Вслед за Небом

      Ко времени, когда в Намимори объявился Бьякуран, Тсуна успел прийти в себя и был готов к началу операции с душами.       Савада выходил с базы, чтобы лично провести туда Джессо, оставив иллюзиониста следить за «телами». Всю дорогу Бьякуран беззаботно осматривал окрестности и вел себя как порядочный турист. По его виду и подумать было невозможно, что он идет участвовать в деле, что оборвет жизни семерых людей этого мира.       Иетсуна же хранил каменно-нейтральное выражение лица на всем пути, не поменяв его и по прибытии на место.       — М-м, вкус Мукуро-куна весьма специфичен, да? — протянул Джессо, осматривая интерьеры заброшенного здания.       — Можешь побеседовать об этом с ним лично позже, — без задора хмыкнул Нео Примо.       — У него будет забавное выражение лица, — по-лисьи улыбнулся Бьякуран.       Стоило им дойти до зала, разговор стих сами собой. Бьякуран оглядел лежащих на матах пламенных, явно узнавая их лица.       — Что ж, приступим? — хлопнул он в ладоши, окидывая взглядом Тсуну и Мукуро. Те, переглянувшись, кивнули. — Итак, как мы уже и обсуждали с Мукуро-куном вчера, мы с ним будем в центре этого круга. Когда Мукуро-кун поймет, какая параллельная реальность ему нужна, я выйду далеко за пределы круга, а ты, Иетсуна-кун, наоборот войдешь и займешь мое место. Ты должен зажечь свое пламя и слушать мои команды. Все остальное сделает Мукуро-кун. Ты – связующий элемент между тем миром и этим для твоих Хранителей. На твое присутствие они — точнее, их души — примчатся, не заблудившись по пути.       — Хорошо. Начинаем, — вздохнул Тсуна. Он приготовился наблюдать, пока не настанет его черед действовать.       Он не знал тонкостей, как должен сейчас сработать иллюзионист, и ему оставалось только смотреть, размышляя.       — Куфуфуфу, начинаем, — вторил ему Туман, становясь в центр круга, образованного матами. Бьякуран присоединился к нему, встав рядом, лицом к иллюзионисту.       Вчера они о многом шептались, оговаривая процесс. Что-то заставляло Мукуро хмуриться, что-то веселило. Но было ясно, что Туман понимает, как достичь того, что описывает Бьякуран.       — Мукуро-кун далеко не заурядный иллюзионист, — сказал тогда Джессо, стреляя глазами. — И обладает многими преимуществами, в своем роде уникальными. Такими как, например, Кольца Ада, — протянул Бьякуран.       — Куфуфуфу, верно, — растянув губы в своей обычной тонкой улыбке подтвердил Рокудо. — И ты думаешь, что они понадобятся?       — Верно, верно, — протянуло белокурое Небо. — Учитывая текущее время этого мира и поставленную задачу, оно сильно пригодится, — сказал Бьякуран, одаривая Тсуну, сидящего рядом, тяжелым взглядом. — Ты же понимаешь, Иетсуна-кун, что лучше всего пламя разгорается при использовании артефактов? Например, твои знаменитые перчатки… или кольца…       — Так и есть, — кивнул Савада. — После битвы с Варией… в своей вселенной, я постоянно был вынужден полагаться на кольца, помимо перчаток, в бою. Они станут главным оружием через десять лет. Возможно, и в этой реальности тоже. Некоторые использовали даже одноразовые кольца… например, мое Облако… — пояснил он для иллюзиониста то, что оба Неба уже знали. — Все пламенники в десятилетнем будущем обладали кольцами, с помощью которых можно было открывать коробочки с пламенным оружием. Но сейчас их, можно сказать, не существует… они есть как идея, но она не реализована. Так что, достать такие кольца пока что трудноватая задача…       — Кольца Вонголы – это артефакты совершенно другого уровня, они были раньше и есть сейчас. Однако, как ни печально, временно вам недоступны, — развел руками Бьякуран, присоединяясь к объяснению. — Но зато у тебя, Мукуро-кун, есть Кольца Ада. И, насколько мне известно, одно из них может сослужить нам хорошую службу, — сощурился Джессо, взглядом прицельно находя кольцо, напоминающее паука, захватившего в свои лапы синий камень. — Адское Кольцо Оплетенной Сферы.       Тсуна нахмурился, прикусывая губу. Не нравилось ему это.       — Бьякуран, ты же в курсе, что Кольца Ада не дают свою силу просто так? За эту силу платят душой, — заметил Нео Примо. Он не мог не знать и не помнить этих нюансов, так тесно общаясь десятилетиями с обладателем таких колец.       — Куфуфуфу, — послышалось от Мукуро, и Тсуна перевел на него взгляд. — Перетянуть души из другого мира – задача не из простых, Небо. Я не против задействовать это кольцо, ведь оно увеличит силу моего пламени. Так мы повысим вероятность успеха.       — Но твоя душа, — поджал губы Иетсуна.       — Куфуфуфу, не переживай об этом. Я от этого не умру, —отмахнулся иллюзионист. — Да и моя душа – это не то, что можно так легко у меня отнять.       Савада тогда слушал его заверения с тревогой, а сейчас ему предстояло своими глазами увидеть, так ли все будет хорошо, как прогнозировал Мукуро.       Бьякуран вытянул вперед предплечья, смотря Мукуро в глаза. Тот в ответ хмыкнул и положил свои руки поверх его. Они сцепились ладонями возле локтей друг друга и склонились, соприкасаясь лбами с закрытыми глазами. Мукуро проник в разум Бьякурана настолько, чтобы быть готовым считать вытянутую для него из мешанины образов информацию. Сознание Джессо было таким диким организованным хаосом, что Рокудо не рисковал бы в него соваться. И он понял это, только «постучавшись в дверь», за которой находилось чистое безумие восприятия сотен и тысяч вероятностей. Ему, не избранному вселенной для подобной ноши, окунуться глубоко в такое сознание было бы смерти подобно.       Через несколько минут Бьякуран показал ему искомый путь. И пламя Тумана взвилось, вырываясь из Кольца Ада и окутывая всего иллюзиониста. Он отринул телесное восприятие и направил всю концентрацию на внутреннее чутье, становясь практически призраком при живом теле.       