Белые раны

      Золотая пелена прохода в четвёртую гостиную Весов ощущалась чуждо. Тепло, влажно, убаюкивающее — и напряжённо. Как утроба матери, готовая вытолкнуть дитя в жестокий мир. Впрочем, это могло лишь быть игрой сознания напуганой Памиры.       Колдовские материи прохода не дали ей времени прийти в себя и открыли взору место, куда так долго вела заклинательницу Кэндис.       Богато и со вкусом обставленное помещение, подходящее и для приёма гостей, и для отдыха, и для небольших, но роскошных вечеринок. Убранство затмевало всё, что Памира видела раньше. Теперь она как нельзя острее осознала своё ничтожное и простое происхождение.       По зале были расставлены несколько столов из дорогих и неизвестных пород дерева, накрытых искусно сотканными скатертями. На каждом из них располагалась посуда, из которой было страшно есть и пить — каждая тарелка, каждая чашка, каждый столовый прибор были маленькими чудесами. Стулья, группами по шесть стоявшими у столов, не отставали от них. Казалось, их создатель хотел создать что-то, что посрамляло даже самые величественные троны мирских владык, но в виде обычных предметов мебели для гостиных.       У правой и дальней стен располагались диваны и кофейные столики, ни чуть не уступавшие тем, что находились в середине комнаты. На стенах висели картины, что были за гранью мастерства величайших придворных художников, и образцы оружия, что в пору было бы назвать легендарными артефактами. У левой стены расположилась длинная барная стойка из чёрного дерева, за которой бармен с парой волчьих ушей на голове протирал узорчатые стаканы. За его спиной пестрели десятки бутылок со всевозможными напитками. Однако, надписи на этикетках Памира не могла ни различить, ни прочитать — язык, на котором они были написаны, Памира не встречала ни разу в жизни.       В комнате уже находилось несколько… существ. Не все из них были людьми. Памире вообще казалось, что в свите господина этого места едва найдётся хоть кто-нибудь, кого можно было бы с чистой совестью назвать человеком. И тем не менее, некоторые из присутствовавших имели звериные черты внешности, кто-то отличался заострёнными ушами, а кто-то и вовсе отрицал своим обликом человеческие стандарты.       Некоторые из них были слугами: до того, как Кэндис столкнула Памиру на колени, последняя успела разглядеть несколько мужчин и женщин, одетых в ливреи лакеев и костюмы дворецких и горничных. Остальные… либо приспешники Владыки, либо его гости. Хотя вряд ли сейчас он был в настроении принимать последних. Это становилось ясно хотя бы при взгляде на его лицо.       О да. Линксс Сефиар Хеллиан Максвелл Арс-Соломон Пендрагон Де’Бердан, Владыка Саргерона и Ванденрейха, король Фарсаса, Мастер Акашии и бич Кускулла, Колдун Забвения. Он находился здесь.       Мощная фигура, облачённая в военную форму, подобную той, что Памира видела у штернриттеров — конечно, мужского образца и несколько более декорированная. На его левом плече покоился артефакт в виде деформированного черепа-маски из красно-чёрного металла. На левом запястье — металлический браслет рубинового цвета, по которому то и дело пробегали белые, чёрные и золотые полосы энергии. Белая рубашка открывала могучую шею, от которой вниз уходили вязи и лабиринты колдовских татуировок. Раздел между ними и чистой светлой кожей обрамляла золотая цепь. Она поддерживала круглый амулет, в котором разделённые золотыми перегородками сверкали фиолетовые и оранжевые камни. Окружали они один большой и ярко-красный. Источавший чудовищную энергию.       Не настолько чудовищную, как сам Линксс, но тем не менее. Его собственная аура подавляла, доминировала и готова была стереть в порошок всех и вся, что были рядом.       Владыка сидел за столом, перебирая бумаги и изредка поднося к губам гранёный бокал с янтарной жидкостью внутри. Украшенные магическими кольцами пальцы были напряжены, равно как и губы и брови повелителя. Казалось, ему что-то мешает. Нечто едкое и неуловимое. Линксс то и дело тихо переговаривался с юношей, стоявшим рядом и державшим поднос с бутылкой янтарного алкоголя. Молодой дворецкий в безукоризненном чёрном костюме, он отличался прытким взглядом и лёгким, живым выражением лица… а также парой кошачьих ушей, венчавших его чёрные волосы.       Спустя некоторое, очень недолгое время случилось то, чего Памира ожидала и боялась. Взгляд огненно-оранжевых глаз обратился на неё и её провожатую.       — Спасибо, Кэнди, — начал Линксс слегка усталым голосом, поднимаясь из-за стола. — Я понимаю, что моя просьба была не самой приятной, но не могла бы ты остаться с нами ещё ненадолго? Мне пригодилась бы твоя помощь.       — Да, Ваше Величество, — штернриттер решительно отсалютовала и сделала шаг назад от Памиры. — Всё, что пожелаете.       Шаги чёрных кожаных сапогов утопали в толстом шикарном красно-оранжевом ковре. Медленные, твёрдые, пугающие шаги. Остановился Линксс в полуметре от конца ковра — в полутора метрах от Памиры. Её оставили стоять со скованными руками, на коленях на голом полу. Уложенном тёплыми лакированными досками из красного дерева, блестевшими на свету...       И всё же, на голом полу. Колени снова начали отзываться туманной болью, но это было меньшей из забот заклинательницы.       — Подними голову, — ровным, чётким тоном приказал Линксс, смотря на Памиру сверху вниз.       Она не шевельнулась. Не потому, что хотела показать свою непокорность или то, что она не боится Линксса. О нет. Он был Колдуном Забвения. Правителем и магом, повелевавшим бесчисленным количеством чудовищных сил, за спиной которого стояли легионы фанатично преданных легендарных воителей… Покоряться таким — просто здравый смысл. Бояться таких — естественная реакция.       Памира не смела сопротивляться — и была в ужасе. В диком, первобытном ужасе. И именно поэтому она не подняла головы.       Она помнила жестокое, издевательское, бесчеловечное отношение Колдуна Забвения к кускулльскому королю. Видела, как с последним игрались, наслаждаясь трескавшимися надеждами. Как его мучили, сводя на нет любые крупицы человеческого достоинства.       Кускулльский король это заслужил, целиком и полностью. Иначе его бы не ненавидела её госпожа, иначе бы она не вернулась к Владыке Саргерона, использовав кускулльского правителя как дешёвую игрушку в своих целях. Но то, что Линксс сделал с ним…       Памира боялась, что сейчас происходит такая же экзекуция. С ней в качестве жертвы. Она боялась, что если поднимет голову, то приспешники Линксса набросятся на неё и разорвут на куски. Или что он сам пнёт её в челюсть, после чего обрушит на неё свою неодолимую магию.       Сзади послышалось разъярённое шипение Кэндис. На лбу у Памиры выступил холодный пот.       Она не знала, что ей делать.       — Не заставляй меня повторяться, — Линксс чуть повысил голос, в нём появились ноты раздражения. Треск пробуждающегося адского пламени. — Ненавижу разговаривать с чужими затылками.       Решившись довериться ему, Памира всё-таки подняла голову. Медленно, пока не заглянула в мужественное, чисто выбритое лицо. Совсем не такое, как у кускулльского короля с его андрогинной смазливостью. Лицо того, для кого судьбы наций — не тяжелее тополиного пуха. Того, кто создаёт и разрушает по щелчку пальцев. Того, чей разум выстраивает будущее для сотен тысяч и миллионов, взгляд чьих глаз устремлён далеко за горизонт.       