Вслед за Небом

      Когда Иетсуна и его Хранители в компании морально убитого Тсунаеши и мрачного Реборна были перемещены порталом пламени Мрака в парк Намимори, за окном уже дребезжал рассвет. Благо, у Бермуды имелся телефон, который не иначе как чудом мог дозвониться из Вендикаре куда угодно. Так что маман Савада была предупреждена Иетсуной о задержке сыновей, Ламбо и Реборна. Хранители тоже вспомнили, кто мог ждать их дома в этом времени, и воспользовались чудо-телефоном.       В Вендикаре они задержались по весьма прозаичной причине: нужно было время, чтобы Вендиче сделали Еши внушение по поводу его радужных перспектив на будущее и подавляющих пламя оков. А после в камеру вошли Иетсуна и Реборн, сидяший у него на плече. И Еши, который сначала дернулся в сторону аркобалено, сжался и замер, заметив горящий презрением взгляд репетитора-киллера. Ледяные глаза Иетсуны тоже не предвещали ничего хорошего.       Действие успокоительного, вколотого младшему Саваде стражами Вендикаре, неумолимо сходило на нет, и он все сильнее начинал паниковать.       Внушение от Вендиче само по себе было пугающим, но именно остатки успокоительного в крови не давали ему грохнуться в обморок или банально обмочить штаны. Сейчас же весь ужас его ситуации семимильными шагами догонял Тсунаеши и появление старшего брата с аркобалено стало последним гвоздем в крышку гроба его способности держать себя в руках.       Еши трясся, как осиновый лист, пока Иетсуна, с улыбкой, не коснувшейся глаз, втолковывал ему, чем будет он заниматься в последующие годы.       — Как тебе кино?       — Ка-какое кино…       — Которое ты смотрел все это время в своей голове. Увлекательно, не правда ли? Это был интересный опыт?       — Что… что ты сделал со мной?! Это же твоих с Мукуро рук дело?! Что это было?! Вы решили меня так запугать?!       — Еши, я ведь обещал показать тебе нечто, чего ты еще не знал. Возрадуйся же, теперь ты знаешь больше о нашем большом и страшном мире!       — Что я должен был узнать из ваших извращенных фантазий?!       — Фантазий?! — фыркнул в кулак Иетсуна. — О, это ни в коей мере не было фантазией, глупый младший брат.       — Тогда что это?!       — Это была реальность. Ты увидел ее глазами другого человека. Понимаю, личности людей были смазаны, чтобы… хотя, зачем я тебе это объясняю? — Иетсуна подошел ближе к сжавшемуся на кушетке Саваде-младшему, с давлением кладя ладонь на его плечо. Реборн спрыгнул с его плеча, отойдя в угол камеры, где замер, мрачно наблюдая за происходящим со стороны и не собираясь вмешиваться. — Позже тебе раскроется, кто был всеми теми людьми, которых ты видел. И я очень рад, что ты считаешь увиденное чем-то пугающим. Значит инстинкт самосохранения был отбит в тебе не полностью, и ты еще осознаешь, как выглядит опасность.       — Иетсуна!       — Тш-ш-ш, — Нео Примо ладонью закрыл рот крикуна. — Сейчас я повторю тебе то, о чем говорил до того, как ты отправился смотреть эту увлекательную пугающую историю. Ты станешь боссом Вонголы, мой глупый младший брат, — обрадовал Савада-старший. — Я собственными руками при непосредственной поддержке Реборна вылеплю из тебя достойного босса Десятого поколения, Еши! Не вздумай отлынивать от тренировок – этого тебе никто не позволит. Ты приведешь свое тело в порядок – не переживай, физическая подготовка нужна не только пламенным, она всем полезна. И мысли твои тоже будут приведены в порядок – их нельзя оставлять в виде такой мусорки, какой сейчас является твоя голова.       Иетсуна убрал от младшего руки и отошел.       — Нет у меня никакой м-мусорки! — нашел в себе силы возмутиться Тсунаеши, хотя его конечности все еще были объяты нервной дрожью. — Ты специально хочешь унизить и запутать меня, чтобы я разуверился в своих силах?! — воинственно свел брови Еши. Уже изрядно утомленный Нео Примо не выдержал и засмеялся, смотря на этого боевого тушканчика, искренне верящего в свою мощь, сидя своей тощей задницей в камере Вендикаре с подавителями пламени на руках.       — Поверь мне, Тсунаеши, с тем, что сейчас творится в твоей голове, хорошим боссом ты не станешь. Даже если ты сядешь на трон Вонголы – по нелепому стечению обстоятельств, не иначе – тебя уберут в ближайшие месяцы. Вероятно, собственные же подчиненные. Или же сделают тебя подневольной марионеточной фигурой, которой станут управлять из тени. Потому что за таким человеком, которым ты являешься сейчас, Еши, никто не захочет идти. Тебе надо вырасти. Над собой – в первую очередь. Я буду в числе первых, кто не позволит такому мусору занять место босса Вонголы, братишка. Но не переживай! Я приложу все силы, чтобы это исправить! В конце обучения ты себя не узнаешь!       Прозвучало это более, чем зловеще. Еши крупно вздрогнул, кусая губы. Его тело все еще ощущало фантомные боли, оставшиеся после увиденного «фильма», душа была в раздрае, как и разум. Все путалось, а страх после разговора с Вендиче и вовсе создал из мозга кашу. Он был полностью дезориентирован и до конца не пришел в сознание, все еще мысленно оставаясь где-то там, в теле того неизвестного, чью жизнь он проживал, получая ранения и обиды до тех пор, пока они не стали невыносимы…       — Еши, ты должно быть еще не вспомнил, что еще я тебе показал, — тихо, но зловеще в царящей тишине произнес Иетсуна, оказываясь неожиданно близко к младшему брату.       — Ч-что? — Еши дернулся, когда старший схватил его за кисть и, сняв свой кулон, прислонил ее к своей шее, где в считаные секунды после снятия иллюзии проступили очертания шрама. Младший Савада захлебнулся воздухом, после чего в ужасе закричал.       — Вспомни, Тсунаеши! Я показывал тебе это! Следы от любви Савады Иемитсу! Теперь-то ты должен иметь лучшее представление, как они появляются!       Из глаз Тсунаеши потоком полились слезы, а в голове замелькали картинки из ужасного сна, где крупная фигура занесла нож, а затем последовала вспышка режущей боли, хлынул поток крови, который в итоге был остановлен прижиганием пламенем Солнца – столь же мучительно болезненным, как и процесс получения раны. Уши заполнил шорох мыслей, наполненных мольбами о помощи, вскриками о боли и желанием, чтобы все это наконец прекратилось.       Иетсуна отбросил его руку и оставил жалко хнычущее существо, свернувшееся в калач, на кушетке, отходя к Реборну. Тот бросил на него взгляд.       — Хочешь что-то сказать? — уточнил Иетсуна, прислоняясь лопатками к стене, оказавшейся неприятно холодной. Аркобалено задумчиво осматривал икающего Еши, не спеша с ответом.       — Не думаю, что мои слова здесь необходимы, — заключил он. — Но что ты планируешь делать с этим? — он указал на младшего Саваду. — Он выглядит безнадежно, — вздохнул Реборн, не строя никаких ожиданий. После всего, что он сегодня узнал, у него не было никаких моральных сил на то, чтобы заниматься чьим бы то ни было душеспасением. Тем более, делать это для того, кто запудрил его мозги и отдалил от его ученика. Ныне мертвого ученика.       — Реборн, когда-то и я был довольно жалким, но ты смог это изменить, — ухмыльнулся Иетсуна, с ностальгией вспоминая давние деньки.       — Не уверен, что у меня получится сотворить нечто подобное с ним, — мрачно взирая из-под полей своей федоры ответил Реборн. Руки, скрещенные у него на груди, сжались в кулаки.       — Для этого здесь есть я, — присаживаясь с ним рядом на корточки ответил Савада-старший. — Вместе мы точно добьемся успеха даже с таким… никудышным человеком.       Он улыбнулся оглянувшемуся на него Реборну и, поднявшись, вновь направился к кушетке, где стихли рыдания. Кулон снова был на нем.       — Тсунаеши, — позвал Иетсуна и замер, ожидая, пока тот соизволит поднять свои глаза.       — Что? — икнул младший Савада, недоверчиво смотря на спокойного старшего брата.       — Ты, возможно, считаешь, что я тиран и деспот, высокомерный идиот, который живет, чтобы быть марионеткой Савады Иемитсу. Прям сплю и вижу стать его шестеркой!.. Но это не так. И ты должен чувствовать это. Хотя бы где-то в глубине своего сердца, если уж оно у тебя есть.       Еши все еще смотрел на него недоверчивым взглядом побитой собаки и не торопился раскрывать рта.       — Я по собственному опыту знаю, что мировоззрение не изменить в мгновение ока. И ты, несмотря на все, что узнал от меня, все еще можешь придерживаться того мнения, которое у тебя было раньше. Я пока не тороплю тебя с этим. Но запомни, Савада Тсунаеши. В жизни есть определенные правила. И даже в среде мафиози они есть. И жить нужно, придерживаясь правил общества, в котором ты находишься, если не хочешь проблем. Я тебе не враг. Я желаю сделать тебя тем, кого примут как наследника Вонголы. Я понятно разъясняюсь?       — Д-да, — пробормотал Еши, опуская лицо к поджатым к подбородку коленям.       — У меня есть знания, которые значительно облегчат тебе жизнь. И я готов ими поделиться. Ты понимаешь это, верно?       — П-понимаю, — ответил Тсунаеши, но его лицо кричало о смятении. Все же, он не очень понимал, какие именно знания имеет в виду Иетсуна и почему он готов ему их дать. Будучи хакером, он знал, что информация – сила. И, имея что-то особое, люди склонны защищать это как можно сильнее, а не раздавать за просто так. Чего запросит Иетсуна взамен?! Он хочет отдать ему целую Вонголу, но что ему нужно взамен?! Что он захочет стребовать со ставшего боссом младшего брата?!       — И ты тоже обладаешь информацией, которой ты мог бы поделиться со мной, чтобы облегчить жизнь всем нам. Я в курсе, что ты планировал провернуть какую-то рисковую авантюру с Варией под носом у Девятого и Внешнего Советника. Посвяти меня в детали вашей договоренности и расскажи, чем она была скреплена. Какие у вас гарантии относительно друг друга?       — Пла…пламенный контракт, — пробормотал Еши. — Между Занзасом и мной.       — Хах, — поднял брови Иетсуна. — То есть ты успел лично встретиться с боссом Варии и подписать пламенный контракт.       — Д-да.       — И как звучит текст этого контракта? Нет, лучше вот что скажи: где сейчас находится твоя копия контракта? Ты ведь не мог ее внезапно потерять.       — Контракт дома у Ш-шоичи…       — Ирие Шоичи? Да ладно, братец, неужели ты решил, что так будет надежнее его хранить?       — Это чтобы мама его случайно не нашла и не выкинула, — неуверенно пояснил младший Савада, потупив взгляд.       — Что же, Еши, — Иетсуна добавил в тон стали. — Когда мы вернемся в Намимори, ты заберешь у Ирие Шоичи контракт и передашь его мне.       — З-зачем он тебе? Почему я должен это де… — начал снова истерить Еши, словно у него открылось второе дыхание. Он не хотел, чтобы Иетсуна видел то, что там написано! Это катастрофа! Этот… этот странный жуткий Иетсуна его прибьет!!!       — Тсунаеши. Ты забываешься, — тут же оборвал его старший, и зубы младшего Савады с клацаньем друг о друга сошлись, прерывая поток словоблудия. Иетсуна вновь смягчил тон. — Откуда у тебя берутся такие глупые вопросы, эх-х… Еще раз, Еши. Вслушайся в то, что я говорю. Запоминай смысл моих слов, понял? Сейчас твой старший брат собирается похлопотать за тебя, чтобы сделать тебя боссом Вонголы. Чтобы это провернуть в нынешних условиях, мне нужно знать все. В том числе, что тебя связывает с Варией, чей босс, по идее, должен мечтать сесть на трон Вонголы, а не посадить на него кого-то другого. Так что рассказывай, в чем дело. И договор должен быть у меня уже завтра, понял?       Еши посмотрел на него, стиснув зубы, после чего отвел потупившийся взгляд, невнятно бормоча согласие.       — Связаться с Занзасом – одно из глупейших действий, какое только мог совершить подросток, живущий как гражданский, — вдруг подал голос Реборн. Его тон не нес в себе никаких эмоций, а черные глаза непроницамо смотрели на Истинное Небо из-под полей федоры.       — Согласен, — согласился Иетсуна. — Занзас пусть и излишне подвержен гневу, все же довольно силен и даже непредсказуем. Он не привык к честной игре и готов добиваться желаемого любыми методами.       