Trust me

В середине декабря до школы было нереально добраться сквозь непроглядную метель, от которой руки предательски леденели, а кончик носа и щëки розовели, неприятно щипая всю дорогу. Зима – пора промокших насквозь ботинок вместе с носками, потресканных и обветренных губ, нелепых шапок и отмороженных ушей от нежелания их носить, сухости тыльных сторон ладоней от ветра и, конечно же, новогоднего настроения. В связи с погодными условиями, каникулы в школах начались раньше, чем планировалось, что не радовало Джерарда лишь по одной причине – встречи с его приятелем вдвое сократятся, а желание с ним увидеться в разы возрастëт. Дел по горло – подготовка к Рождеству шла полным ходом. Генеральная уборка, что была по умолчанию скинута на плечи Уэя, длилась бесконечно долго и муторно. Пока парень не закончит помогать по дому, ему и шага не разрешат сделать за порог. Лишь изредка он мог выйти на улицу по указу матери, чтобы купить необходимые продукты для приготовления особых блюд, и, вдыхая свежий, но до жути холодный воздух, он осматривался и подмечал изменения в городе – вечерело рано, а от света фонарей снег сиял, словно сахар; дома были украшены гирляндами всевозможных цветов, а деревья, что на его памяти запомнились унылыми и голыми, укрывали белые шапки. В каждом оконце горел тëплый свет, что ассоциировался с беззаботным детством, когда брюнета вместе с его младшим братом выгоняли на улицу, лишь бы мальчики не крутились под ногами, а те позже приходили домой до нитки мокрыми и холодными, словно ожившие снеговики. «... Майки... Интересно, как он там? Отец, наверное, тоже загрузил его делами. Жаль, что мы даже списаться не можем... Я даже не знаю, в какой штат они переехали... Если они вообще всë ещë в США...» Смотря на слепящую глаза дорогу, Джи аккуратно шëл обратно домой, но, решив не упускать возможность провести хотя бы немного времени на свежем воздухе, свернул вглубь частного сектора, витая в своих мыслях. «...Хотел бы я подарить ему что-нибудь... но я даже не знаю о его интересах. Мы так давно не виделись. Он, наверное, так изменился. Надеюсь, ему всë ещë нравятся компьютерные игры, я был бы так счастлив вновь сыграть с ним во что-нибудь, только теперь не поддаваться. Он всегда так расстраивался, когда проигрывал... Есть ли вероятность того, что мы когда-нибудь снова встретимся и отпразднуем Рождество вместе, как раньше?» — Джи-и-и! - голос, что послышался сзади, развеял мысли и позволил спуститься на землю. — Капец, как я тебя давно не видел, братан! Ты куда пропал? - по оскаленным в улыбке зубам несложно было догадаться, что рождественское настрение переполняло Фрэнка. — Ох, меня делами загрузили по полной... - усмехаясь, длинноволосый выдыхал изо рта клубья пара. — Подготовка к празднику, всë такое... Я смотрю, ты его очень ждëшь. - Уэй одарил приятеля тëплой, согревающей на расстоянии улыбкой. — Конечно жду, Рождество – лучший праздник в году! Но я ещë больше рад от того, что я тебя по дороге встретил! Я думал, что увижу тебя теперь только в школе! - покапашившись в кармане куртки, что в кое-то веки была застëгнута, низкорослый достал оттуда пачку сигарет и достал оттуда две, одну протягивая другу. — Покурим? — Спрашиваешь ещë. Спасибо. - сомкнув сигарету обветренными губами, Джи поджëг еë, как только зажигалка оказалась в его руках. — Мне скоро нужно домой, поэтому извини, поболтаем не так много. Будешь праздновать Рождество с отцом, да? — Да, он впервые за долгое время весь день дома. Даже непривычно как-то, что дома есть кто-то, кроме меня, ха-ха! - рассмеялся Айеро, выдыхая сигаретный дым в сторону. — А ты? С семьëй будешь праздновать? — А я не праздную. Лицо обладателя красной макушки нужно было видеть своими глазами – раскрыв рот в удивлении, он нахмурился с долей непонимания, но совершенно беззлобно. — В смысле "не празднуешь"? Ты ведь весь в делах, так они же должны быть не напрасны! Нужно же, чтобы они окупились хорошим времяпровождением! — Ну... Когда родители ещë не успели развестись, мы всегда праздновали Рождество вместе, а сейчас... ну, лично я не праздную. - рассказывать про хахаля матери, что напивается на праздники как в последний раз, было стыдно, поэтому Джерард даже не захотел договаривать фразу. Особенно не хотелось, чтобы в голове друга сложился пазл о том, что этот алкаш поднимал на парня руку. — Блин, чувак, грустно до слëз. Рождество же такой офигенный