Давай отомстим?

Flashback

Намджун покинул здание агентства «Territory of the First», метая молнии на каждом шагу. Он присел на заднее сидение машины Юнги и сходу задал обескураживающий вопрос: — Юнги, ты знаком с неким Джоном Варватосом? Мин побледнел, едва не поперхнувшись собственной слюной. — Ну… Да… — заторможенно ответил он. — Кто он такой, вообще? Я, конечно, уже велел собрать на него досье. Но, может быть, ты знаешь то, до чего не докопаются мои люди? Юнги молчал, суетливо обдумывая ещё первый вопрос. Сказать правду — приобрести сильного врага в лице влиятельной на территории Южной Кореи семьи Рю. Не сказать — ещё хуже. Но они ведь и не в Корее. — Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось? — без наигранного беспокойства, искренне поинтересовался он. — Эта гнида… — Намджун сдержался, поджав губы, и не договорил, но Юнги сам понял, о чём речь. — Не важно. — Мы ведь не чужие. Твой дедушка с моим как братья. Ты можешь мне доверять, — сказал, а у самого сердце в пятки ушло. Назад дороги нет. Будет врать. — Ты прав, — смягчился Намджун. — Я узнал… — он глянул на Мина затравленно и сразу же отвёл взгляд. — Это связано с братом. Варватос… Проклятье, даже говорить мерзко. Как Тэхён это вынес?! — он помолчал с полминуты, затем продолжил: — Этот Варватос приставал к нему. Как к девице, понимаешь? Юнги понимал. И представлял. Притом в красках: отца без штанов и Тэхёна на коленях. Шумно сглотнул и отвернулся к лобовому стеклу. Хорошо, что они ещё не тронулись с места. Юнги затрясло, взгляд заметался по дороге, пальцы неосознанно крепче сжали руль. Он сделал глубокий вдох и решил уже признаться, ведь это он спас Тэхёна, это должны были учесть, но поперхнулся воздухом от услышанного. — Найду его и прихлопну, как блоху. И всех его детей так отделаю, что имена собственные забудут, не то что батькино. Юнги продолжил молчать. В конце концов, он его внебрачный сын, не зарегистрированный под его фамилией, и никто о нём не знает. Лишь единицы, которым можно доверять, и Тэхён… Он буркнул в ответ Намджуну, что знает лишь то, что у него есть дочь, которая работает где-то в Париже. Что Варватос модельер, медийная и узнаваемая личность. И на этом всё. Мин понимал, что столь скудная информация Намджуна не впечатлит. И это было логично, потому что он давно ушёл из семьи, совершенно ничего не понимал в бизнесе и сторонился любых сплетен и интриг. Юнги надеялся, что и Намджун это понимал. — Значит, ты ничего не знаешь… — разочарованно произнёс тот и отвернулся к окну, ещё раз окинул взглядом здание агентства и добавил: — Поехали в отель. Надеюсь, что за эти четыре дня Тэхён передумает и вернётся со мной домой. — Хорошо. Я тебя отвезу, а потом у меня дела. Если куда-то нужно будет поехать, возьми такси. Юнги поймал в зеркале заднего вида подозрительный взгляд. Но Намджун ограничился только им и спрашивать ни о чём не стал. Высадив гостя возле отеля, Юнги сразу же уехал, а по пути набрал помощницу отца, чтобы узнать его расписание на сегодня. То, что Юнги собирался сделать, нельзя было доверить никому стороннему. Пусть у него и горели сроки заказов, но он чувствовал, что Варватос не оставил Тэхёна в покое.

