Как заполнить пустоту

      Сознание приходило медленно.       Вокруг расплывалось звёздное полотно. Крыло, увенчанное жидким золотом, ласково потрепало меня по волосам, после чего окончательно растворилось в воздухе.       Я, больше не поддерживаемый духовной мантой, мягко опустился на камень. Рядом журчал песок, целой рекой скатываясь по крутому склону вниз в огромный кратер.       Я стоял на краю циклопической воронки, край которой еле-еле виднелся около горизонта. Песок огромным потоком сыпался в неё, стенной прикрывая обнажённый лес меносов, впервые за наверное вечность лет открытый свету луны. И та впервые на моей памяти не выглядела как какой-то оскал, а такой же грустной и мрачной как и остальной мир.       - Ха-ха, - меня прорвало не нервный смешок, стоило мне заметить на дне кратера ближе к той стороне чёрный провал, исходящий лёгким фиолетово-сизым дымком. Видимо Инны теперь не существует. Но и Твари вроде бы не видно.       - Сглазил.       Воздух по центру кратера подёргивается, обнажая сиренево-фиолетовой марево, будто портал в другой мир.       Первым на свет луны выныривает длинная шея увенчанная глазом. После чего лапа, будто чудовище мнётся, стискивает тонкими пальцами край марево, сминая пространство и чуть растягивая проход. Показывается длинная нога, взбивая нервным заячьим топотом в крошки скалистое дно кратера. После чего, подтягиваемое рукой, пролезает всё остальное тело чудовище.       И вот посреди огромного кратера встаёт Тварь, возвышаясь даже так над всем остальным миром.       А в глазу горит безумный огонь торжества и ненависти. Он искалывается в привычном оскале, а за ним ухмыляется и серп полумесяца на небосводе.       - Ну и Тварина, не правда ли? - раздаётся сзади, и рядом вырастает фигура.В свете луны сверкает лысина, показавшееся из-под откинутого глубоко капюшона. Незнакомец медленно приоткрывает глаза, из глубины светящиеся мягким светом, чуть ли не ослепляющим во мраке Хуэко-Мундо.       - Гияцу, - представляется монах и перекладывая такой же как у меня посох (только больше) в другую руку, протягивает мне правую для рукопожатия, - но можешь называть меня ~Подручный~!       Брр, ладно что тут со мной решили познакомиться во время бойни за авторством одной твари, так он ещё пародирует Микки Мауса. Это за гранью добра и зла.       Но тем не менее я пожимаю ему руку. И видимо в поддержку атмосфере лёгкого неадеквата я жамкаю его ладонь несколько раз приговаривая фальцетом: “Пу-пу-пу”.       Батюшки, да кажется мы друг друга стоим.       - Вяйнемёйнен, - представляюсь в ответ, после чего с птичьим наклоном головы выдыхаю со смехом: - И что это значит?       - У каждого сказочного героя должен быть свой волшебный помощник.       - Но я не сказочный… - и не успеваю договорить, как сам же перебиваю себя и его последующую реплику: - но и ты не волшебный.       - Истинно так, - умудрённым опытом мудрецом кивает Гияцу. - Но пожалуй полно об этом, оставим дальнейшие обсуждения будущему, а пока предлагаю уйти отсюда.       И не дожидаясь моего ответа он разворачивается и щелчком пальцев раскалывает пространство в уродливой трещине гарганты. Но вместо привычного мрака она вспыхивает отсветом солнца и почти сразу же схлопывается.       - Обидно, - Гияцу разворачивается обратно и с тоской смотрит на махину чудовища, всё также предвкушающе стоящую одной ногой в пространственном проломе. Наверное это и замечает Гияцу, после чего задумчиво оглаживая круглый подбородок выдаёт: - Может в этом и дело?       Я решаю никак не комментировать это, а лучше призвать новых существ света. Рука стискивает посох, и зов направляется к далёкому миру неба. Но в ответ приходят лишь грустные крики, после чего доносится на грани слышимости злорадный перебор коготками.       - Класссссс…       И не знаю чего ждала тварь: саспенса, осознания обречённости или хорошей погоды, - но она наконец двинулась. Из пространственного искажения вылезла вторая нога, выскочил длинный хвост, и тварь полностью расправилась в нашем мире. И наконец она предстаёт во всём своём нелепом великолепии: длинные ноги, переходящие в широкий таз, “узкая” талия, нежные руки с пальцами прирождённого пианиста, длинная лебяжья шея и томный взгляд. И что в этом взгляде: тёмное торжество, кровавая жажда, неостановимое безумие и вечная ненависть. Ммм… А какой голос! Как тварь кричит в небеса да бьёт огромным сиренево-фиолетовым столбом в небо!       - А ты пробовал чары? - отвлекает меня от использования призмы оптимистичного восприятия Гиацу. И ведь, чтобы привлечь внимание по надёжней ещё и жестикулирует активненько так: пальчики туда-сюда, смкаются-размыкаются, - Уменьшения и увеличения которые.       И на мой вопросительный взгляд из-за маски продолжает:       - Там нету ограничений. Ты человек муравей, Гарри, - он обворожительно улыбается, после чего быстро шагает мне за спину и сталкивает с обрыва. - Верь в свет внутри себя!       Знакомая тактика. И она мне особо не нравится. И это пытался изо всех сил выразительно передать через взгляд, зависнув в воздухе напротив него. А что? Одного взмаха крыльев хватило подхватить падающего себя да зависнуть ненадолго в воздухе.       Но что смотреть в нагло улыбающуюся морду, если правда в его словах есть.       Я развернулся и медленно запланировал к твари, на ходу открывая в меню вкладку с чарами. И вот заветное “изменение роста”.       В игре оно изменяло твой рост навсегда, причём совершенно случайно. Могло даже выдать тот же, по крайней мере визуально. Но в жизни…       Свет вспыхнул во мне яростным пламенем. Жар заструился в крови, обхватывая всё тело. Во мне будто вспыхнуло настоящее солнце, плавно обращающееся в красного гиганта.       И вот несколько неописуемых секунд бурного роста, и я смотрю глаза в глаз Твари. Ну как… она всё равно на полторы головы выше.       Но всё равно! Я сам стал гигантским боевым роботом! Активировать стиль боевых… Нет, стиль танца роботом!       Ох, как же я горю. И от нетерпения тоже.       Я чувствую кожей ту скорость, с которой движется моя рука, но как же это медленно выглядит со стороны. Как неспешно и расслабленно.       Вместо привычного посоха в руке появляется рукоятка зонта, и я направляю его острый кончик на Тварь, приглашая скупым клинком к схватке.       И чудовище перестаёт изрыгать в небо бесконечный поток реацу. Пасть схлопывается в еле видную трещину, и глаз впирается взглядом в меня, всем своим омутом: бездумным и безумным. И тело, там - позади взгляда, чуть приседает, изготавливаясь рвануться ко мне.       Я откидываю танец робота и, не находя эмоции фехтовальщика, просто шагаю вперёд в выпаде. Острие по неумению ведёт вверх, и вместо груди я попадаю прямо в щель пасти. Хотя всё попадаю - это тоже неплохо.       - Нусь, приятного аппетита! - и под аккомпанемент своего громогласного баса я взмываю вверх на сразу нескольких крыльях, на полтуловища выше Твари, и заталкиваю зонт внутрь пасти.       На удивление податливая плоть легко расходится в стороны и зонт протыкает глаз насквозь, вылезая сзади рядом с шеей.       Небольшое движение кисти, щелчок и зонт расправляется, разрывая голову Твари на лоскуты.       Подхватывая себя крыльями, я грузно планирую прямо на оседающее тело твари. Мы вместе с грохотом приземляемся, поднимая тучи пыли, стелющиеся где-то у ног.       Это было отчего слишком легко, будто есть подвох. Но впрочем…       Я разворачиваюсь и ставлю ногу на грудь Твари, победно поднимая зонт над собой. И прямо чувствую множественные взгляды, что бросают на меня все те, кто выстроился по краю кратера, будто вокруг импровизированной арены.       И меч мой - зонт - грозит уже небу Хуэко-Мундо и его проклятому месяцу. А тот всё также скалится с небосвода.       Но друг какое-то чувство пронзает меня. Будто лёгкая дрожь под ногой. Я опускаю голову вниз…       Расположившись прямо на животе Твари на меня смотрит гигантский глаз, а под ним по границе рёбер открывается пасть, в улыбке от бока до бока. И рассветает сиренево-фиолетовое солнце подо мной.       