, на одну или полторы больше, — и чего это ты вдруг решил споить студента? — Потому что я знаю, что ты у меня спросишь. И обсуждать с тобой что-либо на трезвую голову я отказываюсь, — он сделал пару глотков чая, и Том рассмеялся. — Звучишь так, будто у тебя целая кружка огневиски. — Хочется думать, что так и есть, — Снейп вздохнул, — ты ведь помнишь Каркарова, верно? — Этого пса сложно не вспомнить. Как он отмазался? — Том и сам сделал пару глотков. — А сам-то как думаешь? Сдал всех с потрохами. Меня сдал, Крауча…— Лицо Тома вмиг потемнело. Барти был одним из ближайших его сторонников, одним из вернейших, способнейших и сильнейших. Но было помимо этого еще один аспект, который уже долгое время не давал бывшему темному лорду покоя. — Скажи мне знаешь что… Что именно ты пообещал старику, что он вступился за тебя? — Этот вопрос не поднимался весь прошлый год по одной простой причине – Том не был готов узнать об еще одном предательстве из первых уст. А теперь… теперь ему было чуть более все равно. — Ты уверен, что хочешь услышать? — Уверен. — Я должен был докладывать ему обо всем, что происходило на наших собраниях. Особенно относительно Поттеров, — Снейп опустил глаза под угрожающе потемневшим взглядом алых глаз, — прости меня. Я был… — Ослеплен обидой, что я не собирался сохранить жизнь твоей ненаглядной, которой было плевать на тебя? — грубо осадил его Марволо; слова парня были ведомы обидой и разочарованием, — я всегда говорил, что вся эта любовь, — он выплюнул это слово так презрительно, как только мог, — лишь не более, чем слабость. И вот погляди! Что она, что страх – все это заставляет человека изменить себе. — Том, пожалуйста… — Что «Пожалуйста»?! — бывший Лорд внезапно поднялся с места, а уже опустевшая за пару глотков посреди всей тирады кружка со стуком оказалась на журнальном столике – парня с головой накрыла волна жгучего разочарования и едкой злобы, — чем ты лучше той чертовой крысы, предавшей твою ненаглядную из-за простого страха? Тем, что ты переметнулся «на благо»? А твоя Драгоценная знала, из-за кого мой взор упал на их отпрыска? Из-за кого они прятались? Ты сам, когда полз к старику поди на коленях, вспоминал, чья это вина?! — Вспоминал! И до сих пор вспоминаю! — взревел Снейп, вскочив, точно загнанный зверь, пока лицо его вместо привычной холодности выражало глубокую скорбь, — Я надеялся, что Дамблдор защитит их! Что он спрячет ее! — То есть ты усомнился в моих словах? Посчитал, что тот, кто столько лет не мог остановить меня, в одночасье окажется в стократ гениальнее и сильнее? Посчитал, что мой ближний круг достоин быть предателями? — Я был в отчаянье! Я не мог смотреть, как она… Я не мог допустить, чтобы ты… — Чтобы я убил женщину, которая забыла тебя? Которая посчитала Петтигрю достойнее своего внимания, чем ты? Которая предпочла Поттера тебе? Которая отвернулась от тебя? Я верно тебя понял?! Во имя Салазара, узнай я раньше… — Убил бы меня?! — не выдержал Снейп. — Не сомневайся, на ее бы глазах! — рыкнул в ответ Мракс, — я до последнего был уверен, что старику пришлось поставить на кон куда большее, чем абстрактное спасение грязнокровки Эванс! Я надеялся, что я не настолько ошибся в выборе достойных носить мою метку! Не после трусливого Каркарова! Но видимо, зря. — Мерлина ради, перестань! — взмолился Снейп, — Марволо, сделанного не изменить! Успокойся! — «Успокойся»?! серьезно?! Ты предал меня за гроши, а теперь успокойся?! — они оба ощущали, как воздух в комнате потяжелел, стал гуще. Снейп понял – еще немного, и случится стихийный выброс, а это опасная штука. — Тогда зачем ты спросил, если и так знал, что я не лучше прочих предателей? Чтобы услышать от меня это прямо? Чтобы почувствовать еще ярче эту боль? — Быть может, Северус, чтобы услышать, что я ошибался! — Ну тогда извини, что не оправдал этих надежд, — он упал на диван и закрыл ладонью лицо, потирая глаза. Мракс еще какое-то время пилил взглядом усталое лицо преподавателя зельеварения, после чего медленно опустился в излюбленное кресло, глубоко выдохнув. Снейп подонок, но он прав – Томасу необходимо успокоиться. — Когда у меня появится возможность, не сомневайся, ты получишь свое наказание. Я о таком не забываю. Но пока я постараюсь сделать вид, что все услышанное тактично забыл, — голос Марволо сделался чуть более севшим, хриплым. Впрочем, взгляд его тоже ни на тон не посветлел. Лишь наоборот, кажется. Между ними повисла напряженная тишина. И Снейп, и Том размышляли о словах друг друга. Осознание того, что его так легко предала половина всего его ближнего круга, удручало. Снейп наверняка думал о своей ненаглядной. Или о словах Мракса об оной. — Прости меня, — тихо произнес Снейп, наконец, снова подняв глаза на студента на против. Том на мужчину не смотрел – он впервые за прошедший год позволил себе осмотреться в личных комнатах Снейпа. Личные покои декана слизерина были похожи на магловскую однокомнатную квартирку – отделены дверями были только ванная и спальня. Кухня и гостиная с камином, где они сейчас и находились, были совмещены. Кухню, на самом деле, таковой Том особо-то назвать и не мог. В дальней части помещения со стороны входа ютилась длинная столешница и, кажется, холодильник. — Что у тебя делает холодильник? — внезапно спросил Том, — они тут не работают… — Это мой старый. Он все равно сломан. Стоит тут для удобства, — отозвался Снейп, повернувшись в сторону объекта диалога, — на него просто наложены разные заклинания. Устаю обновлять, но так хоть немного удобнее. На столешнице стояла горелка, явно выполнявшая роль плиты. На ручке одного из подвесных шкафчиков над столешницей висело серое полотенце. Взгляд Тома скользнул дальше по комнате. Недалеко стоял маленький обеденный стол с всего одним стулом. Зрелище, на самом деле, печальное. Стол прилегал одной из сторон к задней части дивана. Диванчик тоже маленький – всего лишь двуместный. Сбоку от кресла, в котором сидел Том, и от дивана стоял высокий торшер под свечи с резной изящной ножкой и узорчатыми подсвечниками. Напротив Тома и Северуса стоял низкий журнальный столик из какого-то темного дерева. А уже дальше, за столиком, стоял низкий камин, на верхней полке которого расположились несколько наград за призерство в различных зельеварческих конкурсах и участие в конференциях. — Успокоился? — посмел спросить Снейп, наблюдая за студентом. — Да. Твоя комната вгоняет меня в клаустрофобную тоску, — фыркнул в ответ слизеринец. — Почему это? — декан позволил себе короткую усмешку. — У меня дома одна моя спальня больше всей этой квартирки, — он поморщился. Конечно, приукрасил, но от сути сравнения не отказывается. — Ну, мне выбирать не приходится, — Снейп пожал плечами. Том еще какое-то время смотрел на танцующий в камине огонь, а потом медленно встал и направился в сторону двери. Северус медленно поднялся и пошел за Мраксом, провожая его, — знаешь… мне как-то легче стало на душе, от того, что ты все узнал… — Я понимаю, о чем ты, — заметил юный лорд и обернулся на декана, —  Я понимаю, пускай мне и… м-м… неприятно. — Больно? — Больно. — Сделаем вид, что все по-старому? — голос Снейпа прозвучал удивительно оптимистично. Том ухмыльнулся. — Естественно, — спокойно ответил он, — а пока что… увидимся на ужине.         Как бы все не были увлечены турниром, занятия и домашнюю работу никто не отменял, отчего время вновь пролетело совершенно незаметно. Особенно незаметно к Мраксу пришло осознание, что в библиотеке с ним все чаще стал появляться Близар. При чем, если по началу болгарин приходил в компании Николая, то с течением времени он стал приходить один. Сидели они в основном молча – каждый делал свою домашку, а потом вновь расходились ровно до ужина. Том на это старался не обращать внимания, раз за разом погружаясь в учебный процесс.         Настало время первого испытания. Сказать честно, Тому совершенно не хотелось идти и тратить свое драгоценное время на пустяки. Но под уговорами двух дурмстрангских знакомых и своих уже хогвартских друзей он все-таки сдался и был вынужден подняться на трибуны. — Том, как думаешь, кто победит? — спросил его Тео. Коля и Зар заметно насторожились. — Я уверен, что это будет Виктор, — на Тома обратилось четыре удивленные пары глаз, и он рассмеялся, — я объективен. Седрик может быть сколько угодно студентом Хогвартса и все такое. Но Виктор подготовлен физически намного лучше Диггори. К тому же, уровень учебы и подготовки к подобным состязаниям в Дурмстранге на порядок выше. — А прелестную леди ты со счетов уже списал? — усмехнулся Зар. — Увы, но леди тут вне конкуренции, — Том с улыбкой покачал головой. Начался турнир с испытания с драконами. Чемпионам предстояло как-либо обогнуть дракона и выкрасть золотистое яйцо из их гнезд. Первым из их тройки выступал Седрик. Против него – Шведский короткокрылый дракон. Дракон очень узнаваемый из-за голубого пламени и своеобразной формы морды. Сам дракон был серебристо-голубого цвета. Крупным. Самкой наверняка, раз существу предстояло оберегать гнездо. Седрик собирался взять яйцо, сумев отвлечь дракониху – он трансфигурировал камень в небольшую собачку. Дракониха отвлеклась на животинку, и Седрик двинулся к гнезду. Если бы он двигался аккуратнее и медленнее, быть может, дракон не обратил бы на парня своего внимания. Но увы. Существо отвлеклось от собаки и оглушительно зарычало, стоило Седрику подойти к гнезду. Диггори кинулся в сторону, но голубоватое пламя все же задело парня. Больно и обидно. Второй выступала Флёр Делакур – студентка Шармбатона. Ей достался уэльский зеленый обыкновенный дракон. Вообще, этот дракон, если верить справочникам, достаточно мирный. Хотя… если самка почувствует опасность своему потомству, даже самый мирный ужик взбесится. Делакур решила ввести дракона в транс. И, в целом, девушке это, на удивление, удалось, отчего у самого Тома брови стремительно поползли вверх. Однако очередной выдох дракона сопровождается случайной искрой из ноздрей, из-за чего чемпионка была вынуждена потратить драгоценные секунды на тушение собственной юбки. Впрочем, в остальном яйцо она забрала без проблем. Крам был третьим. На арене чемпиона ожидал дракон-лев, или китайский огненный шар. На самом деле, этот дракон глазу Мракса был куда симпатичнее двух предыдущих: алая чешуя переливалась на солнечном свету, а слегка тупорылая коротковатая морда была обрамлена золотистыми шипами. Дракон смотрел по сторонам на трибуны и недовольно рычал. Но его тихие порыкивания ни в какую не могли сравниться с тем ревом, что он издал, когда на арене показался Виктор. Парень решил пойти ва-банк: никто, на самом деле, не запрещал им пользоваться магией прямо на драконах. Проблема была лишь в том, что их чешуя была не восприимчива к заклинаниям. Но не глаза. Проклятие «Коньюктивитус» попало точно драконихе в морду, ослепляя ее – та завыла и заметалась на месте, топчась от испуга не то из-за потери зрения, не то из-за боли. Крам легко забрал нужное яйцо и покинул арену, пока бедное создание продолжало метаться по арене. Оценки судей были достаточно высокими. Диггори получил 38 баллов, Делакур 39, а Крам все сорок. Начало было положено поистине впечатляющее. Ну, по крайней мере, для остальных. Сам Томас не сказать, что был впечатлен. Он был удивлен лишь трансом Делакур, но само испытание у него никакого восторга не вызвало. Может потому что сам он в той жизни творил куда более захватывающие и опасные вещи… Том даже не хотел думать, что да почему.               