Джованна, мать твою!

Месяцем ранее /2 июня 2005 г., Неаполь, центральный полицейский участок/ —…ваш кабинет в конце коридора. Старший офицер... Леоне Аббаккио, верно? Впервые у нас в участке? Нет? Если что, шеф там, большая стеклянная дверь, видите? Так, в общий офис вы зайдёте потом, познакомитесь с ребятами, если что, раздевалка в левом крыле... а это — лифтовый холл, ну, тут всё понятно, и лестница в подвал, там архив и камеры временного заключения — отстойник, в общем, допросная здесь у нас, буфет на втором, а выше — другие ведомства... Аббаккио в экскурсии не нуждался, и слушал с вежливым отсутсвием внимания. Он всё прекрасно помнил. Дело в том, что пять лет назад, до того, как одна шальная пуля перевернула жизнь Леоне с ног на голову, он работал именно в этом участке. Тогда он был зелёным юнцом, ходил с напарником в патруле и выписывал штрафы за парковку, а теперь перевёлся из Милана со свежим повышением и богатым полевым опытом. Иронично, конечно, что запихнули его во всё тот же центральный участок, но Аббаккио не жаловался. Из плюсов: знакомые серые стены вокруг и более-менее знакомые постные рожи, по которым он не скучал. Унылый интерьер не могло разбавить даже южное полуденное солнце, льющееся из всех окон сквозь строгие белые жалюзи. Зато теперь у Леоне будет свой собственный кабинет... Мысли про кабинет прервали самым наглым образом: что-то мелкое налетело на него, резко и с силой вцепилось и сжало в объятьях, Аббаккио не успел опомниться, а оно уже отскочило на приличное расстояние и теперь восторженно пялилось: — Офицер Аббаккио, вы вернулись! Леоне малость ахуел. Взгляд наткнулся на... какого-то ребёнка в вырвиглазной розовой футболке. — Я тебя вообще знаю? Что ребёнок забыл посреди полицейского участка? Почему весь офис вдруг притих?... Коллеги отвлеклись от работы и открыто пялились, кто-то кашлял и украдкой лыбился... Это розыгрыш в честь перевода, или что? — Меня зовут Джорно Джованна, — с щенячим восторгом сообщил ребёнок. Сияющие глаза, золотые кудри, школьная сумка через плечо. Не удивительно, что Аббаккио его не узнал. — Джованна… — медленно повторил он. — Джованна… что, мать твою, ты здесь делаешь? Ребёнок успел открыть рот и что-то сказать, а Леоне заранее скривился, хотя и не дослушал — но дурацкую сценку прервал грубый оклик: — Аббаккио, блять! Где тебя черти носят? А это что за представление? Вам заняться нечем, устроили здесь клоунаду! Из «того кабинета с большой дверью» высунулась перекошеная рожа лейтенанта Аморетти. Опять он орёт и брызжет слюной, и когда уже надоест? Аббаккио эти вопли не впечатлили, он закатил глаза и послал шефа нахуй. К сожалению, пока только мысленно. Скандалить с начальством в первый же рабочий день — не очень прилично, верно? Надо хотя бы до завтра продержаться. — Так точно, сэр, уже иду, — лениво бросил Леоне. А Джованна, видимо, сообразил, что ситуация попахивает дерьмом, и благоразумно куда-то смылся — по крайней мере, из поля зрения Аббаккио он исчез. Остальные обитатели центрального управления принялись симулировать бурную деятельность: тут же зазвонили телефоны, кто-то потопал вниз, у лифта выстроилась очередь, офис наполнился голосами, шорохом бумаги и стуком пальцев по клавиатуре. Аббаккио осталось лишь принять свою судьбу и проследовать в кабинет для первого серьёзного разговора с шефом. И вряд ли этот разговор будет приятным.