праздник! Неужели ты будешь сидеть в своей комнате всë это время? — Ну... Обычно так и получается. - Уэй сделал очередную затяжку, оставляя позади половину сигареты. — Блин, прости... Не хотел портить тебе настроение. Прости, что вообще заговорил об этом. - эта меланхолия от мыслей о младшем брате затмила разум, а когда брюнет очнулся, стало слишком поздно. Всë тело сковало ядовитое чувство вины, а взгляд теперь был устремлëн на землю, укрытую снежным полотном. — Чувак, всë в порядке. Как ты можешь испортить мне настроение в такой замечательный праздник? - Фрэнк мягко положил руку на плечо приятеля и взглянул ему в глаза с определëнной нежностью, благодаря которой в его словам верилось. Этот парень обладал неисчерпаемым даром убеждения, отчего обладатель бирюзовой макушки невольно улыбнулся. — Знаешь, несмотря на то, что ты не празднуешь Рождество, я думаю, мой подарок поднимет тебе настроение! Я надеюсь на это. — Ты... готовишь мне подарок? — А как же? Джи, ты стал для меня таким важным человеком за эти полгода. Я не могу оставить себя ни с чем. ... Спустя некоторое время парням пришлось разойтись, а Джерарду предстояло вновь окунуться с головой в свои мысли, вспоминая слова приятеля снова и снова. Даже когда парень вернулся домой, его монолог с самим собой не могла прервать даже недовольная мать. «...У него есть для меня подарок... Я не ожидал... Теперь я волнуюсь, вдруг мой подарок ему не понравится и будет выглядеть... пустышкой, по сравнению с его... Хотя я переделывал его уже несколько раз и вложил в него так много сил... Вдруг ему всё же не понравится...» — ...Ты меня вообще слушаешь?! Я тебя спрашиваю, ты всë понял?! - женщина медленными темпами приходила в ярость и, прописав глухой подзатыльник сыну, уже срывалась на крик. — Да, я понял... - брюнет пропустил всё мимо ушей, но пришлось соврать, чтобы не начался скандал длиной в два часа. Поджав губы от терпкой боли, он устремил взгляд в пол, боясь посмотреть в сторону, казалось бы, родного человека. — Чтобы нас не трогал после двенадцати, ясно?! Причина была понятна и дураку. Двое взрослых людей напьются в стельку и будут заниматься взрослыми делами, о которых детям лучше не знать, особенно подросткам, ведь они всё поймут. Иногда Уэй радовался осознанию, что Майки не живëт с ним под одной крышей, потому что ему не придëтся слышать всё это. Если ему и сейчас не приходится этого делать... — Хорошо... - когда недовольная мать ушла в другую комнату, поручив парню разложить все купленные продукты по полочкам, тот взглянул на настенные часы, стрелки которых приближались к девяти часам вечера... ... Обладатель бирюзовой макушки не знал наверняка, когда он сможет увидеть своего друга, но предполагал и одновременно опасался, что они смогут пересечься лишь в школе, когда закончатся каникулы. Эти догадки огорчали, но не давали делать поспешных выводов. Мысли о нëм не давали покоя. «...Я так надеюсь, что вся эта суматоха стихнет, и я смогу спокойно гулять... Мы ведь живём не так уж и далеко, мы могли бы видеться на каникулах, если бы на меня не повесили эту тупую уборку, эту тупую подготовку к этому тупому празднику, который я не праздную нормально... уже какой? Четвёртый год подряд?.. Я так надеюсь, что после этого чëртового праздника мы с Фрэнком сможем встретиться... Жаль, что я даже позвонить ему не могу, даже написать сообщение... Надеюсь, у него наконец появится телефон, хотя бы в следующем году...» Пока поток мыслей без конца лился, заполняя всё пространство и вновь перенося парня в его маленький и безопасный мирок, он при тëплом свете лампы сидел за столом и обводил чёрной ручкой нарисованные ранее карандашом линии... Перед ним был вовсе не личный дневник. Вовсе не какая-нибудь школьная тетрадь по геометрии. Перед ним был лист, на котором быстрыми темпами появлялись очертания знакомого лица, но вовсе не в том незамысловатом и простом стиле, который можно увидеть в его изрисованном блокноте. Тени, мелкие детали – от прядей волос до тонких и вздёрнутых ресниц – работа с цветом путëм использования всевозможных комбинаций – всë это не сравнилось бы с его легкомысленными рисунками. Уэй искренне считал своего друга красивым и всё ещё недоумевал, не мог понять, почему другие люди пытались доказать ему обратное. Его черты лица перманентно отпечатались в памяти, они были приятны глазу. Брюнет воспользовался способностью представить своего приятеля со всеми