Через пару дней после объявления результатов в гостиной слизерина после ужина появился Снейп. В черной мантии, сам по себе мрачный, как и обычно, он собрал всех своих студентов около камина с двумя кожаными диванами. — Как вы уже наверняка прочитали из объявления на информационной доске, в конце декабря, на Рождество, пройдет святочный бал. На бал допускаются только студенты с четвертого курса и выше. Включительно, — голос Снейпа сочился привычным ему ядовитым презрением, а лицо его, как обычно, было непроницаемой маской. Том уселся на диван, слушая декана, — конечно, вы можете пригласить кого-то с третьего курса, но лучше этого не делать. Партнеров и в предоставленном диапазоне достаточно. Форма мантий – парадная. Для юношей – костюмы, в меру строгие, в меру праздничные. Для девушек – вечерние платья соответственно. Главное: ведите себя прилично, как подобает аристократам. Никаких обжиманий по углам, никаких пошлостей и шуточек в духе гриффиндорцев. Вы слизеринцы, и должны держать лицо. Друг с другом будьте галантны и вежливы. Особенно в беседах с гостями других школ. Главная цель бала – наладить отношения между школами, впрочем, как и у самого турнира. Зельевар выдержал паузу, окинув столпившихся вокруг него студентов оценивающим взглядом. Том понимал его паузу – не все даже на слизерине чистокровные, а значит не все умеют танцевать. — Естественно, для тех студентов, кто никогда в жизни не вальсировал и не знает даже куда класть руку партнерше, у нас будут организованы дополнительные занятия. Я постараюсь вам все доходчиво объяснить и показать. Однако, если вы проявите истинно слизеринскую сплоченность, будет даже лучше. На сегодня все. Передайте тем, кто не застал меня, все вышеперечисленное. На неделе я повешу на доске расписание занятий танцами. Следите. А пока доброй ночи. — Профессор…— окликнул его Мракс, и Снейп обернулся. Почему-то вкрадчивый голос парня заставил все шепотки затихнуть, — а что на счет партнеров? Есть ли какие-нибудь ограничения, помимо курса? — Вы собираетесь пригласить парня, я верно понимаю, мистер Мракс? — Снейп выгнул бровь в своей привычной любопытно-насмешливой манере, — это у нас не обсуждалось. Так что, думаю, отсутствие запрета можно расценивать, как разрешение. — Хорошо, спасибо, — Марволо кивнул и отвернулся от профессора, задумчиво смотря в камин. В глазах отражался огонь, накрывая своим теплом поток мыслей, плескавшихся в красноте взгляда. Мысль про партнера Поттера сперва пронеслась глупой шуткой, но почти сразу приобрела очертания полноценного плана. Том замечал, что Гарри к нему настроен вполне дружелюбно, и это не могло не радовать. Стоило дождаться нужного момента и попытаться забрать себе столь лакомый кусочек. Том фыркнул и перевел взгляд на друзей: — Главное не выдавайте, что вы умеете танцевать, от вас не отстанут, — Мракс усмехнулся. Блейз фыркнул. — Будто они и так не знают, кто тут чистокровный. Нас осталось не так много… — А ты им не напоминай лишний раз, — усмехнулся в ответ Теодор, — кстати, кого ты там решил пригласить? — Малфоя, — с ухмылкой соврал Мракс, поднявшись с дивана. Драко со стороны обернулся, услышав свою фамилию, а Нотт крякнул. — Ты пошутил? — Естественно он пошутил, Тео, — ухмыльнулся Забини, — потом расскажет, если выгорит. — Именно. Как хорошо, когда есть кто-то, кто понимает тебя, — совершенно довольно проурчал Том, потрепав обоих парней по волосам. Правда с Блейзом получилось не так забавно, как с Теодором – короткие волосы Забини совсем не соперничали с каштановой вьющейся копной Тео, — кстати, Нотт, тебе бы постричься. — Ага. Но мне лень, — он улыбнулся, и Блейз закатил глаза. — Я тебя постригу. — Ладно, я спать, — оповестил друзей Мракс, опуская руки в карманы брюк. Тео охнул. — А ты домашку-то сделал? — Естественно. — Да когда ты успеваешь?! — с искренним удивлением восклицает парень. — А ты пореже с Малфоем в шахматы играй. Может после обеда хоть раз пересечемся в библиотеке, — Том ухмыльнулся и направился в спальню.           К слову о библиотеке. Том и до этого часто проводил там свое время, но с новым предэкзаменационным курсом нагрузки стало еще больше, а потому и Том в библиотеке появлялся теперь чаще. И, что удивительно было для него самого, теперь в компании Грейнджер. Парень и сам не понял в полной мере, как вышло так, что он почти каждый день в одно и то же время ходил в библиотеку, брал нужные книги и молча садился к Грейнджер за один стол, делая то совершенно разные, то одни с ней предметы. Так, они очень часто делали вместе древние руны. Вернее, делал их Том, а Грейнджер пытала его извечными вопросами. Белизар отчего-то стал появляться намного реже в их компании, хотя Мракс замечал, как тот продолжал приходить в библиотеку почти каждый день. В начале декабря Том стал замечать еще одну внеплановую компанию: Виктор Крам часто появлялся в школьной библиотеке, делая вид, что читает. Только на самом деле он наблюдал за Гермионой. Та ему очевидно понравилась, но почему он до сих пор с ней не заговорил – вопрос. И вот однажды, после обеда, Виктор остановил Тома в коридоре. — Слушай, — его голос казался грубым. Особенно в сочетании с жестким акцентом. Тому еще подумалось, что Крам вовсе не болгарин, а русский, — а та девушка, с которой ты бываешь в библиотеке – Гермиона, верно? — Верно. И нет, мы не встречаемся. Пригласи ее на бал, Мерлина ради, — Виктор сперва растерялся от такой прямолинейности, но быстро собрался и расплылся в удивительно теплой улыбке. — Спасибо, что ли, — он улыбнулся, склонил голову и удалился. Пока Мракс шагал в подземелья, где и находилась спальня слизерина, он обдумывал то, как и кого все же приглашать на бал, если уж идти. Конечно, основным «кандидатом» был Поттер. Вероятнее всего, он откажется, но попытаться стоит. Все же совместное времяпрепровождение на балу будет хорошим началом их общению… Или полным его перечеркиванием. Но вот запасные варианты Мракс как-то даже не рассматривал. Зря, конечно, но он был уверен, что сможет добиться согласия Поттера. Единственное, о чем он подумал, так это о том, что при отказе Поттера попытается пригласить Зара.         Том наблюдал. Он наблюдал за Гарри, за его попытками пригласить девушек: вот он приглашает Чжоу, но та уже идет с Седриком, вот он пытается поговорить со студенткой Шармбатона, но та одаривает его презрительным взглядом… Вот он разговаривает с Гермионой, но уходит расстроенный – видимо, Крам все же ее пригласил, а Поттеру она не дала никаких советов. Том поймал Гарри в коридоре первого этажа после ужина в субботу. Вернее, Гарри словил Тома.  А еще вернее, они столкнулись случайно, пускай и до ужаса удачно. На улице смерклось и пошел снег. Крупные хлопья сыпались с неба, падая совершенно неспешно, а безветренная погода стояла совсем уж теплой для середины декабря. Через полторы недели бал. Том стоял в школьном дворе прямо под открытым небом, позволяя снежным комочкам падать на его волосы и мантию. Нос парня немного покраснел, впрочем, как и щеки, а волны прически и вовсе напоминали чем-то звездное небо из-за игры на контрасте белоснежности и темноты. Гарри подошел со спины. — Ты чего тут один? Да еще и без мантии теплой, — ради приличия спросил Гарри, приблизившись. Теплая рука легла на плечо Мракса. — Наслаждаюсь вечерним умиротворением погоды, Поттер, — выдыхает он облачко пара, но все же решает пояснить: — я зиму люблю, тем более такую снежную. Вот и наслаждаюсь. Это первый вечерний снег. Остальной шел днем. — Ого, — отозвался гриффиндорец, который явно никогда на такие мелочи внимания не обращал. Да и Том, в целом, только недавно стал. — Ты уже нашел пару на бал? — голос Марволо прокрадывается сквозь тишину мягко, аккуратно, точно боясь спугнуть спокойствие момента. — Нет еще. Наверное, вообще не пойду, — тут же насупился лев, посмотрев на Тома, — все уже заняты. — Ясно, — Томас вновь ненадолго замолкает, взвешивая все «за» и «против», — идем вместе? — В смысле? — непонимающе бросил гриф, уставившись удивленным взглядом зеленых глаз на Тома. Мракс тоже повернулся на собеседника и только сейчас в свете фонарей заметил, что зеленые глаза Гарри так сильно напоминают ему смертоносный луч убивающего заклятия – такие же яркие, зеленые, завораживающие. — В прямом, Поттер, — тянет Мракс в ответ, добавляя в голос нотки напускного недовольства, — я тоже никого не нашел. А с тобой мы неплохо ладим. Идем на бал вместе? — Том, ты забыл, что мы оба парни? — фыркнул Гарри, — плохая шутка. — Я не шучу, Гарри. Я даже спрашивал у декана, запретов нет. — Еще скажи, что ты заранее планировал меня пригласить…— он понижает голос в совершенно недоверчивой и осторожной манере. — Может и планировал, какая разница? — Том взъерошивает свои волосы рукой и поднимает на льва глаза, все такие же винные, как и годами ранее. Поттер щурится, — Не вижу проблем, на самом деле. У тебя нет пары, у меня и подавно. Парням идти вместе не запрещали… Так что? — Том, честно, ты мог пригласить любую или любого слизеринца, и тебе бы не отказали. По тебе пол факультета вздыхает. А ты задаешь эти вопросы мне. Ни Нотту, ни Забини, ни кому-то еще, а мне. — Ну, потому что я... М-м… хотел бы пойти с тобой, это очевидно. Вообще, я надеялся наладить с тобой общение, и мне показался бал подходящей возможностью, — он жмет плечами, — я не буду заставлять тебя. Я не многое потеряю, если не пойду. Так что решение за тобой. — Я не знаю, — Гарри хмурится и переводит взгляд себе на туфли. И явно погружается в собственные мысли. Он нервно кусает нижнюю губу, неосознанно ковыряет носком правой ноги белесый снег под ногами, и совершенно точно обдумывает предложение Мракса. А спустя пару минут коротко жмет плечами, — ладно. Ты прав, тоже не вижу причины, почему мог бы тебе отказать. Пойду с тобой на бал, черт с ним. — Не выражайся, — кривится Том, и Поттер усмехается, — по крайней мере, Поттер, так по-магловски. — Я живу с маглами. — Все равно. Ты волшебник, а не магл. Не уподобляйся им, — Томас вновь бросает взгляд на небо, а потом поворачивается в сторону замка, — давай возвращаться. Ты замерз. И правда: Гарри выскочил на улицу и сам без теплой мантии, потому сейчас заметно дрожал. Парень поежился, втягивая голову в плечи и пихнув руки в карманы брюк, и поплелся вовнутрь замка. Том пошагал следом. — Знаешь, Том, иногда я совершенно не понимаю, что творится в твоей светлой голове, — голос Гарри звучит тише, но оно и понятно – он старается максимально выровнять оный, дабы тот не дрожал от холода. — Еще бы ты понимал, что у меня в голове, — усмехается в ответ парень. Он останавливаются в коридоре первого этажа. Гарри продолжает прятать руки в карманы, и Мракс от этого слегка кривится. — Не смей так делать на балу. Это некрасиво. — А то что? Не пойдешь со мной? — Поттер фыркнул. — Ну почему же? Я просто буду читать тебе лекцию об этикете голосом… м-м… Снейпа. О, или Бинса. Выбирай, кто меньше всего нравится, — Мракс довольно ухмыльнулся. — Ты жесток, — тихо смеется в ответ Гарри, — ладно… Пойду я тогда… — У меня такое чувство, что ты хотел, чтобы я тебя пригласил, — и на лице Мракса вновь расплывается довольная улыбка, когда его зоркий взгляд цепляется за румянец на щеках гриффиндорца, который тот пытается скрыть за напускным возмущением, — не ворчи. Иди к себе, грейся, а то заболеешь к самому балу. Увидимся еще. — Да, увидимся. Доброй ночи, Том, — лишь соглашается с ним Поттер. — Доброй, Гарри, — ответив, слизеринец отвернулся от льва и направился прямиком в змеиную гостиную, где его уже наверняка ждут двое друзей, с которыми зачем-то непременно нужно поделиться новостью.         