Хёнджин – лучший отдых

Во время съёмок «SKZ LOG» все заметили, что Джисон был тихим, спокойным, иногда смеялся над шутками мемберов, но сам практически не разговаривал — что было ему несвойственно. После их камбэка с альбомом «5-STAR» Хан был сам не свой. Все это заметили, но сам он говорил, что просто устал и ему нужно отдохнуть, уходил к себе и не появлялся до следующего дня. Наконец, съёмки закончились. Можно ещё посидеть и ложиться спать. — Ну что, кто с кем будет спать? — Чанбин выглядел бодро. — Давайте сыграем в джэнди? — Чонин, кажется, тоже не хотел ещё спать. Все согласились — а если нет, то выбора не оставалось. Мемберы подвинулись ближе друг к другу и приготовили свои руки. Вести игру вызвался Чонин. По его команде участники либо поднимали ладонь вверх, либо опускали. — Джэн-ди. С первого раза получилась каша. Счёт: три вверх, пять вниз. Повторили ещё несколько раз, и на пятый наконец появилась первая пара: Чан и Сынмин. Лидер затискал младшего в своих объятиях — он был очень рад. Его слова «Сынмин, я хочу жить в одной комнате с тобой!» были сказаны не зря. Желание сбылось. На седьмой раз выяснили, что в другой комнате будут спать Минхо и Чонин. Макнэ притворился, что не рад этому, а Минхо ухмыльнулся и подмигнул ему. На восьмой — Чанбин и Феликс. «Влюблённые голубки» — так называли мемберы эту пару. Сама судьба их сводит каждый раз, прямо как Хёнджина с Джисоном. Везде, где только группа ни ночевала, кроме общежития, Хван и Хан попадались друг другу. Их будто тянуло магнитом. Хёнджин обрадовался их соседству — как и всегда, — чего не скажешь о младшем. Ему было всё равно? Он слегка улыбнулся и похлопал в ладоши. — Можно я буду спать тут на диване? — прокряхтел Сынмин. Он, конечно же, притворялся. На самом деле он был очень даже не против спать в обнимку с Чаном — его объятия были самыми тёплыми и комфортными. Хён целует в щёку, показывает свою огромную любовь, сжимает крепко в своих руках и не отпускает до самого утра. Не против спать с Чаном, которого любили абсолютно все. Он просто шутит, любит прикалываться — это же Ким Сынмин. Без шуток он не Ким, а без издевательств не Сынмин. Все посмеялись, а Бан, не переставая, обнимал и прижимал Сынмина ближе к себе, сюсюкаясь с ним, как с малышом. — Ребята, я сегодня устал, пойду спать, ладно? — Джисон привлёк внимание всех спустя минуту молчания. — Хорошенько отдохни, — Феликс похлопал его по плечу, и все проводили парня взглядами. Глядя на заботу младших друг о друге, Чан был рад. Его сердце всегда оживлялось в такие моменты; он очень благодарен Вселенной, что она свела их вместе. Ещё во время съёмок Феликс написал лидеру, что у Джисона заболел живот, пока они ехали до этого дома. Сказал, что позаботится о нём, и Чан был спокоен. Сейчас тому нужен отдых, и, возможно, совсем скоро Джисон вернётся с новыми силами. Надежда на это всегда живёт в каждом из них. — Всем спокойной ночи, я тоже пойду, — резко выпалил Хёнджин и ушёл. Он останавливается в коридоре, думая, в какой из комнат сидит Джисон, потому что никто не обговорил этот момент. Приходится заглядывать в каждую, и он находит друга в дальней комнате. Тот стоит возле тумбочки, спиной к входной двери. — О, нашёл. Ты даже не сказал, в какую комнату пошёл, — Хван тихо закрывает дверь и подходит ближе. Тот пугается резкого появления друга. — Я хотел скорее лечь спать и... забыл, — Его голос был тихим и отстранённым? Хван не мог просто так это оставить. Джисон поставил телефон на зарядку и пошёл к своей сумке. — Что-то случилось? Сегодня тебя не слышно, не видно, — осторожно спросил старший, пока они расправляли постель. Всего несколько лет назад Хёнджин не спросил бы о состоянии Джисона, дабы не лезть в чужое дело. Но сейчас это уже совсем не чужое дело. — У меня болел живот и настроения не было, — ответил он, но чего-то не договаривал. А может, просто не хотел разговаривать — устал ведь. Он снял шапку, в которой был весь день, штаны и надел шорты. — Сейчас живот всё ещё болит? — Хван тоже переодевался в пижаму: футболка с простыми шортами. — Сейчас не болит, — Джисон откидывает край одеяла, чтобы залезть под него. — Тебе холодно? — Хёнджин указал на кофту, которую парень не снял. — Да, — в его голосе слышались раздражённые ноты и нежелание отвечать. — Давай ляжем спать. — Иди сюда. Хан вопросительно посмотрел на него. Хёнджин раскрыл руки для объятий и подошёл к другу. Он крепко обвил руками маленькое и хрупкое тело. Джисон замер, не ожидая. Крепкие руки на своей спине, запах геля для душа, чужое дыхание — всё это успокаивало его. — Ты сильно устал, тебе трудно дался этот камбэк. Хёнджин уложил голову Хана себе на