Бьякуран выскользнул из хватки иллюзиониста, усаживая его безвольное тело на пол. Джессо выпорхнул из круга, тут же подзывая Тсуну на свое место.       — Итак, Иетсуна-кун, зажигай пламя!       Савада послушался, на лбу запылало Небесное пламя.       — Положи ладони Мукуро-куна на свои, но крепко не сжимай! И прижмись своим лбом к его! Про свое пламя не переживай, оно не обожжет!       Иетсуна вновь последовал указаниям и замер. Мукуро в это время, почувствовав близость его пламени, нащупал нить, тянущуюся далеко-далеко за пределы мира. Как раз туда, куда указал Бьякуран. И именно эта нить, этот толстый пламенный канат, все дальше и дальше убегая к другой реальности, разделялся на семь составляющих его нитей. И Мукуро видел, как на середине этой пламенной связи оранжевый цвет Неба меняется на радугу остальных атрибутов. Ментально ухватившись за этот канат, Мукуро слегка возвратился к контролю над телом, чтобы сказать: «Ураган».       — Иетсуна-кун, оставь частичку пламени парить над грудью Урагана и скажи Мукуро-куну, что готово! — командовал Бьякуран.       Нео Примо, слегка дрогнув бровями в удивлении, стряхнул с руки огонек, отправив его к груди Гокудеры.       — Готово, — сказал Тсуна. Мукуро, ничего не ответив, вздернул руку вверх, сжимая кулак, и резким взмахом отправил что-то в сторону тела подрывника. Они, снаружи, не видели, что произошло, но Мукуро потянул за красную, Ураганную часть связи, выдергивая душу из тела, чтобы тут же отправить ее в новое. Чувствуя присутствие своего Неба на этой стороне, душа Хранителя не сопротивлялась и летела в новое вместилище так свободно, словно его подгоняет попутный – ураганный – ветер. Тсуна и Бьякуран заметили лишь, как тело Гокудеры вздрогнуло и дернулось, но после вновь затихло. Однако лицо напряженно нахмурилось. Видимо, две версии души вступили в контакт и теперь шел процесс, определяющий дальнейшую судьбу их обоих.       — Дождь, — вновь сказал Мукуро. Следуя только что использованной схеме, Тсуна отправил пламя к груди Ямамото и оповестил Туман о готовности.       Очередной взмах руки иллюзиониста, и тело Ямамото содрогнулось, получая нового владельца.       — Гроза, — скомандовал Рокудо. С тяжелым сердцем, Савада послал пламя к маленькому тельцу Ламбо, тут же наблюдая, как оно подскакивает и вертится, после взмаха Мукуро.       Следом было Солнце. Тело Сасагавы рефлекторно вскинуло вверх кулак, а после опало, оставляя лицо не менее напряженным, чем у прочих, кто уже получил вторую душу в сосуд.       За ним было Облако. Хибари мигом одеревенел и сжал губы в тонкую полоску.       — Туман, — сказал Мукуро.       — Какой именно Туман? — спросил Нео Примо, больше обращаясь к Бьякурану.       — Последним будет сам Мукуро-кун, так что она, — пояснил Джессо, указывая на Хром.       — Готово, — сказал Иетсуна, отправив пламя.       Хром захлебнулась воздухом, сворачиваясь в позу эмбриона. На лице была написана внутренняя борьба.       — Туман, — повторил Мукуро, и Тсуна зажег пламенный огонек прямо перед собой, у сердца сидящего перед ним иллюзиониста.       — Готово, — отрапортовал он, и наблюдал, как Рокудо, занеся руку, с силой дернул ее вниз, чтобы без промедления направить конечность к своей груди, практически вбивая чужую душу в свое тело с размаха.       — Конец, — прошипел иллюзионист. Следом он, больше не поддерживая свое пламя, рухнул на спину.       — Мукуро! — воскликнул Иетсуна, но тот не отозвался.       — Не переживай, Иетсуна-кун! — крикнул ему Бьякуран, подходя ближе. — Он вымотался. И сейчас его душа, как и у остальных ребятишек, вошла в диалог со своей старшей версией.       — Он будет в порядке?       — Если Мукуро-кун был уверен, что будет, значит будет, — пожал плечам Джессо. — А пока он в отключке, нужно присмотреть за этими резвыми ребятами, — сказал он, указывая себе за спину. — Если что-то будет неладно, мы, скорее всего, увидим это.       — Отлично, — собранно кивнул Иетсуна, поднимаясь на ноги.       Так два Неба остались единственными людьми в сознании в этой комнате. Они ходили неподалеку от тел, наблюдая за изменениями в их реакциях.       — Смотри внимательно, Иетсуна-кун! Напоминаю: как только с их лиц пропадет напряжение, значит процесс закончен! В этот миг нужно рвать поддельную связь с Истинным Небом. Как объяснил мне Мукуро-кун, выходя из тела, душа еще некоторое время имеет с ним тонкую связь. Пламя Истинного Неба оплетает как тела, так и души. Если успеть, можно очистить все вместе! В теории, хе-хе.       — Это «в теории» совсем не добавляет спокойствия, Бьякуран, — непроизвольно дернул глазом Нео Примо.       Первыми абсолютно расслабились и задышали ровно, словно спали глубоким сладким сном, Гокудера, Бовино и Ямамото. Тсуна, ловя момент «успокоения», подходил к каждому Хранителю, окутывая его своим пламенем – не злым, не опасным, но мощным и ласковым. Он словно наполнял их изнутри своей Волей, выжигая из каждого уголка их душ и тел заразу Истинного Неба. Он очень надеялся, что это срабатывало так, как говорил шаман и предполагал Мукуро.       Следом перестал хмуриться до вен на лбу Сасагава, после чего Савада перешел к нему.       А Хибари, Хром и Мукуро пока не менялись в реакциях и не приходили в себя, чем тревожили Нео Примо Вонголу. В целом, его тревожили все: он не ведал, получилось ли у них все так, как задумано. Почему успокоились ребята? Кто победил? Что случилось с душами? А связь с Истинным Небом? Кто откроет глаза: юнцы этого мира или старики – того? Но в случае четверых это уже было решенным вопросом. А трое все еще продолжали борьбу, почему-то длившуюся больше, чем у остальных.       Тсуна взял на руки Мукуро, перенося его на диван с холодного пола, и сел на сиденье около его ног.       Бьякуран задумчиво мерил шагами пространство, поглядывая на Хром и Хибари.       Им оставалось ждать.