С чем, а вот со сплетнями у этих троих проблем не возникало никогда. Ну, в этот раз это не совсем сплетни, но суть оставалась той же. — Ты смотри, как наша принцесса светится, — донесся до ушей Тома голос Теодора, обращенный к Блейзу. — Тише ты, спугнешь благосклонность императора, — послышался ответ темнокожего. И пускай говорили они между собой, взгляд их был обращен на Мракса. Последний быстро пересек расстояние от входа до камина, опустился на диван, тут же откидываясь спиной на изумрудные подушки. Забини выдержал паузу, обозначая возможность Тому устроиться, а затем усмехнулся: — ну, рассказывай. — А что рассказывать? — усмехается ему в ответ Мракс, — помните, я однажды сдуру рассказал вам, что попытаюсь пригласить Поттера? — Да, мы тогда еще решили, что ты медовухи перепил, — вспомнил Тео, — о, не говори, что ты действительно его пригласил. — Тогда я молчу, — на лице Марволо расцветает яркая улыбка, от которой Тео охает, а Блейз лишь картинно качает головой, — Но, если все же говорить… Да, пригласил. И он согласился. — В каком же отчаянье были вы оба…— тянет Нотт. — О, тебе точно лучше не знать, Нотти, — ухмыльнулся Блейз уже в который раз. Дальше их привычную перепалку Том уже не слушал. Мракс вновь повернулся к камину. Прошло уже столько лет с момента его поистине чудесного перерождения, а он… так и не нашел себе хобби. Когда-то, в свете своих потенциала и целей, ему не нужны были ни хобби, ни развлечения, ни отдых. Он жил, учился, работал и исследовал ради одной единственной цели – победить смерть. Но теперь-то все поменялось. И, раз уж он решил жить, как нормальный человек, ему просто необходимы были хобби, помимо часовых рассматриваний огня в камине и падающего снега. — Эй, принцесса! — из раздумий парня вырывает голос Забини. Том повернулся вновь на него, — чего задумался? — Да так. Думаю о том, чем мне заниматься, раз уж с квиддичем не лады, — он равнодушно жмет плечами, вновь отворачиваясь к огню, — я просто… внезапно пришел к мысли, что мне просто надоело часами сидеть и смотреть в огонь. Хочется чем-нибудь занять руки. — Займись рисованием. Или одолжи у профессора Бербидж из кабинета какую-нибудь старую гитару, — варианты, озвученные Тео, кажутся слишком очевидными и простыми, которые, впрочем, не слишком подходят Мраксу. — Нет, это не для меня, — спокойно отвечает слизеринец, водя винными глазами по лицам друзей, — м-м… Может мне в дуэльный клуб податься? — Так он же закрыт. — Тео, простая магловская истина: спрос рождает предложение. Они на экономике проходят. Будет желание учеников, будет и снова дуэльный клуб, — фырчит Блейз, словно поясняя очевидную вещь маленькому ребенку. — Именно, — Мракс кивает, а потом издает тихий вздох, — было бы тут пианино, проводил бы за ним вечера. — А ты умеешь? — Естественно. — И нам ничего не рассказал, змей! — охнул Нотт. — Не видел смысла. Кому будет интересно слушать о том, что умеет другой человек? — Друзьям, идиот! — отдувался Нотт, пока третий слизеринец тактично отмалчивался, — мы твои друзья, у нас обязанность такая – интересоваться тобой и твоими навыками. — И в чем прелесть такой дружбы? В обязанностях? — сморщился Том. — У тебя, видно, никогда не было друзей, — сокрушенно предположил Тео и оказался прав. Друзей, настоящих, близких, у Тома и правда никогда не было. Все люди, которых он ради приличия называл друзьями, на деле оказывались всего лишь его приближенными, его лояльными последователями, протеже, если угодно, но никогда не друзьями, пускай он и проводил в их обществе за светскими и не очень беседами все свое свободное время. Тем более, что половина этих «друзей» оказалась кучкой предателей. — Том, — поток его мыслей прервал более вкрадчивый, чем обычно, голос Блейза, — послушай Тео, он ведь прав. Мы твои друзья. Нам интересно о тебе все: твои навыки, увлечения, какой чай ты любишь больше и медовуху какой выдержки предпочитаешь. Понимаешь? Не потому что это наша обязанность или что-то такое, а потому что мы этого хотим. Ты, безусловно, умный, интересный человек, но мы никогда не общались с тобой только из-за этого. Ты понимаешь, к чему я веду? — Да, — кивнул Томас и глубоко вздохнул, — ладно, чего вам рассказать? — Что ты такого еще умеешь, чего мы не знаем? — тут же подхватывает тему Теодор, вновь расплываясь в улыбке. Так что остаток свободного вечера Том провел за рассказами о своих «скрытых» навыках, о которых никогда еще не упоминал в этой компании.               Предбальная неделя пронеслась в шуме и суете, из-за чего все выходные, вместо подготовки к празднованию, Мракс провалялся в постели с сильной мигренью. Да уж, успел же он отвыкнуть от такой суматохи. К нему даже Снейп заглянул с небольшим бутыльком какого-то зелья, которое быстро снимает боль. Не сказать, что Томасу необходимо было особо готовиться к этому балу – все у него уже было давно подобрано. Просто оставалось сходить в душ, привести себя самого в порядок и одеться, но этим он занялся уже перед праздником непосредственно. Из-за того, что в их собственной ванной факультета было не пропихнуться, Том решил спокойно помыться в ванне старост. Как он туда прошел? Очень просто: стоило лишь взглянуть в глаза одному из их старост, например, Джемме Фарли, и найти нужное воспоминание, как пароль парню оказался уже известен. В этом году паролем было словосочетание «Сосновая свежесть». Да, маленькое нарушение правил, но кто об этом узнает, верно? Особенно в такой суете. Ванная комната старост так и осталась шикарной и завораживающей. Тот же глубокий бассейн с пенной теплой водой, та же картина с русалкой и те же золотистые краны. На губах Тома тут же расплылась мягкая улыбка, полная воспоминаний и ностальгии по прошлому. Что ж, теперь у него еще одна цель – получить пост старосты факультета. Только из мыслей его вновь выдернули. В этот раз – плакса Миртл. Ох, он уже успел забыть об этой своей ошибке… — Ну вот, еще один симпатичный парень, да правила нарушает, — раздался рядом писклявый призрачный голос. — Ради Мерлина, летай молча. У меня и так голова болит, — хмуро отозвался Мракс, совершенно без смущения продолжая стягивать с себя форму. Миртл и так уже видела бесчисленное количество и парней, и девушек голыми. — Знаешь, ты мне кое-кого напоминаешь…— как-то тихо сказала она, и Мракс обернулся. — Да? И кого же? — усмехнулся он, и Миртл заметно прищурилась. — В мое время учился мальчик, — она медленно опустилась на край ванны, погружая совсем уж прозрачные ноги в теплую воду, пока Том, раздевшись, опускался в воду уже всем телом, — он был очень красивым, умным… Я бы сказала, даже гениальным. Тоже слизеринец. Вы с ним очень похожи… Только вот он… Оказался нехорошим человеком… — Почему же? — Я ведь из-за него умерла, — как-то беззаботно сказала Миртл, смотря на Тома. И он смотрел в ответ нечитаемым, но совершенно точно безрадостным взглядом. Странно было видеть вечно забитую, плачущую девчонку столь спокойной и смиренной, — только вот его не поймали. А подумали, что меня убила зверюга Хагрида… Знаешь, вы даже внешне очень похожи… Если бы я не знала, что прошло уже больше сорока лет, подумала бы, что это он передо мной сидит. Как тебя, кстати, зовут? Я видела тебя в моем туалете год назад… — Два. Это было два года назад, — зачем-то напомнил ей Марволо, — Томас. Меня зовут Томас. — И зовут тебя, как того мальчика, — она осталась на удивление такой же спокойной. Марволо показалось, что ее завывания, истерики и дурной призрачный нрав – лишь попытки соответствовать стереотипным образам приведений. — Удивительно, да? Я даже знаю, о ком ты, — он поддался в ее сторону, точно собираясь раскрыть страшную тайну. Даже улыбка на его губах была пугающе холодной, больше похожей на оскал, — Том Марволо Реддл, так ведь звали того мальчика, да? — Откуда ты знаешь? — Не важно. Я раскрою тебе маленькую тайну, хочешь? — он усмехнулся, и Миртл придвинулась к нему уже сама, показывая свой интерес, — мы с ним – дальние родственники. Мое второе имя тоже Марволо. Я Томас Марволо Мракс. Забавно, да? — У вашей семьи ужасная фантазия на имена, — внезапно сказала она, и Том не сдержал тихого смеха. — Ты абсолютно права, Миртл, — он вновь отодвинулся от нее, возвращаясь в расслабленное положение и прикрывая глаза, — знаешь, что мне интересно? Почему ты никому не рассказала, что это был он, а не Хагрид? — Я хотела… Когда я стала призраком, я хотела, но… Меня же и не искал никто. Меня нашли-то чисто случайно, эта Оливия Хорнби, чтоб ей пусто было! — Уоррен злобно просипела себе под нос и посмотрела на Тома, — И тогда я поняла, что всем все равно. И решила, что черт с ним! Ну погибла Миртл, и погибла! Подумаешь, жалость! Директор Диппет, даже разбираться не стал, когда Реддл указал ему на бедняжку Рубеуса! Им всем было плевать! И я решила: если это повторится, это будут уже их проблемы. Ну и занялась тем, чем хотела – стала мстить Хорнби. — Вот как…— голос Тома оказался таким тихим, что почти затерялся в эхе восклицаний приведения. Мраксу внезапно стало даже жаль Миртл. Он помнил ее, помнил тот день, когда убил девочку с помощью василиска и отметил красным маркером начало своего падения. Ему тогда было просто плевать на нее, на ее судьбу и прочее, но сейчас… Ее даже никто не искал! Это вызвало в нем столь редкие, казалось, давно забытые чувства стыда и жалости. — Ты задумался… О чем? — послышался снова голос девочки, и Том глубоко вздохнул. — Да так, о прошлом, — он повел плечом и сполз под воду чуть сильнее – теперь он был в тепле ровно по шею. — Понятно… Том, а ты ведь будешь ко мне еще приходить? — Зачем? — изумление в голосе Мракса было совершенно неподдельным. — Мне одной скучно. Ко мне ведь и не приходит никто, туалет обходят стороной. Был пару лет назад, в один год с тобой, разве что, Гарри Поттер… И тот тоже не приходит… — Я… Не знаю, — взять себя в руки вновь показалось ему крайне сложной задачей, — может быть, буду заглядывать, если не закручусь в делах. — Хорошо, Том, я буду ждать, — улыбнулась она и покинула ванную старост, занырнув в воду. Теперь Том точно мог отдохнуть и помыться.               Поттера Том встретил около входа в большой зал. Тот явно пришел с улицы – его выдали румяные щеки и нос. На парне был надет парадный фрак. Верх его был белым, а низ черным. Впрочем, мантия на нем была не сказать, что самая парадная из возможных, однако его это не портило. Поттеру его костюм удивительно шел. За исключением, разве что, этой нелепо-большой бабочки. Сам Том, стоит сказать, одет был, пускай, и не многим параднее, но все же чуть более статно: костюм его был полностью черным, а мантия поверх оного была глубокого изумрудного оттенка – та самая, в которой он был на балу в Малфой-мэноре. Его костюм в целом очень сильно напоминал тот. За исключением того момента, что в этот раз Том все же соизволил немного уложить свои кудри. — О, Том, — смущенно улыбнулся слизеринцу лев, когда первый подошел ближе. — Долго ждешь меня? — голос Мракса звучал мягко, даже в какой-то степени ласково. — Не особо. Эй, ты чего делаешь? — охнул Гарри, когда Том не сдержался и протянул руки к его воротнику. — Замри. Меня раздражает эта бабочка, словами не описать насколько, — и то ли голос его был ну слишком уж серьезным, то ли лицо было слишком сосредоточенным, пока Мракс с помощью своей верной палочки подгонял эту чертову бабочку в нормальный, уместный вид, но Гарри зашелся тихим – таким приятным – смехом. — Видел бы ты свое лицо сейчас, — заметил Поттер, и Мракс фыркнул, убирая палочку в, Мерлин всемогущий, карман. — И хорошо, что не видел. Наверняка еще пол вечера говорил бы о его нелепости, — отозвался слизеринец. — Элафи осталась в комнате? — поинтересовался Гарри, словно пытаясь хоть чем-то скрыть собственное волнение. — Да. Она не любит громкую музыку. Так что сейчас спит, — кивнул Мракс и предложил Гарри руку – все же они на этот вечер партнеры. Гарри растерянным взглядом несколько секунд пилил руку Тома, а затем все же накрыл ее своей. Пальцы его оказались очень холодными. Ну точно нервничает. Мракс тихо посмеялся: — почему ты так нервничаешь, Гарри? — Это мой первый бал в жизни, я научился сносно танцевать неделю назад, на твоем фоне выгляжу наверняка общипанной курицей, постоянно нахожусь под твоим до ужаса пронзительным взглядом, да и вообще иду на бал с парнем, наверняка единственный из всей школы. Выбирай причину, которая больше нравится, — насупился парень, вызвав со стороны Марволо очередную волну смеха. — Мерлин, Гарри, ты очарователен, — мягко улыбнулся Мракс, даже не понимая в полной мере, с кем он так воркует. Казалось, Том сумел полностью забыть свое прошлое и свои страхи. По крайней мере на этот вечер, — идем. Кстати, а ты рассказал своим друзьям, кто именно твой партнер? — Нет, конечно, я не самоубийца, — буркнул в ответ гриффиндорец и сжал покрепче в своей ладони чужую руку. — О, так я сегодня живой сюрприз? Хорошо, я тебя постараюсь от них спрятать, — Мракс улыбнулся и повел парня в зал. Вот только зашли они не сразу: Прямо у входа их перехватил парнишка с выраженной азиатской внешностью. Том его уже видел – это, вроде как, Лиам Кондо, их с Гарри одногодка с Когтеврана. — Гарри, привет! Ты не видел Эттвуда? Я его найти не могу, — откровенно запыхавшись, проговорил он. — Кевина-то? Видел с минут семь назад, он был с близнецами Уизли. Они стояли у восточной лестницы. Но где они сейчас – я без понятия, прости, — растерянно отозвался гриф, — А зачем он тебе? —  С Уизли? Вот блин, видимо, он решил огрести до начала бала, — парень поднимает руку в явном намерении взъерошить уложенные волосы, но осекается. Видимо, укладка ему дорогого стоила. Однако прическа парня удивительно подчеркивала его внешность: азиатские цвет кожи и разрез глаз подчеркивался британской статной угловатостью скул и подбородка, а прическа лишь открывала его лицо выбритыми висками и зачесанной назад копной черных волос, — Кто, Кевин-то? Этот дурень как узнал, что ты с парнем идешь, так и понесся ко мне. Слезно умолял пойти с ним. Том одарил Гарри вопросительным, но слегка насмешливым взглядом. Значит, какому-то Эттвуду он сказал, что с парнем идет, а друзьям – нет? Да уж, Гарри и правда отвратительно разбирается в людях. — Ой, — кажется, Кондо только сейчас заметил Тома. И он заметно стушевался, — не знал, что «с парнем» в твоем случае – значит с самым видным красавчиком школы, Гарри… — Ну… Так получилось, — только лишь отвечает Гарри с улыбкой. Лиам кого-то замечает и, наскоро попрощавшись с парнями, уходит им за спины. И правда: обернувшись, Том увидел этого самого Эттвуда. Мракс вспомнил эту ходячую катастрофу. Если близнецы Уизли славились своими грандиозными проделками и гениальными шуточками, то вот об Эттвуде… ходила не настолько хорошая слава: он умудрился почти вылететь из школы про шутку о презервативах в адрес Снейпа. О, скандал был громкий… жаль только, Том узнал об этом только с «пятых рук». Парень, стоит сказать, и внешне был личностью заметной: каштановые волосы уже были длиной до плеч, на нижней губе красовался пирсинг виде кольца, а по самому лицу о Кевине можно было предположить, что он приезжий с дурмстранга, но никак не британец. Крупный широкий нос с горбинкой, густые брови и темные глаза совсем не подходили под описание среднестатистического британца. Однако от раздумий Тома отвлекла развернувшаяся картина: Лиам быстрым шагом направился к Кевину, и Мракс было подумал, что последнего начнут долго отчитывать. Но вместо этого Кондо бросился Эттвуду на шею и… поцеловал. Поттер аж охнул: — И вот это значит «слезно умолял»? Кажется, я чего-то не понимаю…— насупившись, выдает он и, наконец, проскальзывает в зал с партнером. Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанно­го звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плю­ща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горят фонарики. Том оглянулся и тут же улыбнулся – и правда уютно. Он скучал по такому Хогвартсу. — Так… А что дальше? — тихонько спросил его Гарри. — Мы садимся и ужинаем. А потом танцуем сами после чемпионов, — И Мракс потянул грифа в сторону столов. Когда пара расположилась за одним из столов, Том почувствовал на себе взгляд. И не один. Оглянулся и тут же усмехнулся: Малфой и Уизли оба пристально пилили Томаса. — Кажется, твой друг проглядит во мне дыру, — усмехнулся Том. Гарри тут же заозирался по сторонам. — Ну конечно, я же ему ничего не рассказал, вот и пилит. Он тебе, кстати, совершенно не доверяет, — «к слову» сказал лев. — И с чего бы это? — с ухмылкой ответил Мракс. В зал как раз вошли чемпионы и устремились к судейскому столу. Марволо заметил, что Гарри, точно чем-то удивленный, смотрит куда-то, и проследил за его взглядом. Оказалось, что парень смотрел на свою подругу Грейнджер, которая шагала с Крамом. Правда сейчас ее было совсем не узнать: она завила и уложила свои обычно непослушные волосы, а легкий макияж приятно сочетался с нежно-голубым платьем. Даже походка была иной. Более легкой что ли. Том усмехнулся: ну может же выглядеть как девушка, когда хочет. Затем наступил ужин. Он прошел совсем уж незаметно: Том только съел совсем маленькую порцию салата, пока Гарри во всю наворачивал пару свиных котлет. Вскоре на сцену вывели группу «Ведуньи», которые тут же начали играть медленный танец, на вкус Тома слишком медленный и заунывный. Но Мраксу это не помешало: когда Гарри допил свой сок, Том взял парня за руку, вывел в центр зала и, положив руку на его талию, принялся легко кружить льва в вальсе, безоговорочно забирая себе роль ведущего. Слизеринец чувствовал на себе теперь не две пары глаз, а десятки: все смотрели на удивительно красивую и неправильную пару двух парней. Да еще и кого! Гарри Поттера и Марволо Мракса! Том даже сумел заметить на себе внимательный и явно заинтересованный взгляд директоров. Всех троих. Но Дамблдора – в особенности. Гарри танцевал из рук вон плохо. Честно. Даже без слов становилось понятно – танцевать Поттер не умел совершенно. Даже после занятий с МакГонагалл. — Гарри, Салазара ради, прекрати так суетиться, — в один момент не выдержал Том, — если ты наступишь мне на ногу – никто этого даже не заметит. Так что старайся двигаться плавно и мягко. И не боясь. — Легко тебе говорить, мистер чистокровный-наследник-древнего-рода, — буркнул в ответ Поттер, сосредоточенно сопя. — Я ведь тоже когда-то так начинал, — тот вскидывает слегка удивленный взгляд на Мракса, и Том тихо смеется— Мерлин всемогущий… Гарри, ты ведь не думал, что я всеумеющим уже родился, верно? — Н-нет, конечно, — стушевался тот. Мракс тихо посмеялся. Вскоре вокруг партнеров уже кружили и другие пары: Теодор недалеко от них танцевал с какой-то когтевранкой, недавно встреченные Кондо и Эттвуд, совершенно поглощенные друг другом – чуть ближе. Блейза видно не было, но Том знал, что тот попытался пригласить сестру Рональда. Только та танцевала с Лонгботтомом и, видимо, из принципа отказала Забини. Интересно, с кем тот в итоге пошел? Малфой, к слову, танцевал с Паркинсон. Кто бы сомневался. Танец кончился непозволительно быстро. Чересчур. Отпускать Гарри, такого неуклюжего, неумелого, но почему-то уютного совершенно не хотелось. Хотя ему и не пришлось: Поттер пошел к напиткам, а Том, соответственно, за ним. — Интересно, чего это Рон просто сидит… — прервал повисшую между ними тишину гриф, протянув лимонад Тому. — Твой дружок дуется на вас с Грейнджер, — И Том, заметив очередной удивленный взгляд Гарри, все же поспешил пояснить: — Гарри, ну честное слово, ты как ребенок – видишь только про себя. Хоть бы раз за другими понаблюдал… Твой дружок ревнует вашу Гермиону, хотя сам этого не осознает. И тебя. — Ревнует? —  Понятие дружеской ревности еще никто не отменял, Поттер, — фыркнул Мракс и отпил лимонад из бокала, — он еще больший ребенок, чем ты. Считает, что вы обязаны быть рядом. И что Гермиона должна была пригласить его сама, а не соглашаться идти с Виктором. И что ты не должен был идти со мной. — С тобой? Почему это? Вы же ему ничего не сделали… — Гарри, я слизеринец, змееуст и родственник Темного Лорда, как ты думаешь, почему он настроен против меня? — Бред какой-то, — буркнул в ответ Гарри, — идем, что ли, поговорим с ним? — Мерлин помоги, — протянул Мракс куда-то в потолок, после чего вновь посмотрел на Поттера, — идем. Они подошли к Уизли. Почти сразу подошла раскрасневшаяся Гермиона и села рядом. — Привет, — сказал Гарри. Рон промолчал. — Очень жарко, — обмахивалась ладонью Гермиона, — Виктор пошел за лимонадом. Рон взглянул на нее испепеляющим взглядом. — Уже Виктор? А звать его Вики он еще не просил тебя? — Что с тобой? — Гермиона удивленно вскинула брови. — Сама не понимаешь? Гермиона перевела взгляд на Гарри, но тот лишь по­жал плечами. Том, стоявший позади Гарри, лишь наблюдал за развернувшейся сценкой. И старался не засмеяться – слишком уж смешно звучали обвинения Уизли. — Рон, да что... — Он из Дурмстранга — вот что! Он соперник Седрика. И нашей школы. А ты... ты... — Рон подыскивал слово, ко­торое описало бы преступление Гермионы, — Ты брата­ешься с врагом — вот что! Гермиона рот открыла от изумления. — Глупость какая! — наконец вымолвила она, — «С врагом!» А кто прыгал от радости, когда Виктор при­ехал? Кто хотел взять у него автограф? У кого в спальне его статуэтка? Рон пропустил все эти обвинения мимо ушей. — Он, конечно, в библиотеке пригласил тебя? — Да. Ну и что? — щеки у Гермионы раскраснелись еще больше. — А ты его уже записала в Ассоциацию Восстановле­ния Независимости Эльфов? — И не подумала! Если хочешь знать, он каждый день ходил в библиотеку, чтобы поговорить со мной. И никак не решался. Он сам мне это сказал. Даже Том подтвердить может! — выпалила Гермио­на на одном дыхании. — Ах, Том, значит! Так ты у нас даже не с одним Вики в библиотеке учишься? — съехидничал Рон. — Ты на что намекаешь? — Понятно на что. Один из Дурмстранга – наших соперников, а второй со слизерина. Вот сегодня ты с ними книжечки читаешь, а завтра на кого-нибудь порчу наведут! На Гарри, например! — Гермиона взглянула на Рона так, как будто он дал ей пощечину. А Том, наконец, позволил себе рассмеяться. — Они меня о Гарри вообще не спрашивали! Только Том, когда узнавал про бал, — сказала она дрожащим голосом. И Рон тут же повел атаку с другой стороны. А Поттер покосился на Мракса. — Тогда, значит, Виктору просто нужна твоя помощь. Он один ни за что не проникнет в тайну яйца. Представляю, как вы уютно сидите рядышком в библиотеке... — Я никогда не стану ему помогать! — сверкнула гла­зами Гермиона, — Слышишь? Никогда! Как ты смеешь такое говорить! Я хочу, чтобы победил Хогвартс. И все это и так знают! — По тебе не скажешь, — продолжал наскакивать Рон. — Для чего устроили этот Турнир? Чтобы волшебни­ки из разных стран подружились! — Ничего подобного! Главное в Турнире — победа! Рон с Гермионой кричали так, что окружающие ста­ли уже на них поглядывать. — Послушай, Рон, — Гарри попытался утихомирить друга, — Гермиона права… Директор тоже говорил о дружбе школ… Но Рон уже закусил удила. — Что ж ты не идешь к своему Вики? Он тебя, навер­ное, обыскался! — Не смей называть его Вики! — Гермиона вскочила и побежала через зал, сталкиваясь с танцующими пара­ми. — М-да уж. Большего идиота я еще в жизни не видал, — подытожил Том. Гарри тяжко вздохнул. — Вот и надо было тебе испортить ей вечер, — сокрушенно сказал Гарри. — Кто бы говорил! — вспылил рыжий теперь на Поттера, тяжело сопя. Том теперь стойко делал вид, что рассматривает маникюр на своих руках. — А я чем успел провиниться? — хмыкнул избранный. Второй гриф гневно смотрел то на Гарри, то на Тома. — Поверить не могу, что ты пошел на бал с этим… этим! — С «этим» кем, Рон? — тут же нахмурился Гарри, — с этим человеком, который мне ничего плохого не желал? С этим человеком, который помог мне крестного не лишиться? — С этим змеем! Гарри, он же слизеринец! Змееуст! Родственник сам-знаешь-кого, в конце концов! — не унимался Уизли. — И что? — Гарри нахмурился. Том, тем временем, невольно усмехнулся – Уизли повторил его собственные слова, сам того не зная. — А то! Он явно что-то замышляет! — Знаешь, Уизли, я, кажется, знаю, кем ты станешь в будущем. Ты точно будешь главным редактором «Пророка», — улыбнулся Мракс, совершенно не скрывая своего веселья, в отличие от Гарри, который теперь и сам недовольно сопел, — видеть везде сговоры еще нужно уметь! Я, конечно, польщен, но это порядком надоело. — Ты вообще не лезь! Окольцевал его, как кролика, и радуешься! — Я еще никого не кольцевал, Уизли, — ухмыльнулся Мракс и взял Гарри за руку, — А теперь я, пожалуй, пойду танцевать. Вместе со своим партнером. И Мракс вновь увел Гарри в центр зала на так удачно сменившейся на медленную мелодии. Гарри не противился совсем: он легко прижался к парню, взял его за руку и стал следовать за ним в вальсе. — Не понимаю, чего он так бесится…— буркнул Поттер себе под нос. — Я же тебе уже объяснил, Гарри, — мягко отозвался Мракс, — он злится, что вам обоим хорошо, а ему нет, — но тут Том запнулся, — Тебе же не совсем ужасно со мной танцевать? — Что? Да. Ой, то есть нет… Ну то есть… Ох, боже помоги, — вздохнул Гарри, и Том рассмеялся, — с тобой чудесно танцевать, Том, не волнуйся. — М-м, хорошо, я постараюсь, — он улыбнулся. — Кстати, я, знаешь, что понял недавно? Когда мы с тобой встретились перед дверями зала четыре года назад, ты представился как Томас Марволо Мракс, да и все зовут тебя Томом. Но профессор МакГонагалл назвала тебя просто Марволо Мракс. То есть твое имя Марволо первое, да? — внезапно заговорил Гарри, и Том понял, что он проебался. Откровенно проебался, а не просто облажался. Хотя, с другой стороны, было бы странно, если бы этого не заметили… А Гарри продолжал: — но ведь твоего папу зовут не Том, а Кадмус, да? Так почему ты Томас Марволо, а не Марволо Кадмус? — Ого, так ты думал обо мне? — тут же отозвался ошеломленный Том, рассматривая лицо Гарри. На деле, за игривой улыбкой скрывался отчаянный скрип шестеренок, которые двигали мыслительный процесс, — Скажем так, в этом заключается мой порок, Гарри. Стоит признаться, что я искренне рад, что в разговорах про меня все вспоминают про Темного Лорда. Ох, не делай такое хмурое лицо, Гарри. Не пойми меня неправильно: я не горжусь его убийствами, но я горжусь тем, каким великим волшебником стал обычный мальчишка из приюта. — Что? Погоди, Тот-кого-нельзя-называть рос в приюте? — Да. Его магл-отец ушел, а мать умерла, представляешь? Но суть не в этом. Сам посмотри: он рос в приюте, не зная ничего о магии. А потом за пару десятков лет добился того же уровня, как и сам Грин-де-вальд! Это ли не удивительно?  