Хёнджин с Джисоном снова в одной комнате. В этот раз у Хана ноль реакции — главное поспать, а вот Хвану совсем не всё равно. И ему не всё равно на состояние младшего, что бы тот не говорил.

Джисон правда любил своего парня, но чувствовал, что в их отношениях чего-то не хватает. Совместная жизнь больше никак не радует, но и не огорчает — что-то между. Ощущение, что и трахаются они уже по привычке — без страсти, без той яркой любви. Поэтому этим вечером Хан намерен разжечь былой огонь в их отношениях, вернуть мурашки по телу от прикосновений и бабочки в животе.

его может отвлечь только джисон. джисон, который приходит около пяти вечера и обнимает за шею сзади, привлекая внимание; который всегда приносит что-то вкусное и такое ароматное, что манит к себе неодолимо; который вместо своей домашки проверяет выученный феликсом материал. джисон, который живет с ним и всегда спасает от выгорания.

— Ты любишь играть, да? — пальцы прошлись по ремню вниз, сжимая член сквозь ткань брюк. — Очень, — с широкой улыбкой на лице прошептал Чонин. Дурманящий запах брюнета полностью заполняет лёгкие, вытесняя кислород. В добавок он ощущает горячее дыхание в районе уха и буквально течёт от этого. Взгляд цепляется за шею, украшенную цепями. Она так и манит прикоснуться, оставить мокрые следы от языка и зубов. Но всё, что он может сейчас — хотеть глазами. — Теперь моя очередь играть, дорогой.

Всё не имело смысла, когда он был один. Чем бы Минхо себя ни занимал, чем бы ни пытался заполнить пустоту внутри, он не мог перестать думать о моменте, когда вернётся Ёнбок. Он скучал. Невыносимо, физически скучал. В груди ныло пустое, беспокойное место. Минхо думал, что сойдёт с ума, если не отвлечёт себя. Но он почувствовал, как тяжелеют веки, тело обмякает, утопая в диване. Когда уже… Телефон прожужжал — пришло сообщение, и он дёрнулся всем корпусом. Это он.