Ты — моя жизнь

И все же, сближаться до жути страшно. Сайно не готов нести ответственность, хоть и обучается той профессии, в которой на его плечах будет лежать ответственность за людские жизни. Сайно не сможет дать аль-Хайтаму то, чего тот захочет, ведь у него все плохо с проявлением чувств — плохо, потому что Сайно их, как минимум, скрывает. Отношений долгих и серьезных у него не было, зато влюбленность долгая присутствует. Сайно совершенно не знает, как ему вести себя в серьезных отношениях. Потому что с аль-Хайтамом действительно все серьезно. Если встречаться с ним, то на протяжении долгого времени, как рассуждает Сайно. Но сначала надо разобраться со своей влюбленностью: так же забивать на нее или, все же, попробовать сблизиться с аль-Хайтамом? Второй вариант очень пугает. Пугает перспектива того, что аль-Хайтам не ответит взаимностью, потому что шанс на нее совсем малый. Если честно признаться, Сайно очень страшится отвержения, потому что переживать влюбленность будет еще сложнее. Когда собственноручно не заявляешь о ней — легче, потому что ты сам отбираешь у себя шанс на возможную взаимную симпатию и отношения, но когда получаешь отказ — понимаешь, что не ты отнял у самого себя шанс, а другой человек это сделал за тебя. Но, несмотря на свои страхи, какими могли бы быть у них романтические отношения, если все взаимно? Сайно совсем не знает аль-Хайтама, как он ведет себя со своим партнером, но хочет представлять их отношения… как что-то действительное романтическое. Много поцелуев, много нежных слов, много теплых взглядов. Поддержка и ощущение того, что твой партнер всегда будет рядом с тобой — не в озабоченном плане, без желания присвоить себе человека и никогда его не отпускать. А в плане доверия. Когда рядом с тобой человек, которому ты можешь открыть свою душу. Действительно ли аль-Хайтам тот человек, которому можно доверять? Сайно не знает на все сто процентов, но частичкой души надеется, что можно. Он вздыхает, на что получает от Тигнари вопросительно поднятую бровь. — Задумался, — отвечает Сайно, радуясь, что Тигнари ничего не спрашивает. Понимает, наверное, что творится на его душе после интервью и короткого разговора о сближении с аль-Хайтамом. Приближаясь к их излюбленному и пустующему столику в кафетерии, Сайно улавливает громкий и эмоциональный голос Кавеха. Поворачивает голову и видит такую картину: Кавех возмущенно восклицает над ухом аль-Хайтама, пока тот, даже не обращая своего взора на бывшего соседа, поедает свой обед. Уморительно. Им с Тигнари придется слушать это на протяжении всего обеда, потому что столик, за который они усаживаются, стоит совсем рядом с этой катастрофой. Сайно бестактно подслушивает их разговор. Хотя, услышать и подслушать — почти одно и то же. — Ты сам не устал, аль-Хайтам? — голосит Кавех, — Столько лет скрываться и… Сайно хмурит брови и переглядывается с Тигнари. Тот, видимо, тоже подслушивает их разговор. — …голос! Не проще было выйти и показаться? Эй, куда?!.. Сайно слышит, как отодвигается стул рядом с ним. Он поворачивает голову и видит, что к ним подсел аль-Хайтам со своим обедом. — Я надеюсь, вы не против моей компании. И начинает есть. Сайно усмехается и кивает, стараясь не смотреть на Тигнари. Тот сто процентов уставился прямо на него с его той самой улыбочкой. Он сидят в тишине совсем недолго, потому что к Тигнари подсаживается Кавех. Смотрит на него с Сайно дружелюбным взглядом: — Приветик, — он улыбается, — Надеюсь, мы вам не помешаем, — а потом переводит гневный взгляд на аль-Хайтама, — У тебя совсем нет чувства такта, раз уж ты обрываешь разговор своим уходом. Аль-Хайтам его игнорирует, спокойно пережевывая еду. Смотрит на Сайно, на удивление, читаемым взглядом, в котором словно написано «Я уже не могу». Сайно на это пожимает плечами, намекая, что с этим он ничего поделать не сможет. Тигнари посмеивается тихо, протыкая салат вилкой, а потом спрашивает: — Что у вас двоих снова произошло? Кавех оборачивается на Тигнари и улыбается ему по-доброму, обнимая за плечи. — Хоть кто-то! Понимаешь, аль-Хайтам скрывает.… Ай! Сайно собственноручно видит, как аль-Хайтам пинает Кавеха под столом со всей силы, чтобы тот прекратил разговор. Сайно вновь переглядывается быстро с Тигнари, понимая суть того, что хотел сказать Кавех. Пазл в голове начинает складываться постепенно, обретая полноценную картину. Все больше и больше совпадений, что аль-Хайтам действительно скрывается за личностью Асукру. — Я предпочитаю, чтобы ты не вплетал в наши споры других людей, — спокойно отвечает аль-Хайтам, внимательно смотря на Кавеха. Тот тушуется. Выглядит так, будто действительно чуть ли не сказал что-то лишнее, и вздыхает. — У тебя продолжим, — чуть ли не угрожает Кавех, — Мне нужно забрать еще две коробки, так что встреча обеспечена. Аль-Хайтам наклоняется в сторону Сайно. Его лицо находится в непозволительной близости от лица Сайно, из-за чего тот чуть ли не сжимается от смущения. Господи, за что… — Не хочешь после пар сходить на выставку? Понятное дело, что аль-Хайтам просто пытается избежать разговора с Кавехом. Но Сайно удивляет то, что он спросил именно его. Буквально напротив сидит Тигнари, с которым аль-Хайтам отлично знаком, но спросил о совместном походе именно его. По-видимому, приняв молчание за отказ, он спрашивает Тигнари, но тот выставляет ладонь и машет ею: — Извини, у меня дела сегодня. Нужно забрать младшую сестру со школы. Он врет. Коллеи сидит сегодня дома на принудительном лечении, потому что простыла на прогулке. Сайно об этом отлично знает, потому смотрит на Тигнари «Ты серьезно?» взглядом. Может, это шанс сблизиться с аль-Хайтамом? Вместе пойти на выставку, провести время и узнать друг друга лучше. Не то, чтобы Сайно делал это из-за побуждения разузнать о том, что аль-Хайтам скрывается за личностью Асукру, а просто… Просто хочется узнать его получше, как человека. Да, хотелось бы узнать о его главном секрете, понять, что тебе доверяют свои тайны, но это не главная причина. Ладно, нужно воспользоваться шансом, а в дальнейшем понять, стоил ли он того. — Я пойду, — кивает Сайно. Из-за его фразы за столом повисла