***

/тем временем где-то на улицах Неаполя/ Двое парней сидели в неприметной серой тачке и бросали косые взгляды на магазинчик с яркой красной вывеской «Открыто 24/7». — ...погоди, дай я сам вспомню, как оно называется... это, как его, «У Че...» чего-то там. Блин, отсюда не видно. Я помню, мы там брали хот-доги и это был полный отстой. Слышь, братан, а ты знаешь, чем эта хуйня Буччеллати не угодила?.. — рассеянно спросил Гвидо Миста. Он развалился на пассажирском и хрустел сухариками, пока вокруг вились неугомонные Sex Pistols. — Миста, чувак, — важно начал Наранча, гордо восседавший за рулём. — Вот ты вроде ровный парень, а? Ты в банде уже сколько... больше года? И с нами давно тусуешься. Вот ты должен уже шарить, как дела делаются, а иногда такую хуйню спрашиваешь. — Че-его блять? Это ты типа меня щас тупым назвал? — мгновенно вскинулся Миста. — А вы чё там утром с Фуго решали, задачки для третьего класса? Ты даже не можешь сложить два и... и три, блин! А ещё на меня бочку катишь! — Ты охуел? Это не считается! — тут же обиделся Наранча, — и Фуго не приплетай! Он сам тупица. Но даже Фуго знает, зачем надо магазин разнести и набить ебало тому хуесосу. — Да брось, Нара, не парь мне мозги и объясни по-нормальному! — взмолился Миста. Он всё ещё игрался с сухариками, брасал их в воздух, а Sex Pistols ловили и мгновенно сжирали. — Ты что, Буччеллати вообще не слушал? — Да слушал я, но нихуя не понял! — А че непонятного? Короче. Смотри, этот чел, — он указал кончиком ножа на двери магазина, — ну, короче, который там главный, этот, владелец, во. Чесско или как его там. Сидит там такой наглый за прилавком и болтает всякую хуйню. Понимаешь, распускает слухи, что Passione — хуесосы. — И что? — И то! Это наша территория, сечёшь? И нельзя тут про нас всякую хуйню болтать. А если кто не может держать язык за зубами... то мы ему все зубы выбьем, во! Круто я сказанул? — Ну-у, да, но... типа... — Миста с видом древнеримского философа, принялся чесать затылок, сдвинув шапку на лоб. Его лицо выражало глубокое и тяжкое раздумье, — ты ведь сам сказал... что это всё слухи. Полный пиздёж. Думаешь, люди на это ведутся? Они, типа, совсем тупые? — Миста, ну сколько раз повторять — мы тут не чтобы думать, мы же бить морды пришли! — Но... — но закрутившиеся шестерёнки в мозгу Мисты было уже не остановить, — ведь не может так быть, чтобы вся банда — как ты там сказал? Хуесосы? Типа, все-все? Сплошь одни пидорасы? Вот, возьмём, например, человек двадцать наших знакомых. Это будет сто процентов, как в задачке. Я вообще-то матан на «отлично» сдал, я знаю, о чём говорю. Так вот, есть такая штука, статистика, и по статистике так быть не может, чтобы все сто процентов были геи, и чтобы среди них не нашлось ни одного натур… — Миста, ты тупой? Какая ещё статистика? Не впаривай мне про эту херь, мне хватает Фуго и его заумных задачек! И вообще, кого ебёт, кто кого ебёт? Важно только то, что Чесско про Passione пиздит. Про нашу банду, про наших братанов, понимаешь? И это, типа, неуважение. А капо Польпо не любит, когда его не уважают. Это значит, что Буччеллати должен разобраться. И вот поэтому мы сейчас пойдём и разнесём магазин того ублюдка. — Да, но ты сам подумай, — если Миста что-то вбил себе в голову, так просто он от этой идеи отказаться уже не мог, и теперь упрямо гнул свою линию, — если Passione знают, что они не хуесосы. Ну, или не все, по крайней мере. Я бы поставил шестьдесят на сорок… короче. Польпо же не тупой, он тоже знает, что Passione не хуесосы. И Чесско это тоже прекрасно знает. Получается, все знают, что Чесско напиздел. Но зачем тогда разносить магазин? — Миста, ты заебал! — Наранча пихнул его и нагло выхватил из рук пакет