Вслед за Небом

      Утром следующего дня Иетсуна отправился в знаменитую кондитерскую за гостинцем для Бьякурана. Местечко и правда было популярным: ему пришлось отстоять очередь, чтобы получить фирменные свежеприготовленные заварные кольца с кремом, о которых грезил Джессо.       Пока он ждал своей очереди, у него было время подумать о текущей ситуации.       Ночью они с Мукуро нейтрализовали на несколько дней его «младшего брата», погрузив в иллюзию. Потом они разыграли сцену для Наны: Рокудо перевоплотился в Еши и вернулся с «братом» в дом, изображая вселенскую обиду и смирение. Он несколько раз показательно чихнул и изобразил озноб, потирая плечи и приговаривая про то, что в доме отчего-то холодно. А потом, стоило женщине уйти спать, как и всем остальным домочадцам, они протащили тело настоящего Еши в его комнату. Оставалось лишь убедить Нану, что Еши свалился с температурой от нахождения ночью на улице, и теперь крепко спит. На случай проверок, Рокудо наложил на его тело иллюзию, из-за которой тот выглядел истинно больным настолько, чтобы в это поверили, но не били в тревогу, отправляя в больницу. «Такого несчастного больного даже Реборн не станет бить. Если он вообще бил когда-либо этого приторного слабака», — подумал Савада-старший. Иетсуна уверил мать, что дал брату лекарства и оставил в покое, потому что тот тут же заснул.       И теперь, имея причину, изолирующую Еши от людей на несколько дней, он мог спокойно приступить к следующему шагу: переговоры с Бьякураном, охота на Хранителей и Реборна и, собственно, то, к чему они шли: перенос душ. Про создание отдельного тела для своего Мукуро он сознательно пока старался не задумываться, так как реализация этого дела полностью зависела от благосклонности Верде и связей с ним. Но пока он водит дела с его еще не обезвреженным братом, Иетсуна не думал, что благосклонности аркобалено Грозы можно достичь. Но у него были мысли насчет способов расположения к себе: снятие проклятья аркобалено сильно повысит его шансы на успех, ведь именно над этим ученый бился всю свою младенческую жизнь.       Поздним утром они с Мукуро добрались до дома Бьякурана. Неизвестно, был ли тот больше рад видеть их самих или сладости в руках Нео Примо, но прием Джессо оказал им радушный, в этот раз усадив за обеденный стол и предложив горячие напитки с закусками к ним.       — Это вкуснейшие кольца, которые я только пробовал в этой жизни, — с нескрываемым удовольствием промычал Бьякуран.       — Рад, что они тебе по нраву, — улыбнулся Тсуна. — Не хочу показаться грубым, но хочу попросить тебя сразу перейти к делу, не откладывая в долгий ящик. Что ты смог выяснить?       —М-м. Я и в самом деле выяснил кое-что, — протянул Джессо. — Одна из моих версий пыталась вычислить, в какой именно параллельной вселенной находится знакомый тебе Бьякуран и как это показать другому пламенному. Он все же пришел к работе с обладателями пламени Тумана. Причем он искал методы заменить того Бьякурана на себя. В общем, искал обходные пути, узнав о том, как в стертом будущем был создан Призрак, чтобы не повторить его судьбу. Заранее успокою вас, что у него ничего не получилось и он бросил эту идею в силу некоторых обстоятельств… но теперь я представляю, что нужно делать.       — Куфуфуфу, почему у него ничего не вышло? Способ точно рабочий? — уточнил Мукуро, щурясь.       — О, не сомневайся во мне так очевидно, Мукуро-кун, — пропела оскорбленная невинность Бьякурана, тут же трансформируясь в лисью улыбку. — Скажем так, Бьякуран из мира Иетсуны-куна довольно бдителен и убедителен. Он отслеживает подобные намерения у других версий и вовремя вмешивается. Опытный старик, ничего не скажешь. Он крут!       — Куфуфуфуфу, сам себя не похвалишь – никто не похвалит?       — Конечно, — беззастенчиво кивнул Джессо, оставляя Мукуро сидеть с кислым лицом. — На людей совсем нельзя положиться в таком важном деле, — развел он руки со вздохом. — Так что, если хочешь похвалы – похвали себя сам. Самодостаточность начинается с этого!       — Ты всегда мыслил достаточно неординарно, — хмыкнул Тсуна, пряча веселую улыбку за чашкой.       — Спасибо, Иетсуна-кун, — промурлыкал Бьякуран. — Возвращаясь к нашей теме, заверяю, что разобрался со своей частью и могу приступить в любой момент. И рассказать Мукуро-куну все возможности пламени Тумана в деле переноса душ в другие тела, о которых узнал. Что у вас?       — Мы немного отошли от плана и уже обеспечили недееспособность местного Тсунаеши на ближайшие дни. Семейная ссора привела к неожиданным последствиям, — с намеком на совестливость в смущенной улыбке сознался Иетсуна. Все же, изначально он не планировал так взаимодействовать с Тсунаеши до Конфликта Колец. Однако планы порой меняются и остается только следовать новым условиям, которые ставит жизнь. — Поддался чувствам, как настоящий юнец. Аж стыдно, хе-хе-хе… С другой стороны, рано или поздно наш с ним разговор по душам произошел бы в любом случае. Так что, что сделано, то сделано. По нашему плану… Реборном займутся Вендиче. Я решу этот вопрос. Хранителей или вырубим и обездвижим без сопротивления, или с ним. Если они будут бодрствовать и воинственно бросаться в бой, останется их только угомонить. Если будет возможность застать их во сне, используем иллюзии Мукуро и просто углубим их сон так, чтоб не проснулись до снятия иллюзии.       — Хром же просто придет туда, куда мы попросим, — дополнил Мукуро.       — Так жестоко пользуетесь доверием наивной девочки, ах, — повздыхал Джессо, покачав головой.       — С такой историей, как у нее, совсем не удивительно, что она хватается за любую соломинку, чтобы вырваться из маленького мирка, в котором ее заточила ее равнодушная семья, — вздохнул Тсуна. Его и правда мучила совесть за то, как они поступают со здешней Хром. Но это не могло поколебать его решимости довести задуманное до конца. — И я подозреваю, что с ней возникнут некоторые проблемы, не так ли? — он перевел взгляд с одного собеседника на другого. — Хром не была связана с Иетсуной.       — Зато она уже имеет связь с тобой и мной, — заметил Мукуро. — У вас начала строиться связь Неба и Хранителя, пусть она и слаба, а у меня с ней узы духа и медиума.       И это было так. Потому что, стоило им спасти Хром от колес машины, она тут же настойчиво заинтересовалась, чем может отплатить им за это. И Мукуро не стал терять возможность вселять душу в ее тело. Хром согласилась, потому как Рокудо обещал быть ее спасением в опасных ситуациях. Он также рассказал ей о ее пламени Тумана, что нуждается в развитии, ведь благодаря ему она сама станет сильной и сможет уйти от ненавистного ей образа жизни. Так обычная девочка Наги обрела наставника в лице Мукуро и взяла себе имя «Хром Докуро».       Иетсуна неизменно поддерживал ее начинания. Хоть он и не мог ничем помочь ей в освоении пламени Тумана, но Небо проявляло свою заботу по-иному: приносил обед на их тренировки с Рокудо, провожал в темное время суток, если поблизости не оказывалось, например, Кена или Чикусы. Иетсуна старался подбадривать ее и, слыша ее робкие просьбы о совете, появившиеся спустя несколько дней, ответственно подходил к словам, которые ей нужно услышать. Эта Хром была такой юной, такой несчастной и потерянной в своем одиночестве и безразличии людей, что должны быть самыми близкими в жизни, что сам Нео Примо ощущал страдание, видя и слыша ее. Его Хром уже давно не была такой. Семья десятого поколения смогла отогреть ее закованное в ледяной терновник сердце. Со взрослением прошла ее робость, ушли скованность и зажатость, которые кричали о ее неуверенности в себе и своих силах. А люди, смотрящие на нее с добротой и участием, со временем прогнали ее проблемы с социализацией. Она стала стойкой, но нежной женщиной, страшной для своих врагов и ласковой для своих близких, которые отвечали ей теплотой взамен. Их хранительница очага и надежный соратник на поле боя, чьи иллюзии по силе были равны иллюзиям сильнейших Туманов. Она была достаточно сильна как пламенник, чтобы быть равной остальным в их поколении, и при этом обладала той самой женской мягкой силой, которой не было ни у одного из них. Лишь сам Тсуна, как их Небо, обладал схожим влиянием. Но именно Хром обладала врожденной душевной мягкостью и гибкостью, чтобы поддерживать мир и гармонию. Поначалу, когда они все были подростками, этого нельзя было понять. И они сами видели мир по-другому, не осознавая многих вещей, и Докуро была слишком угнетена своей низкой самооценкой и ранимостью, чтобы обладать решимостью влиять на других людей в повседневной жизни. Она не считала, что имеет на это право. И что способна на подобное. Они все менялись, взрослея.       Все они не просто шагали сквозь возрастающие числа в своих официальных документах, они действительно взрослели внутренне, набирались опыта и мудрости, осознавали себя и росли над собой. Поэтому они стали настоящими мужчинами, а не мальчишками со старыми лицами.       И Хром, стоило ей вырваться из ее внутренних оков, расцвела, как прекрасная фиолетовая глициния по весне в окружении стойких сосен.       Вне миссий, в повседневной жизни, они все, Небо и Хранители, оберегали свою единственную женщину: не потому, что она была слаба, а потому, что они могли это сделать и избавить ее от лишних тревог, особенно в то время, когда она была беременна. Но если для нее было задание, она смело выходила на него, и никто не смог бы – не посмел – ее остановить, ведь больше всего на свете Хром ненавидела чувствовать себя слабой и бесполезной. Она научилась самостоятельно поддерживать иллюзию своих органов и смогла перестать быть зависимой от Мукуро (хотя обожать его она не переставала никогда), когда он оставил ее перед битвой представителей на попечение Тсуны и ребят. С тех пор она обрела веру в себя, в то, что она «сможет». Она пожелала стать защитницей Мукуро, а потом – и всей их Семьи. Тогда ее храбрость стала подпитываться этой внутренней силой. А мотивацией, пробуждающей ее храбрость, всегда были ее близкие. Она могла быть трусихой, но если речь шла о тех, кто был ей небезразличен, она была готова стоять за них до конца. Мукуро, Кен и Чикуса стали первыми. Следом и остальные ребята из десятого поколения стали ей ближе, так же, как и ее приобретенные из-за их знакомства подруги: Киоко и Хару.       Киоко и Хару остались подругами десятого поколения даже спустя десятилетия, пускай их и пытались держать в отдалении, чтобы их не касались дела мафии. От этого и встречи их стали реже. Этому способствовала и смена места жительства: десятое поколение переехало в Италию, а девушки остались в родной Японии.       Все временами тосковали по своей юности в Намимори, по всему тому, что они оставили там. Однако они находили утешение друг в друге. И Хром, пусть и была в разлуке с подругами, находилась рядом с Мукуро и «боссом», к которым была наиболее привязана. Чтобы окончательно сблизиться с остальными Хранителями, ей понадобилось время, но в итоге она дарила свою мягкую заботу всем. Хаято и вовсе был похож на ручного пса и забавно смущался, когда она гладила его по волосам с маленькой теплой улыбкой на губах.       