В час прозрачный, утренний

Сквозь жидкие тучи просматривалось темное звездное небо. На секунду показался край убывающей луны. Олег размял ноющее плечо, прикрыл глаза и подставил лицо долгожданному ветру. После жаркого дня и камбузной духоты прохлада ощущалась по-особенному хорошо. — Скучаешь по дому? Он покосился на устроившегося рядом Валеру и неопределенно качнул головой. — Нет, — спустя несколько секунд раздумий ответил Олег и даже не соврал. По дому он не скучал, потому что дома у него не было. По чему Олег действительно тосковал, так это по твердой земле под ногами, по зелени леса и пресной воде. Он с досадой посмотрел на маслянисто-гладкие волны, с глухим стуком бьющиеся о корму. Здесь не так ужасно, как на предыдущем судне — там весь трюм был из прогнившей древесины, и от смеси запахов плесени, смолы, гнили, дерьма и пота хотелось постоянно блевать. «Быстрокрылая красавица», трехмачтовый корабль капитана Сергея Разумовского, бесспорно, отличалась хорошим состоянием и чистотой от других пиратских посудин, на которых Олегу довелось побывать. В душном кубрике все равно воняло потными телами, а в трюме периодически приходилось откачивать воду, но это мелочи — за кораблем отлично следили, видно невооруженным глазом. Немудрено, что так много пиратов положили глаз на «Быстрокрылую красавицу». И все же Олег не мог дождаться, когда вернется на сушу. Знал бы, сколько точно потребуется времени на реализацию плана, начал бы отсчитывать дни. — А я скучаю, — Валера облокотился о фальшборт. — По родным? Валера кивнул и добавил с грустной улыбкой: — И по друзьям. По старой жизни. Она… Была правда хорошей. Олег собрался подбодрить, мол, ничего, скоро привыкнешь, но промолчал. Он сам быстро смирился лишь потому, что в прежней жизни не осталось ничего стоящего. А если б он знал, что где-то там его ждет семья? Наверное, было б сложнее. — Тебе повезло, что есть, о чем вспомнить с теплом, — неохотно произнес он и снова посмотрел на небо. Ветер усилился, туч набежало еще больше. — А тебе нечего? Олег неоднозначно пожал плечами. Откровенничать он не собирался, но и посылать обычно молчаливого юнгу, который сторонился почти всей команды, тоже не хотелось. Какого черта тот выбрал для своих редких порывов с кем-то заговорить именно Олега, оставалось загадкой. Может, потому что Олег за три месяца плавания тоже ни с кем особо не нашел общего языка. Он, правда, и не искал, но мало ли как это выглядело со стороны. Олег скользнул взглядом по худому усталому лицу, обгоревшему на солнце. Валера был юн, но карие глаза всегда смотрели по-взрослому, спокойно, внимательно и… как-то по-доброму, что ли. Валера выделялся среди остальных членов команды. Дело было не только в желторотости — в самом пацане. И пацане ли вообще? Но это Олега, строго говоря, уже не касалось. Он усмехнулся и покачал головой. Вад бы его точно засмеял, но почему-то красноречиво промолчать в ответ не удалось. — Может, если хорошенько подумать, что-то такое найдется, — он оттолкнулся от фальшборта и шагнул в сторону. — Но я не люблю копаться в прошлом. Валера обозначил уголком рта понимающую полуулыбку. Олег почувствовал, что собирается улыбнуться в ответ, поэтому отвернулся и быстро зашагал в сторону фок-мачты. Ему не хотелось сближаться ни с кем из команды — в его обстоятельствах это было бы настоящим идиотизмом, — и то, что он каким-то образом умудрился проникнуться к юнге симпатией, Олегу совершенно не нравилось. Он зацепился взглядом за стоящую к нему спиной на верхней палубе фигуру в шляпе с длинным страусиным пером и на