Милый дом для моей рабыни

В маленькой, тёмной, холодной и сырой комнате в самом дальнем углу сидела девушка в белой грязной одежде и худой ручкой вертела небольшой стакан, в котором когда-то была вода. В другом углу копошились крысы, стараясь найти хоть что-то съестное. Хисана сидела в этом ужасном месте уже 6 дней, питаясь лишь 3 кусками хлеба и 7 стаканами воды. Она стала совсем тощей, часто теряла сознание от голода и вообще чувствовала себя ужасно как морально, так и физически. Наша героиня целыми днями думала о том, насколько права она была в своих догадках и как она могла так ужасно, грубо, прямо в лицо сказать ему такое… Скорее всего, юноша так разозлился, потому что она права, но это не даёт ей право так себя вести… «Боже, какая же я дура!» - крикнула она на себя. Но что теперь-то плакать? Поздно. Должно быть, он вовсе про неё забыл… Так она и умрёт здесь… Никому не нужная… Призрак, одна из тысячи… Вдруг на лестнице послышались шаги и вскоре дверь открылась, на пороге стоял Руфус. - Выходи, - коротко сказал дворецкий, устало потирев глаза. – Как же спать хочется… Ну давай, не тормози! - Я… свободна? – удивлённо переспросила Хисана, с трудом поднимаясь. - Да, тебя приказали освободить, если ты ещё жива! – кивнул Руфус, зевнув. - Идём, поешь. - Да?.. Благодарю… - девушка неуверенно вышла и пошла за дворецким. Всё её тело ужасно болело после побоев, и теперь, снова почувствовать эту боль, она вновь жутко разозлилась… Да, всё это врем чувствовала не только сожаление, но и гнев, и обиду на короля… - Что у вас было за это время? – спросила наша героиня, идя по коридору. - Да ничего особенного… Но боюсь, вскоре нам всем придётся искать новую работу… - Почему это? – удивлённо и с неким испугом переспросила рабыня. Да, с ней ужасно обошлись, но она не планировала отсюда уезжать… Хотя, безусловно, её отношения с Оскаром никогда не будьте прежней, возможно, он выпустил её, чтобы прогнать… Да, король оказался далеко не идеальным рыцарем, а вполне обычным, зависимым от тела, человеком, но он не так плох… Да, он приказал побить её, более того, сам же дал ей пощёчину, но, раздумывая над этим долгими днями во время заточения, она пришла к выводу, что молодой король сделал это, который вызывала она. Но ведь она сказала правду… которую он от всех скрывает… и которой, скорее всего, очень стыдится. Но ведь ему и помочь-то некому: друзей нет, братьев-сестёр нет, родителей нет… А строгий дедушка вряд ли поймёт… И все вокруг требуют от него быть идеальным. Вот он и старается… Руфус обречённо вздохнул. - Господину с каждым днём всё хуже… Многие считают, что это конец. Врач уехал только час назад, сказав, что боль возможно успокоить, но сохранить жизнь будет очень тяжело… Тяжело лечить редкую болезнь… Доктор сказал, что каракта очень сильно повлияла а поджелудочную… Только почему-то раньше этого не обнаружили… Тоже мне врачи… Речь дворецкого была сбивчивой и невнятной, что выдавало его волнение и растерянность. - Вы, кажется, очень устали, - заметила наша героиня. - Да, я не сплю уже 2 ночь. Однако сегодня мне всё же придётся поспать, иначе я свалюсь… Господин тоже не спит уже третьи сутки, боюсь, он и сегодня не заснёт… Боже, что же будет… Ну ладно, садись, ешь. Ты, наверное, жутко голодная? - Д-да… Благодарю. - Я вернусь минут через 15, дождись меня, - сказал Руфус и вышел. «Он умирает?! – в ужасе подумала Хисана. – Но… как же так? Неужели и вправду от такого можно умереть? Нет! Но что я могу?!» Кусок не лез в горло, но она всё равно ела. Она понимала, что, если не будет есть, совсем свалится. Как там Мари? Иан? Интересно, помнит ли они её? Думают ли о ней? А Оскар сейчас один… А может и нет… - Ты чего не ешь? – вдруг прервал её мысли дворецкий. – Давай, давай, я жду! - П-простите! – Хисана стала быстро жевать. - Ладно, не торопись. Давай так: ты сейчас спокойненько всё доешь, сходишь в душ и пойдёшь спать, хорошо? Я