Trust me

... Конец учебного дня не заставил себя долго ждать. На душе всë ещë было неспокойно. Странное и ничем не объяснимое чувство тревоги тянуло Джерарда на дно, не давая и секунды расслабиться. Как обычно, после уроков парни шли домой вместе, но после того разговора Фрэнк был куда молчаливее и выглядел... расстроенно. — Фрэнк... Ты выглядишь каким-то грустным... Что-то случилось? - Джи шëл в нападение, задавая каверзный вопрос своему приятелю. — Не, всë в порядке, просто эта физика... Ох уж эта физика... - парень хоть и пытался придумать оправдание, но прекрасно понимал, что его друг в это не поверит, хоть и надеялся на этот исход событий. — Училка ходила по классу и лично у каждого проверяла тетради, а мне за несделанную домашку влепила двойку, которую потом ещë хер знает сколько исправлять. Ну не даëтся мне эта физика, не хочу я учить эту заумную хрень. — ... Я могу тебе помочь. Я немного разбираюсь в физике, и сейчас ваш класс, скорее всего, проходит ту же тему, что и мой. - Джерард понимал, что расспрашивать и как-то давить на него бесполезно. Да и он не хотел этого делать. Перед глазами промелькнул момент, когда они вместе шли в школу, совершенно случайно встретившись на улице... « — ...ало! Джи, ты меня слышишь? — ...А? — Ты чë, завис? Я спросил, чë там с твоими родителями? — ... Я не хочу о них говорить. — Ладно, если это больная тема, я не буду приставать. » Откопав в памяти это воспоминание, брюнет пришëл к выводу, что стоит отплатить той же монетой и не навязываться, тем более не докучать однотипными вопросами итак напряжëнного друга. — Правда? Можешь помочь? Что, даже поможешь разобраться в решении задач? - низкорослый с недоверием прищурился и устремил взгляд в зелëные глаза собеседника, будто бы желая залезть парню в душу. — Н-Ну да. Я постараюсь тебе объяснить, как их решать. - как только они встретились взглядами, Джи поспешил отвернуться в сторону, пытаясь избежать ответной реакции организма – дрожи, запыханного дыхания и учащëнного от неловкости сердцебиения. Этот парень был безнадëжен и поддерживать зрительный контакт совсем не умел. — Ну ты даëшь... Не удивлюсь, если ты скажешь, что идëшь на красный аттестат. — Неа, мне до него ещë далеко. Да я и не претендую. Мне достаточно моих честно заработанных четвëрок, хе-хе. — А мне моих троек, которые я насосал. Тихая улица залилась звонким смехом. Брюнет чувствовал себя намного лучше, когда увидел на лице Айеро улыбку. Брови наконец расслабились, и дышать можно было полной грудью – груз на душе значительно уменьшился в размерах, но парень не собирался на этом останавливаться. — Блин, если ты свободен, то можешь зайти ко мне домой, чтобы потом не тоскаться туда-сюда. - остановившись возле своего дома и достав из кармана ключи, короткостриженный подбросил их в воздух и ловко поймал одной рукой. — Моя мать сказала мне прийти домой сразу же как только закончатся уроки... Только вот незадача – я не сказал ей о том, что сегодня они сокращены. - Уэй подмигнул, хитро улыбнувшись, явно намекая на то, что он останется здесь ещë надолго. — Тц, хитрожопый. - отведя взгляд в сторону, парень расплылся в улыбке и одним движением руки открыл дверь. — Проходи. ... Пусть черновласый был дома у своего приятеля всего пару раз, он уже успел привыкнуть и в какой-то степени привязаться к этому особому уюту и атмосфере. По традиции первым делом парни пили чай, который своими псевдоволшебными свойствами, конечно же в силу самовнушения, снимал накопившийся за весь день стресс. Но, по правде говоря, оба понимали, что никто из них не хочет долго сидеть над ненавистным предметом, поэтому самым успешным решением ситуации стало совмещение двух видов деятельности – учëбы и отдыха. Звучит безумно, но одно друг другу не мешает. — ...