***

Просторный холл пентхауса постепенно заполнялся людьми. Гости выпивали, делились свежими сплетнями и ждали появления виновника торжества. Чимину всё же удалось уговорить Чарли Пута провести вечеринку по случаю выпуска нового альбома у него дома. Тот его, как и полагал Чимин, вспомнил. По сути Чарли было без разницы, где праздновать. Лишь менеджеры его артачились, прикрывая протест тем, что вечеринка давно организована, да и кто вообще был такой этот Чимин? В итоге получилось всё лучшим образом для всех. И для Чимина, и для самого Пута. Столько знаменитостей из разных отраслей, сколько собирал Чимин на своих тусовках, не было нигде. Команда Чарли сменила гнев на милость, когда разузнала, что Пак Чимин, эта тёмная лошадка, не просто был лично знаком с каждым человеком в его доме, но ещё и поддерживал дружеские отношения. Они решили, что, пожалуй, кем бы ни был Чимин, его связи им на руку.

***

Юнги узнал, что его отец собирался этим вечером посетить вечеринку какого-то Пак Чимина. Исходя из имени, он сделал вывод, что тот тоже кореец. Но Юнги о нём никогда не слышал, что было очень странно, потому что он знал всех, с кем общается Варватос. Выпытав комплиментами и цветами у помощницы время и место, он поехал на нужный адрес заранее, припарковался на противоположной стороне от жилого комплекса и стал ждать. Машина отца появилась спустя двадцать минут, практически вовремя. Но перед этим Юнги узнал ещё несколько автомобилей знаменитостей. «Да кто этот Чимин такой?» — мысленно спрашивал Юнги. Если его знает весь высший свет, то почему не знает он? Юнги задался целью разузнать о нём позже. А сейчас необходимо было наблюдать, а затем, по возможности, попасть внутрь.

***

Когда тусовка уже была в самом разгаре, приехал Варватос. Его тут же окружили. С Чимином они сдержанно поздоровались и обменялись едва ли кому-то понятными жестами. Модельер отправился к бару, сопровождаемый двумя молоденькими моделями, которых привел с собой, а спустя минуту на телефон Чимина пришло сообщение следующего содержания: «Я в нетерпении». Чимин ухмыльнулся и покачал головой, печатая ответ: «Я сообщу». Он не успел убрать телефон далеко. Поступил звонок с пульта охраны — приехал Чонгук. Варватосу следовало спрятаться. Чимин послал к нему человека, а сам принялся строчить сообщение: «Непредвиденные обстоятельства — Чонгук приехал. Он не должен тебя увидеть. Иди в мою комнату, официант тебя проводит». Пока что всё шло по плану. Варватос должен был сидеть в его комнате и ждать появления Тэхёна. Чонгук, как и задумывалось, должен был появиться после него, а затем якобы ждать Варватоса. Самым сложным было не дать столкнуться Эмме и Чонгуку. Каждое из действующих лиц должно было думать, что играет главную роль, в то время, как в центре сцены находился только кукловод, а остальные всего лишь были его марионетками. — Приехал? — с волнением в голосе спросил Чимина Чонгук. Тот напрягся. — О ком ты? — на всякий случай решил уточнить. — Чарли Пут, — улыбнулся Чонгук. — Он ведь даст мне автограф? — Ну конечно, — с наигранной радостью выпалил Чимин, испытав облегчение. — Пойдём, я вас познакомлю. Певец в это время раздавал диски с автографами и фотографировался с другими знаменитостями. Зацепившись взглядом за Чимина, он сразу же отделался от всех остальных и подошёл к хозяину дома. — Чимин, спаси меня, я задыхаюсь, — пожаловался тот. — В твоём доме есть место, где меня никто не сможет достать? — Конечно, иди за мной. Чимин позвал его и взял за руку Чонгука. Они направлялись в студию, которая была закрыта на ключ, поэтому внутри никого быть не могло. Войдя внутрь, Чарли присвистнул. — Ничего себе! У тебя и собственная студия есть. Ты увлекаешься танцами? — Да, под собственную музыку, — гордо заявил Пак. — Вау! Покажешь что-нибудь? — В другой раз, — снисходительно улыбнулся Чимин. — Давай я познакомлю тебя со своим другом — Чон Чонгук, он модель в агентстве Харда, ты его знаешь. — Лучший друг, значит? — ухмыльнулся Пут и протянул Чонгуку ладонь. — Раз так, зови меня Отто. — Рад познакомиться лично, — не смог скрыть довольной улыбки Чонгук. — Мне очень нравятся ваши песни. — Спасибо, — тот тоже