У них с Занзасом в его мире были достаточно специфичные отношения до самого конца. Вария во главе с Занзасом была на стороне Нео Примо и в целом являлась частью Вонголы, пусть и довольно независимой и дикой, как и все ее члены: безумные, экстраординарные, но очень сильные убийцы. При этом к Занзасу нужен был особый подход. Чтобы он подчинялся приказам, нужно было заслужить его уважение доказать свое превосходство над ним, но так, чтобы это не провоцировало его неуемную ярость и тягу взять реванш, чтобы доказать, где чье место. С годами, хоть Скайрини и стал мудрее, кровь его оставалась по-прежнему горячей. У Тсуны ушло много времени, чтобы научиться ладить с Занзасом и уловить ту тонкую грань в поведении, преступив за которую он выбесит босса Варии за секунды. Особенно его бесило бесхребетное роптание трясущегося как желе Савады, что зачастую пребывал в ужасе от компании элитного отряда убийц – слишком уж они были жуткими и неуравновешенными… точнее, непредсказуемыми и скорыми на разжигание внутренних конфликтов с летающими стаканами, стилетами и прочими убийственными прелестями. Он сам, конечно, в годы становления наследником, жил в одном доме с Ламбо и его гранатами да базукой, часто был поблизости от Гокудеры с его динамитом, где-то в его жизни постоянно отирался Мукуро с трезубцем и иллюзиями, а Хибари, вооруженный тонфа, в Намимори и вовсе был явлением вездесущим и вездебдящим. Про Реборна и его богатый арсенал буквально всего, что креативному киллеру было угодно, не стоило бы и заикаться. Но Вария была на другом уровне! Они просто были другими!       Занзас был просто в ярости, связывая меж собой образ трясущегося куска японского школьника с размазанным по лицу доказательством дальнего родства с Вонголой Примо и звание босса десятого поколения Вонголы, чьи приказы он должен выслушивать и даже подчиняться, следуя воле главной семьи Альянса. Все же, поручения Вонголы были в приоритете, несмотря на Варийскую независимость.       Так что Тсуне пришлось научиться держать лицо перед Занзасом и отрастить достаточно крепкие нервы, чтобы перестать воспринимать его и его Хранителей неконтролируемым биологическим оружием, что может в любой момент взорваться. Через несколько лет после получения места босса Тсуна, входя в филиал ада, зовущийся резиденцией Варии, научился преображаться в дьявола, которого должны бояться варийцы, а не наоборот.       Это было тяжело для самого Нео Примо, миролюбивого и мягкого по натуре, но принесло свои плоды. Вести дела с Занзасом стало в сто крат проще. Однако личность Тсуны не могла не подвергнуться определенным изменениям. В нем поселилась та неумолимая жестокость, тот жесткий внутренний стержень с острыми шипами, что показывался в моменты, когда необходимо было принять важные для Семьи, но тяжелые решения. То, чего не смог бы сделать прежний мягкий Тсунаеши Савада, Нео Примо Вонгола делал, сжав кулаки и нахмурив брови. Так были отданы приказы на уничтожение особо отвратительных Семей, что не желали подчиняться новым порядкам Вонголы.       В принципе, существованию Занзаса стоило сказать спасибо за то, каким Тсуна в итоге стал. Именно необходимость вести с ним дела стала первой ступенью к ожесточению Савады, ставшему так необходимым ему в дни, когда защита Семьи стала приоритетной задачей. В итоге Тсуна защитил всех, кого был должен, пусть и ценой тяжело давшихся ему решений.       Вытаскивать Вонголу из той пучины грехов, куда ее загнали предыдущие поколения, было достаточно долгим и муторным процессом. Многие сопротивлялись, не желая менять установленных порядков. Некоторые желали убрать нового босса Вонголы и его Хранителей. Другие хотели подкупить и продолжить жить как жили, купаясь в деньгах, ценой которым были пролитые кровь и слезы других людей. Иные желали навязать себя в советники «молодому неопытному боссу», чтобы показать, как нужно, по их мнению, жить…       В таких условиях, чтобы не склониться перед чужим давлением и продолжить свой путь, выстроенный мечтой Вонголы Примо и стремлением самого Тсуны избавить Вонголу от ее грехов, ему нужен был тот самый жесткий шипастый внутренний стержень. И его Семья, его Хранители, были неоценимой поддержкой для Нео Примо на протяжении всей его жизни. Они не давали ему отчаяться, когда уже казалось, что изменить Вонголу невозможно; что, сколько не тяни ее к свету, она все равно упадет во тьму.       Его Хранители и жесткость, в некотором роде, дарованная ему Занзасом – вот, что позволило ему довести свое дело до конца и преобразовать Вонголу. А сейчас эта специфическая часть характера Нео Примо Вонголы, эта легко сливающаяся с его лицом маска дьявола, позволяла ему с ледяным выражением смотреть в глаза маленького засранца с его лицом и без зазрения совести насмехаться над его заоблачными амбициями и путями, выбранными им для их реализации. Связаться с Занзасом Скайрини! С Варией! Это надо было додуматься!       — Что ты пообещал Занзасу, глупый младший брат? — спросил Иетсуна, впиваясь взглядом в заерзавшего младшего Саваду. Тот молчал, поджимая губы и говорить, очевидно, не желал.       — Там определенно было что-то… специфичное. И твое молчание это только подтверждает. Ты же понимаешь, что мы не выйдем из этой камеры, пока ты не ответишь на мои вопросы? Глава Вендиче радушно пойдет мне на уступку, если я попрошу его подержать тебя здесь какое-то время, чтобы у тебя были часы или даже дни, а может недели, на раздумья.       Еши пугливо вскинулся, особенно после слов про недели.       — Н-но Конфликт Колец!       — Как славно! Ты в курсе, что это такое! —преувеличенно радостно хлопнул в ладоши старший Савада. — И ты знаешь, что новость о начале Конфликта Колец придет совсем скоро. Осталось ждать всего ничего. А потом в Намимори нагрянет Вария полным составом.       — От-ткуда ты все это знаешь? — икнул Тсунаеши.       — Просто прими за истину: я много чего знаю. Не забивай себе голову моими источниками. Итак, правильно ли я понимаю, что частью вашего плана является сражение между мной, Занзасом и нашими Хранителями? Ты сам вряд ли бы влез в такое дело, как Конфликт Колец. В тебе нет той силы, с которой ты смог бы стать достойным соперником Занзасу, даже используя трюки пламени Истинного Неба. А Занзас не стал бы намеренно проигрывать тебе, поддаваться ниже его достоинства. Тем более, такому никудышному сопернику, как ты. Будем честны, Еши. В силе ты проигрываешь Занзасу с треском. Значит… если вы сговорились, то объединились против меня, чтобы я провалил Конфликт Колец и место наследника утекло в руки Занзаса. Про мощь Варии мне рассказывать не надо, они сильны и страшны как нечисть, что будет преследовать свою жертву до смерти. И зачем таким людям понадобилась помощь кого-то, вроде тебя? Ты неплохо обращаешься с компьютером и имеешь кое-какие полезные связи вроде Верде. Но… как это может помочь Варии в Конфликте Колец? Тут дело в чем-то ином, не так ли, Еши?       Еши молчал, смотря на него расширившимися и бегающими от паники глазами.       — Пламя Истинного Неба, как я понимаю, хуже действует на атрибут Неба. Ты не мог так «очаровать» Занзаса, чтобы он заключил с тобой пламенный контракт в убыток себе. Что прописано в вашем договоре, Еши?       — Хра… — пикнул младший Савада и затих.       — Что? — переспросил Иетсуна, внимательно следя за внутренней борьбой, отражающейся на лице Еши, словно на поверхности зеркала.       — Я… я пообещал, что ты проиграешь из-за Хранителей.       — Что? — пугающе пустым голосом спросил еще раз Савада-старший, и младший, зажмурив глаза, боялся раскрыть их и снова взглянуть на лицо напротив.       — Я… сказал ему, что рассорю тебя с Хранителями! Что вы перестанете ладить или вовсе… или они перестанут быть Хранителям! И ты придешь на Конфликт Колец один! — срывающимся голосом протараторил Еши, поджимая колени к груди и закрывая голову руками на случай, если Иетсуна решит избить его.       Ударов не последовало, но он услышал длинный шумный вдох и последовавший за ним через несколько секунд выдох. А потом камеру озарил надломленный и жуткий своей веселостью смех.       Иетсуна… смеялся? Еши, трясясь, словно лист на ветру, кое-как разжав веки, решился посмотрять на брата.       Нео Примо раздирал смех, заставляя держаться за живот, пока из глаз катились слезы. Лицо искажала зубастая улыбка во весь рот, пока на щеках прочерчивали мокрые дорожки соленые капли. От горечи слез тошнило.       — Б-бра…       — Из-за этого! — перебил мальчишку Савада-старший, закрыв глаза ладонью. Сквозь спазмы смеха, он проталкивал свой голос. — Из-за этого контракта! Ты решил отнять у своего родного брата Хранителей из-за такого контракта?! Что Занзас пообещал тебе в ответ?! Что нужно было пообещать, чтобы ты решил отнять у единственного брата всех, кто был ему дорог?! ГОВОРИ!       — Он… взамен он даст мне место в верхушке Вонголы, когда станет боссом!       — Место в верхушке Вонголы! Зыбкое обещание места в Вонголе, держащееся на способности Занзаса стать боссом! И этого хватило, чтобы ты продался ему?! Для тебя настолько ничего не значат чужие жизни, или это относится только к жизни твоего брата, Еши?! О ребятах, что стали моими Хранителями, ты, конечно же, тоже не подумал! Ты превратил стольких людей в своих марионеток, лишь бы подобраться к вершине преступного мира!       — Бу-будто мафия не поступает куда хуже! — пискнул, защищаясь, Еши. — И! И я бы не остановился на обычном м-месте в верхушке! В итоге, я все равно собирался добраться до места босса Вонголы, сместив Занзаса руками его подчиненных!.. — в итоге разболтал младший Савада, вероятно, пытаясь доказать, что он не такой глупец, чтобы делать низкие ставки в играх с боссом Варии. Видимо, что-то неверно подсказало ему, что показав истинную величину желаемого «приза», взамен на который в расход пошли жизни его брата с Хранителями, он найдет путь к милости разъяренного Иетсуны.       — Какой ты амбициозный засранец! — воскликнул он, утирая слезы, пока мелкие смешки продолжали сотрясать его тело. Широко открыв глаза, словно горящие в полутьме камеры, Нео Примо уставился на сволочь, носящую его лицо. — У тебя синдром саванта, Савада Тсунаеши? Ты… ты вроде должен быть умным, раз так хорошо себя зарекомендовал как хакер, но… Ты совершенно не понимаешь жизнь и людей. Ты не понимаешь, как все работает, но настырно лезешь, куда не просят, видимо, ожидая, что мир крутится вокруг тебя и нет и шанса, что ты потерпишь поражение, строя свои планы! Вонгола – огромный монстр, что прожует такого, как ты, и не подавится, если ты попробуешь насильственным путем проложить себе путь. Ты всего-лишь Истинное Небо. Теперь – запечатанное Истинное Небо. В верхушке Вонголы сидят отнюдь не дураки. Да, там есть мудаки, вроде нынешнего Внешнего советника, но не полные идиоты. И если какой-то птенец без мощного пламени, без нужных в этих кругах связей, без поддержки сильных мира мафии… просто заявится и решит посягнуть на позиции этих людей… да его ж раздавят!       Тсуна смотрел на мелкого глупца, не переставая ощущать волны разочарования от того, что он видит.       Он сам никогда не желал лезть в дела мафии, хотя ему настойчиво предлагали – даже не так, это слабо сказано! Его буквально принуждали вмешиваться в дела, связанные с мафией, иначе он не мог спасти своих друзей и знакомых, выбраться из ситуаций, где побег от сражения ничего бы не решил: например, не вытащил бы их всех из десятилетнего будущего! Он упорно до последнего дня бытия наследником открещивался от преступного мира и не хотел становиться боссом! Он понимал и видел своими глазами, что, ступив в этот мир, неизбежно столкнешься с болью и слезами – своими и своих близких, других людей. Это жестокий мир крови, подковерных игр и ненормальных людей-садистов, которых было полно практически в любой семье. В пример привести можно многих, даже не поминая всуе ту же Варию! В этом мире привыкли решать вопросы кулаками, если разговоры не приносили желаемого. Сколько покушений, организованных проигравшей в переговорах стороной, Нео Примо и его Хранители пережили за свои долгие жизни! А сколько людей было убито в борьбе во имя чужих амбиций! Взять, хотя бы, сыновей Девятого!       Забавно, что, зная о жестокости мафии, Еши все равно стремился к ней. Он… не осознавал. Не понимал, что это не что-то далекое как на экране телевизора или на страницах манги. Если он вступит в этот мир, это будет его реальностью. Он не будет просто смотреть из защищенного изолятора, как люди выбивают друг другу зубы и ломают конечности. Однажды ему самому что-нибудь оторвут к чертям, если он не сможет дать отпор. А он не сможет. Такой, каким он является сейчас, он даже пнуть обидчиков не будет в силах. Хилый, беспламенный, высокомерный… Он нежизнеспособен для мира, где процветает нынешняя Вонгола. А он, сидя в своем маленьком мирке, уже возомнил себя незнамо кем! Мессией – не меньше!       Людей, понимающих лишь язык силы, не заставить изменить систему, в которой они издавна живут, одними только монологами о светлом будущем и журением пальчиком за их плохое поведение. У Нео Примо все вышло, потому что у него были не только крепкие убеждения, но и не менее крепкие кулаки, объятые пламенем. Хоть он и не любил пускать их в ход и старался использовать мирные методы, само знание о его силе, делало его оппонентов сговорчивее и заставляло уважать. Да и сильные Хранители, горой стоящие за свое Небо, были внушительным аргументом.       