тишина, — Только я ни разу не был на выставках. И вечером мне нужно будет пойти на работу. — Ничего страшного, — мотает головой аль-Хайтам, — Я побуду твоим гидом, а потом проведу до работы, — Сайно кивает на это, после чего аль-Хайтам произносит уверенное: — Спасибо. Молчание за столом становится тяжелым, а в воздухе царит удивление. Тигнари и Кавех озадаченно уставились на аль-Хайтама, пока тот доедал свой салат. Сайно лишь улыбается легко, услышав во второй раз в свой адрес слова благодарности. Кавех прерывает молчание: — Это вы сейчас так свидание назначили при нас? Сайно, как и аль-Хайтам, ничего не отвечает на это. Аль-Хайтам встает со своего места, берет грязную посуду, и направляется к Кавеху. — Не считаешь, что нам нужно уже идти в аудиторию? Кавех хмурится, но все равно встает со своего места, прощаясь. Перед уходом аль-Хайтам говорит Сайно: — Я тебе напишу, где и во сколько встречаемся. Сайно кивает и, когда аль-Хайтам с Кавехом уходят, чуть ли не тычется лицом в тарелку с едой. Иногда бестактность Кавеха его убивает, ведь тот любит вставить подобные фразы, но сейчас это было просто смертельно. Поразило его особенно то, что аль-Хайтам никак не опровергнул вопрос Кавеха, лишь промолчав на это. Может, аль-Хайтам действительно считает их поход на выставку свиданием? Думал об этом в своей голове, прикрываясь обычной прогулкой знакомых? В голове всплывают строки из стиха Асукру: «…Хоть на взаимность не претендую, Желая отставить сильно чувства, Все равно предать их не могу я И забыться в личности, полной самодурства…». Если у Асукру — аль-Хайтама, мимолетно в голове Сайно произносит — позиция, что он не может предать свои же чувства, забыть их с помощью другого человека, то тогда… Не о нем ли пишет аль-Хайтам в стихах на протяжении долгого времени? Не в него ли тот влюблен и потому приглашает провести время вместе под другим предлогом? Если, конечно же, Асукру является аль-Хайтамом. Впервые за долгое время Сайно позволяет своим щекам покраснеть. Ужасно, просто ужасно. Он закрывает свое лицо ладонями. Тигнари лишь смеется, прожевывая овощи. — Вот видишь, куда все завернулось. Тебе даже не пришлось делать что-либо, — доедая свой салат, Тигнари переходит к сэндвичам, — Зная аль-Хайтама, он бы опроверг бредовый вопрос. Вспомни, какое лицо он состроил, когда его спросили, не встречаются ли они с Кавехом. Эта правда лишь добивает Сайно. Он протирает свое лицо и убирает руки с него, открывая свой сломленный вид Тигнари. Кошмар. Но Сайно нравится. Ему нравится думать о том, что все эти стихи о нем. Нравится ощущать тот самый невозможный шанс свыше быть… Вместе с аль-Хайтамом? Возможно, стоило хотя бы попробовать. Все-таки Сайно признает свои чувства и то, что ему хотелось бы побыть хоть немного в отношениях с аль-Хайтамом. Сайно улыбается и думает, как он сейчас глупо выглядит. С тупой улыбкой и красными щеками. — Никогда тебя не видел… таким, — удивленно говорит Тигнари, уставившись на Сайно. Темная, смуглая кожа совершенно не скрывает его покрасневшие щеки. — Я просто осознал кое-что для себя. Эта фраза остается без ответа, лишь чувствуется многозначительное молчание. Когда Сайно приходит после пар в общежитие, он получает два сообщения от аль-Хайтама: одно с адресом выставки, а другое со временем и информацией о том, что для студентов билеты бесплатные. Нужно быть там в четыре дня. Аль-Хайтам предлагает собраться и дойти ему до выставки за тридцать минут? Он издевается? Сайно находит в закромах своего шкафа шоппер, в который кладет футболку с названием кофейни, в которой он работает. А потом встает у зеркала, думая о том, как стоит одеться. Перед аль-Хайтамом, наверное, не стоит как-то вычурно наряжаться. Тем более, не было установлено, что у них свидание. Оденется как-то по-другому, и все. В итоге Сайно решает не трепать себе нервы по поводу внешнего вида и надевает майку и черные джинсы, в карман которых засовывает студенческий. Нормально. Теперь стоит поскорее выйти из общежития и пойти на встречу. Ничего страшного, если он опоздает — аль-Хайтам подождет. Сайно приходит с пятиминутным опозданием и, как только видит аль-Хайтама, стоящего в одиночестве, подходит к нему. Аль-Хайтам, замечая Сайно, идет к нему навстречу и говорит: — Я вижу, ты особой пунктуальностью не отличаешься. Сайно хмурится, стискивая ладонь на ручке шоппера. — Как, по-твоему, я должен собраться и дойти за тридцать минут? От общежития до выставки не такой и уж и малый путь, — он скрещивает руки на груди, смотря снизу-вверх на аль-Хайтама. Тот молчит несколько секунд, обдумывая ответ. — Моя вина. Надо было сначала узнать, во сколько у тебя заканчиваются пары, — аль-Хайтам протягивает ладонь в сторону Сайно, смотря на него выжидающе, — Дай мне свой шоппер. Сайно поднимает бровь в вопросе. Что? — Зачем? — Понесу его в качестве извинений, — говорит совершенно спокойным голосом, а Сайно теперь находится в еще большем недоумении. — Я сам понесу. Аль-Хайтам прикасается к его плечу и стягивает с него шоппер, забирая его себе, и идет в сторону входа в музей. Сайно ничего с этим не делает и лишь вздыхает, понимая, что будет глупо выглядеть, если станет требовать вернуть шоппер. И часто себя аль-Хайтам ведет как джентльмен? Сайно чувствует себя девушкой, чей парень носит ее сумки. Ужасно. Ужасно до покрасневших щек. Они берут билеты и проходят в нужное помещение с выставкой картин. А Сайно удивляет то, что он за свою жизнь не видел глазами такую красоту. Множество прекрасных картин с разным стилем собрали в одном месте, чтобы люди могли полюбоваться ими. Сайно оглядывается по сторонам, цепляясь взглядом за каждую картину, и радуется, что согласился на предложение аль-Хайтама. Всю «экскурсию» он слушает аль-Хайтама, лишь кивая ему в ответ, либо же никак не реагируя. Он слушает глубокий и приятный голос, вникая в него и в картины, про которые он рассказывает. Да, таким же спокойным и размеренным голосом рассказывал Асукру на интервью про свое детство, про свои стихи и мимолетом про человека, которому посвящено некоторое его творчество. Он понимает, что все так и есть, как он предполагал с Тигнари. Его