не буду тебя ждать и пойду к себе. Прости, я уже засыпаю. Скорее всего через часа 3-4 мне вновь вставать, поэтому… - Я всё понимаю! Идите спать, я сама всё сделаю. Не беспокойтесь! - Спасибо, - благодарно кивнул Руфус, выходя. Доев, наконец, всё, что было в тарелке, наша героиня отнесла её на кухню, сходила в душевую и уже хотела идти в спальню, но у самой лестницы вдруг остановилась, развернулась, вышла из общежития и пошла в сторону особняка. Тихо зайдя через чёрный ход, девушка прошла по коридору и резко остановилась у двери. «Почему ты пришла сюда? Зачем? Уходи… Думай головой – иди домой… Он приказал избить тебя, он так унизил тебя!.. Кого я обманываю! Это мой последний шанс – завтра его уже может не быть… Ты ведь себе этого не простишь… Это будет мучить тебя всю жизнь! Иди!» Помедлив ещё мгновение, Хисана тихо открыла дверь и неслышно вошла. В комнате было темно, ни одной свечи не горело. Оскар лежал на боку на кровати, полунакрытый, в белой ночной рубашке, которая сливалась с его мертвенно-бледной кожей. Его глаза были закрыты, и, когда юноша не отреагировал ни на то, что она вошла, ни на её шаги, наша героиня в ужасе подумала, что он мёртв. Она не видела, дышит он или нет, однако как это проверить? Подойти и приставить руку к носу? А вдруг он проснётся? И что о ней подумает? Может, окликнуть? Но как же страшно услышать тишину в ответ… А если он всё-таки смог уснуть, и она его сейчас разбудит? А что, если он и вправду умер? Может…? Нет… Что же делать? Может, позвать Руфуса? Не хочется его, конечно, беспокоить, но… Вдруг молодой король застонал, зашевелился и, не раскрывая глаз, скривился от боли. Хисана, помедлив мгновение, сняла обувь, залезла на кровать позади больного и стала монотонно гладить его по голове. «Вряд ли он спал, - подумала она. – Он немного горячий – наверное, у него лёгкий жар… Бедняга, неужели он уже 4 ночь так мучается?! Я, конечно, не имею никакого права гладить его, более того – я не должна здесь быть, но… Полагаю, он едва ли знаком с таким понятием, как материнская любовь… Я, конечно, никто и никем быть не собираюсь, но… Мне так его жаль. Он один, сейчас, когда ему так плохо… Все его бросили… Нет, их тоже можно понять: они устали из-за его бесконечного приступа, но… Это так обидно. Блин, у него такие роскошные волосы… Прям завидую…» Юноша зашевелился. - Ру…фус, - выдохнул он, с трудом проговаривая слова. - Его здесь нет, - прошептала девушка, продолжая своё занятие. – Всё хорошо, скоро всё закончится! Юный дворянин обернулся и приоткрытыми глазами удивлённо взглянул на нашу героиню. - Ты? – хрипло спросил Оскар, кривясь от боли. - Не оборачивайся, тебе же больно – лежи. Да, я. Спасибо, что выпустил. Мне жаль - я сказала очень много лишнего… Я бездоказательно обвинила вас… - Нет… Не говори так, ведь ты… Король замолчал. Его дыхание участилось, а глаза закатились. Увидев это, Хисана спрыгнула с кровати и подошла к больному с другой стороны, а затем взяла с тумбочки стакан и наклонилась к хозяину. - Хотите воды? – спросила она, и, не получив ни положительного, ни отрицательного ответа, аккуратно приподняла голову юноши и стала понемногу вливать жидкость. Он жадно выпил весь бокал. - Как вы? Лучше? - Сп… спасибо, - выдохнул Оскар, вновь открывая глаза и пытаясь приподняться. - Вам дали лекарство? Может, ещё чего-нибудь принести? - Здесь где-то должен стоять кувшин, налей оттуда воды, потом достань из мешочка 4 таблетки и дай мне их. - А не многовато? – тревожно переспросила наша героиня, взяв графин. – Передоза не будет? - Не знаю, но мне очень плохо. - Тогда не стоит! - Я тебе прик… - юноша хотел было повысить голос, но на полуслове осёкся и застонал. Хисана снова погладила его по голове. - Может, хотя бы 2? – нежно спросила девушка. – Или бес толку? - Не знаю… - Сколько вам давали? - Одну. - Тогда давайте попробуем 2. А то, если перепить, будет только хуже. Выпив