Взгляд огненно-оранжевых глаз. Глаз цвета пылающего заката. Цвета Адского пламени. Два беспощадных светила.       Сердце начало хаотично биться в груди, пропуская удары. Дыхание стало неровным, обрывистым, в иные моменты заклинательница и вовсе забывала дышать. Её начала колотить мелкая дрожь. Края зрения обжигал безжалостный свет, что отправил её с Ренартом в кому, но она не могла ни потерять сознание, ни заплакать.       Ни тем более отвести взгляда.       Эти глаза смотрели на неё не как на личность. Не как на служанку возлюбленной. Не как на врага. Не как на животное или насекомое. Даже не как на игрушку. А как… на пустое место. Они смотрели одновременно на неё и мимо. Интересно, если боги существуют, смотрят ли они на смертных так же? В этих глазах Памира не имела ценности. Не имела смысла. Не имела права на жизнь.       — Если честно, то мне стоило бы выдолбить из тебя способности духовного заклинателя, — голос Линксса покрылся шипами лёгкого рычания, пока пламя его глаз пыталось найти в Памире хотя бы один, самый жалкий повод для её существования. Чёрные брови сдвинулись к переносице.       Выдолбить. Ну конечно!       Понимание и ясность осели в голове Памиры. Таким властелинам неинтересно уничтожать — ведь уничтожив, ты потеряешь. Всегда интереснее и выгоднее присваивать. Приумножать. Порабощать. Завоёвывать. Земли, богатства… женщин. Даже если есть возлюбленная, десяток-другой, а то и сотня наложниц всегда придутся под руку. Если так подумать, то все встреченные Памирой и служившие Линкссу женщины — хоть в бойне на руинах столицы Тулдарра, что в этом замке — были потрясающе красивы. В том числе и её госпожа. И Кэндис с Бамбиеттой — к тому же, они были фанатично лояльны Линкссу. Интересно, брал ли он их в постель?       Памира прекрасно понимала, что могла найти её госпожа в Колдуне Забвения. Редко какая женщина не пала бы перед чистой мощью, властностью, под пленяющим и притягивающим взглядом. Но её саму раздувало от ужаса. Она не хотела отдавать своё девичество такому страшному мужчине, который с лёгкостью мог уничтожить её или обречь на участь гораздо хуже смерти. Не хотелось ей и лишаться своих сил. Ещё больше не хотелось проводить ночь с тем, кого любила её госпожа и тем самым предавать её доверие… Но если это поможет защитить леди Тинашу, если это поможет сменить гнев Владыки Саргерона на милость… Тогда Памира с радостью станет куском мяса на ложе Забвения.       — Ваше Величество, — решилась заговорить она, — если вы желаете моего тела, то я готова…       Заклинательница тут же поняла, что совершила кошмарную ошибку.       Помещение будто дрогнуло от изменившейся ауры Линксса. Он оскалился подобно разъярённому тигру или дракону, во взгляде кипел испепеляющий гнев. Потоки энергий стали видимы невооружённым глазом, взвились пожаром вокруг него, растрепав длинные волосы цвета вороново крыла.       — Кэндис, будь любезна! — прорычал Колдун Забвения. Одна сила голоса почти оттолкнула Памиру.       По крайней мере, она дёрнулась, смогла разорвать зрительный контакт — и машинально оглянулась на Кэндис.       Лицо штернриттера исказилось в маске ярости. В светло-зелёных глазах горела ненависть к Памире, решительность исполнить повеление, а также — издевательская усмешка.       «Доигралась, тупая ты корова!» — говорили эти глаза.       На правой руке Кэндис искрились и шипели змеи электрических цепей. Белые с зеленоватым отблеском молнии слепили глаза, воздух заполнился свежестью, как после дождя.       Памира не успела издать и звука, как хищные разряды чуждой ей энергии бросились к ней и вцепились в её тело. И изгнали из разума все мысли, кроме неровных кусков одной-единственной эмоции.       Больно. Больно. Больно. Больно.       Всё её существо пронзила неописуемая агония. Так больно ей ещё никогда не было.       Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно.       Сердце и лёгкие выли и скулили попавшими в центр лесного пожара волками.       Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно.       В ушах стоял оглушающий треск — треск беснующихся молний и треск её лопающихся костей.       Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно.       Зубы отстукивали ритм смерти. Суставы выворачивались под ненормальными, неестественными углами.       Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно.       В ноздрях заиграл смрад. Гарь подпаленных волос и вонь свежей мочи.       Больно… Больно… Больно… Больно… Больно… Больно…       Где-то далеко она услышала мерзостный звук. Как будто монстра из худших ночных кошмаров размазывали по раскалённым углям, а он кричал в агонии.       Больно… Больно… Больно… Больно…       Это были вопли самой Памиры.       Больно… Больно…       — Достаточно, — властный голос прозвучал как-будто из-под воды.       Шквал молний тут же прекратился. Полуобезумевшая от мучений, заклинательница только и могла, что дрожать в конвульсиях. Смерть неуклонно приближалась к ней, пробегая по трясущимся пальцам, наполняя лёгкие с каждым вздохом, сжимая горло…       Нет, последнее делала не смерть. Никто, умирая, не поднимался в воздух, как сломанная марионетка.       Памира ощутила мёртвую хватку у себя на шее. Магическое чутьё едва-едва различало кошмарную чёрную руку, поглощавшую окружавший её свет. Она тянулась из спины колдуна к заклинательнице, безжалостно обхватывая обожжённую кожу, сдавливая, не давая дышать и поднимая вверх.       В памяти возникли образы Трис, Бардалоса и остальных. Их тоже схватили такие руки, по крайней мере, очень похожие. И потом они… И потом…       — На вашем проклятом глобусе для меня существует только одна любимая, дорогая и желанная женщина — Тинаша! — жёстким, громогласным тоном Линксс будто вбивал слова через свою магическую руку в Памиру. — Все остальные, в том числе и ты — в лучшем случае неудачные химеры из гиен и летучих мышей. Ходячие визжащие куски гнилого мяса. Заруби это на своей шкуре и знай своё место, шалава!       Магическая рука пропала ещё быстрее, чем появилась. Лишённая того, что удерживало её в воздухе, Памира рухнула вниз. Деревянный пол поприветствовал её мокрым теплом и глухой болью от падения.       А ещё — переливающимся радужным сиянием, бабочками, нотными строками и спасающей душу музыкой.       Колдун Забвения, за долю секунды до того, как Памира ударилась об пол, сотворил для неё Кадензу. Ещё более мощную, чем у Кухулина. Без пасов, без инкантаций, без рун и магических кругов. Будто просто пожелал заклинание в реальность.       И реальность повиновалась. Смерть и агония отступали, кости и сосуды срастались, органы восстанавливались, суставы безболезненно вправлялись, волосы снова приходили в должный вид. И всё это меньше, чем за четверть секунды.       Будто наказания молниями и не случалось вовсе.       Я жива, — пыталась убедить свой уже отчаявшийся разум Памира. — Я жива! Я буду жить!       Она неистово перебирала пальцами, вдавливая ногти в кожу ладоней, чтобы ощутить боль — как сигнал жизни. Жадно, с шумом втягивала в себя воздух. Как если бы чудесное излечение было ничем иным как иллюзией и каждый новый вдох мог стать последним.       Колдун действительно вылечил её. Но почему он это сделал?..       