И сейчас Тсуне было не только больно смотреть на юную Хром, но еще и совестно. За жизни двоих его здешних Хранителей, которые он собирается оборвать, ему было совестнее всего: малыш Ламбо и не имевшая к настоящему Иетсуне и подонку Тсунаеши никакого отношения Хром. Он чувствует свою вину и будет ее чувствовать всегда. Но не отступит. Потому что альтернатива сводила его самого с ума. Он не сможет жить в этом мире без полной своей Семьи. Он не сможет оставить кого-то на той стороне, перетащив остальных сюда. Он не сможет никого не призывать в этот мир, потому что его Хранители страдали сейчас там, в другом мире, обнаружив его хладный труп за рабочим столом. Он не сможет отказаться от своего плана, потому что свихнется, оставшись в этом неправильном искаженном мире без их поддержки. В какой-то миг именно его Семья стала для него стимулом жить дальше. Стала причиной, почему он любил свою жизнь, несмотря на всю кровь и ужасы, через которые порой приходилось проходить, направляя Вонголу по верному пути. Сквозь слезы и душевные терзания в эти моменты он видел лишь лица своих Хранителей, что неизменно были рядом, подставляя ему свое плечо. И моменты радости он ни с кем не хотел так разделить, как с ними. Его сын тоже важен ему и любим им, но он уже вырос и выпорхнул из их гнезда, заведя свою семью. Его внук – чудесный ребенок, но и его жизнь не так крепко связана с Тсуной. Он переживет. Они – другие поколения, которые обрели свои ценности и свои круги общения, свои семьи и своих друзей. Тсуна должен просто смириться с тем, что они будут жить дальше в мире, где больше никогда не будет его самого. И это естественно, не так ли? Предки уходят раньше потомков. Но раз уж ему дана возможность прожить еще одну жить… Он протащит на этот аттракцион невиданной щедрости тех, чей мир неразрывно связан с его собственным. Глотая слезы и подавляя дрожь в руках, он будет тащить их к себе, пока каждый из его Хранителей не окажется в его руках.       Именно поэтому сейчас Иетсуна просто кивает на объяснения Мукуро, и продолжает разговор:       — Осталось определиться с временем?       — Верно, — кивнул Бьякуран, надкусывая очередное пирожное. — Раз уж вы уже вывели из игры Тсунаеши, стоит поторопиться, верно? Сегодня или завтра?       — Не уверен, что мы успеем переловить всех за сегодня, — задумчиво проговорил Иетсуна. — Мне еще нужно договориться с Бермудой… главой Вендиче, о Реборне. Он очень осторожен, — «правда от поражения пламенем Истинного Неба это его не уберегло», — горько думает, но не говорит Тсуна, — и, если заметит, что все «Хранители Еши» начали исчезать, может что-нибудь предпринять. Это сильно осложнит нам жизнь. Так что позаботиться о нем нужно вовремя, желательно параллельно с захватом ребят.       — Значит, завтра, верно? Часов в пять вечера я прибуду в Намимори. Мукуро-кун, сопроводишь меня до места? — сладко улыбнулся он иллюзионисту. Тот, раздраженно отзеркалив эту улыбку, утвердительно ответил.       — Отлично, — кивнул Тсуна. — Тогда поступим так: Бьякуран, прошу рассказать Мукуро все, что ему нужно знать, а я, чтобы не терять время, пока свяжусь с Бермудой.       — Хорошо, Иетсуна-кун, — мурлыкнул Джессо. Иетсуна же отошел в сторону, подальше от взглядов своих собеседников, и создал посланника, отправляя его главе Вендиче. В этот раз он просто просил помощи, описав цель, и план прислать временной промежуток и примерное место, где стоит эту цель ожидать, за несколько минут до начала операции. Конечно же, он не поскупился на обещания оказания содействия в дальнейшем и преподнесения презентов, которые будут Бермуде по душе. И в самом деле, он знал, что дарить. Ведь уже отправлял подарки фон Вихтенштайну из своей реальности. Кто бы мог подумать, что он собирает шляпы? Минималистичные черные цилиндры были у него в приоритете, как и цилиндры в целом, но ведь, в самом деле, было столько вариантов, как привнести в них что-то уникальное! Разнообразно выгнутые поля, разная высота тульи, разных цветов, форм и текстур ленты и даже перья! Любые украшения, которые только могут и не могут сочетаться с цилиндрами, уже сделали какую-либо из этих шляп уникальной! И Тсуна тащил такие вещи затворнику Бермуде, который был по-своему в восторге от пополнения своей коллекции. Единственные шляпы, которые он не переносил, обладали шахматным рисунком.       Через пару минут рядом с Иетсуной вновь открылся портал, пропуская посланника с ответом от Бермуды. Он принял его просьбу и надеялся, что подарок Нео Примо его не разочарует.       — Иетсуна-кун, — позвал его Бьякуран, когда Савада вернулся в комнату, — Как я понял, душу другого Мукуро-куна вы будете призывать в тело этого Мукуро-куна.       — Все так. С этим могут быть проблемы?       — Хм-м, если Мукуро-кун уверен в том, что их не будет, то все отлично. Однако мне очень интересно, как ты потом их разделишь, если все пойдет по вашей задумке?       — Создадим тело для Мукуро из моей реальности, и он переселится в него, — ответил Тсуна, с вопросом поднимая брови на такой интерес.       — Ты уже знаешь, кто это может сделать? — блеснул глазами Джессо.       — Знаю. Уверен, ты тоже понимаешь, кого я имею в виду, — многозначительно взглянул на него Савада.       — Охохо, — прострекотал Бьякуран. — Сложности воистину не преграда для тебя, Иетсуна-кун!       — Если все пройдет так, как я задумал, он окажет мне такую услугу, — хмыкнул Нео Примо. — Сейчас это невозможно, но в ближайшем будущем я обязательно верну Мукуро тело под единоличный контроль.       — Куфуфуфуфу, я пока что не потерял этого единоличного контроля, — насмешливо протянул иллюзионист.       — Ты понял, что я имею в виду, — добродушно закатил глаза Тсуна.       — Куфуфуфуфу, — лишь пророкотал Туман в ответ.       — За вами так интересно наблюдать! — с весельем в голосе заметил Бьякуран и рассмеялся от недоуменных взглядов собеседников, в тот же миг обратившихся к нему.

