В час прозрачный, утренний

Олег перегнулся через фальшборт и, прищурившись от слепящих солнечных бликов на воде, посмотрел на удирающий фрегат. — Да мы же вечность их догонять будем, — неуверенно пробормотал он. — Они наверняка устремились к флотилии за подмогой. — Не успеют, — хмыкнул Валера. — Мы вот-вот загоним их в Чертову Дыру: там по обе стороны скалы и отмели, ему придется сбавить ход. Карие глаза Валеры недобро сверкнули. Олег еще не видел юнгу настолько нетерпеливым и взбудораженным — Валера добела впился пальцами в край фальшборта, поджал губы и безотрывно смотрел в сторону фрегата. Это было непривычно: Валера всегда казался спокойным, тихим, с неизменными грустью и усталостью во взгляде. В предыдущие сражения Олег не замечал за юнгой подобного оживления. Он обернулся на капитанский мостик, на котором стоял Разумовский — бледное худое лицо было сосредоточенным и мрачным. Длинные рыжие волосы собраны в низкий хвост. Одет Разумовский был с шиком: камзол темно-синего цвета, расшитый на рукавах и подоле золотыми узорами, белоснежная рубашка, щегольские штаны, за пояс заткнуты два пистолета, а сбоку — ножны со шпагой. Наряд выглядел дорогим и не то что непрактичным — просто было ясно: после эти тряпки легче выкинуть, чем отстирать и заштопать. Зачем так наряжаться перед боем, Олег не понимал. У штурвала стоял Дубин, в шаге от старпома — Гром. Оба тоже выглядели серьезными и собранными. Остальная же команда явно находилась в довольном предвкушении предстоящего сражения. Олег непроизвольно отыскал глазами Вада. Тот, вероятно, решив, что все слишком поглощены происходящем и ничего не заметят, широко ему улыбнулся, подмигнул и хлопнул ладонью по излюбленному абордажному топору. Вад обожал бои — морские даже больше сухопутных. Впрочем, на кораблях тот почти никогда не дрался в полную силу, чтобы не вызвать у капитанов беспокойство на свой счет. Гром оглянулся на Разумовского, кивнул, что-то быстро сказал Дубину и в пару прыжков оказался на капитанском мостике. — Команда, внимание! — прокричал Гром в рупор. — Все по местам, готовимся к абордажу. Из бортовых орудий огонь! Фрегат в этот момент чуть развернулся, вероятно, огибая скалу или еще какое препятствие. Раздался оглушительный залп сразу двух корабельных пушек, и в следующую секунду Олег увидел, как от фрегата отлетела часть фальшборта. Стоило признать: момент для атаки действительно выбрали подходящий. — Рагнар, — крикнул Гром главному канониру, — целься по мачтам! Они успели выстрелить еще дважды и разнести фрегату половину бизань-мачты прежде, чем вражеский корабль развернулся удобнее и нанес ответный удар. Взрывом снесло несколько метров фальшборта ближе к носу. Олег схватился за бакштаг и едва устоял на ногах. — Вот черти! — выругался второй боцман О’Райли. — Ничего, — оскалился МакАлистер, — зато будет вам с Кризалисом работенка. — Целься! — перекрикивая рев канонады, приказал Гром. — Огонь! Пушки «Быстрокрылой красавицы» не давали фрегату ни малейшего перерыва. Спустя несколько минут обстрела они разрушили вражеский полуют и знатно изрешетили борт. Фрегат не остался в долгу: выбили «Быстрокрылой красавице» на фок и грот-мачтах по две реи, продырявили паруса, разорвали снасти у носа. Один из выстрелов фрегата разбил им бушприт. — Вот сука! — взвизгнул Слава. — Такую красотку испоганили! — Может, ее не сильно задело, — успокоил Шура. Олег сомневался. Судя по состоянию бушприта, от носовой фигуры, изображавшей Венеру, остались лишь щепки. Корабельному плотнику Кризалису действительно предстояло много работы на стоянке. Разумовский что-то сказал Грому, и тот прокричал в рупор: — Ну все, завязывай с ними! Целься в грот-мачту! Вот сейчас, огонь! Следующий выстрел вдребезги раздробил фрегату рангоут. Грот-мачта с диким треском надломилась и рухнула на палубу, накренив фрегат на правый борт. Команда «Быстрокрылой красавицы» радостно заулюлюкала. — Отличная работа! — проревел Гром. — Теперь готовьтесь: на абордаж! Выбрасывай крючья! Несколько матросов под руководством О’Райли принялись развешивать вдоль борта пеньковые кранцы, другие — готовили абордажные крючья. Олег перепроверил висевшие на нагрудной портупеи пистолеты и рефлекторным движением схватился за резной эфес катласа. В груди всколыхнулось хорошо знакомое чувство азарта, но почти сразу испарилось, оставив после себя тупое желание поскорее разобраться с грядущей заварушкой и вернуться в тишину на камбуз. — Внимание! — проорал Дубин. — Держитесь! Олег схватился за ванты бизань-мачты и напрягся, готовый к толчку. «Быстрокрылая красавица» со всей возможной осторожностью вошла носом в пробитую корму