на пополам?

- И что вы тогда сделали? - Акутагава улыбается, заслушавшись рассказов Чуи, внимая каждому его слову и в особо эмоциональных моментах, зажимая рот ладонью, чтобы откашлятся и рассмеяться в неё. - Хироцу как обычно пришел слишком рано, увидел меня, малолетку с сигареткой в руках, а потом в полной тишине сказал, - он попытался пародировать низкий, на долгом опыте курильщика, голос старшего. - "А теперь кури всю пачку. После такого сигарету никогда не возьмёшь в рот." Рюноске снова за этот вечер срывается на кашель, вперемешку со смехом, а Накахара вторит ему, смеясь и добавляя больше шуток в догонку. Тягомотный и нудный рабочий день подошёл к концу, все вокруг больше были заняты какой-то особой миссией предстоящей в ближайшем будущем, но почему-то детали и конкретику не спешили распространять, только больше суетились и ворчали. И после такого напряжённого дня, казалось, выйдя на улицу, можно почувствовать как идёт пар с головы, а свежий воздух сжимает череп по кругу. Стоило Рюноске уже направиться в сторону своего дома, полностью вымотанным, как его уже ухватил за руку Чуя, утаскивая в сторону ближайшего магазина и вторя что-то про "посидим, отдохнём, поговорим". Слишком усталый, не смея перечить чужой вежливостью и гостеприимством, Рюноске позволил утащить себя сначала в старенький, редко посещаемый магазин, за выпивкой и закуской, а затем в дом самого рыжего. И вот сейчас парни сидят, обсуждают прошлое, старые приятные воспоминания и забавные ситуации, стараясь не упоминать, даже намёком, Дазая Осаму. Стоит только подумать о нём, как с губ Акутагавы пропадает улыбка, а сам он теряет весёлый вид, больше становится поникшим, озадаченным своими же мыслями. Алкоголь может помочь заглушить мысли, преследующие тебя долгое время, как канат или спасательный кру, вытаскивающий с болота, но если переступить границу между избыточным весельем и одним грустным воспоминанием, то алкоголь станет петлей вокруг шеи. - Я наверное задержался у вас, мне следует пойти домой, я уже немного опьянел. - Потупив взгляд Акутагава, касаясь собственных алеющих от выпитого вина, щек. - С чего ты взял? Хорошо же сидели, мне хорошо с тобой, - мягко произнес Чуя, повторяя движения парня и тоже трогая свои горящий щеки. У Рюноске всегда был только один учитель, за которым он как маленький ребёнок повторял как хорошие, так и плохие вещи. С восхищением и желанием добиться признания, парень ещё очень давно решил и попробовать на себе что такое тяга к спиртному. Но алкоголь оказался не лучшим другом, а Дазай не лучшим примером для подражания. Акутагава захмелел практически с первого глотка, теряя координацию и контроль. Как же повезло, что его тогда никто не увидел из знакомых в таком виде, иначе бы такой позор ещё долго снился Рюноске в страшных кошмарах. Когда Дазай ушел, парень ещё несколько раз пробовал выпить его любимые виски, но горло предательски обжигал градус напитка, и копировать учителя уже не получилось. - Мне неловко, я выгляжу нелепо, - пробормотал темноволосый, желая откусить себе язык за излишнюю искренность. Во всём вина алкоголя. Акутагава бы никогда не позволил себе в трезвом рассудке выйти своим мыслям наружу. - Я считаю ты выглядишь неплохо, в смысле, очень даже хорошо. - Опять эта приятная улыбка, её даже не портит алкогольный шлейф, не искажает и не делает надменной или грубой. Чуя всё такой же открытый. Хотя это видимо больше зависит от того, кого он видит или хочет видеть перед собой. Если же для него Акутагава полная замена, то и все эти улыбки, забота и внимание были направлены к оригиналу - Дазаю, но ничуть не его жалкой копии. Рюноске закрывает глаза ладоня, не желая видеть больше Накахару, его теплоту, которая должна согревать другого человека. Слишком давит в груди, а выпитая за вечер бутылка