Балет

В конце концов, Миша был не железный. А у кого бы не встал?! От всех этих Княжеских манипуляций, от прожигающего насквозь алчного взгляда, от властной руки на бедре. Андрей его зад лизнул! Миша вздрогнул всем телом от воспоминаний, накрыв трепещущий член рукой. Ему, конечно, было далеко до статуса ебаря-террориста. В его жизни на первом месте всегда был балет. Учеба до кровавых мозолей, борьба за место премьера, бесконечная нервотрёпка в попытках удержаться на троне. Миша наизнанку выворачивался, чтобы пылать на сцене. И если ради искусства требовалось воздержание, то он готов был стать монахом, подписавшись на вечный пост и целибат. Но даже его скромного опыта было достаточно, чтобы расшифровать порновздохи и телодвижения за своей спиной. Андрей от него кончил, Андрей пах сексом. Миша сжал руку на члене. Андрей, Андрей, Андрей. Это было невыносимо. Миша не спал с коллегами принципиально. Ё-моё, да он даже Анфису игнорил, а от нее отказаться мог только слепоглухонемой имбецил! Но Князева ему подослали будто нарочно. Словно черти искушали ушедшего от мира в затвор подвижника. И это искушение было слишком велико. Поэтому когда Андрей вышел вслед за ним из душа, Миша повернулся к нему, медленно, давая шанс передумать, убрал ладонь со стояка. Поймал жадный взгляд Князя на свой пах, потом на губы, а потом в глаза, и твердо предупредил: - Это разовая акция, Княже. Андрей кивнул, но вот понял ли? Глядя в его затуманившиеся похотью глаза, Миша в этом сильно сомневался. Ну, а у Андрея от доступа к телу (Миша! сам! разрешил!) снесло в башке последние стоп-сигналы. Миша удовлетворился бы и парой скромных движений рукой. Это было бы лишь справедливо, после того как Князь вздрочнул на его светлый образ. Но Андрей опустился перед ним на колени. Смотрел преданно снизу вверх невозможными своими синими глазищами. Словно собирался на него молиться. И в Мише все от этой позы внутри всколыхнулось. Хотелось одновременно ласково пропустить между пальцев светлые прядки Княжеских волос и жёстко вытрахать его рот. Эти желания не должны были быть равнозначными, но были. Миша обхватил ладонью его затылок, мечтая уже проникнуть в эти алые накусанные губы. И Андрей ему позволил. И Миша, наконец, перестал думать. А дальше все было стремительно, как выстрел снайпера. Миша едва успел погрузиться в горячий бархат, как по члену слегка прошлись зубы, потом удушливой петлей пробежался юркий язык, он двинулся глубже, до рефлекторно сжимающихся вокруг члена стенок, - и вылетел в оргазм, как космонавт в открытый космос. Перед глазами все ещё сверкали золотые мушки звёзд, но он почувствовал. Андро чмокнул его в коленку. Как будто это был не разовый перепихон. Как будто у них были отношения. Но ведь они были Мише не нужны, правда? Опутали бы его, как цепи, мешая нестись вперёд. Миша хотел быть свободной кометой, а не жалким метеором, сгорающим в атмосфере из-за неизбежного притяжения Земли. Стоило разобраться со всем прямо сейчас, пока не поздно. Хотя уже и стучало в голове, что он опоздал, проебался. Произносить эти слова ему было, словно жевать стекло, но Миша все же сказал: - Побаловались и хватит. Больше никогда, слышь, Княже? Впопыхах оделся, не вслушиваясь в Княжеское отчаянное лопотание. Плевать ему было, понимаешь, да? Стоило выжить Князева из труппы в самом начале. Пока он ещё не застрял неоперабельной опухолью в его голове. Андрей Князев был несовместим с его жизнью. А между любовью и балетом Миша всегда выбирал балет. Исключений быть не должно. Ведь так, Миш?