сухариков. — Какая разница, напиздел Чесско или нет?! Главное, что люди услышали. Если его пиздёж даже дошёл до Буччеллати, значит, надо разобраться! Или нас, типа, посчитают слабаками! Но поживиться сухариками Наранче не дали: Sex Pistols, противно вопя, вцепились в упаковку и дёрнули её на себя. Парень разочарованно разжал пальцы, но мелкий наглый станд даже удержать в воздухе свою добычу не смог: и сухарики с противным хрустом разлетелись по всей машине. На секунду оба спорщика замерли, оценивая масштаб бедствия. — …это же не машина Буччеллати, да? — осторожно уточнил Миста. — Не, не его. Угнанная, — Наранча не растерялся и всё равно набил полный рот сухариков, собрав их со своих коленей, сиденья и всего остального, до чего руки дотянулись. Миста брезгливо поморщился: — Так, э… может, уже пойдём? Сколько там человек сейчас в магазине? Чтобы проверить, Наранча без колебания вызвал Aerosmith и заглянул в радар. — Ово, кавоказ всев вушлви, — радостно сообщил он, дожёвывая сухарики, — нифвого нефу... ага, только придурок за кассой. Забирай свою пукалку, и погнали! Покажем мудаку, кто здесь настоящий хуесос. — Сам ты, блять, пукалка, — вяло возмутился Миста, но сам же и заржал, потом сунул револьвер за пояс, — немного уважения, а? Не забывай, я сегодня за главного! — Че-его?! Нихуя подобного! Я старше, ты ещё новичок! — Всмысле, ты старше?! Я старше, дебил. — А я зато дольше в деле! И Буччеллати не сказал, что ты главный, он сказал… — Да я слышал, что он сказал! — Да ниче ты не слышал! Они продолжали переругиваться даже по пути к несчастному магазину. Солнце светило ослепительно ярко, по улицам сновали какие-то бомжи, нарики и бездельники, которых всегда было полно в этих трущобах. — ...ладно, похуй. Ты вообще помнишь план? Если копы нагрянут раньше времени, тогда побежим дворами и в разные стороны, — строго произнёс Миста у самых дверей. И усмехнулся: — Кто за двумя зайцами погонится… — Тот пусть обосрётся! — радостно закончил Наранча и прошмыгнул в магазин.

***

/тем временем в полицейском участке/ — Вам понятны ваши должностные инструкции, старший офицер? — наконец спросил шеф Аморетти сухим строим тоном. Всё таки обожал он строить из себя Самого Главного Начальника, Аббаккио прекрасно помнил повадки старого пердуна, и за пять лет они вообще не изменились. Только вот сам Леоне изменился, и бывшим-будущим коллегам ещё предстояло узнать его с новой стороны. — Так точно, сэр, — нехотя ответил он, не сводя глаз с широкого морщинистого лба лейтенанта Аморетти, — это всё? — Не всё, Аббаккио. Не знаю, куда смотрел твой начальник в Милане, но в этом участке главный — я. — Я в курсе, сэр. — И. Я не слепой, Аббаккио. Он выдержал театральную паузу, и Леоне уже прекрасно знал, куда свернул этот разговор. Но всё же спросил равнодушно: — Какие-то проблемы, сэр? — Проблемы? — мерзко протянул лейтенант. — Верно, у тебя проблемы, Аббаккио. И они лишь усугубятся, если ты ещё хоть раз явишься в участок в таком виде. — Что конкретно вам не нравится в моём внешнем виде, сэр? Леоне знал ответ, но задал вопрос из чистого упрямства... и, наверное, немного мазахизма. Уж лучше он выслушает все претензии шефа здесь и сейчас, не откладывая в долгий ящик и, к тому же, с глазу на глаз. Пять лет назад такого бы не случилось, тогда Леоне был трусом. Накрасить губы? Просто кошмар наяву. О чём-то большем он и подумать не мог, знал, что коллеги сразу заклеймят трансом и педиком, но... с тех пор кое-что изменилось. Не они, а сам Леоне. — Конкретно, Аббаккио? Тебе перечислить всё в точности? Ты выглядишь, как шлюха — вот что мне не нравится, — бросил Аморетти, едва не брызжа слюной ему прямо в лицо. — Это недостаточно конкретно? Тогда слушай: во-первых, то, что