Ты — моя жизнь

Сайно — обычный студент. Учится на обычном факультете, ходит на обычную работу, посещает обычную спортивную секцию, имеет обычную комнату в общежитии. Все в его жизни разобрано по полочкам, а каждый день имеет свой привычный график: проснуться, отучиться в университете, сходить на занятие по каратэ, после этого поехать на вечернюю смену в кофейню, а в конце всего приехать домой, сделать необходимое домашнее задание и лечь спать. И так каждый день — почти, потому что перерывы между работой и каратэ тоже бывают. Но есть одна вещь, которую он с удовольствием всунет между этим графиком: чтение стихотворных сборников. Тигнари посмеивается над ним, потому что Сайно в любой момент может достать книжку и начать читать. Бегать глазами по строкам и впитывать уже выученный наизусть текст. Коллеи, младшая сестра Тигнари, недоумевает, как можно читать одно и то же произведение несколько раз. А Сайно нравится до жути. Нравится слог стихов, хорошо подобранная рифма. В самом деле, ему и автор нравится до жути, за которым он и в социальных сетях следит. Читает его посты, редкие, но меткие, лайкает каждый и, конечно же, ждет новых его сборников. Асукру. Очень интересный псевдоним, как считает Сайно. Может даже и отдает нотками загадочности, как и сам автор. Так называемый Асукру никогда не раскрывал свою личность. Неизвестны его возраст, где он живет. Всю информацию о его сущности можно узнать, лишь взяв его сборник стихов в книжном магазине и прочитав его. Лично Сайно понимает его как скрытого романтика — в стихах он не кричит о любви и о чувствах, называя эти понятия отвлекающим от действительности факторами. Но, видимо, сам Асукру попался на крючок влюбленности. Причем, длительной. Ну, если он не пишет во всех своих сборниках о разных людях. Нежели все эти строки об одном единственном человеке, то Сайно впечатлен тем, как долго можно любить одну личность на протяжении долгого времени, не претендуя на взаимность. В каком-то роде впечатлен. «Одолевают голову мою эмоции, К которым с недоверием я отношусь, На взаимность я не претендую — Ведь сразу вслед за ней помчусь». Сайно считает эти строки одними из самых своих любимых. Они полностью показывают скрытый страх писателя, и Сайно нравится разгадывать характер неизвестного ему человека. Он тяжело вздыхает. Пора уже прекращать раздумья и поскорее брать новый сборник Асукру. Сайно заходит в магазин, глазами сразу натыкаясь на уже изученную полку. Он быстрым шагом подходит к ней, исследует на наличие нового переплета и, когда находит, сразу же вытаскивает его, улыбаясь счастливо. Новый сборник, новые эмоции, новые размышления по поводу прочитанного. Сайно резко поворачивается, дабы направиться к кассе, но врезается плечом в кого-то, из-за чего из рук вылетает сборник. Сайно, кажется, слышит, как биение его сердца на секунду останавливается. Быстро поднимая книжечку, а впоследствии и голову, рот в удивлении приоткрывается, а щеки немного краснеют от стыда и смущения. Что тут забыл аль-Хайтам? Нет, конечно, он тот еще книжный червь, любит зачитаться даже в неподходящие моменты, но Сайно его ни разу не видел именно тут. Помимо еще одной проблемы в виде любви к произведениям Асукру, у Сайно есть еще одна похожая. Влюбленность в аль-Хайтама, например. Которую он не показывает и игнорирует у себя в голове. Ладно, игнорировать — патовое дело, но Сайно почти перешел на последнюю стадию принятия, правда. Вот только его очень бесит, что он влюбился именного в аль-Хайтама: раздражающего до скрипа зубов и выводящего на эмоции. Может быть, Сайно еще на втором этапе принятия. Но, если изъять всю раздражительность, то с аль-Хайтамом можно довольно спокойно проводить время. Да, с ним легко завести спор из-за заумных