лекарство, юный король надолго замолчал. Нашей героине даже показалось, что он уснул. Тишина висела около 10 минут, Хисана даже уже хотела тихонечко уйти, как вдруг Оскар открыл глаза и слабо заговорил: - Зачем ты извиняешься? Ведь ты права… Я свинья безвольная! Ты меня раскусила – я обманщик… Я всем врал… из-за своей слабости… - Значит, я была права? У вас на самом деле проблемы с поджелудочной? И нет у вас никакой желудочной каракты? - Да… Я сам её придумал. - Но зачем? Я понимаю, вкусно поесть – это приятно, но… Неужели нельзя совмещать? Вы же вроде взрослый, умный, столько себя заставляете… - Это началось ещё в детстве… Меня растил дедушка, потому что я с 5 лет остался сиротой, и воспитывал он меня очень жёстко, так как я должен был в раннем возрасте стать главой. У меня было множество учителей и столько же предметов, а свободы не было вовсе. Вся моя жизнь была распланирована, я целыми днями учился, единственным моим развлечением были скучнейшие приёмы… Мне нужно было хоть что-то, ради чего стоило бы работать… И в 8 лет у меня появился стимул, из-за которого я наконец начал жить – это вкусная еда. Тогда я не был настолько убитым чревоугодником, просто у меня должна была быть цель… чтобы не было так тяжело. С 9 лет я почти перестал есть, только иногда во время банкетов, чтобы с одной стороны казаться истинным аристократом, а с другой, чтобы вечером, в одиночестве, насладиться вкусной недеетической едой. А ведь обычно дворяне очень трепетно относятся к своем здоровью и очень тщательно выбирают продукты питания. Сначала я ел иногда, но потом это стало привычкой, а в итоге превратилось в зависимость. И я уже не могу без этого: если я не поем, то меня начнёт тошнить, разболится голова, сил не будет… Но мне было всё равно – я целых 6 лет жил только ради того, чтобы вкусно поесть вечером. Слуги молчали – это я попросил их молчать, а потом, когда привычка стала необходимостью, я стал всерьёз опасаться, что деде обо всём узнает, я строго приказал им хранить тайну. Боли стали беспокоить меня ещё лет в 10, но я не предал этому значения… Я был привязан. Однако в 14 лет, на большом банкете 20-летия наследника семьи Чади, у меня снова заболел живот, но она этот раз он не прошёл через 20-30 минут, как это было обычно, а, наоборот, болела всё больше и больше. В конце концов спокойно сидеть и делать вид, что всё в порядке, стало невыносимо, и я, не отпросившись у деда, так как в своё время я часто уходил из банкетного зала, чтобы погулять по дому, и дедушка, раскусив меня, запретил мне покинуть праздник, вышел из зала, но далеко уйти мне не удалось – вскоре 15 мне стало так плохо, что я остановился и опёрся на стену, а после и вовсе упал на ковёр. Через минуту, наверное, я потерял сознание. Хорошо ещё, что, когда я шёл меня заметила горничная и позвала врача. Сначала дедушка был уверен, что меня хотели отравить, однако в последствии оказалось, что моя поджелудочная просто не выдержала. Я это понимал, именно об этом я подумал, очутившись в своей комнате. И я испугался. Я знал, что, если дедушка всё узнает, мне будет плохо. Тогда мне даже страшно было подумать, что же будет. И вот, когда я лежал, притворяясь, что всё ещё не пришёл в себя, то услышал, как наш врач разговаривал с дворецким деда, что я могу быть болен с рождения. Услышав это, я замер и тал внимательно прислушиваться к их разговору и стараться запомнить как можно больше. В тот момент у меня в голове родилась безумная идея: симулировать хроническую болезнь желудка, чтобы растерянный врач не понял и не рассказал деду правду. Тогда, очнувшись якобы только полчаса спустя, я рассказал доктору, что якобы с детства часто мучаюсь из-за боли, но никогда не придавал этому значения. И он поверил. Пока я продумывал свой обман, страх отошёл на 2 план и я не только воспользовался тем, что подслушал, но и придумал множество отсебятины, делая мою «болезнь» удобной. Я