Остров Джанго

Джули лишь вздрагивает, слыша, как отворяется дверь. В её затуманенном от рыданий сознании мешаются чужие голоса. — Не-е-ет! Уён! — верещит испуганно голос Чан Вонён. — Уён?! Уён!!! — голос Сана рядом практически не узнаваем, настолько он искажен от ужаса. — Не смейте его трясти, не заденьте нож! — звонкий нежный голос напротив звучит так властно и твёрдо, что Ли Черён узнается с трудом. — Юнхо, Хонджун, Сан! Нужно осторожно поднять его на стол! — На носилках?! — быстро вопрошает Юнхо сбившимся голосом, он явно отчаянно и быстро бежал. — Разумеется! Вонён, сможешь мне помочь подавать инструменты и полотенца? — Я…я…не разбираюсь. — Я знаю, я понимаю, не бойся, я всё буду говорить. Эй, Сан? — твёрдый, такой неожиданно серьёзный голос Черён звучал так звонко в морге. — Сан! Приди в себя! Ты сейчас должен помочь спасти его! — Да… да… — Кто-нибудь, оттащите Джули! — Всё хорошо, дай нам помочь, — слышит она тихий ласковый голос Юнхо, его горячие ладони осторожно касаются её лица, убирая слипшиеся мокрые пряди с щёк. — Джули, нам нужно его поднять. Омега с трудом кивает, давая себя оттащить. Её ноги скользят по мокрому полу, прежде чем она панически понимает, что они ступают по чужой крови. Джули как в немом кино смотрит, как Сан и Хонджун осторожно перекладывают тело Уёна на носилки, как к ним спешит Юнхо и помогает водрузить раненного на стол, где маленькая Черён уже разложила одноразовую пленку. — Тащите красные контейнеры, вон те, в углу! — кричит она Хонджуну, и тот молча бежит за ними. Омега быстро оглядывает рану на животе Чона. — Брюшную аорту не задело! — Это же хорошо?! — в панике вопрошает Вонён рядом, в каком-то белом халате. — Конечно! Это великолепно! — Черён тут же спохватывается. — Точнее, это значит, что шанс точно есть! — Ты же студент, ты вообще оперировала? — нервно восклицает Сан. По его лбу стекает холодный пот, он не мигая смотрит на маленькую омежку перед собой. На секунду весь пыл и твёрдость духа словно покидает Черён. Она испуганно смотрит на большого альфу перед собой. — Нет, — просто качает она головой. — Я только поступила на ординатуру и перевожусь в Квортербек… На практике только смотрели, присутствовали. Я… самолично — ещё нет. Взгляд Сана холодеет и застывает, он практически не дышит. — У нас нет выбора, — неожиданно сухо говорит Вонён, утирая рукавом мокрый от слёз нос. Её взгляд становится твёрдым. — Нет времени страдать и размышлять! У нас нет никого другого с медицинскими знаниями! — Она права, — Хонджун ставит ящик с приборами перед ними. — Черён — ты справишься, — Юнхо кивает ей, с самым серьёзным видом. Маленькой омеге остаётся лишь кивнуть в ответ. — Просто спасите моего друга! — отчаянно шипит Сан. Джули остаётся только забиться в угол, затравленно смотря, как бегают остальные. Она молится всем богам и существам, чтобы не блевануть от стресса, тем самым отвлечь внимание на себя. — Приступаем! — голос Черён полон решимости и твёрдости. — Для начала — разрежем одежду…

…

Юнхо с Хонджуном о чем -то переговариваются, первый так вообще нервный — ему абсолютно не нравится то, что он сейчас делает. А именно — копается в трупах. Джули не слушает их, она стоит всё так же, как вкопанная, неподалеку. В морге стало чуть получше. Оливия, Сан и внезапно Ким Хонджун — как могли отмыли везде кровь. Кажется, больше никто другой не смог этого сделать. Только у этой троицы хватило на это нервов, выдержки и моральной стойкости. Уён выжил. Пока что. Он был всё ещё без сознания, и Черён поставила ему какую-то капельницу. Бедная девушка была вымотана в край — её первая операция прошла в антисанитарных условиях, под жутким давлением и пристальными взглядами, но она справилась на отлично. Робкая, застенчивая и пугливая омега в стрессовой ситуации оказалась кремнем, отдавая строгие и непоколебимые приказы всем паникующим альфам. Черён пришлось немного укоротить кишечник Уёна, но она сказала, что с этим спокойно живут. И после выздоровления никак это ощущаться не будет. Но каким будет это выздоровление и будет ли, учитывая первый опыт операции, — неизвестно. Чон по-прежнему не приходил в себя. Джули всё так же молча стоит, смотря на мёртвое тело на выдвижном ящике перед собой. Она протёрла рану на шее, из которой уже давно не текла кровь. Вытерла всё лицо лежавшего и пальцами расчесала светлые волосы по бокам. Ёсан лежал такой молчаливый и красивый перед ней. Словно глубоко спал, и просто нездоровая бледность тронула его застывшее лицо. Уже начало нового дня, и его тело начинало коченеть, оно уже не было таким мягким и тёплым. Но Джули не брезгует и вновь оглаживает рукой его брови, поправляет и без того идеально лежащие прядки белых волос. Он такой красивый и безмятежный, что она не может налюбоваться. Какое странное слово и эмоция. Но именно так и происходит — омега смотрит на него с грустным любованием. Словно пытается запомнить его таким прекрасным в последний раз, заставить мозг запечатлеть его образ именно таким — невинным и очаровательным. Джули вдруг думает, что больше не увидит его медовых глаз. Она почему-то вспоминает, как он отжимался над ней, чуть ли не целуя в лоб. И как они засыпали на тесной кровати вместе. Горло сжимает предательский ком. Ей казалось, что вчера она выплакала всё, что можно, но рыдания вновь душат её. «Что же ты натворил, дурашка?». Он был помешанным убийцей. Шибо Кикамуре, конечно, ещё тот подонок, но смерть — это чересчур. А добродушный Со Чанбин вообще не сделал ничего плохого. Почему же тогда она не испытывает к Ёсану ни ненависти, ни злости? Только сплошное разочарование, которое гасит отчаянная обида. Как он мог? «Как ты мог, Ёсан?! Мы могли бы стать друзьями…» Он ведь тоже так думал, но выбрал не тот путь. Джули отстранённо думает об их судьбах. Они оба испытали насилие и унижение. Но каждый пережил это по-своему, выбирая свой путь. Она сама была долго во тьме, принимала глупые решения, которые на самом деле не помогали, а только всё усугубляли. Шок, отрицание, страх, дезориентация, тревожность, нервозность, замыкание в себе, недоверие к альфам, нарушения сна… Всё это было с ними обоими. Но раньше она была счастливой доброй омегой, любившей жизнь и радующейся любым мелочам. Почему она снова не может стать такой? А Ёсан именно таким и казался — добродушным и нежным, тем, кто продолжит путь к свету… Но в итоге он отчаянно заблудился и свернул не туда. Погряз в своей боли и травме, сам превратившись в монстра. А если бы она сразу поняла и расспросила лучше? Могла ли предотвратить всё это? Нет, вряд ли. Джули сопротивляется этой ловушке — винить саму себя за невнимательность. Это не её вина, что кто-то решил убивать. Он бы не перестал, эту склонность к нездоровому поведению уже нельзя бы было искоренить. Но всё равно… Как же больно… «Ты такой красивый и глупый, — Джули смотрит неотрывно на безмятежное бледное лицо Ёсана. — Ты бы мог начать всё с чистого листа в Квортербеке, где тебя никто не знает. Так зачем ты всё это устроил? Дурашка…» Её пальцы в перчатке в очередной раз гладят его по волосам. Омега расставляет руки, облокачиваясь о выдвижной ящик. И склоняет голову. На застывшее лицо Ёсана медленно падают чужие слёзы. Вначале две капельки, а потом снова и снова. Она тихо плачет, уже давая волю чувствам. — Джули… — слышит через какое-то время она тихий голос Юнхо. — Не давай этой боли завладеть тобой. Ты не виновата в произошедшем. Не виновата в том, что не замечала. Никто не замечал. — Я знаю, — тихо ответила она. — Дайте мне минуту. Ей потребовалось какое-то время, прежде чем вздохнуть полной грудью и накрыть тело Кана полиэтиленом, чтобы окончательно толкнуть его ящик в морозильную камеру. Она закрыла за ним дверку с номером «04». И словно попрощалась со старой жизнью. Джули вдруг подумала, что больше не хочет страдать. Она будет пытаться, отчаянно карабкаться к свету. Она подходит к другому полностью накрытому телу. Она приподнимает полиэтилен, бегло осматривая неподвижное лицо доктора Пак Сонхва. Прозаично. И он ей даже нравился, он искренне ей помогал. Не узнай она о его тёмных делах, он бы и остался в её памяти как утончённый, великодушный доктор, который никому не выдал её тайну. И она просто нечаянно встала на его пути, но его рука вот не дрогнула, чтобы сохранить свою тайну. Вздохнув, Джули быстро задвигает его ящик в камеру. И поворачивается на звук. — Твою ж… — чертыхается Чон Юнхо, смотря на свою руку. Он только что извлёк какой-то пакет из заново вскрытого тела Тимо Зидентопфа. — Еху-у-у! — присвистывает Хонджун, глядя на эту картину. — Второй! Кажется, этот альфа вообще помогает просто потому, что ему отчаянно нравится процесс вскрытия, да и просто копаться в чужих телах-трупах. Ким Хонджун профессионально занимался мотоспортом, но его отец как раз таки был патологоанатомом, поэтому он несколько понимал процессию. — И в нём тоже? — устало вопрошает Джули. До этого эти двое первым вскрыли помощника капитана Майкла Денвора, в теле которого оказались пакеты с красными алмазами. И их количество было впечатляющим. Теперь вот и Тимо. Оставались тела Вагнера и Со Чанбина уж точно. Юнхо невольно смотрит на неё через плечо, его брови хмурятся. — Да, и тут «груз». Но, Джули, мне не очень нравится, что ты здесь находишься… После произошедшего… Давай ты всё-таки отдохнёшь и оставишь это другим. — Я справлюсь, — просто сказала она, пожимая плечами. Её так давно тошнило, что она уже не понимала, от стресса, от вновь побочных эффектов или различных запахов. — Прошу тебя…. — устало повторяет Юнхо. Его прерывает тихий стук — на секунду в проёме появляется голова Вонён, но с ужасом исчезает обратно. Омега не может смотреть на происходящее внутри. — Джули? — слабо зовёт она её. Девушка молча подчиняется и выходит в коридор. — Как Уён? — слабо вопрошает она. — Всё так же не приходил в себя, но жара нет, — тихо отвечает Вонён, словно боится кого-то потревожить. — Сейчас с ним остался Сан. Сидит там, как неприкаянный. А я решила… давай помоемся в технической душевой, что возле морга? — Что? — Джули несколько отстранённо и затуманено смотрит на неё. — То, что ты обмылась и обтёрлась — это не то. Пошли хорошенько вымоемся, нам нужно смыть всё это… словно смыть не только грязь физическую, но и в целом… — она запинается, пытаясь сказать что-то мудрое и пафосное, но быстро сдается и просто машет рукой. — Пошли давай, не надо оставаться одной. Они зашли в маленькую техническую душевую напротив морга, и Юнхо пообещал, что никто к ним не зайдет. Ким Хонджун теперь не проявлял к Джули ни малейшего интереса, когда её нормальный запах постепенно стал возвращаться. Джули дрожала под струей холодной воды, но под её потоками, этой прохладой, её мозг начинал приходить в себя. В чём-то Вонён была права — это помогало, заставляло возвращаться в реальность. Наверху ещё ждала неизвестно чего куча оставшегося народу. Ну, как куча, теперь жалкие остатки. Люди были в панике и шоке. Юнхо пообещал вскоре вернуться и поговорить серьёзно со всеми. А после они столкнулись с чрезвычайно уставшей Ли Черён. Омега вновь была похожа на саму себя — испуганная, нервная, смущённая. Её первая операция выпотрошила из неё все нервы. — Тебе ведь не зря не нравился Пак Сонхва? — просто спросила её Джули. — Я не могла сказать почему, — смутилась Черён. — На лайнере я шла коридорами и нечаянно услышала обрывок фразы доктора и какого-то офицера под лестницей. Они обсуждали что-то очень злобно, и что-то явно… нехорошее. Я не поняла, но постаралась быстро уйти. Меня не покидало чувство, словно они пытались обсудить нечто… нелегальное. Но я толком ничего не расслышала, потому что меня заметили. И не могла ничего сказать, просто решила в это не лезть, думая, что что-то не так поняла из-за своей мнительности. Ведь Пак Сонхва всем так нравился… — Да, он нравился и мне, — слабо улыбнулась ей Джули. Она отказалась подниматься наверх с девушками — те так хотели наконец-то что-то выпить — кофе, перекусить и успокоиться. Джули же осторожно вошла в лазарет, в дальнюю комнату. Чон Уён лежал неподвижно на кушетке, словно спал. На его бледном лице пролегли здоровенные тёмные тени под глазами. Сан с отрешённым видом сидел на стуле у его кровати, меланхолично перебирая пальцы своего друга. Его глаза медленно скользили по каждому шраму, каждой кривой фаланге на руке