улыбнулся, но как-то устало. — Давай на «ты». Друзья Чимина — мои друзья. Ты уже взял альбом? — Ещё нет. Я только что пришёл. — Не переживай, возьмёшь потом у меня, — вклинился в разговор Чимин. — Кстати, Чонгук тоже поёт, — по-приятельски закинул руку на Чонгуково плечо, — и очень даже неплохо. — Чимин, не преувеличивай. Пою — это громко сказано. Так, подвываю гитаре. — Не скромничай. У него двадцать тысяч подписчиков на YouTube. Конечно, если бы не скрытничал, было бы гораздо больше… — В каком смысле? — уточнил Пут. — У Чонгука в Инстаграм больше миллиона подписчиков. Если бы он не скрывал лицо, то и на YouTube было бы почти столько же. — Поэтому и скрываю. — Скажи свой ник, я послушаю. Чонгук чуть не лопнул от восторга, но говорить всё равно постеснялся. Это за него сделал Чимин. — Его ник очень просто запомнить. Английский алфавит, только вместо «J» и «K» пробел. — Гениально, — засмеялся Пут. — Я точно его запомню. Через мгновение у Чимина зазвонил телефон, и ему пришлось оставить друзей. Приехала Эмма. Но для Чонгука — приехал Варватос. — Чонгук, нам пора, — вновь вклинился он в разговор фаната и кумира. Чонгук сразу же извинился за внезапный уход и попрощался с новым знакомым. — Отто, можешь быть здесь сколько угодно. Я встречу гостя и присоединюсь к тебе. — Хорошо, — кивнул тот и поднял руку, попрощавшись с Чонгуком, а затем, когда остался в студии один, улёгся на пол и с наслаждением протянул: — Тишинааааа… Чонгуку Чимин сказал, что приехал Варватос. И как только подвернётся момент, он отправит того к нему в комнату. Как только Чонгук скрылся в комнате для гостей, створки лифта разъехались, и внутрь вошла Эмма, Чимин отправил заготовленное сообщение для Тэхёна. — Всё в силе? — не здороваясь, поинтересовалась Эмма. — Он уже едет. Через двадцать минут будет здесь, — слукавил Чимин. Он прекрасно знал, что Тэхёну от своего дома ехать меньше десяти минут. — А Чонгук уже здесь? — Да, всё идёт по плану. — Значит, есть время пропустить пару стопочек текилы. — Не отсвечивай здесь, — строгим тоном предупредил Чимин. — Мне скандалы не нужны. Возьми, что нужно, и иди в комнату. — Моя часть уговора будет состоять в том, что я приглашу Чонгука и Тэхёна к себе на вечеринку. Ты будешь сидеть в комнате для гостей, вон в той, — Чимин указал на дверь позади слева от себя, — а я преподнесу тебе Тэхёна на блюдечке. Потом отправлю к вам Чонгука, а дальше уже твоё выступление. Надеюсь, ты справишься, и эти двое навсегда разойдутся: Тэхён к тебе, Чонгук ко мне, и все счастливы. Эмму перекосило. — Договорились. Ты только отправь Тэхёна ко мне, а с остальным я разберусь. — Чонгук зарылся в нору. Тэхёна ещё двадцать минут не будет. В чём проблема? — Если не сделаешь так, как я сказал, всё отменяется, — процедил сквозь зубы Чимин. — Поняла? — Ой-ой, какие грозные, — ёрничала та, но перечить не стала. — Возьму выпить и пойду. Чимин написал Варватосу, что Тэхён на подходе. Тот прочитал, но ничего не ответил. А спустя несколько минут Эмма написала ему, что уже устроилась в назначенной комнате и ждёт от него сигнала. Пак нервничал. Эта девушка, как и её сообщение, его раздражали. Он уже жалел, что принял в свою игру это бесполезное звено. На тот момент, когда они сговаривались, Чимин думал лишь о том, чтобы унижение Тэхёна увидели все! Но не представлял, насколько Эмма может раздражать. Как и ожидалось, Тэхён приехал через десять минут. После звонка от охраны Чимин приказал официанту встретить гостя и проводить в его комнату, а сам, известив Варватоса коротким сообщением: «Он приехал. Развлекайся!», отключил телефон и отправился к другу в танцевальную студию. Кто-то говорит, что стресс — это иллюзия, наше нежелание сформулировать себе свои страхи и на них ответить. И эта теория не лишена истины. Однако отрицать состояние стресса нельзя. Если это не болезнь, то симптомокомплекс с определённым уроном как для физического, так и ментального состояния. Находясь в стрессе, люди не способны контролировать некоторые эмоции и чувства. Чаще всего отключается внимательность. Например, как у Чимина: он так перенервничал, что отправил сообщение в уже открытый чат, не удосужившись проверить адресата.