***

      Потеря оказалась внезапной. Они не уследили.       Просто день, ничем не отличающийся от предыдущего помимо того, что всем пришлось разойтись из особняка Вонголы по разным делам.       И Небо пало.       Не от шальной пули, не от жара чужого пламени. Просто от переутомления.       Небо тихо ушло, оставив свою оболочку в тишине кабинета дона Вонголы.       Однако о случившимся все они, Семья десятого поколения, узнали мгновенно: грудь укололо и сжало в тиски сердце. В душе словно бы задули очаг, оставив пронизывающий до костей холод. Они замерли в растерянности, как потерянные дети. И закричали.       Каждый Хранитель ощутил, как непривычная после стольких десятилетий в объятьях Неба пустота заковывает в свой ледяной плен. Они уже не помнили, как жили раньше, когда пламенные связи не пришли в их жизнь. Они не помнили, как жить без Тсуны. Без своего теплого, доброго Неба. Их босс, брат, друг, возлюбленный – их все. Тот, кто собрал их вместе, объединил в одну Семью, подарив не только себя, но и их самих – друг другу. Без Тсуны ничего этого не было бы.       А сейчас… все это кончилось. Они остались друг у друга, но их Небо пало. По чему теперь плыть облакам? Откуда проливаться дождю? Куда будет взвиваться ураган? Где сверкать грозе? Где сиять солнцу? И по чему будет пролегать туман?       Они не могли принять случившееся, даже стоя перед гробом на похоронах. Они смотрели на бескровное, словно восковая маска, лицо Тсуны, и не верили глазам. Конец их эры был оглушающим. Даже ливень, пошедший вскоре над кладбищем, не мог сорвать пелену с отупевших чувств. Для Хранителей ливень не существовал. В ушах звенела тишина. Они не замечали даже собственных слез, скатывающихся по их морщинистым лицам.       В итоге здоровье Хром не выдержало. Ее свалила болезнь, приковывая к постели. Сил на поддержание иллюзии органов не стало – этим вновь занялся Мукуро.       Хаято стал рассеян, но, как и подобает правой руке босса, старался держать себя в руках, чтобы скорее передать власть новому поколению. Он занимался бумагами, вопросами передачи трона Вонголы их внуку и прочим, стараясь не останавливаться. Остановка вводила его в опустошенное оглушение, из которого было сложно выбраться наружу.       Такеши тщательно и излишне долго заботился о своем оружии, чтобы потом идти разбираться с последними миссиями в качестве члена десятого поколения Вонголы. Он был молчалив и угрюм. Этот дождь больше не проливался умиротворяющей капелью. Он высох, обратившись солью и пропахнув железом.       Кея, не отставая от Хаято, погрузился в передачу места главы независимой организации наследнику. А в оставшееся время, подобно Такеши, выходил на последние оставленные ему миссии по устранению неисправимых подонков, превращая их в фарш яростным Облачным пламенем и тонфа.       Рехей наблюдал за Хром, подлечивая ее пламенем Солнца, а в остальное время, оставляя Докуро под присмотром Мукуро, ездил по союзным Семьям и к Варии, улаживая внешние вопросы Вонголы.       Ламбо каждый день заливался слезами, несмотря на почтенный возраст. Просто теперь тихо и там, где его не видят. Бовино тоже завершал неоконченные дела, оставленные ему Тсуной, а потом, оставшись наедине с собой, не мог не пролить по нему слез.       Мукуро бледной тенью сидел рядом с Хром сутками, заточив себя в спальне. Он много думал и что-то искал, погружаясь в себя, не говоря остальным, что именно. Однажды он сказал, что искал душу. И что в их мире ее просто не осталось. Она бесследно исчезла, как будто ее и не бывало. Хотя иллюзионист много раз имел дело с покойниками. И их души никогда так быстро не уходили в небытие. Это было странно, и Мукуро продолжал поиск. И ко всему прочему, их связь Неба и Хранителей не пропала. Она просто замерзла, словно что-то блокировало, отрезало от них пламя их Неба. Но глаза Мукуро было не обмануть. Они видел нити их связей, тянущиеся куда-то в неизвестность.       И периодически они собирались все вместе под покровом ночи в этой комнате. Они молча располагались рядом с Хром и до боли стискивали друг друга в объятьях, не имея сил что-то сказать словами.       «Не умирайте»       «Не уходите»       «Не оставляйте»       В сплетении рук и соприкосновениях тел сквозили обреченность, страх и неутихающая скорбь.       Они вздрагивали во сне и, распахивая глаза, маниакально искали взглядом остальных, чтобы настороженно прислушаться к тишине ночи и узнать знакомое дыхание.       Тсуна ушел, но они еще были здесь. Пока что все. Но надолго ли?       Кто уйдет следующим?       А кто останется… кто станет последним?       Кто будет вынужден смотреть, как в землю погружают седьмой гроб?       На чьих похоронах уже никого из них не окажется?       Но пока сердца мерно бились. Тук-тук. Тук-тук. Дыхания смешивались в общей, до мелочей знакомой комнате, не исчезая. Вдох. Выдох. Вдох.       И паранойя прикрывала глаза на какое-то время, вновь давая уснуть.       И так прошли три недели. Три долгие недели, сумевшие поломать их всех больше, чем десятилетия в кровавом подпольном мире.       А дальше они исчезли.       — Хаято! — закричал Ямамото, когда Гокудера на его глазах свалился без чувств там, где стоял. У него не было пульса. Мечник позвал людей на помощь, но они не успели добежать: когда дверь в кабинет отворилась, медики Вонголы увидели, как сидящий на полу Такеши падает замертво, заваливаясь на Хаято, которого держал на коленях, путаясь пальцами в пепельных длинных волосах.       — Господин Ламбо! — закричали подчиненные Хранителя Грозы, видя, как начальник заваливается на перила моста и мешком падает через них в реку, около которой они остановились по пути в особняк.       — Рехей, — охнул Мукуро, когда проверяющий самочувствие Хром Сасагава без чувств рухнул прямо на ноги Докуро. — Черт возьми, что произошло?! Рехей! — подорвался к нему иллюзионист.       — Дедушка Кея! — завопил внук десятого и наследник одиннадцатого поколения Вонголы, Савада Иетсугу. Хибари навещал одиннадцатое поколение, и Иетсугу обмер от ужаса, когда заметил его обмякшим в кресле. Не спящим, а безжизненно свесившим конечности, без намека на дыхание.       А следом Мукуро пришлось с содроганием заметить, как Хром не сделала следующий вдох. Вот так, не приходя в себя от своей горячки, она ушла, заставляя хладнокровие Рокудо заметно пошатнуться. На его глазах оборвалась жизнь второго Хранителя всего за пару минут.       Но через мгновения темнота поглотила и его самого.