эмоциями, которые ему когда-либо удавалось у него видеть, и перенести его лик на бумагу, выжав все свои творческие способности на максимум, мысленно благодаря покойную бабушку за веру в него и поддержку во всех его начинаниях. Тëмно-зелëные глаза, тонкие проколотые губы, что расплывались в тёплой и уже родной улыбке; лëгкий румянец на щеках от морозной стужи, покрасневший кончик носа с серебрянным колечком на левом крыле и множество снежинок на чёрно-красной макушке – всё это передано в рисунке самым лучшим образом. Не удивительно, что парень переделывал этот подарок так много раз... Удивительно то, что он впервые за всю жизнь решил вспомнить всё, что он знает об анатомии, теории цвета и других фишках ради улыбки школьного друга. ... Последний штрих – элегантно выведенная красным цветом надпись: "Ты прекрасен так же, как первый снег". Работа наконец завершена, и обладатель бирюзовой макушки откидывается на спинку стула, выдыхая с облегчением, чувствуя пульсацию в кончиках пальцев и ноющую боль в шее и пояснице. Всë-таки, художники выбирают не самые лучшие позы для рисования. Где же его улыбка на лице? Разве этот рисунок не получился красивым? Разве в него не была вложена куча сил и времени? «... А вдруг мой подарок глупый, вдруг ему не понравится..?» Самооценка этого парня упала ещё давно. Какой бы качественной и детализированной ни была его работа, он никогда не считал это чем-то стоющим, а вина всему этому лишь один человек. «... — ...Я рисовал их для тебя!.. Это был мой способ выражения любви к тебе, как к другу..! — Ха! Хочешь сказать, что всë твоë бесконечное нытьё о своей тяжëлой жизни могут загладить какие-то каракули? Они ничего не стоят, каждый может нарисовать пачку таких! — ... Нет... Нет, не каждый! Я уйму времени на них тратил! — ... Ну, поздравляю. Мне тебя пожалеть что ли?» ... Плохие мысли. Плохие воспоминания. Они заполнили разум, просачиваясь в самые дальние уголки сознания, заставляя жмуриться от стыда. Стыда за то, что для того человека знаки дружеской любви не значили ровным счётом ничего, хоть он и улыбался, получая их. Нагло врал, заставляя своей поддельной реакции сиять Джерарда изнутри. «Пора уже перестать думать о нëм... Это всё так бессмысленно. И я такой... неблагодарный... Сейчас у меня есть человек, с которым мне хорошо, который ценит меня... но я даже не могу назвать его своим другом. Почему..? Друзья – это те, с кем тебе комфортно, кому ты можешь доверять... но я сам проебался. Я не могу доверять людям... Я боюсь обжечься снова, но это ведь жалкое оправдание... Вдруг я делаю ему больно тем, что не могу даже назвать его таким тёплым словом из четырёх букв... другом...» Посмотрев вновь на свой рисунок, брюнет пытался найти в нём поддержку. Изображение такого светлого, как солнце, парня заставило улыбнуться уголками губ и смягчить взгляд. «...Фрэнк не такой, как этот ублюдок. Он намного лучше. Я надеюсь, что ему понравится мой подарок... Надеюсь, что для него это не будет "каракулями" и "пустышкой". Он ведь поймёт, что я очень старался, правда?..» Джи отгонял от себя негатив как только мог, и единственное, что помогло ему – мысли о встрече со школьным другом. Он не знал, когда она произойдёт. Не знал, когда вновь увидит его улыбку. В глубине души он надеялся лишь на то, что низкорослый отпразднует Рождество именно так, как он сам хочет. Что он будет рад празднику как никто другой. Зависть ни капли не трепетала его обиженную на родителей душу. ... Часы уже пробили двенадцать – обладатель бирюзовой макушки не знал наверняка, сколько сейчас времени, но слышал разговоры матери с еë хахалем и другими неизвестными ему людьми за стенкой. Они уже выпили и были громкими до невозможности, особенно для человека без праздничного настроения, желающего побыть в тишине. Джерард удобно устроился на подоконнике в своей комнате, спрятавшись за шторами, и дочитывал комикс, подаренный ему другом, который он пытался растягивать как мог. «...