end of Flashback

— Я соскучился, котик! — ушей Тэхёна коснулся холодящий грудь шёпот. Огромная рука давила на его рот, а шею колола короткая поросль на чужом лице. Это был он — Джон Варватос. Тот, от кого Тэхён думал, что избавился. О чьём существовании на время забыл. Но воспоминания того дня мгновенно врезались в сознание, и Тэхён испытал ужас. Он вцепился в закрывшую ему рот ладонь, пытаясь её убрать, но хватка была крепкой. Мечущимся взглядом он стал обыскивать темноту, но на глаза не попадалось ничего, чем можно было защититься. Тэхён пытался кричать, но его вопли так и исчезли меж плотно сжатых пальцев. Он отчаянно царапал его руку, стучал кулаком по предплечью, извивался и сражался с воздухом, подгибал ноги, чтобы Варватос не смог его удержать на весу и уронил, но всё было впустую. — Кричи, сладкий, — хрипел над ухом тот. — Я очень люблю, когда красивые мальчики подо мной кричат, — горячий мокрый язык коснулся мочки уха. Тэхён ощутил, как от него поползли колкие мурашки по шее. — Здесь прекрасная шумоизоляция. Теперь нам никто не помешает и, — голос упал до еле слышимого шёпота, — тебя никто не услышит. Тэхён изо всех сил пытался сопротивляться, а в ответ слышал низкий смех и какие-то слова, но из-за рванувшего в висках пульса уже не разбирал, какие именно. В голове стучала набатом одна мысль — в этот раз его не спасут, он должен сделать это сам. Тэхён собрал всю злость, что накопилась в нём за последние недели, все ничтожные силы, что у него ещё остались и, уперевшись ногами в пол, стал толкать Варватоса спиной, пока они не впечатались в стену. Единственный источник света погас. Старик застонал от боли, похоже, поранился о стекло разбившейся лампы, и отпустил Тэхёна. — Ах, ты… — закряхтел Варватос, поднимаясь. Он явно собирался сказать что-то ещё, но вместо этого с усмешкой добавил: — Не бушуй, огонёк. А в следующее мгновение шею сдавила сильная ладонь так, что из глаз искры посыпались, дыхание перехватило, а после невозможно было вздохнуть. — Для тебя же лучше быть послушным котёнком. И тогда дядюшка Джон тебя не обидит, — прорычал тот Тэхёну прямо в губы, а затем засунул в его рот свой язык. Тэхён задохнулся от отвращения. Грудные мышцы горели и рвались, ему было нечем дышать, к тому же ещё проклятый запах лимона забился в горло липким приторным комом. Варватос грубо толкнул его к стене и ослабил захват. Тэхён стукнулся о неё затылком и еле смог устоять на ногах. Лёгкие разрывало от нехватки воздуха, из горла рвался истошный крик. Мучительно хотелось дышать. Отчаянно хотелось всё прекратить. И впервые Тэхёну искренне хотелось жить, бороться. Наконец-то его амигдала посылала в мозг нужные сигналы. Но сил не хватало, они уходили на то, чтобы держаться на ногах и наполнять грудь кислородом. — Не подходи, — выплёвывал он, прерываясь на кашель, — ко мне. Не смей, — лёгкие горели, — меня трогать, су, — снова кашель, — сука! — прохрипел Тэхён и тут же его щёку лизнуло пламя. Голова закружилась, в и без того тёмной комнате вдруг наступила беспросветная чернота. В следующий миг: запах постели, прохлада на битой щеке, тяжесть чужого тела сверху, странное копошение внизу и внезапное понимание происходящего. Тэхён пришёл в себя спустя несколько мгновений, когда Варватос успешно разорвал на нём верхнюю часть джинс, с корнем вырвав пуговицу-клёпку. С