фрегата, но переборки обоих кораблей все равно глухо затрещали. — Вперед! — крикнул Гром. О’Райли с матросами принялись сцеплять судна крючьями, а Гром и МакАлистер во главе с основной абордажной командой ринулись на фрегат. Дубин оставил штурвал и спрыгнул на палубу. — Ты — на корабле, — отрывисто бросил старпом Валере и прежде, чем юнга успел возмутиться, добавил: — Приказ капитана. По скулам Валеры забегали желваки, но тот промолчал. Дубин несколько секунд внимательно вглядывался на развернувшуюся на вражеской палубе бойню, затем скомандовал оставшейся части абордажной команды ударить с другого конца, вероятно, чтобы прорваться на бак. С фрегата открылась пальба. — Вот же сукины дети, — прошипел Макс. — Палите по ним в ответ! — заорал О’Райли. Олег пригнулся, спрятался за баррикады из ящиков. — Ну-ка дай, — он забрал мушкет у Шуры и сунул взамен один из своих пистолетов. После ранения в плечо метко стрелять из пистолета стало проблематичным — с мушкетом из укрытия от Олега будет явно побольше пользы. Он прицелился и подстрелил одного из военных, укрывшегося за обломком фальшборта. — Ловко, — одобрительно присвистнул Шура. — Ты где так научился? — На флоте, — соврал Олег. — Не моли языком под руку. Военные дрались с командой «Быстрокрылой красавицы», как с настоящими чертями: отчаянно, безжалостно, не собираясь отступать. Это все меньше напоминало рядовую схватку. В глубине души зарождалось чувство, что Олег упускает нечто безумно важное. Он не рисковал целиться по врагам в гуще сражения, боясь задеть своих, поэтому отстреливал тех, кто вел по ним пальбу и кто пытался пробраться на корабль. — Твою ж мать! — вдруг воскликнул О’Райли, выругался на незнакомом языке и посмотрел на Олега. — Верни этого сученыша обратно, пока капитан не заметил! — и снова добавил что-то на своем. Олег проследил за взглядом О’Райли и чертыхнулся: на палубе фрегата сражался Валера. Вот же сумасбродный идиот! Зачем полез туда, погеройствовать захотелось? Это было слишком странно и непохоже на Валеру — к злости и раздражению примешивалась непонятная тревога. Олег сунул Шуре мушкет обратно и, попросив Макса прикрыть, миновал линию огня, потом перебрался на фрегат. Сражение раскинулось почти на всем корабле. Пираты прорвались на ют и на шканцы, только на баке военным все еще удавалось держать оборону. Все смешалось в кровавое месиво, в котором можно было различить лишь голубую вражескую форму и мелькающие шпаги, сабли и топоры. Отовсюду раздавались злые крики, вопли раненых, ругань, прерываемые мушкетными и пистолетными выстрелами. Олег отразил атаку явно выдохшегося в сражении офицера и без труда скинул противника пинком за борт. — Что, решил присоединиться к веселью? — хохотнул подскочивший к нему Слава. У пирата вся лысина блестела от крови, а лицо рассек уродливый рубец в опасной близости от правого глаза. Олег быстро осмотрелся, оценивая обстановку. Черт возьми, дела, судя по всему, были плохи. Палуба между грот и фок-мачтами была устлана телами в форме, но среди сражавшихся военных оставалось все равно до неприличия много. Команда «Быстрокрылой красавицы» — по крайней мере, та часть, которая открылась взору Олега — выглядела знатно потрепанной. Валеру нигде не было видно. Рядом с ухом просвистела пуля и с дребезгом врезалась в грот-мачту. Олег пригнулся, отыскал взглядом стрелявшего и направил на военного пистолет. Плечо — как всегда, не вовремя — прострелило болью, рука дрогнула, и Олег промазал, лишь ранив противника. Тот пошатнулся, скривившись от боли, но тут же вскинул руку и нацелился на него. Прежде чем Олег успел прикинуть, в какую сторону нужно попытаться уклониться, военный дернулся и упал замертво. Олег проследил за траекторией пули и увидел стоящего на шканцах Дубина с пистолетом. Старпом коротко ему кивнул и бросился обратно в гущу сражения. — Еще один фрегат на горизонте! — завопил забравшийся на вражеские ванты Петя. — Приближается! Через четверть часа нагонит! Раздался выстрел, и Петя, вскрикнув, сорвался с вант и полетел в воду. МакАлистер громко выругался на своем языке и рявкнул куда-то в сторону юта: — Где, мать вашу за ногу, капитан?! Нужно отступать, пока нас всех к праотцам не отправили! Гром, ты слышишь меня? Да чтоб вас всех! Олег, прорубая себе путь катласом, поднялся на шканцы и завертел головой. Черт возьми, да куда ж запропастился Валера? В морскую преисподнюю провалился — не иначе. Взгляд зацепился за отбивающегося на палубе сразу от двух военных Вада. Лицо того было перепачкано кровью и перекошено яростью. По движениям Вада Олег сразу понял, что дерется тот почти в полную силу. Оказавшийся рядом с Олегом