речей, подтвержденных фактами, которые хочется оспорить, но... С ним действительно спокойно. Время течет с ним не так, как с Тигнари или другими его одногруппниками. Мозг не кипит от ненужных мыслей — только влюбленных. С аль-Хайтамом можно поддерживать умиротворенный разговор, которым ты сможешь насытиться сполна. Но не все способны увидеть в аль-Хайтаме такие качества. Кажется, только Сайно видит в нем положительные черты — и это не только его красота. В глазах других студентов он выглядит как заучка и выскочка с золотой ложкой в заднице, да еще и собственная квартира у него имеется неподалеку от университета. Сайно так же считал, но потом мнение вдруг поменялось. Он сам не понимает, как раздражительность переменилась на влюбленность — даже Тигнари не понимает полностью, говоря лишь, что от ненависти до любви один шаг. Хотя Сайно и не ненавидел аль-Хайтама, просто тот раздражал его, что тот делает и сейчас с безусловным отличием, но это не мешает Сайно испытывать чувства по отношению к нему. Возможно, все началось с обычного разговора, который не сопровождался повышенными тонами. Возможно, когда аль-Хайтам собственноручно помог Сайно с домашним заданием по юриспруденции, увидев его озадаченное лицо в библиотеке. А возможно, что все эти незначительные моменты повлияли на возникновение влюбленности. Кто знает. Сайно все равно не собирается осведомлять о своей влюбленности, потому что останется ни с чем. Если аль-Хайтаму заявить о ней, тот начнет читать лекцию о том, что это все химические процессы, что Сайно просто не хватает тепла в своей жизни, и тут надо уже поработать над своей самооценкой, потому что человеку должно быть тепло с самим собой. И тому подобное. Пятое-десятое. Ну уж нет. — Асукру? — вместо приветствия спрашивает аль-Хайтам, смотря сначала на сборник, а потом на самого Сайно, — Интересный выбор. Почему именно он? Сайно радуется. Радуется, что аль-Хайтам знает об этом авторе, что назвал его интересным. Но радость, опять же, не показывает. Вообще никаких эмоций рядом с аль-Хайтамом не показывает. — Мне нравится, — Сайно пожимает плечами, наблюдая за своим знакомым-с-другого-потока- возлюбленным. — Ты не похож на человека, который любит читать. И тут же радость сменяется раздражением. Он в его глазах совсем тупоголовый? Ну, Сайно не любил особо стихи до появления Асукру в своей жизни, но иногда почитывал книги со скуки. Сайно решает сменить тему, потому что ему интересно разузнать о предпочтениях аль-Хайтама. Точнее, его мнение на счет своего любимого писателя. Сменить тему, чтобы перестать беситься. — И что ты думаешь по поводу Асукру? — Интересный, как я и сказал, — под удивленным взглядом он забирает из чужих рук сборник, внимательно рассматривая его. Словно сканирует своими проницательными глазами на наличие неисправностей, — Но, мне кажется, ему еще работать и работать над написанием. Сайно хмурится, выхватывая у него сборник. Аккуратно выхватывая, чтобы ненароком не повредить. Да, тут не стоит как-то злиться на аль-Хайтама, потому что он высказал свое личное мнение. Не всем должно нравиться, что Сайно самолично лелеет, но бровь все равно начинает дергаться. — Сам не сочиняешь стихи, а уже можешь судить о качестве написания. — Ты, как я знаю, тоже не сочиняешь, но оцениваешь писателя с абсолютным превосходством, оценивая твою реакцию на мои слова, — аль-Хайтам скрещивает руки на груди, — И что ты нашел в Асукру? Сайно задумывается над ответом. Как минимум, его завлекает искренность, которую он передает через свои стихотворения. Это разительно отличается от аль-Хайтама, потому что искренности от него он никогда не чувствовал и не слышал. — Мне кажется, я разделяю с ним его некоторые мысли, — Сайно не будет вдаваться в подробности, какие именно