***

      У Мукуро ушло не много времени, чтобы осознать себя. Он понял, что он заточен в бессознательном теле. И у него была компания. Правда вот сама компания смогла его удивить.       Это был он сам. Мелкий, еще диковатый, не согретый своим Небом.       — Куфуфуфу, — пробормотал он, рассматривая оппонента. — Не пояснишь?       — Куфуфуфу, — отзеркалил его младший. — Я вытащил души Хранителей Нео Примо Вонголы из тел. Нет, правильнее будет сказать, из вашего мира. И сейчас каждая из душ заточена в теле своей копии из параллельной вашей реальности в компании здешних душ.       — Нео Примо? — с надеждой повторил Рокудо-старший.       — Ваше Небо здесь, — кивнул младший. — Душа была призвана в этот мир в тело Савады Иетсуны, брата Савады Тсунаеши. Я вижу твой вопрос, куфуфуфу, в этом мире есть два брата. Знаю, что в вашем он был единственным ребенком. Но здесь копии его души досталось другое имя и тело. При этом его «младший брат» выглядит в точности как он сам в вашем мире. И он Истинное Небо. Такого термина у вас, как я знаю, не существует. Но у нас – это воплощение хаоса, которое следует уничтожить раньше, чем оно осознало свои возможности. И этот «младший брат» поработил ваши здешние версии, отчего они предали свое Небо. Подробнее обо всем происходящем вам потом расскажет Небо.       — Куфуфу… благодарю за информацию. Куфуфу… Я понимаю, что произойдет с остальными Хранителями при успешном переносе души, — сощурился старший иллюзионист. — более опытные, старые души, личности которых сформированы, или вытолкнут из тела души хозяев тел, или сольются с ними…У вас же есть что-то, что должно склонить весы этого мероприятия на чашу успеха?       — Есть обстоятельства, которые мы учитывали, планируя этот перенос. Пламенные связи с Небом. Ваше Небо живо и служит магнитом. Небо здешних ваших копий мертво – в его теле Нео Примо Вонгола. История долгая, ее можно рассказать и снаружи.       — И вопрос как раз в этом, куфуфуфу. Остальные – другой случай. Не относящийся ко мне. К нам. Не так ли?       — Верно.       — Я точно не выйду проигравшим в этой схватке, — ухмыльнулся старший.       — Я же не собираюсь покидать свое тело или терять себя в слиянии, — отзеркалил ухмылку младший. — Но это не проблема.       — Куфуфуфу, правда?       — Куфуфуфу, конечно. Мы с Нео Примо Вонголой договорились при заключении сделки, когда он вытащил меня из Вендикаре. Так как моя душа способна продолжать свое существование в том виде, в каком она есть, мы с тобой останемся в моем теле вместе на некоторое время. Позже для тебя создадут отдельное тело, куда ты сможешь переселиться.       — Куфуфуфу, — мрачно пророкотал старший иллюзионист. — Раз это уговор с Тсунаеши, то так тому и быть. Отдельное тело еще обсудим.       — Куфуфуфу, неужели желаешь тесниться в одном со мной вечно? — глумливо закокетничал млаший.       — О, нет, — закатил глаза старший Туман. — Куфуфу, я надеюсь, что тело учтет детали. Оно должно быть копией твоего. В том числе, и этот глаз, — мрачно хмыкнул Мукуро, уставившись на проклятый глаз своей копии. — Конечно, это проклятая во всех смыслах штука, но отказываться от ценных плодов пережитых мучений не хотелось бы.       — Куфуфуфу, обсудим это с Небом и ученым, который должен будет заняться вопросом.       — Это будет аркобалено Грозы, Верде?       — Верно, куфуфуфу.       — Тогда все получится, куфуфуфуфу.       — Куфуфуфуфуфу…       — Куфуфуфуфуфу…

***

      Первым проснулся Мукуро.       — Куфуфу, ни за что больше не сделаю такого, — сквозь зубы проговорил иллюзионист, поднимая корпус, чтобы сесть.       — Мукуро? — тут же отреагировал Иетсуна. — Ты… здешний Мукуро, верно?       — Верно, Небо. Не переживай о своем ненаглядном, он в порядке, — закатил глаза он, после чего вздохнул. — Мы решили, что он пока будет появляться снаружи как реальная иллюзия. Но… сейчас, я дам ему контроль над своим телом на несколько минут. Куфуфу, не делайте с моим телом что-либо, о чем я буду жалеть, куфуфуфу, — подтрунил Рокудо, щурясь как коварный кот. Через мгновение, стоило ему моргнуть, взгляд сменился. Все те же глаза, но смотрели с иным, более глубоким и запутанным чувством.       — Тсунаеши, — выдохнул иллюзионист, обхватывая ладонями лицо напротив. Он глубоко вдохнул и судорожно выдохнул, не сказав и слова. Притянув голову Савады ближе, он прислонил его лоб к своему. Тсуна положил свои ладони поверх его, не отдаляясь.       — Мукуро, — прошептал он.       — Я знал, что твоя душа исчезла из мира не просто так, — сказал Рокудо. Они дышали в унисон, закрыв глаза.       — Я знал, что ты будешь искать меня, — ответил Тсуна.       — Расскажешь обо всем?       — Позже, — слегка мотнул головой Нео Примо, не отстраняясь от Хранителя. — Пока у нас есть возможность…       Савада не договорил фразу, убрав ладони с рук Тумана, чтобы в следующий момент оплести ими его торс и сжать на спине, лишь бы тот приблизился больше.       Упав в объятья Неба, Мукуро обвил руками его шею, сцепив в замок за его спиной, и уронил голову на родное плечо босса.       — Мне было так холодно без твоего пламени, как не было в Вендикаре, — пробормотал он. Тсуна сжал его сильнее, зарываясь носом в шею. — Мы все мерзли.       — Я думал, что лучше вновь умереть, чем быть здесь без вас, — ответил Нео Примо.       — Куфуфуфу, — пророкотал Туман в его плечо, игнорируя пробежавшие морозной волной мурашки от слов Неба. — Но ведь ты теперь вновь так молод и привлекателен. Неужто не смог бы собрать новую семью?       — Не шути так, Мукуро, — засопел Савада. — Ты же сам знаешь, что это невозможно. Для меня – невозможно. Зачем мне вторая жизнь и вторая молодость, если с давних пор живу я лишь рядом с вами? Вы моя жизнь.       — Ты стал так красиво говорить, — хмыкнул Мукуро, пряча глаза у его шеи. И Нео Примо не мог не почувствовать горячую влагу скупых слез, пробежавших по коже. Мукуро ничего не сказал, судорожно сжимая в кулаках рубашку на его спине. И Тсуна ничего не прокомментировал, лишь ласково погладил синие волосы.       — Кхм, — послышалось издалека. С другого конца зала их окликнул Бьякуран. — Не хочу прерывать трогательным момент воссоединения! Но обращаю внимание на ваше Облако. Оно буянит!       С шумным вздохом Небо и Хранитель разорвали объятья, смотря на Хибари. Стиснув зубы и сжав кулаки, он хаотично дергался на мате.       — Куфуфу, Кея-кун как всегда проблемный ребенок, — пробормотал Мукуро, отправляясь к Облаку. — Тсунаеши, я посмотрю на ситуацию изнутри, — дернув бровью, отрапортовал Туман. В следующий миг контроль над телом иллюзиониста вернулся настоящему хозяину. А нечто, словно тень, нырнуло в тело Облака.       — Это было… душевно, — прокомментировал Мукуро, когда они с Иетсуной уже с минуту сидели в тишине перед телом Хибари.       — Хочешь так же?       — Куфуфуфуфу… Кто знает, — неопределенно протянул Рокудо, не глядя на собеседника. — Но мой старший, если что, не против, — заметил он.       — Старший?       — Куфуфуфу, мы успели поладить, — сощурился по-лисьи Туман. — И, раз уж, набор генов у нас одинаков, а по возрасту он меня обгоняет… Пусть будет старшим братом. Куфуфуфуфу. Представляешь, Небо, у меня никогда раньше не было старшего брата. Как думаешь, каково иметь семью?       — Это… Это тепло, — хмыкнул Нео Примо и улыбнулся своим мыслям, в ответ на что Мукуро лишь промычал.

***

      В голове Хибари Кеи разгорелась битва, не думающая утихать.       Старший Хибари почти осознавая себя, не осознавал положения, в котором оказался. Но оказался он в нем не один: напротив себя он видел себя, только школьного возраста. И чутье подсказывало ему, что если он уступит этому пацану хоть в чем-то, это закончится для него плохо.       Младший Хибари так же не был уверен в происходящем, но интуиция говорила, что нужно выгнать этого инородного вторженца, где бы они ни находились.       И так, заимев четкое намерение, они с агрессией бросились друг на друга, не думая начинать диалог.       Когда Мукуро ворвался в сознание Облака, он застал двух Хибари за банальным мордобоем в плотно сплетенном клубке тел. Старший брал верх, но младший и не думал сдаваться, яростно, по-звериному, выцарапывая себе путь к победе.       Туман почувствовал, как глаз задергался вместе с бровью, и, не имея необходимости дышать, все же сделал показательный вздох, возвращая лицо к его нейтрально-улыбающемуся состоянию.       А следом иллюзии оплели обоих буйных Хибари, Растаскивая их по сторонам.       — Кея-кун, — протянул Рокудо. Старший нахмурился, переводя взгляд на него, а младший резко дернулся в путах, прежде чем уставиться на него с подозрением и готовностью к драке.       — Это твоих дел, Рокудо Мукуро? — стальным голосом спросил младший.       — Куфуфу, — усмехнулся Туман. Он выглядел лишь на несколько лет старше своей младшей версии благодаря иллюзиям и своеобразным «духовным практикам», благодаря которым с ранних лет имел опыт выхода из тела. Его товарищи же, в том числе и Кея, выглядели здесь намного старше. Может, и не как старики, какими они были, но лет на тридцать-сорок точно. Возможно, их души приняли их облик, когда их сила – их Предсмертная Воля – была в самом расцвете. Так что, не было ничем удивительным, что малыш-Кея узнал его. И в том, что подозревал – тоже.       — Мукуро, что происходит? — не менее стальным голосом спросил старший Кея.       — Наши души были призваны в параллельную реальность в тела здешних нас, — кратко пояснил Рокудо. — И наш босс здесь.       — Зверек? — тут же навострил уши старший.       — Я был прав, что души просто так не исчезают. Его затянули в тело мальчишки отсюда. И он перенес нас следом при помощи здешнего меня.       — Что вы собрались делать? — хмуро посмотрел на них обоих младший Хибари. — Где мы?       — Куфуфуфу… Малыш, мы в тебе. Я вошел в тебя только что, так как процесс шел странно…       — Мукуро, выбирай слова, — осадил его старший.       — О, я выбираю, куфуфуфу, — усмехнулся иллюзионист, блестя глазами. — В любом случае, — более серьезно посмотрел он на обоих Хибари. — Сейчас решается, кто будет владеть телом «Хибари Кеи».       — Я не собираюсь отдавать свое тело, — фыркнуло младшее Облако.       — Я не собираюсь поддаваться и исчезать, — ответило старшее.       — М-м, об этом, куфуфу. У вас два выхода: слиться и стать единой душой или завладеть телом в одиночку, изгнав соперника. Тогда он отправится в круг перерождения. И, малыш Кея, у меня к тебе есть вопрос, — Мукуро приблизился к школьнику, фокусируя его внимание на себе. — Меня кратко ввели в курс дел. Ты был заражен гадостью под названием «пламя Истинного Неба», которая тебя поработила. Сейчас, зная на что смотреть, я вижу эту инородную дрянь, что оплетает все окружающее пространство, протягиваясь к твоему воплощению, — он указал на рыжеватое удушающе-пыльное пламя, нитью плывущее по пространству вокруг и тянущееся к телу младшего ГДК. — И у меня плохие новости. Ты, вероятно, не поймешь, о чем я говорю, но твое Небо мертво. Савада… Иетсуна, верно? Старший брат этого вредителя, что поработил твою волю этой гадостью. Ваша связь уже начинала формироваться, и даже если ты вырвешься из-под контроля этого пламени, всю оставшуюся жизнь ты будешь ощущать пустоту и холод внутри, что сведет тебя с ума. Ты постоянно будешь искать что-то, не понимая даже, что тебе нужно. Но не сможешь найти, ведь настоящее твое Небо уже не в этом мире. И от тщетности своих поисков, в какой-то момент ты попытаешься забыться. В алкоголе, наркоте, женщинах или убийствах. В чем угодно, что подарит тебе яркое чувство, заглушающее внутренний холод и съедающую заживо пустоту. Долго ты так не проживешь, малыш.       — И что ты хочешь мне этим сказать, Рокудо Мукуро?! — цыкнул Хибари. — Просишь так просто сдаться и перестать существовать?!       — Нет, — с намеком на сочувствие во взгляде, ответил иллюзионист. — Ты можешь стать един с ним, — он указал на старшее Облако. — Он такой же Хибари Кея, только в несколько раз старше. Вы две версии одной души из разных миров. И его Небо сейчас живо. Так что, став его частью, ты не сойдешь с ума от разрыва связи. Но… Если ты хочешь быть собой… ты можешь уйти. Ты не перестанешь существовать, не бойся! Ты уйдешь в круг перерождения и родишься заново.       — Это буду уже не я, — сощурился младший Хибари, дергаясь в иллюзорных путах. Нарастал еле сдерживаемый внутренний протест. — Даже если та же душа, личность будет другой.       — Личность… это воспоминания, — заглянул ему в глаза Рокудо. — Если ты согласишься уйти, я могу своей силой закрепить за твоей душой воспоминания. Ты уйдешь на перерождение, оставшись «Хибари Кеей».       — Ты такое сможешь? — подозрительно сощурился Хибари-младший.       — Мне восемьдесят, малыш. Не обманывайся внешним видом. Уж чего-чего, а опыта обращения со своей силой у меня достаточно. Я один из сильнейших иллюзионистов мира. Моя сила… она способна на многое. И практики с душами людей у меня достаточно. Так что справлюсь.       — А что насчет этого? Оно же… пытается подчинить меня, так? — подросток указал взглядом на рыжую нить пламени. — Если оно оплетает «душу», как от него избавиться?       — Куфуфу… Я не уверен в способе избавления, — протянул Туман. — Но наш босс точно что-то придумал. Будьте паиньками и подождите меня, — мурлыкнул Мукуро, испаряясь из головы Облака, чтобы появиться в виде иллюзии в реальности.       — Мукуро? Что там? — тут же окликнул его Тсуна.       — Куфуфу, мне не хватает информации для переговоров. Ты уже знаешь, как снять эффект пламени Истинного Неба?       — Мы планируем запечатать пламя «Еши» и надеемся, что эффект со всех, кого он им отравил, сойдет, — ответил Савада, не задавая иллюзионисту возникших вопросов. — Мы не проводили таких экспериментов, опасаясь возможных последствий для ребят. Как сказал Шахматноголовый, пламя Истинного Неба можно вытеснить влиянием другого пламени… если есть крепкая пламенная связь Неба и Хранителя. То есть, я выжигаю своим пламенем это, так как у нас с вами есть эта связь. На вас эта дрянь не задержится. Я уже сделал это с четырьмя, чья… внутренняя борьба кончилась. Остался лишь Кея, ведь Мукуро и Хром пламя Истинного Неба не затронуло… В любом случае, я собираюсь выжечь эту дрянь из каждого.       — Куфуфуфу, что ж, Тсунаеши, сейчас самое время. Постарайся сжечь ее, пока оба Хибари находятся внутри. Мальчишка заупрямится, если поймет, что уйдет из тела в новую жизнь с этой удавкой.       — Здешний Хибари согласился уйти? — удивленно поднял брови Тсуна.       — Он не сказал этого прямо, куфуфуфу, но, думаю, он раздумывает над этим в связи с открывшимися безрадостными перспективами…       — Ладно, — вздохнул Нео Примо. — Тогда вернись к ним и скажи, что я сейчас попытаюсь выжечь пламя Истинного Неба. Но… хм… Я не уверен, что получится. Что именно получится.       — Куфуфуфу, не переживай, мое беспокойное Небо. Ты справишься, — заверил Мукуро, посылая воздушный поцелуй и ныряя обратно в сознание Облака, чтобы передать вести.       — Старик-кокетка, — с подрагивающим в судорогах уголком рта прокомментировал младший Мукуро, сидящий рядом с Тсуной.       — Зато какой, — вздохнул Нео Примо, слегка толкая его в плечо в знаке поддержки.       — Куфуфу, тебе уже говорили про специфичность твоих вкусов, Небо?       — Если бы я слушал, может быть и знал об этом, — хохотнул Тсуна, сжимая кулаки. Мукуро, посмотрев на его руки, тут же увидел, что волнение из Неба, несмотря на его насмешки, никуда не делось.       — Я могу говорить, как ведет себя пламя Истинного Неба, — протянул он. — Я его вижу.       — О, это было бы очень кстати, — искренне улыбнулся ему Иетсуна, сжимая свою ладонь поверх его. — Тогда я рассчитываю на тебя. Спасибо.       — Куфуфуфуфу, пока что не за что, — легко отмахнулся иллюзионист, не показывая, как улыбка и слова Неба обволокли теплом сердце. Реакции на Нео Примо у него явно выходили за грань нормы. Они слишком легко проникали в душу. Слишком легко было утонуть в той заботе, которую Мукуро чувствал каждой клеточкой тела. Каждый взгляд, каждый жест, каждое слово для него и выраженное к нему доверие, искренняя для него благодарность – все это, почему-то, увлекало иллюзиониста все дальше в пучину незнакомых ранее чувств. И он думал… не мог не думать о том, что хотел бы узнать, каково быть для этого Неба Семьей. Быть Хранителем, если рядом это Небо – не так уж плохо, верно? Быть в мафии, если босс – Тсуна, который обещает исправить ее, – вполне неплохой выбор, не так ли? Если пойти за ним, кто уже менял мир под себя, чья сила очевидна, а амбиции надежны и понятны, жизнь обещает быть довольно недурной. Оставалось лишь понять, готов ли он быть Семьей еще и для других… этих Хранителей. И готовы ли они впустить его в свой круг.       Снаружи вновь показался старший Мукуро.       — Куфуфуфу, мы договорились! Ка-а-ак же сложно иметь дела с пубертатным Кеей-куном! — протянул Туман.       — Тогда начинаю, — резко выдохнул Тсуна. Пламя, струясь от Неба к Облаку, окутывало его стремительно, но нежно. Словно теплый южный ветер, оно забиралось под одежду и под кожу, не нанося вреда. Ласковой оранжевой волной пролетало повсюду и, добравшись до души, стало видно в сознании: оба Хибари видели, как оранжевое Небесное пламя, совершенно не похожее на хилую, рыхлую нить, окружает их, неумолимо поглощая «паразита». А следом, погладив их воплощения своими языками, пламя сгинуло, подобно той же волне, уходящей с берега обратно в воды своего моря.       — Так это было «Небо»? — спросил младший Хибари.       — Да. Это было мое Небо, — улыбнулся старший, сверкая глазами. Он так скучал, день за днем не ощущая этого теплого присутствия. — Мой зверек. Мы сейчас делим одно тело. Полагаю, ты почувствовал нашу связь.       — Я понимаю… почему мог бы искать это всю жизнь, — задумчиво заключил ГДК. Все на свете уступало только что испытанному. Даже поиск достойных соперников для драки не так кипятил кровь, как волна этого пламени. Но при этом, казалось, останься она навсегда рядом… сможет дать внутренний покой, насытить, усмирив неугасаемый голод. Оно давало… целостность, испытав которую, ты не поймешь, как раньше не подозревал, что являешься чем-то нецельным.       — Если хочешь найти свое, то иди вслед за Небом. За своим Небом. Наверняка вы вновь родитесь, чтобы снова встретиться. И, если уж твои воспоминания останутся при тебе… Ты найдешь его, — уверенно заключил Хранитель Облака. — Зная, что ищешь, точно найдешь. Я знаю, ведь ты тоже Хибари Кея. Ты не упустишь своего зверька и не потеряешь среди травоядных. Ради него не так плохо даже объединиться в группу с другими. Они будут достойными.       — Найду. И не упущу, — повторил младший Хибари, растягивая губы в лихой улыбке.       Следом появившийся Мукуро, удивленно перевел взгляд с одного довольного Облака на другое.       — Пламя Истинного Неба исчезло. Ты свободен, куфуфуфу, — подтвердил Рокудо.       — Тогда сделай так, чтобы я помнил. И я уйду. Вслед за Небом.       — Хорошо, — кивнул иллюзионист и применил технику. — Теперь облик твоей души останется неизменным даже в другом теле. Душа сохраняет тот облик, чьи воспоминания, чью личность она носит. Удачи в поисках, малыш Кея.       — Проследи за порядком в средней Намимори, — обратился к себе-старшему Хибари, игнорируя престарелый ананас, прозвище «малыш Кея» от которого ему явно не понравилось.       — Обязательно, — серьезно пообещал Хибари-старший. «Школьные маньяки», — вздохнул про себя Рокудо.       — И передай деду, что я… нашел свою константу, — с усмешкой попросил подросток и, окончательно определив свой путь, исчез.       — Куфуфуфу, я тоже пойду, Кея-кун. Будем ждать тебя снаружи.       — Мгм, — промычал Хибари, оставаясь в одиночестве своего сознания.       Он вспомнил, как сам разговаривал со своим дедом на эту тему. В юном возрасте Кеи, тот сказал ему, что нужно отыскать цель, которая будет вести по жизни. Что-то вечное, на что всегда будет направлен взгляд. Свою «константу», погоня за которой будет вечным движением вперед. Хибари тогда ответил, что его константа – средняя Намимори. И он не соврал, ведь привязанность к ней Кея сохранял всю жизнь, а парней из Дисциплинарного Комитета сделал своими подчиненными в Организации. Но дед тогда не принял его ответа, сказав искать нечто иное.       «Школа останется позади, смотря на нее, ты не сможешь двигаться вперед. Она будет манить назад, к истокам. Найди что-то, далекое и высокое, как небеса. Что-то, что может быть не только позади, но и рядом с тобой, а также впереди. Что-то, что другие могут назвать «мечтой». Но для тебя это грандиозная цель. Константа – потому что нерушима в вечности», — сказал тогда дед.       К сожалению, сказать о своей новой константе, о далеких и высоких, но при этом родных и близких Небесах, он смог только перед его могилой. Дед помер, когда ему было двадцать три.       Что ж, в этот раз, он успеет.