ты называешь волосами. Во-вторых, конечно, весь этот пидорский… боевой раскрас на лице. Смой немедленно. И подстригись. Твой внешний вид порочит звание полицейского. Аббаккио, честно признаться, всё это уже слышал не раз и не два, но кулаком заехать по мерзкой роже всё равно очень хотелось. Он сжал пальцы, стиснул зубы — помнишь, Аббаккио, ты обещал, что никаких скандалов в первый рабочий день? Если облажаешься сейчас, то получится, что всё было зря. Пять лет, Милан, медаль и восемь трупов... — Да пошёл ты нахуй, старый ублюдок, — прошипел Аббаккио едва слышно. — Что ты сказал? Леоне ходил по тонкому-тонкому льду. — Ничего, сэр, — он ответил преувеличенно громко. — Я всё понял. — Тогда скройся с глаз моих, Аббаккио. Иди, работай, и чтоб больше я этого безобразия не видел. Ещё до того, как шеф великодушно махнул рукой в сторону двери, Леоне уже вылетел вон. Руки так и чесались, хотя бы дверью треснуть на прощанье, ударить посильнее, чтобы нахуй вылетели стекла — но ведь Аббаккио выше этого, правда? Он просто вышел, без скандала, закрыл ублюдскую дверь и в мыслях (только в мыслях!) выматерил шефа на все лады. И просто медленно дышал, чтобы справиться с гневом, как советовал мозгоправ. Шеф Аморетти — не первый и не последний дерьмовый начальник, с которым Аббаккио придётся иметь дело, пора бы уже и привыкнуть. — Ой, э-э... вам там что-то неприятное сказали? — кто-то негромко спросил. Ах да, Джованна. Как жаль, что он ещё здесь. — Не твоё дело, сопляк, — бросил Аббаккио и, резко развернувшись, зашагал наконец в сторону своего новообретённого кабинета. Действительно, хватит тут стоять. Краем глаза он видел, что пацан едва ли не в припрыжку помчался следом. Леоне показалось, что весь офис наблюдал за их странной процессией — но, возможно, это просто нашептала ему его паранойя, обострившаяся после событий в Милане. — А это разве не тот же самый шеф, что и пять лет назад? Какой-то он злой стал, — трепался подросток. Аббаккио, в тщетной попытке отвязаться, зашёл в кабинет, но не успел захлопнуть дверь: Джорно, мать его, Джованна тут же просочился внутрь. — Какая тебе, блять, разница?! — Леоне не выдержал и сорвался. — Джованна, какого хрена лысого ты вообще забыл на моей блядской работе?! Что, твою мать, ты здесь делаешь? Он отступил назад и побледнел — кажется, наконец дошло. И всё равно сопляк выглядел слишком спокойно для человека, на которого только что наорали. — Я это и пытался объяснить, пока вас не вызвали к начальству, — медленно ответил Джованна, осторожно попятившись к двери. — Я не просто так пришёл, я… — Конечно, блять, не просто так, — рявкнул Леоне. Он отвернулся, не желая видеть это чудо в перьях, и занялся своей экипировкой. Кобура с рабочей береттойпривычной тяжестью легла на пояс. Значок, который кто-то любезно оставил для него на столе, Аббаккио повесил на шею, пока не придумав ничего лучше. Рацию он тоже закрепил на поясе, а затем щёлкнул переключателем, настраивая нужную волну. — Я бы очень удивился, — продолжил Леоне свою тираду, — если бы кто-то позволил тебе, бестолочь, просто так слоняться по участку. Особенно теперь. Как ты уже, блять, должен был заметить, начальник здесь теперь не старый добрый дедушка Вазари, а эта ебаная в жопу мегера в погонах. — Ой, я не знал... эм, а что со старым шефом случилось? — осторожно спросил Джованна. Леоне не смотрел, но спиной чувствовал, как подросток сверлит его тем самым я-прочитаю-твои-эмоции взглядом. Что ж, на Аббаккио этот трюк никогда не действовал. — Ничего с ним не случилось, на пенсию вышел. И да, Джованна, я чертовски зол, но больше на сволочь Аморетти, чем на тебя, — бросил он, резко развернувшись. — А сейчас, пацан, тебе лучше свалить, серьёзно. Найди