вина, только добавляет чувствительности. Он позорно занимает чужое место, получает чужое внимание, но не заслуживает всего этого. Он не достоин ни одной улыбки Чуи, ни одного его доброго жеста и ни одной сигареты. Слишком не дотягивает до нужного уровня, плетётся позади, мешается и только тормозит остальных. Акутагава даже сейчас не имеет права сидеть здесь, пить и общаться по-дружески с Накахарой. Он никогда не достигнет уровня своего учителя, не то что перерастет его, никогда. Должен уйти. ДОЛЖЕН УЙТИ. ДОЛЖЕН.. - Рюноске? - рыжий встревоженно хватает темноволосого за плечи, встряхивая и пытаясь обратить его расфокусированный взгляд на себя. - Ты меня слушал? - Простите, я задумался. - В голове всё ещё шумом раздается крик собственного внутреннего голоса, который набатом бьёт по коре головного мозга. Акутагава чувствует как онемели кончиков пальцев, словно он полностью потерял связь с внешним миром, как маленькая кома или потеря сознания. Акутагава ничего не помнит, кроме агрессивного шёпота и боли, сковавшей его тело. - Рюноске, блять, - Чуя шипит, впервые озлобленный за эти дни. Но не смотря на колючие ругательства, он едва касаясь, обхватывает чужое лицо, с нежностью поглаживая большими пальцами кожу щёк, которая пару минут назад была красной и горячей из-за вина, но сейчас приняла прежний бледный и холодный вид. - Почему ты молчишь? Опять. Почему ты опять это делаешь? Зачем? Темноволосый, не шевелился, вспоминая котов, которые изредка проявляют ласку, и стоит только слегка подвигаться, как они тут же уходят, и сравнивая этих котов с Чуей. Но сейчас его рыжий кот, осторожничая, боясь спугнуть, ведёт кончиками пальцев по всему лицу, задевая по пути уголки губ. - Я не по понимаю о чём вы. - Ты опять молчишь, ты снова один. Я же с тобой здесь, почему ты не можешь мне сказать? Свои мысли, блять, переживания. Что тебя тревожит? Ты думаешь мне всё равно? - голос и касания Чуи были чем-то кардинально разными. Его слова кричали, шипели и кусались, в то время как пальцы его мягко, трепетно, смущённо обводили линию подбородка Акутагавы. Но всё это слишком противоречиво. Он видит сейчас перед собой Дазая? Хочет его видеть? Хочет его так трогать? Но почему тогда таким нуждающимся голосом зовет Рюноске? - Я же замена для вас, не так ли? Только лишь подобие образа Дазай-сана. Вы хотите видеть его, а не меня рядом. - Рюноске с отчаянием и горью выпалил эти слова, положив руки на чужие и останавливая этим ласки, сжимая в своих ладонях пальцы Чуи. - Скажите мне свою правду. Пусть даже если она у нас отличается, я должен знать. Иначе я просто сойду с ума думая нужен ли вам Дазай или я. Весёлый разговор и былая атмосфера была разрушена, Рюноске винил в этом себя, свои требовательные слова. Он не должен просить Чую о таком внимании, должен быть благодарен и тому, что получает заботу и дружбу, а не пинки. - Рюноске, вы целиком и полностью два разных человека. Я не ищу в тебе чей-то облик или пародию. - Накахара в порыве поднимает сдавливающие его пальцы кисти парня, поднося их к своему лицу и оставляет мнимые поцелуи, крича этим жестом о своей привязанности. - Но если я потеряю и тебя, то останусь совсем один. - Значит вы просто боитесь одиночества? Вам нужен друг, близкий, просто кто-то рядом. И я оказался подходящим кандидатом. - Парень не мог поверить чужим словам, везде ища обман и ложь, даже сейчас так и не смог принять и понять другого человека. - Может быть. - не пряча огорчение, выпустив руки Акутагавы, рыжий потянулся за недалеко лежащей потрёпанной пачкой, - как обычно? На пополам? - Да, на пополам. Лениво усевшись на диване, в тоскливой тишине, каждый думая о своём, они растянули сигарету на двоих. Акутагава практически не закашлялся, сделав три гордые затяжки, остальное же, как и в прошлые разы, докурил Чуя.