любимый автор и человек, который ему нравится, сошлись в одну личность. Хоть по одному голосу — который он может узнать из тысячи — такой факт выводить не приемлемо, но такие вещи, как детство, недосказанная фраза Кавеха тоже влияют на ситуацию. И Сайно уверен, что тот одногруппник Асукру, который знает о его роде деятельности — это Кавех. Сто процентов он узнал чисто случайно, а аль-Хайтам жалеет об этом. — Тебе идет. Сайно выходит из своих раздумий и смотрит на аль-Хайтама, взор которого обращен прямо на него. — Ты обычно улыбаешься незаметно, только уголки губ немного поднимаются, но широкая улыбка тебе идет. Тебе так сильно понравилась картина? Понравилась, но Сайно улыбался не из-за нее. Из-за всех этих мыслей в голове, которые хоть как-то собрались в единое целое спустя долгое время. Хочется еще раз улыбнуться из-за комплимента аль-Хайтама, но он сдерживается. Удивительно, чтобы аль-Хайтам говорил кому-то комплименты? Кажется, Сайно счастливчик. Сайно отвечает честно: — Нет. Я улыбался из-за тебя. И впервые за всю студенческую жизнь он видит искреннее удивление на лице аль-Хайтама. Все время, которое Сайно его знает, он держал спокойное лицо, но сейчас… Он выглядит очень шокированным. — Что? Сайно посмеивается и решает повторить тот же вопрос, который задавал аль-Хайтам однажды: — Как думаешь, значит ли это что-то? Аль-Хайтам хмурится сначала, а потом улыбается ему в ответ. — Не думал, что ты настолько подлый, — он зачесывает свои волосы назад, открывая Сайно его лицо на ничтожные секунды, пока челка снова не упадет на привычное место, — Но надеюсь, что это значит что-то хорошее. «Экскурсия» продолжается через несколько мгновений под размышления Сайно. Его заставили вдруг осмелеть свои же мысли? Пойти на первый шаг и понять, что он того стоил? И он хочет сделать еще много таких шагов в сторону аль-Хайтама. Но только не резких, потому что они страшат самого Сайно. Когда картины на выставке уже заканчиваются, а время все ближе и ближе движется к началу его смены, оба парня выходят из музея. Надо идти в кофейню, но… Не хочется. Хочется закончить этот день не за стойкой в кафе, а вместе с аль-Хайтамом. Но деньги на жизнь надо как-то получать, потому Сайно говорит аль-Хайтаму: — Мне нужно идти на работу. — Как я и сказал, я тебя проведу до нее. Сайно соглашается, и они в спокойной тишине идут в сторону кофейни. Точнее, Сайно идет, а аль-Хайтам следует за ним, ведь не знает дороги. Сайно специально выбирает путь, где машины проезжают не часто. Где чуть тише, нежели на главной дороге, чтобы спокойно выдохнуть. Сайно ценит тишину не только рядом с человеком, но и на улице. И они идут рядом друг с другом, мимо редко проходящих людей, в полной тишине. Пока аль-Хайтам ее не нарушает: — Тебе понравилось? Сайно смотрит на него и кивает, положив ладони в карманы. — Да, очень. Я рад, что посетил это место. Может, стоит спросить о той фразе Кавеха? Не про ту, которую оборвал сам аль-Хайтам, а про свидание. Как на это отреагирует аль-Хайтам? Скорчит вновь лицо как на вопросе о том, встречаются ли они с Кавехом? Или скажет, что, да, так и есть? Сайно не узнает, если не спросит. — Слушай, про ту фразу Кавеха… — Сайно без понятия, как подобрать слова правильно. Сразу стало страшно произносить что-либо, как только он это начал, — Про свидание. Это оно и есть? Сайно чувствует себя на смертном приговоре, ожидая решение судьи, от которого будет решена дальнейшая его судьба: будет он ли убит, или, все-таки, его освободят по УДО. — А ты хочешь этого? — поднимает свою бровь аль-Хайтам. Из-за того что тот тянет, Сайно чувствует себя в еще большем напряжении. — Я первый тебя спросил. — Я был бы не против, если наша прогулка была бы свиданием. Сайно краснеет третий раз за день. Одна мысль о том, что аль-Хайтам хотел провести с ним свидание, его очень смущала и… Радовала до жути. Все не так безнадежно, как могло бы быть. — Почему именно со мной? — Сайно выделяет последнее слово. — Смысл свидания заключается в том, чтобы получше узнать человека, который тебе нравится, — аль-Хайтам пожимает плечами, — Потому именно с тобой. Сайно готов завыть от этих слов. Аль-Хайтам испытывает то же самое, что Сайно. Его сердце готово выпрыгнуть от осознания этого факта. И чтобы узнать об этом, им следовало всего лишь раз погулять вместе? Точнее, сходить на свидание. — Знаешь в чем схожесть между нами и диффузией? Аль-Хайтам смотрит на него с вопросом во взгляде. — У нас тоже все взаимно. Аль-Хайтам посмеивается, а Сайно не может скрыть своей радости. Еще одна вещь, из-за которой Сайно влюбился — аль-Хайтам, наверное, единственный который понимает и принимает его шутки. — Рад это слышать, — аль-Хайтам улыбается, — Тогда пусть это будет свиданием. Когда они все ближе подходят к кафе, Сайно интересуется, нервно теребя край своей майки: — И давно я тебе нравлюсь? По тебе не было видно. — И я рад этому, — усмехается аль-Хайтам, — Это не была любовь с первого взгляда, но… — он прикидывает в голове числа, — Примерно, когда мы впервые собрались компанией. Мы, Тигнари и Кавех. Сайно вспоминает, когда это было. Примерно начало второго курса… Совпадает. До жути все совпадает с тем, когда Асукру начал писать любовные стихи. Теперь сомнений нет. — Могу я задать такой же вопрос? — Сайно кивает. — Где-то… Намного позже. Может, с третьего курса, — Сайно пожимает плечами, — Я долго проходил через стадии принятия. Аль-Хайтам снова посмеивается и они вновь идут в тишине до самого кафе. Сайно хочет уже попрощаться, останавливается у порога, но аль-Хайтам заходит внутрь помещения. Сайно надеется, что тот не будет ждать его всю смену, чтобы пойти вместе обратно. — Ты прощаться не собираешься? — недоуменно спрашивает Сайно, забирая свой шоппер из чужих рук. Он и забыл о нем. — Собираюсь, но после того, как закажу кофе. Сайно хмыкает и идет в комнату для персонала. Оставляет там шоппер и надевает футболку с названием кофейни. Меняясь со своим коллегой сменой, выходит за стойку и смотрит на аль-Хайтама, который сразу же подходит, чтобы взять себе кофе. Интересное окончание свидания. — Капучино среднего размера. — Добавлять