неконтролируемым визгом Тэхён брыкнулся, и ему удалось оттолкнуть Варватоса. Тот, застонав, перекатился на кровати, но сбежать у Тэхёна не получилось. Ослеплённый страхом и мраком комнаты, он двигался медленно, на ощупь, поэтому тот успел перехватить его запястье и потянуть обратно на кровать. К слепой темноте глаза всё не привыкали. Но и Тэхён не собирался мириться со своим положением. — Ну, куда же ты, поросёночек? — шею снова ошпарило его голосом. — Повизжи для меня ещё. Тэхёну каждое услышанное от него слово хотелось сблевать. Варватос осквернял всё, о чём говорил и к чему прикасался. Сердце ломилось сквозь рёбра, будто вот-вот шлёпнется рядом с Тэхёном на кровать, а потом на пол, где его непременно затоптала бы пара чьих-нибудь ног. Он продолжал бросаться громкими вскриками: «пусти», «не трогай», но Варватос плевать хотел на его слова, впрочем, как и на чувства. А от последней фразы «Чонгук тебя убьёт» и вовсе разразился хохотом. Он верил в свою безнаказанность, был уверен в изоляции от мира и абсолютном успехе своего плана. Тэхёна подавляли его слова, наедине с монстром в кромешной тьме он терял силы и волю. В ночном небе есть хотя бы звёзды, а в комнате Чимина не было видно даже световой полосы под дверью. Чимин… Пока Варватос настойчиво пытался удержать руки Тэхёна над головой, чтобы беспрепятственно избавить от одежды нижнюю часть его тела, сам Тэхён задавался множеством вопросов, и самым громким среди прочих был — «за что Чимин так с ним поступил». От осознания предательства хотелось плакать. Из-за этого силы стремительно покидали его тело. Воспользовавшись моментом его слабости, Варватосу удалось задрать кофту вместе с футболкой, с их помощью зафиксировать кисти рук и стиснуть бёдра коленями. — Если бы слушался меня, всё закончилось бы быстро и безопасно для тебя. Но теперь, — дёрнул Тэхёна за волосы и потянул на себя. Крик боли застрял в гортани и исторгся изо рта приглушённым хрипением, — ты разозлил дядюшку Джона. Поэтому теперь тебе будет больно. Голос Варватоса изменился, напоминал скрежет старых ржавых ворот — такой же противный и пугающий. В нём чувствовалась сталь и злость. Тэхёна затрясло. Кожу головы больше не жгло, Варватос отпустил его волосы. Вместо этого прижал холодную руку к затылку, затем спустился на спину и повёл ею ниже. Тэхён набрал в лёгкие воздух, чтобы выкрикнуть очередной протест, но задохнулся, ощутив колючую ладонь на своей ягодице, которая уже сминала её под джинсами. Старик хрипло застонал и стал тереться своим стояком о бедро. Тэхён продолжал извиваться, а Варватос продолжал мять его ягодицы, с остервенением, до боли щипая. В следующий миг кожу зада обдало холодом — он спустил с него штаны. Сердце в груди сделало кувырок. Стены, что едва были различимы в темноте, стали сдвигаться и давить. Крики Тэхёна бились о них и отскакивали, достигая лишь его ушей и Варватоса, который ревел от удовольствия. Звук бляшки ремня оглушил. Ужас колокольным звоном заполнил уши. Тэхён не слышал ни собственного крика, ни стука собственного сердца. Ягодицу обдало пламенем, которое поползло по его телу, обжигая и оставляя следы, проникая в грудь и выжигая там нечто нежное, хрупкое. Боль обожгла всё в нём и не отпускала долгие минуты. Кожи коснулось что-то тёплое — это точно была не рука, они у Варватоса холодные и