Сам Линксс, казалось, потерял всякий интерес. Он отвернулся и направился обратно к своему столу. Потоки ярившихся вокруг него энергий утихли и скрылись, уступив место прежней незримой подавляющей ауре повелителя.       Неуклюже, но Памире удалось подняться снова на колени. Ей дали ещё один шанс на жизнь. Она не собиралась выбрасывать его, просто валяясь на полу мешком мяса. Вдруг подчинённые Линксса — та же Кэнндис — воспримут лежачую позу как знак неуважения к их господину? Голову она решила не поднимать так высоко — просто на всякий случай. Лишь так, чтобы можно было смотреть на колдуна. Пусть бы и ему в спину.       Не успел Линксс дойти до стола, а Памира — принять хоть сколько-нибудь приемлемую позу, сзади послышался шум. Открывшиеся двери выпустили из золотого полога нового посетителя.       Им оказался один из Клинков Закатной Долины. Памире было не обязательно даже оборачиваться, чтобы понять, что это один из них. Она узнала бы этих дьяволов по одним только отголоскам их ауры и мурашкам, высыпавшим на собственной коже.       Клинок быстрым шагом прошёл вперёд, мимо и в стороне от заклинательницы, и преклонил колени у самого края ковра.       — Мой повелитель, — произнёс он знакомым могильно-пепельным голосом. Был ли он одним из стражей, что охраняли дверь снаружи, или же каким-то другим, Памира не знала.       — Я слушаю, — отозвался Линксс, оборачиваясь к Клинку. На лице колдуна всё ещё покоилось тяжёлое сердитое выражение.       — Женщина из Фарсаса, в сопровождении Сто Пятнадцатого, прибыла и просит Вашей аудиенции, — начал Клинок. — Даже узнав о том, что Вы уже заняты другим приёмом, она всё равно настаивала на встрече.       Памира, стараясь не издавать не звука, втянула в себя воздух с небольшим шоком. Просительница пришла из Фарсаса… Значит, они сейчас находились в другом месте. Но где именно? В том самом Саргероне? Или где-то ещё?       — Женщина из Фарсаса, говоришь, — нахмурился Линксс и двинулся направо от стола, за которым сидел, к другому. На том стояло несколько чёрных сундуков, обитых золотистым металлом. — Не мог бы ты элеборировать?       — Она назвалась именем Сильвия, и в этом не было лжи, — Клинок поднял голову чуть выше, будто силясь увидеть в глазах своего сюзерена новую истину. — Прикажете казнить за невежество?       — Не стоит, — колдун устало покачал головой. — Будьте добры пропустить её внутрь.       — По Вашей непреложной, всемогущей воле, мой повелитель, — стражник бесшумно удалился.       Вместо него очень скоро вошла молодая девушка в облачении фарсасских магов. Светлые длинные волосы были слегка растрёпаны. Лучистые глаза с любопытством и беспокойством разглядывали окружающую обстановку. Было видно, что она заметно нервничала.       — Ваше Величество, здравствуйте! — поймав взглядом Линксса, произнесла она и сделала кроткий реверанс. Впрочем, коленей не преклонила, чем вызвала шепотки из глубины комнаты и недовольное хмыканье Кэндис. — Я так рада, что у Вас всё в порядке… Всё же в порядке, да?..       При взгляде на хмурого колдуна её задор, впрочем, заметно поубавился. Ещё ниже он рухнул, когда она обратила взгляд на коленопреклонную и закованную Памиру и что-то, что было позади неё и под ней.       — Привет, Сильви, — тяжело вздохнул Линксс, открывая один из сундуков. Новоприбывшую он даже взглядом не удостоил. — Извини, мы тут… немного заняты… Но ты не помешаешь, не бойся.       Из сундука Колдун Забвения выудил лежавшие на самом верху вещи. Прекрасное, чарующее тёмное платье с серебряной цветочной вышивкой у пояса. Украшение из голубого и белого с фиолетовым цветов. И тёмная шёлковая марля-вуаль для волос, полупрозрачная, с чёрной цветочной вышивкой.       Наряд, достойный королевы. Владыка Саргерона держал его в руках нежно и бережно, будто младенца.       — Это же Ваши подарки! Те платье и украшения, которые были на леди Тинаше, в день… — вздохнула Сильвия.       — Это… — действительно, Линксс очень аккуратно обращался с этими вещами. Воистину, как если бы держал дитя.       Мёртвое дитя.       На лице колдуна чернилами разлились обида, тоска, горечь и гнев. В следующий момент в мощных руках вспыхнул чёрно-красный огонь, голодным зверем накинувшийся на вещицы.       Спустя считанные секунды Тёмное Пламя Колдуна Забвения изгнало наряд из тканей мироздания.       — Это было очень хорошее платье, — закончил Линксс. Голос его был глухим и пустым… но в этой пустоте, казалось, клокотал гнев взбешённого раной чудища.       Памиру будто ещё раз ударило молнией. Она ошиблась. Как же она ошиблась…       Сильвию, похоже, произошедшее тоже шокировало и она, должно быть, пришла к тем же выводам. Если не худшим... Магесса забилась в мелком треморе, подбородок сжался и задрожал…       — Ва… Ваше… В-ваше Величество, по… п-по-ожа… луйст-та-а-а, — по милому лицу забежали слёзы. Одна, вторая, третья, затем целый ручей. Плечи и голова поникли, как у получившего взбучку от родителей ребёнка. — П-пожалуйста, не у-уб-бивайте леди Тинашу-у-у!       — Ваше Величество, умоляю! — Памира врезалась в пол лбом. Вместе со словами Сильвии, тяжесть ситуации послала её мозг в адский аллюр. Из головы вылетели все предупреждения Кэндис. Слова ревущим водопадом лились изо рта. — Я знаю, что Вы гневаетесь и Вы в своём праве. Знаю, что недостойна и Ваша воля — считать меня за врага и растоптать меня и мою просьбу, но умоляю Вас — возьмите меня! Не леди Тинашу! Режьте, бейте молниями, взрывайте, сжигайте, сдирайте кожу, варите заживо, четвертуйте… Превратите в то же, во что превратили Трис! Делайте со мной что угодно, но молю, пощадите мою госпожу!       — А ну заткнулись обе НАХУЙ! — от дальней стены комнаты раздался громкий, грозный и мощный женский крик. В нём слышались рычание большой кошки и грозовые раскаты.       — Вейтра, душа моя, спасибо, — кивнул куда-то назад Линксс, после чего уставился с отвращённо-ошарашенным лицом на Памиру и Сильвию. — А вы… Действительно, вы обе… Хватит. Просто… хватит. Матушка Асха…       Вымученным шагом он направился к Сильвии. Вымученным и раздражённым, но медленным, дабы не напугать. Достал из кармана брюк носовой платок и промокнул глаза и щёки магессы.       — Сильви, вот что это сейчас было?       — Ва-ваше Величество… — хлюпая носом начала магесса в ответ на вопрос колдуна.       — Я не буду убивать Тинашу. Никогда не собирался и не собираюсь когда бы то ни было этого делать. Ни за что и ни при каких обстоятельствах. Я отказываюсь гасить свой единственный свет в этом мире — скорее уничтожу паршивую планетку, чем свою любимую Луну. Откуда это вообще взялось у тебя… — Линксс бросил краткий взгляд на Памиру, — у вас обеих в головах? Честное слово, ну какой же бредовый кошмар… Девчонки, уже один факт того, что вы об этом подумали — почти оскорбление. Как мне всё это надоело…       Запустив пальцы в волосы, Линксс вернулся к своему столу и обессилено упал на занимавшийся им ранее стул. В глазах зияла ошеломлённая пустота, как будто ему только что рассказали самую идиотскую шутку в мире. Настолько глупую, что услышавшие её отупели бы до состояния камней.       — Рокс, не мог бы ты… — обратился Линксс к дворецкому с кошачьими ушами. Тот молча и услужливо поднял бутылку с алкоголем с подноса и начал наклонять её к бокалу, но был остановлен жестом своего господина. — Хотя, нет, знаешь — лучше всю.       