Милый дом для моей рабыни

Итак, реформы Оскара произвели фурор и настоящую революцию в жизни страны, но, если в экономическом смысле Гансалес процветал, личная жизнь его жителей не всегда была идеальной. Как было уже сказано ранее, друзья Хисаны, Иан и Мари, поженилась и уже давно ожидали своего первенца, однако им не суждено было стать счастливыми родителями: когда рабыня была на 7 месяце беременности, юноша внезапно заболел и слёг, а через 3 недели скончался в страшных мучениях. Мари была в отчаянии, королева даже боялась, что её сочувствие может повлиять на ребёнка, но, Слава Богу, обошлось: через 3 месяца, точно в срок, у новоиспечённой вдовы родилась дочь: русая сероглазая Агнес. Сначала было тяжело, но со временем девушка смирилась, однако верность покойному мужу сохранила навсегда. Хисана, хоть и давно уже перестала быть рабыней, до сих пор поддерживала хорошие отношения ос старыми друзьями и, беспокоясь за моральное состояние подруги, попросила сделать Мари свободной. Не только Мари в это время ждала ребёнка: спустя месяц после вышеперечисленной ссоры с мужем, ровно в срок, у Констанции начались схватки. Она рожала ночью, дома, в окружении повитух, врачей и слуг, под звуки ужасного ливня. Гилберт в это время стоял у закрытых стеклянных дверей своей спальни и пустым взглядом смотрел на дождь, идущий на улице. Он был опустошён, хотя для него это стало нормальным состоянием в последнее время. Юноша не чувствовал ни трепета, ни сладкого предвкушения – он слишком хорошо понимал, что ждёт его первенца: если родится девочка, то в итоге она станет такой же чёпорной и властной, как и её мать, а если мальчик, то его судьба будет такой же ужасной, как и у его пасынков. Вдруг, разорвав почти мёрвую тишину, раздался детский плач, однако барон с горечью обнаружил, что от крика младенца его сердце даже не йокнуло. Время шло. И вдруг, параллельно с раскатом грома, в его комнату открылась дверь и вошла раскрасневшаяся кормилица со свёртком в руках. - Господин, у вас мальчик! – воскликнула она, подходя к молодому хозяину и протягивая ему новорождённого. Гилберт обернулся и, помедлив пару секунд, осторожно взял младенца на руки. Малыш молчал и с любопытством рассматривал лицо отца своими огромными зелёными глазами. Барон тоже, как заворожённый, смотрел на сына, чувствуя, как внутри у него всё расцветает. Он внезапно ощутил необычную лёгкость, как будто только что сбросил очень тяжёлый груз. Личико новорождённого ужасно растрогало нашего героя, и он, мило улыбаясь, с нежностью погладил малыша по малюсенькой головке. В этот момент Гилберт забыл обо всех своих проблемах и впервые за долгое время почувствовал себя счастливым. Время для него остановилось, поэтому неизвестно, через сколько времени наш герой наконец смог заставить себя оторваться от сына и отдать его назад служанке, однако за это время людей в комнате явно прибавилось, а аура счастья сильно улетучилась. Но молодой барон, кажется, этого совсем не заметил: безумно радостный, он, почувствовав сильный прилив адреналина, не мог устоять на месте и без цели метался по комнате, а когда спустя 5 минут вдруг вспомнил о том, что он не один, как будто бы ради приличия бросил: - Как там Констанция? Однако ответом ему стало молчание. Поняв, что что-то не так, юноша остановился и повторил свой вопрос. И снова тишина. Первой осмелилась заговорить повитуха – толстая женщина лет 50: - Господин… мне жаль… Она умерла. Услышав её слова, наш герой застыл, и в комнате повисло напряжённое молчание. Вдруг Гилберт разразился диким, громким, раскатистым хохотом. ***** - Где Гилберт? – спросил Оскар, когда горничные забрали его пальто. - В северной гостиной, - несмело ответил слуга, предлагая королю следовать за ним. Немного взволнованный, наш герой поднялся на 2 этаж и прошёл вслед за служанкой в одну из самых дальних комнат особняка. Там, слегка раскачиваясь, на балконе стоял барон. Наш герой в нерешительности замер на пороге. С тех пор, как Констанция умерла, прошло 3 дня, однако Оскар узнал об этом раньше, но приехать смог только сейчас, так как был очень занят и никак не мог бросить дела. Всё это время наш герой очень волновался от ом, как его друг перенёс потерю жены, и чувствовал себя немного виноватым перед ним, ведь его не было рядом, когда, возможно, он был очень нужен. - Гилберт, - несмело окликнул барона молодой