сахар? — Сайно тычет в экран на кассе, выбирая капучино. Услышав отказ, он кивает и говорит: — Подождите пару минут. Сайно быстро приготавливает кофе для аль-Хайтама. Его руки уже давно заучили приготовление разных видов кофе, а делает он это молниеносно, за что его и любят коллеги — в час пик, если на кассе Сайно, огромной толпы в кафе не образовывается. — Ваш капучино, — Сайно ставит стакан на прилавок и улыбается легко аль-Хайтаму. — Шукран амель. Сайно удивленно смотрит на него с той же легкой улыбкой и проводит взглядом уходящего аль-Хайтама. Он впервые слышит от него что-то на арабском, но Сайно уверен, что это означало что-то хорошее. На своем перерыве он идет в туалет и сразу же ищет перевод этих слов. «Амель означает «моя надежда» и используется для обращения к особенному человеку в твоей жизни». — Спасибо, моя надежда, — повторяет перевод Сайно и улыбается. После работы Сайно приходит домой и ищет электронный словарь арабских слов с их переводом. Он тоже хочет в будущем удивить аль-Хайтама. *** Сайно просыпается рано из-за жужжащего телефона и пытается открыть глаза, чтобы посмотреть на того, кто прервал его сон. Он берет телефон в руки и видит на дисплее сообщения от аль-Хайтама, который неизвестно зачем пишет в такую рань. «У тебя сегодня занятия по каратэ, как я помню?» «Давай позанимаемся вместе». Сайно сейчас его убьет. С того момента, как они признались в чувствах друг другу, аль-Хайтам начал часто писать ему. Это искренне удивляет, потому что Сайно не думал, что он любитель переписываться. Как часто он будет писать, когда они начнут встречаться? Да, встречаться они не начали — не из-за того, что не хотят, а потому что не было подходящего момента, чтобы поговорить с глазу на глаз. Сайно не может пока заявить ему в лоб, что он хочет с ним встречаться. Он стесняется. Сайно — прямолинейный человек, но когда дела доходят до романтики... Он чувствует себя очень смущенно. Сайно ищет номер аль-Хайтама в телефоне и звонит ему. Тот отвечает спустя долгие четыре гудка, за которые Сайно чуть ли не успевает заснуть снова. — Алло. — Зачем? Аль-Хайтам молчит несколько секунд в трубку в ответ, пока Сайно прочищает горло. Голос жутко охрипший после сна. — Ты еще не встал? Уже первая пара закончилась. — Мне к третьей, — хрипло отвечает Сайно в трубку, — Потому я тебя и спрашиваю, зачем ты мне пишешь так рано. — Ты мог дальше лечь спать и потом ответить, — недоуменно отвечает аль-Хайтам. Сто процентов он сейчас нахмурил свои брови, думает Сайно. — Я не мог, ты ведь мне написал, — Сайно вздыхает, зачесывая спавшую на лицо челку, — С каких пор ты заинтересовался каратэ? — Мне просто интересно проверить, кто из нас сильнее. Сайно уставился в дисплей телефона с нечитаемым выражением лица. С ним разговаривает какой-то пубертатный мальчик? — Ты со мной захотел членами помериться? — усмехается Сайно, плюхаясь спиной на кровать, — Звучишь, как маленький мальчик, — он слышит смешок на другом конце провода. — Я не то имел ввиду. Мне интересно сравнить бокс и каратэ как виды спорта. Может, я у тебя еще чему-нибудь научусь. Бокс и каратэ? Сайно раньше не слышал, что аль-Хайтам занимается боксом. Он, конечно, предполагал, что аль-Хайтам точно занимался каким-либо спортом или, по крайней мере, ходил в спортзал, ведь такое тело не дается с рождения, но прямых подтверждений его предположений он не слышал. Сайно обдумывает идею аль-Хайтама у себя в голове и довольно улыбается. На соревнованиях он давно не был, так что перспектива показать свои умения на реальном человеке его устраивала. — Тогда я тебе напишу, когда подходить к секции. Он сбрасывает звонок после согласного мычания и вздыхает. Видимо, поспать он уже не сможет, ведь сон как рукой сняло, тем более, теперь Сайно нужно написать своему тренеру с просьбой предоставить ему свободное помещение, если будет возможность. *** Сайно написал своему тренеру еще с утра, объяснив всю ситуацию: пятое-десятое, нужно помещение отдельное, друг хочет позаниматься, но стесняется в группе. Ответ он получил только под конец четвертой пары. Как узнается, свободных помещений не будет, но Сайно может прийти со своим другом по окончанию последней тренировки и занять зал буквально на час, потому что тренер на протяжении этого времени еще не уйдет домой. Такая альтернатива устраивает Сайно, потому он пишет аль-Хайтаму примерное время, когда надо подойти к секции. Уже вечером Сайно собирает свою спортивную сумку и выходит из общежития, чтобы дойти до секции, но встречает аль-Хайтама, который стоит в ожидании перед входной дверью. Он смотрит на аль-Хайтама недоуменно и поднимает бровь. Быстро оценивает вид аль-Хайтама: как обычно, в красивом облегающем бадлоне и со спортивной сумкой наперевес. — Секция не здесь находится, — подшучивает Сайно и идет к нужному месту. — Захотелось с тобой пройтись. Аль-Хайтам кладет свою руку на плечи Сайно и обнимает его. Сайно смущается от таких тактильностей со стороны аль-Хайтама. Он им рад, конечно, ему хотелось бы больше прикосновений, хотелось больше ощущать холодные руки на себе, но все это очень смущает. Особенно, когда это делает человек, который тебе очень сильно нравится. Сайно рукой взъерошивает волосы на чужой макушке и легко улыбается. Их недолгий путь сопровождается разговором о прошедшем дне и учебе — тут наполовину, потому что Сайно не отучился полный день, а аль-Хайтам удачно поспал на первых двух лекциях. Заходя в помещение, Сайно ведет аль-Хайтама в раздевалку и поворачивается спиной к аль-Хайтаму, чтобы раздеться. Сайно снимает с себя футболку, кладя ее в шкафчик, туда отправляются и штаны. Когда Сайно садится на скамейку, дабы надеть штаны, он поднимает голову, чтобы посмотреть на аль-Хайтама. Щеки краснеют, когда он видит накаченную широкую спину, а изо рта вырывается: — Ты на каких стероидах сидишь, Хайтам? Сайно удивляется с того, что он сказал подобное. А еще с того, что он сократил имя аль-Хайтама. Аль-Хайтам поворачивается к Сайно лицом, показывая свое тело в целостной красе. Накаченные грудные мышцы, выделяющиеся кубики пресса на животе, косые мышцы — Сайно из-за всего этого хмурится