Колдун взял бутыль из рук дворецкого и, запрокинув голову, приложился к ней. Напиток с устрашающей скоростью начал исчезать, пока сосуд не опустошился полностью. Линксс даже не поморщился. Лишь поднял с одной из стоявших на столе тарелок маленький сэндвич с красной рыбой и овощами и проглотил его почти не жуя.       Отставив пустую бутыль, Владыка Саргерона сложил руки домиком перед своим лицом и уставился на Памиру и Сильвию каменным взглядом. Так он просидел несколько минут, не моргая.       — Памира, — наконец позвал он чуть более живым тоном, — скажи честно — ты хочешь хотя бы начать выправлять ситуацию?       Духовная заклинательница вздрогнула — впервые её позвали по имени в этом замке — но быстро собралась. Нельзя было упускать такой шанс, особенно сейчас, когда настроение колдуна пришло в равновесие.       — Да, Ваше Величество, — Памира подняла голову и взглянула Линкссу прямо в глаза. Голос её всё ещё был полон решимости, пусть и не такой обречённой. — Если мне только будет позволено, я приложу к этому все усилия!       — Превосходно, — кивнул Линксс и щёлкнул пальцами. Браслеты на запястьях Памиры наконец-то разъединились — от неожиданности она чуть повалилась вперёд, но вовремя успела найти опору освобождёнными руками. — Тогда сперва прибери за собой.       — При… — удивилась заклинательница. — Ваше Величество, прошу прощения, но — прибрать?       — Именно! — колдун медленно поднялся со стула. На его лице появилась изумлённая и немного разочарованная улыбка. — Сзади, внизу. Сина, пожалуйста, дай ей какую-нибудь тряпку.       Только сейчас до Памиры дошло, что противный запах мочи никуда, в общем-то, не исчез. Она осторожно отползла чуть вперёд и, оглянувшись, обнаружила на том месте, где стояла, источник зловония. Лужу. Подол её балахона промок и явно был испачкан чем-то жёлтым.       Лицо заклинательницы в миг залилось стыдливой краской. Много же стоили её отчаянные мольбы, когда она не только обмаралась, но и сидела в луже собственной мочи! Любой другой правитель давно бы поднял её на смех и отправил бы в пыточную, или обратно гнить в камеру. Может, даже просто бы убил.       Так или иначе, нужно было срочно исправлять положение. К счастью, к Памире подошла горничная — длинноволосая брюнетка с кошачьими ушками на макушке и волевыми чертами лица — и протянула грязноватую, истоптанную, но вполне пригодную для такого тряпку. Памира с благодарностью взяла её и принялась за работу. Её не покидало чувство, что где-то она конкретно этот кусок ткани уже видела, но озарение пришло лишь когда от лужи не осталось ничего.       Свой позор она вытирала церемониальной королевской мантией Кускулла. Вернее, тем, что от неё осталось.       — Так-то лучше, — кивнул Линксс, отходя к столу с сундуками, когда заклинательница закончила. — А теперь подойди сюда. Сильви — ты тоже. Твоя помощь придётся как нельзя кстати.       Когда они сделали так, как сказал Владыка Саргерона, они увидели в открытом сундуке множество женских вещей и магических приспособлений. Впрочем, как Памира того и ожидала.       — Как вы можете догадаться, — подтвердил её мысли колдун менторским тоном. Будто мастер магии выдавал нерадивым ученицам новое задание, — в этих ларцах находятся вещи Тинаши. Те, которые были не в её башне, конечно же. Ваша задача — перебрать это всё и рассортировать на две категории. Первая — те вещи, что Тинаша получила в Фарсасе, пока была со мной, и до этого. Вторая…       В глазах Линксса блеснул устрашающий огонь. Тон голоса стал ядовитее.       — Вторая — то, что она получила или приобрела уже… после. На севере. Первую потом перенесут в её покои здесь. Вторую же… Ну, вы сами всё видели. Вполне наглядная демонстрация, разве нет?       По спине Памиры пробежал холодок. Копаться в вещах её госпожи с такой целью… Было в этом что-то гадкое и неправильное. По выражению лица Сильвии она могла догадаться, что затея ей тоже пришлась не по душе.       — Отказы не принимаются. Это приказ, — будто угадывая мысли, заметил Линксс. — Если решите поддаться сантиментам, перетащить что-нибудь в неправильную кучу и я об этом узнаю — а я узнаю, будьте уверены… То вы можете ожидать больших, катастрофических проблем в будущем. Обе. И, конечно же, я понимаю, что такой объём работы будет тяжеловат лишь для вас двоих. Поэтому я предоставлю вам помощь. Серас, Сакуя…       Из группы, что расположилась за другими столами, на диванах и рядом с ними, выделились две девушки.       Первая — довольно высокая обворожительная воительница со светло-золотыми волосами и заострёнными ушами. Она внимательно осматривала Памиру и Сильвию пронзительным взглядом светло-голубых глаз. Её бело-синяя туника эффектно подчёркивала соблазнительную фигуру. Белый плащ с рукавами и цифрой «пять» на правом плече не был застёгнут, а потому едва справлялся, чтобы защитить хозяйку от двусмысленных взглядов.       Памира уже встречалась с этой женщиной — в побоище на руинах Тулдарра. Воительница и маг легендарного уровня, она, вместе с Его Величеством Линкссом, неустанно защищала леди Тинашу и даже спасла саму Памиру от обезумевшего кускулльского чародея. Иметь рядом с собой такого… человека ли? — было приятно… Вот только в памяти сразу же всплыли слова Сэра Кухулина.       Вторая из вышедших вперёд оказалась невысокой горничной. Её наряд немного отличался от других слуг — платье было синим, а не чёрным, и более коротким. Удлинённое каре серых волос, помимо венчавшего традиционного чепца, обрамляли по бокам две косички, подвязанные зелёными ленточками. Сама девушка отличалась загадочной красотой и утончёнными чертами лица, которые, как слышала Памира, были присущи выходцам из далёких восточных стран. Взгляд глаз горничной бросал заклинательницу в оторопь — он разил как хорошо наточенный нож. К тому же, Памире на краткий миг показалось, что они были вовсе не ярко-голубыми, а насыщенно-красными.       — Душеньки мои, — обратился Линксс к вызванным девушкам с неловкой улыбкой на лице, — прошу, извините, что поручаю вам такое…       — Мастер Линксс, — остроухая рыцарь мягко, но уверенно улыбнулась и взяла своего повелителя за руку, — я — Ваш меч, и поклялась помогать Вам во всех предприятиях, какими бы они ни были. Не беспокойтесь о таком. К тому же, это немного напоминает о нашем приключении с Евой и Лиз.       — Не волнуйтесь, мой дорогой Мастер, — горничная исполнила элегантнейший реверанс. — Мы с радостью подготовим всё наитщательнейшим образом. Мой долг — служить всему Дому Де’Бердан, какой бы статус его члены ни имели. Вещи, законно принадлежащие госпоже Тинаше, будут отобраны, подготовлены и доставлены ей в лучшем виде.       — Я вас не заслуживаю, милые мои...       Колдун грустно рассмеялся. Его взгляд, направленный на вызванную пару, был полон нежности, теплоты и любви. И эти женщины отвечали ему тем же. Перед тем, как отпустить его руку, рыцарь немного погладила могучую ладонь по тыльной стороне.       — Итак, — обратился он вновь к Памире и Сильвии, — если ни у кого нет возражений — а их нет — или вопросов, то можете приступать. Займите любую из свободных комнат здесь и, если что-то будет нужно, обратитесь к Сине. Рассчитываю на вас!       Линксс направился к двери. В его шагах всё ещё чувствовалась некоторая раздражённость, в широкой спине можно было заметить напряжение. Будто ощутив на себе взгляд Памиры и сочтя его помехой, колдун чуть повёл левым плечом. Артефактная маска-череп издала низкий гудок. Из неё появилась чёрная с красным отливом материя, что быстро выросла до размеров плаща и окутала своего хозяина.       — Да, Кэнди, — обратился Линксс к штернриттеру, приблизившись к ней. — Ещё один момент…       — Всё что угодно, Ваше Величество!       На слегка ошарашенный отклик колдун прикрыл глаза, поднял голову чуть выше. Сделал глубокий вдох, затем — долгий, вымотанный выдох.       — Для начала… — огненно-оранжевые глаза через секунду снова смотрели прямо на Кэндис. — Это лучше было бы сделать на общем собрании, но мне хочется сказать это каждому из вас лично. Я понимаю, что последнее… время, — это слово Линксс чуть ли не выплюнул, — оказалось для всех вас, не только Ванденрейха, гигантским форсмажором и бардаком. И всё из-за моих личных неурядиц и угоревшего эгоизма. Поэтому, титаническое спасибо — за всё, за штурм проклятой помойки в частности. И, в качестве благодарности, я решил устроить для гралсриттеров и штернриттеров небольшой поощрительный ужин. Сегодня, первая гостиная Льва, ровно в пять.       — В-вау! Владыка, это просто шик! — штернриттер расплылась в широкой счастливой улыбке.       — К сожалению, ты сама видела, какой у нас сейчас поток работы, — Линксс ответил ей несколько извиняющимся оскалом, — поэтому я смог подготовить только холодные закуски. Ну и выудил из своих запасов немного премиального алкоголя. Но за остальную часть взялись лучшие здешние шефы, да и Кевин с Руфиной тоже обещались помочь. Детали по подготовке взял на себя Юграм… Так что должно пройти на все звёзды.       — От всей души, спасибо вам, Ваше Величество! — воскликнула Кэндис, почти сразу же слегка скривив лицо в усталом выражении. — Вот только Бэмби придётся вытаскивать снизу…       — Я уже отписал в общем чате, но да — если не затруднит, не могла бы ты отловить её, Веракриз и всех остальных, кто ещё находится в лагере?       — Будет сделано! Разрешите отправляться?       — Успехов и желаю повеселиться! — отсалютовав двумя пальцами, Линксс отпустил штернриттера.       Уходя, Кэндис бросила в сторону Памиры ещё один, последний, полный злобы и презрения взгляд. От него похолодело в ногах и внизу живота.       — Нам тоже пора отправляться. Вейтра, Логос, Зенбаум, Улькиора, Гавеллрой, Вита — прошу за мной, — бросил Линксс через плечо, уходя за золотую пелену.       Названные по именам быстро поднялись со своих мест и поспешили за своим повелителем. Одна из них — высокая сероглазая женщина с тёмно-зелёными прямыми волосами и кошачьими ушами на макушке — обратила внимание на Памиру и остальных. Конкретно — на остроухую блондинку, чей белый плащ был схож с её собственным. Кошкоженщина многозначительно улыбнулась ей, получив в ответ схожую, пусть и более сдержанную улыбку.       Именно она окликнула магессу и заклинательницу… призвав к тишине.       Памира припоминала и эту воительницу. Она тоже участвовала в побоище среди тулдаррских руин. Чудовище в обличье красавицы, разившее пучками молний и изумрудной алебардой всех направо и налево. Стараясь не встречаться взглядом с ней, заклинательница поблагодарила Линксса про себя. За то, что он не оставил в помощницах ей этот обворожительный сгусток буйства.       — Предлагаю не тратить время попусту и приступить к работе, — голос горничной в синем платье пробудил заклинательницу от ужасающих воспоминаний. — Зала через одну от нас должна быть свободна.       — Хорошо, Сакуя, — кивнула рыцарь. — Полагаюсь на тебя.       — Взаимно, Серас.       Что ж, по крайней мере, теперь Памира могла обращаться к ним по именам. Если, конечно, ей это было дозволено.       — Простите… — скромно подняла руку Сильвия, указывая взглядом на сундуки. — Но как мы перенесём всё это? Может, попросить кого-нибудь помочь?..       — Это не будет проблемой, — Сакуя флегматично взглянула на неё, после достала из кармана передника золотой круглый предмет…       И исчезла.       Тут же отворились двойные двери в стене напротив барной стойки, открывая проход в следующее помещение. За ними — ещё одни, уже в стене той комнаты. Пропали сундуки, все до единого. Всё это произошло одновременно.       В следующую секунду Сакуя снова очутилась на прежнем месте.       — Что… — недоумённо моргнула Памира, ошарашенно смотря на горничную.       — Идёмте, — отрезала она, захлопывая открытые карманные часы и убирая их.       Ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Сакуя шла впереди, за ними — Памира и Сильвия, бок о бок. Замыкала процессию Серас. Никто из находившихся в зале с баром не обратил на них внимания.       Обе новые комнаты ничуть не уступали в своём убранстве предыдущей. В нужной им несколько столов уже было придвинуто друг к другу, составляя один большой. С краю находились все порученные им сундуки.       — Леди Сакуя, Вы просто поразительны! — воскликнула Сильвия, хлопнув в ладони и поднеся руки к лицу. — Я ещё никогда не видела такой великолепной телепортации! Даже у Его Величества и леди Тинаши!       — Я не использовала пространственные магические искусства, — сухо и прозаично ответила горничная.       Памира и Сильвия на это могли лишь недоумевающе переглянуться. Расспрашивать Сакую дальше они не стали - от части, потому что не хотели задерживать всех, от части - потому что побоялись.       Как бы то ни было, женщины обступили рабочее место. Сильвия и Памира оказались справа от дверного прохода, Серас — слева, Сакуя же — ещё дальше и левее, будто разрезая столы наискосок своим взглядом.       — Прежде всего предлагаю познакомиться. Хотя мы уже знаем имена друг друга благодаря Мастеру, я считаю необходимым представиться должным образом, — рыцарь подняла правую руку и приложила сжатый кулак к сердцу, чуть склонив голову. — Серас Эшрейн Де’Бердан, Легио Оптимус, Куинто Эспада — «Морозная Корона». Рада встрече.       — Эм… Меня зовут Сильвия, я служу одним из придворных магов в замке Фарсаса, — магесса неуверенно поклонилась. — Приятно познакомиться.       — Памира. Я служ… — сгибаясь в поклоне, духовная заклинательница задумалась, прежде чем продолжить. Вряд ли стоило ещё что-то говорить. Возможно, она уже сказала лишнего. Если упоминать леди Тинашу и их отношения, то неизвестно, как могут отреагировать подчинённые Линксса. Отзвуки голоса зелёноволосой кошкоженщины всё ещё стояли в ушах… — Нет, просто Памира. Нижайше прошу извинить.       — Сакуя, — горничная быстро кивнула головой.       На несколько секунд повисло неловкое молчание. Памира и Сильвия, хоть и не решались взглянуть на Сакую, но всё же ожидали продолжение. Серас тихонько прокашлялась в кулак, укоряя её.       — Я личная горничная и валетрим Его Величества Владыки Линксса, — закатив глаза, продолжила она. — У меня есть полное имя, но я предпочту его не раскрывать. Это внутреннее дело Саргерона и Дома Де’Бердан.       — Отлично. А теперь, давайте начнём, — удовлетворённо и примирительно заявила Серас. Она развернула к себе уже открытый Линкссом сундук. — Предлагаю складывать нужные вещи в группы у соответствующих сундуков, а те, от которых следует избавиться — на тот край стола.       Она указала слева от себя, на место около горничной. Сакуя на это лишь молча кивнула, а у магессы и заклинательницы не нашлось ни духа, ни причин для возражений.       