Милый дом для моей рабыни

На похороны приехало много людей – у Констанции было много подруг, которые весьма сдержанно и без лишних эмоций прощались с ней. Тут же, в толпе, была и семья Гила. Фон Хабены выразили сильное негодование, узнав, что их сын не приехал на похороны жены, однако Дарий был не в настроении выслушивать их мнение по этому поводу и, весьма резко попрощавшись, отошёл к младшим братьям и сёстрам. После захоронения все поехали домой к покойной, и во время этой поездки Оскар рассказал жене, которая приехала сразу в церковь, о том, что произошло утром. - С тех пор, как я позавчера утром приехал домой, он очень странно себя вёл, - вздохнул молодой граф, когда король закончил. – Мне даже казалось, что он помутился рассудком… Надеюсь, это не так…. - Я, конечно, понимаю, что нам всем очень важно моральное состояние Гилберта, но вам не кажется, что нехорошо полностью забывать про Констанцию? – сказала Хисана. – Дарий, ты сам-то как? Всё-таки твоя мама умерла… - Поверьте, я хорошо понимаю, что происходит, однако мне гораздо приятнее думать о будущем, чем об этом, - проговорил граф. - Ой… Прости, - виновато сказала девушка, отведя взгляд. - Да ничего страшного! Я уже давно ждал этот вопрос, поэтому не страшно. - Дарий, скажи, когда ты теперь уедешь? Думаю, свадьбу вы перенесли? – спросил Оскар. - Конечно. Я женюсь теперь лишь через 2 месяца, хотя мы планировали на следующей неделе, - вздохнул юноша. – Но, думаю, я вряд ли уеду – Гилберт сам не справится. - Да? Что ж… - Это очень благородно – посвятить себя осиротевшим братьям и сёстрам,- улыбнулась королева. К приезду в особняк наши герои узнали, что Гилберт так и не пришёл в себя и неудачная стычка со столом всё-таки пробила ему череп, однако его жизни ничего не угрожает, хотя последствия от травмы могут остаться на всю жизнь. Из-за этого Дарию вновь пришлось брать на себя обязанности главы лома и снова объяснять собравшимся, почему барона нет. По итогу из-за раны нашего героя целых полтора месяца провёл в постели, постоянно старадая от сильной головной боли. Всё это время к нему каждую неделю приезжали Оскар с Хисаной, принося с собой что-нибудь вкусное, чтобы хоть немного порадовать вечно грустного друга. У Гилберта теперь и вправду постоянно было плохое настроение, даже если видимых причин для этого не было. Врач говорил, что это ещё одно проявление сотрясения мозга, которое заработал своим поведением барон, и скорее всего со временем это пройдёт. Не смотря на заверения доктора, наши герои всё равно очень боялись, что постоянная грусть и нервозность их друга связана не с болезнью, а является результатом долгого психологического насилия Констанции и сильного потрясения из-за её смерти, из-за чего вряд ли со временем пойдёт. Однако через пару десятков дней они с облегчением поняли, что это не так: спустя достаточно долгое время Гилберт наконец-то начал понемногу приходить в себя и вскоре друзья снова смогли узнать в нём того самого позитивного и доброго парня, который был ими так любим, но теперь его едва ли можно было назвать легкомысленным: кажется, все эти дни, проведённые в постели, он постоянно думал, размышлял о том, как ему теперь стоит себя вести с семьёй. По итогу, 50 дней спустя юноша наконец смог твёрдо встать на ноги и пару недель спустя даже смог присутствовать на свадьбе Дария, которая состоялась в последних числах марта. Свидетелем на празднике стал Мартин, который также стал постоянным гостем в доме барона, а свидетельницей, к большому удивлению остей, стала Хисана. И, хотя для многих это стало неожиданностью, для наших героев это оказалось большим открытием: как уже было сказано, королевская чета, а вместе с ними и маркизы Барлоу очень часто ездили в особняк, пока барон болел, и, пока Оскар и Мартин с Дарием развлекали Гилберта, Хисана, уже не раз проводившая время в компании Аделаиды, не только