мысли, — То, что я не могу сложить в голове, предоставлено в его стихах. И сборники интересно читать, потому что они… словно личный дневник. Асукру не боится показывать свои эмоции, выставляя их напоказ всем желающим прочитать эти стихи. Аль-Хайтам смотрит на него внимательно, и под его взглядом Сайно готов сгореть дотла. Правда, зачем природа дала ему такой проницательный и красивый цвет глаз? В следующее мгновение аль-Хайтам кивает и отвечает ему: — Спасибо. Я приму к сведению. Сайно озадаченно поднимает бровь. В первый раз из этих уст он слышит слова благодарности. — Что? — Твой отзыв, — быстро отвечает ему аль-Хайтам, а потом берет с полки новый сборник Асукру, — Возможно, это мотивация прочитать последние работы автора и переосмыслить свое отношение к нему. После этих слов аль-Хайтам уходит к кассе, оставляя озадаченного Сайно в одиночестве. И что это сейчас было? Сайно покупает новый сборник и выходит из книжного магазина, погрузившись в произошедшую ситуацию. С чего бы аль-Хайтаму благодарить за его мнение? И разве оно настолько ему важно, что он учтет его и попытается понять, а не станет предоставлять свое мнение за истину? И что вообще происходит? Может, аль-Хайтам не с той ноги встал? Сайно вздыхает, решаясь не заполнять свою голову лишний раз мыслями об этом чудаке. Вскоре он приходит в общежитие, запирая свою комнату, и кидает свой рюкзак на пол. Достает из него сборник и плюхается вместе с ним на кровать, начиная вникать в смысл стихотворений с первой страницы. «О невозможном поцелуе размышляю, Хотя считаю это все бредом, И разные картины представляю С наикрасивейшим лицом. Знаю, это все — по-детски глупо, Ведь я взрослый человек, Но порою бывает трудно Бежать от мыслей, длящихся примерно век. Размышляю, как ладонь свою бы положил На темные подтянутые щеки, Уста свои бы аккуратно приложил К губам мягким, переходя на сильные руки. Какая может быть реакция на это? Ругательство, удар, взаимность? Все страшит и не волнует одновременно Ведь я способен принять любую легитимность». *** Сайно сегодня решил позаниматься один. Настроение сегодня у него уединиться, отречься от других и не попадаться на глаза никому из спортивной секции, потому, поговорив с тренером, он занял пустой зал. В ушах громко играет музыка, заглушая мысли, а нога ритмично бьет по висящей груше. Сайно хоть и занимается в полном одиночестве, но оттачивает все приемы, чтобы на следующем групповом занятии никак не отстать от других. Хотя он уверен в своем мастерстве, не зря у него коричневый пояс по каратэ. Удары по груше сопровождаются мыслями о том, что Сайно что-то забыл. Хотя телефон на месте, как и сумка с вещами, пропуск студенческий и другие нужные документы. И все равно это противное чувство не отпускает его и скребет что-то внутри тревожно. Может, забыл кому-то ответить по важным делам? Тут резко на его плечо ложится чья-то большая ладонь, и Сайно от испуга резко поворачивается и бьет неизвестного под ноги, чтобы тот упал на землю. Отдышавшись, Сайно опускает свой взгляд на лежащего на полу аль-Хайтама, который был сбит его ударом. Какой стыд. И часто люди сбивают с ног тех, кто им нравится? Сайно уже хочет протянуть руку аль-Хайтаму, чтобы помочь подняться, но тот лишь садится на полу, смотря снизу-вверх на Сайно. С такого ракурса Сайно видит его в первый раз из-за своего же роста. Аль-Хайтам поправляет свои волосы, смотря на Сайно, а тот видит рюкзак в его руках. Его, Сайно, рюкзак. Откуда он у него? — Сразил наповал, — усмехается аль-Хайтам. Сайно ничего не слышит из-за музыки в наушниках. Он быстро их снимает, держа в ладонях, и кивает головой аль-Хайтаму, намекая, чтобы он повторил. — Сразил наповал. Ладно, каламбур хороший, потому Сайно улыбается уголком губ. — Прости, — он