сильнее, чувствуя смущение и приятное тепло, разливающееся по всему телу. Хочется прикоснуться, аккуратно провести пальцами по прессу, сжать в руке грудь, чтоб услышать удовлетворенное мычание. Языком провести по ключице, спускаясь все ниже и задевая каждую мышцу, оставляя мокрый след, обдуваемый холодным воздухом. Кошмар. Как он может думать о таком, когда предмет его размышлений стоит прямо перед ним? Сайно прокашливается неловко. И с каких пор книжные черви выглядят так?.. — Это чтобы тебя защищать. Сайно смотрит на него с таким выражением лица, будто он выпалил самую очевидную глупость с серьезным лицом. Хотя, так и есть, но это до жути смешно. Сайно закрывает лицо ладонями и смеется, потому что аль-Хайтам совершенно не умеет флиртовать. — Как же ужасно, — сквозь смех произносит Сайно, убирает ладони с лица и начинает надевать штаны. Он слышит краткий смех аль-Хайтама. Тот, наверное, понял, как же по-идиотски прозвучали его слова. — В любом случае, я рад, что тебе понравилось мое тело. О, еще как понравилось. Если бы не эта глупая фраза аль-Хайтама, Сайно бы всю тренировку занимался с мешающим чувством возбуждения. Заканчивая переодеваться, они проходят в зал. Сайно завязывает свои волосы резинкой, которая была у него на запястье, и спрашивает аль-Хайтама, смотря на него с вопросом: — И с чего бы ты хотел начать наше соревнование? — С разминки. Сайно вздыхает. Дотошный. Но разминку они все же проводят, а по ее окончанию они встают друг против друга. — Предлагаю сначала использовать те знания, которые мы знаем. Сайно кивает и встает в нужную позу для борьбы: одна нога уходит назад, а ладони сжимаются в кулаки и держатся чуть ниже лица. Он ждет, когда аль-Хайтам начнет действовать. Аль-Хайтам сокращает расстояние между ними, но Сайно отходит назад: каратисту короткая дистанция не особо важна, но боксеру, который в основном использует удары руками, она чуть ли необходима. Аль-Хайтам вытягивает руки, чтобы совершить удары, но Сайно их быстро блокирует, улыбаясь легко. Он любит соревноваться, быстро подбирать тактику и стратегию для победы, перебирать в голове все изученные приемы, которые понадобятся в бою. Аль-Хайтам ударяет ногой в бок Сайно, понимая, что на расстоянии не сможет нормально прицелиться кулаками, но Сайно уверенно удерживается на ногах после такого удара. Он резко кладет ладонь на шею аль-Хайтама, а второй хватает его за плечо, роняя на маты. Из-за эффекта неожиданности аль-Хайтам даже не успевает ничего сделать, потому Сайно садится на его бедра сверху и резко бьет кулаками по мату по бокам от головы аль-Хайтама. Ему не хотелось бить его по лицу, так что он просто изобразил удары. Все-таки, у них даже нет с собой боксерских перчаток или другой экипировки — Сайно думает, что стоит зайти в подсобку, чтобы найти что-то стоящее для занятия. — Очко в мою пользу. Аль-Хайтам молча смотрит на него, поджав губы, а потом притягивает за шею ближе к себе и целует. Нежно, но одновременно со страстью и вожделением. Сайно распахивает глаза удивленно и отрывается от его губ, вздыхая глубоко, потому что из-за этого поцелуя весь воздух вырвался из легких. Он не ожидал, что их первый поцелуй будет таким. По крайней мере, не в такой обстановке. Сайно представлял, что он будет сидеть у аль-Хайтама в гостях, неизвестно под каким предлогом, они будут смотреть какой-то фильм с подходящей обстановкой и потом поцелуются в первый раз. Да, банально, но Сайно нравилось думать о таком. Но нет, он не расстроен. Только если немного, потому что поцелуй получился коротким. — Ты, как я понял, любишь играться с эффектом неожиданности, потому я использовал твою же тактику против тебя. У нас ничья. Сайно хмурится, смотря на ухмыляющегося аль-Хайтама под собой. Он хватает его за края майки и целует, прикрывая глаза и отдавая всего себя этому поцелую. Сайно целует его нежно. Он обхватывает нижнюю губу аль-Хайтама своими, чуть всасывает ее и чувствует, как широкие ладони ложатся ему на поясницу. Сайно приоткрывает рот и скользит языком в уста, аккуратно касаясь неба, и сталкивается с языком аль-Хайтама, который перенимает всю инициативу на себя, действуя чуть интенсивнее. Сайно чувствует, как широкие ладони скатываются на бока и сжимают их, а в следующую секунду он оказывается под аль-Хайтамом. Поцелуй прерывается ненадолго, и за это время Сайно успевает внимательно рассмотреть покрасневшее лицо, нависшее над ним. Он чувствует чужие поцелуи на своих щеках, на уголке губ, а потом снова на губах. Сайно скрещивает свои ноги на спине аль-Хайтама и обнимает его за шею. — Бахебак ана, Асукру. Когда аль-Хайтам прижимается к нему сильнее после этих слов, Сайно чувствует, как в него упирается вставший член. Резкое смущение дает ему глоток свежего воздуха, и Сайно отталкивает от себя аль-Хайтама, выбираясь из-под него. Он убирает волосы со своего лица и выдыхает. Все тело горит, щеки, Сайно может с уверенностью сказать, до ужаса красные. Если бы этот поцелуй случился дома, Сайно был бы рад прочувствовать его продолжение, но они в спортивном зале, где, к сведению, еще и камеры развешаны. У Сайно включается паранойя. Вдруг именно в этот момент охранник, вечно где-то пропадающий, решил проверить камеры наблюдения? Вдруг их с аль-Хайтамом застукали прямо сейчас? — Мы больше не будем заниматься вместе, — Сайно прикрывает свое лицо ладонью, — Я уверен, что подобное может повториться. Аль-Хайтам усмехается в ответ и выглядит таким же возбужденным и смущенным, на удивление — Сайно до сих пор иногда поражается тому, что на лице аль-Хайтама могут отображаться хоть какие-то эмоции. Хотя, если присмотреться, он выглядит на взводе. Словно ему так же хочется продолжения, как и Сайно. — И с каких пор ты в курсе? Сайно смотрит на него с недоумением, бровь поднимает в вопросе. — Я тебя тоже люблю, а еще правильно говорить «ана бахебак». С каких пор тебе известно, что Асукру — это я? Стыд. Сайно испытывает жуткий стыд от неожиданной фразы, сказанной им самим же. Да, он хотел сказать подобное, но добавив в конце его имя, а не псевдоним. Но теперь придется поговорить начистоту, рассказать о том, какие догадки они строили