Уёна. Бровь и губа Сана были разбиты, и кто-то, скорее Черён, заклеили их медицинским пластырем. Но припухлость немного сошла — это были последствия драки с Сон Минги. Всё-таки, розоволосый был крепким малым, чуть не придушившим Сана прикладом винтовки. Где он взял оружие — он так и не сказал, ссылаясь, что не помнит. Такого не было в складах и записях военного городка. Чхве всё-таки сумел его вырубить, хорошенько избив. Теперь связанный Минги сидел закрытым на третьем этаже в одной комнате, к которой нашли ключ. Его отходняк от алкогольного опьянения был жестким. Он практически ничего не помнил и отчаянно выл, как раненный зверь. Впрочем, никому пока что до него не было дела. Одна Оливия Родриго посетовала, что для приличия о нём нужно не забыть, чтобы он там не сдох с голоду через время. Сан машинально поднял голову на звук шагов, отрешённым взглядом смотря на вошедшую Джули. — А, это ты… Омега тихо подошла ближе, поравнявшись с сидящим альфой. — Черён сказала, что скорее всего всё будет хорошо, — прошептала она, с грустью смотря на практически белое лицо Уёна. — Остаётся только верить, что эта омежка хорошо училась в университете, — слабо усмехнулся Сан. — То, в каких условиях она это делала… Разбирается ли в нужных медикаментах… — Эй, прекрати! — Джули слабо осадила его. — Он жив — это точно. Он сильный и поправится. Ей самой очень хотелось в это верить. — Снова всё повторяется, — уголки рта Чхве дрогнули в слабой ухмылке. — Чтобы я не делал, как не игнорировал этого дуралея, моё проклятие всё равно распространилось и на него. — Не говори так! — тихо возмутилась девушка, хмуря брови. — Ты тут вообще не причём! Его травма — вина только доктора Пака и непредвиденных обстоятельств! Ты не мог такого даже предположить. Её рука осторожно опустилась на плечо альфы, слабо сжимая пальцами ткань его нателки. — Вот именно, — грустно отозвался Сан, поглаживая тыльную сторону ладони неподвижного Уёна. — Стоило ли тогда всё время избегать его? Я постоянно вёл себя как засранец, игнорировал его, не отвечал на письма, телефонные звонки. Делал вид, что он меня раздражает и его дружба навязчива. Делал всё, чтобы он ко мне не привязывался, да и я к нему не привыкал. Всё что угодно, лишь не пережить это снова — утрату соратника и близкого человека. Мне казалось, не стань он ошиваться рядом, ничего с ним не случится. И вот теперь…. Теперь я не знаю, откроет ли он снова глаза… — Ты винишь меня? — вдруг спросила Джули. — Что? — Сан невольно нахмурил брови. — Я не подозревала ничего за Ёсаном, злилась на тебя за предвзятость, а Уён пытался защитить меня… Это всё и моя вина отчасти, ведь так? — грустно сказала она. — Конечно, нет, — рука Сана коснулась пальцев её руки на своём плече, он сильнее сжал их в своей ладони. — Ты не могла предположить такое, а если мне и не нравился тот омежка, я не настоял на своём чувстве опасности, пустивши всё на самотёк. К тому же, это я таскал тебя везде. В свою комнату, где тебя чуть не разорвало, потом позволил войти в ту душевую. Если бы не пустил, тебе бы не пришлось удирать и прятаться в морге. Проклятье! — невольно злится он. — Снова одно и тоже — грёбанные альфы! Один пьяница, другой убийца ради наживы, вскрыл живот Уёну! Ненавижу всех альф! — он рычит, но вдруг замолкает. Его взгляд снова становится отрешенным и печальным. — Кого я обманываю? Это снова всё моя вина — я никудышный защитник. Джули чувствовала, как его тело напрягается, ноздри тяжело дышат — он чувствует себя разбитым. — Ты не всесильный, — мягко сказала она. — Ты не мог одолеть так быстро сразу двоих, Минги был слишком крупным и сильным. Но благодаря тебе он не сумел ни разу выстрелить. Алкоголь и винтовка — самое ужасное сочетание, сколько смертей и несчастных случаев случалось из-за пьянства, если в руках оказывался обрез. И ни одна омега не пострадала. Не было бы тебя, кто знает, чтобы те сотворили в состоянии аффекта. — Не было бы меня, не было бы и той растяжки. — Не думаю, нашёлся бы другой «неугодный» альфа. Ты ни в чём не виноват. — Хотелось бы мне так думать, — грустно сказал Сан. — Ну а ты… Всё так же считаешь меня мясником? Ты боишься? Она молчит, удивлённая внезапным вопросом. — Джули? — в его голосе слышалась странная мольба. Словно не в силах ничего с собой сделать, он сглатывает. — Ты так действительно считаешь? Ты не ненавидишь меня? Если ты отвёрнешься… я пойму. Она тяжело вздохнула, думая про себя. Почему всё так получается? Какое нелепое стечение обстоятельств и катастрофических событий. Все эти люди, альфы и омеги, у стольких собственные проблемы и страхи. Каждый из них испытал какую-то боль. Казалось бы, они все должны были понять друг друга, ведь по идее были способны оценить страдания чужого. Если мы знаем, что такое боль, разве мы не должны быть добрее к другим? Разве не это делает нас людьми? Но все всё равно обижают других. Ведь невозможно разглядеть, что находится у другого глубоко внутри. И понять, какие чувства кипят в нём на самом деле. Джули казалось, что она понимала Ёсана, но, как оказалось, они не до конца вывернули душу наизнанку друг перед другом. И случилось то, что случилось. Ведь он сделал свой выбор по пути мести ещё задолго до неё. «Этот мир полон вещей, которые ты не можешь изменить, Джули». Чем дольше она жила, тем больше осознавала, что мир состоит из боли, страданий и пустоты. Пока в этом мире существует свет, будет и тьма. Но ей больше не хочется быть во тьме, потому что страдания в итоге ни к чему не приведут. Ей хочется тянуться к свету, ведь раньше она и была такой — доброй, счастливой омегой. Осталось только найти в себе силы двигаться дальше. — Нет, кажется, я тебя уже не боюсь, — со слабой, едва заметной улыбкой говорит она спустя пару секунд мучительной для альфы тишины. — Спасибо, — лишь выдаёт он, облокачиваясь щекой о её руку на своём плече. Джули вдруг думает, что не испытывает испуга от чужого прикосновения, столь странного, глубокого и интимного. — Постой со мной ещё пару минут, — просто просит он. Джули ничего не говорит в ответ, лишь кладёт вторую руку на его спину, едва осязаемо поглаживая. Она чувствует, как ему от этого становится легче. Они сидят так молча какое-то время, глядя на неподвижного Уёна, грудь которого едва заметно вздымается от слабого дыхания.

…

Джули заходит следом за Юнхо на кухню. Он забрал её с Саном наверх, поговорить, так как остальные уже собрались. На этот раз они решили провести собрание не в зале, а за чашкой кофе. Тем более, что народу уже… так мало. За столом царит нервная и напряженная атмосфера. Это почувствует даже слепец. Черён испуганно обнимает Оливию Родриго, наверное, единственную, кто кажется самым стойким и спокойным здесь персонажем. Альфа Макс Тринкольт сидит какой-то сонный и потерянный, как обычно. Возле него Свен Винке, наоборот — слишком нервный, раскачивается на стуле и раздраженно грызёт свой ноготь на большом пальце. Ким Хонджун равнодушно жуёт какую-то мармеладку из пакета. Кажется, у него одного есть хоть какой-то аппетит. Барбара Чейз утешает Монику Хенне, всхлипывающую на её плече. Последняя с трудом перенесла минувшие вчерашние события, когда её под дулом винтовки заставляли позировать в развратных позах для фото. Элен Франсуа сидит рядом, надутая и раздраженная. — Чан Вонён что не зайдёт? — фыркает она, буравя взглядом садящуюся рядом парочку — Сана и Джули. — Нет, она осталась у кровати Чон Уёна, кто-то должен был быть с ним рядом, — ответил за остальных Юнхо. Он уже стоял у плиты и разливал огромную бадью жидкости с двух кофеварок по чашкам. Ему помогла Оливия, ведь пришлось сделать целых одиннадцать порций. Джули поморщилась от вкуса — кофе был дешёвым и мягко говоря не очень на вкус. Но это единственное, что она могла заставить себя выпить. Уставший Сан рядом даже не притронулся к напитку. Он практически всё время молчал, находясь в подавленном расположении духа. — Я вообще что-то не различаю запахов, — расстроено пожаловалась Барбара, вдыхая аромат кофе. — Нюх после однодневной «болезни» совсем ослаб. — Есть такое, — Макс Тринкольт слабо внюхивался в упаковку чипсов, пытаясь уловить химический запах крабов, которых и в помине в тех снеках не существовало несмотря на картинку. — Кто-нибудь вообще проверял сегодня Минги? Он там не сдох? — на всякий случай спросила Оливия. — С утра был живее всех живых, даже просил его отвязать от батареи, но пусть пока посидит, — в очередной раз отозвался Юнхо. — Я проверю его после обеда, занесу еды. — Мы что так и будем держать его на привязи как собаку?! — возмутился Свен Винке. — Как заключённого? Он был пьян! — Он угрожал четверым винтовкой, — холодно возразил Сан. — Пусть радуется, что цел. Посидит взаперти пока, нам важнее безопасность, а не права человека. — Боюсь, тут он прав, и я вынужден согласиться, — вторил ему Юнхо. — Мы пока не можем его просто отпустить! — Вот именно! — воскликнула Элен Франсуа. — После того, что он с нами сделал со своим дружком! — Вы сами к нему лезли и спали добровольно! Чего вы удивляетесь от алкаша?! — возмутился Свен. Элен и Моника на секунду просто открывают рты, не зная что возразить от возмущения. — Даже согласие на секс не даёт права угрожать оружием, — холодно возражает Юнхо. — Я надеюсь, эта тема с временным отстранением Сон Минги от общества — не подлежит обсуждению. Верно? — Верно, — кивнуло в унисон большинство. Свен Винке явно был зол и расстроен. Он немного общался с розоволосым альфой-алкоголиком. И к тому же, сейчас лишился всех своих напарников из строительного бизнеса. Джули краем уха слышала, как Оливия обмолвилась, как Свен причитал в коридорах, что боится быть следующим. — Хонджун сказал, что в трёх телах были алмазы! — нервно продолжал Свен, резко меняя тему. — Значит, это правда?! — Да, — коротко кивнул Юнхо, бросая раздражённый взгляд на синеволосого Кима, явно мысленно укоряя его за длинный язык. — Так это всё ради того, чтобы спрятать нелегальный груз? — в ужасе молвила Барбара Чейз. — Хороший у нас выдался вынужденный карантин, — иронично хмыкнул Хонджун. — Следователя и Тайгету сожгло и разорвало от взрыва генератора. Кикамуре явно прибит следующим. А потом кровавая резня в морге — сразу минус ещё трое альф за пару часов. А в итоге — доктор и помощник кока занимались нелегальщиной, пряча в телах алмазики под предлогом вскрытия! Ах-хах, как же прозаично! Как же они всё это провернули? — Кто бы мог подумать, что этот милашка-омежка Ёсан окажется таким маньяком? — со вздохом растерянно произнесла Барбара. Джули вчера всё рассказала Юнхо, что слышала, как произошло. Рядом был Сан и Хонджун, и последний быстро поделился с остальными. Вдобавок, менеджера Тео Граймса и боцмана Чонхо так никто и не нашёл. Все с ужасом считали их погибшими. А если они прятались, то могли бы быть заодно. По крайней мере, Чхве Чонхо тогда Свен Винке и Элен Франсуа причисляли к соучастникам. Подавленные настроения можно было понять. Большинству пришлось перетаскать тела (а их было много!), особенно изуродованные после взрыва, бегло осмотреть, попытаться хоть немного убрать морг. Криминалистов среди них, разумеется не было, и Юнхо устало вздохнул, что их хождение всё равно разнесет все улики и отпечатки — нет смысла сохранять эту картину кровавой бойни. Однако, Юнхо таки взял полароид убитого Хёнджина и нафотогрфировал место происшествия для отчётности. Плюс, большинство наделали фото на телефон. Кто-то же приедет за ними? Наверное. Джули вдруг подумала о другом фото — Оливия осматривала душевую после происшествия и притащила фото, раскиданные по всему кафелю — кучу снимков полуголых омег и саму Джули. Элен верещала, что их надо сжечь, но Родриго упросила её не кипятиться. Эти фото могут быть доказательствами насильственных действий Хёнджина и Минги, чтобы к самим омегам не было претензий. Джули же запомнила один снимок — на нём она прижимается плотно к груди Чхве Сана, а его сильные руки обхватывают её в ответ. Незнающий бы не понял, что фотография была сделана под дулом оружия, ибо выглядело изображение — прям как романтическая открытка. — Юнхо слишком долго смотрел на это фото, и, кажется, был раздражён, — пошутила тогда Оливия, показывая снимок Джули. А та не оценила попытки омеги юморить, ей явно было не до этого. Из раздумий её вырывает писклявый голосок Элен Франсуа: — А с чего мы можем быть