все же протягивает руку аль-Хайтаму, которую он благодарственно хватает и поднимается с помощью ее, — Откуда у тебя мой рюкзак? И тут Сайно осеняет. Точно, рюкзак! Именно его он забыл, когда покидал лекцию. Но что он делает у аль-Хайтама, который даже не является его одногруппником? — Тигнари передал, — он пожимает плечами, все так же держа рюкзак в своих руках, — Он сказал, что у него дела, и он не может забежать в спортивный кружок, чтобы отдать тебе рюкзак. Этот Тигнари… Сайно вздыхает, вытирая пот со лба. Похоже, он специально наврал аль-Хайтаму, чтобы тот собственноручно принес рюкзак. Нашел же еще его специально. Иногда Сайно жалеет, что рассказал Тигнари о своей некой влюбленности в аль-Хайтама, потому что с того момента тот полюбил поиздеваться над Сайно таким образом. Свести их пытается, как шутливо говорила Коллеи. — Потому он попросил, чтобы я пришел к концу твоей тренировки, — аль-Хайтам смотрит на коричневый пояс, обвязанный вокруг талии Сайно, а потом переводит взгляд обратно на его мокрое лицо, — Не знал, что ты занимаешься каратэ. Точно, конец тренировки. Сайно даже не заметил, что его время закончилось, потому что он был слишком увлечен. — Я с детства почти им занимаюсь, — Сайно пожимает плечами, — Но так как я не хочу мастерский пояс, то просто хожу на секцию с другими, чтобы не забывать приемы. Сайно думает о том, зачем же он рассказал это аль-Хайтаму. Зачем тому ненужная информация в его голове, в которой все разложено по полочкам? Он ожидает услышать что-то вроде: «По тебе не видно», «Слишком слабые умения для коричневого пояса». Но аль-Хайтам лишь улыбается легко, что заставляет Сайно застыть в удивление. Аль-Хайтам улыбается? В действительности? Это не очередной романтический сон Сайно? Улыбка у аль-Хайтама замечательная и скуластая, чуть пухлые губы растягиваются так, что их хочется… Не хочется. Ничего не хочется. Даже мысли о таком Сайно не будет допускать рядом с аль-Хайтамом. — Умения у тебя отличные, потому что у меня до сих пор болит голень. И Сайно хочется даже извиниться вновь, но одного раза за день для аль-Хайтама будет достаточно. Наверное, он так же удивлен извинению Сайно, как и тот удивлен благодарностью, сказанной совсем недавно. Сайно лишь хмыкает, собираясь забрать у аль-Хайтама свой рюкзак, но тот отводит руку в сторону. — Сначала соберись и закончи тренировку. Сайно недоуменно поднимает бровь, смотря с вопросом на аль-Хайтама. Какого черта? — Не очень легко нести спортивную сумку и рюкзак одновременно, так что я тебе помогу. — Мне обратно в общежитие, — Сайно смотрит все так же с вопросом на аль-Хайтама, начиная развязывать пояс. — Ничего, я пройдусь с тобой Сайно хочется сказать ему, что он не слабый и способен донести все свои вещи самостоятельно, тем более, не такая уж и тяжелая ноша — сменная одежда и пару тетрадок в рюкзаке. Но Сайно лишь вздыхает, снимая с себя пояс и заматывая его. Уваги распахивается и открывает вид на оголенное тело Сайно, на котором, как видит тот, заостряет свое внимание аль-Хайтам. Всего лишь на пару секунд, а потом отходит от Сайно и говорит: — Я тебя жду снаружи. И выходит. Сайно снова остается в одиночестве вместе со своим смущением и без варианта отказаться. Нет, он может отказаться от компании аль-Хайтама, сказав это на улице, когда он выйдет из помещения, но он просто не хочет. Влюбленность говорит ему, что он не против прогуляться с аль-Хайтамом, а Сайно с ней соглашается слишком просто. Он быстро сует наушники в кейс, принимает душ после тренировки, оставляя свои волосы завязанными в хвост, так же быстро одевается и выходит из помещения. Снаружи его, в самом деле, ждет аль-Хайтам. Рюкзак накинут на спину, а сам аль-Хайтам тычет по экрану своего телефона, выглядя уж слишком