даже придумал историю, что, однажды 8 лет назад, когда я в одиночестве путешествовал по стране, мне в гостиной стало плохо, однако по счастливой случайности буквально в соседнем номере ночевал очень известный врач, который тогда посмотрел меня и поставил диагноз – желудочная каракта. Дело в том, что это было единственная поездка, когда я был без деда, без его дворецкого и даже без Руфуса, поэтому такое вполне могло быть. А далее я, якобы, будучи ребёнком, не предал тем словам значения, однако всё хорошо запомнил и, повзрослев, решил полечиться сам с помощью голодания, а потому ел очень мало. В итоге мне все поверили: для дедушки всё сходилось, а доктор, который никогда не слышал об этой болезни, но не хотел потерять работу, во всём мне потакал и даже нашёл некоторые объяснения тому, почему болезнь так резко проявилась: скорее всего, у моей кормилицы было плохое молоко из-за чего моё заболевание, получило развитие, возможно, но даже было наследственным и уже множество поколений преследовало мою семью, а из-за того, что моих предков матери кормили грудью, у них она не получало развития. А вообще во всём виноват мой беспечный отец, который дал мне такую кормилицу. Сначала это было невидно, так как всё детство своё питание было лёгким и строго контролировалось, однако со временем твёрдая пища стала раздражать больной орган, из-за чего начались боли, а голодание только усугубило проблему. Я очень удивился, когда это услышал, но… возражать не стал. И ведь все верят… все! А далее… Я много раз хотел признаться, но… как ты поняла, я так этого и не сделал. Мне было страшно… а потом я просто понял, что не смогу снова питаться нормально. Я уже слишком разбалован. Я не врач, но скорее всего у меня уже давно острый панкриотит, из-за которого… можно умереть. Но… я обманул не только всех и вся, я обманул самого себя… Оскар замолчал. Хисана, которая всё это время сидела на кровати у его ног, видела, как тяжело ему говорить, при чём как морально, так и физически. «Ну у него и фантазия… - подумала девушка. – И ведь все верят!» - Хотите воды? – спросила она, вставая. - Спасибо, - кивнул юноша, привстав и взяв протянутый стакан. - Кажется, вам гораздо лучше? Таблетки помогли? - Да, немного… Но мне легче, спасибо… большое. И прости меня я сорвался. Ты задела мою гордость, но на самом деле ты сказала то, чего я так не хотел слышать. Я внушал себе, что я болен и моей вины в этом нет… я боялся самому себе признаться в том, что я безвольная тварь и убиваю себя. Я старался обмануть себя. Я слабак. Такие люди не должны жить, а уж тем более править. Я ничтожество… И, хотя я это прекрасно понимаю, но не могу ничего с этом поделать – это сильнее меня… В общем, прости. Мне очень жаль. Я… был не прав. Оскар вновь замолчал и судорожно выдохнул. Повисла тишина. Они оба молчали. - Я… понимаю. У меня было много времени подумать, и я пришла к выводу, что, по сути, сама виновата: говорить такое в лицо… Вы тоже меня простите. Но… вы ведь понимаете, что в вашей жизни нужно что-то менять?! Панкреотит явно развивается, более того, боюсь у вас больше нет возможности рисковать, иначе это будет стоить вам жизни. Я понимаю, говорить легко, но… вам придётся менять всё. Вам придётся менять себя. Рано или поздно всё вскроется, ведь так происходит с любой ложью. Однако, боюсь, вас лишь осудят… Но, я уверена, есть люди, которые вас поддержат! - Боюсь, ты плохо знаешь наше жестокое общество! – невесело усмехнулся молодой дворянин. На несколько минут в комнате воцарилось молчание. Луна, показавшаяся из-за туч, осветила стоящие в углу часы – они показали 2 часа. - Но я точно знаю, что есть бесправный и необразованный, но всё же человек, который обязательно поможет вам, если вы позволите, - тихо сказала девушка, смущённо отвернувшись. - Хисана… - недоумевающе, но с некой нежностью выдохнул Оскар. - Я считаю, вы считаете себя более одиноким, нежели