Снова и снова

Туомас подошел к морю. Впереди, насколько хватало глаз, бушевали волны, и темная вода на горизонте сливалась с небом - тоже темным, тяжелым, пасмурным... Шторм разогнал всех непричастных. Только Туомас стоял на каменистом берегу и ждал. Ждал, не понимая, чего или кого он ждет. Ждал, часами вглядываясь в горизонт, пока среди волн не промелькнула белая точка. Тарья. Тарья звала его. Но она была слишком далеко, а он не умел ходить по воде. И она постепенно удалялась, теряясь в волнах - будто белый подол ее платья растворялся в пене. И чем сильнее она удалялась от него, тем громче он слышал музыку - странную, знакомую… 'My fall will be for you…' Слишком знакомую. Нет, подождите, он правда слышал - слышал зацикленный припев Ghost love score, который один из техников поставил на будильник. Музыка звучала приглушенно - видимо, Теро поселился в соседнем номере, через тонкую фанерную стенку от него. Черт. Морской берег, шторм, Тарья в белом платье, идущая по воде - это всего лишь сон. Реальность накатывала на Туомаса тяжелой морской волной. Нет никакого пустынного берега, это всего лишь сон. Есть только душный отельный номер, горький привкус во рту и мягкая двуспальная кровать - слишком большая на одного (все равно Туомас спал на боку, забившись в угол). Тихо застонав, он перекатился на спину и запрокинул голову, пытаясь вытрясти из себя ту тоску, то чудесное ожидание, которое почувствовал во сне, когда увидел Тарью. Следующая волна пробуждения принесла с собой тошноту и осознание - сегодня. Сегодня последний день Once tour'а, концерт на Hartwall Arena, вручение письма... Сегодня все закончится. И уже не будет надежды, что Тарья когда-нибудь придет… 'If you be the one to cut me - I'll bleed forever' - надрывался будильник за стеной. Туомас распахнул глаза, глядя в потолок. Конечно, это было неправильное решение. Он понимал, что оно неправильное, с самого начала. Еще полгода назад, после отвратительной ссоры в самолете, когда они впервые заговорили об увольнении Тарьи, он знал, что пожалеет… Но он не видел другого выхода. Только образ Тарьи, идущей по волнам, все еще стоял перед глазами. Призрачный шторм разбивался волнами на белом потолке. Туомас зажмурился. Впереди был самый трудный день в его жизни. - Теро, блять, ты выключишь эту хуйню или нет? - прокричал Марко Хиетала из соседнего номера. - Заебал нахуй! И написавший "эту хуйню" Туомас был от всей души с ним согласен.