Мистер Чон с завязанными глазами

Темнота, в которой он находился, была такой странной, должен ли он действительно отдать свою девственность мужчине, которого даже не видел. Что, если бы он был старым и очень уродливым? «Он из тех людей, которые спасают одинокую собаку из приюта, которые выходят зимней ночью, чтобы раздать теплые куртки и еду бездомным людям...» - вспомнились так живо слова Тэхёна. «Что, если он уродлив, или если он может так целоваться, что мне так понравится его вкус и запах» - подумал Чимин, посмеиваясь про себя. — Хорошо, ты можешь взять меня так, как тебе нравится, но, пожалуйста, будь нежен, это мой первый раз, — прошептал Чимин, когда безумные поцелуи на его лице и шее прекратились. — Чимин, мне жаль. Я понятия не имел. Я имею в виду, мне так жаль, — мистер Чон отстранился от него, но Чимин испугался, что он отправит его обратно домой. — Нет, пожалуйста, освободи меня от девственности, сейчас это уже обуза. — Чимин, если ты... ты должен дождаться кого-то особенного... — Разве ты не кто-то особенный? Ты видел меня во сне, и теперь я здесь, в твоих объятиях, пожалуйста, подари мне всю свою любовь этой ночью. Воцарилась звенящая тишина, мистер Чон сидел у него на коленях, все еще в штанах, определенно сильно задумавшись над этим. — Я надеюсь, ты не пожалеешь, — пробормотал он, вставая, и Чимин задрожал. — Я сейчас вернусь, — сказал он, так что Чимин лежал, все еще чувствуя учащенное сердцебиение и обдумывая это. Что, если мистер Чон ушел и никогда не вернется, но заскрипела дверь, послышались приглушенные ковром шаги, матрас прогнулся, горячее дыхание согрело его грудь, он почувствовал, что мистер Чон голый, когда лег на него, возвращаясь к поцелуям в шею. Чимин был так напуган, но в то же время так готов, его тело медленно восстанавливало силы после кульминации, и мистер Чон не торопился покрывать его поцелуями, медленно находя некоторые чувствительные места на его теле, о существовании которых он и не подозревал, двигая двумя липкими пальцами внутри него, немного болезненно подготавливая его нежными, но уверенными движениями. Чимин был уверен, что он делал это много раз, но предпочел бы не думать об этом. Сегодня вечером здесь были только они, ни будущего, ни прошлого, здесь и сейчас, застенчивый школьник, получающий свой первый опыт от таинственного незнакомца. Ему даже нравился этот мистер Чон, он был старше и опытнее, он мог руководить им, заставлять его чувствовать себя так хорошо, учить его, как заниматься любовью. Может быть, это понадобится ему позже в жизни. — Чимин, — голос мистера Чона был хриплым. — Подними свою милую попку. Чимин так и сделал, чувствуя, как подушка прижимается к его пояснице, а сильные руки мистера Чона еще больше раздвигают его ноги, приподнимая бедра. Он не переставал целовать его, растворяясь в нём. Губы Чимина полностью затуманили его разум настолько, что до него с запозданием дошла острая боль между ягодицами. Его ногти впились в спину мистера Чона, определенно оставляя глубокие царапины, но мужчина полностью игнорировал это, покачивая бедрами нежными толчками, входя в Чимина все глубже и глубже, причиняя безумную боль, каким бы огромным он ни был. Черт, Чимин, по крайней мере, мог представить, что его член, должно быть, произведение искусства, если посмотреть на него вблизи, таким хорошим он был, несмотря на волны боли, которые могли свести Чимина с ума. Он освободил свои губы от поцелуев мистера Чона, хватая ртом воздух и крича от боли. — Должен ли я остановиться? — спросил мужчина. — Не смей, — простонал Чимин, когда сладкий смех наполнил спальню, и он попытался представить улыбку мистера Чона. Должно быть, это действительно красиво, но все его мысли были прерваны тем, что мужчина ускорил свои толчки, открывая его для своего члена, полностью раскачиваясь туда-сюда, пока не достиг точки тогда, когда у Чимина все потемнело в глазах. Даже повязка на глазах не могла сдержать такого состояния, его ругань, стоны, мольбы и крики были такими громкими, но он догадался, что это заводило мистера Чона еще больше, поскольку он только начал толкаться сильнее, принимая его так грубо, покрывая поцелуями его лицо, шею и уши, доставляя ему удовольствие, причиняя ему боль, искупление, милосердие, забвение, бесконечность. Вторая кульминация взорвалась, и всё тело Чимина согнулось, его крик был таким громким, что все в доме наверняка услышали, но мистер Чон не переставал глубоко и полно насаживаться в него, казалось, целую вечность, пока он не кончил с громким рычанием, его плотное тело вдавливало его в матрас, оба дрожали, не в силах пошевелиться, вернуться оттуда, где они были. — Мистер Чон, спасибо тебе, ты лучший, — прошептал Чимин, ища его губы, и, к своему удивлению, услышал шмыганье носом. Он мог бы поклясться, что слезы мистера Чона капали на него вместе с потом. — Ты слишком красив, Чимин и слишком чист, — мужчина погладил его по лицу, чмокнул в губы, выходя из него, причиняя столько боли. — Я определенно не чист сейчас, больше нет, — сказал Чимин, лежа там и пытаясь восстановить дыхание. — Ты такой и есть, немного сладкого секса не сделает тебя менее чистым, — прошептал мистер Чон, целуя его в щеку, уткнувшись лицом ему в шею. Они лежали так, их покрытые потом тела медленно высыхали, так приятно прижимаясь друг к другу. — Можно мне снять повязку с глаз? — спросил Чимин. — Пожалуйста, не надо! — Почему? — Я был бы слишком смущен, особенно сейчас, после того, что мы только что сделали, — мистер Чон рисовал круги на его бедре, покусывая ухо. Чимин вздохнул, поворачиваясь и прижимаясь к нему, чувствуя, как темнота становится тяжелой. — Ты можешь остаться? — спросил мистер Чон. — У меня впереди целая ночь. Я не хочу возвращаться домой, мои родители - отбросы общества, — прошептал Чимин. — Я слышал. Юнги сказал мне, что они заноза в заднице, — усмехнулся мистер Чон, и Чимин теперь был уверен, что Тэхен не солгал, мистер Чон, должно быть, был очень молод, наверняка ненамного старше его, сердцебиение Чимина стало неровным, потому что, если он еще и чертовски красив, как Тэхен сам это сказал. Может быть, это было даже благословением, что повязка на глазах создавала тонкую границу между ними. — Ты прав, мои родители - заноза в заднице, — вздохнул Чимин. — Но я не хочу говорить о них, здесь слишком красиво. — Рад слышать, — мистер Чон снова чмокнул его в губы, проводя большим пальцем по лицу. — Тогда о чем ты хочешь поговорить?