Работа закипела оживлённо и споро. Поначалу Памира и Сильвия, которых сперва заставили помыть руки, нервничали от неуверенности в правильности своих действий, но пример Эспады и горничной, а также их вопросы по поводу тех или иных вещей, заставили втянуться в процесс с головой.       К счастью, в обречённую кучу попадало совсем немного вещей — по большей части наряды и украшения, которые Тинаше приносили горничные в кускулльском замке. И которые, насколько помнила Памира, ведьма так и ни разу не надела. В сундуках находились даже совершенно незнакомые никому из четверых предметы, явно не принадлежавшие Тинаше. Педантичная Сакуя, впрочем, решительно приговаривала их к сожжению.       Когда девушки разобрались почти с половиной сундуков, в дверь, через которую они вошли, постучали. Затем — приоткрыли.       — Дама Серас, Сакуя! — позвала уже знакомая Памире горничная-кошкодевушка, выглядывая в зазор. — Мы с Тео за плиту. Ограничитесь дежурными или, может, хотите что-нибудь особенное?       — Только ты и Теодорис? — Серас вопросительно подняла брови. — Без Роксилия?       — Этого блохоносца вызвала Её Величество госпожа Алтрия. Какие-то проблемы в арсенале, — на лице Сины отразилось неописуемое раздражение. — Так что только мы вдвоём.       — Сегодня у нас суп из крыльев птицы Рух с серебряными каштанами, бургеры с филе белокристаллической панцерины и радужный террин, — отметила Сакуя, бросая острый проверяющий взгляд на кошкодевушку. — Что до напитков?       — Стандартная барная карта, без местных причуд, — спокойно пожала плечами та.       — Тогда нам… четыре набора, крепкий сапфировый чай с молоком…       — Ледяной фраппе с ниффиновым соком, пожалуйста! — вмешалась Серас.       — И чёрный чай средней крепости с бергамотом, на две персоны, — подытожила Сакуя, после чего взглянула на Сильвию и Памиру. — Будет ли это приемлемо?       — Д-да, конечно! — спешно поклонилась Сильвия. — Огромное вам спасибо!       — Мы с благодарностью полагаемся на ваш выбор, — Памира последовала её примеру, опустившись ещё ниже.       Во многом — чтобы скрыть недоумение на лице. Из произнесённого личной горничной колдуна она поняла хорошо, если немногим больше, чем «суп» и «чай». Пытаться заказывать что-то иное она не решилась. Ведь она могла вызвать конфуз, а то и оскорбить здешнюю прислугу — что, опять же, было бы черевато.       Сильвия же просто искренне была заинтересована в незнакомых блюдах. По крайней мере, так показалось самой Памире. Но сказать по правде — ей и самой хотелось попробовать неизвестную доселе кухню. Попробовать хоть что-нибудь кроме безвкусного склизкого риса.       — Принято, скоро будет! — утвердительно кивнула Сина. — Надо только проверить, не забрал ли этот мокрый комок шерсти запасные ключи от ящика с люкс-приправами. Хвост пооткручиваю…       На недовольное бурчание закрывшей двери горничной магесса и заклинательница недоумённо переглянулись. Серас прикрыла глаза и выжала из себя кривоватую сочувственную улыбку.       — Роксина и Роксилий — двойняшки, — Сакуе лишь только и оставалось, что тяжело вздохнуть, — но отношения у них… Назовём это стабильным напряжением. Прошу, не обращайте внимание. Нам нужно подготовить место для трапезы.       Чуть не перебив горничную под конец, Эспада обошла подставленные друг к другу столы, присмотрелась к одному из полностью свободных…       И подняла его в воздух. Схватив тремя пальцами левой руки, как если бы поднимала тонкую папку с документами. Отойдя на пару метров, Серас со всё таким же невозмутимым лицом поставила стол обратно на пол, после чего направилась к стульям. За ней поспешила Сакуя — каждая из них взяла по два стула, которые расставили вокруг стола.       В мгновение ока всё было готово. Не хватало разве что скатерти, которую горничная уже доставала как будто из пустоты.       Сильвия и Памира ещё с минуту стояли, остолбенев, но быстро заняли свои места по указке Сакуи.       Через несколько минут двери снова открылись, пропуская Роксину. На этот раз — с большой металлической тележкой, на которой стояли подносы с блюдами, а нижние полки занимали приборы и посуда. Стол оказался накрыт меньше чем за полминуты усилиями обеих горничных.       — Мы с Тео, конечно, не Ножи Вермиллионовой Платины, — с толикой гордости произнесла Сина, наливая чай в чашку Сильвии, — и тем более не Мастер, но наши навыки тоже достойны уважения. Приятного аппетита!       Глаза Сильвии заблистали, когда она увидела выставленные на столе блюда. Памиру же прошило оторопью и паникой.       Это правда… еда? — заискрились в её голове мысли. — Это можно есть? Это правда можно есть мне?       В глубоких тарелках для супа источая ароматный пряный пар покоился золотисто-красноватый бульон. В нём пейзажем-головоломкой плавали вытянутые небольшие ломтики белого мяса, напоминавшие продолговатые кристаллы. Им составляли компанию мелко нарезанные, хорошо проваренные овощи, большинство из которых Памира видела впервые — кроме, разве что, полосок репчатого лука. С края тарелки в бульоне плавали небольшие серебристые шарики, от которых исходил сладковатый запах.       На более плоскодонных блюдах красовались большие круглые булки. Золотистая корочка была лишь слегка поджарена, а мякоть была такой пушистой, что Памире начало казаться, что она вовсе не для еды. Что это подарок богов миру, за попытку притронуться к которому под ногами грешника разверзнется бездна и поглотит его. Булки были разрезаны пополам и в них покоились большие котлеты розового оттенка, всё ещё слегка шипящие соком. На каждой из них растекался ломтик синеватого сыра, а пространство между хлебом и мясом заполняла корнокопия свежих овощей. Из них Памира снова не могла признать ни одного — особенно её насторожили ярко-красные кольца с необычным, слегка кисловатым ароматом.       Наконец, на больших круглых тарелках покоились странные прямоугольные брикеты размером чуть меньше ладони. Поделённые на дюжину приветливо блестящих полос, они источали освежающий и успокаивающий аромат. Этому кулинарному чуду никак не получалось дать точное определение. Единственное что можно было сказать, так это то, что овощи в блюде превалировали. По периметру тарелки были расставлены небольшие пиалы с густыми интригующими воображение соусами внутри — всего числом в дюжину.       В чашке Сакуи находилась тёмно-синяя сверкающая жидкость с ягодно-фруктовым ароматом. Около Серас же стоял искусно вырезанный бокал из светло-жёлтого кристалла, содержащий в себе светло-ореховый напиток с нежно-лиловыми прожилками и пятнышками внутри, а также большой пенной шапкой наверху.       Хоть сколько-нибудь обыденным на столе являлся лишь поданный Памире и Сильвии чай — и даже он оказался заварен просто идеально. Не каждый король получал подобную трапезу. Проклятье, Памира была уверена, что обеды в кускулльском замке можно было смело замещать помоями, если уж сравнивать со здешними блюдами. Теперь всё вставало на свои места.       Но заклинательницу всё ещё озадачивала одна вещь…       — Мадам Памира, вам не по нраву? — справилась Серас, взглянув на её озадаченное лицо. — Нездоровиться? Может, аллергия?       — Нет, ничего подобного! Умоляю, простите, что доставляю беспокойство… — быстро ответила она. Было странно чувствовать, после стольких мучений, подобное обращение к себе. — Но мне послышалось или же Его Величество?..       — Его Величество? — Сина с недоверием покривила брови. — Что с Мастером?       — Госпожа Роксина, вы ведь только что сказали… Что Его Величество готовит…       — Именно так, — подтвердила горничная. — И на высочайшем уровне, в тысячи раз лучше меня.       — Конечно же Мастер великолепен как кулинар. Не понимаю, что за вопросы, — Сакуя чуть склонила голову в недовольном жесте.       — Его блюда — абсолютное благословение, — гордо заявила Серас, — особенно в походных условиях!       — Его Величество настолько хорош, что в Фарсасе лучшие повара волосы на головах рвут от того, что не могут приблизиться к нему в мастерстве! — хихкнула Сильвия. — Даже леди Тинаша уже через полнедели после того, как поселилась в замке, ела только его блюда.       Ещё один, помимо её госпожи, правитель с талантом к кулинарии. К тому же, способный на многие головы привосходить подобное этому. Этотму божественному пиру. Впрочем, Памира не столько удивлялась, сколько хотела начать вырывать себе волосы на голове.       Теперь она поняла, почему леди Тинаша почти не притрагивалась к еде в Кускулле. Даже блюда собственного приготовления она ела кое-как. Однажды попробовав еду, что благословляла собой мир, уже не захочется возвращаться к плебейскому вареву.       И она, и Трис, и профессиональные повара на кухне кускулльского замка просто-напросто кормили Ведьму Лазурной Луны помоями. Помоями, которые делали лишь одно — заставляли ещё больше скучать по любимому и его блюдах.       — Как бы то ни было, если у вас всё в порядке, то позвольте откланяться, — чуть склонила голову Сина. — Посуду я уберу позже.       — Премного благодарны, Роксина, — улыбнулась ей Серас, после чего обвела взглядом сидящих за столом. — Всем приятного аппетита!       Вкусом еда ничуть не уступала ни своему внешнему виду, ни аромату. Каждый голоток, каждый укус взрывались во рту тысячей радостных огней, круша привычные представления о кулинарии. Чтобы описать элегантную нежность мяса птицы Рух, рьяную сочность котлеты и головокружительный концерт, что устраивали на языке овощи, просто не хватало ни слов, ни сил. Памира, столь долго просидевшая на бездушной набивке для желудка, едва сдерживала слёзы — и в мыслях просила прощения у своей госпожи.       Когда с блюдами было покончено, снова явилась Сина, чтобы убрать грязную посуду и заменить её тарелкой с горкой мягкого коричневого печенья. Оно пахло просто незаконно хорошо и пленяло богатым сладким вкусом.       — Госпожа Серас, — обратилась к ней Сильвия, запив печенюшку чаем, — простите, но могу ли я задать вам вопрос?       — Конечно, — добродушно улыбнулась ей Эспада. — Не бойтесь. Вы тоже Мадам Памира.       — Благодарю Вас, — скромно кивнула заклинательница.       — Спасибо большое! — у магессы засверкали глаза. — Тогда… скажите пожалуйста, всё ли хорошо с Вашими ушами?       — Госпожа Сильвия! — Памира побелела лицом от подобного. Кажется, эта девчонка в своём любопытстве совсем потеряла всякий страх!       — Ах, вы об этом, — с понимающей улыбкой на лице, Серас провела по раковине — или, скорее, треугольнику — своего левого уха. — С ними всё в порядке. Я принадлежу к расе высших эльфов и подобная форма ушей для нас естественна. Но я попрошу воздержаться от прикосновений — они довольно чувствительны.       — Высших… эльфов?.. — задумчиво пробормотала Памира.       — Верно. В вашем мире имеются только люди, некоторые виды монстров и свободные духи, но это не всегда и не везде так. В других мирах можно найти много разных рас — как человекоподобных, так и нет. Только в Саргероне проживает порядка трёх десятков видов эльфов.       — Однако, далеко не все они имеют родственные черты относительно друг друга, — подметила Сакуя. — И, как правило, чем более высок магический фон мира, тем большее количество видов и подвидов существ в нём обитает.       — О—о—о! — загорелась Сильвия. — Так вот почему здесь так много… Скажите, а можно ещё один вопрос?       — Спрашивайте, — доверительно кивнула ей Серас. После того, как она отпила из своего бокала, на её губах остались милые усики орехового цвета. Которые, впрочем, были быстро стёрты.       — У Вас с Его Величеством одинаковая фамилия, но вы совершенно непохожи. Скажите, кем Вы ему приходитесь?       Спасаясь от бронебойной наглости Сильвии, Памира спешно прильнула к свеженаполненной чашке чая. Это любопытство, оставь его без присмотра, имело все шансы загнать в могилу их обеих!       — О, это просто. Я его жена…       Ответ поразил Памиру штормом молний. Так, что она не выдержала и выпрыснула половину выпитого. Хорошо, что успела отклониться в сторону.       —…точнее, одна из его жён.       От такого заклинательница поперхнулась остатками чая и чуть не свалилась со стула.       — Не вижу ничего предоссудительного, — сухо произнесла Сакуя, когда Памиру общими усилиями успокоили и привели в подобающий вид. — Полигамия в порядке вещей в Саргероне. Глава семьи может завести сколько угодно супругов или супруг, причём это позволяется как мужчинам, так и женщинам. Большое количество партнёров и вовсе является негласным требованием к Главам Великих Семей.       — Ограничено это лишь возможностями главы семьи, — добавила Серас. — Супругов у главы семьи может быть лишь столько, на сколько у него или неё хватает ресурсов. И я сейчас не только про деньги, но и об эмоциональной поддержке тоже.       — То есть, все остальные члены Эспады… — робко начала Сильвия со сложно читаемой кривой улыбкой на лице.       — Да.       — И… Её Величество Алтрия, которую упомянула Сина…       — И она тоже.       — Тогда как насчёт Дам Бамбиетты и Кэндис? — осторожно поинтересовалась Памира.       — О, нет, — легко рассмеялась Серас. — Хотя многие девушки с радостью согласились бы присоединиться к нам, Мастер очень щепетилен в этом вопросе. Он не допускает никаких случайных связей и если заинтересовался кем-то, то можно с уверенностью сказать, что он планирует привести её в Дом Де’Бердан. Как, например, Тинашу.       — Пожалуйста, прекратите так смотреть. Это оскорбительно, — кинула сердитый взгляд Сакуя на оторопевших Сильвию и Памиру. — Мастер — не какое-то ненасытное сексуальное исчадие, совокупляющееся со всем относительно приемлемым.       — Хотя, стоит признать, что наша семья довольно разнообразна…       — Госпожа Серас, а какой вкус у Его Величества? — попытала удачу Сильвия ещё раз, наблюдая, как Эспада приканчивает свой фраппе. — Я имею в виду, и Вы, и леди Тинаша божественно красивы, но такие разные!       — Я бы сказала, что у него нет ярко выраженного вкуса. Сам он описывает свои выборы не иначе как «щелчком»… — Серас задумчиво уставилась в свой бокал. В глазах её появился странный огонёк. — Но это может случиться с женщиной почти любой внешности и любого положения. Среди нас довольно много королев, ведьм, умелых воительниц, учёных… Есть даже несколько Истинных Дракониц, богинь… и профессиональных охотниц на нечисть.       Настал черёд Сакуи сердито кашлять в кулак.       — Полагаю, мы достаточно потратили времени на перерыв, — строго заключила она, поднимаясь со своего места и начиная убирать со стола.       Возвращаясь к работе, Памира глубоко задумалась над услышанным. Культура Саргерона оказалась поразительно отличной от всего, что она видела. В сердце заклинательницы зародилось беспокойство о её госпоже. Правда ли ей будет хорошо рядом с Колдуном Забвения? Не разобьёт ли он ей сердце? Будет ли относится к ней хорошо, или же она просто станет очередной игрушкой среди прочих?..       