уверенными, что она с ними не заодно?! — взгляд омеги был устремлён прямиком на Джули. — Что? — она удивленно захлопала глазами. — То! — взвизгнула Элен. — Что за чертовщина с её запахом? Как такое может быть? — Я объясняла, что принимала таблетки для лечения, это были побочки, — возразила Джули. Что-то такое, подобную хрень, она вчера им втирала. — Это слишком странно! — не унималась та. — Очень странно! Словно хотела отвести от себя подозрения! Она же дружила с этим Кан Ёсаном! И в комнате с ним была! — воскликнула она, маша рукой в сторону Джули. — Что, если она с ними заодно?! — Она с нами была в душевой, когда нам угрожали! — возмутилась Моника. — Это не мешает ей быть заодно с той парочкой с корабля! Они и прирезали Хёнджина, который побежал за ней! — Поосторожней, — Сан сузил глаза, и Элен на мгновение стушевалась под его ледяным взглядом. — Они же её пытались убить, когда она их подслушала. — Это с её слов! — фыркнула Элен. — Что, если на самом деле они пытались того Уёна добить, который всё видел? А доктору просто не повезло. — Думаю, тогда бы Джули добила Уёна, повернула нож в его животе, а не отчаянно звала на помощь, — холодно осадил её Юнхо. — Прекрати, ты забываешься. — Вот именно, — глаза Джули холодно взирали на распоясавшуюся омегу. — А как мне понимать то, что ты закрыла передо мной дверь на засов на этаже, когда мы убегали от Хёнджина? Могу ли я это расценивать как попытку меня убить? Все автоматом повернули голову и воззрились на Элен. — Я…я… — заикаясь, разнервничалась она, смущённая под взглядом большинства. — Я запаниковала! Я тебя не приметила! — Да ну?! — Ты ничего не докажешь! Это никто не видел! — Моника была впереди, — усмехнулась Джули, но увидела, как та тут же отвернула испуганный взгляд. — Не пытайся на меня навесить всякую срань, ты сама ещё хуже. — Ты…! — Успокоились обе! — холодно осадил их Юнхо. — Перестали все докапываться друг до друга! Мы сейчас все должны быть максимально спокойны. Омеги примолкли, смотря каждая в разную сторону. — А что с алмазами сделаем? — вдруг спросил Свен Винке. — Что? — невольно посмотрел на него Чон. — С алмазами, говорю, — хмыкнул тот. — Они были нелегальными. Вряд ли кто-то из властей будет знать их официальное количество! — Ты на что намекаешь? — с сомнением уточнил Юнхо, хмуря брови. — Не прикидывайтесь белыми и пушистыми, — хмыкнул Свен. — Каждый из нас заслуживает поощрение за всё то, что здесь произошло! Не убудет от правительства от одного исчезнувшего пакета! — Ты. — Что я? — огрызнулся альфа. — Думаете, нам будет какая-то компенсация? Кто-то отплатит нам за моральный ущерб? Нам ещё жить после всех этих трупов! Двое директоров из моей компании убито! Как и ваших соратников! — он окинул взглядом других омег. — Не будьте глупцами, когда можно взять часть того, что причитается! Сан лишь приподнял бровь, буравя взглядом разошедшегося. — Нет, — холодно отрезал Юнхо, пристально смотря на Винке. — Соблазн большой, я понимаю, но мы не должны рисковать — кто знает, что известно другим там за морем об этих камнях? Не будьте беспечными. Забрав чужое, кто знает, кто придёт потом за вами? Вспомните, что эта жадность сделала с доктором Паком и Кан Ёсаном. — А может, демократия? Проголосуем? — насмешливо съязвил Свен. — Кто за то, чтобы взять пару камней себе, разделить? — он поднял руку и требовательно осмотрел остальных. Лишь Ким Хонджун равнодушно приподнял свою руку, второй меланхолично засовывая в рот мармеладную тягучку. Кажется, ещё Элен Франсуа попыталась, но испугалась, быстро уронив вниз свою руку. — Как видишь, у большинства ещё работает здравый смысл, — холодно отчеканил Юнхо. — Но даже если так, я бы всё равно не позволил бы вам так рисковать. — И как бы ты это сделал? — фыркает Свен. Его глаза вдруг опасно сужаются. — Постойте-ка, куда делся тот пистолет, что был у Гудсира, а потом у Ёсана? — Уже у меня, — холодно отозвался Юнхо. — Ты правильно понял. Он вдруг вытащил из кобуры на бёдрах под курткой пистолет и положил его на стол. Остальные, в основном омеги, невольно вздрогнули. — Я умею им пользоваться, кто-то должен быть с защитой, — просто сказал Юнхо. — И теперь это оружие должно быть под присмотром. Как и винтовка Минги. — Но у тебя уже нет значка, — ехидно парировал Свен. — У тебя есть конкретно какие-то пожелания? — сухо спросил Чон, его лицо было абсолютно серьёзным, он ни разу не улыбнулся за весь сегодняшний разговор. — Давай начистоту, твои предложения? Мы можем закрыть и спрятать это оружие, но кто-то по-любому будет знать о нём. Так что это не вариант. Кто-то должен его взять. — Но почему ты? — фыркнул с насмешкой Винке. — Ты ушёл из полиции! — Но я там был и точно умею им пользоваться. Гудсир просил меня помочь. А у кого какие предложения будут? Или хочешь ты, Свен? Прости, но ты для меня сомнительная личность, — холодно отчеканивает Чон. — Дружил с Минги, неуравновешен, хочешь прибрать к рукам камни. — Это ты на что намекаешь? — зашипел альфа. — Что я более хладнокровен и не заинтересован. А может… — Юнхо неожиданно улыбнулся, наигранной фальшивой улыбкой, — Демократия? Так ты говорил? Кто за то, что пистолет останется у меня? Поднимите руки, пожалуйста. Практически все мгновенно подняли руки. Кроме, разумеется, Свена Винке. И, внезапно, Сана. Он остался равнодушно сидеть на месте, с отстранённым видом втыкая в стену. Джули посмотрела на него искоса, но ничего не сказала. Думается, за Винке он бы тоже руку не поднял. — Вот и славно, — сказал Юнхо. — Демократия сказала, что всё остаётся как есть. Ты ж не против решения большинства? Свен лишь раздражённо фыркнул. Оставшееся время они думали, как поступить дальше. Было решено теперь временно спать всем вместе. Во избежание недоразумений и конфликтов. Юнхо не говорил, но явно опасался, что нужно проверить, не остался ли кто ещё опасный. Об этом он невольно шепнул Джули, когда они стояли в зале на пристройке как второй этаж зала. Той самой, где они болтали на вечеринке. — И это так странно, — ответила ему Джули, хмуря брови. — Сонхва сказал, что воспользовался подвернувшимися телами. Убивал ли он? Почему мне кажется, что нет. Он просто пользовался получаемыми «инструментами». Ёсан в своём истеричном монологе упоминал только Чанбина и Кикамуре, попытку убить Сана, но он никак не комментировал других. Как произошло убийство Денвора? Как Гудсира и Тайгеты? Было ли происшествие с лодкой — несчастным случаем? — Он говорил всё в порыве аффекта, мог не успеть. Но ты права, всё странно, — хмурился Юнхо. — Поэтому, давайте, все пока побудем вместе. Так будет спокойнее. Омеги и альфы стащили в зал кучу матрасов и подушек, пораскидавши всё по углам. Теперь помещение стало похоже на собрание-ночевку каких-то юных скаутов. Сан метался между желанием сидеть у постели больного Уёна и не покидать Джули. Ей пришлось уговорить его не паниковать так сильно, ведь ночью она будет в компании большого количества народу. Юнхо, слыша это, холодно высказался, что присмотрит за омегой. Они смерили друг друга каким-то пристальным взглядом, долгих пару секунд, прежде, чем Сан раздражённо молвил: — Хорошо, присмотри за ней. Если что — шкуру спущу. — Не сомневаюсь, — хмыкнул Юнхо, но в его голосе сквозила сталь и равнодушие. Так и было — Чхве и Чан Вонён постоянно менялись у кровати больного. Джули тоже пыталась их заменять, но они как-то ревностно выпихивали её из лазарета. Черён частенько приходила осмотреть Уёна, проверить и сменить его повязки. Хуже ему не становилось. Но лучше — тоже. Он не приходил в себя, лежа безмолвно на кровати. И это нервировало Чхве Сана. В зале все всё равно разбивались по группкам, когда ложились спать. А именно — омеги. Каждый тихонечко шушукался между собой. Альфы обустроились обособленно каждый от другого. «Как прозаично, — подумала Джули, — их было так много, а теперь так мало…». Первая ночь показалась ей очень тяжёлой. От многочисленных запахов, смешавшихся в зале, было невозможно уснуть. Сан недалеко от Джули молчал всё время, а через какое-то время его сменила Вонён. Ей, однако, было жутко спать одной, и она мялась к Джули всем телом, словно ища в ней защиту. Актрисе всё ещё было тяжело общаться с другими. На неё то и дело странно посматривали. Джули же неловко было от такого её внезапного внимания. Когда Вонён к ней прикасалась и пыталась обнять, чтобы уснуть, перед глазами сразу всплывала картина, как она лежит с Ёсаном на кровати, убаюкивая друг друга своим теплом. Это больно резало по сердцу, и омега сглатывала, стараясь унять странные, внезапно рвущиеся рыдания. А ещё оказалось, что Сон Минги не только пил, но и что-то принимал — его дружок Хван явно подсадил на запрещённые препараты. У того началась некоторая ломка. Черён даже пыталась в присутствии Юнхо поставить Минги успокаивающий укол, но розоволосый громила выбил локтем шприц из её рук. Чон едва успел его оттолкнуть от испуганной омежки. Черён больше не рискнула к нему лезть со своей помощью. И Минги периодически выл на всю цитадель. Звал бывшую жену, плакал как малое дитя, вспоминая все прожитые годы, и как он просрал свой бизнес. Его вопли и стоны особенно жуткими были ночью, эхом раздающиеся по всему зданию. Такие громкие, что было слышно спящим на первом этаже в зале. Джули вздрагивала каждый раз, слыша эти причитания и плач взрослого альфы, словно раненный зверь выл от боли. В полумраке залы, освещаемой лишь лунным светом из окна, она видела, как Свен Винке в ужасе закрывал ладонями уши, отвернувшись к стене. Ей отчаянно хотелось сделать так же, но она не рискнула тревожить своим состоянием Вонён и Юнхо неподалеку. Так прошли две ночи. И ничего не происходило, всё казалось тягуче спокойным. — А если нас никто не заберёт? — вдруг отстранённо сказала Моника, когда все меланхолично завтракали и попивали невкусный кофе. Остальные удивлённо уставились на неё. — Про нас ведь точно знают? — тихо спросила она. — Точно заберут? Почему никто не объявился раньше, если мы не отвечаем? А если за нами не приедут… что тогда? — Глупости не говори! — фыркнула Оливия Родриго. — Не оставит никто остров. Даже на самый худший случай — Денвор говорил, что у военных здесь испытания через два месяца. Всё с нами будет хорошо. — Я надеюсь, — лишь всхлипнула ей в ответ омега. Джули отстранённо всех слушала. Сегодня она как-то странно себя ощущала. Ей было нехорошо, как-то волнительно. Теперь она не получала уколов от доктора Пака. Может, поэтому? Но после его лечения ей действительно стало легче, он не врал, что честно пытался ей помочь. Она принесла еды в лазарет, сидящему там Сану. Он так и не спустился позавтракать, а уже время шло к обеду. У него был всегда такой отменный аппетит, а сейчас омега заставила его насильно взять в рот хоть кусочек еды. Темнеть на острове начинало очень рано, ещё было только около шести. Джули в очередной раз спустилась в лазарет и с невероятным усилием уговорила Сана пойти отдохнуть. Он выглядел таким отстранённым. — Я посплю два-три часа и вернусь сменить тебя, — устало сказал он. — Не переживай, после меня Вонён посидит немного, — заверила она его. — Тебе надо отдохнуть. Зачем ты мне такой усталый? Как ты будешь продолжать наш контракт, если уже рассеянный от усталости? Какой из тебя защитник? — со смешком сказала она ему. Девушка шутила. Но Сан внезапно согласился с её доводом так серьёзно, что она внутренне себя укорила за свои шуточки. На самом деле омеге даже понравилось сидеть одной. Ей было так не хорошо сегодня, что она не хотела, чтобы это видел кто-то другой. Она осторожно обмыла тело Уёна полотенцами, проверила повязки, как учила её Черён. Чон, казалось, уже выглядел получше — нездоровая бледность немного спала, его ресницы подрагивали в его беспробудном состоянии. Отросшие волосы альфы разметались по подушке, и Джули с улыбкой подумала, что он так мил и невинен во сне. Никогда не скажешь, что это безмолвное золотце такое визгливое и шумное в жизни. Тягучая боль вдруг скрутила внизу живота, и омега невольно обхватила себя руками. В помещении было так жарко? Или это у неё горячка? Джули вдруг почувствовала, как её тело дрожит, а по спине катится пот. И боль внизу живота только усиливается. «Что за….». Становилось так плохо… и одновременно странно. Она никак не могла понять странную реакцию тела — Джули повернула голову к неподвижному альфе. Её