Поскорее бы они уже ушли все... Не могу больше смотреть на пьяных взрослых. После полуночи стали ещё громче, чем были... Жаль, что я даже не могу поздравить Фрэнка по телефону... Но я мысленно желаю ему счастливого Рождества.» Массируя виски, Джи пытался облегчить своё напряжение. Было глупо отрицать такой очевидный факт – в глубине души парня рвала на части обида. Обида на родителей, которые разлучили их с братом. Обида на родителей за то, что от Рождества остались лишь тёплые воспоминания с детства, но не больше. Обида за то, что праздник, который принято отмечать с семьёй, превратился для него в совершенно обычный, ничем не примечательный день в календаре. Обида за то, что за все четыре года он не получил ни одного подарка. Обида на то, что он даже не может отправить подарок Майки по почте, ведь сколько бы он не просил мать рассказать, где отец находится с его младшим братом, она всегда с криками отмахивалась. Слëзы уже подступали к глазам. Впервые за столь долгое время Уэй признал, что этот день ему небезразличен. Признал, что он тоже хочет, чтобы сегодня случилось что-то волшебное, хотя бы какое-нибудь чудо... И оно случилось. — Что за... Раздался глухой стук. Прямо сейчас в окно прилетел огромный снежок, оставив на стекле свои останки. Брюнет опешил, раскрыв глаза в удивлении и непонимании, присмотрелся... — Фрэнк..?! - зелёные глаза тотчас же засияли то ли от счастья, то ли от света фанарей на улице. Его друг стоял прямо возле дома и махал ему рукой, облепленой заснеженной перчаткой, улыбкой скаля зубы. Джерард подскочил с места и быстрым движением открыл окно нараспашку. — Фрэнк! Что ты... Что ты здесь делаешь? - скрывать улыбку было невыносимо тяжело, и обладатель бирюзовой макушки не мог с этим справиться. — Юху-у! С Рождеством тебя!!! - макушку покрывала ярко-красная шапка Санты с белым помпончиком, похожим на снежок, что Айеро только-только запульнул приятелю в окно. — Джи, тебя отпустят прогуляться? У меня есть для тебя подарок!!! Парень прекрасно понимал, что мать не разрешит ему уйти, даже несмотря на алкогольное опьянение, поэтому спрашивать нет смысла, тем более уговаривать – она тут же придёт в ярость... Но желание хотя бы раз за всё время провести эту ночь как положено было намного сильнее глупых запретов. — Нет, но... Я всё равно выйду! - с улыбкой крикнул брюнет, пока улыбка сияла на его лице. — Дай мне минуту! - закрыв окно, Уэй спрыгнул с подоконника и дрожащими руками принялся натягивать на себя вещи. Восторг переполнял его, а нервишки шалили от зашкаливающего адреналина. Осознание, что прямо сейчас ему придётся сбежать из собственного дома, будто его держат в заложниках, что по факту было утрированной правдой, заставлял мурашки рассыпаться по всему телу колкой дрожью. ... И вот, прокравшись в прихожую и оставшись незамеченным ни матерью, ни другими людьми, он обувается, надевает куртку, которую вовсе не собирается застëгивать, по крайней мере пока что, и накидывает свою школьную сумку на плечо, положив туда самое необходимое – свой подарок. Ни телефон, ни деньги – сейчас всё это не имело для него значения. Никаких клишированных "неожиданных" поворотов не будет – разгневанная женщина не появится устрашающе в дверном проëме и не оттащит сына за шкирку в комнату, будто она вовсе не пьяна и ей не всë равно. Всë идëт по плану, и вот, решающий момент – парень бесшумно дëргает ручку, входная дверь открывается, и он пересекает порог, так же тихо закрывая еë, выходя на морозную улицу, где его поджидает сияющий от переполняемой радости друг. — Джи! - короткостриженный кинулся в сторону длинновласого и заключил его в крепкие объятия, чуть не сбив его с ног. — С Рождеством тебя! Я так рад, что ты смог выйти! — Ха-ха, и тебя с Рождеством! - уголки губ невольно скользнули вверх, а по телу разлилось тепло. Физическое или душевное – нет смысла гадать. — Погнали подальше отсюда. ... Наконец парни далеко от дома. Они остановились в дворике, освещаемым лишь одним фанарëм и полной луной, что отражала свой свет о белоснежный снег. Вокруг ни души, лишь двое друзей, что оба взволнованы от приближающегося момента обмена подарками. Оба неуверены, но горят ожиданием. — У меня есть для тебя кое-что помимо подарка. - Айеро снял потрëпанный рюкзак с плеч и принялся что-то искать, заинтриговав приятеля. — Что же? Я даже боюсь представить, хах. — Вот! - обладатель чëрно-красной макушки, которую покрывала шапка Санты, достал две банки напитка, что явно содержал в себе несколько процентов алкоголя. — Да ну... Где ты их, блин, достал? - взяв банку покрасневшими от холода рукам, Джерард, удивлëнно улыбаясь, принялся читать надписи на ней. — Ух, семь процентов... — Я упросил батю купить мне. Какой же это праздник без выпивки, ха-ха! - Айеро не терял времени и достал из пачки две сигареты, так же протягивая одну брюнету. — О, спасибо. Ну ты даëшь... А как