есть на самом деле. Вас пойму и поддержу не только я, но и Руфус, и мисс Дора, а, может, и секороль Георг! Больше доверяйте людям! Но помните: мы можем лишь морально поддержать, но бороться предстоит вам самому! Я понимаю, это так сложно, но… Девушка замолчала. Юноша усмехнулся. - У меня сейчас только 2 варианта: либо умереть в страшных мучениях, либо круто менять свою жизнь. Но, право же, тайна останется тайной, ибо я, как господин и уж тем более король, не могу так низко пасть в глазах подчинённых. Да, если вдруг у меня что-то выйдет, я расскажу обо всём Руфусу, но, думаю, он сам раньше начнут допытываться до меня, если я резко начну всё менять. Но я… боюсь его осуждения. Боюсь, что стану никем в глазах своих слуг. - Да… Пожалуй, вы абсолютно правы: не стоит сразу всем открываться, а, может, этого делать и вовсе не стоит. Но сейчас это не важно, сейчас вам нужно думать о своём здоровье. Я ничего не хочу сказать – не имею права – однако вам жизненно необходимо обдумать и подкорректировать свой образ жизни. Однако на сегодня хватит: вам, кажется, уже куда лучше, так что постарайтесь заснуть. Руфус сказал, что вы уже давно не спали. - Да… Ты уйдёшь? Тебе ведь тоже на работу завтра, а в подвале особо не поспишь… Скажи мисс Доре – я освобожу тебя от работы на завтра! - Спасибо… Однако я ещё посижу здесь. Руфус выглядел таким уставшим и подавленным, пускай отоспится. Я останусь здесь, пока вы не заснёте. На самом деле я постоянно спала во время своего заключения, так как там было очень скучно. Поэтому я не уйду – вдруг вам снова станет плохо, а вы один. - Но… - Мне несложно. - Как хочешь… Спасибо… Но у меня есть проблема: попроси Руфуса или ещё кого-нибудь разбудить меня завтра где-то полвосьмого, а лучше в 7 – у меня куча работы, а завтра приедет дедушка… Хотя… уже сегодня… - Ладно. Повисла недолгая, но напряжённая пауза, после которой юный дворянин натянул на себя одеяло, перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Наша героиня, немного помедлив, встала и поправила не до конца зашторенные шторы, после чего вновь села и стала гладить хозяина по голове. Так прошёл час. Хисане показалось, что юноша уже заснул, и хотела было встать и выйти, но не успела она и руку убрать, как Оскар вдруг заговорил: - У тебя, наверное, всё тело болит? У меня всё никак из головы не выходит то, что я приказал тебя избить… Сколько раз? - 30. Но уже неделя прошла, я уже почти забыла… Его голос звучал так же, как час назад, следовательно, ему так и не удалось уснуть. Часы пробили 3. - Вы любите музыку? – спросила девушка. - Нет. Обычно дворяне её очень любят, а я ненавижу. Хотя играю на скрипке, виолончеле, рояле, фортопиано и клависине. Однако концерты – это истинная мука, ненавижу их. «Что ж, его можно понять, - подумала Хисана. – Скорее всего, музыке его учили так же, как и всему остальному: строго, требовательно, до потери пульса…» - Просто я раньше никогда не слышала, как что-то играет, и ни разу не оказалась у музыкального кабинета, когда вы занимались… - Если смогу, то сыграю тебе как-нибудь, - улыбнулся Оскар. Девушка улыбнулась в ответ. - И ещё… - Да? - Давно хотела спросить: почему вы не занимаетесь садом? Он у вас такой большой, но совсем неухоженный! - Да зачем он мне? Только лишняя морока и трата денег. Я всё равно туда не хожу, мне всё равно туда не хожу, мне всё равно. - Но ведь вы и раньше жили в этом особняке, ни так ли? - Верно. В детстве. - И что же, сад всегда был таким? - Нет… До моего отъезда он был очень красив… Но, естественно, за 14 лет всё заросло… Отец говорил, что мама очень любила этот сад, и, пускай ему было на него всё равно, он поддерживал его в память о ней. Не подумай только, что я не уважаю или что-то в этом роде, но… Оскар широко зевнул. - Ладно, всё с садом ясно. Но давайте спать – уже скоро начнёт светать! Юноша послушно закрыл глаза и уже через 15 минут наша героиня ушла.