Помнишь, что про него сказал Оливандер? Он сотворил много ужасных, но без сомнения великих дел. И я, сказать честно, горд тем, что все стараются сравнить меня с ним. Так что имя… Пожалуй, попытки создать видимость нашей с ним близости. Большей, чем на самом деле. Пускай, мало кто знает настоящее имя Темного лорда… — Ты удивительно много о нем знаешь, — заметил Гарри. Они оба все еще кружились в вальсе, быстром, но легком. — У нас одни родственники, Гарри. Его деяния, прошлое и остальное передается в нашей семье, как у маглов бабушкины рецепты в поваренной книге, — ответил Том и улыбнулся Гарри, — правда, мой отец, например, никогда его особо-то не поддерживал из-за того, какой след он и его дядя оставили на нашей семье. — Вот как… Тогда понятно… А родители твои как к тебе обращаются? — Просто Марволо. Я никогда не давал им повода звать меня полным именем, — и между ними разлился тихий смех Тома, который легко затерялся в музыке. Мелодия, кстати, вновь сменилась на более быструю и веселую. Том даже заулыбался. Не котильон ли это звучит? — Ты чего? — Это же котильон. Ты его никогда не танцевал? — и получил отрицательное мотание головой в ответ, — Мерлин всемогущий… Гарри, ты будешь сильно против, если я без тебя потанцую? — Нет, конечно. Я очень хочу посмотреть этот твой котильон…— гриф улыбнулся, а Том тут же пошел в глубь зала и пригласил какую-то девчушку, которая явно искала себе партнера на этот танец. Гарри принялся внимательно смотреть в зал на Тома. Марволо пригасил девушку так, как подобает истинному кавалеру: склонил голову, поцеловал руку и, держа за нее же, вывел в центр зала. Студенты, танцевавшие до этого, понятливо разбрелись по краям зала. Даже танцевавшие до того Альбус и Минерва остановились. Том вновь склонил голову и тут же принялся вести девушку в быстром вальсе. В этом танце не было совершенно никакой разницы, как звали твою пару – все равно через пару минут они будут танцевать с новыми партнерами. Так и получилось: через пару минут Том поклонился присевшей в легком реверансе девушке, и они разошлись по разным сторонам в поиске новых пар. И так повторялось еще несколько раз, несколько кругов: Том то находил партнершу, то искал новую, пока его предыдущая искала нового кавалера. И они все вновь и вновь кружились в быстром вальсе по залу в несколько кругов. После последнего круга, под самое завершение мелодии, Том вновь утянул Гарри в зал. — Том, я же не умею… — Тебе и не нужно. Вальсируй за мной, Гарри, — улыбнулся ему Мракс и принялся кружиться с ним сразу после собственных слов. И Гарри обомлел, глядя на Тома точно заворожённый: Марволо улыбался открыто, искренне и радостно. Для самого Мракса причина была совершенно проста: он очень любил котильон. Это был его первый танец на своем самом первом балу в прошлой жизни, когда его наконец признали в высшем обществе. Конечно, теперь поменялось многое, но вот котильон остался таким же завораживающим, каким и был много лет назад. Жаль только, что он стал менее популярным. Выглядел танец, конечно, очень эффектно: мантии развивались за спинами кавалеров, подобно юбкам дамских платьев, а движения были до элегантного простыми. А сам вальс… Такой легкий, такой красивый и такой любимый многими. Но Гарри не мог отвести взгляд от Тома – столь открытого и по-детски счастливого. Он не переставал улыбаться, смотря в зеленые глаза напротив, и Поттер заметно смутился, пускай и не переставал смотреть в ответ. Когда мелодия закончилась, Том тяжко вздохнул и, как полагается, поклонился Гарри, как партнеру в этом танце. А после этого они оба направились к столам – хотелось чего-нибудь выпить. Желание Тома, кстати, было услышано – вскоре и Гарри, и Том уже пили медовуху, сидя за столом. — Знаешь, Том, ты восхитительно танцуешь, — улыбнулся Поттер, — от тебя невозможно было отвести глаза. — Спасибо. Это мой любимый танец, — честно сказал он, улыбнувшись вновь, — будь моя воля, только бы его и танцевал сегодня. — Увы, — сказал Гарри и отпил медовуху из бокала, — будем еще сегодня танцевать? Или пойдем? — Естественно будем, Гарри, что за вопросы! Это, пожалуй, лучшая часть этого учебного года! Я намерен танцевать, пока не буду валиться от усталости… С тобой, между прочим! — и на лице Мракса вновь расцветает довольная игривая улыбка, от которой Гарри теряется. — Том, ты решил продолжить дело Реддла, м? — В каком смысле? — тут же посерьезнел он. — Ты убить меня сегодня решил? — конкретизирует Поттер, не сдержав улыбку, — я же не такой танцевально-выносливый, как ты… — Ну… Вот это мы сегодня и исправим, — тут же вновь улыбается в ответ Мракс. На самом деле, Том был искренне счастлив, что у него есть возможность просто танцевать, забыв обо всем. Не бояться сделать что-то не так, сказать что-то не то, а просто танцевать, наслаждаться удивительно приятной компанией и слушать музыку.         Спустя еще три вальса, дюжину бокалов медовухи и пару похабных шуточек порядком пьяного Блейза, который в какой-то момент подсел к Гарри и Тому, зазвучал до ужаса знакомый мотив. — Поверить не могу! — рассмеялся Забини, — Они играют канкан! — Канкан? Звучит знакомо, — тут же втянулся в разговор Гарри. Том и сам посмеялся. — Ты не знаешь, что такое канкан? Во имя Салазара! Гарри, это же самый развратный танец Франции девятнадцатого века! — Мне было немного не до танцев, знаешь ли, — хихикнул Поттер. — Том, ты обязан показать ему канкан. Просто обязан! — заметил Блейз. — У меня нет юбки… — растерялся Мракс, выглядя при этом так, будто бы всерьез задумался станцевать. Кажется, медовухи ему оказалось слишком много. — А тебе она и не нужна! — рассмеялся Блейз. — А таком случае, мне нужны партнеры… Я сейчас! — и Том, совершенно поглощенный не то идеей, не то медовухой, пошел вглубь зала, сбросив с себя в руки Блейзу мантию. И, к удивлению Блейза, интересу Гарри и ужасу Кондо, уже через пару минут этот самый канкан уже принялись танцевать Мракс, Эттвуд и когтевранка Ровена Макмиллан. Конечно, вскоре к ним присоединились еще несколько студентов, в том числе и дурмстранговец Белизар, подхваченный задором трех студентов Хогвартса. Когда группа танцевавших сумела повернуться в сторону директоров, все, как один, рассмеялись с пунцовых лиц старших: Дамблдор сидел с розовыми щеками и поглядывал на алую от стыда и смущения мадам Максим, Каркаров закрывал лицо руками, а Людо Бэгмен с интересом рассматривал экстравагантный танец. Снейп на фоне отчаянно пытался не засмеяться, а Минерва его старательно осаживала. Удивительно, как слаженно танцевали студенты, даже не сговариваясь. Ровена и еще одна, присоединившаяся девушка из Шармбатона, танцевали, совершенно не стыдясь: юбки легко поднимались, оголяя если не все бедра в силу своего кроя, то точно ноги до колен. И все легко выписывали па ногами. Завтра они без сомнений будут знаменитостями школы. Мелодия закончилась достаточно быстро, но воспоминания останутся со всеми надолго. Вскоре танцевавшие разошлись, все смеясь как один. Блейз встретил друга с глазами, размером с два галеона, а Гарри смотрел на Мракса со смесью удивления, восхищения и интереса. — Это было… забавно, — улыбнулся Гарри. — Забавно? — охнул Блейз, — Ох, Поттер… — Эй, Том! — послушался голос Малфоя. Том обернулся. Там и правда стоял Малфой, только покрасневший, как помидор, — Это что сейчас было вообще? — Как что? Канкан, — совершенно спокойно улыбнулся ему Мракс. — Ты, что, так с Поттером заигрывал? Или со всем залом сразу? — он скривился. — Что, завидуешь, что не для тебя его ножки канкан танцевали? — встрял Забини, и Драко, совсем покраснев, приговаривая под нос что-то о «семейном позоре», сбежал так же быстро, как и появился, пока Том и Блейз заливисто смеялись ему в след. — О каком заигрывании речь? — поинтересовался Гарри. — Гарри, я же сказал, что это развратный танец. Сперва, конечно, его танцевали и мужчины, но по большей части это женский танец, который подразумевал под собой демонстрацию нижнего белья девушки под ее юбкой. Ты ведь заметил те движения юбками, которые делали девчонки? Вот это они и должны были быть. Их платья просто для канкана не предназначены. Жаль, вы отсюда профессоров не видели! Их лица – это что-то… — Насколько? — тут же спросил Блейз, пока Поттер, осознав все сказанное, густо краснел. — Снейп смеялся, а мадам Максим могла слиться с флагом гриффиндора. — О, ужас какой, — Блейз и сам рассмеялся, закрыв лицо руками, — Том, ты удивителен. — Спасибо, я знаю. А теперь, если вы не против, я выйду на улицу. А то медовухи было многовато, — он улыбнулся и поднялся, — Гарри, останешься тут? — Нет, я с тобой выйду…— и они оба направились на улицу. Там по-прежнему падал снег крупными хлопьями, засыпая все вокруг. Мракс накинул на себя мантию и вышел прямо под снег. Этот день стал лучшим, пожалуй, за всю новую жизнь. Поттер неуверенно двинулся к Мраксу, встал рядом и поднял лицо в небо, прямо навстречу осадкам, позволяя заляпать собственные очки. — Ты же ничего не увидишь, дурень, — фыркнул Мракс и осторожно стянул с носа льва круглооправное недоразумение, которое последний и называл очками, и замер. Гарри, покорно подставившийся под руки слизеринца, все еще стоял, подняв к небу голову, но теперь с глазами закрытыми, чтобы в них не попадал снег. И сейчас он был удивительно красивым. И, поймав себя на такой мысли, Марволо фыркнул, поспешив отвести взгляд, — знаешь, тебе без этих безобразных очков куда лучше. Подумай о коррекции зрения… — Мне и наличие очков не мешает… Или ты имеешь ввиду, что я… м… красивый? — Да. Тебе их отсутствие идет куда больше, — просто ответил Том, вновь переведя взгляд на Гарри. Тот теперь смотрел на змея с розоватыми не то от смущения, не то от мороза щеками, и глупо улыбался. — Знаешь, звучит так, будто Малфой был прав. — Гарри, фу. Я не заигрываю настолько… вульгарно, — ухмыльнулся в ответ Мракс, вновь заглядывая в зеленые омуты, теперь не скрытые за стеклами. — Да? В таком случае, повезет девушке, которая удостоится твоего внимания… Они замолчали, и стало слышно, как «Ведуньи» играли очередной медленный танец. Том смерил Гарри взглядом задумчивым и мягким, а после протянул руку. — Согласишься подарить мне последний танец на сегодня? — тихо спрашивает он, будто боясь испортить своим голосом волшебство этого сказочного мгновения. — Конечно, — согласился Гарри. Из второй руки Тома, не занятой своей протянутой, он забрал очки, но убрал их в карман мантии. Мракс почувствовал, как краснеет от приятного доверия Поттера, — веди. Рука Марволо вновь легла на талию гриффиндорца, пока вторая несильно сжала теплую ладонь. И Мракс вновь повел Гарри в легком танце, в этот раз куда более медленном и легком, чем все вальсы ранее. Поттер прикрыл плоховидящие глаза и позволил Тому полностью вести себя, шагая неуверенно, но плавно. Так они и танцевали в полумраке под падающим снегом, ведомые далекой, едва слышимой музыкой из зала и собственными ощущениями. Их собственный вальс только друг для друга прервался лишь тогда, когда из зала стали расходиться студенты, а в замке стало слишком шумно, из-за чего Том перестал слышать музыку. Гарри открыл глаза, видимо, тоже потерявший магию момента. Но не перестал едва заметно улыбаться. — Спасибо за этот вечер, Гарри, — улыбнулся Мракс и коротко поцеловал тыльную сторону ладони Гарри, из-за чего тот заметно покраснел. — Тебе спасибо. И за вечер, и за приглашение, Том, — Поттер улыбнулся в ответ Мраксу. — Тебя проводить? — Нет нужды, но спасибо, — они с Поттером двинулись к лестницам. На них и разошлись, склонив головы на прощание. Том неспешно направился в подземелья, а Гарри – в свою башню. И оба – улыбаясь, удивительно счастливые и довольные.         