с Тигнари в последнее время. — С твоего интервью, — Сайно обнимает свои колени, — Как только Асукру заговорил, я сразу подумал, что это ты. И факты из биографии, которые ты говорил, схожи с твоей жизнью. Аль-Хайтам вздыхает и зарывается пальцами в свои волосы. Лицо его выглядело так, словно внутри его головы воюют его моральные принципы наравне с разрывающимися противоречивыми чувствами. Может, аль-Хайтам переживает о том, о чем размышлял сам Сайно? Что он с ним сблизился только из-за его тайной личности? Чтобы узнать, он ли его любимый писатель на самом деле? Ведь это так круто иметь романтические отношения с немало известным человеком. Сайно подползает к нему ближе. — Мне кажется, я должен об этом сказать, — Сайно встречается с ним взглядами, — Я решил сблизиться с тобой не из-за того, что ты Асукру. Нет, конечно, это заставило меня делать первые шаги, но ты мне понравился не из-за своей этой личности, — он взмахивает руками в воздухе, — Мне понравился именно Хайтам, — вновь сократив его имя, но уже специально, Сайно тычет своим пальцем в грудь аль-Хайтама. Аль-Хайтам смотрит на него внимательно все время, а потом улыбается ярко. Сайно не знал, что улыбка аль-Хайтама настолько заразительная. — Мне приятно это слышать, но я даже не беспокоился о том, что ты любишь мое альтер эго. Улыбка с лица пропадает. Ну и зачем Сайно говорил ему все эти нежности прямо сейчас? — Я тебе больше ничего не скажу, — аль-Хайтам смеется, — Я серьезно. — Верю, — аль-Хайтам кивает и заправляет прядку волос Сайно за ухо, — Меня больше волнует то, кто еще может догадываться. — Тигнари, — выпаливает Сайно, на что получает удивленный взгляд голубых глаз, — Мы с ним вместе смотрели интервью и строили теории насчет того, что ты — это Асукру. Аль-Хайтам вздыхает, резко поднимаясь с пола. — Уже три человека знает, — он пожимает плечами, — Ладно, не важно. Все равно скоро будет интервью с моим лицом. Сайно поднимается следом, смотря удивленно на аль-Хайтама, складывает руки на груди. — Три? Интервью? С лицом? — Включая вас, знает еще Кавех, — Сайно понятливо кивает. Вот и узналась таинственная личность одногруппника Асукру, который был обо всем в курсе, — И я решил, что скрываться уже бессмысленно. Пусть будет уже известно. Сайно улыбается, испытывая гордость за аль-Хайтама. Наконец-то он отбросил свой страх показать людям чувства истинного человека, а не придуманного образа — хоть в этом образе и есть только единственный псевдоним, все равно. Сайно поднимает руку и взъерошивает его волосы. — Ты молодец, что не боишься показать себя настоящего. Аль-Хайтам смотрит на него пару секунд, а потом наклоняется к его лицу и быстро целует в губы, что вызывает нахмуренные брови на лице Сайно. *** Сайно волнуется. Он сидит в своей кофейне, нервно грызет ноготь на указательном пальце и смотрит в экран своего телефона. Аль-Хайтам должен приехать со своего интервью и забрать Сайно к концу его смены, но только вот смена закончилась пятнадцать минут назад, а аль-Хайтам все еще не приехал. Нет, Сайно не волнуется, что аль-Хайтам не придет, он больше переживает за него. Открыться людям — дело не такое уж и легкое, и даже стрессоустойчивому аль-Хайтаму может стать плохо морально после такого. На плечо неожиданно ложится чья-то ладонь, и Сайно резко поворачивается в сторону, поднимая голову. Видит улыбающегося аль-Хайтама перед собой и с облегчением выдыхает, поднимаясь с удобного диванчика. — Ну, как ты? — Сайно обнимает его легко и жмурится, когда получает поцелуй в висок. Немного краснеет, когда видит удивленные лица своих коллег, выглядывая через плечо аль-Хайтама. — Все отлично, — аль-Хайтам кивает и подходит к стойке, — Подожди немного, я закажу себе кофе. Сайно ждет его у выхода, переглядываясь со своей коллегой. Она бросала на него очень удивленные и вопросительные взгляды, на что Сайно пожимал неопределенно плечами и махал руками, намекая, что потом как-нибудь расскажет. Когда аль-Хайтам забирает кофе, Сайно машет работникам, прощаясь с ними, и оба парня выходят из кафе. — Теперь подробнее, — просит Сайно. — Интервью не было таким сложным, как я думал. Эмоционально, — аль-Хайтам пожимает плечами, — Там больше спрашивали о дальнейшем творчестве, чем о личной жизни. И о тебе. Сайно с вопросом смотрит на него, выкидывая пустой стаканчик из-под кофе, который приготовил себе под конец смены. — Ну, о той «личности, о которой я пишу уже продолжительное время», — с полуслова понимает аль-Хайтам недоуменный взгляд, отвечая на него, — Я на это ответил, что больше не будет обнадеживающих стихотворений о невзаимной любви. Аль-Хайтам улыбается мягко, на что Сайно не может не засмотреться. Ему до жути нравилось, когда его возлюбленный улыбался. Сайно чувствует, как его ладонь окутывает знакомый холод — он, конечно, смущается, но руку не выдергивает. Так они идут несколько минут в тишине, держась за руки, пока аль-Хайтам не останавливает его перед фонарем. Аль-Хайтам смотрит на него серьезно своими завлекающими голубыми глазами и произносит: — Ты станешь моим парнем? Сайно краснеет. Его уже начинает раздражать то, что он стал часто краснеть из-за различных действий аль-Хайтама. А еще его радует то, что первый шаг к романтическим отношениям сделал именно аль-Хайтам. Потому что Сайно бы нашел подходящий момент еще не скоро. — Тебе уверенность пришла после интервью? — Сайно кладет свои ладони на широкие плечи аль-Хайтама и улыбается. Тот согласно кивает: — Именно. Просто я так долго пытался найти подходящий момент, что решил действовать именно сейчас. Мы так до старости бы ходили, не осмелившись стать чем-то большим, чем просто влюбленными друг в друга друзьями. Сайно посмеивается. Его удивляет то, насколько бывают похожими их мысли. Значит, аль-Хайтам тоже выискивал нужный случай, чтобы предложить ему встречаться? Это радует до такой степени, что Сайно, переступив через свое эго, поднимается на носочки и целует аль-Хайтама. Сладко, не углубляя поцелуй. Сайно чувствует, как на его талию ложатся любимые ладони, и он отрывается от чужих губ ненадолго, чтобы взглянуть на аль-Хайтама. Его глаза были потемневшими даже под ярким