Да, вот так. А теперь тебе нужно просто подставить формулу. Вот эту. — Бля, тут ещë и считать нужно... - короткостриженный, неспешно сëрпая остывший сладкий чай, набирал на калькуляторе некоторые числа. — Чувак... Тут нужно просто разделить триста на два и умножить на шесть. — Отъебись, чëртов вундеркинд! - в шутку отмахнулся парень. — Девятьсот... — Ну вот и всë, задача решена! Тебе стало хотя бы немного понятнее? - с опаской спросил брюнет, боясь получить отрицательный ответ. — Намного. Ты ещë не знаешь, кем хочешь стать? Стань учителем! Я серьëзно, мы дрочили эту тему хер знает сколько, а понял я еë только тогда, когда ты мне объяснил. Спасибо тебе, Джи! - рука потянулась к чëрной макушке и как следует потрепала волосы. При виде улыбки Фрэнка Джерарду тоже хотелось улыбаться. Подумать только, раньше ничто не вызывало у него такую искреннюю улыбку до знакомства с этим парнем. И сердце никогда не билось так ритмично. И настолько живым он себя ранее не ощущал... — Не за что, я всегда рад тебе помочь. - уголки губ поднялись, источая фантомное тепло. Пусть Джи никогда не улыбался сильно широко из-за банального стеснения, он умел улыбаться глазами – его взгляд выглядел так добродушно, что иногда даже его хватало, чтобы понять эмоции парня. — Ух, бля, ебал я в рот эту физику... - встав из-за рабочего стола и сделав очередной глоток из полупустой кружки, Айеро плюхнулся на свою кровать и наигранно жалобно простонал, выражая всë своë недовольство и усталость. — Я этой училке утру нос на следующем уроке! Они там все ахуеют, когда я выйду к доске и всë им распишу поминутно. Гори в аду, грëбаная училка со своей грëбаной физикой! - лëжа на спине парень устремил средний палец в потолок, прикрыв глаза. — Эх... Что-то я утомился... Мозги кипят уже с этой учëбой. Джерард сел рядом. Улыбка пропала с лица, как только в его голову вновь вернулись мысли о том разговоре. Он понимал, что даже если Фрэнк улыбается, это может быть вовсе не от хорошего настроения, скорее наоборот. Кровь стремительно приливала к щекам, окрашивая даже кончики ушей, а сердцебиение так участилось, что виски неприятно и покалывающе запульсировали. От напряжения черепная коробка будто была готова треснуть сию секунду. — Фрэнк... Дело же не только в физике..? - робко спросил Уэй, чем поставил своего приятеля в неловкое от непонимания положение. — Что? Ты о чëм? - сверля взглядом потолок, короткостриженный лишь нервно закусил серебрянное колечко в губе, предвкушая, к чему идëт разговор. — После того разговора на улице... Ты выглядел таким... напряжëнным и расстроенным... — ... Не понимаю, к чему ты клонишь. - криво давя из себя улыбку, низкорослый пытался отшутиться и прикинуться дурачком. Джи лëг рядом со своим приятелем, впечатав спину в мягкий матрас и устремив взгляд в потолок, будто бы пытаясь понять, что Фрэнк пытается в нëм разглядеть и за что он пытается зацепиться. — ... Если честно, я очень удивился, когда услышал, что ты раздражаешь других... Мне так трудно в это поверить, ведь... как? Как ты можешь раздражать кого-то? А главное – чем..? - черновласому трудно удавалось подбирать слова, ведь эта мучительная тишина словно била по барабанным перепонкам, сбивая с мысли. — Ну... Люди всегда найдут, к чему придраться. - кротко ответил парень, будто бы специально стараясь говорить не так много. Или же он сам не мог дать ответ на вопрос, который волновал его не меньше. — ... Я понимаю, что тебе, наверное, не хочется говорить об этом, но... Я вижу, что такое отношение людей тебя как будто выбивает из колеи, расстраивает... И я очень хочу знать, по какой причине они так о тебе говорят... - брюнет хотел избежать нагнетающей атмосферы, поэтому старался говорить тише, но сделал только хуже для себя – голос содрогнулся, и язык будто онемел. Собрать мысли в единую кучу стало в разы сложнее, но он пытался плавно подвести свой монолог к финалу. — ... Пусть мы общаемся не так долго... Мне становится грустно, когда я узнаю, что к тебе плохо относятся... И я даже не могу придумать причину, из-за которой ты мог бы заслужить такое... Поэтому я очень хочу знать... - Уэй напряжëнно нахмурился, понимая, что его попытка расположить к себе низкорослого безнадëжна и бесполезна. От этого осознания стало неловко настолько, что глаза