шершавые. Осознание породило панику. Он неконтролируемо дёргался, бросал ругательства и отчаянные протесты через плечо, метал молнии злости в склонившегося над ним старика, а тот продолжал стонать и водить по его нежным ягодицам членом. Крики Тэхёна его подхлёстывали, сильнее распаляли. Скрутившееся во рту отвращение давило на заднюю часть нёба, вызывая рвотные позывы. Лимон его душил, отравлял, разрушал, осквернял, выжигал невидимые отметины… убивал. Запястья саднили, он не чувствовал мышц ниже пояса, так сильно напрягал их, что казалось их вовсе нет, атрофировались. Тэхён чувствовал себя униженным и абсолютно беззащитным. Надежда на спасение таяла с каждой мучительно долго тянущейся минутой. Изо всех ничтожных сил он сжимал ягодицы, чтобы не позволить Варватосу сделать то, зачем он пришёл. На каждое новое прикосновение реагировал напряжением мышц, не сдавался. Только Варватос — тоже. На мгновение Тэхёну показалось иначе, когда хватка на его запястьях ослабла. Но тот сделал это лишь для того, чтобы избавить его от одежды и сразу же зафиксировать руки за спиной. Поясницу пронзила резкая боль от собственных пальцев. Костяшки давили на позвоночник, и Тэхёну не осталось ничего другого, кроме как расслабить мышцы, чтобы стало хоть чуть-чуть легче. Но легче не стало. В то же мгновение он ощутил давление на сфинктер. Варватос проталкивал внутрь холодный палец сперва слабо, больше поглаживая, чем толкаясь, но вдруг резко проник внутрь. Тэхён вскрикнул. А сверху послышалось удовлетворенное мычание. Варватос двигал пальцем, натирая сухие стенки и причиняя Тэхёну тупую боль. Его будто буравили чем-то острым. С каждым разом боль становилась невыносимые. — Расслабься, котёнок, — пропыхтел тот. — Тебе понравится. Тэхён скулил и вырывался, ему было больно и мерзко. Но потом стало ещё хуже. Давление сзади усилилось. Боль стала резкой и пронзающей, когда Варватос ввинтил в него и второй палец. Пронзительный вопль утонул в покрывале. Доставлять старику удовольствие своим криком Тэхён больше не собирался. Он напрягал мышцы, пытаясь мешать Варватосу себя мучить, но от этого было только больнее. Отчаяние и беспомощность затопили Тэхёна. Безвыходность ситуации была в том, что он понимал, что в любом случае пострадает. В одном — только душа, а в другом — и душа, и тело. Его тело терзали настойчиво и беспощадно. А душа… Она уже была безвозвратно разгромлена. Варватос над ним стонал и пыхтел. Водил пальцами по промежности, проникал ими в анус и гладил. А после между ног всунул свой член. Тэхён вздрогнул от того, что чужая головка упёрлась в его мошонку и стала ритмично таранить её в то время, как чужие пальцы всё ещё были внутри. Позвоночник ломило под тяжестью веса Варватоса. Кисти рук давно занемели. Тэхён всё ещё заглатывал ртом воздух, но после притих. Бесцветный и не целостный он больше не двигался. Дыхание успокоилось, а по лицу потекла одинокая слеза. И вскоре стену перед его глазами заволокло солёным туманом. Натужные стоны Варватоса доносились до него приглушённо, как если бы он был под водой. И когда они достигли своего пика, между ног стало влажно и липко. Старик кончил. Спина больше не болела, руки лежали вдоль туловища, и Тэхён лежал. Тихий, неподвижный. Маятник, давно умерший в часах. Мысли бродили далеко-далеко. Тэхён был совершенно наг и порочен от кончиков