Дубин подстрелил одного из противников Вада и, обернувшись с тревожным лицом, прокричал: — Где Гром? — Я его не видел! — голос Олега почти утонул в пистолетном залпе, раздавшемся поблизости, но Дубин, кажется, расслышал. — И капитана тоже нигде нет! Дубин поджал губы и забегал взглядом по палубе. — Надо валить отсюда нахер! — заорал снизу подбежавший к лестнице Вад. — Уводи людей, пока гребаный второй фрегат на подмогу не подоспел! Глаза Дубина мрачно сверкнули. — Мы никуда не уйдем без Грома и капитана. — Да может, они оба уже кормят рыб на дне морском! — Вад развернулся и рубанул топором напавшего военного. — Хочешь к ним присоединиться? На секунду потянуло расхохотаться: насколько ироничным будет, если они с Вадом в итоге подохнут здесь, сражаясь непонятно за что. А затем изнутри кольнуло догадкой: вдруг Вад под шумиху схватки уже разделался с Разумовским? А заодно и с Громом, раз того нигде не видно. Глупое сердце забилось быстрее, к горлу подкатила тошнота. — Приказа отступать не было — понял меня? — прорычал Дубин и, схватившись за саблю, бросился к дверям кают-компании. Олег, отмахнувшись от бестолковых мыслей, последовал за старпомом — на палубе все равно ни Валеры, ни Разумовского не было. Внутри тоже велась ожесточенная битва: в длинном коридоре сцепилось не меньше десятка людей, среди которых Олег различил Грома. Дубин тут же кинулся на подмогу. — Кэп внутри! — отрывисто выдал Гром, отражая выпады противника. — Идите к нему! Олег проткнул ближайшего военного и, отбросив от себя тело, выругался сквозь стиснутые зубы. Через коридор пробраться в кают-компанию казалось невозможным: чтобы перебить их всех в таком узком пространстве, нужно немало времени, которого у них, черт возьми, совершенно нет. Олег выбежал обратно на шканцы, поднялся к окну-люку в потолке кают-компании. — Живо сюда! — скомандовал он Славе. Олег схватил толстую веревку, скрученную на выступе фальшборта, и обвязал себя поперек груди. — Зафиксируй и держи меня. Он кивнул на другой конец веревки и, дождавшись, когда Слава дважды обмотает конструкцию с колоколом, ногой разбил стекло окна и прыгнул вниз. Веревка натянулась, больно впившись в грудь и под мышки. На секунду сбило дыхание, легкие словно сжало невидимой рукой. Олег хватанул ртом воздух, сморгнул замельтешившие перед глазами черные точки, оценил расстояние до пола и, кортиком перерезав веревку, приземлился на ноги. В кают-компании было много людей в форме и всего трое пиратов, не включая Олега: Валера, Сева и Разумовский. Живые и, на первый взгляд, в относительном порядке. Один из военных, до этого вместе с двумя другими загнавший Севу в угол, в два прыжка оказался возле Олега. Металлический блеск шпаги мелькнул перед глазами. Олег увернулся и, схватившись за катлас, сделал ответный выпад. Военный отразил удар и нанес новый. — Второй фрегат на подходе! — крикнул Олег сражавшемуся у разбитых кормовых окон Разумовскому. — У нас минут десять, кэп, не больше! — Сдавайся, мерзавец! — рыкнул военный, с которым сцепился Разумовский. — Тебе не уйти от правосудия. Всех вас повесят, во имя святой Анны! Тебе никогда не добраться до камня, чтоб меня! — Мне незачем уходить от правосудия — я его вершу, — Олег обернулся и успел заметить злую ухмылку и свирепый блеск светлых глаз Разумовского. — Спроси у своего генерала, когда я отправлю тебя следом за ним на тот свет: он подтвердит. — Ты поплатишься за это, предательское отродье! Какого еще камня? Олег едва не пропустил очередной выпад противника и, выругавшись, сосредоточил внимание на схватке. К первому военному присоединился второй, вероятно, рассудив, что другой с Севой справится и в одиночку. — Убирайтесь с нашего корабля обратно к дьяволу в пучину! — прошипел военный с рассеченной, кровоточащей щекой и попытался зайти Олегу за спину. Раздался оглушительный пушечный залп. Кто по кому стрелял, было непонятно, но это в любом случае означало, что второй фрегат подошел еще ближе. — Не поверишь: мы сейчас именно этим и занимаемся, — буркнул Олег и, извернувшись, заколол бросившегося на него противника. Второй военный издал яростный не то вой, не то крик и ринулся на Олега, беспорядочно размахивая шпагой. Совсем еще мальчишка, к тому же явно изнуренный и потерявший концентрацию. Олег обезоружил того за несколько выпадов и рассек катласом грудь. Со стороны правого бокового помещения раздался характерный стук. Олег сначала увидел исказившееся испугом лицо Разумовского, зачем обернулся — в паре шагов от Олега у стены стоял безоружный Валера, выбитая из руки сабля валялась в нескольких метрах. Военный занес свою шпагу. Тело сработало на опережение: Олег не успел ничего обдумать, подскочил к Валере и отразил удар. Сердце будто замерло и через секунду забилось быстрее, когда он с облегчением осознал, что успел. Олег пинком отправил противника на пол и, вытащив из кобуры пистолет, выстрелил в лоб. С такого близкого расстояния он не мог промахнуться даже с больным плечом. Заваленную всякой дрянью дверь, которую забаррикадировали изнутри, чтобы никто не прорвался пиратам на подмогу, попытались открыть с той стороны. — Помоги, — коротко произнес Олег и поспешил к двери. Валера отправился за ним, и они сдвинули вбок тяжеленный сундук. Дверь снова стукнули — на сей раз она с треском и грохотом отбросила придвинутые к ней стулья и распахнулась. — Все целы? — Гром ворвался внутрь с окровавленной саблей наготове. Олег обернулся и выцепил взглядом среди валяющихся на полу тел Василия. Все остальные мертвецы были из команды фрегата. Разумовский проткнул шпагой последнего оставшегося в живых военного, который до этого дрался с Севой, и обернулся. — Можно сказать и так, — мрачно бросил Разумовский. — Уходим. Олег проследил за ледяным взглядом голубых глаз — капитан смотрел на Валеру. Олег поднял руку, собираясь сдвинуть занавес, но замер. — Ты совсем из ума выжила? — расслышал он злое тихое шипение. Шепот принадлежал Разумовскому. — Клянусь морем, если ты еще раз осмелишься ослушаться моего приказа, я высажу тебя в первом попавшемся порту, и мне плевать, как ты будешь добираться до дома! — У меня больше нет дома, и ты это прекрасно знаешь, — второй голос был точно Валерин. — Если высадишь меня, я пешком отправлюсь к этому чертову камню! — А дорогу тебе подскажут луна и добрые морские духи, по-видимому, да? — язвительно отозвался Разумовский. — Не пори чушь. — И ты тоже. Мы оба понимаем, что никуда ты меня не высадишь. — Верно. Но приковать цепью в трюме, чтоб ты больше не наделала глупостей, запросто смогу. Оба замолчали. Олег в растерянности отшагнул назад. Он удивился даже не тому, что Разумовский обращался к Валере в женском роде, а содержанию самого разговора. Эти двое явно находились в более тесных взаимоотношениях, чем положено капитану и юнге — даже теснее, чем Олег мог изначально предположить. И о каком камне, черт возьми, снова шла речь? — Ты не заставишь меня бездействовать, когда ее убийцы буквально перед моим носом, — едва слышно произнесла Валера. — Я имею такое же право на возмездие, как и ты. — Господи, включи голову, Лера, и подумай хоть секунду! — судя по голосу, Разумовский приблизился к занавесу. — Если ты помрешь, никому отомстить уже не сможешь. Хоть это ты понимаешь? — Зато облегчу тебе жизнь. — Повисло молчание, затем она продолжила: — Что ты на меня так смотришь? Отбрось притворное беспокойство — я прекрасно знаю, что ты готов был отослать ее на другой конец света, лишь бы разлучить нас. Ее смерть ничего между нами не меняет, — холодно отрезала Лера. — Я все отлично помню и никогда не забуду, можешь не сомневаться. — Откуда в тебе столько дерзости и глупости? — зло процедил Разумовский. — Ты обещала слушаться, дьявол тебя подери! — Я ничего тебе не обещала. — Неблагодарная девчонка. Будь проклят день, когда я позволил тебе остаться на корабле! — в сердцах воскликнул Разумовский. — Вон с глаз моих. Лера рывком отодвинула занавес и выскочила оттуда так стремительно, что едва не врезалась Олегу в грудь — он даже не успел попытаться скрыться. Тусклый свет ближайшей лампы выхватил часть ее лица, и Олег увидел, как изумленно расширились глаза Валеры. Пару секунд она растерянно смотрела на него, затем, так ничего не сказав, обогнула и быстрым шагом направилась к лестнице на шканцы. Олег посмотрел ей вслед. Он не знал, заметил ли его Разумовский, но это не имело значения, ведь Валера наверняка доложит об этом капитану. Олег глубоко вздохнул и, прочистив горло, спросил: — Кэп, можно войти? Разумовский недолго помолчал перед ответом: — Проходи. Олег отодвинул занавес и шагнул внутрь кают-компании. Разумовский стоял к нему в профиль, упершись обеими руками в столешницу и низко склонив голову. — Дай мне пару минут привести мысли в порядок, — медленно попросил тот. — Я собирался пошвыряться стульями, но при свидетелях это будет как-то неподобающе, так что… — Разумовский, не оборачиваясь, тихо хмыкнул. Олег встал у стены и уткнулся взглядом в темноту за стеклом бортовых окон. Произошедшее не укладывалось в голове. Как мог Разумовский позволить себе вести подобный диалог на корабле, где каждая крыса готова утащить чей-нибудь секрет? Кто угодно мог оказаться сегодня на месте Олега и подслушать Валерину тайну. Нет суевернее народа, чем моряки, а уж пираты