The Secret's in the Telling/Секрет в рассказе

-Август тебе ничего не говорил? -Не-а.

***

-Он позвонит или пришлет смс? -Смс. -А он звонил? -Нет.

***

-Эмма? -Хм? -Во сколько он сказал, что напишет смс? -Эм… за полчаса до отбоя. Значит, минут через тридцать, я думаю. -Понятно.

***

-А почему ты думаешь, что он еще не написал? -Потому что не прошло и тридцати минут, Мэри-Маргарет. -О, да. Да. Конечно, ты права.

***

-Сколько времени осталось? -Двадцать девять минут и три секунды. -Оу.

***

-Проверь еще раз свой телефон. -Зачем? -Он мог уже написать смс. -Господи, с тех пор, как ты в последний раз спрашивала, прошла едва ли минута… -Я знаю, но… -Мэри Маргарет, послушай. Мой телефон на виброзвонке, громкость на самом высоком уровне, и у меня самый противный сигнал оповещения о сообщениях в городе. Поверь мне, когда он напишет, ты узнаешь.

***

-О! Эмма, я чувствую, что что-то вибрирует! Проверь быстрее! -Я и не собираюсь этого делать. Это даже не мой телефон. -Оно вибрирует… -Нет. Ты просто сидишь на моем вибраторе. -… -Боже, расслабься, я шучу. -О. О. Да, да, конечно, ты пошутила. -На самом деле это моя карманная ракета. -Эмма!

***

-Перестань так на меня смотреть. Ты просто прикалываешься. -И, пожалуйста, перестань рыться в моих ящиках… Я ничего не прячу… эй! -… -…они не мои. Я клянусь.

***

-Ты получила весточку от Авгу… -Нет. -Проверь свой теле… -Нет. -Сколько времени оста… -Не знаю. -Эмма Свон. -Девятнадцать. -Секунд? -Минут. -Нет… -Да. -Нет. -Да. Боже, это никогда не кончится, не так ли? -До смс Августа — нет. -Блядь. -Следи за языком. -Закрой уши. -Эмма. -…прости.

***

-Почта, ублюдок! -Это твой звук оповещения? -Я же говорила, что он неприятный. -Это грубо. -Но именно это и делает его таким уморительным. -О, Эмма. -Я знаю, ладно? Подожди… это от… -Августа? -…Руби. -Черт. -Следи за своим языком. -О, заткнись.