смогла получше узнать молодую маркизу, но и познакомиться с невестой графа: голубоглазой красавицей Жаклин. Девушка оказалась очень скромной и милой и быстро нашла общий язык с нашей героиней, а к свадьбе ни и вовсе стали близкими подругами. Теперь каждый раз, когда парни уходили в бельярдную, их жёны сидели в одной из гостиных или в саду и весело болтали, обсуждая насущные и не очень проблемы. Раздумывая над тем, как же ему теперь вести себя с семьёй, барон пришёл к выводу, что ему необходимо завоевать их уважение или хотя бы расположение новых родственников, из-за чего уже вскоре после свадьбы юноша взялся за проработку своих отношений со всеми членами семьи. И начал он с Ванессы, которую буквально за пару дней до своей смерти Констанция успела сосватать за весьма богатого и красивого 20-летнего графа. Однажды Гилберт пришёл в комнату страшней падчерицы и спросил у неё: хочет ли она замуж или нет? Если да, то за кого: за подобранного матерью жениха или за кого-то другого? А если нет, то чего она хочет? - Не бойся, я ничего не сделаю, - добавил наш герой, видя сконфуженность девушки. – Я просто хочу узнать твоё мнение по этому поводу. Не стесняйся, я хочу услышать искренний ответ! Графиня на минуту замялась, а затем весьма твёрдо сказала, что хочет навсегда остаться девой и связать свою жизнь с церковью. - Я хочу стать монашкой, - сказала она. – Это моё желание с того момента, как Рэйчел покинула этот мир. - Что ж, если ты уверена, я тебе разрешаю, - сказал барон, повергнув падчерицу в шок. Ванесса ещё очень долго не могла повредить в то, что отчим говорил серьёзно, а когда наконец осознала, была бесконечно счастлива. Через 2 недели помолвка была официально расторгнута, а ещё через 10 дней Ванессу постригли в одном из ближайших монастырей. Гилберт предполагал, что ответ девушки будет именно таким, а потому решение относительно неё было принято очень быстро, в отличие от его средних падчериц: юноша абсолютно не представлял, что ему с ними делать, однако хорошо понимал, что если он хочет стать реальным главой семьи, ему необходимо завоевать в том числе и их уважение. Подумав и посоветовавшись с Дарием, наш герой пришёл к выводу, что все эти годы Ребекка и Памелла считали Констанцию идеалом и всегда слепо копировали её, однако теперь, когда графиня умерла, девочки остались фактически одни, без своей иконы, но так как их всё ещё двое, они продолжат вести себя также, поддерживая друг друга. Однако, если присмотреться, поведение сестёр не было похоже на поведение двух равных союзников, скорее, они был главой и подчинённым, при чём 15-летняя Памелла являлась лидером, а Ребекка ведомой. А значит, если их разделить, будет шанс на них повлиять! Но как же это сделать? Поразмыслив, Гилберт решил, что с уже сформировавшийся личностью 15-летней Памеллы справиться куда сложнее, чем с ещё растущей и куда более податливой Ребеккой, а потому последнюю барон решил оставить дома, а вот вторую падчерицу он отправил к той самой двоюродной тётке, у которой сам провёл всё детство. Он надеялся, что забота со стороны княгини и деревенский фактор смогут повлиять на заносчивую девушку. Однако не подумайте, что наш герой – ужасны эгоист, расчищающей себе дорогу: нет, он также думает и о благополучии своих падчериц. Разлучая сестёр, Гилберт думал не только о том, как бы сломать их и убраться дороги, но и об их будущем, ведь если бы девочки продолжили подражать матери, то и выросли бы такими же, как она. Правда, тут возникает вопрос: а что в этом такого? Пожалуй, если смотреть со стороны Констанции, то её жизнь была так уж и плоха: у неё был муж, даже два, она родила 8 детей и всегда старалась заботиться о них, у её было много подруг и она была весьма и весьма богата, так чего ещё надо? Однако после её смерти юноша сполна убедился в том, что в такой жизни нет ничего хорошего: прежде всего графиня никогда