Мистер Чон с завязанными глазами

Тишина была такой громкой, что могла бы проломить череп Чимину, когда прозвучал низкий сексуальный голос. — Привет, Чимин. — Эм... привет, мистер Чон, — Чимин понятия не имел, как к нему обратиться, темнота перед ним была столь же пугающей, сколь и соблазнительной, когда его воображение пыталось придать мистеру Чону хотя бы очертания, но снова потерпело полную неудачу. — Вау, ты действительно выглядишь так, как в моих снах, — прошептал мужчина, и разум Чимина опустел. Воцарилось еще одно долгое молчание, ковер рядом с ним зашевелился, он почувствовал, как воздух становится теплее по мере приближения тепла чьего-то тела. — Чимин, можно я потрогаю твое лицо? — этот низкий таинственный голос звучал в нескольких дюймах от него, вызывая дрожь по всему телу. Был ли этот вопрос таким неуместным, но его тело, казалось, сгорало дотла от возмущения, не желая ничего больше, кроме того, чтобы мистер Чон наконец прикоснулся к нему, освободил его от этого огня. — Да, мистер Чон, вы можете... ты можешь прикоснуться ко мне, — Чимин почти выдохнул это, почувствовав, как пара больших теплых ладоней сомкнулась на его щеках. Все его прошлые горести исчезают в этом мягком прикосновении ладоней мистера Чона. От его рук исходил приятный запах, опьяняющий его больше, чем что-либо, что он когда-либо испытывал, длинные пальцы массировали его шею и подбородок, немного шершавые подушечки пальцев очерчивали форму его губ, чтобы он мог громко выдохнуть воздух, который задерживал в себе. — Мистер Чон? Почему я здесь? Почему я? — спросил Чимин, борясь с тем, чтобы не разорваться на куски от волнения, напряжения и страха. — Поверишь ли ты мне, если я скажу тебе, что я мечтал о тебе много лет, рисовал твой образ в своем воображении, но я никогда не смел надеяться, что тот парень, в которого я влюбился в своем воображении, на самом деле существует. До прошлой ночи я понятия не имел, что ты был всего лишь сном, но теперь ты здесь, настоящий, — его голос надломился, его руки начали гладить волосы Чимина, какая-то влажная мягкость коснулась щеки Чимина, и у него резко скрутило живот. — Мистер Чон, — взмолился он. — Что? Если что-то из того, что я делаю, тебе неприятно, одно слово, и я остановлюсь. Чимин впился руками в матрас огромной кровати, на которой сидел, разваливаясь на куски от этого внутреннего огня, от запаха и прикосновений мистера Чона. Эти влажные следы по всему его лицу перемещаются дюйм за дюймом, пока не смыкаются на его губах, придавая им сладкий вкус, которого он никогда не ожидал, быстро раздвигая их чем-то таким гладким. Чимину нужно было за что-то ухватиться от изумления, его руки потянулись, чтобы запутаться в мягких, чуть более длинных волосах, которые он ласкал, когда его рот был полностью заполнен мистером Чоном, и его крепко поцеловали. — Вау, — прошептал он, когда они отстранились, чтобы немного отдышаться, у него никогда не было поцелуев, но мистер Чон наверняка отлично целовался, но Чимин не мог устоять, не попробовав его снова, их губы соприкоснулись, как в трансе, и он был прижат к кровати огромным, немного тяжелым тело, его руки безумно блуждали по нему, чтобы обнаружить, что у мистера Чона широкие плечи, мускулистые руки и каменная грудь, пальцы Чимина ощупывают его пресс под тканью рубашки, которую он носил, его тело реагирует твердостью, как скала, и мистер Чон определенно почувствовал это на своем бедре, так он был крепко прижат к нему. — Чимин... Я... — выдохнул он. — Пожалуйста, поцелуй меня еще, — умолял Чимин, поскольку это был первый раз за его 18 лет жизни, когда он чувствовал себя таким замечательным, таким невесомым, таким красивым и желанным, когда он мог полностью забыть своих родителях и все свои проблемы. Мистер Чон никогда не позволял ему просить дважды, наполняя его рот безумными поцелуями, их руки боролись с одеждой, и он был уверен, что снял рубашку мистера Чона, так как чувствовал эту нежную кожу под кончиками пальцев. Губы мистера Чона скользили вниз по его подбородку к шее, втягивая кожу с такой силой, что Чимин выгнул спину, что-то постанывая. Эти губы никогда не переставали распространять эту страсть по груди и соскам, по его пупку, по v-образной линии. — Чимин... могу я? — Черт возьми, возьми меня сейчас, — прорычал Чимин, когда его член болел от того, насколько он был тверд. Он почувствовал, как его брюки от школьной формы сползают с ног вместе с нижним бельем, и услышал, как мистер Чон возбужденно выругался при виде этого зрелища. Эти губы быстро сомкнулись на нем, раскачиваясь на нем вверх-вниз, и он дергал мистера Чона за волосы, чтобы сделать их еще красивее, прижимаясь бедрами к небу мужчины, как ему было нужно, чтобы кто-нибудь, наконец, прикоснулся к нему вот так, освободил его от его дурацкой девственности. Он мог бы просто снять повязку с глаз и увидеть этого прекрасного мужчину, который мог делать такие удивительные вещи, вкус и запах которого были такими захватывающими, тепло тела которого заставляло его чувствовать себя в большей безопасности, чем он когда-либо чувствовал, но кульминационный момент затмил все его мысли, и его подняли с матраса растекаясь по звездам, дрейфуя сквозь них целую вечность, прежде чем коснуться земли. Эти губы все еще на нем, облизывающие его дочиста со всех сторон. — У тебя божественный вкус, — услышал он счастливый голос мистера Чона. Были бесконечные поцелуи на его бедрах, животе, члене, Чимин не мог сдержать всего этого. — Мистер Чон, пожалуйста. Ты сведешь меня с ума, — взмолился он, еще больше желая узнать лицо этого человека. Тем более, что это могла быть только одна ночь, и тело Чимина пронзила внезапная боль. — В чем дело, Чимин, я причинил тебе какую-нибудь боль? Я пытался быть нежным, — прошептал мистер Чон, двигаясь вверх по его телу, оставляя по пути поцелуи. — Я в порядке, — пробормотал Чимин, так что губы мистера Чона приклеились к его шее, определенно оставив море засосов. Наденет ли он их завтра в школу с гордостью, чтобы его глупые одноклассники увидели, что есть кто-то, кто может тосковать по нему. Сердце Чимина чуть не выпрыгнуло из груди, когда их губы снова встретились в медленном страстном поцелуе. — Чимин, ты позволишь мне пойти немного дальше сегодня вечером? — спросил мистер Чон, отстраняясь от него.