***

-Нервничаешь? — единственное, что содержится в сообщении Руби. -Неа — это то, что она набирает в ответ. Положив большой палец на кнопку «Отправить», Эмма на мгновение задерживается на этом единственном слове, а затем решает дать себе волю и добавляет смайлик прямо рядом с ним. Нет ничего плохого в том, чтобы подчеркнуть короткое высказывание наглым желтолицым смайликом с высунутым языком, верно? Кроме того, она ведь не врет. Она не нервничает. Эмма знает, что должна нервничать, учитывая то, что должно произойти сегодня днем; но сейчас она может честно сказать, что она далеко не такая нервная, как все ей говорили. Она не нервничает. Правда. Ее пальцы даже не дрожали и не нажимали не те клавиши, когда она набирала ответ, и сейчас, когда она оттолкнулась от кровати и провела руками по куртке, ее ладони не вспотели настолько, чтобы прилипнуть и оставить пятна влаги на коже. Мелочи, конечно, но потные и трясущиеся руки — это ее обычная фишка. Она в порядке; спокойная, уравновешенная и… уверенная. Вот именно, спокойная. Что, к сожалению, является полной противоположностью ее родителям в этот роковой день. -Эмма, Август уже написал сообщение? -Нет. Все как по часам. Повторяющиеся вопросы Мэри Маргарет. Дэвид ничем не лучше, хотя он заметно тише своей жены. Неутомимый мужчина, обутый в тяжелые ботинки, уже близок к тому, чтобы полностью измазать бежевый ковролин в комнате и обнажить доски пола под ним своим неутомимым шагом. Они здесь всего полчаса, но уже успели наполнить ее спальню такой нервной энергией, что ею можно задушить носорога. Это занятие испытывает ее терпение, и сказать, что их нервное поведение ее не раздражает, было бы большой ложью. Беспокойство заразительно. Еще тридцать минут в их компании, и она начнет лезть на стены. -А Август…? -Нет. -Ты уверена? -Да. Это похоже на дурной сон, в котором время зациклено, и только она одна осознает это; за исключением того, что она бодрствует, и это настолько реально, насколько может быть реальной жизнь. На короткий миг Эмма задумывается о том, чтобы спрятаться в своей ванной, пока не придет то самое неуловимое сообщение от Августа — сообщение о том, что пора отправляться в Шервуд-Парк и начинать операцию «Мороз». Изолировать себя от стрессовых факторов (под которыми она подразумевает своих родителей) было бы разумным решением, учитывая, какую ключевую роль ей предстоит сыграть менее чем через час. Приняв решение, Эмма уже собирается преодолеть небольшое расстояние между своей кроватью и ванной комнатой, как вдруг совершает грубую ошибку, взглянув на обеспокоенные лица двух своих гостей. И тут же чувство вины начинает грызть ее изнутри, заставляя пресечь на корню эту заманчивую мысль. Эмма, возможно, еще не знакома с концепцией «быть чьей-то дочерью», но, по ее мнению, хорошая дочь не бросит своих родителей, когда они явно находятся в стрессовом состоянии. К тому же они так нервничают из-за нее, и самое меньшее, что она может сделать, — это составить им компанию. Поэтому она с покорным вздохом опускается на кровать, упирается локтями в колени, низко опускает голову и просто старается перетерпеть… -Ты можешь еще раз проверить свой телефон? Мне кажется, я только что услышал твой грубый тон сообщения. …что, учитывая нынешнее состояние ее собеседников, примерно так же безболезненно, как вырывание собственных зубов. Даже зная, что Мэри Маргарет, скорее всего, просто послышалось из-за всепоглощающего желания получить весточку от своего заместителя, Эмма все равно демонстративно бросает взгляд на свой телефон. -Нет. Ноль сообщений, — снисходительно сообщает она, одаривая свою бывшую соседку вымученной улыбкой. Сидя на краю стола блондинки, Мэри Маргарет кивает, шумно выдыхает, а затем, к вящему удовольствию Эммы, начинает покачивать правой ногой. Этих невротических действий в сочетании с непрекращающимся хождением Дэвида взад-вперед достаточно, чтобы у любого затылок зачесался — у Эммы, скорее, череп. -Эмма? Ну вот, опять началось, язвительно подумала она, борясь с желанием застонать. -Да? -Что Руби хотела? От того, как она поворачивает голову в сторону матери, ее чуть не колотит. Мэри Маргарет спрашивает о Руби, а не об Августе. Это не только новшество… это прогресс. -Хм, ничего, правда. Она просто спросила, не нервничаю ли я. -А ты нервничаешь? — Мэри Маргарет спрашивает тоном, который одновременно тихий и сдержанный, что резко контрастирует с откровенным беспокойством, просачивающимся из ее подпрыгивающей ноги. -Нет. -Правда? -Правда. -Как же так? — продолжает она, дергая за свободную нитку на подоле своего кардигана. -Мы с твоим