Следующий день начался со слабой головной боли и позднего утра. Благо хоть завтрак перенесли и продлили. Том вывалился из спальни уже одетый и свежий, хотя лицо его оставалось таким же помятым. В гостиной его встретили Тео и Блейз с ехидными улыбками. — О, поглядите-ка, кто проснулся! — заулыбался Теодор. — Да, дружище, все только и говорят о вашей выходке под конец бала, — улыбнулся Блейз. — И кто меня на нее подбил! — охнул Том, ткнув пальцем в Забини, — чтобы я еще раз столько выпил… — Так там же была только медовуха. — Так я выпил больше дюжины бокалов. — Сколько?! — охнул Нотт, — ты ж наш алкоголик… — Фу, не смей, — буркнул Том, — вы уже были на завтраке? — Тебя ждали. И они втроем пошли на завтрак. Когда Мракс зашел в большой зал, Поттер уже сидел за столом своего факультета и вяло завтракал. Слизеринцу засвистели, но он, не обратив на это совершенно никакого внимания, прошел за свой стол. Там уже, к великому сожалению Тома, сидел Малфой. — Я вчера видел, как ты танцевал с Поттером, — бросил он. — Это вчера все видели, Драко, — напомнил ему в ответ Том, что сопроводилось смешком Забини. — Я про ваш танец на улице, — фыркнул блондин. — Ну и? Гарри был моей парой на бал. Я думаю, законом не запрещено танцевать со своим партнером. — А выглядел ты так, будто бы танцевал с любовью своей жизни. — Мерлин всемогущий. Кто-нибудь, подарите Малфою на день рождения какой-нибудь любовный роман, — рассмеялся Тео, а следом и Блейз с Томом. — В самом деле, Малфой, прекрати надумывать, пока я не решил, что ты ревнуешь. — Кого? Поттера? — тут же охнул братишка. — Я хотел сказать, что меня, но поздравляю, ты выдал себя с потрохами, змеенок, — усмехнулся Мракс и, наконец, приступил к завтраку. От такой веселящей перепалки у него даже аппетита прибавилось.         Каникулы так и протянулись в лени, шутках и домашней работе. В море домашней работы. И Том не успел даже оглянуться, как они кончились. Начались занятия. Пара ухода за магическими существами состоялась, как и обычно, пускай и пришлось прорываться через сугробы. Вернее, прорывалось-то через них золотое трио, а Том легко топил снег под ногами простыми взмахами палочки. Хагрида не было, и заменяла его Грабб-ли-Дерг. На это Мраксу было совершенно плевать. Но не плевать – на единорога, которого профессор привела на занятие. Девочки так и ахнули. — Какой красивый! — всплеснула руками Лаванда Браун. — Где она его раздобыла? Их так трудно поймать! Единорог был чистейшей белой масти, и по сравне­нию с ним даже снег выглядел сероватым. Он волновал­ся, месил золотыми копытами снег, то и дело вскидывая голову с прямым, как стрела, рогом. Гарри устремился было вперед, но профессор Грабб-ли-Дерг остановила его. — Мальчикам остаться. Единороги предпочитают женскую руку. Девочки, вперед, осторожнее. Идем мед­ленно, не торопясь... И профессор во главе кучки девочек осторожно двинулась к единорогу, а мальчики остались у ограды загона. Вот только существу явно что-то не понравилось: он легко сорвался с привязи и понесся в сторону парней. Том только и успел понять, что существо смотрит на него, когда прекрасное создание в мгновение ока оказалось перед ним и встало на дыбы. — Туше, — спокойно сказал парень, так и не сдвинувшись с места, когда остальные парни, и даже Теодор, разбежались кто куда. Единорог громко заржал, но вскоре опустился на ноги и громко фыркнул, смотря на Мракса. — Я не знаю, чем именно вы его разозлили, мистер Мракс, но сейчас же медленно отойдите назад, — послышался голос профессора. Однако Том не сдвинулся – он по-прежнему смотрел на коня. — Что не так, красавец? — тихо спросил Мракс и медленно несильно склонил голову влево, рассматривая белоснежную морду, обрамленную жемчужной гривой. Единорог недовольно копал копытом землю. Том медленно протянул к животному руку, но пока еще его не касался. Единорог пристально следил за движениями парня, и стоило его руке протянуться, животное тут же недовольно затопталось, но не ушло, к удивлению самого Тома, — а ведь говорят, ты никогда к парню не подойдешь… Том все же прикоснулся к морде коня. Тот вновь недовольно затоптался, но не сдвинулся. Марволо тоже не спешил действовать – рука его так и лежала на том же месте, куда и легла сразу. Слизеринец не сильно понимал, как стоит вести себя с животными, потому действовал интуитивно. И сейчас интуиция подсказывала ему, что торопиться не стоит. Из-под воротника теплой мантии высунулась сонная мордочка белоснежного полоза, и Том улыбнулся. Вряд ли единороги и змеи умеют общаться, но было бы славно. Погладить себя животное все же позволило. Более того, в какой-то момент сказочный конь положил голову Томасу на плечо самым кончиком своей морды, отчего слизеринец чувствовал на шее мощное дыхание существа. И забыл, как дышать сам. Расположение единорога получить крайне сложно. В особенности, если ты парень. Особенно, когда он встречает тебя с явной агрессией. И вот теперь Том стоит почти в обнимку с этим гордым существом. Не кто-нибудь. А сам Том! — Кажется, я и правда удивителен, — тихо буркнул под нос Мракс и снова погладил лошадиную морду, мягко улыбнувшись, — беги к девочкам, не срывай им занятие. Конь медленно отошел от Мракса, будто бы поняв его слова, и Том медленно поклонился животному. Единорог гордо вскинул морду и топнул копытцем, показав всем своим видом, что доволен вежливостью парня. А потом просто развернулся и не менее гордой походкой вернулся к девочкам, позволяя теперь им себя гладить. Том так и остался стоять там, смотря в белошерстный круп сказочной лошади. Уход за магическими существами однажды его добьет. — Вы либо сказочный везунчик, либо псих, мистер Мракс, — не сдержала своего замечания профессор. — Либо и то, и то, — медленно выдохнул Том. Профессор ушла к девочкам, а Томас ушел к парням, которые теперь стояли еще дальше, чем прежде. И только теперь Мракс заметил, как сильно у него тряслись руки. И черт разберет почему: либо от страха, либо от восторга. — Я думал, он тебя лягнет, — тут же появился рядом Нотт. — Я тоже, — выдохнул Том, запрыгивая на забор загона. К ним подошел и Гарри. — У меня такое ощущение, что животные тебя… признают, — задумчиво выдал он. — И что бы это значило? — Самому бы понять, — на поттеровском лице расцвела теплая улыбка. Том ответил ему такой же. — Ну правда. Вы как влюбленные голубки, — хохотнул рядом Малфой. — А ты не ревнуй, — фыркнул в ответ Том. — И кого же он ревнует? — усмехнулся Гарри. — Да вот, понять не можем. Но, видимо, тебя, Гарри, — улыбка Томаса теперь напоминала оскал. Малфой злобно засопел, а Гарри рассмеялся. Марволо очень понравился его мягкий смех. Появилась стойкая ассоциация с медом.               На одной из пар по зельеварению, пока Том, стоя на удивление рядом с Гарри, отмерял желчь броненосца, в кабинет зашел обеспокоенный Каркаров. Том особо не слушал диалог двух мужчин, но даже от его взгляда не укрылось, как яростно Игорь показывал Снейпу руку. Руку с меткой. «Точно! Метки же все еще рабочие, — вспомнил Том и тяжко вздохнул, — Идиот. Нужно к таким вещам относиться куда внимательнее.» Когда прозвенел звонок, Том пошел сдавать свое зелье и подобие на оное от Поттера. Естественно, последнему было интересно узнать, что именно так взволновало директора Дурмстранга, но стоило только Снейпу рявкнуть на Поттера, как того тут же ветром сдуло. — А ты что еще тут делаешь? — рыкнул теперь на самого Тома Каркаров, пока первый собирал вещи. Том сперва проглотил в себе желание жестко ему ответить, а потом призадумался. Кто-кто, а Каркаров к старику не побежит, да и орать об этом не будет… Громче того, что выдал на этом занятии уж точно. — Знаешь, Игорь, будь я на твоем месте, я бы побоялся демонстрировать свою метку так открыто, — хмыкнул Мракс и обернулся на директора болгарской школы с тем же лицом холодного торжества, с каким еще год назад смотрел на Петтигрю. Каркаров сперва собирался разразиться гневной тирадой о том, что для такого сопляка он никакой не Игорь, но тут заглянул в винные глаза напротив и все понял. — Как такое… — Я же говорил, что нет повода для беспокойства, — ухмыльнулся Снейп. — Сейчас я физически не смогу тебя убить, Игорь, пускай и очень хочется, а потом, когда смогу, мне будет уже не до тебя, — фыркнул Мракс, — так что уймись наконец и прекрати поминать меня. — …К-как вы вообще докатились до танцев канкана, милорд, — не сдержал тупого вопроса бывший пожиратель. — Поттер никогда не видел канкана, представляешь? — в ответ ему сказал Мракс и улыбнулся, — а еще меня в этом теле пробирает даже медовуха. — Ужас какой, как низко вы пали, милорд! — внезапно хохотнул Снейп. — И не говорите… Ладно, пес с вами, у меня еще трансфигурация, — и Том удалился из кабинета, чувствуя на своей спине ошарашенный взгляд Каркарова.         «Интересно, сильно ли Гарри возненавидит его, когда узнает всю правду?» – этот вопрос крутился в голове Тома с момента бала. Гарри, Гарри, Гарри… Гарольд Поттер так и не вышел из его головы ни через неделю после бала, ни через месяц, ни через два. Во время второго испытания на турнире в конце февраля Том почти всю дорогу пропилил затылок Поттера тяжелым взглядом. И думал, думал, думал. Сильно ли Поттер его испугается? Сильно ли возненавидит? Насколько больно это будет… Мракс жаждал узнать это, проверить на собственном опыте, но в то же время искренне боялся потерять расположение Гарри, не увидеть больше его улыбки… Какие странные все же мысли крутились в его голове. Странные и неестественные, но столь правильно описывающие его чувства. Мракс отчаянно не понимал, почему вообще в голове вновь и вновь возвращался к Гарри, почему так легко таял, когда видел его теплую улыбку или слышал мягкий смех. Он не понимал, и это пугало. Ну не мог же он влюбиться, да еще и так легко, да еще и в Гарри Поттера! Справедливости ради, Том сомневался, что мог влюбиться в Поттера так легко, пускай Марволо и не представлял до конца, как именно должна выглядеть влюбленность. Наверное, он просто симпатизировал Гарри, привязался к нему, и все это в сочетании с виной перед Поттером за его родителей? Все может быть, на самом деле. Волнения за это отошли на второй план. На первый вновь вышла учеба, когда прошло второе испытание, в котором победил Диггори. В библиотеке вновь стал появлсяться Зар, который мало того, что снова сидел с Томом, так еще теперь и тратил большую часть времени на простое разглядывание Мракса. Однажды Том не выдержал. — Прекрати пялиться, — фыркнул Марволо. — Я не пялюсь, — насупился Белизар. — А чего тогда ты пилишь меня взглядом уже пол часа? — в лоб спросил Том. — Том, скажи, а ты с тем парнем встречаешься? Ну, с которым был на балу, — так же в лоб вопросом на вопрос ответил болгарин. И Том подавился воздухом. — Белизар, с чего такие вопросы? — во рту внезапно стало слишком сухо, и Томас понял, что волнуется. — Да так… Интересно стало… — пробубнил себе под нос парень. — А если честно? — надавил слизеринец. — А если честно… Я просто… Подумал тут… До моего отъезда еще четыре месяца… Может мы могли бы попробовать, ну…— парень тут же покрывается густым румянцем. И Томас теряется. — Зар, ты предлагаешь мне встречаться? — внезапно выпаливает Мракс. Болгарин не отвечает, лишь коротко кивает, а потом вновь отводит глаза, — о Мерлин… — Ответь честно и прямо, Том. Я приму твой отказ, если я тебе не люб. Не переживай по этому поводу, — удивительно серьезно говорит болгарин. Том затихает и обдумывает слова парня. Стоит ли оно того? Зар хороший парень, и его отъезд неминуемо приведет к расставанию. Ему будет больно. С другой стороны… Это хорошая возможность наконец очистить голову от Поттера. И все же, стоит ли оно того? — Ты ведь понимаешь, что эти «отношения» – лишь интрижка, которая закончится с твоим отъездом? — Мракс поднимает глаза на болгарина. Тот поджимает губы, но уверенно кивает. — Понимаю. Грустно, конечно, но я знаю, на что иду, — вздыхает он. Мракс одаривает Белизара вновь тяжелым взглядом, а после вздыхает теперь сам. — Тогда хорошо, — не давая себе возможности передумать, отвечает Марволо, обещая себе, что он может бросить парня в любой момент. Белизар вновь смотрит на Тома, в этот раз удивленно и открыто, а следом расплывается в довольной улыбке. Он тут же подсаживается к слизеринцу и кладет ему голову на плечо, тут же снова утыкаясь в домашку. Том замирает, борясь с непривычными ощущениями, а затем вновь погружается в чтение. А перед тем, как разойтись, блондин дарит Марволо мягкий, ощутимо желанный, пускай и короткий поцелуй. Мракс не противится. Даже наоборот: он легко отвечает на него, хоть и немного неловко. И дело было совсем не в том, что в этой жизни опыта у него не было. Отсутствие оного в той жизни компенсировался его переизбытком в прошлой. Впрочем, проблема была в другом. Вернее, не проблема, а загвоздка. Если