С моего языка тут же слетает нота зова. Но если раньше бы он меня бы покрыл с лихвой, то сейчас не успевает даже выйти из-за рта, ведь его скорость никак не изменилась.       Меня накрывает нестерпимым потоком бушующий протуберанцев сиринево-фиолетового пламени. Первоначальная вспышка боли быстро сменяется на странное, неописуемое ощущение.       Я всем телом чувствую как расту обратно. Как мой великанний рост идёт на убыль. Как моё чувство собственного тела съёживается. Я словно тающий лёд на солнце истончаюсь и уменьшаюсь.       Свет в моём гигантском теле прячется от затопившей всё бури безумной энергии. Он оставляет кожу, и та трескается подобно высохшему песку на коже, опадая истаивающимися осколками. А свет врастает обратно в меня подобно стволу дерева, сжирающего свои ветви и корни. И моя плоть истаивает вслед за светом.       И как только спадает хаос непонятных ощущений и эмоций, а снова полностью себя осознаю в привычном размере, медленно планирующего на раскрытом плаще.       А рядом вырастает, подобно пробившему асфальт цветку, длинная шея твари увенчанная глазом. Она тянется вверх, корёжа и перестраивая вслед за собой тело. Чесно слово, не просто Тварь, а та самая. Но сейчас не самый лучший момент осуждать реалистичность происходящего, плюс не мне и не в другом мире.       Взгляд быстро скашивается в меню, а там меня грустно встречает суточный таймер на чарах изменения размера.       А Тварь тем временем изливается новым криком в небо:       - СИИИИИИ!! - и из-за её спины вырываются из извивающегося воротника плоти три пары широких перепончатых крыльев.       - Я так понимаю это вторая фаза? - ноги стукаются о землю и меня немного ведёт вперёд, но я всё равно не отрываю усталого взгляда от Твари.       А её шея заходится волной, и глаз заваливается вперёд, уставившись прямо на меня в победной насмешке. Пасть чуть посильнее открывается, и кратер заполняет громкий каркающий смех, множась и отражаясь от стен, создавая ужасающую какофонию, заставляющую плясать камни под ногами, вспучиваться волнами песок, весь мир дрожать в такт.       Тварь смеётся и смеётся бездумным смехом. Она исходится в торжестве, и вместе с тем её грудь, шея, ноги, руки и крылья остаются пугающе неподвижны. Лись глаз разевает пасть на всю ширь, да так, что ещё немного и лопнет. И при этом взгляд никуда не уходит, лишь весь отголосок тёмного ужас чуждого разума из него уходит, медленно сменяясь нескончаемыми бездумьем и пустотой.       Тварь речко закрывает пасть с громким щелчком, после чего отводит глаз, внимательно обводя края кратера взглядом, вращая голову на все 360. Интерес потерян, съедобность еды не только сомнительна, но и она сама не даётся особо. Но сколько боязливых глаз чего-то вкусного смотрит со страхом и ужасом со всех сторон? Не сосчитать.       Огромная рука чирикает скальное основание дна кратера, измельчая камень в пыль. Подо мной земля вся вздрагивает от этого, да кажется готовится исстонаться. Рука описывает полукруг, встряхивается, и Тварь медленно начинает вставать из приседа. Три пары крыльев, порождая чуть ли не громовые раскаты, легонько взмахивают, подгоняя огромное тулово вверх. И от их движения порыв ветра вколачивает меня в камень по щиколотку.       - СИИИИПААААКНАААА!!! - призывно голосит в небо Тварь, содрогая землю своим криком.       И будто в ответ на крик небо расходится в трещинах, из которых льётся нестерпимый во тьме Хуэко-Мундо свет. И будто со звоном, в напряжённой тишине осколок неба падает вниз, истлевая в приходящем дне. И день раскалывает небо дальше, очерчивая кратер. И изливается ослепляющий поток света вниз, разделяя Хуэко-Мундо на владения ехидного полумесяца и гневающегося солнца.       В вышине, соседствуя с как никогда ненастоящим ночным небом, сверкает белёсая голубизна странного небосвода, где чуть прикрытое тёмными клубящимися облаками мрака сияет солнце, извивающиеся в танце. Оно приближается к границе мира, медленно вырисовываясь в моих глазах в огромного пернатого змея, чья длина почти сравнима с Тварью. Змей носится по границе, не смея спустится ещё ниже, где уже властвует ночное небо, хоть и пронзённое лучами света до неузнаваемости.       