отцом сейчас из кожи вон вылезем — и все, что мы делаем во всей этой операции, это приглашаем Генри на ужин. А ты будешь играть роль приманки для безумца, который хочет лишить тебя жизни, чтобы зарядить легендарный меч. Скажи мне, как так получилось, что мы вот-вот сойдем с ума, а ты так спокойна? -Не знаю, я просто спокойна, — пробормотала Эмма, опустив взгляд на левую руку и рассеянно теребя изумрудное кольцо на пальце. Если она и сомневается в ее странном дзен-подобном состоянии, то Мэри Маргарет не дает этого понять. Вместо этого ее мама лишь устало вздыхает, потирает пальцами виски, и переключает свое внимание на что-то другое. -Ты знаешь, Эмма, я хотела спросить, — говорит она через несколько минут. — Что находится внутри этой коробки? Эмма прослеживает линию взгляда Мэри Маргарет; ее взгляд устремлен на белую коробку, лежащую рядом с ней на кровати. -Это… помните ту штуку, которую наш надоедливый маленький воришка прислал мне на прошлой неделе? -Та самая, за которую ты получила удар током? -Да. Именно она, — подтверждает она со старой доброй ухмылкой, поднимая крышку и откидывая заднюю стенку коробки вверх, чтобы показать ее содержимое. Как ни странно, хмурый взгляд, который подарок Аргоса вызывает у Мэри Маргарет, идентичен убийственному оскалу на лице Реджины после того, как они впервые открыли посылку. Его «подарок» просто безвкусный — и он ожидает, что она наденет его сегодня днем? Да пожалуйста. Вряд ли ее когда-нибудь застанут в таком виде на людях. -На днях я почистила подарок на предмет отпечатков, — делится она с ними вскользь, почти как о чем-то второстепенном. -И что? -Чистое, как стеклышко. -Даже коробка? -Да. Ни одного отпечатка пальцев того паренька, которого он попросил доставить ее. -Он очень осторожный, — заметила Мэри Маргарет. -Ну, это вежливый способ выразиться. Он просто дотошный. -Верно, но он также производит на меня впечатление умного, расчетливого человека. Эмма насмехается. -Да, это смехотворное представление, но я действительно думаю, что он такой. -Ты говоришь так, будто восхищаешься им… — слегка нахмурившись, замечает Эмма, ковыряя ворсинки на своем полуночно-синем пододеяльнике и бездумно бросая их в сторону вышагивающего Дэвида. -Нет. Но если я чему-то и научился за все месяцы войны с королем Джорджем и Реджиной на нашей старой земле, так это тому, что ты никогда не должна совершать фатальную ошибку, недооценивая своих врагов. Недооценка их сильных сторон в конечном итоге станет твоей гибелью. Ты не обязана относиться к нему с восторгом, Эмма, но, по крайней мере, не забывай, что он тоже способен на умные, хорошо продуманные поступки. -Да ладно, ты слишком много ему приписываешь. В конце концов, он просто хитрый сукин сын и заноза в заднице, которому просто повезло, потому что он каким-то образом получил в свои грязные руки мощный меч, — ворчит Эмма, стаскивая коробку с края матраса и пиная ее под кровать каблуком ботинка. — Он самонадеян и самоуверен — и эти черты станут его гибелью, вот увидите. Если операция «Мороз» пройдет без проблем, я… -Эмма. Упомянутая выше блондинка замерла. Она впервые слышит этот резкий голос с тех пор, как приехали ее родители. Дэвид, выйдя из своего почти транса, буквально вклинивается в разговор, встав между двумя женщинами. -Извини, что отвлекаю, я просто… Мне нужно кое-что узнать… — начал Дэвид, глядя на нее с такой пристальностью, что она, как ни странно, ожидала, что сейчас из его уст вырвется один из главных вопросов жизни — что-то вроде «существует ли Бог?» или вечно загадочное «почему, когда ты кладешь в стиральную машину два носка, из нее выходит только один?». Конечно, его вопрос должен быть бесконечно менее нелепым, чем последние. -По шкале от одного до десяти, насколько ты уверена, что заклинание стабилизации Голубой сработает? Эмма моргает. Поправка: только чуть менее нелепо. Не хотелось бы грубить, но это довольно бессмысленный вопрос. Магия здесь другая. Непредсказуемая. Нет никаких гарантий, и он это знает. Тем не менее… он спросил, значит… -Э-э… пять… подожди, — она подняла палец. — Просто чтобы уточнить: один — это то, что я понятия не имею, а десять — то, что я абсолютно, положительно, чертовски уверена, или наоборот? -Один — не уверена. Десять — уверена. -Хорошо, — кивает Эмма. Если это так, то… — Пять. Все лицо Дэвида опускается в довольно драматической манере. Она могла бы ответить «один» и, вероятно, добилась бы такого же разрушительного эффекта. Мэри Маргарет, сидящая за столом, выглядывает из-за угрюмого мужа и бросает на Эмму пристальный взгляд. Поняв, о чем идет речь, блондинка