С Еши такой фокус не пройдет. И Иетсуне с Реборном предстоит много работы, чтобы сделать из него нечто, напоминающее дона Вонголы.       — Тогда зачем ты хочешь сделать меня боссом?! — проблеял Тсунаеши, до побеления сжимая свои трясущиеся ледяные руки. — Если ты так говоришь, зачем это все?! Хочешь просто убить меня?! Или ты специально все это… все это мне рассказываешь, чтобы я вообще перестал претендовать на место наследника?! Или… или это запугивание, чтобы я отказался, если мне предложат?!       — Глупый младший брат, слышишь ли ты сам, что несет твой рот? Те, кто делает выбор, подбирая кандидатов в наследники Вонголы, никогда бы не выбрали тебя, обладай ты хоть сильнейшим обычным Небесным пламенем. Нет! Вру! Возможно, тебя бы сначала рассмотрели. Но потом наружу бы всплыла твоя гнилая суть. И до финала этой гонки ты бы не добрался. Сейчас тебе не быть лидером. Ты не лидер. Ничто в тебе не говорит о том, что ты можешь быть хорошим лидером. Ты совершенно не думаешь о людях, а у босса Вонголы в подчинении оказывается очень много людей – служащих, что принесли клятвы верности Семье. Твои союзники из других Семей – тоже люди. Но ты не умеешь относиться к другим, как к равным. Как к таким же живым существам, как и ты. Ты используешь людей, оттого считаешь их лишь пешками и не понимаешь их ценности. Кто босс без людей? Обычный человек-одиночка. Даже Занзас обладает теми качествами, из-за которых за ним идет Вария! У тебя их нет! Ни в каком виде! Сейчас ты не способен взять никого под свое крыло! Ни защитить, ни воодушевить, ни – даже – вызвать восхищения и уважения, из-за которых люди пойдут за тобой! Кто ты без своего пламени, Тсунаеши?! И я не дам тебе забыться: быть Истинным Небом в нынешнем мире – быть живым мертвецом. Ты все еще жив только потому, что долго оставался в тени. И только потому, что ты мой брат. За которого я хочу похлопотать. Но не просто так. Ты попортил своему старшему брату достаточно крови. Возьми ответственность и перестань быть говнюком, Тсунаеши. Выполнишь мое желание, став таким боссом, как я хочу, и мы в расчете. Или предпочитаешь все же умереть?       — Не-не-н-нет, — замотал головой Еши.       — Мы в Вендикаре, Вендиче рядом, могу это быстро устроить, только пожелай. Глава Вендиче будет рад избавить мир мафии от потенциальной угрозы.       — Не хочу! Не хочу умирать! — панически взвизгнул младший Савада.       — Прекрасно, ты начал давать четкие ответы на мои вопросы. Значит, уши прочищаются, и ты начинаешь улавливать, о чем я говорю! Это заняло много времени, но, вижу, не все потеряно! Тогда, изволь, подпишем контракт. Обойдемся без твоего пламени. Контракт заверит глава Вендиче. И если ты посмеешь его нарушить, именно он придет по твою душу. Вендиче найдут тебя где угодно и когда угодно. Мы поняли друг друга? — Нео Примо улыбнулся, но от его глаз разило холодом. Сейчас он больше напоминал Рокудо Мукуро, чем самого себя, отчего Еши который раз за этот день поежился, ощущая колкий лед мурашек на спине.       — П-поняли.       — Отлично. Раз так, давайте пригласим Бермуду и поскорей покончим с этим, чтобы прекратить беспокоить Вендиче своей компанией.       Так вскоре в помещение вошел Джагер, неся на плече Бермуду. Все они прошли в другое помещение, где был стол, за которым они смогли устроиться, чтобы составить контракт.       Тсунаеши был тих. В голове все еще была каша, а тело побаливало от фантомных ран, внутренний голос звучал как Иетсуна, втолковывающий ему все те вещи, о которых он говорил в камере. Еши все еще не понимал, как Иетсуна собирается выйти победителем, переиграв Занзаса и усадив его, Еши, на место босса. Он ведь лишился Хранителей! Неужели… теперь, когда его пламя запечатали, они освободились и скоро вернутся к Иетсуне? Но как… Иетсуна был, ну, как бы предан ими? И они сами предали Иетсуну, верно? Они же не смогут вновь сблизиться после всего?.. И можно же считать, что Еши выполнил часть их с Занзасом контракта, рассорив брата с его друзьями?..       Мысли Тсунаеши постоянно путались и прыгали с темы на тему, пока он бессознательно следил за рукой брата, выводящей строчки нового контракта.       — Готово, — заключил Иетсуна, протягивая лист Бермуде. Тот взял его и зачитал вслух:       — Согласно данному контракту, Савада Иетсуна обязуется сделать все возможное, чтобы сделать Саваду Тсунаеши достойным претендентом на место босса Вонголы, используя средства, которые посчитает необходимыми. Савада Тсунаеши соглашается доверить свое обучение Саваде Иетсуне и выбранным им помощникам и не станет противиться любым методам, которые они посчитают нужными, чтобы Савада Тсунаеши стал достоин места босса Вонголы. Савада Иетсуна клянется не лишать Саваду Тсунаеши жизни. Савада Тсунаеши обязуется носить артефакты, подавляющие пламя Истинного Неба не пытаться снять их и не использовать свое пламя. Также Савада Тсунаеши обязуется хранить секреты Савады Иетсуны и его помощников, о которых ему может стать известно в процессе обучения. В случае нарушения данного контракта, нарушевшую сторону ждет наказание от Бермуды фон Вихтенштайна, главы Вендиче и начальника тюрьмы Вендикаре. Серьезность наказания будет определена Бермудой фон Вихтнштайном согласно серьезности нарушения. Считаю условия контракта удовлетворительными, — заключил Бермуда. — Если вы согласны заключить этот контракт, используйте свою кровь, чтобы оставить свою подпись.       — К-кровь? — словно очнушись от транса, икнул Еши.       — Так как мы с тобой не будем использовать свое пламя, мы заменим ее на кровь. В крови тоже содержатся частицы пламени. Но так оно не активно, просто показывает свою природу. Такое спящее пламя нельзя использовать в бою, ведь пламя подпитывается и высвобождается засчет силы духа. Именно вспышка решимости делает пламя сокрушающей силой, — Иетсуна взял предложенное Джагером шило, протыкая палец и сцеживая несколько капель в специально принесенное Вендиче блюдце. Он перевернул проколотый палец подушечкой вверх, демонстративно поднеся его ближе к Еши, и вдруг большая капля крови на пальце Иетсуны загорелась Небесным Пламенем. Савада-младший отшатнутся. Иетсуна жестом фокусника потушил пламя. — В твоем случае, Еши, это пламя в крови ты использовать уж точно не сможешь, даже не думай заниматься бессмысленным кровопусканием. Ты не зажжешь свою кровь и не активируешь свойства своего пламени, даже если нацедишь литр. Эти артефакты надежно запечатывают твою способность манипулировать пламенем.       