***

      Ближе к вечеру они вернулись в Намимори. Вдвоем они оправились в дом Савад, чтобы проверить Тсунаеши. В доме они застали помимо жильцов беспокойного Гокудеру и напряженного Ямамото.       Мукуро не показывался им на глаза, скрываясь за иллюзией, поэтому эти двое увидели лишь удивленно приподнявшего брови Иетсуну на пороге, стоило открыться двери.       — Вы меня тут ждали? — спросил Савада, увидев обоих парней рядом с прихожей.       — Конечно же нет! — взорвался Хаято.       — «Конечно же», хах, — монотонно повторил Тсуна, проходя в дом и разуваясь, не обращая внимания на слишком возбужденного Гокудеру.       — Еши не просыпался весь день и выглядит так, будто ему больно, — сказал, нахмурившись Такеши.       — Он заболел, — ровно ответил Иетсуна. — Такое бывает, когда температура высокая. Он лечится во сне. Таблетки он выпил.       — Но…! — возмущенно закричал Хаято, но замер под ледяным взглядом Нео Примо.       — Без «но». Не тревожьте моего брата. Он не будет рад, если вы заразитесь от него, ошиваясь поблизости. Идите домой, здесь есть кому о нем позаботиться, — холодно бросил он им, проходя мимо вглубь дома. — Мама, я вернулся!       — Иетсуна, ужинать будешь? — ответила Нана, выходя из кухни. — Ребята, а вы?       — Я буду. А они уже уходят, — сказал Иетсуна и, слегка обернувшись телом вслед за поворотом головы, проморозил их до костей взглядом, в котором клубилось леденящее душу пламя. — Они могут заболеть. Еши бы не хотел доставлять своим друзьям неудобства, не так ли?       — Мы пойдем, — вздрогнув, подтвердил Ямомото, утаскивая за собой Гокудеру на выход.       — Ара-а, какие они сегодня взволнованные, — только и протянула Нана, приложив ладонь к щеке, после чего скрылась вновь в глубинах кухни. — Реборн-кун, тебе налить еще чаю?       — Да, маман, еще чашку, — ответил голос репетитора из комнаты. Видно, он и, как понял по звукам Савада, остальные нынешние жильцы дома, кроме Еши, были там.       — Еще виноградного сока Ламбо-сану!       Иетсуна замер, продолжая смотреть на закрывшуюся за копиями его Урагана и Дождя дверь. Его взгляд можно было посчитать ненавидящим, полным ярости и обещания расправы. Но на самом деле за ледяной стеной затаилась мука. «Скорей бы это закончилось!!!» — невольно провыл в мыслях Нео Примо. У него не было сил смотреть на эту трагикомедию. На молодые лица своих родных, обезображенные чувствами к Небу-подделке.       И это лишь укрепило его уверенность. Осталось немного, и он наконец избавится от марионеток на сцене этого никудышного спектакля.       А Реборн вызывал в нем очень противоречивые чувства. Сейчас ему было относительно легко ускользать из дома, потому что Реборн отдалился от «неправильного Иетсуны», предпочитая компанию Еши. Да, он спал в комнате Иетсуны, повесив свой гамак далеко-далеко от его постели. Но большую часть времени он проводил в обществе Еши, оставляя Иетсуне на столе план тренировок на день. Было видно, что он не желает тренировать старшего Саваду, отдавая предпочтение младшему, несмотря на его пламенную несостоятельность: было очевидно, что пламя Тсунаеши слабо, как и его душевные качества. Вероятно, Реборн рассчитывал, что, имея потенциал, тот раскроет его позже.       Однако… Уже один лишь этот его способ мышления и действия, которые он совершал, говорили о том, что его разум ему больше полностью не подвластен. Настоящий Реборн никогда бы не ослушался приказа Ноно, и не оставил бы выбранного наследника на произвол судьбы. Он стал репетитором по контракту с Вонголой, у него был наниматель, требования которого нельзя игнорировать. И то, что он позволил себе подобное, ярче всего кричало, что все не в порядке и его нужно спасать.       И Тсуна хотел. Но упорно откладывал какие-либо нетипичные для «Иетсуны» взаимодействия с аркобалено до призыва душ своих Хранителей, чтобы тот не заподозрил неладное и не остановил его.       Но совсем скоро Тсуна попытается спасти его. Ведь в его мире Реборн был не только репетитором и близким другом. Он стал родителем. Вторым отцом, что был в тяжелые моменты юности ближе, чем родной. Именно Реборн сделал его тем, кем он стал. Он воспитал его мужчиной, дав то, что не могла дать мама.       — Пойду проведаю Еши, — оповестил Нану Тсуна, поднимаясь в комнату брата. Мукуро незаметно проскользнул следом, пытаясь максимально скрыть свое присутствие.       Тсунаеши все так же лежал в постели, выглядя измученным простудой.       — Кажется, Реборн ничего не понял, — констатировал Иетсуна. — Что с этим? — спросил он, указав на тело в постели движением подбородка.       — Иллюзия держится, куфуфуфу, — сказал Рокудо.       — Что он видит сейчас? — с отстраненным выражением лица спросил Иетсуна, наблюдая за мокрым от выступившего пота, хмурящимся лицом… своим лицом на чужом черепе. Тсунаеши скрежетал крепко сжатыми челюстями, явно видя что-то крайне неприятное. Болезненное.       — Он видит тренировку, когда Иетсуна получил рану на шее.       — Что ж, значит времени иллюзии хватит, чтобы он был увлечен ей и весь завтрашний день.       — Куфуфуфу, верно. Но, Небо, не боишься, что его мать и друзья забьют тревогу, если он будет лежать овощем второй день подряд?       — Мы можем симулировать его бодрствование, — протянул Нео Примо, обращая на иллюзиониста многоговорящий взгляд.       — Куфуфу, черт возьми.

***

      Утром следующего дня Мукуро овладел телом находящегося в глубоком-глубоком сне Тсунаеши, заставив его показаться на глаза матери, чтобы убедить ее в том, что ему намного лучше, и он пойдет прогуляться со старшим братом.       Так они увели Еши в Кокуе-лэнд, подальше от других пламенных.       — Пламя Истинного Неба противно тем, что вызывает к себе привыкание, — протянул Мукуро, когда они определялись, что делать с Тсунаеши вечером субботы. — И его марионетки ощущают это пламя, рядом с его носителем. Они сами тянутся, стекаются к нему, чтобы побыть обогретыми этим проклятым пламенем, — он с отвращением посмотрел на бессознательное тело Еши. — Поэтому лучше держать его подальше от пламенных, которых он подчинил. И, если я буду прикрываться иллюзией его внешности, мне лучше не подходить к ним близко, иначе они могут почувствовать подмену.       — Эта реальность создала пламенных наркоманов. Какой ужас, — только и пробормотал тогда Иетсуна, потирая висок.       Сейчас они расположились на диване в убежище Мукуро, еще раз проходясь по плану.       — Итак, с кого начнем? — задал вопрос Иетсуна, но был он по большей части риторическим. — Чтобы не вызывать лишних подозрений по поводу Еши, начнем с тех, кто чаще всего крутится около него. Гокудера или Ямамото?       Он не станет называть не-своих «Хранителей» по именам. Он старался избегать этих ребят во всем, даже в этом.       — Куфуфуфу, Гокудера же это тот взрывной Ураган, любящий шуметь? — уточнил Мукуро, вспоминая сцену в прихожей. — Он явно первый начнет наводить панику, м-м?       — Да. Значит, Гокудера. Затем Ямамото. Сасагава. Хибари, — Тсуна замолчал, шумно вздохнув. — Ламбо. Хром.       — Небо, ты уверен, что аркобалено ничего не испортит?       — Уверен, — без сомнений отвечает Нео Примо. Ведь он подстроил то, что ни один аркобалено не в силах проигнорировать. Пришлось, конечно, вновь просить помощи. В этот раз у Шахматноголового.       Вечером субботы он дошел до риэлтерской Кавахиры, чтобы убедить шамана поучаствовать в отвлечении аркобалено Солнца. Так как у Кавахиры были свои резоны добиваться успеха Тсуны в его делах, он, конечно же, поспособствовал.       Так что ночью Реборну приснился необычный сон, встревоживший его проклятую душу: Шахматноголовый, которого он не видел с момента превращения в аркобалено, пришел в его разум. Он был недоволен, как разочарованный отец, и намеками подводил Реборна к тому, что он потерял свою бдительность, раз позволил происходить тому, что творится вокруг него.       — Достоин ли ты до сих пор звания одного из сильнейших, Реборн? — спросил Шахматноголовый.       И Реборн был бы рад ответить, что готов быть недостойным, если это избавит его от этого тела! Рад бы огрызнуться, что это Шахматноголовый в итоге закрепил за ним звание одного из сильнейших, так что мир запомнил его сильнейшим младенцем, а не сильнейшим киллером с телом обычного взрослого мужчины, каким он и был до проклятья! Но он смолчал, оставив это при себе.       — Почему ты спрашиваешь? — спросил в ответ аркобалено.       — Ты упустил опасность, что была у тебя под носом, и тебя обвели вокруг пальца. Если не веришь – отправляйся в храм Намимори, когда проснешься. Там за лестницей тебя будет ждать интересная информация. Посмотрим, способен ли победить собственное сознание, если оно тебе лжет?       С утра, стоило лишь открыться его глазам, Реборн собрался и вылетел из дома Савад, направляясь к храму. Сон был слишком четким и не похожим на что-то, сотворенное подсознанием. Он явно был навеян со стороны… и неспроста. Даже если это была ловушка, он не упустит шанса узнать что-то, в чем заинтересован Шахматноголовый.       Найдя за лестницей Храма кейс, раскрашенный в монохромную клетку, он убедился в догадке о реальности сна. А потом его поглотило чтение. Потому что в кейсе лежало множество бумаг. И их содержимое ему с самого начала не понравилось.