вдруг накрыло непреодолимое, тягучее желание, которому она не могла противиться — почувствовать его запах. И омега просто осторожно взяла руку Уёна, поднося к своему лицу. Она протяжно втянула ноздрями запах его кожи, и в нос тут же ударил терпкий аромат коньяка, шоколада и вишни. Живот Джули скрутило ещё больше. И омега в ужасе поняла, что у неё стремительно началась течка. Девушка панически отшатнулась от постели больного, чуть не рухнув со стула. Она подскочила как ошпаренная, но собственные ноги чуть не подкосило. Джули, отчаянно спотыкаясь, помчалась в следующую комнату, где хранились таблетки. Как давно у неё не было течки? Она и позабыла о ней. В начале от стресса, а потом с тех пор, когда она начала принимать запрещенные таблетки. Видимо, организм стремительно восстанавливался, и это состояние рухнуло на неё как гром среди ясного неба. Хотелось упасть на колени и заскулить. Сердце отчаянно колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Джули судорожно рылась среди всех таблеток в тумбочках, припав на колени. Она с ужасом поняла, что её мысли начинают путаться, голова забывает рассуждать, а тело просто подчиняется сумасшедшему желанию. Пальцы дрожали, руки тряслись, её бил озноб. Что-то внутри перестраивалось. — Только не это! — в ужасе причитала она. Лоб медленно покрывался испариной, бусинки пота оборачивались каплями, стекали по лицу. Она ненавидела прошлый раз, ведь её течка не дала ей возможность сопротивляться. Да, это состояние позволило ей не испытать боль и большую часть ужаса, но разбило ей сердце. Она не смогла противиться своей проклятой природе, не смогла сопротивляться. И сейчас паника вновь охватила её. Джули находит наконец-то проклятые блокаторы и выпивает залпом горсть таблеток. Но помогут ли подавители, когда течка в самом разгаре? Репродуктивная система омег ведь была так сильна и закалена, а, главное, устойчива к любым колебаниям — со временем она адаптируется к любым помехам. Джули помнила рассказы своего доктора, как блокаторы часто перестают действовать при большом приёме. Или наоборот — при издевательстве над своим здоровьем гормональная система омеги может перестраиваться, чтобы защитить организм. Именно из-за этой постоянной борьбы резкое прекращение приёма подавителей или, в другом варианте, как у неё — внезапная течка так сносит с катушек организм омеги. Её собственная репродуктивная система выдаёт невероятную дозу гормонов, не встречающую сопротивления ужасным запрещенным таблеткам — как результат — внезапная, дикая и мучительная течка. А вдобавок Джули чувствует полный психоэмоциональный раздрай. Она в ужасе ждёт, когда блокаторы подействуют, но ничего не происходит. Сколько времени проходит? Джули с трудом двигается по лазарету, обхватив живот. Она дрожит, потеет, чувствуя лишь одно — постыдное желание получить альфу. — Эй, вот ты где! — она вздрагивает от внезапного чужого голоса, но к облегчению видит перед собой Чан Вонён, зашедшую к ней в комнату. Омега хочет что-то сказать, но хмурится, смотря на неё. — Джули, всё хорошо? Что с тобой? — Я выпила таблетку, сейчас полегчает, — отвечает она, слабо улыбаясь. — Ты уверена? — с сомнением вопрошает Вонён. — Я зашла к Уёну, тебя нет. А я тебя искала, расспросить про Сана… — Что с ним? — тут же переспрашивает Джули, невольно перебивая девушку. — Я встретила его по пути сюда, он явно шёл на улицу, а уже темно, — говорит омега. — Я спросила невольно, а куда он? Так он отмахнулся, и сказал что ему надо наконец-то подышать свежим воздухом, отдохнуть. И реально вышел. Вот меня смутило, и я… — девушка осекается на полуслове, она подходит ближе и быстро вдыхает носом запах в помещении. Её глаза расширяются от удивления. — Джули, от тебя… От тебя пахнет! — с ужасом заметила она. — Это течка?! Та лишь смущенно оглядела носки собственных ботинок. — Я выпила блокаторы, сейчас подействует, — врёт она, чтобы понапрасну не тревожить и без того слабую омегу. — Но это хорошо, что ты пришла на смену. Мне немного плохо, посиди с Уёном. — Но ты не можешь так ходить по цитадели, полежи хотя бы… — Вонён испуганно смотрит на неё. — Мне надо найти Сана… — с трудом говорит она, медленно уходя прочь. — В таком состоянии?! Ты… — Вот именно, он пусть отвадит других, если что… — Джули?! — Пожалуйста, присмотри за Уёном. Она старается выйти максимально с прямой спиной из лазарета, чтобы Вонён отчаянно не паниковала. Но пройдя пару метров по коридору, Джули снова скручивается в три погибели, обхватывая собственный живот руками. Она с трудом обходит по технической лестнице на первый этаж, на еле согнутых ногах, минуя основную залу, чтобы выбраться на улицу. «Куда он пошёл?!» Она не может сама себе объяснить, зачем вообще в таком состоянии ищет его. Ей нужен альфа. Проклятье! Нет, не так, он нужен ей для защиты, конечно! Омега с трудом смотрит вперёд, на виднеющиеся лопасти мельницы. Туда он пошёл уединиться? Может, и ей лучше там переждать? Эти чёртовы таблетки вообще подействуют когда-нибудь? Голова перестаёт соображать абсолютно, ноги сами куда-то её несут. Джули проходит какое-то расстояние, прежде чем застывает как вкопанная, испуганно завидев темный силуэт, вышедший к ней из тени заброшенных магазинов. — Что ты тут делаешь? — раздражённо вопрошает её Свен Винке, шагая к ней на встречу. — Омеги должны сидеть в грёбанной цитадели и не отсвечивать! Этот вопрос можно было задать и ему, но Джули вдруг видит в его руке открытую бутылку виски. — Ах, это? — альфа прослеживает её взгляд, и насмешливо хмыкает. — Я знаю, как это выглядит. После всего произошедшего это чертовски неправильно. Но я же не конченный пьяница какой-то как Минги. Мне просто нужно… расслабиться, снять стресс после всего… Иначе я с ума сойду. Как со всем этим справиться? Омега невольно отходит назад, и каждое движение даётся ей с трудом. Самое худшее, что можно было придумать — повстречать на пути этого типа. Винке явно хочет ещё что-то сказать, но подходя ближе вдруг вздыхает всем носом, чувствуя характерный запах. — Твою ж! — он пучит глаза удивлённо, а потом его лицо расплывается в насмешливой гримасе. — Кто-то тёчет! Вот это поворот! «Нет, нет, нет!». — Пожалуйста, давай разойдемся, нет сил с тобой препираться, — слабо говорит Джули, пытаясь обойти его. Альфа мягко ей улыбнулся. В его глазах промелькнуло ехидное веселье, и оно не было наигранным. Ничего хорошего оно не предвещало. Свен сделал резко несколько шагов вперёд, оказавшись вплотную к Джули и вдохнув её усиливающийся аромат. — Отойди! — омега в ужасе почувствовала запах алкоголя — Винке был уже несколько пьян. — Тебе нужен альфа, Джули, — он хищно улыбнулся, проигнорировав её сопротивление. — Давай, иди ко мне! Мы вместе разберемся, что к чему. Я помогу тебе облегчить эту ноющую боль, а ты поможешь мне снять стресс! Какая-то часть её подалась вперёд, заставила тело сдвинуться с места, но другая, более рациональная, более холодная, напомнила о том, кем является альфа напротив. Тупой придурок, которого она не уважает, как и он её. А это проклятые омежьи инстинкты, которые просто требуют облегчить своё состояние. Джули отступила, скривившись, и альфе не понравилась её нерешительность и брезгливое выражение лица. Он скрыл недовольство за притворной улыбкой, пытаясь ввести её в заблуждение. Винке подался вперёд снова, так же медленно, как подбирающийся к своей жертве хищник. Омега невольно отскочила в другую сторону на дороге, словно мышка, увидевшая опасного кота. — Ну, чего ты, малыш? Я же вижу, как тебе плохо! — альфа мягко ей улыбнулся. — Раньше я бы на тебя не взглянул. Не знаю, что ты сотворила со своим запахом, но теперь это волшебно! Позволь мне облегчить твоё… состояние! Потому, как ноги её задрожали, Джули почувствовала острое желание подчиниться, сделать то, о чём её просили. Её сознание, однако, усиленно сопротивлялось — девушка снова отступила назад. Но спина вдруг уперлась в стену какого-то магазина. Винке тут же навис над ней, отшвырнув от себя куда-то далеко бутылку. Она разбилась с характерным звуком. Сам альфа моментально прижался к девушке, и её лицо обдало алкогольным амбре. — Отойди от меня! — взвизгнула Джули, уже проклиная, что её мозг так затуманили инстинкты, что она бездумно выползла на улицу. — Не кричи, малыш, — шепнул Винке ей на ухо. — Тебе не идёт эта агрессия. Ни одной омеге не идёт, на ваших личиках должны быть только миленькие улыбочки и светящиеся глазки. Лучше я послушаю, как ты будешь сейчас умолять меня взять тебя. Посмотрю, как ты катаешься у меня в ногах, лишь бы я вставил тебе, котёнок. — Пошёл ты! — яростно зашипела омега, толкая его изо всех сил. Но сил, как таковых, не оказалось. — Ну, нет! Ты же явно хочешь этого! — Отпусти! — Джули чуть не поперхнулась воздухом, отчаянно сопротивляясь, когда его руки оказались уже не там, где положено. — Перестань! Ты собрался меня здесь раздеть, посреди улицы?! — Глупая предосторожность! Все, что нужно — это просто задрать юбку! В твоём случае — спустить штаны! Омега с ужасом поняла, что это он совсем не шутит. — Ну, прекрати, мы быстро, прошу тебя, только приспусти штаны! — Винке потянулся к ней, но она вновь его отпихнула. Альфа гортанно рассмеялся и в очередной раз обрушился на неё всей массой тела. Однако ничего сделать он не успел — его голова как-то резко дернулась и отлетела назад. Как в тумане Джули увидела, что его за волосы схватила чужая рука. И Сан одним рывком отправил полупьяного альфу в полёт по земле. — Это я тебе сейчас штаны спущу! — зарычал Чхве и одним прыжком оказался сверху над альфой, оседлав его как быка. Его рука сжалась в кулак и взметнулась в воздухе, тут же стремглав обрушившись по лицу лежащего. Даже сквозь своё состояние омега в ужасе вздрогнула, с какой злостью и яростью Сан сейчас бил наотмашь практически не сопротивляющегося Винке. — Ненавижу гребанных альф! — едва слышно шипел Сан сквозь оскалившийся рот, его лицо до неузнаваемости исказила злобная гримаса. — Значит, я следующий? — сквозь кровавые зубы рассмеялся Свен Винке. Кажется, он принял судьбу и даже не пытался сопротивляться. — Нет, ты убьешь его! — взвизгнула Джули, видя, как Чхве даже не планирует останавливаться. Она отчаянно бросилась вперёд. Сан невольно застыл, оглянувшись — на его занесенной для очередного удара руке повисла испуганная омега. — Хватит! — взмолилась она. — Он уже не поднимается! — Он хотел … тебя… — Чхве тяжело дышал, не в силах произнести это в слух. — Но ты пришёл, — она пыталась говорить как можно спокойнее, это было трудно. Её нос вдруг почувствовал аромат тела Сана. Казалось феромоны альфы обволакивали её с ног до головы, они были везде — витали по воздуху, струились по всей земле. Омега в ней вдруг запищала от радости. Запах его кожи окончательно лишал её способности здраво мыслить. А Сан вздрагивает, уловив носом её новый изменившийся аромат. Его ошарашенные глаза широко раскрываются — он тут же понимает, что с ней происходит. — Оставь его, — шепчет Джули. — Лучше мне помоги, мне сейчас нужна помощь! Мне… очень плохо… Он резко встаёт, и Джули по инерции тянет вверх, ведь она всё ещё висит на его руке. Девушка невольно ойкает, но её тут же подхватывают под подмышки, не давая свалиться. Сан раздражённо пинает лежащего на земле Свена Винки, но тот лишь устало и отстраненно посмеивается с окровавленным ртом. — Мне так жарко, кажется, я вся горю! — Джули хочется застонать, её ноги несутся вперёд. — Подожди, куда мы? Там мельница, наше здание в другой стороне, — Сан пытается возразить, но Джули его не слушает: — Мы практически дошли. Мне нужно … прилечь. И холодная вода. Она лишь ойкает, потому что её просто закидывают на одно плечо. — Так быстрее, — хмыкает Сан и просто бежит с ней на теле прямиком к мельнице. Омега отстранённо чувствует, как её осторожно усаживают на какой-то соломенный тюфак. Она запоздало понимает, что они уже внутри помещения, на первом этаже у винтовой лестницы. — Ты сюда пошёл поспать и отдохнуть? — слабо вопрошает она, смутно глядя по сторонам. — Да, — просто отвечает Сан, — мне нужно было побыть одному. А потом … я услышал знакомые голоса вдалеке. Альфа тем временем включил самодельный хлипкий душ на первом этаже мельницы, и холодной водой омыл лицо и шею качающейся омеге. Ей становится лучше на секунду, когда холод чуть усмиряет жар тела. Но затем резко всё