внимательным и серьезным. — Тебе так сильно не хочется домой? Аль-Хайтам сразу же убирает телефон в карман брюк и обращает внимание на Сайно. Он пожимает плечами, начиная идти в сторону общежития. — Кавех собирает свои вещи для переезда, а мне не хочется ему помогать. Сайно понятливо кивает. Достойная причина. Только почему-то обидно, что это единственная вещь, которая заставила аль-Хайтама провести Сайно до его жилища. Но Сайно даже не надеется услышать от аль-Хайтама искренние слова, что ему просто хотелось прогуляться с ним, дабы скоротать вместе время за разговором. Кажется, все в университете знают об этом невыносимым дуэте. Сначала ходили слухи, что аль-Хайтам и Кавех встречаются, потому что, во-первых, они чуть ли не каждый день приходили в университет вместе, во-вторых, между ними постоянно возникали конфликты, больше похожие на брань между молодоженами. Сайно это все пропускал мимо ушей, не заостряя внимания на подобные слухи. Но все равно потом выдохнул с облегчением, когда аль-Хайтам собственноручно все опроверг, искривив лицо в такой гримасе, что все ему тотчас поверили. Сказал, что арендодатель выселил Кавеха, а квартира со вторым спальным местом была только у него из всех знакомых и друзей Кавеха. И вот, он наконец-то съезжает. Сайно представляет, как аль-Хайтам заходит в свою пустую квартиру, без присутствия в ней Кавеха и его вещей, плюхается на диван в гостиной и выдыхает спокойно. Он выпускает смешок вслух, на что получает озадаченный взгляд голубых глаз. Сайно быстро убирает легкую улыбку с лица и говорит свои мысли: — Просто представил, с каким облегчением ты заходишь в квартиру после переезда Кавеха. Он получает ответный смешок аль-Хайтама, который взгляд свой отводит куда-то влево. — Так и будет. Он слишком… Слишком для меня. Сайно понятливо кивает, а потом их разговор сходит на нет. Между ними царит тишина, но не гробовая, а довольно… привычная и спокойная. Приятная для Сайно, потому что он ценит моменты, когда с человеком можно просто идти в полном молчании и не испытывать неприятного дискомфорта. Но тишину прерывает аль-Хайтам: — Я прочитал новые стихи Асукру, — данная фраза заставляет Сайно навострить уши и внимательно слушать аль-Хайтама, направив на него свой взор, — И я согласен с тобой. Он очень искренний в своих стихах, я даже не задумывался об этом при… первом прочтении. И к его слогу я был строг, он действительно хорошо пишет и передает главное содержание. Думаю, в будущем он будет писать еще лучше. Честно, аль-Хайтам не перестает удивлять своими фразами. Все чаще и чаще он шокирует Сайно. Чтобы аль-Хайтам согласился с чьим-то мнением? Нет, чтобы он для начала принял его, хотя бы, за субъективную истину? — Ты в первый раз соглашаешься с моим мнением. Аль-Хайтам смотрит на него внимательно, изучает. Смотрит сначала в глаза, переводит взгляд на оголенную шею, а потом обратно. Сайно чувствует себя на каком-то детекторе. Чувствует, как будто его изучают, как какой-то новый вид насекомого. — Как думаешь, значит ли это что-то? Что? Сайно озадаченно смотрит на него, не понимая сути его вопроса. И что может значить его соглашение с чужим мнением? То, что он поумнел? Эмоционально созрел? Или они стали… ближе? Или аль-Хайтам считает, что Сайно стал достаточно близок для него, чтобы не опровергать его же мнение? Слишком много предположений. — Не знаю? Аль-Хайтам на это хмыкает и кивает головой. Ну и что же это за ответ? И что за странный вопрос? Он лишь заставляет Сайно думать о ненужных сопливых вещах. Они в тишине доходят до общежития. Сайно размышляет о вопросе аль-Хайтама, но не смеет спросить его напрямую, что он означает и с какой целью был задан. А аль-Хайтам… Кто его знает? Может, тоже размышляет о чем-то? Сайно даже понятия