***

      И пока Реборн был увлечен бумагами, Тсуна и Мукуро начали отлов «Хранителей».       Сначала они пришли за Хаято. Повезло, что он захотел поспать подольше в выходной. С ним не пришлось долго возиться: Мукуро усыпил его еще сильнее, а Иетсуна взял на себя роль носильщика, отправляясь с безвольным телом подрывника за спиной в Кокуе-лэнд при помощи полета.       Следом отправились к Такеши. Он нашелся на школьном бейсбольном поле, тренируясь с битой.       Смотря на него, Тсуна словно бы очутился в далекой юности, когда его Ямамото с незамутненной искренней радостью полностью отдавался бейсболу, не ведая меча. Но наваждение не было долгим.       Отработанными движениями он мигом приблизился к бейсболисту с помощью пламени, и вырубил ударом по шее, не дав осознать произошедшее. Мукуро вновь углубил сон побежденного, и, следуя сценарию с Гокудерой, Иетсуна отнес Такеши на базу иллюзиониста.       Рехей был на пробежке. Это была длительная изнуряющая пробежка, маршрут которой, к счастью, Тсуна знал. Его Рехей иногда брал его с собой. Опыт был убийственно-утомительный, к концу Тсуна мог разве что ползти на четвереньках, но зато такое не могло не отпечататься в памяти.       Быстро облетев маршрут на силе пламени, он быстро нашел Сасагаву, бегущего по тротуару в своем оранжевом спортивном костюме. Гипса на его руке уже не было. Видимо, медицинская команда Вонголы добралась и до него, быстро поставив на ноги.       Солнце всегда было крепко телом, поэтому Иетсуна бил наверняка, уклонившись от инстинктивного выпада боксера. Дезориентированного Рехея быстро взял под свой контроль Мукуро, последовавший за Нео Примо. Разум Сасагавы был усыплен, а тело осталось стоять посреди тротуара.       — Что ж… Он тяжелый, — вздохнул Тсуна, потирая затылок. — Может, ты доведешь его до места под контролем? — спросил он, скосив взгляд на Мукуро.       — Куфуфуфуфу, — захохотал тот. — Это займет больше времени, Небо.       — Если он побежит до Кокуе в темпе своей пробежки, ненамного больше, — усмехнулся Савада.       — Куфуфу, уел, — закатил глаза иллюзионист и пустил в ход трезубец, беря тело Рехея под контроль. Вскоре Сасагава побежал в Кокуе-лэнд в сопровождении летящего рядом Мукуро.       А Тсуна отправился за следующей целью.       Место нахождения Хибари не должно было стать сюрпризом и им не стало: глава Дисциплинарного Комитета был найден на крыше школы, на территории которой он находился независимо от дня недели.       Иетсуна знал, что его заметили, когда только приблизился к крыше, используя перчатки. Дрема слетела с Хибари за мгновения, и на Иетсуну уставились два отливающих серебром глаза. Кея сел, сощурившись.       — Хм. Зверек, — произнес ГДК, осматривая гостя.       — Хибари-сан, — отозвался Иетсуна. — Не думал, что ты скажешь «зверек» даже сейчас, — заметил он. Казалось бы, Иетсуна снова должен был стать «травоядным», нет? Низшей ступенью эволюции в глазах Хибари. Не должен ли теперь Еши в глазах Кеи быть «зверьком»? Нео Примо знал, насколько четкое у Хибари внутреннее разделение людей на категории. И как сложно заслужить себе звание, отличное от типичного «травоядного».       — Ты всегда будешь собой, независимо от того, что происходит вокруг. Зверек это зверек, — объяснил Хибари. И Тсуна нашел силы удивиться. Ведь выходило, что разум Хибари пламя Гармонии окончательно затуманить не смогло. Он помнил. Помнил, почему именно стал звать Иетсуну именно так. Значит подмены воспоминаний не произошло. Или… они были незначительны. Могло ли быть так, что Кея… остался собой?       «Нет, — покачал головой Савада. — Он тоже был в обществе Еши, хоть немного, но его точно подчинили. Просто натура сильнейшего одинокого Облака слишком сильна, чтобы дать доминировать над собой чьему-либо влиянию. И он привык держаться особняком. Его связь с Еши не настолько сильна и пагубна, как у остальных, оттого и малозаметна. Но она все же есть».       — Я хочу сразиться с тобой, — прямо заявил Иетсуна, с вызовом смотря на юное Облако. Его взгляд был таким ясным и похожим на тот, каким смотрел его Кея, что сердце Неба на мгновение сжалось.       Не дожидаясь ответа, Савада бросился в бой, подлетая к Хибари, все еще находящемуся на самой верхней площадке крыши.       Сейчас было время, когда эти дети еще ничего не знали о пламени. Только Тсуна, в своем мире, под руководством Реборна пробудил в себе Небесное пламя Предсмертной Воли. А его Хранители тогда полагались исключительно на свои боевые навыки. В их реальности пробудить пламя Хранителей помогло путешествие в десятилетнее будущее. В этой – данного путешествия еще не случилось или, лучше сказать, и не случится никогда, ведь все предпосылки для него были уже давно уничтожены.       Это вовсе не значило, что Хибари без пламени был слабым соперником. О, нет. Его тонфа ломали кости сами по себе и без влияния пламени.       Но у Тсуны были преимущества, которые не давали бою и шанса затянуться. Он должен был быть бдителен и внимателен, сражаясь с юной версией Облака, ведь тот мог воспользоваться любой слабостью и неосторожностью противника. Но на стороне Тсуны было его развитое пламя, Гиперинтуиция, а также гора опыта сражений с сильными соперниками, в том числе и со взрослым Хибари Кеей, чьи силы во много раз превосходили те, которыми располагала такая молодая его версия.       Поэтому не прошло и пяти минут, как Хибари оказался повержен.       — Прости, — почти прошептал Иетсуна, смотря прямо в глаза захваченного Кеи, тут же вырубая его отработанным ударом по шее.       Он огладил ладонью бледную щеку Облака, закусив губу. Сведенные вместе брови и наполненный сожалением взгляд выражали, как нелегко ему далась эта победа. Видя то, насколько этот Хибари оказался стоек, насколько похож на обычного себя, он еле заглушил в себе завопивший голос вины. Он казался свободным. Еще одним свободным человеком, как Хром, которого он собирался лишить его привычной жизни, а не марионеткой Истинного Неба.       Но Тсуна сам заткнул свой внутренний вой. Потому что, несмотря на его эмоции, все должно идти согласно плану. Он не станет ничего прерывать в последний момент из-за резко взбесновавшейся совести. Нет. Ему не тринадцать. И даже не шестнадцать. Ему семьдесят восемь. И он не будет поступать безрассудно, когда дело касается его родных Хранителей.       Подхватив безвольное тело Облака, Иетсуна отправился на базу Мукуро.       Солнце палило. Было два часа дня. До прибытия Бьякурана оставалось три часа. Осталось привести на базу Хром и Ламбо, после чего сбор тел будет завершен. И в это же время Вендиче схватят Реборна, который сейчас увлечен изучением подкинутых ему документов. Что ж, то, что он узнает, должно достаточно выбить его из колеи. Вопреки опасениям Иетсуны, этого было достаточно, чтоб он не обращал внимания на пламенных ребятишек, исчезающих по всему городу. Однако же, когда аркобалено доберется до конца предоставленных ему документов, он определенно будет метаться в поиске ответов. И в поисках Иетсуны. Ведь то, что сказано в конце, выведет его из строя больше всего остального:       «В заключение, Савада Иетсуна умер в ночь после битвы с Рокудо Мукуро. Причина смерти: самоубийство с помощью огнестрельного оружия. Виновники произошедшего – Савада Иемицу и Савада Тсунаеши. Не по своей воле, но такими же виновниками являются все потенциальные Хранители Савады Иетсуны и остальные люди из его близкого окружения, вступившие в контакт с пламенем Истинного Неба, в том числе, репетитор Савады Иетсуны, аркобалено Солнца Реборн».