волос до линии пояса спущенных джинс. Варватоса над ним больше не было. Рядом тоже. Тот стоял неподалёку от кровати, что-то говоря то ли Тэхёну, то ли сам себе, слышно не было. Тэхён решил, что на этом всё. Беззвучно поднявшись, он стал натягивать брюки, затем — футболку, как вдруг старик налетел на него и вновь толкнул на кровать. Тэхён мысленно взвыл: «Это не конец». В следующее мгновение за дверью послышалась возня, ещё через некоторое время взор ослепила вспышка света, а слух резануло звуками музыки. Тэхён неудачно отвернулся от света. Будучи на постели, свалился с другого её края и забился в ближайший угол между стеной и стеллажом. Слёзы текли по стянутым щекам. Он услышал громогласные «Тэхён», но уже не мог радоваться. Чонгук опоздал. Непоправимое уже случилось. К чему теперь было кричать, махать кулаками? Варватос сделал, что хотел. Может быть, не всё, что задумал, но от этого не легче. Голоса доносились до Тэхёна звуками, без всяких слов. Их было много. А после — грохот, копошение, и вдруг всё стихло. Голос Чонгука стал выделяться на фоне тишины. Он с кем-то говорил. Обрывки их диалога пролетали мимо Тэхёна, но, уловив краем уха случайную фразу, он прислушался. — Ты уже забыл, каково это, — кричал Чонгук, — когда тебя насилуют? Когда в рот суют член, который только что побывал в чужой заднице? Когда заставляют стонать сквозь слёзы? Когда он говорил тебе, что отдаст охранникам, чтобы те тебя во все щели драли, если не кончишь для него? Нравилось тебе кончать сквозь отвращение, Чимин, да? Забыл каково после всего этого бояться людей настолько, чтобы годами не выходить из дома? Ты всё, блять, забыл? — его голос становился громче, срывался и вновь обретал сталь. Тэхён прежде не слышал, чтобы Чонгук так громко и яростно кричал. — Я попросил тебя о помощи, а ты что сделал? Что ты наделал, я тебя спрашиваю? — по тону голоса казалось, Чонгук вот-вот сорвётся и ударит Чимина. — Я сделал то, что считал нужным, — пугающе ровно и надменно произнёс в ответ Пак. От его слов у Тэхёна похолодело внутри. — Теперь мы оба грязные. И между нами разницы нет. — Чимин! Что ты несёшь? Блять, заткнись. Лучше закрой свой рот! — У нас всё было прекрасно. Но стоило чистенькому Тэхёну появиться на горизонте, как использованный Чимин уже не н… — Я сказал заткнись! Закрой рот! Ещё одно слово… — И что? Снова ударишь? — усмехнулся Чимин. Он совсем не боялся Чонгука. — Не ударю — ты это знаешь. Но не провоцируй. — А в чём я не прав? Это ведь правда. Теперь мы с ним в равных условиях. Или ты и своего Тэхёнчика теперь бросишь, потому что он тоже грязный? — Да я сам, блять, грязный! Я такой же! Об этом ты тоже забыл? Вопль, чуть не вырвавшийся изо рта Тэхёна, утонул в его собственной ладони. Осознание обрушилось на его голову ледяным водопадом. Тэхён не раз отчаянно пытался узнать у Чонгука, что же произошло «в Чикаго», какую тайну из прошлого он скрывал. Но теперь он обхватил уши руками, чтобы больше не слышать. Ему было страшно, отвратительно и больно. Порой для правды бывает слишком поздно. Продолжение их диалога потекло мимо, слова терялись где-то между фигурками на полках стеллажа, в смятом постельном белье, но уже не достигало ушей Тэхёна. Грудь разрывалась от ноющей боли. Частое дыхание на грани истерики наряду с непрекращающимися слезами обрушивалось на колени. Мысли