король. – Привет. Как ты? Как дела? Услышав слова друга, юноша вздрогнул и перестал качаться, однако к гостю он повернулся лишь спустя полминуты. - привет, привет! – проговорил Гилберт наигранно-весёлым голосом. – Дела? У меня? Как? Лучше и быть не может! В последнее время у меня очень редко было хорошее настроение, однако сегодня я счастлив так, как никогда не был и никогда не буду! Сегодня великолепный день! Самый лучший в моей жизни! Говоря это, молодой барон, слегка пританцовывая, прошёл мимо короля в комнату и стал там метаться иуда-сюда, то обнимая подушку, то вальсируя со стулом. Оскар был в шоке. Неестественный голос друга, его странные слова, его необычные действия и пустые, ничего не выражающие глаза заставшие нашего героя оцепенеть от какого-то необъяснимого страха, от какой-то странной энергии, исходившей от новоиспечённого вдовца. Он как будто обезумел. - Гилберт… У тебя точно всё в порядке? – выдавил из себя юноша, смотря, как его собеседник носится по комнате. - Конечно! – громко рассмеялся молодой барон, замерев на секунду совсем рядом с нашим героем. – Я не просто в порядке – я необыкновенно счастлив! Сегодня я самый счастливый человек на свете!!! Этот день лучший из всех, которые у меня когда-либо были! - Гил, ну нельзя же так! – попытался остановить друга король. - Какой бы Констанция не была твоей женой, и сегодня её похороны! Нельзя же себя так вести! - Почему? – яростно воскликнул барон, не останавливаясь. – Почему я должен грустить из-за того, что это ищадье ада сдохло? Никогда! Знай – я счастлив! Я наконец свободен! Я свободен, как птица в синем небе! Мне кажется, что если я сейчас спрыгну с балкона, то полечу! Я снова живу! Жизнь прекрасна! Чудесно! Великолепно! Внезапно юноша подскользнулся на не прикреплённом ковре и, ударившись головой об угол стола, упал на паркет и затих. Оскар, сбросив с себя оцепенение, подбежал к другу и, заметив на кремовом ковре красные капли, в ужасе стал звать прислугу, а когда в дверях показалась какая-то девушка, тут же отослал её за врачом. - И что же мне теперь делать? – вдруг раздался тихий голос. Король ошарашенно посмотрел на раненного: Гилберт приоткрыл полные отчаяния глаза, однако даже не пытался подняться. - Что мне теперь делать? – повторил он. – Зачем вообще нужно было всё это?! Этот брак, эти годы?! Зачем? Чего они хотели, женя меня?! А теперь у мня на руках семеро детей, с тремя из которых я даже не общаюсь, а одному из которых и вовсе 3 дня от роду! Вот что мне с ним делать?! Какой их меня отец???!!! По мне до сих пор ремень плачет!!! Чему я их научу?! Кого я из них воспитаю?! Боже… Боже!!! «Слава Богу, он жив! – подумал Оскар. – А то я уже испугался, что он умер…» - Гил, успокойся. Всё будет хорошо. Ты далеко не так безнадёжен, как считаешь! Не переживай, ты ещё сможешь наладить контакт с семьёй, ведь ты так легко ладишь с людьми! Как ты? Встать сможешь? Однако барон не успел ответить: дверь открылась и в комнату вошёл Дарий и тут же застыл. - Что здесь происходит? Гилберт, вы в порядке? – помедлив, спросил он, садясь на колени рядом с отчимом. – Господи! Да у вас кровь! - Всё нормально, - сказал барон, пытаясь встать. – Я просто неудачно упал… Но с первого раза юноше не удалось нормально подняться, поэтому королю и графу пришлось помочь ему добраться до кресла. У Гилберта сильно кружилась голова, а из-под волос до сих пор медленно капала кровь, поэтому Дарий послал дворецкого узнать, почему лекаря до сих пор нет. Раненый молчал и казалось, что его резко покинул силы: он сидел с полузакрытыми глазами и клевал носом, однако услышав громкий детский плач совсем рядом, резко встрепенулся. - А где ребёнок? – слабым голосом спросил Гилберт, туманным взглядом смотря на собеседников. - Он с кормилицей и Жаклин. Не волнуйтесь, с ним всё хорошо, - ответил граф, с беспокойством глядя на отчима. - Кстати… Мы ведь так его и не назвали… - вздохнул юноша, с тоской посмотрев на нашего героя. - Да не переживай – до крестин ещё далеко, успеешь! – улыбнулся Оскар, оданко ответа не последовало. – Гил? – попытался окликнуть друга король, но тот не отреагировал. - Кажется, он потерял сознание, - взволнованно проговорил граф, испепеляюще посмотрев на дверь. Наконец через пару минут она открылась и вошёл старенький врач, однако его вердикт наши герои так и не услышали, так как были вынуждены уехать на отпевание.