начинает становиться ещё хуже — кожа реагирует необычайно чувствительно, волны возбуждения прошибают буквально от одного прикосновения альфы к открытому участку тела. Джули чувствует, как аромат тела Сана обволакивает всё пространство вокруг. Почему она так реагирует именно на его запах? Даже учитывая её состояние… Уён пару минут назад пах приятно, Венке — терпимо, но запах этого альфы… Кажется, ей хорошенько срывало башню. — Какого… — Чхве осекается на полуслове хмуря брови. — Зачем ты вышла в таком состоянии? Почему вообще так внезапно, ты не знаешь свой цикл? Или как у вас там? — Я выпила блокаторы, но пока не помогает, — слабо ответила Джули. — Всё началось так внезапно… Я не могла знать, наверное, это сбой — я так резко перестала пить те таблетки, и организм тряхануло. Проклятье! — она заныла, чуть ли не запищала от того, как скрутило живот. — Как же плохо… как больно! Омега заскулила, её локти, на которые она опиралась, совсем не держали её. Девушка просто завалилась на скрученном стоге сена, сжимаясь в комочек. Сан смотрел на неё сверху, явно растерянный и взволнованный. Кажется, он понятия не имел что делать, на его лице медленно расцветала паника. — Мне надо отнести тебя обратно в цитадель, давай! — он осторожно попытался приподнять омегу, но она сильнее скрутилась, обхватывая живот, кривясь от спазмов. — Дай мне полежать, — слабо проныла она. — Ещё чуть-чуть… Мироздание, как же жарко… Ноздри Чхве отчаянно втягивали воздух. — Джули, — слабо говорит он, прикрывая глаза и морщась. — Твой запах слишком стремительно усиливается… Надо пойти вернуться в общее здание. — Я не дойду, — слабо хнычет она. — Но там будут другие омеги! Я не могу оставить тебя здесь одну. И просто ошиваться рядом возле мельницы… Мне будет тяжело, нам нужно уйти… Иначе… Он снова морщится, потирая лицо и шею, словно пытается согнать наваждение. — Ты ведь чувствуешь мою течку? — она смотрит на него из-под полуприкрытых век. — Винке моментально почувствовал… — Конечно, чувствую! — фыркнул Сан, бросая на неё хмурый взгляд. — В этом и проблема! Я сам не хочу оставаться наедине с тобой. Джули открыла глаза шире, ещё в силах сопротивляться своей природе. Не без труда она приподнялась на локтях, глядя на нервничающего альфу сверху вниз. — Только не спрашивай, ты и так знаешь ответ, — сказал он, буравя её взглядом. — Джули, это грёбанная наша физиология! Течка провоцирует гон, и у меня уже приличный стояк! — шипит он. Альфа в который раз осекается и сомнением смотрит на неё, восседая перед омегой на коленях. Он с удивлением отмечает, что не видит панического страха в её глазах, только блуждающий затуманенный взгляд. — Не смотри так! — тихо рычит он. — Тебя накрыло после срыва от препаратов. Я же… давно ни с кем не был из-за своей депрессии. Поэтому мне не нравится эта ситуация. — Ты держишь себя в руках и разумно мыслишь, — слабо возражает она. Чего явно не скажешь о ней самой — Джули вновь невольно скрутилась от боли в животе. — Пока ещё да, — слабо усмехнулся Чхве. — Но тестостерон, активно выделяющийся в кровь, скоро сделает своё дело, и может легко срывать башню. Этого я и боюсь. Ты станешь неадекватна в своём возбуждённом состоянии, а я потянусь мгновенно, стоит тебе только попросить. Мы не должны этого допустить… Надо уйти… Джули сделала очередную попытку приподняться, наконец-то усаживаясь на ягодицы. — Ты говорил, что я тебе не нравлюсь и раздражаю. Поэтому ты не хочешь, чтобы течка спровоцировала… последующее? — шепчет она, не мигая глядя на замершего альфу перед собой. — Что? — встрепенулся он, смотря на неё во все глаза. А потом нахмурился, явно что-то вспоминая. — Ах, то… слушай, ну тогда, в первые пару дней мы были раздражены друг другом, сейчас… всё иначе. Я привык… И даже стал привязываться, — он замолчал, словно сказал лишнего. Сан невольно отвернул голову, прикусывая собственную губу. — А когда твой запах стал меняться, всё вообще стало по-другому, окончательно. — Значит, я не противна тебе? — с какой-то мольбой в голосе спросила она. — Нет, конечно, наоборот, я… — он замолкает, и сердито смотри на неё, вновь повернув голову. Затем его лицо смягчается, и он говорит чуть ли не умоляющим голосом. — Джули, в тебе говорят омежьи инстинкты, не ты сама. А я теперь знаю, что произошло с тобой. И никогда так не поступлю, не воспользуюсь твоим состоянием во время течки. Поэтому по-хорошему прошу, пока я ещё держу себя… Он не договаривает — омега медленно протягивает руку и касается пальцами предплечья альфы. Сан в одной зелёной футболке, и Джули чувствует одуряющий жар его тела. Волоски на собственной коже встают дыбом от мурашек, а между ног в мгновение ока становится предательски мокро из-за начавшей выделяться смазки. Но ещё она вдруг ощутила… что не боится. Никакой паники. Только голое желание — мучительная потребность ощутить его внутри, чтобы он унял эту боль. — Что ты делаешь? — Сан пытался придать голосу максимально спокойный тон, но выходило плохо. Его глаза внезапно оказались на её жемчужной блузке с тонкими пуговками. Почему она вообще сегодня в такой одежде? Её так легко разорвать, расстегнуть, добраться до груди. Альфа с трудом подавляет рык. Он неистово злится, вспоминая как только полчаса назад грязные ручонки пьяного Свена Винке потянулись к её блузе. И отчаянно злится на самого себя, что сам думает о таком. Омега сильнее сжимает пальцы на его руке, и член в штанах болезненно каменеет от её прикосновений. — Что ты делаешь? — вновь повторяет он. Сан закрывает на миг глаза, но потом открывает, хочет снова что-то возразить, но один её вид вынуждает его замолчать. Она сидит перед ним такая растрепанная, с томным блуждающим взглядом, её аккуратные розовые губы слегка приоткрыты, так что хочется прикоснуться к ним рукой и скользнуть большим пальцем ей в рот. Чхве в ужасе мотает головой от своих мыслей. Не в силах ничего с собой сделать, он сглатывает. Да и только одного её дурманящего запаха достаточно, чтобы вся кровь хлынула к члену. Что уже давно произошло. Джули протягивает руку и касается его шеи. Она чувствует, как альфа весь изгибается под её прикосновением. Но игнорирует его реакцию. Она удивляется со своей. — Мне не страшно, — изумлённо говорит омега, её глаза широко раскрываются. — Я могу прикасаться. — Это в тебе говорит твоё состояние, — поспешно заверяет её альфа. — Не-е-ет… Не совсем… — Джули ведёт рукой ниже, оглаживая напрягшиеся от прикосновений мускулы. — Ещё раньше от одного прикосновения меня бросало в дрожь от испуга, всю трясло. Представить свою течку для меня было катастрофой. Мне казалось, я больше не выдержу, никогда ни к кому не прикоснусь. Омежьи инстинкты никогда не одолеют внутренний страх. Но сейчас… мне вообще не страшно… — Ты же сама сказала, что это омежьи инстинкты, что будет после, когда течка пройдёт? — Сан сам не знает, кого уговаривает. Его пальцы сжимаются на собственных бёдрах, сминая ткань брюк. Он пытается не дать волю рукам, чтобы не обхватить её в ответ. — Понятия не имею, что будет дальше, — хмуро сказала Джули. — Но, если честно, я хочу побороть этот страх. Почувствовать, что можно двигаться дальше. — Разве альфа с сомнительной психикой — это лучший вариант для залечивания ран? — с грустью вопрошает Чхве. — А омега с ментальными проблемами кому будет нужна? — с расстроенной ухмылкой парирует она. — Никто не останется со мной надолго, чтобы разгребать эти комплексы и страхи. — Не говори так, ведь это неправда, — он не сдерживается, и инстинктивно поднимает руку, нежно касаясь её щеки тыльной стороной ладони. Джули словно током прошибает от робкого, но чувственного прикосновения. Кажется, она больше не может сопротивляться своему срамному состоянию. Она поворачивает лицо, её губы сами тянутся к пальцам на своей щеке, обхватывая чужой мизинец зубами. — Блять, Джули, пожалуйста! — невольно вырывается у Сана, он отнимает руку в каком-то ужасе. Омега невольно покачнулась от инерции. — Прости! — хнычет она, на краю сознания понимая, как пошло себя ведёт, и её щеки покрываются румянцем. — Дело не в том, что мне неприятно, мне афигенно! — Сан явно неверно интерпретирует её выражение лица. — Джули, я ведь действительно сейчас до тебя дотронусь в ответ. Сан вдруг думает, что только говорит, но ничегошеньки не делает. Просто треплется, в надежде остаться. Он кривится, как от сильной боли. Но это уже недалеко от правды — член начинает, кажется, каменеть всё больше и больше. Альфа резко подрывается, думая ретироваться подальше. — Постой! — испуганно восклицает Джули, её голос сейчас был похож на стон раненного зверька. — Не уходи! Сан замирает, поворачиваясь к ней снова. Это альфы приказывают омегам, подавляют голосом их волю. Но сейчас, словно всё наоборот. Он видит, как тяжело вздымается её грудь под тонкой сорочкой. Как капельки пота стекают по шее, лбу — ей очень жарко, и он сам ощущает температуру её тела. Про дурманящий запах и говорить нечего. — Если так подумать, — вдруг начинает омега, отстранённо смотря перед собой. — Тогда, в морге, когда на меня напали с ножом… Я закричала твоё имя. Первое, что пришло в голову. Ты был первым, кого я хотела видеть и позвать на помощь. Я даже не задумалась об этом. Глаза Сана удивлённо раскрываются, он смотрит на неё в изумлении. — Я ждала тебя, да, — уверенно кивает она. — И тогда в душевой… Под дулом ружья я обняла тебя спокойно, не испытывая страха от ситуации. Ты же — напротив, не хотел прикасаться ко мне. — Я не хотел ворошить воспоминая в твоём сознании, — возразил он, чуть хмурясь. — Ты ведь просила не прикасаться не просто так. — Да, я знаю, — поспешила кивнуть омега. — И это… только усилило моё доверие к тебе. Я прикоснулась… тогда и сейчас… и не испытываю страха. А ещё меня всегда инстинктивно вело на твой запах, хоть раньше я бы ни в жизнь не призналась о таком, — она невольно усмехается. — Я всегда скептически относилась к этому научному толкованию — идеальная физиологическая совместимость обеспечивает альфе и омеге сильное сексуальное притяжение друг к другу, острую реакцию на феромоны. Но что если мой нюх лучше знает? — Джули… — Сан нервничает, уже понимая, что не сможет покинуть это место. — Не уговаривай меня, я давно не могу сопротивляться. Я о тебе, проклятье, думаю в первую очередь! — Избавь меня от боли! — скулит она, с силой закусывая губу. — Хочу чтобы это проклятое состояние ушло! А ещё хочу попробовать… Перестать бояться. Понять, смогу ли переступить эту черту, побороть страх, забыть о нём навсегда. Клин клином вышибают, или как там говорят? — Я могу не остановиться, — говорит Сан, но его ноги уже идут к ней. Он мягко придвигается ближе, усаживаясь перед ней на колени. Тюфяк сена небольшой, и омега не сильно возвышается над ним. — Заткнись уже и помоги мне, если хочешь! — шипит она на него. — Ты был таким злым, а сейчас такой нытик! — она практически раздражённо фыркает, не в силах сопротивляться своему наваждению. — Кажется, это были проблески твоего привычного сознания, — альфа прыскает, слегка улыбнувшись. Он не злится, наоборот, её требовательная реакция его забавляет. — В таком случае я погублю тебя ещё до рассвета. Омега лишь улыбается, её взгляд затуманен. Сан думает, что сам блефует — это она станет его погибелью. Альфа поднимает вверх свои руки. Широкие ладони плавно скользят по её плечам, вниз по талии, к тазу и ниже, к бёдрам. Пальцы растирают и массируют. От его внезапных прикосновений Джули окончательно теряет тормоза и больше не сопротивляется своему состоянию, едва не содрогаясь от его ласк. Сознание ещё пытается сопротивляться, быть не такой развратной в своей животном инстинкте. Но ей нравится то, что она уже не испытывает страха. Это приносит какое-то новое чувство эйфории. — Можно, я… — начинает она почти нерешительно. — Можно мне сесть к тебе на колени? Такой наивный вопрос, но, возможно, это самые эротичные слова, которые он когда-либо слышал. — Конечно, — отпустив её бедра, альфа глядит на неё снизу вверх. От вида её мокрой кожи уголки его губ подёргиваются. Джули нервно сглатывает, стараясь так откровенно не пялиться на его рот. Она сползает на пол, медленно опускается к нему на колени. На омеге брюки и закрытая блуза. Но даже трение кожи об одежду ощущается сейчас как острое удовольствие. Сан не сдерживает возбужденного рыка. Член в джинсах болезненно дёргается. От