не была любима. Не только Гилберт, но и её бывший муж Оливер своей воли и просто ненавидел её. Тоже самое чувствовали и её дети: младшие безумно боялись мать, средние, не понимая её истинной сущности, слеп боготворили, а старшие недолюбливали. Даже Дарий, со стороны очень спокойный и даже порой равнодушный человек, предпочёл забыть её, как страшный сон, и продолжать жить. На её похоронах не было искренних слёз скорби, ни грусти, лишь безразличие и даже радость. И разве сама Констанция была счастлива? На самом деле она ведь никогда не знала ни истинной дружбы, ни любви. Её взгляды на жизнь, воспитание были сильно искажены, женщина постоянно нервничала и никому не доверяла, так разве это счастье? Всё это барон постоянно пытался объяснить падчерицам, причём как младшей, так и старшей, к которой часто приезжал - Я просто не хочу, чтобы вы жили также, - говорил он. – Я люблю вас и считаю, что вы достойны настоящей любви! Со временем закрывшаяся от всех после отъезда сестры Ребекка начала понемногу раскрываться снова, показывая себя совсем с другой стороны: постоянное высокомерие резко сменилось робостью, и, казалось, девочка снова училась жить, проникшись словами отчима. Вообще Гилберт заметил, что обе девочки по сути были очень одинокими, ведь кроме друг друга у них никого не было. Памелла, оставшись без поддержки, тоже присмирела и, хоть и не охотно, но позволяла приёмному отцу поучать себя, а в конце концов и вовсе смогла наладить с ним контакт. Оказалось, для старшей из средних сестёр стала вовсе не Констанция, а Ванесса и Рэйчел, из-за чего её идеалы подверглись сомнению после смерти последней, а теперь и вовсе превратились в прах. В конечном итоге через пару месяцев после отъезда сестры Ребекка смогла относительно одаптироваться к новой жизни и завела себя новую подругу, которой стала Амелия, а вот Памелле понадобилось намного больше времени, однако когда она полтора года спустя вернулась домой, домочадцы едва ли смогли её узнать: девушка загорела и слегка поправилась, но главное – на стала невероятно улыбчивой и открытой, так ещё и завела в деревне множество друзей. Что же касается самой младшей графини, то Амелия и так была живым, нечёпорным и добрым ребёнком, очень любящим Гилберта, а потому юноша решил оставить её в покое, лишь отметив про себя, что баловать её как раньше не следует. Отношения с Дарием тоже едва ли нуждались в корректировке: граф и так всегда очень хорошо относился к нашему герою, а видя, с какой ответственностью барон взялся за работу и как старается стать достойным отцом, начал уважать приёмного отца, которого уже давно считал своим другом, и стал для него прочной опорой, стараясь помочь по первой просьбе, но него прочной порой, стараясь помочь по первой просьбе, но не отнимая при этом его обязанностей и не защищая, как раньше. Жаклин, ставшая хозяйкой в доме Тибер, с уважением и пониманием относилась к отчиму мужа и никогда не лезла не в свой дело, понимая, отведённую ей роль. Она же стала приёмной мамой для новорождённого сына нашего героя, полюбив его, как родного, однако всегда показывая, что она имеет куда меньше прав на младенца, нежели Гилберт. Юноша, несмотря на то, что с таким холодом ожидал его рождения, безумно любил своего первенца и старался каждую свободную минутку провести с ним. На крестинах сына барон, увы, не смог присутствовать, однако имя малыша получил намного раньше: это было первым, что седлал наш герой, немного придя в себя. Хотя слуги и повитуха сказали, что, умирая, Констанция назвала ребёнка Иннокентием, Гилберт решил сам дать ему имя, игнорируя последнее желание жены: он назвал мальчика Рихтор, что значит «судья». «Пусть рассудит, когда вырастет, правильно ли я поступил и смог ли я стать хорошим отцом», - сказал как-то невестке наше герой, нежно укачивая сына. Барон очень трепетно следил за развитием Рихтора и лично