Иетсуна обмакнул перо в нацеженную ранее кровь, чтобы расписаться на листе контракта. Следом настала очередь Еши. По его глазам не было понятно, чего он боится больше: шила или контракта. Но ясно было одно: сидящий рядом Иетсуна с непроницаемо добродушным лицом пугал его встократ сильнее них.       Прошло некоторое время, понадобившееся для того, чтобы Еши неуклюже, но все же расписался в контракте. Бермуда оставил свое пламя, после чего забрал контракт.       — Заверенный Вендиче, он будет храниться у нас. Вот копии текста контракта, — Бермуда протянул им копии, которые списал с оригинального контракта, пока Еши возился со своей подписью.       — С Занзасом было не так, — пробормотал Еши, хмурясь. — На обоих копиях было пламя…       — С Занзасом у вас был другой вид контракта. Не бери в голову, глупый младший брат. У тебя скоро появится много более важных вещей, которые тебе придется выучить, — Иетсуна указал на одну из строчек на своей копии контракта. — Ты подписался под согласием принять любые мои методы обучения, Еши. Это было самое правильное решение в твоей недолгой жизни, не сомневайся.       — Ч-что ты имеешь…       — О-о, Еши! Мы с моими Хранителями и Реборном приложим все силы, чтобы сделать тебя боссом в Десятом поколении! — солнечно улыбнулся Нео Примо. В блеске его белых зубов Еши увидел свою скорую скверную смерть, но сделать с этим что-либо он не мог. С вытекающей из глаза слезой он пытался смириться с навязанной ему кабалой и осознать, кого именно брат упомянул как своих помощников в его обучении.       Упасть в глубокий обморок казалось более милостивым к себе решением, чем пытаться осмыслить предстоящие испытания.       В целом, он так и поступил.       Очнулся он в комнате, полной людей. Хранители Иетсуны: люди, которых Еши знал или не видел ранее, сидели неподалеку, окружая Саваду-старшего. И… если глаза не подводили Тсунаеши, их было больше, чем шесть?       — О, ты пришел в себя, Еши, — заметил Нео Примо. — Мы тебя заждались. Нам пора возращаться в Намимори.       — Иетсуна… Г-гокудера-кун, Ямамото…       — Не говори с нами, — обрубил Гокудера, старательно отводя от него взгляд, словно просто взор на Еши оскорблял его. — Мы не собираемся общаться с тобой, засранец, о чем-либо, кроме твоих занятий.       — Именно так, — подтвердил Ямамото, выглядя непривычно угрожающе для парня, что обычно ходит с яркой компанейской улыбкой. Он кинул один резкий, ударивший в Истинное Небо подобно лезвию катаны, взгляд, после чего словно бы начал смотреть сквозь него. Словно Еши стал пустым местом, которое было недостойно того, чтобы задерживать на нем внимание. — После всего, что ты натворил, мы не хотим иметь с тобой ничего общего. Будь благодарен нашему Небу, что мы окажем услугу, помогая тебе в тренировках. На этом наше взаимодействие и кончится.       — Ты их слышал, Еши, — взял слово Иетсуна, сидящий в кругу своих Хранителей. Его рука запуталась в волосах сопящей Хром, голова которой лежала на его коленях. Неподалеку на спинке дивана сидел мрачный Реборн, начищая пистолет.       — Добро пожаловать в школу в стиле Вонголы, пацан, — озвучил приговор аркобалено. Еши затрясся пуще прежнего, ведь тон репетитора обещал ему целый репертуар увеселений из шоу на выживание.       — Стань боссом Десятого поколения или умри, пытаясь, глупый младший брат! — светло улыбнулся Нео Примо. Младший Савада вконец спал с лица и явно желал отправиться в забытие снова, но, к досаде своей, не мог. В глубине души Иетсуна ликовал, наблюдая за его отчаянием. Что же, хочет быть боссом, пусть перенесет все эти страдания, как босс! Пусть его настоящий брат смотрит на него с Небес и становится на шаг ближе к перерождению с каждым пинком Реборна, который получит Еши на этих тренировках!       — Ты экстремально попал, ублюдок! — поддержал Рехей.       — Куфуфуфуфуфу, ты превратишься из бешеной собаки в человека, обещаю, — пропел Куро, призрачно выглядывая из-за спины своей здешней копии.       — Куфуфуфуфуфу, будь благодарен, мы не дадим тебе стать собачьим доном, Тсунаеши-кун, — вторил ему Мукуро.       — Будешь отлынивать – забью до смерти, — лаконично заверил Хибари.       — Если будешь фокусничать, Ламбо-сан отхлестает тебя током так, что имя свое забудешь, э-гамо-нэ, — проговорил своим тонким, но оттого более пугающим своим спокойствием голоском Ламбо, отчего Еши икнул, забыв, как нужно дышать.       Пока младший Савада пребывал в ступоре, все стали собираться в Намимори. Хаято вновь взял Хром на руки. Еши подняли за шкирку и провели сквозь портал Мрака под руки.       Очутившись в залитом рассветным солнцем парке Намимори, Нео Примо разглядывал своих Хранителей и их стоически-мрачные выражения лиц. Его Хранителям, помимо Докуро, не досталось воспоминаний здешних их версий. Самому Нео Примо, как он подозревал, помогла сохранить память прежнего владельца тела Три-ни-сетте, чтобы он понимал хотя бы отдаленно, во что был втянут.       Ребятам же пришлось лично объяснять, что произошло с их копиями. Пока Еши был в отключке, Нео Примо как раз уделил время, чтобы посвятить их в подробности. Ранее, в Кокуе, он в целом обрисовал картину ситуации, в которой они очутились, чем уже вверг их в шок. Дополнительные данные заставили их со все возрастающей ненавистью коситься на Истинное Небо, посмевшее носить и позорить лицо их любимого босса. Они чувствовали себя так, словно сами стали предателями. Они не могли принять того, что их копии – их души из другого мира! – сдались пламени этой подделки, бросив свое настоящее Небо, подведя его к грани! Какими же жалкими они себя ощущали, пускай в этом и участвовали бывшие владельцы тел, а не они сами. Проведя некоторое время, переживая горечь разочарования в себе, другом себе, накапливая злобу к этому гадкому мальчишке, что посмел играть другими ими, словно марионетками, Хранители оценили жесткость плана мести их Неба. Сделать марионетку из этого подлеца было бы очень неплохо.       Их Небо много лет было доном Вонголы и многого достигло. Но они все замечали, каким тяжелым грузом была для него его должность. Небо не раз говорило с ними о том, что, если бы история могла сложиться иначе, если бы все могло пойти по-другому, Вонгола бы получила иного лидера, а их Небо счастливо объяло бы какое-нибудь мирное местечко.       