другое место и время для разговоров, какую бы причину ты там ни придумал. Я на работе и, представь себе, работаю. Словно в подтверждение его слов, рация зашипела, и в динамиках раздался голос диспетчера. Одной из новых обязанностей Аббаккио как раз было ездить на вызовы и координировать других полицейских во время операций — перехватов, задержаний, всего такого. Хотя он пока даже не знал имён и лиц всех своих коллег, обстоятельства, похоже, не оставляли времени на адаптацию. Джованна открыл рот, чтобы что-то объяснить, но его перебил громкий и чёткий голос из рации: — ...код 34 в магазине на углу via Вольто и via Данте. Вооружённое ограбление. 10-20-00 все свободные патрули к перекрёстку via Вольто и via Данте. Повторяю: двое подозреваемых, вооружены и опасны, код 34 в магазине на углу… код 901 в пути… — Видишь, Джованна, мне нужно ехать на вызов, — Леоне прошёл мимо него к выходу из кабинета. — Расскажешь всё как-нибудь в другой раз. — Но я могу поехать с вами, офицер! — быстро выпалил мальчишка. — Что? Нет, конечно, не можешь, — бросил Аббакио, даже не оборачиваясь. Где-то на полпути к машине назойливый ребёнок всё же отстал — и слава Богу. Леоне рухнул в кресло водителя, повернул ключ в замке зажигания, и быстро выехал с парковки, надеясь всё же успеть к задержанию. Он уже свернул к перекрёстку, как вдруг... — Офицер Аббаккио! Блядский Джорно Джованно, конечно. Ехал по встречке на блядском золотом мопеде! Он как раз разогнался, и едва не вписался в несчастный крашеный сине-белый бок старенького фиата, но затем довольная рожа подростка (без шлема!) поравлялась с открытым окном полицейской тачки. Аббаккио тут же ударил по томозам, и Джованну по инерции унесло вперёд, а кто-то на перекрётке им отчаянно просигналил. Мальчишка развернулся и поехал обратно. — Ради Бога, просто иди нахуй, Джованна, — рявкнул Аббаккио, как только кудрявая золотистая макушка снова показалась в его поле зрения. — Не смей ехать за мной, ты слышишь?! Иначе, я блять остановлюсь и выпишу на тебя столько штрафов, что твоей приёмной мамаше придётся выплачивать их до конца жизни. — Если я не буду ничего нарушать, вы мне не выпишете штраф, — подросток гордо вздёрнул подбородок. Что ж. Прекрасно. У Аббаккио просто не было времени на все эти детские игры: так и не ответив Джованне, он вдавил педаль газа, выжимая всё возможное из несчастного патрульного фиата. Рация снова зашипела, выдавая голоса полицейских и череду помех: — На связи офицер Риччи, экипаж 10-3. Подозреваемый уходит дворами, я за ним! Переулок на via Данте, приём! — Не в одиночку, блять! — рявкнул Аббаккио в рацию. Он уже тысячу раз пожалел, что получил это ебаное повышение: теперь своей головой придётся отвечать за всех этих придурков вроде офицера Риччи. Ему не ответили: голоса в эфире теперь обсуждали второго подозреваемого, который убежал в противоположную сторону. Но Аббаккио быстро доехал к тому переулку, а как только заметил впереди пустую полицейскую машину, тут же свернул на парковку и сам выскочил наружу. Конечно, офицера Риччи поблизости не оказалось, зато Джорно Джованна на своей золотистой веспе уже был тут как тут. Мальчишка бросил мопед и добежал до Аббаккио, пока тот быстро осматривался, пытаясь понять, куда делись преступник и полицейский. — Я могу помочь! Я знаю эти улицы, я знаю, куда он побежал! Аббаккио, вообще-то, тоже вырос в Неаполе, хотя конкретно эти трущобы знал не так хорошо, как, наверное, их знал Джованна. Но у него было другое преимущество, о котором подросток понятия не имел. Так что пусть идёт нахрен со своей помощью, Аббаккио и сам прекрасно справится. — Сгинь, Джованна, — рявкнул Леоне, и добавил уже тише, буквально прошипел себе под нос: — Ебаный в