учил его ходить и говорить, а когда мальчик произнёс своё первое слово, юноша целый день ходил ужасно довольный, тем более, что это было слово «папа». Также Гилберт, помня своё детство и садисское воспитание покойной жены, поклялся, что никогда не поднимет руку на сына, желая доказать, что детей можно воспитывать не только кнутом, но и пряником. Если отношения со старшим пасынком не вызывали у нашего героя проблем, то вот общение с младшим было невыполнимой задачей. Когда через пару дней после выздоровления молодой барон решил заглянуть к Дэви, то застыл на пороге, ошарашенно посмотрев на мальчика: он не был бледен, однако его кожа имела странный серый оттенок, глаза по краснели и вяло бегали по странице какой-то книги, а его лицо выглядело помятым. Маленький граф сидел за небольшим столом, сильно сгорбившись, и читал, подпирая руками голову, и, иногда что-то записывая, нервно дёргал рукой. Дэвид даже не сразу поднял голову, когда Гилберт вошёл, а когда наконец обратил на него внимание, то долго молчал, как будто соображая, что происходит. - Вы что-то хотели? – спросил мальчик, прищуриваясь. - Прости, что помешал, - проговорил барон, подходя к собеседнику и садясь напротив него. – Просто… хотел узнать, как у тебя дела? Я вообще хотел бы узнать, как ты живёшь, ведь мы совсем не общаемся… - У меня всё хорошо, - устало вздохнул маленький граф, протирая глаза. - Что читаешь? - Заблуждения сердца и ума. - Ты… плохо выглядишь… Нормально себя чувствуешь? Хорошо спал? – взволнованно спросил Гилберт. - Я не спал. Не хотелось. - Что? А… сейчас? - Не хочу. Даже если лягу, всё равно не усну, так зачем время зря терять? - Да, но… - Пожалуйста! Если это всё, я продолжу, - нервно сказал Дэвид, отгораживаясь от отчима книгой. - Да, прости. Юноша вышел. Ему не было обидно: он был удивлён и обеспокоен тем, что только что увидел. Гилберт не понимал, когда видел пасынка в последний раз, и хотя он понимал, что мальчик очень редко покидает свою комнату и это явно сказывается как на моральном, так и на физическом его состоянии, но увидеть такое… Это ужасно. Раздумья о том, как же потупить с мальчиком, стали главной темой мыслей нашего героя. Даже Дарий на его слова лишь развёл руками. «Даже не знаю, - сказал юноша. – Дэви – неплохой человек, но слишком запуганный и зацикленный на учёбе, и я даже не представляю, как можно вытащить его из комнаты.» Ответ пасынка ввёл барона в ещё большее смятение – он почти уже не сомневался в том, что любая его затея провалится, однако однажды ему в голову пришла мысль, способная решить эту проблему. Это случилось в начале июня: Гилберт приехал в королевский особняк, чтобы что-то уточнить насчёт нового размещения трущобников и застал там Флори. Маленький король был частым гостем Оскара, причём не только в качестве политического партнёра, но и как спутник во время конных прогулок или просто ещё один член дружеских встреч. Флоренций стал своеобразным саном полка и весьма неплохо чувствовал семья в компании взрослых. Именно тогда, перейдя с серьёзных тем на обычную болтовню, барон подумал о том, что мальчика можно было бы познакомить с Дэви. «Возможно, Флори сможет оживить его,» - пронеслось в голове юноши, и он тут же поделился своими мыслями с Оскаром. Король, не долго думая, поддержал идею друга и, заручившись согласием самого Флоренция, уже через парудней Гилберт привёз мальчика к себе домой. Впервые заговорив с маленьким королём, Дэвид выглядел очень растерянно и напуганно, казалось, воздух пропитался его напряжением и заразил сконфузившегося Флори, однако мальчик не растерялся и попытался разговорить молодого графа, заговорив на близкую им обоим тему – тему обучения. Король задавал собеседнику те вопросы, на которые тот смог бы легко ответить, и тем самым смог разрядить обстановку и успокоить собеседника. Через пару часов, когда барон, внимательном наблюдавший