светом фонаря, он смотрел с таким желанием и… любовью, что даже ноги подкашивались. Сайно наклоняет голову вбок, дабы снова прикоснуться к чуть пухлым губам. Он чувствует, как его губы всасывают несильно и отрываются от них с глухим причмокиванием, слышит, как дышит аль-Хайтам, и… Сердце уходит в пятки. Сайно отрывается от аль-Хайтама и улыбается ему мягко. — Конечно, я буду твоим парнем, — он усмехается и видит радость на лице аль-Хайтама. А дальше следует череда быстрых поцелуев по всему лицу, из-за которых становится щекотно. Сайно посмеивается и пытается оторвать от себя аль-Хайтама, накинувшегося на него, как собака на своего хозяина. *** Кажется, мысли действительно материальны, потому что Сайно в самом деле целуется с аль-Хайтамом у него дома, пока на экране телевизора на паузе стоит фильм, который они смотрели пятнадцать минут назад. Он лежит на удобной кровати аль-Хайтама, лежит под ним, пока руки хозяина этой самой кровати исследуют его тело и мельтешат по открытой коже. У Сайно, кажется, сейчас голова взорвется. То, с каким рвением целует его аль-Хайтам — просто неописуемо. Хотелось зарыдать от переполняющих тело чувств, сказать, чтобы аль-Хайтам делал с ним все, что душа пожелает. Сайно не замечает того, как он тихо стонет в поцелуи, того, что губы уже зудят от поцелуев. Но зато обращает внимание на то, что их с аль-Хайтамом вставшие члены прикасаются друг к другу через одежду, и это сводит его с ума. В хорошем смысле. Его радует то, что аль-Хайтам тоже возбужден из-за обычного поцелуя с ним. От его губ неожиданно отрываются, и Сайно уже хочет с силой притянуть аль-Хайтама обратно к себе, чтобы продолжить поцелуй, но его намерения ненадолго обрываются заданным вопросом: — Ты бы хотел зайти дальше? — серьезно его спрашивает аль-Хайтам. Сайно неосознанно сглатывает, видя румяное лицо своего возлюбленного, и кивает. — По крайней мере, если это не спортивный зал, то я согласен. Аль-Хайтам усмехается, а потом поднимается и встает с кровати, оставляя Сайно лежать одного. — Тогда подожди немного. Сайно вновь кивает и наблюдает за уходящим из комнаты аль-Хайтамом. Сайно знает, что он сейчас принесет. Внутри бушует мысль о том, что аль-Хайтам готовился к этому дню, купил все самое нужное для секса, и она смущает донельзя. И радует, возможно — Сайно пока не может дать точное название своим эмоциям, которые он испытывает прямо сейчас. За то время, пока аль-Хайтама нет, Сайно успевает рассмотреть повторно его спальню: на рабочем столе, что удивляет, творится беспорядок в виде разбросанных книжек и ежедневников; на стене повешена фотография в рамке, на которой запечатлен маленький аль-Хайтам и, видимо, его родители. Смотря на его отца с матерью, Сайно выдает у себя в голове умозаключение, что красота аль-Хайтама дарована не Богами, а его прекрасными генами. Аль-Хайтам неожиданно нависает над Сайно и нежно целует его в шею, чуть прикусывая, и спускается ниже к ключицам. От удивления Сайно громко вздыхает и кладет ладони на крепкие предплечья возлюбленного. Помимо прикосновений губ, он ощущает, как с него медленно стягивают шорты. Сайно совсем не против — он готов собственноручно раздеться прямо сейчас, потому что в комнате снова стало очень жарко. Аль-Хайтам гладит его бедра, проходит пальцами по коленям, из-за чего становится щекотно и Сайно резко дергает ногой. Аль-Хайтам аккуратно берет его за щиколотки и смотрит на Сайно возбужденным взглядом. — Мне до жути нравится твое тело, — аль-Хайтам целует его в щиколотку, — Оно спортивное, но одновременно с этим очень элегантное, — он одаривает поцелуем пальцы на ногах, из-за чего Сайно смущается. Но смущение он перебарывает тем, что второй свободной ногой задирает футболку аль-Хайтама почти до горла, открывая себе вид на белоснежную кожу. — У тебя тело тоже ничего такое, — улыбается хитро Сайно, — Каждый раз схожу с ума, когда вижу. Аль-Хайтам улыбается ему в ответ и раздевается, оставаясь только в боксерах. Жаль, потому что Сайно очень сильно хотелось его раздеть самому, но, видимо, в другой раз. Аль-Хайтам приползает к Сайно, берет края его майки пальцами и поднимает невыносимо медленно, припадая губами к накаченному телу. Целует сначала под щиколоткой, медленно скользит к вставшему соску и всасывает его, из-за чего Сайно стонет, смотря прямо на аль-Хайтама с ярым возбуждением во взгляде. Сосок покалывает, когда аль-Хайтам его всасывает и держит во рту чуть дольше, чем надо, и это покалывание вызывает очень неопределенные чувства. — Странно, — выдает Сайно, встречаясь взглядом с аль-Хайтамом. — Игра с сосками? — Сайно кивает молча, — Неприятно? — Я не могу понять. Аль-Хайтам слабо кусает его за сосок, из-за чего пальцы на руке дергаются. Легкая боль наравне с наслаждением. Он обводит языком ареолу соска и прижимает его языком, и после таких действий Сайно может понять, что сейчас ему нравятся эти действия. Он тихо стонет, когда второй сосок сжимают пальцами, а его руки ложатся на макушку аль-Хайтама, то впиваясь в нее ногтями несильно, то поглаживая шелковистые волосы. Аль-Хайтам снимает с Сайно майку, кладет ее куда-то сбоку от себя и целует чуть выше пупка, проникая языком в него. Сайно губы поджимает, чувствуя вырывающиеся стоны, потому что его член прижимается к груди аль-Хайтама и трется об нее с каждым новым движением. Через пару мгновений Сайно остается без нижнего белья, ощущая себя полностью открытым перед аль-Хайтамом как физически, так и морально, и из-за смущения колени сводятся, закрывая аль-Хайтаму путь. Сайно давно не лежал в подобном положении перед кем-то, потому ему становится до жути неловко от осознания того, что на его обнаженное тело смотрят. Оценивая взгляд аль-Хайтама, Сайно может понять, что им именно любуются, но от этого становится еще более смущенно. Он чувствует поцелуи на своих коленях, как аль-Хайтам чуть их разводит друг от друга, умещаясь между ними. — Все нормально? — интересуется аль-Хайтам, нависая над его лицом и смотря внимательно, — Мы можем в любой момент остановиться. — Я в норме, — мотает головой Сайно, — Просто немного неловко. Аль-Хайтам понимающе кивает и нежно целует