на секунду стали влажными. В комнате повисла тишина длиной в целую вечность. Уголки губ печально повисли на бледном лике, а веки длинноволосый прикрыл, желая погрузиться с головой в пустоту от стыда. Стыда за то, что не смог разузнать ситуацию. «... Господи, как же это убого звучало... Неужели я действительно настолько бесполезный, что даже не могу расположить к себе человека... Не чужого человека!.. Чëрт побери... И что? Что теперь? Так и будешь молчать, Джерард? Так и будешь сидеть сложа руки? Опять сдашься, мать твою?!.. » Зажмурившись от своих собственных мыслей, которые так и хотели расплющить в лепëшку его голову, давя со всех сторон, Уэй набирается смелости, открывает рот, желая что-то сказать, но Фрэнк тотчас его перебивает. — Если честно, Джи... Я не хотел тебе об этом рассказывать. Не хотел, чтобы ты вообще знал о моëм положении в классе и прочем таком дерьме... Но я сам проболтался. - даже в этой ситуации Айеро улыбался, и на эту улыбку было больно смотреть... Джи чувствовал, будто десятки острых игл пронзают его сердце, но объяснить свои чувства никак не мог. Ничем. Ни одна мысль в голову не приходила, которая могла бы объяснить его реакцию. — Ладно, наверное нет смысла скрывать это, тем более от тебя. Ты не подумай, что это что-то супер серьëзное, нет... Но это очень долгая история. — брюнет краем уха слышал, что дыхание низкорослого слегка сбилось от волнения. — В общем... В прошлой школе в классе со мной никто не общался, как и сейчас. Годы идут, ничего не меняется, ха-ха... Я отчëтливо помню, что был достаточно спокойным, чего не скажешь обо мне сейчас. Был дружелюбным, отзывчивым... - как только Айеро перечислил свои личностные качества, монолог подошëл к концу, словно ком в горле мешал ему продолжить. — ... И почему с тобой не хотели общаться, если ты был таким хорошим парнем?.. - робко и тихо спросил Уэй, боясь, что заданный вопрос приятель воспримет в саркастической форме. — ... Из-за того, как я выгляжу. Меня высмеивали, потому что, видишь ли, все мальчики в средней школе были дрыщавыми палками, а я "выбивался из контраста", был практически самым низким и, по их мнению, толстым. Хотя за эти пару лет моë телосложение никак не изменилось, ха-ха. - глаза глядели в тот же белый потолок, а на лице появилась опечаленная, совершенно не искренняя улыбка, создавшая иллюзию, будто бы всë в порядке, и на которую Уэй, конечно же, не купился. — Серьëзно..? - повернув голову в сторону своего друга, парень с горечью насупил брови, а в его зелëных глазах читалось лишь сострадание и сочувствие. — Но ты ведь вовсе не такой... У тебя совершенно нормальное телосложение для твоего возраста. Как они... вообще могли к этому придраться?.. — Не знаю, чувак. Хотя соглашусь, на фоне этих дистрофиков я выглядел шариком, ха-ха... Но, знаешь... Когда у меня наступил тот самый "подростковый период", когда от гормонов крыша едет, и хочется как-то... ну, заявить о себе, не знаю... Я начал самовыражаться через внешность. Волосы стриг как вздумается, красил... Уши проколол себе самостоятельно, губу, нос... Одевался, как мне хочется... - сделав паузу и глубоко вздохнув, парень огорчëнно усмехнулся. — ... Знаешь, какое прозвище они мне дали? — ... Какое..? - настороженно спросил брюнет, не сводя с лица друга взгляда. — "Урод". Чаще всего меня называли именно так. "Хей, ты чë, гомик? А чë, у тебя ж уши проколоты. А чë ты себе сразу зад не проколол? Ты с каждым разом выглядишь всë более убого, урод". - Айеро специально коверкал голос, цитируя фразы своих недалëких, к счастью, бывших одноклассников. — ... Как-то решили они устроить голосование, кто самый красивый мальчик в классе... Я был на самом последнем месте. Даже очкастый прыщавый неудачник, звали его Чарли, и то был на предпоследнем. И тоже надо мной смеялся... Мне тогда одна девочка нравилась сильно, и в день всех влюблённых она подарила мне валентинку. Я так обрадовался, а там было написано... Что-то на подобии: "Самому уродливому парню на свете". До сих пор валяется где-то... - улыбка