на пополам?

Акутагава просыпается в чужой постели. Пугается, пытается отбросить остатки сна и понять где он. Но рядом лежит рыжеволосый, отвернувшись к углу, в смешной позе, закинув на себя руку, будто бы обнимая. Парень оглядывается, видит лежащую рядом пустую бутылку вина и с хриплым стоном массирует виски. Алкоголь и Рюноске - страшный союз, нельзя допускать их нахождения вместе, или друг в друге. С ещё сонной полуулыбкой Рюноске заглядывается на спящего союзника, заворожённый смотрит на его раскинутые рыжие волосы по подушке, вслушивается в его спокойное дыхание и пытается дышать в таком же темпе. Чуя кажется таким умиротворённым, домашним, что хочется прильнуть на подушку рядом и продолжить валяться на диване дальше, лениво подтягиваться и забыть о суете и работе. Осмелев, явно позволяя себе лишнего, темноволосый притрагивается к чужим спутанным прядкам, водя по ним пальцами. Как будто касается огненных язычков, но не может обжечься. Накахара судорожно выдыхает во сне, поворачиваясь на другой бок, и Рюноске тут же отдергивает руку как от настоящего огня. - Ты разбудил меня. - Сладко проговаривает хрипловатым голосом Чуя, даже не открывая глаз но чувствуя как смущает своего приятеля. - Сколько времени? - Мы опять пропустили рассвет, - пожимает плечами, старясь даже не смотреть на Чую, боясь встретиться глазами, отвлекается на какую-то подушку, тщательно разглаживая её края и убирая ворсинки. - Зато впереди ещё куча работы. - Сегодня нет. Босс дал нам выходной, ты не помнишь? Когда мы пришли к нему, он сказал чтобы готовились морально к новой мисии, ведь она будет самая тяжёлая и самая опасная, - саркастично пропел Накахара, надеясь поспать после этого разговора ещё немного, может если повезёт, даже вместе с Акутагавой. - Чуя, - стоит только оклематься и взбодриться, проснуться до конца, как тревога вновь накрывает Рюноске, заставляя кусать губы и заламывать пальцы. Все же вчерашний пьяный разговор так и остался в подвешенном состоянии, вопрос не остался решенным, а темноволосый не лишился беспокойства. - Вы чувствуете себя одиноко? Рыжий кряхтит, поднимается на локтях, с особым усилием открывает глаза, чтобы посмотреть на собеседника, одарив его напоследок едва проснувшимся видом и непонимающим взглядом. - Что? Он нервно опускает голову, а беглый взгляд скользит по комнате, стараясь не задеть Чую. Рюноске шумно выдыхает, но от разговора не отходит, продолжая гнуть свою линию и пытаться получить ответ. - Почему только вы лезете в мою голову? Почему я не могу знать о том, что беспокоит вас, зато вы тыкаете меня носом в мои же проблемы как нашкодившего щенка? - он пытается быть стойким, доказать свою точку зрения и достучаться до рыжего, но почему-то его голос ломается и кажется жалобным. Чуя резко подрывается, всем своим видом показывая, что он не желает обсуждать это и вести диалог. Ставит чайник, игнорируя Рюноске, но когда тот снова произносит слово "одиночество", Накахара с грохотом хлопает по столу, прерывая все пламенные речи собеседника. - Хочешь правды? Меня пугает мысль о том, что я останусь один. Ненужный, буду простым оружием. Потому что с Дазаем я был... Я мог после использования способности выжить, это было как доказательство моей человечности, это успокаивало меня. Я чувствовал себя в единстве с остальными. Но сейчас он ушел, предал меня, тебя и мафию. Мне тоже тяжело, Акутагава. Но если я буду слабым с тобой, то сдашься ты. Я не хочу чтобы ты тоже оставил меня. Ты всегда был мне дорог, я хочу называть тебя другом и близким человеком. Потеряв тебя, я потеряю последние остатки себя. Поэтому, да. Я боюсь одиночества. Глубоко выдыхает и смотрит на Рюноске как побежденный. Точно так как смотрел Акутагава, склонившись к полу в приступе кашля во время