в этом плане — хуже всех. Они наверняка поспешат избавиться и от Валеры, и от капитана, который обманом протащил женщину на корабль. Да Разумовский сам готов преподнести Ваду на серебряном блюдце повод для бунта. Олег стиснул зубы, ощутив мазнувшие изнутри злость и досаду. На кого именно — непонятно. — Ты все слышал, да? — спросил Разумовский. — Конец разговора, — Олег кивнул. — Я не собирался подслушивать, кэп, но так вышло. Прости. — Я буду очень признателен, если ты сохранишь это между нами, — Разумовский со вздохом оттолкнулся от стола и развернулся к Олегу. Он оторопело моргнул. — Вот так просто? Без угроз и подкупа? Разумовский устало улыбнулся. — Ты спас ей жизнь там на фрегате — угрожать я точно не собираюсь, — тот повел плечом и двинулся к комоду. — Что касается денег: назови сумму. — Нет, я… — Олег дернулся, чуть не попытавшись преградить Разумовскому дорогу. — Я не это имел в виду. Мне не нужны деньги, я и так не буду трепаться об услышанном. Но я не понимаю, как ты можешь верить мне на слово. — А какие у меня варианты? — Разумовский посмотрел на него долгим, почти бесцветным взглядом. Сейчас капитан выглядел лет на десять старше, чем обычно. — Убить тебя прямо здесь, без решения квартирмейстера? Помимо того, что это сама по себе дурная затея, убивать я тебя в любом случае не хочу и не буду. Так что да, Олег, я собираюсь просто тебе поверить. От этих слов по спине пробежали неприятные мурашки. Разумовский все же дошел до комода, достал из сундучка флягу и разлил по стоящим на серебряном подносе кубкам содержимое. Олег взял протянутый кубок и, помедлив, сделал крошечный глоток рома. Проще было пригубить, чем объяснять, почему он предпочитает не пить. — А я, в свою очередь, не понимаю, почему ты никак не комментируешь услышанное, — помолчав, продолжил Разумовский. — Не хочу испытывать судьбу, — Олег пожал плечами. — Вдруг ты передумаешь и прикончишь меня. Разумовский обозначил уголком губ полуулыбку, отставил кубок на стол и стянул камзол. Белая рубашка полностью пропиталась с правой стороны кровью. Олег нахмурился. — Позвать врача? — Пустяки, — отмахнулся Разумовский и, снова подхватив кубок, присел на широкий подоконник у кормовых окон. — Пусть сперва осмотрит команду. Олег пригляделся внимательнее и заметил, что Разумовский был неестественно бледен, а под глазами залегла фиолетовая тень. Вероятно, капитан чувствовал себя гораздо хуже, чем хотел показать. Этот бой большинству дался нелегко, многие оказались сильно изранены. Погибло порядка пятнадцати человек. — Это была опасная авантюра, — не сдержавшись, заметил Олег. — Ты сильно рисковал. — Все было заранее просчитано. Я знал, что делаю. — Ты рисковал не только собой. Разумовский вскинул голову и впился в него пристальным взглядом. — А тебе есть до этого дело? Олег поджал губы. Нет, но… Почему-то вопрос сам по себе вылетел изо рта. — Я не в праве обсуждать твои приказы, прости. — Дело ведь не в приказах, — Разумовский по-птичьи склонил голову к плечу и чуть прищурился. — Ты держишься в одиночку, избегаешь любой компании, но тем не менее бросился на помощь Валере, хотя даже не был в абордажной команде. — О’Райли приказал вернуть… — он запнулся, раздумывая, какое местоимение лучше употребить. Их все еще могли ненароком подслушать. — Валеру на корабль. Разумовский сделал еще один глоток рома. — Никак не могу взять в толк, что у тебя на уме, — задумчиво протянул тот. — За каждым на этом корабле стоит непростая история: кто-то от чего-то бежит, кто-то потерял все и пытается обрести новый смысл, — Разумовский будто гипнотизировал его взглядом. — Твоя мотивация мне пока неясна. Не желаешь поделиться? В груди тревожно екнуло, но Олег сохранил спокойное выражение лица. — А ты своей? — Что ж, справедливо, — Разумовский усмехнулся, устроился удобнее, забравшись вглубь подоконника, и поморщился от боли, когда оперся о правую руку. — Моя мотивация до безобразия проста: я ищу возмездия и справедливости. Кое-кто из приближенных императора повинен в смерти дорогого мне человека, — лицо Разумовского сделалось серьезным, — и я не успокоюсь, пока не выполню обещание, которое дал, — тот допил свой ром и поиграл кубком в руке. — Твоя очередь. Олег выдержал пытливый взгляд. — Правда в том, что у меня нет мотивации, — он дернул плечом и опустил глаза на свой кубок. — Я ничего не хочу, потому что в этой жизни при любом раскладе меня уже вряд ли поджидает что-то хорошее. — Лукавишь, — Разумовский хитро улыбнулся. — Нельзя ничего не хотеть. Даже самые отчаявшиеся или уставшие люди чего-то жаждут: к примеру, покоя. Олег невесело фыркнул: — Да уж, покой звучит неплохо, но он