Нео Примо не знал, чем бы стал заниматься, если бы в его жизнь не ворвался Реборн. Но он хотел бы это найти. Хотел бы устроить обычную жизнь, получать обычную зарплату на обычной работе, возвращаться в обычный дом к своей необычной семье – никакая мечта не была бы для него достойной названия «мечта», если бы в ней не было его Хранителей.       И Хранители уже не представляли своей жизни без своего Тсуны. Так что, следуя воле Неба, они все с радостью спихнули бы все дела Вонголы на этого высокомерного недоноска, чтобы он сам разгребал все это дерьмо, на разборки с которым у них ушли десятилетия. Они с радостью помогут Нео Примо слепить из мальчишки босса, после чего отправятся на поиски новой жизни. Может, им стоит начать путешествовать? Открыть кафе? Или, может, писать сценарии для фильмов? Они обязательно найдут свой новый путь! Вонгола – больше не их головная боль! И они уже не пылкие подростки, желающие удовлетворить какие-то свои амбиции в мире мафии. Это осталось в прошлом. Там этому и место.       — Предлагаю всем разойтись по домам и показаться на глаза родственникам, — заговорил Иетсуна, отвернувшись от слепящего глаза утреннего солнца. — Всем нужно отдохнуть и привести себя в порядок. — Мукуро, Куро, могу же оставить Хром на вас?       — Обижаешь, Небо, — фыркнул Куро. — Еще бы я не позаботился о нашей драгоценной женушке наилучшим образом.       — Женушке, — пробормотал Мукуро, дергая глазом.       — То, что официально Хром сочеталась браком с нашим Небом, в данном случае ничего не значит. Кто ж виноват, что в Италии не разрешено многомужество…       — Му… Куро, — кашлянул в кулак Нео Примо. — Не смущай нашего юного члена Семьи лишними сейчас подробностями.       — Как свежо не быть самым юным членом Семьи, гамо-нэ, — протянул Бовино, смотря на Мукуро снизу вверх, сидя на руках Рехея. — Младшенький, я самый молодой здесь после тебя, обращайся, если понадобится совет, хех, — усмехнулся Хранитель Грозы. У Мукуро дернулся глаз, но ответить что-то остроумное он не решился, отчего-то пугаясь этого старика в облике теленка.       Все неторопливо побрели к выходу из парка. Вскоре им пришлось расстаться, ведь к домам Хранителей вели разные дороги. Делать этого никто не хотел, ведь они до сих пор не могли насытиться обществом своего Неба. Но пришлось. Хаято вызвался проводить босса, чтобы «мелкий засранец Еши» ничего не учудил. Иетсуна наблюдал, как Гокудера идет по дороге рядом с Ламбо, подталкивая в спину постоянно застревающего на месте Еши. Посмотрев вниз, Нео Примо вздохнул.       — Почему ты остановился, Реборн? — тихо спросил он. Аркобалено прятал глаза за полями шляпы и стоял на месте, сжимая кулаки на безвольно опущенных руках.       — А стоит ли мне идти с вами туда? — вдруг спросил он.       — Конечно, стоит, — мягко хмыкнул Тсуна, вдруг подхватывая репетитора на руки. Раньше бы он не решился сделать подобное, небезосновательно опасаясь получить от аркобалено дулом в нос. Но сейчас он был достаточно умел для того, чтобы провернуть это без столь сокрушительных для его лица последствий. Всего-лишь и надо было действовать решительно, плавно и не будоражить рефлексов маленького, но убийственно бойкого тела.       Реборн, казалось, онемел от осознания, что сидит на руках Савады и вопросительно дернулся.       — Пошли, Реборн. Вернемся домой, — сказал Иетсуна, начиная идти, держа в поле зрения своих Урагана и Грозу, что отдалились от них на несколько метров.       — Ты считаешь это место домом? — спросил аркобалено Солнца, смиряясь с тем, что его несут. Он не просто так задал подобный вопрос, ведь, в свете вскрывшихся вещей, желания возвращаться в дом Савад не было. Казалось, от дома фонит негативной энергией, которую Реборн улавливает даже с другой части города.       — Пока что да… Но когда свершится моя месть, когда судьба Иетсуны перестанет привязывать меня к этому дому… я найду другое место, которое буду звать домом. И буду рад, если ты тоже пойдешь в него со мной, — улыбнулся Нео Примо.       — Неужели ты приглашаешь меня в свой дом? Несмотря на все…       — Да. Приглашаю. Это не снимет груза, который лег тебе на плечи, не избавит от чувства вины. Но эти вещи не должны мешать тебе жить дальше. Ты загладишь вину перед Иетсуной, отомстив его обидчикам. А чтобы больше не попасться в ловушку, даже Истинному Небу, остается лишь больше времени уделить тренировкам, или я не прав? Твоя воля всегда была сильна, Реборн. Не позволь никому ее сломить, даже себе. И пока ты не ощутишь себя действительно непобедимым, лучшим в мире киллером, почему бы тебе не остаться в моем доме? Мне бы сильно не хватало твоего присутствия.       — Ладно, — тихо, на грани шепота согласился Реборн.       — Что? — переспросил Иетсуна, опуская голову, чтобы взглянуть на него.       — Я останусь у тебя, Тсуна, — Реборн нашел его взгляд своим, когда его тон словно бы спрашивал разрешение, пробовал на вкус произнесенное имя. До этого аркобалено никак не звал его. Нео Примо сначала выразительно моргнул, а после тихо засмеялся.       — Звучит отлично, Реборн, — вновь улыбнулся Нео Примо, и голос его был пронизан теплом.

***

      У дома все поравнялись. Хаято, храня тоску в глазах, попрощался прям на крыльце, убегая к себе. Перед тем, как открыть дверь, Иетсуна приблизился к Еши, тихим, но убедительным голосом нашептывая последнее напутствие:       — Маме ни слова. Не смей ее вмешивать в дела мафии. Понял?       Еши дергано кивнул, не проронив и слова.       Казалось, словно жизнь его закончилась. Да, брат обещает странно фантастические перспективы с креслом босса Вонголы во главе… но что он имеет на сегодняшний день? Он больше не сможет переманивать людей на свою сторону; связи с теми, кого он опоил своим пламенем, станут истончаться, пока в итоге не исчезнут, ведь его пламя запечатали, и он не сможет поддерживать тот же уровень влияния на них. Если попробует воспользоваться пламенем, сняв опечатывающие артефакты – Вендиче, эти монстры, заберут его в свою тюрьму и казнят. Никто не сможет защитить его от них. Даже сильные мафиози-пламенники. Вендиче – закон. С ними стараются вообще не связываться, чтобы не иметь проблем в жизни. Тот же Занзас не вступится за него. А теперь есть вероятность, что он сам его и прихлопнет: Иетсуна и его Хранители все еще вместе. Оказалось, что их связи нисколько не ослабели, а даже стали прочнее. Еши не представлял, как такое могло быть!       