раньше Мракс руководствовался холодным расчетом и логикой, теперь игнорировать чувства, какими бы они ни были, не так просто. Кто бы подумал, что простая биология так сильно повлияет на его жизнь…         В один из походов в пока еще снежный Хогсмид, Гарри встретился с довольным Сириусом. Тот теперь выглядел куда лучше: постригся, пускай и не слишком сильно, прилично оделся и, видимо, отъелся, судя по тому, что щеки его больше не казались такими впалыми, а нога не выглядела тоньше шеи. Том, увидев Блэка, лишь коротко ему кивнул, а потом оказался опрокинут смеящимся Теодором в снег. Нотт тут же дал деру подальше от Тома, но жалящее заклинание достигло его раньше, так что в снегу обвалялся и сам Тео. А потом и Забини, который по ошибке попытался поднять друга. — Беги, Нотти, Беги! — усмехнувшись, крикнул ему Том, когда за Теодором понесся недовольный Блейз весь в снегу. — Да я и так бегу! — он взвизгнул – снежок попал ему за шиворот, — Блейз! Холодно же! Гад! Не надо! Отпусти! Только не в сне-ег! Не-ет!!! Томас заливисто рассмеялся, а Нотт, оказавшись в снегу, точно страус, постарался выбраться. Забини довольно отряхнул свои руки и подошел к Тому. — Ты отомщен, принцесса, — улыбнулся Блейз. — С каких это пор я принцесса? — фыркнул Марволо. — Ну-у… Канкан ведь женский танец… — Забини, я тебя когда-нибудь придушу, — у Мракса не было ни сил, ни желания злиться на Блейза, так что на лице его вновь расцвела улыбка. Пока Нотт, сопя, отряхивался от снега, Том заметил, что Блэк за ними внимательно наблюдает. И решил подойти. — Я отойду, Блейз, займите пока столик в трех метлах, ладно? — улыбнулся он и, после кивка, прошел в сторону Сириуса. Тот тут же пожал ему руку. — Слышал, ты с Гарри на бал ходил…— пробурчал он. — Было дело. Займись обязательно им, кстати. Он не знает, что такое канкан, — фыркнул Мракс, — ну, вернее, не знал. — Я слышал, что ты натворил… Станцевать канкан при французах! Ты настоящий псих, — Блэк улыбнулся, но его веселость быстро стекла с лица, — идем переговорим где-нибудь, где… потише? — А Поттер тебя не потеряет? — Не должен, — и они отошли в какой-то закаулочек. Том прижался к стене спиной, скрестив на груди руки, а Сириус обеспокоено оглядывался. — Альбус не хочет отпускать Гарри ко мне этим летом. Я просил его об этом – я ведь уже все дела родовые закончил, да и половину ремонта тоже… — тут же начал бывший узник, то смотря на Тома, то по сторонам, — Он уверен, что… как же он сказал… «Возвращение Темного Лорда в прежнем могуществе лишь вопрос времени. А у меня есть все основания полагать, что момент этот наступит слишком скоро». Короче говоря. Он не уверен, что ты и есть Волдеморт, но что оный жив – Альбус не сомневается. Пес знает кто, но либо Снейп, либо этот дятел Каркаров ему про метку рассказали. — Снейп мог, но точно раньше этого года. Он уже год как посвещен в мою маленькую тайну, — задумчиво пробубнил Том, — только… Блэк, ты же понимаешь, что я не смогу тебе с этим помочь? В крайнем случае пока что. Тебе придется потерпеть… — Я знаю, просто… Блять. Сам не знаю, с чего вдруг решил тебе это все выложить, — Сириус запустил ладонь в волосы и взъерошил их, — я просто… Посчитал нужным рассказать тебе. Знаешь, Альбус просто… Я так разозлился. Ты… Волдеморт сгинул четырнадцать лет назад, а он все продолжает… Мальчику детство нужно нормальное, а он его продолжает посылать на каторгу… Будто бы я так и остался в бегах, чесслово! — Сириус, — осадил его Том, но больше из-за того, что в голове пронеслась идея, — слушай. Ты же можешь подать прошение в суд назначить себя опекуном Гарри. Ты его крестный отец – единственный из семьи, живой, здоровый и оправданный по всем пунктам обвинения. У них нет ни единой причины тебе отказать. Особенно, если учитывать, как сильно Фадж недолюблювает Дамблдора… Просто напомнишь суду пару раз, с чем именно связаны опасения Альбуса, и они будут готовы встать на твою сторону из чистого принципа. — Мордеред меня раздери, ты же прав, — охнул Блэк, — и как я об этом не догадался… Надо попросить Римуса собрать нужные бумаги… Только Альбус все еще имеет большое влияние на министерство… Я попробую, но все может прогореть… — Не попробуешь – не узнаешь. Кстати, как там Люпин? — зачем-то спросил Том. — Римус-то? Да как и раньше, разве что зельем обложился. Живет со мной, ужины готовит, во время оборотов носится со мной по дому, — на лице Блэка расцвела мягкая улыбка. А Том удивился своей догадке. — Хочу задать совершенно бестактный вопрос, — усмехнулся Том. Блэк посмеялся. — Валяй. — Вы же далеко не просто друзья, да? — в лоб спросил Мракс. Блэк тут же порозовел, но кивнул. — Угу. Мы пока только… М-м… осознались… Так что Гарри не говорили. И ты не говори. Мы сами, — анимаг улыбнулся, потерев шею рукой. Правда почти сразу встрепенулся, оглянулся и фыркнул, — так, ладно, идем, коли наболтались. — Угу. Мои наверняка меня потеряли, — кивнул Том, и они вместе вышли на главную улочку. Мракс тут же свернул в три метлы, а Сириус в противоположную сторону – его уже ждало золотое трио.               Конец года приближался слишком быстро. Начались проверочные, множество работ и домашних заданий. Конечно, у Мракса это проблем никаких не вызывало, но у остальных… — Да как ты это получил? Тут же в учебнике совершенно по-другому! — не унималась Грейнджер, после того, как Марволо в пятый раз объяснил ей задание. Уизли ушел в спальню сразу, как Том подошел, а вот Гарри чисто из научного интереса остался послушать. — Да какая разница, что написано в учебнике? Грейнджер, даже зелья принимают условности, а тут всего лишь Руны, — Том начал раздражаться. — Так даже в зельях, если тебе нужен корень мандрагоры – ты его ничем не заменишь, кроме корня мандрагоры! — Так и тут мы ничего не меняли, Грейнджер! Здесь просто значение руны другое. Но руна-то та же! — Да почему у нее другое значение-то?! Откуда ты это взял? — Из словаря, Мордеред его побери! — кажется, Мракс был готов завыть. Гарри наблюдал за их перепалкой с ехидной улыбкой. Он был точно счастлив, что избавил себя от этого проклятия в виде древних рун, — мать твою, я ее однажды прокляну, Поттер! — Не надо, — улыбнулся в ответ Гарри, — мне подруга еще целой и здоровой нужна. — Прекратите шипеть у меня над ухом! Из вас только одна змея! — выдала зло Гермиона, и оба парня рассмеялись. — Вот так и помогай гриффиндорцам! — ехидно заметил Мракс, — сначала «Томми, помоги», а потом «Змея-я!» — Я не называла тебя «Томми», — строго заметила Гермиона. Гарри едва ли не смеялся в голос. — То есть, «змею» ты даже отрицать не хочешь? Я запомнил это, Грейнджер! — фыркнул Мракс. Тут-то Гарри и сдался, смеясь уже открыто своим привычно теплым, приятным, уютно-медовым смехом.         Когда все работы были сданы, дописаны и отработаны, наступило наконец время отдыха. Впереди еще был заключительный этап турнира и подведение итогов, но в замке все равно царило спокойствие – все наконец выдохнули. Томас любил прогулки на свежем воздухе еще в прошлой жизни. Такие прогулки помогали будущему Темному Лорду структурировать мысли в голове и просто побыть наедине с собой в тишине и спокойствии. Пускай сейчас сложных стратегических планов и тяжелых мыслей в его голове не было, любовь к прогулкам, в том числе и желание побыть наедине с собой, никуда не делось. Именно потому Томас вновь принялся проводить время на свежем воздухе: временами он бегал по утрам с Забини, иногда ходил не то на прогулки, не то на свидания с Белизаром, но чаще всего он просто гулял наедине вокруг черного озера. Так получилось и в этот раз. Томас решил пройтись вдоль озера. Но необычным, совершенно новым открытием для него стал Гарри, который сидел на берегу, поджав ноги под себя. Рядом с ним, виляя хвостом, сидел черный пес – Блэк, видимо. Пес, завидев Тома, встал, гавкнул, подбежал и с удовольствием потерся о руки. А потом, кажется, натурально махнул Гарри лапой и убежал в сторону школы. — Вот так встреча, — улыбнулся Том, подойдя к Поттеру, — прости, что нарушил вашу идиллию. Не ожидал увидеть здесь кого-то, кроме себя. — Как и я, впрочем, — улыбнулся ему Гарри. Парни так и простояли каждый на своем месте какое-то время, после чего Том будто бы отмер и сел на берег озера рядом с гриффиндорцем, совершенно не понимая, о чем говорить. — М-м, есть какие-то планы на лето? — зачем-то спросил Том, повернувшись на Гарри. Тот пожал плечами. — Никаких. У меня и на планы-то времени не будет. Вернее, возможности, — буркнул Гарри, — сам видел моих родственничков. Они меня гоняют хуже домового эльфа. — Отвратительно, — пробубнил себе под нос Мракс и лег на траву, позволяя своим уже порядком отросшим волосам кудрями рассыпаться по молодой траве, — знаешь… Если хочешь, я могу навещать тебя. Не слишком часто, конечно, потому что я даже не на этом острове живу, но относительно. — Я был бы рад, а то там тоска смертная. Сириус тоже пообещал приходить, — улыбнулся Поттер и обернулся на лежавшего Тома, — кстати, а где ты живешь? — В Колерейне, Северная Ирландия, — тихо ответил Том, прикрыв глаза. Но через минуту распахнул их снова в немом удивлении – Гарри стал гладить его по волосам подсев ближе. Кажется, Марволо даже забыл, как дышать. — И правда далековато, — вздохнул парень и опустил глаза за очками на слизеринца, — тогда я буду рад тебе вдвойне, Том. — Хорошо. Я поговорю с родными, — улыбнулся ему в ответ змей. Между ними вновь повисла тишина. И Том вспомнил прошлый год, — Гарри… А ты… Ты пробовал вызывать патронуса? — Мгм, — коротко отозвался Поттер. — И как? — Римус смог научить меня телесному. — Правда? — охнул Мракс, — а у меня все не выходит. Покажешь своего? Гарри больше не ответил, но Том почувствовал, что рука с головы пропала – Поттер достал палочку, взмахнул ей и, после короткого «Экспекто Патронум» и серебрянной дымки, перед ними появился олень, который будто бы светился в лесном полумраке. Томас медленно приподнялся с травы и, сев, протянул руку подошедшему к парням патронусу. Волшебный зверь заинтересовано склонил голову, сел на траву, поджав ножки и покорно подставил морду под руку слизеринца. А сам Марволо, как завороженный, гладил магического защитника по морде, удивляясь с каждой секундой все больше. Олень оказался удивительно осязаемым, теплым и приятным. Сложно было описать ощущения, но они точно были положительными. Странно, но одно простое прикосновение к патронусу принесло в душу Мракса столько умиротвотворения и спокойствия, сколько он никогда в жизни не чувствовал.  Мракс продолжал гладить существо по морде, даже не замечая мягкой улыбки ни на своем лице, ни на лице самого Поттера, который наблюдал за развернувшейся картиной с искренним удовольствием. Они почти не говорили даже после того, как патронус растворился в воздухе серебристой дымкой. Тишина между парнями казалось обоим комфортной. Том снова лег на траву, а Гарри вновь принялся гладить его по волосам. — Странно мы, конечно, выглядим со стороны, — в какой-то момент заговорил Гарри, — мы почти не общались, а тут бац – и пошли сперва вместе на бал, а теперь вот… Тем более, у тебя, насколько я слышал, отношения с одним из дурмстрангцев. — Мне плевать, как мы выглядим со стороны. По крайней мере, не страннее, чем Блейз, который сперва чуть ли не целует Теодора посреди зала, а потом оказывается пойман старостой за теми же поцелуями с каким-то пуффендуйцем в туалете, — хмуро вспомнил Том, продолжая подставляться под ладонь Гарри, — а Белизар… При чем тут он? Я же не в постель тебя тащу, честное слово. — Такое правда было? Ужас какой, — тихо рассмеялся Поттер, — фу. Еще бы ты меня в постель потащил. — Отодвигая шутки в сторону, Блейз только кажется чопорным. На самом деле он тот еще пошляк. Умный, чуткий и понимающий, но пошляк. Забыл его шутки на балу? — ухмыльнулся Том. Гарри слушал его с улыбкой, — Это было как раз после бала, буквально через пару дней, ночью. Мы проснулись почти все от того, что староста отчитывала Блейза на всю гостиную. Она застала его в туалете с каким-то пареньком «полураздетых в процессе страстных поцелуев». Это, если что, цитата, — он фыркнул. Гарри хихикнул, — но дальше этого ситуация не ушла. Блейз потом нам с Тео просто рассказал, мол не волнуйтесь, просто интрижка. А мы-то за него и не волновались, мы за пуффендуйца переживали, понимаешь? — Представляю, — улыбнулся Гарри, — а расскажи что-нибудь про