плечо. — Мне больно смотреть на тебя и грустно от мысли, что я ничем не могу помочь. Я вижу, как ты истощён и что у тебя эмоциональный сбой. Тебе просто необходим полноценный отдых, — пальцы Джисона схватились за его локти, и он шмыгнул носом. — Ты должен восстановиться, понимаешь? — Хван заглянул в блестящие карие глаза, ища ответ в них. Хан надеялся, что со временем придумает что-нибудь или всё пройдёт само, но решение не приходило, а отдохнуть толком не получалось. — Да, — тихо ответил тот и обдумывал слова парня. Вдруг он болезненно промычал, отстранился и схватился за живот. Резкая боль пронзила тело, лицо скривилось от ощущений. Хёнджин помог ему сесть на кровать. На тумбочке лежали таблетки, и младший указал на них. Хван дал ему выпить лекарство и запить водой. Джисон медленно лёг на подушку и постарался расслабиться. Хёнджин лёг на свою сторону. — Хан-а, иди ко мне. Джисон оборачивается и видит Хвана, который хлопает рукой по простыне перед собой. Он устраивается между чужих ног и поворачивает голову к парню, не понимая, что старший хочет. Хёнджин накрывает их ноги большим одеялом и аккуратно протирает влажные глаза младшего. Он прижимает Хана спиной к своей груди и ложится на подушку вместе с ним. — Расслабься, — Хван начал поглаживать торс младшего. Когда почувствовал, что Джисон уже менее напряжён, он забрался горячей рукой под его кофту и принялся неспеша водить ладонью по впалому животу. Хан сначала вздрогнул от прикосновения к голой коже — она покрылась мурашками, — но быстро привык, чувствуя тепло со всех сторон, которого в этот вечер очень не хватало. — Мама мне делала так в детстве, когда у меня болел живот. Она говорила, что это помогает, — объяснил старший свои действия. Он нашёл руку парня, которая лежала у того на груди, и накрыл её своей, слабо поглаживая. — И это помогало, — добавил он уже шёпотом. Всё это было до жути приятно так, что глаза закрывались. Джисон был не против уснуть так. Хван поворачивает младшего за подбородок к себе, приостанавливая свои действия, и оставляет лёгкий поцелуй на его щеке. Хёнджин продолжил одной рукой гладить живот Хана, другую запустил в тёмные волосы, перебирая их. Длинные и аккуратные пальцы Хвана делали расслабляющий массаж, отчего Джисон уже закрыл глаза полностью. — Ты не устал ещё? — шёпотом спрашивает младший после двух минут тишины. — Нет, всё в порядке. Живот ещё болит? — Чуть-чуть, — он показывает указательным и большим пальцами, насколько сильна боль, не открывая глаз. Хёнджин целует тёмную макушку и всё так же продолжает круговые движения по мягкой коже. Вдруг Хан садится, быстро расстёгивает молнию на кофте и снимает её, кидая куда-то в сторону. Похоже, ему стало жарко. Он ложится обратно, обхватывает одну руку старшего и прижимается к ней. Проходит минут пять, движения чуть замедляются, потому что дыхание Джисона замедлилось, а тело полностью обмякло. — Джисон-и, — тихо зовёт младшего Хван. В ответ — тишина, и парень заглядывает в спящее лицо. Гладит по впалым щекам и изучает профиль. Хан чувствует пристальный взгляд, его глаза открываются, голова поворачивается. Он сонно мычит и смотрит в тёмные омуты. — Болит ещё? — спрашивает брюнет, массируя кожу живота, слегка сжимая. — Нет. Спасибо. Джисон разглядывал лицо друга, и ему захотелось прикоснуться к мягким и сладким, как он думал, губам Хвана. Хан разворачивается для удобства, рука старшего всё ещё под одеждой и теперь оглаживает тонкую талию. Джисон не успевает подумать, будет ли против Хёнджин, и медленно приближается к чужим губам. Сначала лёгкое касание, простой чмок, а потом настоящий поцелуй. Губы Хвана нежно сминали чужие, пока его руки и ноги, словно лианы, захватывали тело Джисона, приковывая его к себе. Хёнджин жмурится сильно, потому что давно хотел так сделать. Хан хватается одной рукой за ворот футболки старшего, сжимая и разжимая его. Они отстраняются. Джисон замечает на чужом лице слёзы и спрашивает с тревогой: — Ты чего? — Ничего, — шёпотом отвечает парень. — Просто люблю тебя, — Хёнджин крепко обнял младшего. Это заставляет того улыбнуться. Он заваливается вместе с ним на бок, чуть наваливаясь на Хана, утыкается носом в его шею и закидывает на него ногу. — Улыбайся чаще, пожалуйста. Хёнджин готов всё отдать, лишь бы Джисон улыбался своей тёплой, исцеляющей улыбкой. А тот уже смеётся от такого поведения. Старший был очень рад, что именно он заставляет Джисона чувствовать себя лучше. — Хорошо, — ответил Хан с улыбкой в голосе. Хёнджин лёг рядом, чтобы не раздавить младшего. — Сладких снов, Джисон-а. — Спокойной ночи, — Хан обнял в ответ и подвинулся к лицу старшего так, что их носы соприкоснулись.