он отреагировал вообще на это? По его мнению, тебе не много будет? - улыбаясь, скаля зубы, парень достал зажигалку из кармана куртки и поднëс еë к кончику сигареты. — А я рассказал, что это не только мне. - и секунды не прошло, как сигарета низкорослого была так же подожжена. — Мой отец о тебе знает, я много о тебе рассказывал. В тот момент зелëные глаза распахнулись от удивления. Уэй встал столбом, даже не делая затяжку, и кое-как сумел сформулировать мысль. — Ты ему обо м-мне рассказывал?.. — Конечно! Он примерно в таком же шоке был, когда узнал, что у меня появился друг, хах. «А его родители даже не знали про моë существование... Когда я первый раз пришëл к нему в гости за пару недель до того конфликта, его мать смотрела на меня с недоверием и спрашивала его: "Что это за мальчик с тобой?"... Он рассказал обо мне...» Ошарашение исчезло с добродушной улыбкой тонких губ, а тепло согрело недавно дрожащие руки, оно заставило сердце стучать с особым желанием, а не потому что это его работа. — Чего стоишь? Давай, открывай! Давай выпьем как следует, чтоб прям вштырило!.. Но чтоб без похмелья, хи-хи! - подойдя ближе, парень похлопал Джи по плечу, а тот наконец вернулся из своих мыслей в реальность и открыл банку с характерным щелчком. ... Пара тройка глотков и вот – банки были пусты, а парни пьяны до смехотворства. Горел румянец на щеках, а руки дрожали от сковывающего холода. Было чувство, будто вот-вот и кожа на них треснет. В улыбки бесконечной радости растягивались покусанные губы. Держа сигареты в зубах, друзья прислоняли их кончики друг к другу и поджигали обе в одно касание. Оставив сумки на одинокой лавочке, они кружились, держась за руки, пока не падали в снег; потом снова вставали, даже не оттряхиваясь, и вновь кружились, сжимали друг друга в крепких объятиях. Пьяные люди делились лишь на два типа на памяти Джерарда – люди первого типа напивались до белки, дерзили, думая, что представляют из себя что-то лучше заядлого пьяницы, во всех смыслах распускали руки и не фильтровали речь совершенно. Ярким примером послужил мужик, что живёт с ним под одной крышей и почему-то страстно нравится его матери. Второй тип – люди, которые раскрепощаются, прекращают подавлять свои чувства и смеются до коликов. Тепло от алкоголя согревает их души, а не отравляет их. И мир так чудесен, когда ты пьян, а рядом с тобой человек, с которым ты чувствуешь себя ценным. И вот, настал момент, когда эти двое так утомились, что, вновь упав в снег, не захотели вставать. Пока все отмечали праздник дома, на улице эхом раздавался смех. За всë время своих дурачеств они успели согреться. Ещё полчаса назад они бы ëжились от холода, что пробирал их спины до костей сквозь куртки. Вокруг было белым-бело, теперь перед глазами только звëзды и полная луна, что выглядывала из-за полупрозрачных облаков, и, конечно же, знакомый голос прям под ухом. — Ахах... Боже... У меня в глазах двоится... - пьяно лепетал Джи, давясь хохотом. — А меня сейчас стошни-и-ит... - с улыбкой на лице тянул низкорослый. У каждого по сигарете. Сколько они уже выкурили? Никто не знает, но половина пачки уже точно испарилась. Стряхивая пепел на снежную пелену, парни вновь и вновь втягивали дым в лёгкие. — Боже... Фрэнк, это... лучшее Рождество за последние... четыре года!.. Если б не ты... я бы и дальше гнил дома... пока эти выродки празднуют... - не смыкая глаз, брюнет смотрел на падающие с тëмного неба снежинки. — Чувак, я чувствую то же самое... Я, конечно, люблю Рождество... безусловно... но без тебя было бы не то... Я бы и дальше сидел дома и... смотрел взахлëб рождественские мультики, ха-хах! Все каникулы!.. — Клëво, что мы все каникулы не будем... ходить в школу... Это значит, что мы не увидим этих... долбоёбов... - Уэй повернул голову в сторону приятеля, пока тот шмыгал носом и смотрел куда-то вдаль. — Это точно... Насрать на них. Блять, Джи, без тебя вообще всё было бы... ну, не тем... Я не представляю, как бы я ходил в школу, если бы тебя там не было... - повернув голову в сторону друга, Айеро выкинул бычок в сторону и через мгновение вцепился намертво в чужую руку. — Джи, ты такой хоро-о-оший... Ты мой самый лучший дру-у-уг... В нетрезвом виде разум обладателя бирюзовой макушки совсем не работал, но, уловив смысл этих слов, будто на секунду протрезвел. «"Самый лучший друг"..?» Сердце стало биться чувственнее и оживлëннее после услышанного. Дух захватывал, а