мне и не снится. — Ты подумал над моим вопросом? — вдруг спросил Разумовский. Олег сильнее стиснул пальцы на кубке. На секунду потянуло прикинуться, что он не понимает, о чем речь, но он быстро отмел эту глупость. Слишком жалко и по-ребячески. Олег и не надеялся, что Разумовский забыл о том их разговоре, но почему-то все равно почувствовал себя застигнутым врасплох. — Сейчас неподходящее время, — он покачал головой. — Ты ранен, а там, — Олег кивком указал на выход из кают-компании, — тебя ждет команда. По лицу Разумовского промелькнула мрачная тень. Тот слез с подоконника и, пошатнувшись, подошел к Олегу почти впритык. Он снова невольно зацепил взглядом окровавленную часть рубашки. — Это очень простой вопрос, и ты не можешь не знать на него ответ, — Разумовский вздернул подбородок и с вызовом посмотрел ему в глаза. — Взаимен ли мой интерес? Олегу потребовалось немало самообладания, чтобы не измениться в лице. Внезапная близость Разумовского действовала похлеще алкоголя. Взаимен ли интерес? Да Олег не находил себе сегодня места от беспокойства за жизнь Разумовского! Вопрос необходимо ставить иначе: какие у этого будут последствия? А они обязательно будут, Олег не сомневался. Все зашло слишком далеко, не осталось расклада, при котором ситуация разрешается благополучным образом. Если Ваду удастся устроить бунт, и Олег ничего не предпримет, Разумовский, скорее всего, не жилец. Если во всем признаться, у Разумовского появится шанс опередить Вада, но рассчитывать на понимание и прощение Олегу точно не стоит. Так какой смысл отвечать на этот треклятый вопрос? Было бы куда проще сказать «нет» и закрыть эту тему раз и навсегда, но врать Разумовскому не хотелось. Хотя бы не в этом. Олег устало потер переносицу. — А если я не хочу об этом говорить? Уголки губ Разумовского дрогнули и чуть опустились. — Это тоже своего рода ответ, — медленно произнес тот. Олег шагнул назад и, помедлив пару секунд, поставил кубок на стол. — С твоего позволения, кэп, я пойду. — Конечно, — Разумовский кивнул. — Спасибо за честность. Последнее прозвучало как издевка. А может, Олегу лишь показалось. Корабельный врач Калигари зафиксировал повязку Олегу на плече и выпрямился. — Все в порядке, пуля задела по касательной. Олег не стал напоминать, что сам предложил Калигари не тратить время и бинты на пустяковую царапину, лишь кивнул. Это приказ Разумовского: врач осматривает каждого участвовавшего в сражениях, даже если кто-то заявляет, что все хорошо. Он поднялся с табурета, уступил место следующему моряку и, перекинув через плечо перепачканную в поте, грязи и крови тряпку, которую язык уже не поворачивался назвать рубашкой, вышел на корму. В лицо подул бриз, принесший с собой наконец что-то, помимо запахов моря: пахло зеленью и цветами, а еще специями. Олег вдохнул полной грудью и невольно улыбнулся — как же он истосковался по этим простейшим, но безумно приятным запахам. По левую сторону борта виднелись очертания берега. В груди растеклось тепло и непонятная, абсолютно глупая надежда при мысли, что совсем скоро они сойдут с корабля. Будто это что-то поменяет. Олег приостановился у гакаборта, несколько секунд полюбовался пылающим от заката горизонтом и опустился на ствол палубной пушки. На противоположном конце кормы на другой пушке сидел с почти полностью перебинтованным торсом Гром, рядом на свернутом канате расположился Дубин. Олег не слышал их разговора, только видел расслабленное выражение лица Грома. Они просидели так какое-то время, затем Дубин положил ладонь на колено Грома, и Олег в спешке отвел взгляд, ощутив, как изнутри обожгло непонятным смущением. Он почувствовал себя не просто лишним — предателем. Будто он не имел права находиться на «Быстрокрылой красавице», наблюдать за всеми этими людьми, которые даже не подозревали о его мотивах. Чертовщина какая-то, полная бессмыслица. Ему должно быть все равно: люди как люди, они ничем не отличались от других, а Олег на своем веку повидал много подстав и смертей. Но почему-то сейчас все было иначе, во сто крат сложнее и неприятнее. Внутренний голос подсказывал, что каким-то образом в этом повинен Разумовский. Олег, отвернувшись от кормы, смотрел на медленно погружающееся в море солнце и зачем-то гадал, как бы все сложилось, попади он на «Быстрокрылую красавицу» при иных обстоятельствах. Хотя кого он обманывал? Без авантюр Вада Олег в жизни не надумал бы наняться на корабль — продолжил бы наемническое дело, а потом подох на одном из заданий. Подобный расклад его в принципе устраивал с самого начала, но судьба распорядилась иначе. — Ты так уверен, что будет дележка? — услышал он громкий голос