секунду приостановился. Настроение мигом сделалось еще гаже, в груди неприятно сдавило. Непонятные отношения с капитаном тревожили его куда больше всего остального — это уже походило на настоящее безумие. Олег понятия не имел, какого черта он вообще позволил ситуации обернуться подобным образом: это усложняло задачу примерно раз в сто, а может, и в двести. И тем не менее все вышло так, а не иначе, и Олегу предстояло решить, что теперь с этим делать. Он нахмурился, устремил взгляд под ноги и спустился на камбуз. В дверь просунулась лысая башка Славы. — Ну как там, долго еще? Жрать хочу — помираю! Олег вытер тыльной стороной ладони пот со лба и перевел хмурый взгляд на кипящее содержимое котла. — Под руку не лезь, — буркнул он. — А то специально для тебя отложу неготовое. — Да я щас и сырой лук погрызть готов, — заверил Слава, но все же скрылся. Олег с усмешкой покачал головой, скинул грязную разделочную доску и ножи в таз с морской водой и присел на стул в углу. После плавания на «Грозе океанов» он зарекся наниматься коком. Там был настоящий ад: места на корабле не хватало, камбуз располагался в трюме, и дышать было абсолютно нечем даже по ночам. Помимо этого, команда Олега ненавидела, потому что из ужасно скудных и подпорченных запасов приготовить что-либо съедобное почти никогда не получалось. С голоду, конечно, сжирали все подчистую, но на вкус это было той еще мерзостью. Он сам не знал, как Вад умудрился уговорить его на этот раз, но Олегу действительно подфартило. На «Быстрокрылой красавице» для камбуза отвели место прямо в рубке позади фок-мачты, напротив кубрика. В благоприятную погоду помещение неплохо вентилировалось через иллюминаторы и крупную решетку на потолке. Разумовский не поскупился и оснастил камбуз всем необходимым для нормальной готовки: от кирпичной плиты и колоды для рубки дров и разделки мяса до заточенных топоров, ножей и различной посуды. Запасы провизии и пресной воды были объемными, подобающе хранились и пополнялись почти на каждой стоянке, так что на четвертый месяц плавания Олег все еще мог порадовать команду вполне приличной едой. В таких человеческих условиях Олегу даже нравилось торчать часами на камбузе — уж всяко лучше, чем выполнять матросскую работу. Пират из него был, откровенно говоря, никакой, его сердце не лежало ни к морю, ни к кораблю. И даже сражения больше не пробуждали в нем ни капли азарта — он без колебаний бросался в бой вместе с абордажной командой, но делал это механически, с одним лишь только желанием, чтобы все это скорее закончилось. Под «всем этим» Олег имел в виду бесконечную череду плаваний, из которой у него никак не получалось вырваться. Олег помешал рыбные щи, попробовал и, удовлетворенно хмыкнув, отставил котел на металлическую бочку. — Шура! — громко позвал он пацана, бывшего у них пороховой обезьяной. Шура тут же влетел на камбуз и, не дожидаясь указаний, принялся доставать из шкафа миски с ложками и складывать их в ящик. Олег обернул ручки котла двумя полотенцами и понес обед в кубрик. Его встретили нетерпеливым улюлюканьем. — Ну наконец-то, Олег! — Слава вскочил на ноги и упер руки в бока. — Тебя только за смертью посылать, ей-богу. Олег поставил котел на покрытый тканью сундук. — В следующий раз сам что-нибудь приготовь, — он пожал плечами. — Может, и быстрее получится. — Не-е, — загоготал Макс, — я его стряпню жрать не буду. — И я! — подхватил Сева. Олег налил в подставленную Шурой миску порцию щей, и тот вручил ее квартирмейстеру Грому. — Вы, щучьи дети, Олега не обижайте, — гаркнул Макс. — У него руки