ощущения веса её тела он весь пульсирует. Альфа же наслаждается тем, как нервно и невинно она выглядит, когда кладёт руки ему на плечи. Не то, чтобы Джули маленькая, но её миниатюрность более заметна на его фоне. — Ты хочешь меня? — шепчет она. Сану кажется, что живущий в нём зверь ревёт. — Да, — коротко и честно отвечает он. Он больше не сдерживается и тянется к ней губами. И поглощенная своим состоянием омега жадно отвечает ему. Их первый поцелуй медленный и глубокий, но такой требовательный. Омега прижимается к нему всем телом, и он выпивает её тихие, слабые стоны. Альфа касается её шеи сзади ладонью и чувствует, как спина девушки выгибается из-за его прикосновения, она томно выдыхает ему в рот. Сан сдерживается из последних сил, стараясь быть нежным, а не грубым, как хочется от инстинкта. Его поцелуи всё ещё мягкие, медленные, но он уже не может открыть глаза от наслаждения. Джули не в состоянии уже думать, она просто плавится под чужими прикосновениями от течки. Её тело в восторге от того, как альфа запускает руки под её блузу на спине, проводит по её коже горячими ладонями, спускаясь и поднимаясь по позвоночнику лёгкими изучающими прикосновениями. Она не возражает. И Чхве сам увлекается от своего действия, он начинает целовать всё настойчивее и настойчивее. Омега дрожит от его прикосновений, внутренне радуясь, ощущая одуряющий жар, исходящий от его тела. Его руки внезапно обхватили её талию, чтобы рывком притянуть к себе. Джули чуть не упала на него всем весом, но лишь улыбнулась в поцелуй. Её собственные руки сами собой обняли его, обхватив за шею. Она вдруг позволила себе вольность — запустила пальцы в его чёрные жесткие волосы, коснулась ладонью щеки, кончики её пальцев скользнули по его скуле. В этих движениях было что-то новое и волнующее. Её ответная ласка для Сана стала последней каплей. Он с силой снова притянул её к себе, сжимая до хруста и яростно впился в её губы своими. Джули почувствовала дурман, но больше не сопротивлялась омеге внутри себя, наконец-то она ей полностью подчинилась. Её руки уже не поднимутся, чтобы оттолкнуть вожделенного альфу. Сан уже забывался в требовательном поцелуе, отвыкший от чужих ласк. Омега чувствовала — хотя сама еще не могла ему ответить — властное прикосновение его уст к ее устам. Потом к её шее, плечам… Его поцелуи становились все более страстными, как будто он желал жадно выпить всю её кровь. Но она больше не спрашивала себя, почему он вдруг так ревниво и властно привлек её к себе, позабыв про всё на свете. Джули наконец ответила ему своим поцелуем. И это словно снесло Сану крышу. Он накинулся на неё ещё сильнее, словно голодный дикий зверь, сжимая в своих объятиях. Его горячее дыхание опалило её и блаженным теплом разлилось по жилам. Джули уже и позабыла это ощущение, всё ее существо было охвачено ощущением, настолько новым для неё, что приводило в странный восторг. Но она почти не заметила, как альфа, подхватил её на руки как пушинку и быстро помчался наверх, на третий этаж. Она осознала это только тогда, когда её тело уложили на матрасы. Джули хотела что-то сказать, но её снова поцеловали — настойчиво, требовательно, едва скрывая дикую жадность. Но вдруг она понимает, что пальцы Сана давно расстегнули часть её блузы и уже ласкают обнаженную грудь, которую он осторожно высвободил из бюстгальтера во время поцелуя. — Нет, нет! Я неуверенна… — вдруг произнесла она, запинаясь, тут же пытаясь прикрыться рубашкой обратно. — Я сделал больно? — Сан резко вскидывает голову, невольно пугаясь. — Нет, но… — Джули заикается, словно опомнившись. Его взгляд метнулся к её лицу, а потом по телу, и он увидел, как она стыдливо пытается застегнуть блузку на полуобнаженной груди. До него вдруг доходит, что не так. — Не стесняйся своих шрамов, не надо, — тихо говорит он ей, мягко целуя в висок. — Я не могу… ты же к ним прикоснешься, это будет противно… — шепчет она, и страх неожиданно возвращается, гася часть возбуждения. Она не хочет выглядеть такой перед ним — изуродованной и заклейменной. — Но ведь я такой же, — Сан вдруг привстает и медленно стягивает с себя футболку, оставаясь обнаженным по пояс. Джули видит часть старых шрамов — где-то на рёбрах, где-то на животе. — А спина вообще изуродована, — слабо улыбается он, привставая и разворачиваясь к ней спиной. Джули действительно видит множество жутких шрамов. — Это следы от боя, где ты вышел победителем, как никак, — говорит она, невольно потупляя взгляд. — Мои шрамы — метки проигравшего. — Глупости! — фыркает он. — Ты здесь, жива, со мной, и ты больше не проигравшая. Я помогу, заставлю тебя забыть всю эту срань, никто больше тебя не тронет! Тебе вот противно от моих шрамов, ты сможешь ко мне прикоснуться? — Что? — невольно хмурится омега. — Глупости, мне не противно. Я… — И мне плевать на твои шрамы, — быстро перебивает он её. — Я не боюсь их, они не ужасны. Я вижу только тебя. И сейчас хочу только тебя. Джули хочет что-то возразить, но застывает как статуя, когда Чхве быстрым движением снимает с себя всю нижнюю часть одежды. Он распрямляется перед ней полностью обнаженный. Омега невольно сглатывает, замирает, словно видит первый раз голого альфу. Разумеется, это неправда. Но её глаза неотрывно бегают по его телу. Она действительно не обращает внимания ни на какие шрамы, они не пугают её. Она видит лишь красивое сильное тело, и омега в ней отчаянно жаждет его. Джули вдруг осознаёт, как невольно раздвигает ноги, не задумываясь, и краска стремглав заливает её лицо. Она чертыхается про себя, проклиная в который раз свои инстинкты. Но видит, как её хаотичные движения не укрываются от внимательного взгляда Чхве Сана. Он не может сдержать ухмылочки. — Что смешного? — шипит омега, но тут же ойкает, когда альфа как огромный кот ползет к ней по матрасу, накрывая собой её тело со скоростью света. — Ничего смешного, — улыбается он ей в губы, чуть касаясь их своими. Очередной спазм внизу живота заставляет Джули невольно застонать, и она не думая тянется к нему своим ртом, пытаясь поцеловать. Сан неожиданно отстраняется, и омега неудовлетворенно скулит от злости. — Всё-таки, ты хочешь поцеловать меня, — едва слышно посмеивается он ей в лицо. Но не может сдержать радостной улыбки. — Так ты издеваешься? — бурчит она, пытаясь пнуть его ногой. Но слышит в ответ лишь смешок. Чхве сам тянется к ней с поцелуем, но омега из вредности пытается отвернуть лицо. — Не получится мстить! — весело говорит он ей, с силой, но осторожно поворачивая её голову, обхватив пальцами её подбородок. — Пути назад нет! В какой-то момент Сан пугается, что может в своих пошлостях сказать что-то такое, что вскроет её старую рану. Но к счастью, он не видит испуга. А омега, не в силах сопротивляться своей течке, просто бросается к нему с ответным поцелуем. На этот раз Чхве не шутит, а жадно ловит ртом её губы. Их поцелуи теперь быстрые и безумные. Его руки хаотично бродили по омеге. Джули вздрагивала от каждого прикосновения, мысли полностью смешались в её голове. И девушка окончательно позволила себе забыться. Сан отвлекал её своим языком, играясь с её губами, жадно их целуя и покусывая. Его же руки осторожно принялись раздевать тающую в его объятиях омегу. Джули снова напряглась. Она чувствовала дикое смущение, но её состояние заставляло её отключать разум. Она пыталась саму себя уговорить, что всё будет хорошо, она сможет. Когда он вдруг отпустил её губы и стал всем телом сползать вниз, чтобы снять её брюки, Джули держалась. Альфа стащил с неё весь низ и обувь, а затем вернулся к её туловищу. Но стоило ему быстро избавить её от блузы и бюстгальтера, как омега невольно закрылась руками, пытаясь спрятать шрамы. В кои-то веки она была рада, что комнату озаряет только свет ночного неба, всё в тени и не так хорошо видно. Горячие пальцы Сана осторожно коснулись её запястий. — Всё будет хорошо, не стесняйся, — тихо прошептал он, медленно разводя её руки по бокам. Джули вздохнула, изгибаясь вся в пояснице. К счастью, альфа не пытался её рассматривать, он вдруг просто осторожно навис над ней, прижимаясь всем телом, но удерживая вес на локтях. Она невольно поворачивает голову, встречаясь с ним взглядом в полумраке. Их глаза неотрывно смотрят друг на друга, и от этого Джули растекается лужицей под ним. Теперь она окончательно понимает, что не способна сопротивляться своему состоянию. — Ты просто восхитительна! — шепчет Сан, и в его тоне слышатся странные нотки — неподдельной радости и восторга. — Джули, я сейчас умру, если не поцелую тебя! Ему действительно так кажется. Он тут же склоняется и припадает к её губам, жадно открывая их своим языком. Омега выгибается под ним, нежно отвечая на поцелуй. Какое-то время назад ему хотелось, чтобы их первый секс случился без течки, когда они добровольно отдадутся чувствам. Но сейчас он не в силах сопротивляться своему гону. И безумно рад, что её тело отвечает ему такими стонами и движениями. Джули же с этого момента словно перестала принадлежать себе. Чужие губы просто опьянили её, повергая в водоворот неведомых прежде ощущений, давным-давно позабытых. Прерывисто дыша, она откидывалась назад, пытаясь ускользнуть от его диких ласк, которые ускорялись всё быстрее и быстрее. С неутомимой дикостью альфа снова и снова начинал ласкать её, и с каждым разом она становилась все покорнее, все горячее в ответных прикосновениях, и молящие глаза её лихорадочно блестели. В его объятиях Джули чувствовала себя такой крошечной, её ладошки сжимали его мускулистую руку, пока он ласкал её пальцами между ног. Она даже пропустила момент, когда позволила ему туда спуститься. Но сейчас она буквально на грани, извивалась, дрожала, была взволнована настолько, что больше не в состоянии произнести и слова. Омеге казалось, что это настоящий разврат — те нечеловеческие звуки, которые она сейчас издавала. Но она уже не могла сопротивляться. Губы Сана уже блуждали по её груди, медленно сминая упругую плоть, оттягивая нежно, но требовательно каждый сосок. — Пожалуйста, пожалуйста, — хныкала омега, не зная, то ли просит прекратить постыдные ласки, то ли никогда не останавливаться. Она снова что-то лопочет, но альфа не в состоянии разобрать слов. Его пальцы уже оказываются в ней, двигаются мучительно, и он сам выдыхает сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как Джули сжимается на нём. Большим пальцем он продолжает касаться клитора, заставляя её стонать всё больше и больше. Её дыхание опаляет его макушку, и это только распаляет перевозбужденного альфу. Сану хочется довести её, потому что сам боится, что сейчас сдастся первым и так быстро извергнется. Но омега словно издевается над ним, проверяя выдержку. Её руки оказываются на его спине, царапая ногтями плечи и лопатки. Она невольно пугается, а затем плавно оглаживает старые шрамы на его коже. — Мне не больно, — рычит он, его голос глухой — в горле пересохло. И продолжает: — Хочешь царапать — царапай, хочешь бить — бей. Делай, что хочешь. — Я хочу, чтобы ты избавил меня от этой тянущей боли, — капризно хнычет она, как малое дитя, уже не в силах сопротивляться своему состоянию. — Пожалуйста, Сан. — Скажи это ещё раз, — приказывает он, но на самом деле это отчаянная мольба. Он просто тает от звука собственного имени из её уст. — Пожалуйста, Сан, сделай это, — вновь шепчет она, хватая пальцами его за волосы, с силой потянув на себя. Альфа подчиняется мгновенно, тут же вновь нависая над ней. Он целует её так быстро, так страстно, что у Джули перехватывает дух. Она чувствовала, как жар пылает в груди, чувствовала, как во рту пересохло, как альфа с силой вжимает её в матрасы, как пространство заполняет запах его пота. Его аромат просто сводит её с ума. Она постыдно думает, как это пошло, но не может сдержаться, припадая губами к его плечу, с какой-то странной радостью ощущая солоноватый вкус кожи. Омега в ней бьётся в конвульсиях от восторга — она понимает, что этот альфа буквально создан для неё физически, его запах срывает ей крышу. Сильные руки остановились по обе стороны от девичьей головы, Сан шептал что-то ей на ухо, но омега уже не могла разобрать его слов, да и сам альфа прерывался, удовольствие накрывало его. Джули лишь протяжно вздохнула и заскулила, чувствуя первый толчок. Выгнулась к своему альфе на встречу, ощущая, как он наконец-то вошёл в неё. Маленькая