за этим разговором, искренне зауважал златовласого ангела за его терпение, Флоренций внезапно предложил Дэвиду выйти на улицу и погулять по саду, на что последний ответил яростным протестом и резко закончил разговор, всем своим видом показывая, что не намерен его продолжать. Король не стал настаивать и вскоре вышел, оставив разбитого графа одного. - Мне кажется, он просто испугался, - сказал Чади, вздохнув. – Но чего? Что могло его так напугать? - Не знаю. Дэви очень закрытый человек, ко его знает… - проговорил Гилберт. – Прости, что ввязал тебя в это. - Да нет, ничего! Если понадобиться, я с удовольствием приеду снова, - улыбнулся Флоренций, собираясь уезжать. Пару часов спустя, когда юный король уже давно уехал, а барон взялся за дела, Дарий, который всё это время наблюдал за происходящим издалека, пришёл к младшему брату. Юноша понимал, что с ним нужно что-то сделать, а потому, осознавая, что Дэвид ему доверяет, решил поговорить с ним о сегодняшнем госте и об его поведении. - Флоренций… Кажется, неплохой человек, - сказал граф, смущённо вертя в руках перо. - Да, мне тоже так кажется. Однако сегодня ты повёл себя очень некрасиво, выгнав его, - спокойно проговорил Дарий, сидя напротив брата. - Я его не выгонял! - Нет, ты вынудил его уйти. - Но… И что? - Не нервничай. Почему ты его прогнал? Флори тебе чем-то обидел? - Нет… Просто… - Тогда что же такого на улице? Чем тебе не понравилась эта идея? - Просто… Я подумал… что если мы пойдём гулять… То… Он поймёт… Дэвид замолчал. - Что поймёт? – Дарий подошёл брату и нежно его обнял. – Дэви, успокойся. Я просто хочу понять, что тебя беспокоит! - Мне стыдно… Мне очень стыдно за то, что я его выгнал… Но если бы я этого не сделал, он бы узнал… Какой я слабак… и трус… - В этом нет твоей вины. Да и Флоренций точно бы не стал смеяться! Гилберт позвал его, чтобы помочь тебе преодолеть твои страхи! Но скажи: почему ты так испугался именно улицы? Что бы изменилось? - Я боялся, что… он предложит покататься верхом. Услышав последние слова брата, молодой граф сначала удивлённо посмотрел на него, а оптом вдруг понял, в чём дело: 7 лет назад, когда мальчик во время застолья вышел в сад подышать свежим воздухом, его тогда ещё живой отец, будучи не совсем трезвым, сшиб его, решив вместе с друзьями покататься по округе. Слава Богу, тогда не произошло непопровимое, и Дэви отделался лёгкими ушибами, однако с тех пор он ужасно боится всего, что связано с лошадьми. - Так вот значит, в чём дело… Не хотел показаться слабым в глазах нового знакомого? Маленький граф кивнул. Дарий вздохнул. - Повторюсь: в этом нет твоей вины. Успокойся и отдохни, твоя учёбы никуда не денется! Сказав это и улыбнувшись, юноша вышел, думая над только что услышанным. Придя в свою спальню, он написал письмо, в котором просил Флоренция приехать вновь, когда тому будет удобно, а также рассказал мальчику о причине грубости брата. Вместо ответа через пару дней Флори снова приехал в особняк Тибер и вновь провёл в компании Дэвида несколько часов. Первое время мальчики просто сидели в комнате графа и обсуждали недавно прочитанную Дэви книгу, а оптом маленький король снова предложил собеседнику выйти на улицу, на что последний в этот раз согласился. Сначала Флори просто разговаривать с хозяином дома на близкие ему темы, давая ему возможность расслабиться, а потом предложил во что-нибудь поиграть. И снова произошёл канфус. Каждый раз, когда король пытался как-то изменить из время препровождение, Дэви резко терялся и вновь замыкался в себе, и Флоренцию снова и снова приходилось подбадривать его. Однако маленький король не сдавался и вновь и вновь старался наладить контакт с графом, и в конце концов добился определённых успехов: к концу дня Дэвид, наконец, смог расслабиться и даже очень смело попросил на него героя как-нибудь приехать ещё, на что Флори попросил у Гилберта разрешения остаться