золотые. Перестанет нам готовить — сию же минуту взвоем! — Что правда, то правда, — Вад подошел за миской следующим после старпома Дубина и, встретившись с Олегом взглядом, ухмыльнулся. — Нам с коком повезло просто сказочно, верно, ребята? Все одобрительно загалдели. Олег поджал губы и сосредоточил внимание на разливе щей. Настроение снова было премерзким, и видеть самодовольную морду Вада не хотелось сегодня особенно остро. — А когда ты нас черепашьим супом изволишь побаловать? — поинтересовался Слава. — Уже и про черепаху растрепали? — без особого удивление хмыкнул Олег. — Да я своими глазами ее на камбузе видел, — Слава перекрестился. — В ящике в углу кверху брюхом лежала. Я уж надеялся, ты ее сегодня на обед пустишь. Олег смерил того усталым взглядом. — Когда надо будет, тогда и приготовлю. Ешь давай, пока не остыло. Он уже собрался выходить из кубрика, когда услышал голос Вада: — А что, капитан и сегодня к нам за трапезой не присоединится? Олег притормозил у двери, стиснул зубы и крепче вцепился в ручки котла. Он прекрасно понимал, чего Вад добивается, и от этого желание послать заразу к чертям собачьим резко усилилось. — Если так любопытно, сам у него и спроси, — огрызнулся Олег и продолжил путь. — Что за муха Поварешкина укусила? — расслышал он за закрывшейся дверью негодующее фырканье Славы. Еще и прозвище это из-за Вада прицепилось. В лицо, конечно, его никто так не называл, но за глаза случалось, Олег неоднократно слышал. Он вышел на корму и, дождавшись, когда Шура откроет дверь, спустился в коридор, ведущий в кают-компанию. Темно-красный занавес был сдвинут вбок, открывая вид на длинный стол, за которым сидел Валера. Разумовский стоял, заложив руки за спину, у кормовых окон. — Нам хватит припасов еще на три дня? — задумчиво поинтересовался Разумовский. — Мне бы не хотелось останавливаться в варакузском порту. — Да, вполне, — Валера пролистал страницу назад и сделал пометку. — Составьте с Дубиным до завтра точный перечень, что нужно купить и в каком количестве. — Слушаюсь, кэп. В правом плече предательски стрельнуло, дрожь прошла по всей руке, и Олег едва не выронил котел. Черт возьми, этого еще не хватало. Олег мысленно выругался, затем откашлялся, привлекая внимание. Валера вскинул голову, Разумовский обернулся и вытащил из внутреннего кармана темно-фиолетового камзола часы. — А время-то уже обеденное, — удивленно произнес тот и кивнул Валере. —На сегодня достаточно, можешь идти. Валера собрал в аккуратную стопку разложенные исписанные листы и расходную тетрадь, отнес вместе с пером и чернильницей в верхний ящик комода, запер и отдал Разумовскому ключ. Олег проводил Валеру задумчивым взглядом. Он ходил в море всего третий год, но уже успел побывать на пяти кораблях — ни на одном из предыдущих четырех не видел, чтобы юнге доверяли обязанности клерка. Валера и правда казался парнем толковым и явно образованным, но это все равно мало что объясняло. Разумовский был странным и нелюдимым, редко покидал кают-компанию или капитанский мостик, все общение с командой сводил к раздаче приказов и выслушиванию отчетов и запросов. А вот Валеру Олег видел рядом с капитаном очень часто. Вад на прошлой неделе, когда им выпала возможность переброситься словом наедине, тоже это подметил и заявил, что Разумовский наверняка трахает юнгу. Олег тогда почувствовал, как внутри всколыхнулось что-то резкое и неприятное, почти злое. Было не до конца понятно, за кого ему стало обиднее, потому что ни Разумовский, ни Валера точно не заслуживали таких предположений. А даже если Вад и угадал, то это