***

      — Что с Хром? — спросил Иетсуна у Мукуро, когда он углубил бессознательное состояние Хибари иллюзией. Однако именно для бойкого Облака у них, на всякий случай, было припасено и обычное сильнодейсвующее снотворное, которым они воспользуются, если Кея очнется раньше положенного.       — Я позвал ее по нашей ментальной связи, — ответил Рокудо. — Она скоро доберется до базы и будет ждать нас внутри.       — Ясно, — кивнул Тсуна с сосредоточенным выражением на лице. — Тогда выдвигаемся за Ламбо. Думаю, тебе стоит притвориться Еши, чтобы еще раз мелькнуть перед глазами Наны и выманить Ламбо. Он вряд ли по своей воле подойдет ко мне сейчас, — заключил он, вспоминая напуганные глаза мальчика за тем злополучным ужином, после которого он устроил выволочку «брату».       — Куфуфу, он почувствует, что я не «Тсунаеши», — напомнил Мукуро.       — Мы не дадим ему времени задуматься. Все делаем быстро, — качнул головой Савада, отправляясь на выход из заброшенного театра. Мукуро последовал за ним, пожимая плечами и на ходу принимая очертания младшего Савады.       На улице он вновь отослал посланника Бермуде: «Реборн может появиться поблизости от меня в любой момент. Прошу следить по вашим каналам. Путь от храма Намимори до дома Савад – наиболее вероятный путь передвижения цели. Окрестности Кокуе-лэнда – зона, куда нельзя допустить проникновение цели»

***

      — Мам, мы вернулись, хотим взять на прогулку Ламбо! — возвестил из прихожей Мукуро, изо всех сил подражая тону и образу Тсунаеши.       — Ох, мальчики! Вас долго не было, не проголодались? Куда вы снова собрались?       — Мы перекусили в городе, не переживай, — ответил Иетсуна. — Мы нашли хорошее место для детских игр. Хотим показать Ламбо.       — Вот оно как. Ламбо-тян, иди сюда! — позвала она, и откуда-то со второго этажа послышался торопливый топот.       — Что такое, маман?! — прокричал Бовино, появляясь рядом.       — Ламбо, мы хотим позвать тебя на прогулку в интересное место, — произнес лже-Тсунаеши, старательно изображая доброжелательность. Внешне было неотличимо от оригинала.       — Прогулку? — не то с энтузиазмом, не то с опасением повторил малыш, с искрами недоверия посматривая на Мукуро. Он чувствовал, что что-то не так. Но не мог уловить, что именно. Просто Еши не казался… Еши. В нем словно чего-то не хватало.       — По пути купим тебе леденец на палочке, — тихо добавил Иетсуна, присев. Он приложил палец к губам, указывая взглядом на стоящую неподалеку Нану, что запретила бы Ламбо есть сладкое. Глаза Бовино загорелись восторгом и, несмотря смутное беспокойство, вызываемое Еши, и навеянный чем-то страх перед Тсуной, он активно закивал головой, согласный пойти с ними куда угодно.       — А как же И-Пин-тян? — спросила Нана, когда они собрались.       — Яйцеголовую не звали! — закричал Ламбо.       — Сам такой, Ламбо! — запищала И-Пин, спрыгивая со второго этажа, чтобы стукнуть Бовино за обзывательство.       — Только… спокойствие… — пробормотал Ламбо со слезами, заволокшими взгляд, тут же доставая из волос десятилетнюю базуку.       — Ламбо, нет! — вскрикнул Тсуна, но не успел ничего сделать. Бовино уже выстрелил, и перед ними оказался пятнадцатилетний Ламбо. Нана охнула, удивленно хлопая глазами.       — Чудеса, — воскликнула она, но на кухне что-то нехорошо засвистело, и она бросилась туда спасать их ужин от кончины на плите.       — Черт, — выдохнул Тсуна.       — Тсуна-нии, — позвал Ламбо, заставив Саваду посмотреть на него. Бовино сощурил открытый глаз, смотря на лже-Тсунаеши. — Мукуро-нии?       — Куфуфуфу, — отозвался тот, удивленно сверкая глазами. Ламбо угукнул сам себе.       — Пойдем, — сказал он.       Иетсуна растерянно оглядел его, словно не слыша.       — Пойдем?       — Да. Сейчас же тот день, верно? — кивнул он, осматриваясь вокруг. — И-Пин, мы потом поиграем, когда вернусь мелкий я, но сейчас нам нужно отойти, — сказал он, поглаживая девочку по голове.       — Ладно! — очень серьезно кивнула китаянка и убежала обратно наверх.       — Ламбо? — тихо позвал Тсуна.       — Тсуна-нии, — отозвался тот, без раздумий обнимая его. — Мое Небо во всех мирах.       — Л-Ламбо, — задохнулся Савада, крепко прижимая к себе свою Грозу. — Мой Ламбо.       — Твой, всегда твой, — прошептал Бовино, крепко прижимаясь к Нео Примо, после чего тут же стал выпутываться из таких затягивающих объятий. — Времени мало. Пойдем скорее, пока пять минут не истекли.       — Верно, — кивнул Тсуна, и они стремительно вышли из дома. Все же, покинуть дом со взрослым Ламбо было проще, чем с мелким. Хотя бы психологически.       Они не успели отойти далеко, как послышался крик:       — Иетсуна! — это к ним на Леоне-дельтаплане подлетал Реборн. Но он не успел до них добраться: стоило ему коснуться земли, в воздухе разверзся черный портал пламени Мрака, пропуская Бермуду верхом на одном из трех Вендиче. Это определенно был Джагер, но визуально этого нельзя было подтвердить, ведь на всех была одинаковая униформа стражей омерты.       Реборн мгновенно среагировал на их появление. Он не понимал, зачем здесь появились стражи законов мафии, но даже его пробирал озноб от их зловещего присутствия, он здраво опасался их, как и все остальные мафиози. Он не понимал их силы и не знал, как с ними бороться. Это вводило его в ступор.       Еще больший ступор охватил его, когда внимание Вендиче явно направилось на него. В их руках зазвенели цепи. Реборн не знал, чем мог обратить к себе взгляд этих жутких существ, но они явно выбрали его целью своего нынешнего визита.       И они были слишком неуловимо быстры, не дав ему и шанса сбежать. Он оказался окутан цепями, подавляющими пламя, в мгновение ока.       — Мы поговорим позже, Реборн! — крикнул Тсуна, убираясь прочь на пламенном полете, держа на спине взрослого Ламбо. Рядом с ним, почему-то, бежал Тсунаеши и… приглядевшись, прислушавшись к своему чутью, он понимает, что это пламя Тумана. Реборна нельзя провести такой иллюзией, когда он знает, куда смотреть. Самым шокирующим же является факт, что эти дети просто не обратили внимания на Вендиче, словно они были горсткой жужжащих комаров, а не ужасающими монстрами!       — Аркобалено Солнца Реборн, — позвал киллера маленький Вендиче. — Пройдем с нами. Ты будешь возвращен на свободу позже.       — Каковы основания моего задержания? — хмуро поинтересовался Реборн. Этот мелкий страж вызывал у него беспокойство своим видом. — Не припомню, чтоб нарушал омерту.       —Полагаю, позже тебя введет в курс дела Савада Иетсуна, — только и сказал Бермуда. — Уходим.       Вендиче зашли в портал, утаскивая за собой аркобалено Солнца в Вендикаре. Реборн молчал, мрачно обдумывая, что сейчас произошло на самом деле и как к этому причастен Иетсуна, который, по данным Шахматноголового уже мертв, несмотря на то, что Реборн видел его мгновение назад собственными глазами. Пока что картинка не складывалась. Но, видимо, ему обеспечили время для «подумать».       И куда, черт возьми, неслись эти дети?