Вада. Помяни черта. — Хер там плавал. Мы с треклятого фрегата унесли блестящее нихуя. — Да быть того не может! — Гром? — позвал кто-то с палубы квартирмейстера. — Ну не могли ж мы в самом деле с пустыми руками свалить! — воскликнул Слава. Гром, мигом помрачнев, переглянулся с Дубиным и встал с пушки. Олег поднялся следом и приблизился к краю кормы. — Когда будем делить сегодняшний улов? — МакАлистер скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на Грома снизу вверх с палубы. — Этого сделать не получится, — ответил вместо Грома поднявшийся на капитанский мостик Разумовский. — По крайней мере, не сейчас. Мы забрали у них не деньги и не припасы, а нечто более ценное: информацию. На лицах пиратов отразилось недоумение. Некоторые недобро нахмурились. Олег внутренне поморщился. Разумовский вообще себя со стороны слышал? — Чего? — наконец нарушил молчание Слава. — Прошу прощения, капитан, но с каких пор информация ценнее денег? — Вад перебросил зубочистку из одного уголка рта в другой и пренебрежительно хмыкнул. — То есть, ты хочешь сказать, я рисковал своей шкурой за… Какую-то информацию? — МакАлистер неприязненно оскалился. На палубе поднялся гул, среди которого стало сложно разобрать отдельные реплики. Олег оглянулся на Разумовского — тот стоял со спокойным выражением лица. — Молчать! — рявкнул Гром. — Да, МакАлистер, именно так, — Разумовский уперся обеими руками в резные перила. — Не переживайте: каждый из вас получит в этом месяце двойное жалованье. Ваши труды будут вознаграждены сполна, я обещаю. — Прям-таки каждый? — едко поинтересовался О’Райли. — И даже этот безмозглый щенок, ослушавшийся прямого приказа? — второй боцман кивнул на застывшую у бизань-мачты Валеру. Олег невольно напрягся. Кто-то заинтересованно присвистнул, снова поднялся шум. — Я говорил лишь о тех, кто заслужил награду, — повысив голос, возразил Разумовский. — Гром, юнга ослушался своих капитана и боцмана. Я прошу вынести ему справедливое наказание. Палуба оживилась еще сильнее. — Смотри-ка, — усмехнулся Макс, — я ж говорил, что ему за это попадет. Шура в ответ развел руками с негодующим видом. — Восемь линьков, — произнес Гром, перекрикивая гвалт голосов. — И всю неделю бессменно драить трюм, когда закончится стоянка. — Благодарю, — Разумовский кивнул, даже не посмотрев в сторону Валеры. На секунду задержался взглядом на Олеге, затем снова обратился к собравшимся на палубе. — Когда мы войдем в порт, вы все получите обещанное вознаграждение и сможете вдоволь повеселиться. Мы пробудем в Сумарии пять ночей, — Разумовский спустился на корму и прежде, чем вернуться в кают-компанию, негромко сказал Дубину: — Зайди ко мне. — Господи, ну хоть выпьем по-человечески! — Слава с довольным видом хлопнул в ладоши. — Клянусь, я не выйду из-за стола, пока не выдую все их запасы! Олег старался не смотреть на Разумовского, но все равно краем глаза заметил, как тот скрылся вместе с Дубиным за дверьми. — Все, заканчивайте балаган! — скомандовал Гром. — Дозорные, на вахту. Остальные — займитесь делом или идите отдыхать в кубрик, нечего тут слоняться. — Эй, шеф, а ужином-то горячим нас порадуют? — поинтересовался Макс, когда Олег спрыгнул на палубу. — Ну, если ты ухитрился что-то приготовить, пока шел абордаж, то да, — хмыкнул Олег. — Дьявол задери, — тоскливо вздохнул Макс. — Может, успеешь что сварганить на скорую руку? — Имей совесть, иначе отправишься в трюм с Валерой на пару, — одернул того Гром и кивнул Олегу. — Ничего, пожрут копченого мяса и сухарей из запасов. Совсем разнежились. Олег беззвучно прыснул со смеху и хлопнул сникшего Макса по спине. — Так и быть, в качестве разнообразия предложу на выбор соленую рыбу. Тоже с сухарями на гарнир, разумеется. Макс с шутливым возмущением оттолкнул его руку и покачал головой. Олег прислонился к фальшборту на баке, взглянул на разнесенный бушприт и то, что осталось от носовой фигуры, и прикрыл глаза. Зрелище сполна отражало удручающее настроение Олега. В кубрике находиться было невыносимо. Часть пиратов дрыхли в гамаках, кто-то тайком играл в кости, пока не видел Дубин, но многие расселись в углу на ящиках и полу и горячо обсуждали с Вадом, насколько неоправданно опасным и невыгодным выдался сегодняшний бой. Олегу нечего было возразить: очевидно, эта вылазка действительно носила для капитана личный характер, но наблюдать, как Вад с легкостью раззадоривает остальных, он не мог. Олег сомневался, что этого промаха достаточно для бунта, однако Вад слишком хорошо умел раздувать крупицы чужого недовольства в нечто мощное и опасное. Вода камень точит, а терпения Ваду было не занимать. Если Олег собирался что-то