не их с Олегом собачье дело, вот и все, нечего тут зубоскалить и обсуждать. Когда Валера вышел, Шура принялся накрывать на стол. Ел Разумовский то же, что и остальные, хоть и трапезничал всегда в одиночестве. В портах Олег закупал по капитанскому поручению фрукты и сладости, но Разумовский приказывал делить все припасы поровну между командой. К удивлению Олега, для себя исключений капитан не делал. — Пообедаешь со мной? — вдруг спросил Разумовский, вырвав его из раздумий. Олег машинально покосился на Шуру. Ну вот опять: Разумовский вел себя так, будто плевать хотел на все условности и риски и не понимал, что от такого поведения могут начаться пересуды — да уже начались, что уж там. Ваду это было только на руку, но, черт возьми… Олег искренне недоумевал. Он сделал бесшумный глубокий вдох и кивнул. — Мне как раз нужно с тобой переговорить, кэп, по поводу следующей остановки. Шура быстро накрыл еще на одного человека и налил щей во вторую тарелку. — Иди поешь сам и покорми тех, кто на вахте, и Валеру, — распорядился Олег и, дождавшись, когда Шура скроется вместе с котлом из кают-компании, повернулся к Разумовскому. — Если ты по поводу запасов, то Валера сегодня этим займется и к тебе обязательно заглянет, не переживай, — капитан попробовал щи и довольно протянул: — У меня дома ни один повар не мог сообразить похожее даже в нормальной кухне. Олег нахмурился. Похвала его стряпни ему никогда не льстила — ну умеет он неплохо готовить, и что, велика наука? — но почему-то именно из уст Разумовского прозвучало приятнее, чем обычно. Это Олегу не понравилось. Как и то, что Разумовский в принципе с ним говорил в подобном ключе, будто они старые добрые приятели или вообще… Нет, Олег не был слепым или тупым, он определенно видел, что Разумовский проявляет к нему симпатию. И, что самое странное, — позволяет себе ее демонстрировать. Причем без разницы, наедине или при членах команды. Безумец. Разумовский поднял на него взгляд и удивленно вскинул брови. — Почему ты не садишься? Действительно. Олег едва сдержался, чтобы не прижать пальцы к пульсирующим вискам. Час от часу не легче. Он бы задался вопросом, за что это ему, но и так прекрасно знал ответ. С его образом жизни Олег решительно не заслуживал ничего хорошего. — Кэп, команда судачит, — подбирая слова, неуверенно начал он и замолчал, надеясь, что на лице Разумовского проступит понимание и не придется пояснять дальше, но чуда не произошло. Олег вздохнул. — Ты явно выделяешь меня на фоне остальных, и это негативно сказывается на твоей репутации. Разумовский медленно кивнул. — И на твоей? Олег в растерянности поджал губы. Это-то тут вообще при чем? — Меня моя репутация не заботит, — честно ответил он. — Тебе как капитану сле… — А с чего ты решил, что меня заботит моя? — перебил Разумовский. Олег запнулся на полуслове и прикрыл рот, не зная, что добавить. — Мы все здесь взрослые люди, и, если кого-то не устраивают мои действия или слова, он всегда может сойти с корабля в любом порту. Насильно удерживать здесь я никого не собираюсь. Олег чуть воздухом не поперхнулся. Он был той еще сухопутной крысой — как, подтрунивая, выражался Вад, — но даже он понимал, что на пиратском корабле это работает иначе. Да, Олег слышал, что Разумовский совсем недавно заделался пиратом. Но нельзя же быть настолько наивным, чтобы не понимать очевидных вещей? Он поколебался пару секунд и все же выдал: — Если кого-то не устроят твои действия, он с большей вероятностью поднимет бунт, а не сойдет в порту. Замечательно. Подслушай их Вад, Олегу в эту же ночь перерезали