комнатка заполнилась запахами их тел, омеги и альфы, и этот безумный микс ароматов казался чистейшим веществом на земле, самым правильным, самым желанным. Звук двух мокрых тел, касавшихся друг друга, отражался стенами помещения. Сан ещё пытается здраво мыслить, быть нежным, но короткие, взволнованные вздохи Джули ломают всю его выдержку. Им обоим требуется несколько мгновений, чтобы привыкнуть друг другу, но вскоре альфа начинает двигаться, потеряв последние остатки самоконтроля. Толчки становятся глубже, сильнее, жёстче, и вот уже омега снова стонет так сладко, что Чхве невольно рычит от восторга. — Не останавливайся, — зачем-то просит полушёпотом она, с силой цепляясь в его плечи. — Умоляю… Да он теперь не остановится, даже если захочет, даже если наступит конец света, даже если пол разверзнется и отправит их вместе с проклятыми матрасами в самое пекло земного ядра. Альфа чувствует, как Джули приближается к краю, с трудом приподнимается на колени и закидывает её ногу себе на плечо, раскрывая ещё шире, проникая ещё глубже. С каждым толчком её стоны становятся громче, Сан чувствует, как она начинает сжиматься вокруг него, и из-за этой тесноты, из-за этой жаркой влажности, его крышу сносит ко всем праотцам. Он путается в эпитетах, что царят в его голове. И сам начинает тихо стонать, что ему в корне не свойственно. Он ближе к разрядке, чем думал. Поэтому начинает вонзаться в неё грубее. Из-за непристойных причмокивающих звуков мокрой плоти о плоть желание собирается у основания позвоночника. Ему хочется, чтобы Джули тоже кончила с ним одновременно. — Глубже, — стонет она, приподнимая бёдра навстречу следующему толчку. Их глаза на миг встречаются. — Милая, хорошая, — вдруг невольно вырывается у него в порыве чувств. И Джули кажется, что она ослышалась сквозь затуманенное похотью сознание. Столь странные и неожиданные для него слова. — Сан! — только и произносит она умоляющим тоном. Вместо ответа он толкается ещё раз, другой, так размашисто, так глубоко внутрь неё, отчего Джули жмурится и вытягивается под ним в струну. Сан в очередной раз не выдерживает и меняет позу, припадая обратно на омегу. Уткнувшись носом ей в шею, он снова скользит назад, теперь уже наполовину, и врывается обратно с такой силой, от которой начинает звенеть в ушах. Он двигается в таком ритме до тех пор, пока Джули не срывает голос, кончая с тихим писком, и даже после, сжимая её бёдра сильной хваткой, он не останавливается, пока не вырывает из неё очередной стон. Сан кончает с хриплым рыком, толстыми струями изливаясь глубоко внутрь неё; бёдра дрожат, пока оргазм проходит сквозь него. Содрогаясь всем телом, он задыхается, наклоняется ближе, чтобы поцеловать её. В какой-то момент она пугается, что он сейчас укусит её и поставит метку, потому что его клыки опасно прикасаются к её горлу. Но Сан чудом сдерживается и протяжно целует её в подбородок. До них обоих запоздало доходит, что он кончил с узлом, и омега дрожит от сцепки, чувствуя как оргазм разливается по ней в очередной раз. Джули погружается в какое-то блаженство, пронзительное и пьянящее; отбросив всякую стыдливость, она отдавалась этому чувству, даже не пытаясь сопротивляться. Сколько они ещё так пролежали? Кажется, они сами не понимали. Чхве даже не особо помнит, как перекатился на спину, рывком поджимая разомлевшую омегу к себе. Она всё ещё, видимо, под влиянием течки, потому что ластится к его боку как котёнок, вдыхая носом запах его подмышки. Это и смущает, и приводит в восторг одновременно. Сан не может сдержать какой-то довольной улыбки. Он видит её впервые такой, но ему безумно нравится такая её сторона. Он прижимает её к себе сильнее, лениво поглаживает омегу по спине и думает лишь о том, что… ему мало. Он хочет ещё. — Никогда прежде я не сближался с кем-то вот так, — вдруг выдает он полушепотом, отстранённо смотря в потолок. Джули в какой-то момент приходит в себя. Она думает над смыслом, а затем невольно посмеивается: — Ты такое часто после секса омегам говоришь? Он кривит свой нос, но посмеивается. — Умеешь ты испортить момент. В тебе ни капли романтики. — Прости, — улыбается она. На самом деле она понимает, что он пытался донести — ни с кем прежде он не был настолько уязвимым и открытым. Ему хочется, чтобы она это уважала. Но ей самой вдруг становится отчаянно страшно. Странное чувство, которое она ощущает… Она не хочет давать ему слово, потому что какая может у неё быть влюбленность? Это слишком… страшно. Вот так отдаться кому-то не телом, а именно душой. Джули что-то бессвязно бормочет, не в силах пошевелить и пальцем, надеясь избежать странных разговоров. Потому что боится, что начнёт на эмоциях нести слишком наивный и трогательный бред. — Малышка, — вдруг шепчет Сан ей на ухо, нежно целуя в висок. Джули одновременно морщится от столь дешёвого и клишированного слова, но и так же внутри неё что-то расцветает, как у юной девчонки. — Ты какой-то подозрительно добрый и романтичный теперь, — посмеивается она, под шуточкой пряча собственное смущение. — Ничего не могу с собой поделать, — мурлычет альфа, чуть разворачиваясь к ней в объятиях. Стояк до сих пор вжимается в её тело, но он не отпустит её, пока она не попросит об этом. Джули думает, что сказать, но живот странно скручивает. Уже не так сильно, но она всё равно чувствует новое постыдное желание. Омега невольно издаёт тихий стон. — Твой запах снова усиливается, — улыбнулся Сан, тут же прижимаясь к ней ближе, и девушка с нескрываемым восторгом чувствует запах его тела, чувствует, как оно вновь наполняется желанием. Вскоре всё повторяется заново. Когда он снова взял её, спустя несколько мгновений, омега с трудом могла сказать лишь, что умоляла его об этом, её дрожащие губы все еще помнили высказанное желание. Дурная течка полностью овладела ею. Но Джули отдавалась своему состоянию с удовольствием, забывая о прошлом. Она не боялась, и это приводило её в восторг. Иногда она всё ещё пыталась стыдливо закрываться руками, пыталась спрятать свои шрамы. И в какой-то момент Джули думала, что если бы не одурманивающее состояние течки, она бы никогда не смогла расслабиться и позволить смотреть на свои увечья. Но руки Сана каждый раз осторожно раздвигали её же руки, мягко и плавно, показывая, что ей нечего стыдиться. Ему ведь самому действительно наплевать — он смотрит на неё, не видит никаких изъянов. Он видит лишь прекрасную омегу, которую безумно жаждет и не может противиться этому желанию. Её же затуманенному мозгу казалось, что этот альфа сейчас создан для неё, и его следующий за её течкой гон вызывал в ней только прилив радости. Сейчас она не проклинала омежьи инстинкты, а безумно радовалась им. Её организм восстанавливался, не смотря на уродливые метки — омега вдруг почувствовала себя здоровой, словно её тело было создано для любви. Она словно заново ощутила его и была потрясена, чувствуя себя во власти какой-то неведомой силы, которая жила не столько вне её, сколько в ней самой и толкала в бездну этих ощущений. Она больше не боялась, он больше не сдерживался. Их тела давно взмокли, но они не могли остановиться. Уже медленно ночь подходила к концу, а альфа и омега, ведомые своими инстинктами, не могли перестать наслаждаться друг другом. Кажется, они уснули всего лишь на час. Но когда очнулись, за окном ещё было темно. Джули не могла понять, что её разбудило — собственное продолжение течки, или руки Сана, блуждающие по её спине. — Ты ещё в состоянии? — шепчет она, чувствуя горячие поцелуи на своём позвоночнике. — Мне кажется, что я даже не начинал, — так же тихо шепчет он в ответ. Его пальцы нежно оглаживают её бока, пройдясь по старым шрамам. Омега вздрагивает, но почему-то чувствует, что уже не стесняется его. Могла ли она привыкнуть так быстро, или это всё влияние её срамного состояния? — Чему ты так улыбаешься? — усмехается он сам ей в шею. — Если бы мне кто-то сказал тогда в первый день, что я буду пищать под тобой от восторга, я бы ни в жизнь не поверила. Я бы от ужаса вскрыла себе вены. — Последнее звучит так ужасно! — фыркает он. — Но первая часть, как ты признаешься, что испытываешь кайф подо мной… ммм… как потрясающе это звучит! — Кто-то говорил, что альфы не всегда думают только головкой, а могут и головой, — насмешливо хмыкает она. В ответ ей звучит смешок. — Я говорил «не всегда», но именно сейчас… Он резко сползает вниз, подхватывает её под коленями, переворачивая на спину, и быстро разводит ей ноги, зарывается лицом меж её бёдер. — Что ты делаешь, прекрати! — смущенно улыбается омега, тщетно пытаясь уползти и сомкнуть бедра. Но цепкие сильные руки альфы на её ногах не дают никуда деться. Джули замирает, думая над этим. Он удержал её силой, а она вновь не испугалась. Неужели она доверяет ему? Сан же вжимается в неё носом и глубоко вдыхает её запах. — Этому не возможно сопротивляться, — он произносит эти слова ей в кожу, и он так близко, что Джули чувствует, как его губы двигаются по ней, обдавая дыханием промежность. Волна краски и смущения заливает её лицо. Омега тщетно пытается двигаться, но ничего вновь не выходит — её крепко держат. А она не в силах, да и не хочет этому сопротивляться. Его пальцы впиваются в её бёдра, закидывая их себе на плечи. Его руки такие обжигающие, горячие и волнующие, и Джули дрожит, чувствуя первые сильные прикосновения языка между своих ног. Она даже не догадывалась, что этот крепкий альфа, холодный и отстраненный на вид, может быть способен на такие чувственные и долгие ласки. Его рот работал так хорошо, что её бёдра на его плечах мгновенно начали дрожать, стискивая между собой его голову, вжимая в самый центр. Медленно, она возвращается с небес на землю после очередной разрядки, чувствуя, как грудь вздымается от напряжения. Капельки пота покрывают её лоб, живот и груди. Сан видит их и эгоистично гордится собой, что снова довёл её до такого состояния. — Хочу в душ, — вдруг невольно вырывается у неё. — Обязательно, — мурлычет альфа между её ног. — Но чуть-чуть попозже. Он целует вершину её бедра, а затем медленно ползёт по омеге вверх, оставляя неторопливые, влажные поцелуи по всему её телу. Сжав его широкие плечи, Джули раздражённо рычит и торопливо тянет Сана вверх по своему телу, сокращая расстояние между их губами. Он же в восторге от того, что она стонет ему в рот, что её тело дрожит под ним, нуждаясь в большем. Это похоже на сумасшествие, но они как кролики — не могут оторваться друг от друга. Такая течка происходит у Джули впервые. Она просто не может остановиться или сопротивляться. Её тело словно не устаёт, отдаваясь альфе. «Проклятые омежьи инстинкты». Сколько раз она повторяла эту фразу? Но сейчас она звучит в её голове с каким-то сарказмом. Она даже не соображает, как Сан поднимает её на руки и несёт вниз. И вот они уже на первом этаже, стоят вместе под хлипким душем. Вода ледяная, но их разгоряченные тела и горячая кожа не ощущают неудобства. Звук бегущей воды расслабляет и действует как какая-то мантра. Руки Джули обвивают крепкую шею альфы, а он сгибается к ней, целуя медленно и протяжно. Его же пальцы хаотично блуждают по её спине, теребят мокрые волосы. Они просто раскачиваются под струей воды, как в танце, утопая в поцелуях. Иногда они отрываются и смотрят друг на друга. И вдруг улыбаются, соприкасаясь носами. Омега внутри Джули восторженно пищит при виде его ямочек. А Сан парализован её широкой улыбкой — он впервые видит её такой довольной и радостной. От этого что-то расцветает в его груди. Она вновь улыбается ему, сама не подозревая, как пленительна её улыбка, улыбка новой, только что родившейся и расцветшей омеги, освобожденной от томивших её оков. Сан на мгновение даже закрывает глаза, словно ослепленный. Когда он снова взглянул на Джули, он увидел, как она с восторгом смотрит на его шею. Омега залюбовалась кадыком, столь волнительной выпуклостью на горле всех альф. Ей безумно нравился этот хрящик. Но её глаза вдруг видят то, на что она ранее не обращала внимания. У него с одной стороны шеи россыпь веснушек. И этот факт приводит её в странный, неописуемый восторг. Она просто тянется к нему, оставляя долгий поцелуй на его горле. И табун мурашек проходит по телу Сана. Ему кажется, что он не зря подумал, что она станет его погибелью. Он в который раз за ночь берёт её, уже в душе. И Джули абсолютно не сопротивляется.