предпринять, ему следовало уже начать продумывать хотя бы подобие плана. Возможно, остановка в Сумарии — отличный шанс предупредить Разумовского. Оставалось придумать, как это сделать, чтоб им с Вадом не снесли головы. Он мазнул взглядом по ночному небу и нахмурился, заметив знакомую фигуру на марсе фок-мачты. В этом не было никакого смысла — Олег понятия не имел, что он скажет Валере, — однако ноги сами понесли его туда. Он взобрался по выбленкам на марс и пристроился рядом с Валерой. — Не помешаю? Как твоя спина? Валера неопределенно дернула плечом. — У Грома, на удивление, не такая тяжелая рука, как может показаться со стороны. Олег прислонился к полукруглому борту марса и посмотрел вдаль, на уже отчетливо видневшийся берег. В порту стояло немало других кораблей, вдоль длинной линии набережной повсюду горели огни уличных жаровен — ветер с суши доносил запах жареных мяса и рыбы. — Я оставил твою порцию на камбузе. — Спасибо, нет аппетита, — ответила она, не глядя на него. Олег неловко растер шею и нахмурился. Он чувствовал, что должен что-то сказать. Вот только на уме не было ничего дельного. — Послушай, — неуверенно начал он, — насчет вашего разговора в кают-компании: это не мое дело, и я никому не скажу. Не беспокойся на этот счет. Валера повернула к нему голову и слабо улыбнулась. — Да я, если честно, не беспокоюсь. Я и не думала, что ты растреплешь. Но спасибо, я рада это услышать. — Олег с растерянностью посмотрел на нее в ответ. — Мне кажется, некоторые уже догадываются, что никакой я не парень, — она зачесала назад пятерней упавшие на лоб короткие светлые пряди, выпрямилась и поморщилась. — Боюсь представить, какие сплетни ходят о нас с Разумовским. — Если кто и догадался, в открытую это не обсуждается, — немного помолчав, возразил Олег. О том, что такие слухи действительно есть, даже невзирая на сохранность ее секрета, он решил промолчать. — Не думаю, что все с энтузиазмом воспримут эту новость, так что советую тебе быть осторожнее. Кают-компания — плохое место для подобных разговоров. — Понимаю, — Валера кивнула. — Ситуация вышла из-под контроля. Он… — она запнулась и сжала пальцы в кулаки. По ее скулам забегали желваки. — Валер, он прав: ты действовала опрометчиво. К тому же, ослушалась приказа. Она резко развернулась и уставилась на Олега разъяренным взглядом. — Он знал, как для меня важно своими глазами увидеть смерть этого урода, и все равно приказал остаться на корабле! В этом весь Сергей Разумовский. — Он сделал это ради твоей безопасности. — Ну конечно, — она горько усмехнулась. — Только не говори, что ты тоже повелся на образ благородного печального пирата, — Валера неприязненно скривилась. — Разумовский никогда не поставит чужие нужды превыше своих. И если он что-то делает, значит, ему это выгодно, а не потому что он о ком-то заботится. Олег озадаченно промолчал. Он и правда почти ничего не знал о капитане, и его необъяснимая симпатия к Разумовскому напоминала что-то крайне нелогичное, абсурдное и идиотское. Но даже если сказанное Валерой было правдой, это ничего не меняло. Каким бы человеком ни был Сергей Разумовский — не Олегу об этом судить. Точно нет. — И все же ты до сих пор на его корабле, — невзначай заметил он. — Потому что так ему проще меня контролировать. Но я знаю, что он меня ненавидит и винит в ее смерти. — А это правда? — Конечно нет, — Валера зажмурилась. — Это как винить их родителей за то, что много лет назад они решили отдать сына на службу императору. Если уж на то пошло, — тихо продолжила она, — Разумовский виноват в ее смерти гораздо больше. «Их родителей?» Олег опустил глаза на свои сцепленные в замок руки. — Речь о его сестре? Валера кивнула. — Разумовский уверен: я причина ее смерти, потому что из-за меня она отказалась уехать и была в родительском доме той проклятой ночью. Вот только эти чудовища ворвались туда не по мою душу, а по его. Валера замолчала и с такой силой впилась пальцами в край марсового борта, что доски жалобно скрипнули. Олег тяжело вздохнул. Он не знал, что сказать в ответ. Ему вообще не стоило всего этого слышать — слишком личное и опасное в неправильных руках. — Сегодня погиб последний из шайки предателей, повинных в ее смерти, а я… Не чувствую ничего. Только боль и злость. — Значит, не ничего, — Олег грустно улыбнулся. — Это нормальные чувства в такой ситуации. Вот когда уйдут боль со злостью и внутри останется лишь пустота, это и будет началом конца. Олег знал об этом не понаслышке. Валера ничего не ответила. Поежилась от прохладного ветра, растерла ладонями свои плечи и продолжила смотреть на приближающийся берег. Корабль почти вошел в порт.