***

      Хибари погрузился в сон, как и другие Хранители до этого. Беспокойство вызывала только Хром, все еще мечущаяся на своем мате.       — Думаю, стоит проникнуть и в ее сознание, — предположил младший Мукуро.       — Куфуфу, не уверен, — высказал противоположное мнение старший. — Хром тоже Туман. Она лучше осознает происходящее, — уверил он, но при этом все же волновался. Все же, она была сильно больна и почти не приходила в сознание последние недели. Кто знает, в каком состоянии сейчас ее душа.       — Зная Хром, я тревожусь, — сказал Тсуна. — Она бывает непредсказуема. Мукуро, лучше убедись, что все идет, как надо, — обратился он к старшему иллюзионисту.       Не долго размышляя, Рокудо погрузился в ее сознание.       Борьбы не было. Были муки совести. Взрослая Хром сидела рядом с дремлющей младшей версией.       — Мукуро-сама? — заметила она его присутствие. — Что произошло? Я не понимаю… Я в другом теле… и эта душа принадлежит ему… Где мы?       — Мы в другой реальности, милая Хром, — пояснил иллюзионист, присаживаясь рядом с ней, чтобы обнять за плечи. — И наше Небо здесь живо.       — Босс?! Тсуна… — воскликнула она, прижимая ладони к губам. — Теперь понятно, отчего я слабо, но чувствую его пламя. А эта девочка?.. Это же я, только отсюда, верно?       — Ты же все понимаешь, Хром, — сказал Мукуро, сжимая пальцами ее плечо чуть ощутимее. — Для существования души в другой реальности нужно тело, принадлежащее другой реальности. Ты, хоть и являешься сильным иллюзионистом, не так сильна в бытии духом. Ты была медиумом, но никогда не бывала на другом конце этой связи. Сейчас ты можешь или прогнать эту душу из тела, чтобы она ушла на перерождение, или объединиться с ней, поглотив ее сознание.       — Эта девочка, эта Хром, она ведь… она ведь только начинает жить. И ее тело… оно целое. Аварии еще не случилось?       — Нет, просто наше Небо и здешний я спасли эту Хром раньше, чем она пострадала, — ответил Туман. Когда он отвлекся от конфликта внутри Хибари, это было первое, о чем он спросил, взглянув на целое лицо девушки. Никакая повязка не прикрывала ее здоровый глаз, да и присутствие иллюзии внутри тела не чувствовалось.       — Значит… она была спасена, но все еще… — Докуро недоговорила, склонившись над юной версией себя, соприкасаясь лбами. Тонкие нити тумана оплели ее пальцы, касающиеся чужих висков.       Перед глазами промелькнула карусель воспоминаний, ничем не отличающихся от ее собственных. И лишь последние недели были отличны: в них появились «Мукуро-сама и Тсуна-сан», которые наполняли ее дни смыслом и теплом. Небезразличием. И это давало ей стимул жить дальше. Давало причину верить, что однажды все наладится.       — Я не могу. Мукуро-сама, я не могу отобрать жизнь у этого ребенка, — дрожащим голосом сказала Хром. — Не могу отправить ее на перерождение, когда она только начала чувствовать, что такое «жить».       — Что ты хочешь сделать?       — Объединюсь с ней. Я не покину Тсуну еще раз. Но хочу дать ей жизнь. Хочу, чтоб эта душа жила через меня. Тем более, я чувствую, что у нее тоже стала формироваться связь Хранителя с нашим Небом.       — Хорошо, — пробормотал Мукуро, целуя ее в висок. — Мы все будем ждать снаружи. Наше Небо очень переживает и ждет встречи с тобой, Хром.       — Я постараюсь не заставлять вас долго ждать, — улыбнулась маленькой улыбкой Хром и притянула к груди свою копию, ласково оплетая ее Туманом, постепенно сливаясь с ней в единое целое.       Мукуро вернулся в реальность. Что ж, меньше, чем за десять минут, он увидел два схожих случая с двумя противоположными исходами. Это было увлекательно.       — Куфуфуфуфу, это интересно. Здешняя Хром не исчезнет насовсем. Наша Хром решила слиться с ней.       — Это же не навредит ей? — уточнил тревожный Нео Примо       — Куфуфуфу, навредило бы в случае, если бы она решила объединиться не с собой. Раздвоение личности… разные расстройства… чем бы это только ни могло обернуться. В данном случае… все будет хорошо. Просто будет легкая спутанность сознания пару дней. Воспоминаниям двух версий души нужно правильно уложиться в голове.       — Отлично, — выдохнул Нео Примо. — Тогда, остается лишь ждать, когда все проснутся?       — Верно, Иетсуна-кун, — пропел Бьякуран, из-за тихого поведения которого, про него можно было и забыть. — А раз так, я, пожалуй, пойду прогуляюсь по Намимори!       — Не заблудишься? Путь от Кокуе до…       — Не переживай, Иетсуна-кун, я запомнил наш маршрут! Пойду поищу ту кондитерскую!       Джессо, напевая приставучий мотивчик, удалился.       — Кто скажет ему, что в кондитерской практически нечего ловить в семь вечера, куфуфуфуфу? — поинтересовался старший Мукуро.       — Ну, свои любимые пирожные он там явно не найдет, их разбирают с утра. А что-то более тривиальное… — Тсуна пожал плечами, — почему бы и нет. Кстати, Мукуро, можешь называть меня «Иетсуной»? Или «Тсуной». Теперь мое прежнее полное имя ассоциируется с одним мелким засранцем.       — И как ты выносишь его присутствие, — вздохнул старший иллюзионист.       — С трудом, — так же вздохнул Нео Примо. — И надо бы вас как-то различать, — отвлекаясь от тяжких дум о принудительном сдирании лица с черепа Еши, обратил внимание на насущную проблему Небо. — Обоих звать «Мукуро» – устраивать путаницу.       — Это моя реальность, имя менять не мне, куфуфуфу, — жирно намекнул младший иллюзионист.       — Я уже восемьдесят лет Рокудо Мукуро, со мной имя явно сильней сроднилось, куфуфуфуфу, — не остался в долгу старший.       — Целых восемьдесят лет поносил, можешь смело передать молодому поколению, куфуфуфуфу, — не сдавался младший.       — У стариков плохая память на новые имена, внучок, — дернул бровью старший. — А стариков у нас тут будет целых восемь.       — Куфуфуфуфу, старую собаку не научишь новым трюкам, но с каких пор вы собаки? — раздраженно улыбнулся младший.       — Вы пятилетки, что ли? — вклинился Нео Примо в этот недостойный спор. — Раз сами не можете определиться, это сделаю я. Здешний Мукуро прав. Это его мир, ему и быть в нем «Рокудо Мукуро». При этом, Мукуро, тебя никто не заставляет менять имя. Просто сменим обращение. М-м-м. Может быть, называть тебя Куро?       — Отныне даже имя не будет скрывать черноты моей души, куфуфуфу, — со смешанными чувствами отозвался старший иллюзионист. — Спасибо, что не «Ананас», Нео Примо, — хмыкнул со слегка дергающимся глазом и волной охватившей дрожи он, вспоминая Франа. Этот ребенок умел знатно трепать его старые нервы…       — Куро-нии, — позвал его младший Рокудо.       — Мукуро, младший братец, — ответил в том же духе старший.       — Куфуфуфуфу…       — Куфуфуфуфу…       В стороне послышался шорох. Кто-то поднялся, смотря на двух ушедших в куфуфукающий астрал Мукуро. Послышался усталый деткий голос:       — Ламбо-сан слишком стар для этого дерьма, э гамо-нэ…