…

За окном немного начинает светать. И Сан с трудом отрывается от неё, со смехом слыша журчание её живота. — Мы должны прерваться на поесть, — шепчет он ей, целуя в висок. — У меня уже нет сил подняться, — бурчит она. — Я сейчас что-то принесу, я оставлял запасы на первом этаже, — альфа нехотя поднимается, не желая разлеплять их объятия. И быстро исчезает на круговой лестнице. Джули всё же заставляет себя приподняться, зевая во весь рот. Она не спала, но странная истома словно придаёт ей сил. Пока она ждёт его, ей вдруг хочется размяться. Омега осторожно привстает, смотря на свои голые ступни. Руки скользят по собственному туловищу. Из-за света в окне её шрамы теперь отчётливо видны, и она невольно вздрагивает. Каким-то странным стыдливым движением девушка хватает простынь с матрасов и укутывается ею как полотенцем после душа. Пока она ждёт альфу, Джули осматривает этаж мельницы, и видит какой-то сервант. Порывшись в нём, она находит одну пустую бутылку и одну полную — явно какое-то вино. А ещё пару бутылок газировки. Срок годности ещё даже не истёк. Особенно умиляет её то, что сладкая вода стоит между винных бокалов. Взгляд омеги так же привлекают какие-то три небольшие бочки в углу этажа. Есть ли там внутри что-то? Девушка лезет туда из праздного любопытства, хотя сомневается, что там есть солёные огурчики. Она снимает мелкие связки сена с бочек, открывает тугие крышки, заглядывая внутрь. Неожиданно в одной из них она видит какой-то огромный свёрток, явно припрятанный россыпью сена сверху от чужих глаз. Омега тут же тянет к нему свою руку. — Эй! Не трогай! — от резкого оклика она подпрыгивает на месте, как ужаленная. Джули поворачивается с возмущением, видя как к ней с улыбкой идёт Чхве Сан. В его руках корзина со снеками и каким-то сухпайком. — А ну не лазь туда! — с улыбочкой говорит он, тут же оказываясь рядом и быстро закрывая ту самую бочку с крышкой. — А что это там? — с сомнением вопрошает Джули. — Ммм… — Сан загадочно улыбнулся. — Моя нычка. — Н…нычка? Чего? — Тайник, ну, — он осторожно уводит её к серванту, где тут же достаёт одну из газировок. — Там моя сумка, я припрятал её здесь, а не на общем этаже. После того случая, как у тебя легко пропала твоя со всем содержимым. А у меня там много налички. — Незадекларированной? — уточняет девушка. — Естественно! — смеётся он. — Поэтому не обессудить. Теперь ты знаешь, где мой скромный тайник! Я с тобой поделюсь, если ты будешь молчать, — невольно хихикает он. — Ты мне столько всего должен за молчание! — со смешком отвечает она. Сан с улыбкой смотрит на неё и его сердце замирает. Волосы омеги высохли, и он впервые видит их распущенными, а не собранными в косу. Теперь они струятся лохматыми волнами по плечами и спине, отчего в тусклых рассветных лучах его омега похожа на сказочное существо. «Его» омега. Он сам себе улыбается от такой мысли. Они быстро едят запасы, стараясь утолить голод. Потому что Джули вновь чувствует, как скручивает живот — проклятая течка продолжается. Уже не так сильно, но ощутимо. Но теперь она совсем не стесняется, а Сан больше не сдерживается, получив зелёный свет на прикосновения. Всё начинается заново. Ласки, стоны, безумные поцелуи, чередующиеся с медленными и тягучими. И когда он овладевает ею в который раз, Джули отдаётся вся целиком этому новому чувству, откидывая назад голову и видя звёзды в глазах от очередной разрядки на сцепке. В какой-то момент омега наконец-то приходит в себя. Она смотрит за окно и видит свет. Неяркий — на улице пасмурно, облачно, но всё равно — однозначно дневной свет. Течка наконец-то отпускает, и сознание твёрдо мыслить мгновенно бьёт по ней. — Мироздание! Который час? — в ужасе восклицает девушка. — Уже явно к обеду время! Мы что… столько часов…? Сан, потягиваясь на матрасе во весь рост, как большой кот, смеётся, улыбаясь во весь рот: — Однозначно, да! Твоя внезапная течка, мой гон, два наших долгих воздержания — и вуаля! Мы сношались как кролики миллион часов подряд! — Тьфу на тебя! — шипит омега. — Мы совсем сдурели! Нас там не считают погибшими? — она невольно улыбнулась. — Что-то явно никто не пытался нам помешать, — он тянет к ней руку, хватая за предплечье, и рывком тянет на себя. Джули с невольным «ох!» падает прямиком в его объятия. Она тщетно пытается сопротивляться, её просто скручивают, тискают и покрывают поцелуями — лицо, шею, плечи. В какой-то момент она даже сдается и поддается навстречу. И они снова зависают в долгом мучительном поцелуе на матрасе. Их руки беспорядочно гладят тела друг друга, растирают и массажируют пальцами, нежно поглаживают. — Нам пора, Сан, — омега с трудом отрывается от его губ. Это было не так-то и просто. — Ещё чуть-чуть, — мурлычет он ей в ответ, его пальцы расчёсывают её разлохмаченные волосы. — Нам нужно проверить Уёна. Упоминание про друга наконец-то отрезвляет альфу. — Проклятье! — ругается он себе под нос, фыркая. — Я такой беспечный. Вонён не может сидеть там вечно. Альфа нехотя поднимается и помогает следом Джули. Он бросает ей её же одежду. — Я быстро сполоснусь, — говорит он ей, а затем усмехается. — Надеюсь, холодная вода снимет утренний стояк. — Какой утренний? Уже явно обед! — Джули лишь закатывает глаза на его опус. Сан со смешком сбегает вниз, оставляя омегу одну одеваться. Джули быстро справляется со своей одеждой. Сидя на матрасе, она решает перешнуровать собственные ботинки. Взгляд её вдруг падает на бочку в дальнем углу, прикрытую сеном. Омега вдруг вспоминает, как Сан ночью (или уже утром?) со смешком увёл её от своего маленького тайника. Она ждёт его, но альфа что-то явно не спешит, то ли плещется, то действительно пытается справиться с очередным стояком. Джули лишь фыркает, и в отместку за своё ожидание вдруг решает посмотреть, сколько таки денег он провез с собой, чтобы потом его постебать. Она тихонечко, на носочках, едва сдерживая ухмылку, подбирается к бочке. Вначале стаскивает сено, потом медленно, стараясь не издавать ни звука, осторожно открывает крышку. Убрав ещё какой-то мусор внутри, она вытаскивает крупный свёрток, внутри которого оказывается длинная спортивная сумка. Омега раскрывает её и с интересом рассматривает содержимое. Внутри реально оказывается приличное количество купюр и какие-то кредитные карты, пропуски. Джули с трудом сдерживает себя, чтобы не присвистнуть. Она роется дальше и вдруг замечает нечто странное. Она бездумно поднимает какие-то пластиковые карты и смотрит на них. Улыбка медленно сходит с её лица. Джули с непониманием смотрит на удостоверение личности боцмана Чхве Чонхо, а затем менеджера Тео Граймса. Омега моргает пару раз, всё ещё не соображая самой себе задать вопрос. Как они могли здесь оказаться, в его сумке? Если эти двое пропали? Её пальцы роются дальше и находят ещё один свернутый пакет. Омега разворачивает и видит какой-то порошок, принюхивается. Она не сильна в этом, но понимает по запаху, что это порох. Рука омеги запускается дальше в мешочек, и она нащупывает внутри какую-то коробочку. Джули тут же достает её и замирает в оцепенении. В её ладони лежит футляр с её украденными таблетками. Ей кажется, что она забывает как дышать. Почему они здесь?! Он говорил, что не брал её сумку! Ещё пару часов назад он шутливо отвёл ей от своего тайника. Трясущимися пальцами Джули открывает контейнер и понимает, что не хватает части таблеток. Кровь отливает от её лица, омега чувствует, как ей становится дурно. В мозгу вдруг всплывают воспоминания, как на трупе Денвора не обнаружили четкого запаха, а какого-то размытого. А потом Сонхва обмолвился, что могли украсть сумку именно из-за таблеток. И Гудсир с сомнением уточнял этот момент. «Этого не может быть…» Она вдруг видит что-то ещё на дне сумки и бездумно выуживает предмет. В её руках большой агрегат — словно старый телефон. Но омега узнает его — это телефон со спутниковой связью, который она видела у старпома Майкла Денвора. И который пропал после его убийства. Джули чувствует, как паника захлестывает её всю. Становится тяжело дышать. У неё перед глазами словно рушится весь мир. На краю сознания она вдруг слышит, как внизу выключается вода. Инстинкты всё ещё заставляют её сопротивляться страху, и омега рывком всё скидывает обратно в сумку, быстро пряча её в бочку и максимально тихо накрывая крышкой чужой тайник. — О, ты уже полностью оделась! — Сан застаёт её сидящей на матрасе, сложивши руки между коленями. Джули с трудом заставляет себя поднять на него глаза. На Чхве лишь одни штаны и ботинки, нателку на обнаженный торс он не успел надеть. Он так безмятежно улыбается ей в ответ, что её рвёт на части. Как это может быть? Он не мог.! Но её мозг вдруг напоминает, что случилось с Субином, а она уже успела позабыть? Она не была с ним, когда случались убийства, у него было время, ведь так? В голове вдруг пролетают воспоминания — его фразы, как сильно он ненавидит других альф. «ВСЕ АЛЬФЫ ДОЛЖНЫ СДОХНУТЬ!» Разве не это было написано кровью у тела Денвора? Нет, нет! Это так глупо, так банально! Но как здраво объяснить такое совпадение вещей в его сумке? Но он не мог так поступить! Они же с вечера только и занимались тем, что… Джули сглатывает, думая о том, с каким восторгом провела все эти часы, весь вечер, всю ночь, всё утро в объятиях этого альфы, выстанывая звуки наслаждений. Она была готова признаться даже, что отчаянно влюбляется в него. Поэтому это не может оказаться правдой! Или… может? Перед глазами всплывает образ мягко улыбающегося Ёсана с медовыми глазами. А потом его истеричный припадок в морге. Она ведь и предположить не могла. А Кан говорил только про два трупа и намеревался навредить Сану. Жуткий озноб идёт по всему её телу. Джули, кажется, что она не может дышать. И сейчас просто разрыдается. «Держись, держись!» — Эй, что с тобой, ты чего такая бледная? — Сан хмурится, не понимая её странной реакции, словно она затравленно смотрит на него. Джули со всей силой воли пытается унять растущую дрожь, скрыть её от взора альфы. Она сама не знает, как выдерживает его пристальный взгляд. Ей хочется заорать от паники и непринятия ситуации. Омега сглатывает, силясь прийти в себя. — Я же не спала, чувствую себя совсем убитой, — её губы произносят эти слова, и она сама в шоке, что способна на это. — Ты просто убил меня! «Ты реально убил меня только что!», — хочется завыть ей. Сан смеётся протяжно, и омега невольно вздрагивает. — В кои-то веки я рад, что ты наконец-то проиграла мне и сдалась, — шутит он, — это лучшая похвала за сегодня! Нет, за всё это время! Его улыбка такая безмятежная и милая, что Джули кажется, как ей по сердцу бьют тупым ножом. — Я…я… хочу пить! — выпаливает она. — В горле совсем пересохло! — Конечно, малыш, — Чхве в одних лишь брюках идёт к ней, протягивая руку, чтобы помочь подняться. И удивляется, когда омега сама подскакивает с матрасов, отходя в сторону. — До чего же ты странная и пугливая, — улыбнулся Сан, качая головой. — Ты же не будешь меня сторониться после всего, чтобы между нами случилось этой ночью? Джули вздрагивает, затравленно смотря на него. Её взгляд явно смущает его, и альфа хмурится в ответ. «О нет, мне нужно собраться, не палиться так явно!». — Налей мне просто попить, умоляю! — капризным голосом просит она. — Давай что ли по бокалам, что в этом дурацком серванте? — Я не пью алкоголь, ты же помнишь? — хмыкает Чхве. — Или ты хочешь пафосно отпить газировку из бокальчиков? — Вот именно! — наигранно смеётся омега. Кажется, у неё получается, потому что Сан улыбается в ответ. И от его проступивших ямочек Джули становится ещё хуже — она не в силах на них смотреть, столь милых и очаровательных. «Как такое может быть?! Почему это происходит!!!», — хочется заорать ей во всё горло. Чхве тем временем быстро идёт к серванту, роется там, вытаскивает мешающие бутылки вина на поверхность серванта. — Зачем вообще здесь оставили пустую бутылку? На память? — хмыкает он, оправляя бутыль наверх, к своей полной закрытой «подружке» — к красному игристому. А следом он ставит и газировку. Джули осторожно, мягкими шагами подошла к нему сзади, заглядывая из-за спины, она аккуратно положила пальчики ему на плечи, стараясь не выдавать своей отчаянной паники. Она почувствовала, как Чхве Сан немного вздрогнул от её прикосновения. Альфе же казалось, что он всё ещё ощущал на своих губах её губы, их сладость. Ему страшно хотелось вновь прижаться к её устам, сначала сжатым, потом медленно, словно неохотно приоткрывающимся и вдруг раздвигающимся перед сдвинутыми в улыбке блестящими белыми зубами, поддразнивающими его нетерпение. От этого чарующего сопротивления еще отраднее была её последующая покорность, запрокинутое назад раскрасневшееся лицо с приоткрытыми глазами и приблизившиеся, наконец, в ласке губы. Сан не смог сдержать улыбки от внезапного недавнего воспоминания. — Сервис у нас, конечно, так себе! — со смешком сказал он, двигаясь на корточках, чтобы открыть вторую дверцу старого серванта. Как только голова его склонилась, а рука потянулась, чтобы достать бокалы, Джули среагировала мгновенно: тонкие омежьи пальцы будто со скоростью света схватились за горло стоящей бутылки. — Малыш, знае… Она со всего размаху ударила его по затылку, чуть ниже черепа, как учил когда-то и зачем-то Субин, чтобы оглушить, а не убить противника. Сан не издал ни звука, покачнувшись, он тут же упал на пол. Джули, чуть не задыхаясь от паники и адреналина, смотрела на свою руку. Та ослабла и мгновенно отпустила пустую бутылку, роняя её на деревянный пол мельницы. — Приди в себя, Джули! Какая же ты слабая! — омега сама себе дала мысленно оплеуху. Она разогнулась, разровняв спину, немного пошатываясь. Посмотрев на Сана, она вдруг испугалась — не убила ли она его? Тонкие пальцы нервно прикоснулись к его шее — пульс бился. Джули облегчённо вздохнула и в последний раз посмотрела на него. Его лицо ничего не выражало, казалось, что он мирно спал, если немного неестественная поза из-за падения. Девушка перевернула его полностью на спину. На секунду его тело словно дёрнулось, и омега в ужасе вскрикнула. На этот раз паника овладела ей окончательно. Её нервы сдали, практически убивая её, ломая на части. Ноги омеги сами развернулись, и Джули в ужасе бросилась наутёк. Она мчалась как сумасшедшая, прочь из проклятой мельницы, скорее в их «цитадель»!