У Иетсуны появились даже новые люди, в числе которых была та миленькая девушка и Рокудо Мукуро! Два! Рокудо! Мукуро! Как это вообще возможно?! Может ли это быть его собственной иллюзией, которой он теперь устрашает врагов?!       В любом случае, он провалил свою часть контракта, и от Занзаса ему ничего не светит. Возможно, он, разочарованный в Еши, еще и пристрелить его удумает. Да и с Хранителей Занзаса явно тоже влияние его пламени стало спадать; кто бы знал, как они теперь на него отреагируют?! Остается надеяться, что приснопамятный Иетсуна защитит его от такого конца, ведь труп Еши нельзя посадить на трон Вонголы согласно этому странному плану брата.       Реборн, сильнейший аркобалено Солнца, теперь точит на него зуб. И он же, согласно тому, что говорил Иетсуна, станет одним из его учителей. Тот новый контракт, только понял Еши, вообще не предусматривал пункта, что его не может убить Реборн! Там стояло только имя Иетсуны! А Реборн и Хранители брата – это те, кого не сдерживает эта чертова бумажка!!!       Еши был в опасности в собственном доме!       Еще и тело болело так, будто его часами пинали ногами. Это был не простой сон. Это «кино», как выразился Иетсуна, навевеянное ему, оставило на нем незримый след. Он все еще ощущал жжение от ран, которых не находил на теле, а к глазам подступали слезы, которые частично Еши не принадлежали. Изнутри было холодно. То ли от того, что собственное пламя больше не слушалось его, то ли от того, что в том сне тоже было холодно и даже пламя не грело, а кололо холодом.       Маман Савада была не в восторге от того, что дети заявились под утро.       — Мы опоздали на последний поезд и застряли в другом городе, — вздохнул Иетсуна, за десятилетия практики поднаторевший во лжи ради блага. — Ты могла бы пойти спать.       — Как я могла спать, если вы всю ночь были где-то на улице! — возмутилась Нана.       Нео Примо все еще поражался, как, будучи подконтрольной, она сохраняла свое беспокойство… хотя, сейчас ведь было иначе, правда? Пламя запечатано в Еши, его оковы почти спали с его жертв. Значит, и Савада Нана больше не была его марионеткой. По крайней мере, в меньшей степени, чем раньше. По-хорошему, чтобы окончательно снять эффект, нужно или перекрыть пламя Еши более сильным, или, видимо, провести внушение, чтобы жертва изо всех сил старалась включить критическое мышление. Заставить задуматься о том, о чем пламя Истинного Неба заставляло забыть. Нана… не была пламенной, насколько знал Иетсуна. А если бы вдруг и был в ней этот пламенный источник, она все еще оставалась гражданской женщиной. Откуда бы у нее взяться Небу, которое сделало бы ее своим Хранителем?       Этот вопрос нужно будет обговорить с Кавахирой. Когда Нео Примо только прибыл в этот мир, его интересовало в первую очередь лишь то, как вытащить из-под влияния Еши своих Хранителей. Так что по таким деталям информации не хватает. Он слышал, как Бермуда выговаривал Еши, что все его жертвы будут постепенно выходить из-под его влияния – кто быстрее, кто медленнее, в зависимости от сил их личностей и количества Истинного Небесного пламени, которое было в них влито.       Реборн просто был исключением, которое сумело очнуться моментально. И Нео Примо в нем на этот счет не сомневался. Как только аркобалено получил на руки те документы, как только его голова стала кипеть в поиске ответов, его уже было не остановить. Так что, стоило запечатать пламя Еши, тот очнулся. Тсуна действительно гордился своим репетитором… во всех мирах.       Так или иначе, Иетсуну интересовали быстрые методы по избавлению от влияния этого мерзкого пламени для свободных атрибутов и гражданских. Он разведает это в ближайшие дни. А пока что перед ним стояла иная задача: поспать хотя бы пару часов перед походом в школу. Проклятущее место.       — Мама, давай пойдем спать сейчас? Осталось еще несколько часов, чтобы поспать перед школой… Ты можешь не провожать, я соберусь и позавтракаю сам. Еши, кажется, все еще не совсем выздоровел. Возможно, ему стоит отлежаться еще день?       Нана посмотрела на младшего сына. Тот выглядел нездорово бледным и потеряным, его глаза подозрительно блестели – не то от жара, не то от подступающих слез.       — Ох, Еши-кун! Пойдем скорее, тебе нужно лечь в постель. Неужели от прохладного ночного воздуха тебе стало хуже? Ты же был таким бодрым, когда уходил! Что же теперь? А как же Ламбо-чан?       — Ламбо-сан в полном порядке, маман! — бодро растянул рот в широкой улыбке Бовино. Сейчас его было не отличить от обычного пятилетнего Ламбо.       — Как хорошо! Иетсуна, ты ведь не простыл? А ты, Реборн-кун?       — Мы здоровее всех здоровых, маман, — ответил Реборн, спрыгивая с рук Иетсуны.       — Все так, — кивнул Иетсуна. — Мы пойдем? Спать.       — Конечно, пойдете. Я уложу Еши-куна. Какой же он бледный, ара-ара, — встревоженно сложила брови домиком Нана, подхватывая младшего сына под руку. — Пойдем, Еши-кун. Мама поможет дойти до кровати. Ара… не нужно ли жаропонижающее? — пробормотала она, ведя мальчишку к лестнице.       — Пойдем? — Иетсуна посмотрел на Ламбо и Реборна.       — Посплю на диване, — после недолгого молчания ответил аркобалено, без промедления направляясь в гостиную.       — Тсуна-нии, я с тобой, можно? — спросил Бовино.       — Конечно, можно. Пошли, — Нео Примо подхватил теленка на руки, и тот прижался к нему, обнимая за шею. — Знаешь, ты из десятилетнего будущего сегодня… ох, уже вчера, обещал И-пин, что вы поиграете, когда базука поменяет вас местами обратно.       — Значит, поиграем. Давно я не видел яйцеголовую.       — Ламбо, ты специально ее дразнишь? Она же будет злиться.       — Она забавно злится, — фыркнул Бовино. — В этом теле слишком много энергии, мне необходимо, чтобы кто-то за мной побегал.       — Какой ты коварный, — тихо засмеялся Иетсуна, и Ламбо умиротворенно слушал рокочущий звук его смеха, раздавшийя у Неба в груди.       Сокрытая в теплых объятьях Неба, Гроза затаилась, усыпленная своим нерушимым вечным небосклоном. В это утро было тихо, ведь Грозу умиротворил сон, разделенный с ее теплым бескрайним Небом.