бы глотку в каком-нибудь темном углу корабля. Разумовский недоуменно разомкнул губы и нахмурился, словно никогда о подобном не думал. — Считаешь, мое отношение к тебе может возмутить кого-то до такой степени, что он поднимет целый бунт? — Разумовский усмехнулся. — Это, скажу я тебе, не так уж просто. Я хорошо плачу своим людям и забочусь об их безопасности и комфорте, насколько это вообще возможно в нашем деле, — тот пожал плечами и вернулся к содержимому тарелки. — Команда мной довольна, а я доволен ими. Олег пораженно покачал головой. — Да ты почти не бываешь среди них. Откуда тебе знать? — Знать что? — Разумовский перевел на него цепкий, внимательный взгляд. — Что они довольны мной? Во-первых, я не вижу никаких объективных причин, чтобы дела обстояли иначе. В сравнении со многими другими кораблями «Быстрокрылая красавица» — рай на воде, и я делаю все, чтобы так и было. А во-вторых, — тот склонил голову к плечу, — у меня все же есть глаза и уши. Не нужно постоянно торчать в кубрике или на палубе, чтобы знать чужое мнение о себе. И чтобы видеть, как работают люди, которых я лично выбрал и нанял, тоже. Олег мысленно закатил глаза. Вот же упрямец! Какого черта Олег вообще распинается? Не хочет Разумовский прислушиваться к здравому смыслу — не надо. Ему-то какое дело? Плевать. На его глазах уже свергли четырех капитанов. Одним больше, одним меньше. Даже если он поможет Разумовскому, предыдущую кровь с его рук это не смоет. И все же на душе было дико паршиво. — Как скажешь, — бесцветно отозвался он. Разумовский помолчал с минуту. Тишину нарушали лишь плеск волн по ту сторону окон и тихое лязганье ложки о край тарелки. Олег чувствовал себя по-идиотски, но никак не мог решить, что лучше: сесть за стол или молча уйти. — Ты считаешь, что я заблуждаюсь, но это не имеет значения, — медленно произнес наконец Разумовский. — Важно другое: как к этому относишься ты сам. Не команда, не морские боги или черт знает кто еще, а именно ты, — тот опустил ложку и посмотрел на Олега прямо, серьезно, вопрошающе. — Если единственное, что тебя беспокоит, — мнение команды, то это пустяк. Но если дело в другом… — Разумовский выразительно замолчал. Олег сдержал горькую усмешку. Капитан, наверное, даже не подозревал, насколько прав и что это было за «другое». Олегу следовало соврать, что он не заинтересован, и пресечь все раз и навсегда, но вместо этого он ответил: — Я просто не понимаю, почему тебе может быть интересно мое общество. И это тоже было правдой. Просто неполной. Разумовский улыбнулся той самой загадочной, чуть хитрой, но очень красивой улыбкой, которая каждый раз сбивала Олега с толку. — И снова ты думаешь о чувствах других, а не своих. Почему мне интересно — это мое дело, не так ли? Ты лучше подумай, интересно ли тебе. Отвечать сейчас необязательно, — Разумовский кивнул на вторую тарелку. — А вот поесть желательно без промедлений, пока совсем не остыло. Олег мысленно выругался и сел за стол. Он чувствовал себя в западне и яро ненавидел и Вада с треклятыми авантюрами, и Разумовского, который непонятно чего — и зачем — от него добивался, и самого себя. Себя в особенности. — И что это вы здесь делаете? Олег приоткрыл глаз и покосился на Дубина, подошедшего к устроившимся в стороне парням. — Отдыхаем, шеф, — первый боцман МакАлистер вытянул длинные ноги и взбил локтем мешок, на котором лежал. — Ну вы б хоть из приличия карты спрятали, — Дубин скрестил руки на груди. — Завязывайте. Слава разочарованно засопел, МакАлистер с рыком откинул голову на мешок и прижал ладонь ко лбу. — После