не имеет, что может твориться у него в голове. Аль-Хайтам передает ему его рюкзак и протягивает ему ладонь: — До завтра. — Ага, — Сайно осторожно пожимает его ладонь и заходит внутрь общежития. Можно ли данную встречу охарактеризовать каким-то прогрессом? Возможно, как минимум из-за двух вещей: мнение Сайно приняли всерьез, а в конце встречи произошло прощальное рукопожатие. Никогда еще с аль-Хайтамом он не обменивался такой тактильностью. Но очень приятно. Приятно, что тот разделяет его мысли. А еще ладонь у него приятная: больше, чем ладонь Сайно, холодная, но этот фактор не отталкивает. Наоборот руки его согреть хочется. Сайно мысленно бьет себя по голове и идет в свою комнату. *** — Почему он такой радостный? — спрашивает Коллеи, входя в кухню, одновременно с этим потирая свои заспанные глаза. — Интервью выложили с Асукру, — Тигнари хмыкает, разливая травяной чай по трем кружкам. Да, Сайно действительно пришел к Тигнари с утра, чтобы вместе с ним посмотреть интервью Асукру. Впервые он услышит его голос, а этот момент он не может переживать в одиночестве! Коллеи делает себе бутерброды и садится за стол. Тигнари присаживается следом, глядя в телефон Сайно. Ведущий вводит в курс дела: — Итак, здравствуй, Асукру. Начнем с банального: почему именно Асукру? Голос ведущего энергичный эмоциональный, но это Сайно неинтересно. Он ожидает, когда начнет говорить Асукру. Нога нервно трясется под столом в ожидании. Камера очень интересно переходит на другую часть помещения. Видно светло-фиолетовый фон, но самого Асукру не видно. Только его одежду и спокойно лежащую руку на подлокотнике дивана. — Мой отец в детстве звал меня «асукру сагир», что переводится как «маленький ястреб». Он был арабом, потому вклинивал между речами постоянно что-то на арабском, да и я его на начальном уровне знаю. И поэтому я решил в своем творчестве оставить частичку своего отца, ведь он играл большую роль в моей жизни. Сайно с Тигнари резко переглядываются, слушая этот низкий и приятный голос. Брови Тигнари удивленно поднимаются, и он кивает в сторону телефона молча, чтобы Сайно обратно вникал в интервью. Что за… Ему не показалось? — А что случилось с вашим отцом? — аккуратно спрашивает ведущий интервью. — Он погиб в автокатастрофе, как и мать,— спокойно отвечает Асукру. На интервью повисает недолгое молчание, которое автор сразу же прерывает: — Это было давно, так что мне об этом не так сложно говорить, как могло бы быть. — Если вы так говорите… — интервьюер кивает и переходит к следующему вопросу: — Спасибо, что поделились такой личной информацией со всеми нами. Как я понимаю, отец тоже побудил вас начать карьеру писателя? — Это была уже бабушка, — Асукру усмехается, и Сайно понимает, насколько этот смешок кажется ему знакомым, — У нее была огромная коллекция книг. Я всегда любил взять одну и прочитать. А потом меня осенило, что я тоже могу писать книги, чтобы в будущем люди могли взять их в книжном магазине и прочитать. Только мне по душе не придуманные рассказы, а стихи, повествующие о самом мне. — Вы как раз ответили на мой следующий вопрос, — посмеивается ведущий, — Я считаю, что у вас отлично получилось. Ваши сборники хорошо скупаются, и вы, наверное, очень рады своей прибыли. — Меня это не совсем волнует. Главное, чтобы люди вычленили из моих стихов что-то свое. Или же открыли себе глаза. Может, они прочитают мои стихи и поймут свои чувства, которые не могли описать в своей голове собственноручно. Эта фраза уж слишком напоминает недавний диалог. Напоминает его мысли, которые он описал в разговоре с… Аль-Хайтамом. — Очень чувственные слова, Асукру, — улыбается интервьюер, — Но скажи, почему ты скрываешь от всех свою личность? — Не от всех. Как минимум, закупщики книжных магазинов и