его в нос, берет его ладонь и целует костяшки пальцев, стараясь успокоить Сайно. И это работает, ведь вместо смущения Сайно чувствует искрящуюся заботу. А еще слышит, как колпачок тюбика открывается. Аль-Хайтам целует его в губы напоследок, а потом отстраняется, чтобы вылить на пальцы лубрикант и согреть его. Пальцы второй ладони он обворачивает вокруг основания члена Сайно, и из-за неожиданности он стонет, кладя голову на удобную перьевую подушку. Аль-Хайтам вновь приближается к его лицу, целует в щеки, и произносит: — Я сейчас вставлю палец. Сайно прыскает, с улыбкой смотря на аль-Хайтама. Ему становится еще смешнее, когда он видит полную серьезность на его лице; Сайно разглаживает морщинку между бровями аль-Хайтама и целует его в губы. — Будь попроще, а то выглядишь так, словно убить меня хочешь, — Сайно мычит, когда чувствует мокрый палец на своем анусе. — Я не хочу сделать тебе больно, — ладонь аль-Хайтама движется на члене, вызывая у Сайно табун мурашек и новые приятные вздохи. — Если мне будет больно, я сумею об этом сказать. Договорились? Аль-Хайтам согласно кивает и целует Сайно глубоко, проводит языком по ряду зубов и именно в этот момент вставляет первый палец, медленно вводя его глубже. Сайно стонет в поцелуй и обнимает возлюбленного за шею, прижимая его ближе к себе. Он сейчас вспыхнет от ощущений. От стимуляции члена и ануса в теле все бурлит и взрывается приятным фейерверком, и Сайно даже не обращает внимания на слабую боль, когда спустя пару минут фрикций аль-Хайтам добавляет второй палец. Ему до жути нравится, когда он вставляет их глубже, задевая простату, но, кажется, такими темпами он скоро кончит. — Хайтам, мне кажется… — Подожди немного, — аль-Хайтам кладет большой палец на уретру, — Я сам готов кончить от одного вида на тебя, но потерпи. Сайно кивает несколько раз и вплетает свои пальцы в волосы аль-Хайтама вновь, открывает свои глаза и видит, что взор аль-Хайтама направлен прямо на него. Он изучает своими голубыми глазами Сайно, выискивает знаки того, что ему может быть неприятно или больно, но все как раз наоборот. Сайно готов расплавиться от того, насколько ему хорошо. Он чуть ли не насаживается на зловещие пальцы, которых стало три, и вздрагивает каждый раз, когда они входят внутрь. — Не больно? — Приятно, — отвечает ему Сайно с улыбкой. Аль-Хайтам вытаскивает свои пальцы и хочет уже снять с себя боксеры, но Сайно опережает его. Он садится на кровати и пальцы кладет край нижнего белья, стягивая его вниз. Сайно беспокоится за свой зад, но виду не показывает. Лишь откладывает в сторону боксеры аль-Хайтама и забирает из рук аль-Хайтама презерватив, открывая упаковку, и раскатывает его по всей длине члена. Хотелось пошутить насчет хороших генов, но Сайно вовремя себя остановил, посчитав, что упоминать член мертвого отца аль-Хайтама — это немного неправильно и аморально. Сайно удобно укладывается на спину поближе к аль-Хайтаму, обхватывает его спину ногами и кивает: — Можешь начинать. Аль-Хайтам кивает ему в ответ, выдавливая смазку на свой член и размазывая ее, и приставляет к входу головку. Сайно прикусывает губу в предвкушении и стонет тихо, когда голова входит внутрь него. — Ты как? — Отлично, — Сайно улыбается, надавливая пятками ему на поясницу, — Можешь входить глубже. Аль-Хайтам аккуратно входит в него все глубже и глубже, пока не упирается в промежность. Он замирает на несколько мгновений, беззвучно открывая рот в наслаждении, и медленно выходит, чтобы глубоко загнать член снова. Руки Сайно блуждают по телу аль-Хайтама, глядят по груди и несильно щипают соски, из-за чего аль-Хайтам вздрагивает — не от боли, а от наслаждения, потому что изо рта его вылетают тихие стоны. Комната пропитана различными запахами: сладкий аромат лубриканта, запах их пота. До ушей доносятся только ритмичные шлепки и стоны наравне с мокрыми поцелуями. Аль-Хайтам, кажется, не собирается щадить губы Сайно, потому что те болели до невозможности от легких укусов, но он тщательно игнорировал это и вливался в новые поцелуи, не отрывался от аль-Хайтама ни на секунду. Его согретые ладони обнимали его за талию, прижимая ближе к себе с каждым толчком, из-за чего простынь под Сайно все больше и больше мялась. Но на это совершенно наплевать, потому что Сайно, видимо, сам помнется под прессом чувств и ощущений. Каждый раз, как он становится ближе к аль-Хайтаму, как быстрее становятся толчки, Сайно чувствует, что он скоро кончит. Аль-Хайтам тоже был уже на пределе после конкретного количества фрикций, потому подрагивал, когда глубоко входил в Сайно. Вокруг члена снова ложится ладонь, начинает двигаться в ритм толчков, из-за чего Сайно громко стонет. Пульс останавливается на пару секунд, когда аль-Хайтам приближается к его уху и шепчет сладко: — Инта хаяти. Сайно краснеет. Он не понимает значение этих слов, но в душе подкрадываются мысли о том, что это точно несет в себе романтический подтекст. Он кончает под шепот аль-Хайтама на ухо, который продолжал говорить что-то на арабском. Сайно не знает, что испытывать после этого, но он уверен на сто процентов, что арабский бубнеж аль-Хайтама его заводит. Аль-Хайтам выходит из Сайно, снимая со своего члена презерватив, и ложится рядом с ним, крепко обнимая. Сайно довольно урчит, словно радостный пес, и носом утыкается в плечо аль-Хайтама. Пролежав так десять минут, обмениваясь короткими поцелуями, Сайно вдруг спрашивает: — Что значит «инта хаяти»? Аль-Хайтам отвечает ему не сразу. Он поворачивается на бок, подпирает свою голову рукой и смотрит с улыбкой на Сайно, играясь с его взлохмаченными волосами. — Мой отец часто говорил это моей маме, выражая свою любовь к ней. И с самого детства я мечтал сказать подобное своей второй половинке, в которой буду уверен с высокой точностью. Так что… Аль-Хайтам вновь его обнимает, прижимая к себе. Сайно вздыхает, не получив внятного ответа, но не задумывается над этим, обнимая аль-Хайтама в ответ. — Когда я говорю это твоей маме, асукру сагир, я вкладываю в эти слова всю свою любовь, потому что я действительно люблю твою маму. Можно сказать, я посвящаю ей всю свою жизнь. Ты — моя жизнь. ~Конец~