по телу вновь разлилось фантомное тепло. — Я хочу набить ебало всем, кто хуëво к тебе относится... потому что за всю мою жизнь ты первый... кого я искренне считаю настоящим другом... - прижимаясь к руке Джерарда, парниша ни с того ни с сего дëрнулся, издав короткий звук, похожий на икоту. — Блять, ик-кота... Задрала, ха-ха!.. — Признаться честно... Я так рад, что наше... совершенно спонтанное знакомство привело к тому, что мы... сейчас лежим на снегу вместе, пьяные... ха-ха... Мне не хватало такого человека, как ты... - с лёгкой ноткой грусти говорил брюнет, вновь смотря на яркую луну, дабы избежать зрительного контакта в такой смущающий его момент. — С тобой мне... стало намного легче... и лучше жить, нежели... нежели, когда я был одиноким... - улыбка и не думала сползать с румяного лика. Слова слетали с уст от чистого сердца. Черновласый не думал ни о чём, даже не думал над словами, прежде чем их говорить. Это шло откуда-то из глубины души... — Я счастлив, что ты мой друг... — А я то как... б-безумно счастл-лив! - икота не давала короткостиженному покоя. — Знаешь... Я каждое Рождество пис-сал Санте письмо... и каждый раз я просил одно и то же – х-хорошего друга... Наверное, он меня услышал, потому что... чува-а-ак, ты появился в моей ж-ж-жизни! Ты, блять, мой лучший подарок на Рождество, о котором я мог только меч-чтать! - эти слова звучали так искренне, что Джерарду было даже сложно поверить своим ушам. Его приятель с широкой улыбкой говорил такие тёплые речи, трогающие за душу. Настолько трогательные, что к глазам подступала влага... Тело околело от мороза, но в груди было тепло, словно в сердце разгорелся огонь. Алкогольное опьянение стало приятным бонусом ко всему происходящему. Казалось, что вот-вот и оба уснут, прокуренные и оббуханные, но они продолжали разговор, пусть у одного заплетался язык, а от другого не могла отстать икота. Пьяный лепет, звонкий смех и лишь снежинки, летящие с тёмного неба... ... — ...Ух, я почти протрезвел. - Уэй опирался на товарища, хватаясь за дальнее плечо, лениво передвигая ногами. — Давай-давай, трезвей! А то родичи спалят, а потом пизда! - Айеро точно так же придерживал парня, только вот его алкоголь уже давно отпустил. Парни шли по знакомой обоим дороге, а именно в сторону дома до сих пор неотрезвевшего и шатающегося из стороны в сторону Джи. Кругом всё ещё тьма и мерцающий при свете луны снег, безлюдно и тихо. Лишь в некоторых домах горит свет... — Ох, стараюсь... Блин... Спасибо тебе огромное... — За что? - недоумевающе спросил низкорослый. — За лучшее Рождество за... последние несколько лет... Это всё твоя заслуга, чувак... Боже, если бы мы не познакомились... я бы продолжал гнить в своей комнате до совершеннолетия уж точно, если... не дольше... - усмехался брюнет, прикрывая уставшие веки. — Это я тебя благодарить должен! Я впервые в жизни праздную с кем-то, кроме отца! Даже не с "кем-то", а с самым ахуенным человеком! — Вот и я тоже... Я впервые в жизни праздную Рождество с другом... Обычно я праздновал только с родителями и братом, а теперь... теперь что-то меняется в моей жизни, и я так, блять, счастлив этому... - говорил Уэй с неким восхищением и одухотворëнностью. — У тебя есть брат? Охренеть, ты никогда не говорил об этом! - Фрэнк удивлённо вскинул брови и взглянул на обладателя бирюзовой макушки. — Хах... Может быть расскажу тебе о нём как-нибудь... но уж явно не сейчас. - упомянув Майки, пусть даже мимолётно и незначительно, парень бы нервничал и корил себя за лишнее. От недоверия шиповый панцирь оккупировал его тело, выстроив барьер, лишь бы не обжечься снова, и настолько он был сильным, что, по мнению самого брюнета, даже рассказ о младшем мог спровоцировать нечто, что сломает его снова. Может быть, его пьяное состояние берёт верх, или оболочка панциря дала трещину..? — Это верно. Мы пришли! И вот, перед глазами дом, родной дом, который выглядел серо и невзрачно по сравнению с другими. Не верилось, что ещё пару лет назад в Рождество он был окутан гирляндами и тематическими подсвечниками, что горели ночь на пролёт. Сейчас же в окнах даже свет не было, что означало лишь одно – у "дружной" компании матери наконец наступил отбой. — Интересно, сколько сейчас времени... — На этот вопрос я ответить не смогу, дружище. - усмехнулся Айеро, ведь мобильника у него не то что с собой не было, его вообще не было. — Да я тоже... Я забыл взять телефон, когда