мой одногруппник знают о моем роде деятельности. Просто… — Асукру подбирает нужные слова, — Так легче говорить о своих чувствах по поводу всего, о чем я пишу. Когда никто не знает, кто скрывается за маской автора. — Но ты все равно пришел на интервью. Многие люди могут узнать тебя по голосу. — Я думаю, пора выходить из зоны комфорта. Это станет первым шагом. Сайно нервно прикусывает губу, посматривает на Тигнари, уставившегося в телефон с задумчивым видом. Если бы у него были уши, он бы ими дергал в этот самый момент. — Смело. Ты упоминал, что твой одногруппник знает. Ты сейчас учишься в университете? — вопрошает гостя ведущий. — Совершенно верно, на последнем курсе. — Удачи! — улыбается ведущий, в след его улыбки слышатся слова благодарности, — В конце статьи о твоем интервью мы попросили твоих читателей задать тебе несколько вопросов. Ответишь на парочку? — Да, конечно. — Итак… — ведущий поднимает со стола листик, вчитываясь в него, а потом переводит взор на Асукру, — У тебя частенько встречаются любовные стихи, которые пропитаны какой-то безысходностью. Скажи, это все посвящено одному человеку или ты довольно влюбчивый по своей натуре? — Одному. Подробности я не буду говорить, но скажу лишь то, что этот человек без понятия о моих чувствах. — Я понял, — кивает ведущий, — Следующий вопрос… Сайно не слушает остальную часть интервью, он слишком погружен в свои раздумья. Не может ли это быть совпадением? Или Сайно совсем сошел с ума, переплетая между собою вещи, к которым он испытывает любовь? Хотя, аль-Хайтама нельзя назвать вещью, как и стихи — это чувства. Сайно не замечает, что интервью заканчивается. Не замечает повисшей тишины, не замечает, как Коллеи уходит в комнату, чтобы собраться в школу. Ничего не замечает. Потому сильно вздрагивает, когда слышит задумчивый голос Тигнари: — Мы думаем об одном и том же? Сайно на него смотрит неуверенно, губу кусает из-за волнения какого-то. — Не знаю, — смотрит ему прямо в глаза, — Скажи сначала ты, я не хочу показаться умалишенным. — Асукру — это аль-Хайтам? Значит, Сайно не одному показалось. Он вздыхает, закрывая свое лицо ладонями, и глаза сильно вжимает пальцами. Если это так и есть на самом деле, значит аль-Хайтам благодарил Сайно за его отзыв к его работам? Значит, обманул его, что прочитал сборник? Так резко отреагировал на его позицию, потому что он самокритичен к своему творчеству? И если это так, то кому посвящены все эти любовные строки? — Голос одинаковый абсолютно. И усмехается он совершенно так же, — бубнит Сайно, выключая телефон и кладя его в карман своих штанов. — Тебе лучше знать, — смеется Тигнари, — Но я с тобой соглашусь. И про арабские корни… Кавех мне говорил, что один из его родителей — араб. Да и имя у него соответствующее. Сайно ударяется лбом об стол, чуть ли не разливая по нему травяной чай, к которому он даже не притронулся. — Вот скажи, что мне со всем этим делать, — он обречено вздыхает, еще раз стукаясь лбом, — Я ему в глаза смотреть не смогу. — У меня не было такой сильной влюбленности, как у тебя, потому я не могу дать совета, — Сайно поднимает голову и смотрит гневно на Тигнари, — Сколько бы ты это не отрицал, но ты действительно по уши. Как твой друг, я могу смело об этом сказать. Сайно вздыхает. — Может, стоит перестать избегать свою влюбленность и попробовать сблизиться с аль-Хайтамом. Как раз и узнаешь, является ли он твоим любимым Асукру. Сайно не видит в этом перспективы ни для себя, ни для аль-Хайтама. Какой смысл сближаться? Может, из них двоих ничего не выйдет, как из пары? Аль-Хайтам вообще несколько лет пишет об одном и том же человеке, и вероятность того, что это именно Сайно, составляет одну десятитысячную процента. — Я подумаю, — говорит Сайно, поднимаясь со стула.