***

      Путь до Кокуе-лэнда был не настолько короток, чтобы взрослый Ламбо мог остаться до их прибытия. В пути в клубах розового дыма вновь появился маленький теленок, тут же хватаясь за спину летящего Тсуны.       — Тсуна-нии! — дезориентировано закричал он. — Мы летим!       — Ламбо! — охнул Иетсуна, тут же останавливаясь в воздухе. — Возьми его на руки, — сказал он все еще притворяющемуся Тсунаеши иллюзионисту, которому, однако, прикрытие не мешало парить рядом.       — Еши-нии? — растерянно позвал Бовино, очутившись в руках другого человека. — Ты правда Еши-нии? — пробормотал он.       — Ламбо, мы почти добрались, — отвлек его Тсуна.       — А леденец? Ламбо-сану обещали леденец!       — И леденец скоро купим, — кивнул Тсуна.       Пролетая мимо торговых рядов, он нахмурился, притормаживая.       — Летите вперед, я скоро догоню, — сказал он, спускаясь в ближайший переулок, чтобы следом выйти из него на оживленную улицу, не привлекая внимания.       — Тетушка, дайте этот, пожалуйста, — попросил он, указывая на леденец на палочке, переливающийся разными цветами на витрине лавочки со сладостями.       — Держи, дорогой, — улыбнулась ему продавщица, подавая выбранную сладость, пока Иетсуна передавал ей указанную на ценнике сумму.       — Спасибо, — кивнул он, и ушел, чтобы вновь взмыть в небеса из темноты переулка.       Догнать Мукуро для него не было проблемой, поэтому через пару минут он уже вновь был рядом с ним, протягивая Ламбо леденец.       — Держи, — улыбнулся он мальчику, видя загоревшиеся восторгом зеленые глаза.       — Леденец на палочке! — завизжал он, сжимая сладость в руке и любуясь. Через секунду, вспомнив что-то важное, Ламбо посмотрел на Иетсуну. — Спасибо, Тсуна-нии!       — Не за что, Ламбо, — растянул губы в улыбке вновь Савада. Все же, любой страх перед людьми отступал от Ламбо перед лицом сладостей. Мукуро никак не прокомментировал это, лишь задумчиво перевел взгляд с леденца на Нео Примо Вонголу.       Вскоре они прибыли на базу. Ламбо сидел на диване, поедая свой леденец – они сказали ему передохнуть тут, прежде чем они пойдут дальше.       Несколько минут спустя к ним пришла Хром, удивленно смотря на преображенного Рокудо.       — Мукуро-сама, — пробормотала она, хлопая глазами (двумя целыми глазами, слава всему). Мукуро приложил палец к губам, призывая не раскрывать его «маленькую авантюру». Докуро лишь понятливо кивнула.       Иетсуна поболтал с ней, поинтересовавшись делами и самочувствием. Хром смущенно отвечала, что все как обычно, а она в порядке.       — А сегодня… будет тренировка с иллюзиями? — робко спросила девушка, переводя взгляд с Тсуны на Рокудо и обратно. Часто для обучения Мукуро использовал их установившуюся связь, проникая в ее разум, где время могло идти иначе: пока снаружи проходили минуты, в ее голове они общались уже часы. Это было очень удобно. Порой Мукуро заморачивался с тем, чтобы протащить и сознание Савады в голову Докуро, приказывая ему не делать резких движений и не пытаться использовать пламя, ведь это может навредить душе и мозгу Хром. Все же, пламя Небес не было таким легким и изворотливым, как пламя Тумана, что идеально подходило для различных манипуляций с тонкими материями.       Так они смогли выбить себе больше времени на общение и установление разных уз с девушкой, чем позволяли их реальные сроки.       И обычно, чтобы начать проникновение в разум, они заставляли Хром заснуть. Так ей было проще сосредоточиться на том, что происходит в ее голове. Альтернативой была бы медитация, но ее техникой Докуро пока не овладела.       — Да, будет что-то вроде, — ответил ей Савада. — Но пока… вот, возьми. Наверняка устала, пока добиралась, — Нео Примо протянул ей маленькую пластиковую бутылочку с соком. — Ох, я открою, — мгновением позже сказал он, тут же проворачивая крышку и протягивая напиток вновь.       — С-спасибо, — с окрасившим щеки румянцем сказала она, сделав неглубокий поклон.       — Не за что, — растянул губы в улыбке Иетсуна, доставая вторую такую же бутылочку и коктейльную трубочку из стоящей рядом с ним на полу сумки. Так он направился к малышу, увлеченному сладким на диване. — Ламбо, это тебе. Он виноградный.       — Виноград для Ламбо-сана! — восхитился Бовино, наблюдая за тем, как Тсуна откручивает крышку на бутылочке и вставляет туда трубочку, чтобы Ламбо было удобно.       Концентрированный виноградный сок, который достал Тсуна, способствовал более быстрому засыпанию и улучшению качества сна. И, на их счастье, Ламбо после него всегда быстро начинал хотеть спать. Уж это Нео Примо знает.       Попив, Хром легла на диван, закрыв глаза. Она старалась заснуть, чтобы начать привычный урок. Ламбо, сидя рядом, грыз леденец, оставив опустевшую бутылочку валяться рядом на полу. Он сам не замечал, как начинает часто моргать, не торопясь поднимать веки. Сладость во рту в один миг обернулась сладкой дремой, и малыш заснул сидя, так и держа свой леденец у губ.       Мукуро тут же оказался рядом, навеивая на него углубляющие его безмятежный сон видения.       Хром тихо засопела. Рокудо посмотрел на нее, но прежде, чем что-либо сделать, поднял взгляд на Тсуну, шепотом спрашивая:       — Куфуфуфу, Небо, зачем ты купил ему этот леденец? Не было ли это бесполезной тратой?       — Нет, — так же тихо ответил Нео Примо, больше не натягивая на лицо улыбку. — Я хотел исполнить последнее обещание, которое дал этому Ламбо. Ведь… ведь потом он уже не будет… Ты понимаешь, — с тяжестью в груди выдохнул он, смотря на Мукуро грустными глазами.       — Все же, ты и правда другой, — непонятно заключил Мукуро, но Тсуна не стал ничего уточнять. А глаза иллюзиониста, что с интересом препарировали его взглядом, как-то по-особому смягчились, потеплели, но при этом – наполнились решимостью. Словно он сказал сам себе, что принял самое верное решение в жизни.       Туман сел подле Хром, сосредотачиваясь на проникновении в ее сознание. Сегодня его целью было не обучение. Сегодня он должен заставить сознание этого юного Тумана не бить тревогу, погрузить его в безмятежность, из которой Хром не захочет выбраться, чтобы вернуться в реальность в поисках наставника. Он заставит ее полностью расслабиться и отдаться ощущению комфорта и блаженства от небытия. Он покажет ей мирный сон, в котором не будет места тревогам. Но такой, чтобы она не стала искать в нем подвох. Такой, чтоб она не стала задумываться о том, что она во сне. Он покажет Хром умиротворение, которого она не ведала никогда. И которого Мукуро сам никогда не ведал, ведь исток его лежит в чужих руках.       Возможно, тот, другой Мукуро, потому и мог так расслабленно спать среди людей? Возможно, его умиротворение держала в руках его Семья? Его чистое любящее Небо?       Может, и он сам однажды сможет подобное познать, раз их с Тсуной пути пересеклись?       Эта идея звучала… волнующе.