столь паскудного дня чуть расслабиться — святое дело, — возразил Вад. — Такие рифы опасные миновали. Дай еще партейку сыграть, а? — Швабру могу тебе дать, Валеру в трюме сменишь, — беззлобно предупредил Дубин. — Заканчивайте давайте, кому сказал. — Да ладно тебе, Дим, — Гром легонько шлепнул по перевернутой бочке, служившей им столом. — Все правда выжаты. Дубин перевел на Грома укоризненный взгляд. — Ну ты-то куда? — Ты лучше с нами садись, тоже сыграй, расслабься, — оживился Вад и даже подвинулся, освобождая место на длинном ящике. — Не, хрен вам, я с Дубиным в вист играть не буду, — гаркнул МакАлистер. — А-а, — довольно протянул Гром и подмигнул Дубину. — Помнит, собака, как ты его в черасском порту уделал. — С ним в вист не интересно, МакАлистер дело говорит, — поддержал Слава. — А вот в кости — можно! Там чистая удача, вот эти вот все ваши умные штучки не прокатят, ха. Дубин смешливо хмыкнул и выразительно посмотрел на Грома. — Вот в кости я точно не собираюсь играть. Особенно с тобой. Гром развел руками с лицом, мол, извините, ничего не поделать. Олег отвернулся и, мазнув взглядом по звездному небу, снова прикрыл глаза. — А че, жульничает? — поинтересовался Вад. — Везучий просто, сука, — буркнул МакАлистер. — О, знавал я одного такого, — усмехнулся Вад. Олег ощутимо напрягся и едва не открыл глаза, уверенный, что тот сейчас посмотрел на него. Но это было невозможно, Влад не стал бы их так глупо палить. — Никогда таких удачливых подонков не встречал! Казалось, ну невозможно — а нет, для него все было очень даже возможно. — Ага, бывают такие, — завистливо вздохнул Слава. — А потом однажды оп — все, отвернулась удача, и жизнь пошла под откос, — судя по звуку, Вад стукнул себе по ноге. — Так что полагаться на удачу — дело такое. — Не переживай, — отозвался Гром, — моя жизнь полетела в жопу не из-за выкрутасов удачи. — Ну и славно. — Слушайте, потрындеть можно и без карт, — вмешался Дубин. — Убирайте сейчас же. Или что, мне их у вас отобрать, как у детей малых? — А что за запреты такие? — в голосе Вада проскользнули нотки недовольства. Олег хорошо знал этот тон. — Сколько по кораблям таскаюсь, нигде еще у меня карты не забирали. — Распоряжение капитана, — безапелляционно ответил Дубин. — Никаких азартных игр во время плавания. Олег тихо выдохнул. Вад, конечно же, отлично об этом знал. — Как так? — удивился тот. — Вообще никаких? Так со скуки же подохнем! — Можем тебе задание посложнее найти, чтоб скучно не было, — вставил Гром. — Дел у меня хватает, спасибо. Но только вот тело и душа, как у всех нормальных людей, отдыха иногда требуют. — Ага, тупой запрет, — сплюнул МакАлистер. — Очень даже разумный, — возразил Дубин. — Не хватало еще, чтоб вы здесь из-за карточной игры передрались. Вот высадимся в порт — там хоть всю ночь напролет играйте. Может, кто и хотел что ответить, но Гром зычным голосом отрезал: — Довольно со старпомом пререкаться. Нет значит нет, что непонятного? Олег против воли злорадно улыбнулся, не открывая глаз. Разумовский действительно подобрал себе хорошую команду: ни старпом, ни квартирмейстер не велись на манипуляции Вада. Подбить их на бунт — задача непростая. Олег бы даже сказал «неосуществимая», вот только он слишком хорошо знал Вада: этот найдет способ, как. Олег прижался затылком к фальшборту и взглянул на бледный полукруг луны. Глупо желать Ваду неудачи, ведь чем скорее тот осуществит задуманное, тем быстрее Олег сможет вернуться на сушу и попробовать начать жизнь заново. И тем не менее в глубине души он надеялся, что на этот раз Вада ждет провал.