уходил... Хотя, мне кажется... мать не заметит моего отсутствия. - Джи резко изменился в голосе и выражении лица, став чуть опечаленным, бросив взгляд на сияющие сугробы. «Конечно, не заметит. В Рождество она занята своими друзьями, большую половину из которых я ни разу в жизни не видел... И они меня, скорее всего, тоже. Какая ирония... в семейный праздник она напрочь забывает про существование своего сына, говоря ему сидеть своей комнате до самого утра.» — Хей, Джи! Знаешь, что нам осталось сделать, перед тем как разойтись? - парень безболезненно чкнул друга локтëм. — Подарить подарки? - взглянув на Фрэнка, обладатель бирюзовой макушки одарил его тёплой улыбкой. — В точку! Кто будет первым? ... Путëм долгих переговоров парни пришли к выводу, что лучшим способом выбрать первого станет один раунд в камень-ножницы-бумага, где Фрэнк в силу своей интуиции одержал победу. — Чë-ë-ëрт, только не я... - улыбаясь, длинноволосый прикрывал лицо рукой. — Я ненавижу дарить подарки первым, мне так неловко-о-о... — Игра решила иначе! Давай-давай! Нужно побороть свою неловкость, а то такими темпами ни ты не попадёшь домой, ни я, ха-ха! — Блин..! Хорошо, хорошо... Боже, я постараюсь взять себя в руки, только... закрой глаза. Как только Айеро выполнил просьбу и прикрыл веки с предвкушающей улыбкой на лице, Уэй принялся открывать сумку и доставать оттуда рисунок, на который было потрачено несколько часов, количество которых самому художнику было неизвестно по причине потери счëта времени от медленно съезжающей крыши из-за непрерывной работы и постоянных переживаний. Джерард принялся вновь рассматривать лист, желая убедиться, что рисунок выглядит презентабельно и годится для подарка. Мастерство брюнета в рисовании портретов было на высоком уровне даже без художественного образования, но так или иначе ему была свойственна самокритика и неуверенность, даже если работа была приятна глазу. — В... В общем... Я сделал такой подарок, чтобы показать, что ты... для меня... много значишь... И что ты мне очень... дорог... - смущённо говорил парень, протягивая рисунок низкорослому. — Можешь смотреть... - с неописуемым волнением пролепетал брюнет. — ... Ахуеть!... - как только короткостриженный поднял веки, его глаза засияли от переполняемой радости. Он взял подарок в руки и принялся его рассматривать, прикрывая раскрытый от ошарашевающего удивления рот. — А-ХУ-ЕТЬ!.. Боже, чувак, я знал, что ты хорошо рисуешь, но я и не мог подумать, что... НАСТОЛЬКО! — Тебе... правда нравится? - от такой реакции Джерард и сам улыбнулся дрожащими уголками тонких и потресканных губ. — ДА! Джи, не каждый художник может нарисовать такой крутой и детализированный портрет, тем более... не каждый художник может нарисовать портрет даже в качестве подарка! А ты это сделал, и это... блять, чëрт возьми, это так приятно! Спаси-и-ибо! - обладатель чёрно-крксной макушки всё не мог налюбоваться творением парнишки и рассматривал самого себя же, перенесённого на бумагу, со вскинутыми бровями и широкой улыбкой, полной счастья, будто он смотрел в настоящее зеркало. — Ох!.. Я... Я очень рад, что т-тебе нравится!.. — Конечно нравится! Я даже не представляю, сколько сил ты вбухал на эту работу! Бля, тебе за такие шедевры деньги нужно брать! Господи, чувак!.. Я его, блять, в рамочку поставлю-ю-ю..! Одно мгновение – и Айеро уже крепко сжимал друга в объятиях, от которых последний с огромными усилиями глотал кислород. — Чест-тно... ух, говоря... я очень переживал, что мой рисунок будет для тебя какой-то... п-пустышкой, хах... - брюнет смущённо отвёл взгляд в сторону и почесал затылок, как только низкий отстранился. — Пустышкой?! Бро, ты вообще что ли? - Фрэнк несильно ударил парня кулачком в плечо. — Ты понимаешь, со мной общаться всю жизнь не хотели, а тут бац! и меня нарисовали... Ты бы знал, в каком я восторге! - оскалив зубы, улыбался обладатель чёрно-красной макушки. — Боюсь, мой подарок теперь с твоим точно не сравнится, чувак. Это реально просто... это настоящее рождественское чудо! — Не преувел-личивай так... - всё ещё икая, хихикал Джерард, пока его щëки горели от незатухающей в душе радости и облегчения. — Мне не терпится увидеть твой подарок! Я... очень, очень хочу посмотреть... — Фух, ладно... Правда теперь я до безумия волнуюсь! Чëрт, будет облом, если тебе не понравится, но... клянусь тебе, я очень старался. «А? "Я очень старался"? Неужели он... он