***

      До приезда Бьякурана оставалось полтора часа. Савада и Мукуро периодически проверяли своих бессознательных гостей на предмет вероятной борьбы с навеянным мороком. Пока что все шло гладко, что не могло не радовать.       Кен и Чикуса по приказу Мукуро натаскали им спортивных матов из старого павильона детских активных игр, располагающегося неподалеку. Естественно, такого же заброшенного, как и театр.       Маты пропахли сыростью, но в целом неплохо сохранились. Именно на них они положили все захваченные «тела», кроме Еши, разложив маты по окружности. Когда они начнут перенос, Рокудо и Бьякуран окажутся в центре этого импровизированного круга. Но Джессо быстро уйдет оттуда, лишь настроив иллюзиониста на «нужную волну», открыв ему взор на нужную реальность.       — Я… знаешь, Мукуро, — протянул Тсуна, присев на диван после очередного осмотра «тел». Рокудо повернулся к нему и приблизился, опускаясь на сиденье рядом. — Я… после встречи с Ламбо сегодня… Я просто надеюсь, что все пройдет, как надо. Ведь… ведь он оказался здесь из будущего этой реальности. Базука перемещает в первую очередь тело, а не его содержимое… и… ох, я лишь надеюсь, что мы не совершим ошибку, — сказал он, запутавшись пальцами закрывших лоб рук в волосах.       — Куфуфуфу, Небо, почему ты вдруг паникуешь, хотя был таким уверенным и стойким все время до этого? — щурится иллюзионист. — Не вижу причин нервничать, куфуфуфу. Раз уж этот теленок из будущего был твоим Хранителем, значит у нас точно все получилось.       — Ты прав, — нервно засмеялся Тсуна, поднимая на него уставшие, лихорадочно блестящие от перенапряжения глаза. Он наклонился вперед, оперев предплечья о бедра. —Это разумно. Просто вся эта ситуация, все, что нам пришлось сделать сегодня… это ударило по мне сильнее, чем я рассчитывал. Мне… сложно воспринимать эту реальность отдельно от своей. И все, что было у меня там, встреченное здесь, невольно вызывает очень смешанные эмоции. Тем более… Тем более их лица, — тихо закончил Тсуна, смотря на лежащих чуть в отдалении от них спящих людей. Его ладони, свисающие между слегка разведенных колен, сжались в замок. — А Хром и Ламбо… Они… — Савада не знал, как выразить мысли, что так сумбурно крутились в его голове, изрезанные в фарш его чувствами. Мукуро с удивлением смотрел на каплю, расчертившую щеку Неба. Слеза сама выкатилась из широко раскрытого глаза Тсуны, упав с подбородка на тыльную сторону ладони. Посмотрев на мокрый след, оставленный каплей, Тсуна вздрогнул, пытаясь прийти в себя.       — Ох. Прости. Дай мне минутку. Я… Кажется, я снова не в форме. Быть подростком так трудно. Я отвык, — фальшиво засмеялся он далеко не радостным смехом, стирая с лица влажную дорожку.       Мукуро поморщился от его неубедительных попыток храбриться, так отличных от всей филигранной лжи, которой он орудовал в течение дня, с улыбкой провожая в последний сон людей. И, поддавшись какому-то порыву, что еще не оформился логически у него в голове, иллюзионист плавно притянул Небо в объятия, прижимая его голову рукой к своему плечу. Тсуна замер.       — Перед приходом этого раздражающего сладкоежки еще есть время, — только и сказал он. Ничего не произошло. Но следом он неторопливо похлопал ладонью по спине Неба, и тут же почувствовал, как капли влаги пропитали его одежду.       Небо беззвучно лило слезы, стыдливо укрывшись дымкой Тумана. Лишь под покровом его дымного марева Небо позволило себе скорбеть.       Но когда Туман расползется, оставив Небо открытым для чужих глаз, оно не покажет своей боли. У Неба нет права скорбеть по тем, кому оно самостоятельно уготовило конец. Не перед их пока не ведающими своей стремительно наступающей судьбы лицами.