Теодора. — Тео… м-м… Тео полная противоположность Блейзу. Он тоже умный, но куда проще и открытее Забини на людях. Наедине он тоже очень простой и открытый. Такого разозлить, мне кажется, нельзя, — задумчиво протянул Том. Во время этой паузы он медленно приподнялся и перелег с травы на колени Поттера головой. Это все же намного удобнее. — И как вы втроем вообще начали общаться? Ты же совершенно на них не похож… — Вот как… А что ты можешь обо мне сказать? — Ну… Знаешь, ты всегда относительно серьезный. Я бы сказал, ты куда старше своего возраста умственно. Меня порой искренне удивляют твои шутки или смех. Просто знаешь, когда тебя видишь, внезапно забывается, что ты человек и способен смеяться. Может быть это из-за того, что ты слишком закрытый и скрытный. Не могу сказать точно, — задумчиво протянул Поттер и опустил глаза на Тома, который слушал рассуждения гриффиндорца внимательно. — Понятно, — протянул Том, — в целом, ты не далек от истины. Я правда не особо тороплюсь открываться людям. И окружение подыскиваю довольно тщательно. Тео и Блейз попали в мое окружение чисто случайно – мы сели во время пира вместе, но совершенно точно удачно. Они оба умные, а я ценю ум превыше всего. А ты… Я не знаю, как ты умудрился так легко завоевать мое доверие, Гарри Поттер. Даже Нотт удостоился его только спустя три года тесного общения… А ты… Ты удивительный человек, ты знаешь? — Мне многие говорят, что я ходячий феномен, — улыбнулся в ответ Гарри, но улыбка эта абсолютно не была гордой, впрочем, как и радостной. — И они правы, — Том улыбнулся парню и вновь заглянул в его глаза. Если бы он хотел, он бы легко мог залезть в голову Поттера: прочесть мысли, просмотреть воспоминания, считать эмоции… Но Гарри и без того казался открытой книгой. С чудесными зелеными глазами…— Тебе говорили, какие у тебя замечательные глаза? — Мамины, — парень повторяет будто заученный текст. — Я не об этом. Они у тебя удивительно яркие. Знаешь, как трава в августе тут, в лесу. Или молодые хвойные иголочки. Или… М-м, ладно. — Вспомнил еще какую-то ассоциацию? — Да, но не думаю, что она станет тебе комплиментом. — Ты скажи, а я уже отвечу, станет или нет, — улыбнулся Поттер. Том медленно поднялся с его колен, но с травы так и не встал, потому они теперь сидели на одном уровне – лицом к лицу. — Цвет твоих глаз напоминают мне цвет убивающего заклятия. Словно насмешка, что ты оказался тем, кто обманул саму смерть, — Гарри ожидаемо мрачнеет, а Том просто сдвигает с его лица непослушные волосы, — не мрачней так. Да, ты потерял их. Но ты же стал той причиной, почему все остальные живут спокойно, маглорожденные до сих пор посещают школу, а маглы не боятся ложиться спать. И твои глаза, такие же яркие, зеленые, запоминающиеся, об этом напоминают каждый раз. — Том, откуда ты знаешь, как выглядит авада? — голос Гарри сел. Он звучал тихо, с несвойственной ему хрипотцой. Не будь Гарри ребенком, Том бы точно назвал это сексуальным. Блять, он ведь это косвенно только что и подумал, разве нет? — Грюм не только вам устроил целое представление, — хмуро ответил Мракс. Гарри замер теперь удивленный намного больше, чем мрачный. — Он и вас заставил сбрасывать Империус? — изумился лев. — Да. Ты справился? — Спустя несколько часов, сотни прыжков и десятки попыток. Теперь да, сбрасываю легко. А ты? — С первого раза, но было больно. С каждой попыткой было все сложнее, — Том покачал головой, — знаешь, хоть не круциатус. И на том спасибо. — Вот уж точно… Они вновь просидели в тишине какое-то время. И вновь тишина казалась Тому комфортной. Конечно, теперь она была с оттенком мрачности и тоски, но не переставала быть уютно      . — Гарри, — позвал его Том через какое-то время, — давай возвращаться в замок? Опускается туман, будет прохладно. — Да, идем, — решил не спорить с ним гриф и встал. Так они вместе и пошли в сторону замка, совершенно неспешно, точно вновь прогуливались. По дороге Том пару раз замечал то торчащий из-под куста пушистый хвост с темной шерстью, то «пенек», крайне похожий на Блэка. Конечно, выдавать друг друга они не стали, пускай Том и заметил гарриного крестного, а последний заметил взгляд Тома. Мракс и не думал обижаться из-за этого, на самом деле. Более того, он прекрасно понимал, почему Блэк продолжил следить за ним – Блэк и Люпин знали тайну Тома, знали, кто он такой на самом деле. И Блэк боялся за Гарри. Оно и понятно – Том ведь переживает все из-за этого паренька. Но, в любом случае, Блэк их оставил более-менее наедине, да и про директора рассказывал, а значит уже как-никак, но начинает доверять. До школы дошли совсем скоро. На лес и правда лег туман. Не густой, правда, но не шибко приятный. Том обернулся на приятную глазу картину и шагнул с Поттером в замок. — Ладно, я пойду к себе. А то надо бы учебники сложить убрать, а я даже не начинал еще, — улыбнулся Гарри. Том кивнул. — Тогда удачи. Увидимся на ужине. — Да, увидимся, — и они вновь разошлись по двум разным лестничным направлениям. Гарри свернул в сторону башен, а Мракс встретил своего парня. Даже звучит все еще непривычно. Они решили пройтись по школьному двору. Сначала Мракс рассказывал болгарину про их местный лес с разными зверушками, про его столь любимое озеро, а затем о родных краях начал рассказ и Белизар. Вид парня вызвал у Тома смесь теплой радости и легкой тоски: было видно невооруженным глазом, что Зар метался. С одной стороны, он был счастлив, что скоро вернется домой, а с другой – грустил, что придется оставить Томаса здесь. Конечно, оба знали, что было много способов поддерживать отношения и в их ситуации, но также оба понимали, что они не готовы к этому. Сам Томас знал – он не столько не готов, сколько ему искренне не нужны серьезные отношения сейчас (хотя считал, на самом деле, что могут не понадобиться и в принципе). — Зар, — позвал его Мракс. Парень тут же остановился и повернулся на британца, — не расстраивайся ты так. — Легко сказать, — он прекрасно понимал, о чем говорил Мракс, — я просто… Ты мне правда понравился. Мне тяжело просто взять и сделать вид, что ничего не было. — Я не заставляю тебя делать вид, что ничего не было, Белизар. Я говорю для того, чтобы ты принял разрыв как должное и не сильно убивался. Все же ты вернешься домой, к своим семье и друзьям. А со мной всегда можно обменяться письмами, — Том старался придать голосу максимальную мягкость. — Да я помню, — парень вздохнул, — но все равно сказать намного проще, чем сделать. — Я знаю. Я просто напоминаю.               Наступил конец июня, а с ним и третье испытание турнира. Трем студентам предстояло пройти лабиринт и добраться до кубка, обойдя различных тварей, решив загадки и прочее, прочее. Все собрались на трибунах в ожидании начала испытания. И почти все вокруг Тома были удивительно воодушевлены и взволнованны. «Интересно — думалось Тому, — они вообще все в курсе, что им придется просто смотреть на изгородь и ждать?». Пока что на первом месте был Седрик Диггори, а вот Виктор Крам – на втором, пускай разрыв между ними был всего лишь в пять очков: у Седрика восемьдесят пять, а у Виктора восемьдесят. На третьем месте была Флёр Делакур. По большей части, это испытание заключалось в практическом умении справляться с серьезными опасностями, оставаясь при этом с холодным, расчетливым умом. Задание в этот раз было крайне простым: нужно было всего лишь дойти до центра лабиринта, где и был заветный кубок. Тот, кто прикоснется к кубку первым, получит больше всего очков. Состязание длилось намного дольше предыдущих, но оставалось таким же неинтересным. По крайней мере для Томаса. Все трое участников сперва скрылись за оградой, а потом поочередно вернулись уже в грязи, крови и листьях. Первым вернулся Виктор, обеспечив себе победу. Второе место забрал себе Седрик, вернувшись через двадцать минут. А еще через пять минут показалась и Флер. Виктора встретили как полноправного чемпиона дружным восторженным хором поздравлений, а Каркаров сиял точно начищенный галеон. И ведь дело было совершенно не в деньгах: победа на турнире сама по себе была честью и высшей наградой как для участников, так и для их руководителей.         Торжество и вручение выигрыша случилось на следующий день. Вновь украшенный зал, вновь тьма студентов. Только в этот раз без танцев и музыки. Зато был пир и подведение внутришкольных итогов: так, кубок школы вновь получил Слизерин. — У меня такое ощущение, — сказал Поттер, подсев к Тому после речи директора, — что Снейп специально снимает с нас баллы, чтобы вы победили. — У тебя неправильные ощущения, Гарри, — ухмыльнулся в ответ Томас, спокойно доедая свой пудинг. К слову, очень даже любимый, — Снейп со всех баллы снимает. Вспомни то, как Тео год назад котел взорвал и руки себе ошпарил. Снейп даже из-за тебя так не метал, как тогда. — Прекрати мне это припоминать! — охнул сидящий напротив Нотт. — О, Нотти, я буду это припоминать до скончания времен, потому что лекцию от декана на повышенных тонах за тебя выслушивал я. Два часа! — А почему ты? — удивился Гарри. — Потому что Нотти оказался в больничном крыле с шоком, а Том был его партнером по рабочим проектам, — ухмыльнулся Блейз, — и он как бы не уследил. — Ужас какой, — фыркнул Гарри в ответ. — И не говори, — улыбнулся Мракс.         После пира все разошлись спать, а с утра уже провожали студентов обеих школ. Грейнджер горячо прощалась с Крамом – тот ее поцеловал, а сама гриффиндорка не сказать, что была против. Уизли тогда рвал и метал, а вот Гарри искренне радовался за подругу. И правильно – Грейнджер и Крам выглядели удивительно хорошей парой. Сам Мракс прощался со своими приятелями: Белизар и Николай, все же, были приятными людьми. — Обязательно пиши нам, Том, — улыбался Зар, крепко пожимая парню руку, — и мы будем вам писать. Ну, постараемся. Но я так точно буду. — Хорошо, — улыбнулся им Томас, буду ждать и вам писать. — Грустно, все же, прощаться, — тихо сказал Коля, и Белизар внезапно прослезился. — Зар, мы ведь прощаемся с ними не навсегда. Выпустимся и приехать сможем, — напомнил другу Николай, похлопав того по плечу. Бализар то и дело тер глаза, лишь бы не потекли слезы. — Да знаю я. Просто… Это уже будет не то, — буркнул парень. Том протянул ему руку, но вместо рукопожатия крепко его обнял. Зар доверчиво прижался и уткнулся носом в шею Мракса, отчего тот чувствовал рваное дыхание болгарина кожей над воротником рубашки. — Мы еще спишемся, Зар, не переживай так, — тихо напомнил парню над самым ухом слизеринец, поглаживая его по мягким пшеничным волосам. Парень лишь крепче сжал Тома в объятиях. — Я знаю… Том… Просто знай, что ты был для меня лучшим событием этого года, — болгарин отстранился и мягко улыбнулся, а глаза с носом его все же предательски покраснели. — Приятно слышать, — и парни в последний раз поцеловались, удостоившись удивленных взглядов как от сокурсников Белизара, так и от своих, — все, иди. И обязательно напиши, как пришвартуетесь к школе. — Непременно, — и, подарив слизеринцу прощальную, тоскливую и до ужаса нежную улыбку, Зар, наконец, удалился, а следом за ним ушел и Коля, который на прощание спокойно пожал руку британскому знакомому. На том и разошлись. Карета, запряженная лошадьми, взмыла в воздух, а корабль стал уходить под воду. Мракс стоял на поляне перед школой на протяжении всего отбытия других школ – пока мачта окончательно не затерялась в озере, а карета не скрылась за кромками деревьев запретного леса. И только тогда Том позволил себе вернуться в школу.         Год казался ему ярким и достаточно тяжелым. Пускай с ним не произошло ничего опасного, но знания о предательствах, подозрения директора и неоправданно теплое отношение к одному несносному гриффиндорцу сильно на него давили. Летом ему будет над чем поразмыслить и будет кому написать. Это и радовало, и давило сильнее. Ох, если бы он мог только вновь избавиться от этих чувств… Хотя, нет, пусть остаются. С Белизаром все же было… хорошо. Он в кои-то веки почувствовал себя живым, пускай в голове то и дело всплывали слова о том, что юный лорд становится слабым.          Том, конечно, не знал – не мог знать, что следующий год будет для него еще тяжелее. Не мог знать, что следующий год станет чуть ли не поворотным в этой жизни... Но об этом в другой раз. Пока что Марволо собрал вещи и, сев на хогвартс-экспресс, поехал домой. Домой. К маме и папе. Туда, где его наконец-то ждут.