у них на ночь. Подобные встречи и ночёвки вскоре стали для мальчиков вполне обычным делом, и со временем они сдружились. Дэви теперь с нетерпением ожидал приезда нового короля и с удовольствием проводил с ним время, однако на то, что бы найти себе другие занятия кроме учёбы, понадобилось куда больше времени. По совету Флори мальчик теперь старался побольше времени уделять семье, хотя это далеко не всегда было приятно, особенно поначалу. Но в конце концов маленький граф смог найти общий язык и с отчимом, которого почти не знал из-за запрета покойной матери, и с заносчивыми средними сёстрами, которые всегда относились к нему с презрением, и с Амелией, которая раньше казалась ему чересчур энергичной. С Дарием и Ванессой же у него никогда не было проблем в общении. Год спустя, понимая, что Дэвид уже не конфузился при нём и вполне ему доверяет, Флори решился предложить другу верховую прогулку. Сначала мальчик, как всегда, категорически отказался, однако пару часов спустя сам возобновил этот разговор и, очень смущаясь, рассказал королю о своём страхе, на что тот ответил, что страхи существуют для того, чтобы их преодолевать. - Но я не настаиваю, - добавил Флори. - Я понимаю, что это тяжело. В тот раз Дэви так и не решился на необычную прогулку, однако пару недель спустя, когда маленький король вновь приехал к нему в гости, мальчик сам попросил друга помочь ему. - Ты ведь хорошо держишься в седле, верно? – сказал он. – Можешь… помочь мне? - Конечно! – улыбнулся в ответ Флоренций. – Не переживай, я с удовольствием помогу тебе! Как и ожидалось, сначала Дэвиду было страшно даже приблизится к лошади, однако со временем он смог не только её погладить и покормить, но и даже сесть в седло, а спустя полгода мальчик даже смог взять поводья в руки и самостоятельно править конём. Обучение проходило медленно, да и ученик ему попался ужасно робкий и смущающийся, однако Флори проявлял невероятное терпение, снова и снова повторяя своему подопечному одно и тоже, спокойно ждал, когда нерешительный граф наконец сможет преодолеть свой страх и неустанно хвалил его даже за самые незначительные достижения. В итоге Дэвид всё-таки смог перешагнуть через себя и вскоре очень полюбил ездить верхом. Он был бесконечно благодарен своему юному другу и всячески старался показать это. Однажды, когда мальчики вернулись с очередной прогулки и измотанный граф ушёл в свою комнату, Флоренций отметил, что здоровье Дэви, так же, как и его, оставляет желать лучшего: из-за постоянного многочасового сидения спина мальчика искривилась и часто болела, особенно когда тот садился на коня, в следствие чрезмерного чтения зрение глаза тоже нельзя было назвать сто процентным: он постоянно жаловался на зрение, не мог чётко различить предметы вдалеке и вообще часто щурился, из-за чего его глаза немного съузились, да и общее физическое состояние Дэви заставляло желать лучшего. Всё это стало для старших членов семьи большим открытием – мальчик никогда об этом не рассказывал. Правда, нельзя сказать, что инициатива их дружбы исходила только от Флори: да, поначалу именно так и было, но со временем Дэвид тоже стал включаться в этот процесс и тоже стал предлагать какие-то игры или какие-нибудь темы для разговора. А также он часто приезжал к другу, когда тот болел и помогал, если ему вдруг становилось очень плохо. Гилберт, который всё это со стороны наблюдал за происходящим, был очень доволен результатом своего эксперимента: Дэвид наконец-то выбрался из своей норы, стал выходить на улицу, наладил контакт с семьёй и изменил свой образ жизни, оставив свою скованность и пугливость далеко в прошлом, так ещё и завёл своего первого друга! В общем, по итогу барон смог стать весьма неплохим главой семьи, стал более ответственным и серьёзным, а главное, смог принять свою участь и искренне полюбил свою новую семью, переживая за каждого её члена.