рот, я же сказал этому дебилу Риччи, чтоб не совался один! Две минуты сложно подождать?! Moody Blues, быстрее найди ублюдка и перемотай вперёд, у меня нет… Он запнулся на полуслове. Moody Blues невесомой фиолетовой тенью отделился от тела Леоне, оставляя внутри привычную пустоту. В ярком солнечном свете сияние станда было едва различимо, и он почти сразу улетел в сторону патрульной машины, спеша выполнить поручение своего хозяина, но… Но. Джованна смотрел ему вслед, разинув рот. Чёртов пацан. Аббаккио среагировал быстро, на чистых рефлексах. Внезапно и безбашенный офицер Риччи, и вооружённый идиот, который разнёс магазин на углу — всё перестало иметь значение. В голове у Аббаккио мгновенно выстроилась логическая цепочка: если Джованна видит Moody Blues, значит, он сам владеет стандом. Если он владеет стандом, значит, он с Passione. Леоне схватил опешившего подростка за ворот футболки и со всей силы впечатал в ближайшую стену. У сопляка подкосились ноги, он испуганно вскрикнул и вытаращился на Аббаккио в полнейшем шоке. Рука сама собой потянулась к беретте, и через секунду чёрный гладкий ствол пистолета упёрся прямо в лоб Джованны. Самый быстрый и безопасный способ защититься от вражеского станда — прикончить его владельца.

***

Конечно, Джорно был в шоке. Мало того, что в воздухе неожиданно появилась (и тут же исчезла) какая-то фиолетовая тень, похожая на призрака, так теперь ещё и офицер Аббаккио, кажется, слетел с катушек и решил его убить. Может, Джорно перегрелся на солнце и словил солнечный удар? Но всё происходящее было уж слишком реальным. Прям до боли, да. Кажется, Джорно прикусил губу, когда его ударили о стену, и теперь рот наполнился тошнотворным вкусом крови. Раздался громкий щелчок и Джорно буквально чуть не умер от страха! Он весь обмер, сердце бешено стучало в голове, а потом, спустя долгую-долгую секунду паники, Джорно вспомнил про предохранитель. У огнестрела же бывает предохранитель, да? Такая штука, чтобы пистолет случайно не выстрелил, и... Класс. Супер. Просто прекрасно. Теперь, чтобы вышибить ему мозги, Аббаккио нужно всего лишь нажать на курок.

***

В целом, Джорно Джованна считал себя очень умным и везучим парнем. Ему недавно исполнилось 16 лет, и в школе он учился на «отлично», а летом на каникулах он даже устроился на подработку в местную газету (или, допустим, его туда устроила мама, но это сейчас не важно). И утром в четверг, 2 июня, когда Джорно Джованна собирался прийти в полицейский участок и встретиться с вернувшимся в Неаполь офицером Аббаккио, он ожидал чего угодно, но только не того, что через пару часов кумир его детства на полном серьёзе будет целиться в него из табельного оружия. Джорно впал в полнейший ступор. У него и в мыслях не было начать вырываться. Он просто пялился на Аббаккио, рефлекторно считывая его эмоции. У Джорно это всегда получалось хорошо, с самого детства. И вот он увидел ярость — это понятно и знакомо, на Джорно всё время кто-нибудь злится, но... страх? Чего Аббаккио боялся? Это Джорно должен бояться! И ещё... разочарование? — Уж не думал, что это окажешься ты, Джованна, — прошипел Аббаккио. — Живо отвечай, какой кусок говна тебя завербовал, и проживёшь лишние пару секунд. — У вас… — задыхаясь, выдавил Джорно, — тоже есть… способности? — Не пудри мне мозги, идиот! Такие, как ты, называют их стандами! А теперь говори: кто приказал меня устранить? Как зовут твоего босса? Как давно ты связан с Passione? «Страсть»? «Станд»? Джорно даже не понял, о чём идёт речь. Но зато понял кое-что другое. — Вот почему… — паника ударила в голову, и Джорно мог только шептать какие-то слова, не в силах собрать их во что-то связное. — Всё из-за способности, у вас тоже... поэтому