окончательно пропала с лица низкорослого. Лишь полные печали глаза прикрыли веки. Поджав губы и нахмурив брови, Фрэнк нервно сглотнул, будто бы пытаясь протолкнуть застрявший в горле ком. ... От услышанного внутри Джерарда что-то треснуло. Что-то хрупкое, что-то очень важное. Это было его сердце. Оно дало трещину где-то по середине, и она становилась всë больше и больше. Или это была рана. Открытая рана, которая своей горючей кровью обжигала грудь изнутри, оставляя после себя ноющие волдыри. — ... От всех этих слов у меня действительно испортилась самооценка, ведь... сам понимаешь, слушать это на протяжении нескольких лет... - короткостриженный на секунду замолчал, пытаясь подобрать правильное слово, которое всë вертелось на языке. — Невыносимо... — Да, в точку. - тяжело вздохнув, парень подытожил свой монолог. — ... Я читал, что... если лицом ты не вышел, то... можно вывезти за счëт харизмы и характера... Вот я подумал, что если буду заводилой за любой движ... может тогда со мной будут общаться... Но, как видишь... я лишь всех раздражаю... - под конец голос стал значительно тише, практически сменился на шëпот. Парень поднялся и принял сидячее положение, массируя виски. Джерард сел рядом и, продвинувшись значительно ближе, робко положил руку на приятельское плечо. — Фрэнк... Я даже не представляю, через что тебе пришлось пройти, но... поверь мне, всë, что они говорили – не правда... Ты выглядишь очень необычно, и я считаю тебя очень красивым, ведь... я никогда в жизни не встречал таких уникальных людей. - голос Джи был необычайно нежным и ласковым, лишь бы не навредить как-то своему приятелю. Парень медленно поглаживал плечо Айеро, стараясь хотя бы чуть-чуть облегчить его боль. — Я даже... в какой-то степени тобой восхищаюсь, ведь... ты идëшь против чужого мнения и выглядишь так, как тебе хочется, даже если тебя осуждают... - брюнет, заговорившись, неосознанно приобнял низкорослого. — Эти люди говорили про тебя полную чушь... Я вовсе не считаю тебя уродом. Я считаю, что ты... прекрасен... как внешне, так и внутренне... ... В мыслях Уэя творился полный хаос. Его глаза растерянно сверлили полувыбритую макушку. Перед тем, как что-то говорить, он не думал. Говорил лишь то, что чувствовал. И он знал это. Факт того, что из его уст изливались такие слова, его поразил, ведь внешность других людей он никогда не оценивал ранее, ему было плевать на неë с высокой колокольни. Лишь Фрэнк в его глазах выглядел... так особенно. Айеро не обронил ни слова, лишь поджал дрожащие губы. Кончики ушей окрасились в алый, как и щëки... Парень со всей силы вцепился в свои потëртые джинсы, будто был готов тотчас их порвать. — Фрэнк, ты... ... Наклонившись поближе к лицу друга, Джи увидел стеклянные, полные слëз глаза, которые были готовы излить всю свою боль в любой момент, но по какой-то причине Фрэнк не давал даже одной капле пролиться. Он устремил свой взгляд в пол и даже не моргал, от чего в глазных яблоках полопались мелкие, еле заметные капиляры. И вновь это чувство, заставляющее его корчиться от моральной боли. То ли очередная трещина, то ли очередная рана уничтожает его сердце, безжалостно рвëт его в клочья. Зелëные глаза наполнились тотчас той же солëной обезболивающей жидкостью, но плакать Уэй был явно не готов. — Ох, Фрэнк... - брюнет, не думая ни о чëм, заключил приятеля в крепкие объятия, прижимая с себе вплотную, нежно поглаживая его по спине в попытке успокоить. Такими действиями он будто бы хотел забрать половину всех его страданий себе, чтобы низкорослыму не было так тяжело. Последний же так вцепился в слабое тело, что дышать удавалось с трудом. Хотя это не волновало черновласого сейчас. Он был готов обойтись без кислорода, если это поможет Фрэнку чувствовать себя хотя бы немного лучше. Джи чувствовал, как его плечо постепенно становится мокрым... Будто эхом по всей комнате раздавались тихие всхлипы, а длинноволосый лишь жмурился, со всем сожалением хмуря брови, чувствуя, как по его щеке скатываются такие же горячие слëзы.