тренировки, когда его нашел воодушевленный Чуя, тогда он сел рядом, но не выглядел таким же загнанным в угол как сейчас от одного простого вопроса. Рюноске чувствует резкое и сильное желание показать парню, что тот не один. Вернуть долг понимания, принять и оплатить той же заботливой монетой. Но сейчас его опять больше заботит проблема недосказанности, желание получить внятный ответ слишком сильно. Акутагава хочет понять чужие мотивы, поставить наконец точку, а не запятую, чтобы опять не дать повод своей голове захватить контроль и власть над собой. Даже за этот выбор он будет винить себя позже, но если бы он не спросил сейчас, то потом бы просто не осмелился, мучая себя доводами и теориями. - Я для вас средство борьбы? Витамин от одиночества? - сам себя ранив своим же вопросом, всё-таки произносит Акутагава. Хотелось бы закончить уже разговор, не начинать его вовсе. Тяжело мусолить мысли в своей голове, тяжело услышать ответ и задать вопрос. Страх действия и бездействия опять душит парня, перекрывая весь кислород и трезвый рассудок. - Нет. Дазай позволял мне почувствовать себя человечным, он мог спасать меня от порчи, это делало наши отношения как подобие симбиоза. Как в биологии, только мы два паразита которые живут в мире, зависят друг от друга и особо не портят жизнь своему товарищу. Но он ушел. Мне тоже больно, я тоже чувствую себя сломанным и неполноценным, я даже больше не смогу использовать порчу и я снова ограничен. Рюноске молчит, не зная что ответить на это, казалось любое его слово будет лишним и нелепым, а молчание тянет, сдавливает, играет на нервах. Рюноске набирается смелости, сжимает кулаки и подходит к Накахаре. Рыжий выглядит нервозно, скрещивает руки на груди, стараясь придать своему виду раздражительную и агрессивную манеру, но точно так же как и Рюноске прячет взгляд, смотря в сторону. Точно так же не хочет доверять свои тревоги и страхи, пугаясь и прячась в своих мыслях. Мешкая, Акутагава думает как поддержать, не успевая зацепиться и выбрать что же сказать, что же будет звучать не так бессмысленно и глупо. Все же не придя к верному решению, понимает, что затянутая тишина разделяет из все больше и дальше друг от друга, неловко касается чужого плеча, стараясь ободрить этим жестом. - Чуя вы всегда были слишком добры ко мне. Я правда ценю это, уважаю вас и тоже хочу быть вашим другом. У нас тоже может быть симбиоз, но без паразитов, да? Вам не нужно бояться, что я сломаюсь и уйду. Я буду рядом с вами, а вы со мной, будем помогать друг другу. Доверять и помогать. Так ведь и делают друзья? Рюноске волнуется, не переставая от смущающего разговора сжимать и разжимать плечо Чуи, который всё это время слушал, так и не поднимая глаз и продолжая молчать. Он приближается к Акутагаве, осторожно утыкаясь лбом в его плечо как доверчивый щенок, что всегда придёт к своему хозяину, даже после болезненных ударов ласковой рукой. - Так и делают друзья. - Чуя отстраняется, выглядит уже не таким обречённым, смотрит в глаза с хитрым блеском как раньше. - Может как обычно, на пополам? - Да, конечно, на пополам. Они идут на балкон, нежась от утренних лучей, согреваясь солнцем и компанией друг друга. Рюноске кажется, что каждый раз, рядом с Чуей, они остаются одни, ничего и никого вокруг них не существует, только манящая тишина и спокойствие. Даже после ссор и неприятных разговоров, ему легко дышать рядом с Чуей. Больше нет тягостного натяжения, они открыты друг перед другом как оголённые провода, но не боятся что их раны заденут или причинят боль. Сигарета скользит между их пальцами, переходя по очереди, пока каждый не скуривает ровно выделенную ему половину. Рюноске вдруг понимает, что теперь его голову всё чаще посещают мысли о рыжем друге, чем о ушедшем учителе.