вы мне поверили. Это была судьба... вы нашли и помогли мне, поэтому... Загадка, которая мучила Джорно много лет — зачем случайный полицейский ему помог, почему вообще кто-то ему поверил, тогда, в детстве, почему его забрали из семьи?... И странные способности Аббаккио — они схожи с Gold Expirience? Или они... каким-то образом позволяют узнать правду? Он спрашивал у призрака, куда пошёл другой офицер. Знал ли Аббаккио с самого начала?... Но почему он удивился, что Джорно тоже?... Пазл в голове почти сложился, но деталей всё ещё не хватало, а сама ситуация не позволяла адекватно соображать. Угрожающая фигура Аббаккио, нависшая над ним, пробудила в Джорно давно забытый детский страх, почти панический ужас перед кем-то, кто старше и сильнее. И нет никакой возможности вырваться или убежать. Выхода нет. Он зажмурился, отчаянно борясь с подступившей к горлу тошнотой. — Да нет никакой судьбы, — мрачно отозвался Аббаккио. — Просто так было надо. Я помог тебе, Джованна, не за тем, чтобы потом ты оказался в руках мафиозных мразей. Если ты видишь Moody Blues, значит, сам владеешь стандом. И у меня нет совершенно никакого желания выяснять его способности. Холод металла — пистолет всё ещё прижат к его лбу. С такого расстояния промазать просто невозможно, увернуться не выйдет, и Gold Experience звать на помощь уже поздно — да и не выйдет ничего, слишком страшно, даже руки не слушаются, не то что станд. Н-да, не так Джорно Джованна представлял себе начало летних каникул. Он почти слышал, как все его грандиозные мечты — вырасти, стать полицейским, изменить этот город — разбиваются вдребезги, а пуля… ...не влетает в его лоб? — Джорно, мать твою, Джованна, куриноголовое ты существо, — Аббаккио едва ли не плевался ядом, но курок всё ещё не нажимал. Вместо этого он несильно встряхнул Джорно: — Говори уже чего-нибудь! Ну, кто тебя послал? Кто заставил тебя вступить в организацию? Чем они угрожали? И тут Джорно понял — Аббаккио не станет его убивать, даже если на то есть веская причина. Даже если мальчишка под дулом пистолета обладает опасной странной способностью, Аббаккио, похоже, просто не сможет выстрелить. Даже если другого выхода нет. Он не убийца. — Никто, — наконец дрожащим голосом ответил Джорно. — Я не знаю, о какой организации вы говорите. Я просто работаю в газете! Я репортёр! И я пришёл в участок, чтобы встретиться с вами! — Очень смешно, — фыркнул Аббаккио. — Ты издеваешься надо мной, Джованна? Откуда тогда у тебя взялся станд? И что он может? — Оно... Gold Experience, создаёт живое из неживого, — выпалил Джорно, молясь, чтобы Аббаккио ему поверил. — Оно само появилось! Несколько месяцев назад, когда мне исполнилось шестнадцать. Я больше ничего не знаю! Несколько мучительно-долгих секунд они стояли в почти полной тишине. Лишь звуки полицейских сирен завывали в паре кварталов отсюда, а чуть дальше по улице какой-то бездомный копался в мусоре. Аббаккио всё ещё с силой прижимал Джорно к шершавой кирпичной стене, и, целясь в лоб, сверлил подростка подозрительным взглядом. — Ладно, — резко бросил полицейский. И вдруг опустил пистолет. — Сделаем вид, что я тебе поверил. Но этот разговор ещё не закончен. Тяжёлая хватка с его плеча исчезла, и Аббаккио даже отступил на шаг назад, а затем и вовсе убрал пистолет в кобуру. — Через два часа в моём кабинете, идёт, Джованна? Джорно медленно кивнул. Он до сих пор не мог поверить, что опасность отступила. — А теперь давай, вали отсюда, парень, — Аббаккио неопределённо махнул рукой в сторону Веспы. — Я на работе, помнишь? Мне ещё гоняться за этим придурком Риччи, дай Бог, если он всё ещё жив. А тебя здесь вообще быть не должно, усёк? И Джорно ещё раз кивнул, больше не пытаясь спорить с офицером.