Ответы на эти вопросы так и оставались вне досягаемости Памиры. Особенно сейчас, когда вся ситуация была настолько сложной. В памяти снова всплыли две стороны личности Линксса… Оставалось лишь надеяться, что добрый и любящий колдун — настоящий, и именно его в итоге получит Ведьма Лазурной Луны.       Всё, что могла делать сама Памира — это наблюдать и тихо поддерживать свою госпожу. И не испортить положение идиотскими действиями.       Так она и продолжила работу со всеми остальными. После хорошего обеда сил у неё и Сильвии заметно прибавилось, так что четвёрка взяла ещё больший темп. Но, когда они приступили к третьему сундуку с конца, сердце у Памиры пропустило удар.       В руках Серас оказался маленький гребень из дерева с незамысловатой резьбой. Его купила Тинаше в качестве подарка Трис, на собственные деньги. Ведьма Лазурной Луны постоянно ходила с тенью разъедающей тоски на лице, которую замечали лишь самые приближённые к ней в замке люди. Поэтому служанка решила порадовать госпожу хоть чем-нибудь. Хотя бы пустяком. Трис падала в ноги и извинялась, что гребень был якобы совсем недостойным Тинаши, но та всё равно приняла его, выдавив из себя улыбку.       Рык звероподобной Эспады и слова сэра Кухулина раздавались звоном в голове. В живот давил фантом энергетической сферы Бамбиетты, кости ныли от воспоминаний о молниях Кэндис, а горло готово было треснуть от тени хватки самого Колдуна Забвения.       Памира понимала, что сейчас она идёт на ещё одну глупость. Что скорее всего всё кошмарно усложнит. Снова сделает хуже… Но она не могла просто так отправить последнее, что осталось от юной служанки, в огонь.       Если бы она могла сохранить гребень, хоть как-нибудь, а потом либо передать госпоже, либо спрятать у себя. Только бы нашёлся способ, только бы получилось…       — Странно, — тихо произнесла Серас, после чего подняла глаза к девушкам напротив. — Никто из вас не знает, принадлежит ли он Тинаше и когда к ней попал?       — Не уверена, — пожала плечами Сильвия. — Я никогда его не видела в Фарсасе — леди Тинаша всегда расчёсывала волосы либо своим гребнем, либо тем, что подарил ей Его Величество. Но они оба отличались от этого, так что…       — Должно быть, — с маской спокойствия и уверенности на лице заявила Памира, — это одна из старых вещей леди Тинаши. Ещё до того как, как сказал Его Величество, она стала жить с ним в Фарсасе.       Серас и Сакуя выслушали её с каменными лицами. Их взгляды пронзали, выражения не читались. Заклинательница подавила желание глубоко сглотнуть.       Лишь бы ничем себя не выдать…       Эспада и горничная, переглянулись. Серас, показалось Памире, чуть-чуть, совсем незаметно сузила внешний угол правого глаза. Сакуя быстро кивнула и, получив гребень в руки, безжалостно швырнула его в сторону. В кучу, которую ждало пламя.       — Но почему? — на лице Сильвии отразилось непонимание и беспокойство.       — Дама Серас, госпожа Сакуя, я точно могу… — попыталась спасти ситуацию заклинательница.       — Мадам Памира, не стоит, — оборвала её Серас с напряжением и неудовольствием в лице. — Вы солгали.       — Что?.. — Памиру ошеломило. Невозможно. Как? Почему? Где она провалилась?       — Вы нам солгали.       — Мы способны определить, правду ли говорит метасапиент или лжёт, просто посмотрев на него, — рассержено заявила Сакуя. — Не стоит отпираться. С учётом того, что ваше утверждение оказалось ложным, а Сильвии — правдивым, мы можем заключить, что перед нами был северный мусор.       — Точно! — брови Сильвии поднялись от всплывшего на поверхность воспоминания. — Сэр Гавейн как-то рассказывал нам, что все гвардейцы Его Величества благословлены им и могущественными духами. И это даёт им множество сил, в том числе и отличать ложь от истины! Госпожа Серас, Вы тоже одна из них? Тоже видите, как сэр Гавейн, темноту вокруг головы человека, когда он врёт?       — Именно так, — медленно, с настороженностью кивнула Эспада. — Но я прошу вас сохранить эти сведения в тайне.       — А Вы, госпожа Сакуя?       — Я могу определять, лгут ли мне, и другими способами, — уклончиво ответила она.       Катастрофа.       Памира ощутила, как силы покидают её ноги. Лицо потеряло цвет. Ещё одна чудовищная ошибка — и это после всего того, что пришлось пережить! Она проклинала себя внутри. Всё, что бы она ни делала с той самой злополучной ночи, выходило её госпоже лишь боком!       — Но… — Сильвия, вероятно, почувствовав ужас Памиры, обернулась к ней. Сначала на её лице отразилось понимание, потом — паника. Снова выступили слёзы.       — Но что… с нами теперь будет?.. — тихо пропищала она.       — Мадам Сильвия, пожалуйста, не беспокойтесь, — Серас попыталась придать своему голосу ободряющие нотки. — Ничего страшного не произойдёт.       — Ничего страшного не произойдёт пока, — от холода в голосе Сакуи душа уходила в пятки. — Ваша помощь нам всё ещё нужна. Но имейте в виду — Мастер будет проинформирован об этом.       — Сакуя, давай по крайней мере пощадим Сильвию.       — Не уверена, будет ли Мастер склонен сейчас разбираться в деталях. Их предупреждали.       — Я сама буду перед ним ходатайствовать. А если мы сделаем это вдвоём, то он обязательно послушает!       — Пусть так, — вздохнула Сакуя, отводя взгляд перед решительностью Серас. — Но исход в любом случае от нас не зависит.       По лицу Памиры потекли слёзы. Ей дали шанс наладить положение, помочь своей госпоже, но она, снова из-за глупых, поспешных эмоций, выкинула его в костёр.       Простите, леди Тинаша… — теперь она и представить себе не могла, как отреагирует Колдун Забвения и чем это всё кончится.       — Мадам Памира, — слова, произнесённые Серас, звучали очень деликатно. Памире потребовались лишние секунды, чтобы отреагировать на зов. — Этот гребень — он ведь принадлежал одной из тех, кого Мастер поразил Забанией? Которую выбрал второй для роли Столпа Спирали Смерти?       — Д-да… — утирая слёзы, ответила Памира. — Её звали Трис… Она… Она подарила его госпоже, чтобы той не было так грустно… Как Вы узнали?       — По остаточному следу. На гребне практически не было ауры леди Тинаши — если она и притрагивалась к нему, то всего лишь раз или два, не более. Однако, на нём остался отпечаток другого человека. И магический, и эмоциональный. Совсем слабенький, но если знать, на что смотреть, то его без труда можно заметить. Я просто сравнила его с оттенком энергий, которые проходили через созданные Мастером Столпы, и так нашла наиболее подходящий.       — Понятно… Благодарю Вас, — заклинательница понуро свесила голову. Её план был обречён на провал с самого начала — она-то ничего такого от гребня не почувствовала. А если след смогла отследить одна из гвардейцев колдуна, то и самому ему это труда не составило бы. Так или иначе, он бы обнаружил его и тогда…       — Нам лучше продолжить работу, — Сакуя потянулась в открытый сундук за следующей вещью. Во взгляде и голосе горничной читались раздражение и нежелание дальше выслушивать чужие горести. — Имущество леди Тинаши ещё нужно будет привести в порядок, а у прислуги здесь и так очень плотный график. Сосредоточтесь.       За исключением обсуждения того, откуда взялись те или иные предметы, остаток дела четвёрка провела в полной тишине.