Тварь открывает по началу пасть в крике, после чего сморщивается, раздраженно смыкая веки, вылезшие из извивающейся гривы на глазу. Тварь чуть съёживается, как от холода, и издают недовольное протянутое не то мычание, не то блеяние:       - Мээ-э-э.       По телу твари начинают ходить волны взбесившейся плоти. Некогда условно ровная поверхность вспучивается буйством пастей и клювов, рук и лап, хвостов и крыльев, что истерзывают воздух, породившую их плоть и самих себя, а потом перед очередной волной искорёженными куклами вплавляются обратно в тело.       Но если Твари не нравится этот свет, то вот мне…       Я будто почти что окунаюсь в крылатый свет. Словно постоянно сливаюсь с новым светом. Словно плащ мой всё растёт и растёт, и сила моя растёт как на лозе виноград без всяких преград.       - Что ж, мы вроде бы конечно тренировали контроль, но что насчёт силы, - на лицо сама собой выползает улыбка. Руки медленно покрываются пляшущими разрядами молний, что так и срываются, раскалывая и оплавляя камни вокруг.       Как там… Не могу причинить вред своей магией? Да, это правда. Но разве это хоть что-то изменит для бессмертного чудовища передо мной? Вот и проверим.       Я складываю ладошки вместе и медленно их развожу, а между ними начинает плясать дуга молнии. Всё сильней и сильней, быстрей и быстрей. Вон она уже начинает будто крутиться волчком, вот мерцает скакалкой и в конце сливается в сверкающее веретено. Эта вытянутая шаровая молния (или что это получилось) вращается у меня в руках с по-настоящему безумной скоростью, и гул от этого проходит сквозь меня, заставляя каждую часть тела резонировать.       В один момент как-то сам собой в молнию вплетается свет. Между ладошек начинает разгораться настоящая маленькая звёздочка, жадно опустошающая мои свет моих крыльев. Звёздочка всё ускоряется и ускоряется, что гул взвизгивает куда-то ввысь, стремительно уходя за пределы восприятия моего слуха.       И, видимо, набрав критическую массу, звёздочка замедляет свой бег, как и мир вокруг меня. Я через изливающийся через меня свет каким-то образом чувствую как его полуреальные фотоны вплетаются в магнитное поле маленькой звезды, как они скользят по её нестабильной поверхности, разгоняясь магнитным полем, и как они формируют остриё импульса около магнитного полюса, увлекая за собой и саму маленькую звезду. Руки чуть смещаются, направляя луч маленького пульсара прямо в ногу Твари.       Небольшая вспышка, и звёздочка исчезает из моих ладоней. Вместе с половиной правой ноги твари. Но мой взгляд занимает не это, а далёкая фигура на краю кратера, что испуганно ощупывает идеально круглую наклонную траншею. Материя на световой скорости просто дезинтегрировшая ногу Твари и камень с песком вдалеке абсолютно ничего не сделало рандомному существу.       Такая сила, а убить не способна. И Тварь в том числе.       Новая волна буйства плоти подходит к культе через всего лишь секунду и также стремительно отращивает эти десятки метров плоти до земли, да настолько быстро, что Тварь толком не успевает пошатнуться.       Голова Твари склоняется ко мне, смотря болезненно прищуренным глазом. Он изламывается в мучительном оскале и скуксивается, насколько это позволяет отсутствие любой мимики, акромя век и формы линии рта.       Резко шея у глаза надламывается, и тот падает на тело, расправляя гриву беснующейся плоти. И глаз размалывает тело в падении, превращая его обратно в гигантский комок плоти. Грудная клетка проламывается, исходя на лоскуты. Руки раскалываются на переплетающиеся канаты, что со глухим свистом втягиваются в основную массу. И уже вполне себе комище беспокойной плоти с единственным глазом скрывает под собой ноги, перерабатывая их уже где-то внутри себя.       А я неожиданно оказываюсь на пути цунами из плоти.       Вопрос такой: а стена плоти - это какой босс в террарии? Не финальный?