сделал что-то своими руками? Для меня?.. Для меня никто даже... открытки на день рождения не делал, кроме Майки, даже... даже...» Осознание того, что человек, который в течение нескольких месяцев был единственным лекарством от нескончаемой тоски и одиночества, который был единственным спасением в социуме, где для Джи уж точно не было места, который затмил и почти полностью стёр следы того мудака, которого парень раньше ошибочно считал другом... будоражило, пробирало до костей. И этот человек, которого, казалось бы, послала брюнету сама судьба, сделал подарок своими руками, вкладывая в него душу и дружескую любовь, желание увидеть улыбку... Это потрясало. — Ты только не смотри! — Д-да, хорошо. - от собственных мыслей Уэй улыбался не в силах сдерживаться. Он прикрыл глаза, бегающие туда сюда, даже когда веки сомкнулись, ладонями, лишь бы они не открылись раньше времени по случайности. ... Во тьме принято полагаться на слух, что длинноволосый и делал. Уши уловили короткое вжиканье молнии на рюкзаке, что в один момент вызвало целый табун мурашек от страха неизвестности и мучающего ожидания, которое тянулось будто бы целую вечность. Далее... глухой звук пальцев, будто Айеро достал оттуда какую-то небольшую коробку, а её содержимое... Даже если ломать голову часами, предположить, что может там находиться, было невозможно. Из-за медленного, но верного возвращения привычной трезвости, любопытство и некая детская нетерпеливость брали верх, но парень не позволял себе открыть глаза изо всех сил, хотя был как будто готов взорваться. — Можешь смотреть. - с лёгкой беспокойной усмешкой сказал Айеро, передав подарок другу в руки. Обладатель бирюзовой макушки неуверенно приоткрыл зажмуренные глаза и в тот же момент они округлились от приятного удивления. Тонкие губы расплылись в широкой улыбке, слегка обножая зубы. Перед ним была небольшая коробочка, как он и предполагал, но она заранее была открыта его приятелем, и её содержимое будто до глубины души его пробрало. — Ахуеть... Фрэнк..! Это... Ты сам сделал это для меня..?! - сияющими от восхищения глазами Джи глядел то на подарок, то на парня в забавной шапочке, который смущающе отводил взгляд и неловко чесал затылок. В коробке... было то, чего Джерард не мог ожидать от слова совсем. Это было печенье. Печенье, приготовленное специально для него, собственноручно, но оно было не обычным, похожее на магазинное. Оно было в форме маленьких копий самого брюнета и низкорослого, украшенных чёрной, красной и белой глазурью – оба были в своей классической школьной форме, которая, вероятно, отпечаталась в памяти короткостриженного лучше всего, а на макушках красовались шапки Санты в духе самого праздника. Страшно представить, сколько попыток и опыта понадобилось, чтобы испечь лакомство, которое выглядит так аккуратно и аппетитно. — Я понимаю, что... хе, мой подарок не сравнится с твоим, но... — Чувак, блин! Ты чего?! Боже мой, для меня никто никогда не готовил что-то в качестве подарка! - опьянение как рукой сняло. Восторг затмил разум настолько, что видеть черноволосого таким эмоциональным было непривычно. — Это просто чудо!.. Я... Я даже не знал, что ты увлекаешься выпечкой! - этот факт поражал, ведь за все полгода общения парень ни разу не слышал, чтобы младший заикался о таких умениях. — Ну... Не то чтобы увлекаюсь, скорее... просто умею. Благодаря отцу, разумеется. Я хотел... сделать такой подарок, чтобы ты прям... чтобы ты прям ахуел, ха-ха! — Я реально ахуел, чувак! Это лучший подарок, который мне когда-либо дарили! - закрыв коробочку, Уэй положил её в свою сумку, после чего кинулся другу в объятия. — Ха, даже лучше, чем твой любимый комикс про супергероев? - смущённо рассмеялся низкорослый, обнимая Джерарда в ответ. — Да! Ты ведь старался для меня и столько времени убил, чтобы меня просто порадовать!.. Фрэнк... Спаси-и-ибо! Спасибо большое! Я просто счастлив..! - тело аж задрожало от рассыпающегося градом до безумия приятного смущения в виде мурашек. — Не за что, чувак. Ты лучший друг, который когда-либо у меня был, поэтому... мне только в радость стараться, чтобы... блин, чтобы ты просто улыбался, короче... - Айеро уткнулся в плечо приятеля, сжимая его в объятиях лишь крепче, выдавая своë состояние, полное неловкости. «Он приготовил печенье, потратив кучу сил и свободного времени... и всё это для меня... Даже не верится... Для меня так постарались... Для меня...»