чертили зигзаги на полу, в который Тэхён уставился не мигающим взглядом, и зашевелились во рту. Тело била крупная дрожь, от слов или холода стены за спиной. Отчаяние и боль накрывали новой волной. Он чувствовал отвращение, жалость к самому себе и безысходность. Да так остро, что хотелось сблевать. И случившееся, и услышанное распилили его жизнь пополам. Этот день будет травить его память всю оставшуюся жизнь. Но главное — то, что только зародилось и ещё не успело пустить первый росток, затоптано, уничтожено и никогда уже не расцветёт. Кто всему этому виной? Из-за кого вся его жизнь пошла под откос? Тэхён был уверен, что всё из-за… Его плеча мягко коснулись, но тело будто пронзило током с зарядом 7000 вольт. Тэхён дернулся в попытке увернуться от касаний и увидел человека, тронувшего его — это была Эмма. Женщина — значит не опасна. Он посмотрел на неё, никчемный, затравленный зверёк. Та показала белые зубы и тут же прикрыла их губами. Эмма раньше редко улыбалась ему. А эта улыбка, хоть и была натянутой, но от нее веяло искренностью и теплом. Тэхён тоже попытался улыбнуться. Но вышло настолько болезненно и побито, что у Эммы на глаза навернулись слёзы. Она ничего не говорила. Протянула ему кофту, которая валялась на полу возле кровати, и помогла подняться. Они вдвоём двинулись к выходу. Эмма вела его рядом с собой, придерживая за локоть. Тэхён старался не смотреть ни на кого, но невольно взгляд зацепился за ботинки. Он задержал на них внимание и, пройдя чуть вперёд, увидел Варватоса на полу. Тот лежал на спине, ворот светло-серой рубашки был скомкан и испачкан красными кляксами. А посмотрев на его морду, убедился в своих предположениях — Чонгук расквасил ему нос. На мгновение проскочила мысль о том, жив ли старик, но в следующее — она показалась ему абсурдной. — Тэхён… Ещё вчера этим родным голосом Тэхён слушал признания в любви. Наслаждался ласковым взглядом. Таял в нежных объятиях. Но теперь руки Чонгука были в крови, взгляд — виноватый и яростный, а голос чужой. Молча проигнорировав тихий зов Чонгука, он взялся за ручку двери. — Тэхён, — Чонгук снова его позвал, уже громче, отчаяннее, но Тэхён не хотел его ни видеть, ни слышать, а тем более — говорить. Тот не отступал. — Тэ, постой. — Он не хочет с тобой разговаривать! Неужели непонятно? Тэхёна тряхнуло от слов Эммы. Она высказала то, что скользило по горлу, металось в его рту, но никак не желало исторгаться. — А ты кто такая, чтобы говорить за него? Что ответила Эмма, Тэхён уже не слышал. Повернув ручку и распахнув дверь, он понёсся к лифту, кое-как пробираясь сквозь толпу любопытных гостей. Ему было не до них и вообще не до всего на свете. У лифта его нагнала Эмма. В глухом молчании они спустились вниз, а потом Тэхён просто шёл. Остывший ночной воздух выветрил из его головы все мысли. Теперь в ней стало так же, как и в груди — тихо и пусто. Эмма плелась следом. Ни о чём не спрашивала, ничего не говорила. Тоже просто шла. Как тень. Тэхён и забыл о ней, пока боковым зрением не увидел силуэт позади себя. Он остановился, она тоже. Неподвижно стояла и смотрела, терпеливо и молча. Центральная улица неспящего города была на удивление спокойной. Стихли людские голоса, смолкли автомобили. Будто ночь вместе с ним только что пережила бурю, а теперь безмолвствовала. После шторма всегда так тихо…