прочистила горло и повторила попытку. -Э-э… шесть? -… -Семь? -… -Восемь? — уныло улыбается она, почесывая затылок. Она просто хватается за соломинку. — Восемь с половиной? -Ты просто считаешь до десяти, — недовольно замечает Дэвид. Эмма пожимает плечами, совсем слабо. -Ну, это лучше, чем считать до единицы. -Но ты просто гадаешь. -Я делаю расчеты. -Это одно и то же. -Может быть, — соглашается она. — Но «делать расчеты» звучит… ну, я не знаю, более красиво. Вздох, вырвавшийся из уст Дэвида, тяжел и отягощен беспокойством, но, по крайней мере, она заставила его хоть немного улыбнуться. Этого недостаточно, но это уже что-то. -Это обездвижит любого, кто попытается подойти к тебе? Или только его? -Любой человек может войти и выйти из стабилизационного поля, которое установит Голубая Фея, — при условии, что у него нет ни пистолетов, ни ножей, ни, что еще важнее, мечей, — объясняет она очень терпеливым тоном. Они уже обсуждали это прошлой ночью, а также в прошлые ночи. Нервы, похоже, сказались на памяти Дэвида — что ж, либо Реджина права, и умение отца слушать вызывает подозрения. — Итак, если Аргос притащит с собой эту штуку Эша — а это чертовски вероятно, — как только он приблизится ко мне на расстояние десяти футов, он окажется в ловушке прямо на месте. Он будет обездвижен всего на минуту или две, так что за это время остальные выйдут из укрытия и сделают свое дело. Голубая попытается выхватить меч, а мои помощники тут же примчатся и утащат его отмороженную задницу в тюрьму. Сейчас это звучит так просто — как и все версии «Записок Клиффа», — но она знает, что все будет не так просто. Ничто и никогда не бывает простым. -Но что, если он прорвется сквозь чары? Что тогда? — Дэвид продолжает, выражая серьезное лицо, и, даже не дотянувшись до жены, Мэри Маргарет мгновенно оказывается рядом с ним и растирает ему спину небольшими кругами. — Эмма, у тебя все равно нет никакой защиты от его меча. А с заклинанием Голубой ты не сможешь носить оружие сама. Ты будешь беззащитной жертвой. Совершенно беззащитной. -Нет, я не буду совсем беззащитен. Со мной все будет в порядке, не волнуйтесь. У меня есть козырь в рукаве. -Что ты имеешь в виду? -Реджина, — просто сказала она. -Реджина? — Дэвид приподнял бровь. — Козырь? -Да. -А не является ли она скорее обычной картой? Улыбку, которая дергается в уголках ее губ, невозможно подавить. -Может быть. Но она будет меня беречь. Она обещала. -Обещала? — с невозмутимым лицом ответила Мэри Маргарет, и только слегка расширившиеся зрачки выдали ее удивление. Улыбнувшись, Эмма слегка кивает в знак подтверждения. -Но разве она не…? Я… я не понимаю, — Дэвид хмурится, сжимая мозолистыми руками затылок, и выглядит совершенно растерянным. — Мне казалось, она сказала, что не хочет иметь ничего общего с операцией «Мороз»? -О, она много чего говорит — большинство из тех вещей, что она говорит не имеют смысла, — говорит Эмма, легкомысленно махнув рукой. На самом деле, она уверена, что Реджина имела в виду именно это, когда сказала что-то вроде: «Я не буду использована в качестве соучастницы непродуманного плана деревянного дурака, который пытается убить тебя таким образом, мисс Свон». Конечно, это не совсем ее слова, но, по сути, это основная суть ее многочисленных аргументов против замысла Августа — операции «Мороз». В конце концов, Реджина передумала, и это главное. — И, кроме того, вы же ее знаете, это была просто ее королевская стервозность, которая играла в недотрогу. -Недотрогу? — переспросила Мэри Маргарет, в ее голосе слышалось недоверие. — Эмма, Лерой сказал нам, что Реджина бросила в них огненный шар, когда они пришли сюда, чтобы впервые представить план Августа. Это совсем не похоже на то, что кто-то играет в недотрогу. Если я когда-либо слышала такое, то это просто категорическое «нет». Эмма борется с желанием закатить глаза. Не стоит доверять этому старому ворчуну, который проболтался родителям, когда она просила его этого не делать. -Если честно, Реджина не специально бросила тот огненный шар. Она просто немного рассердилась, когда Август стал настаивать на том, что мне можно играть в приманку, даже если у меня еще нет иммунитета против меча Аргоса. Честное слово, Реджина всего лишь хотела ударить Августа водяным хлыстом или, не знаю, чем-то столь же безболезненным, чтобы образумить его, наверное. Это должно было быть безобидно, учитывая, что он должен был только промокнуть, а не сгореть. Брови Дэвида медленно ползут вверх по лбу; Мэри Маргарет лишь таращится на нее. -…но дело не в этом, — продолжает Эмма, слегка морщась. — Просто… всякое случается, когда она в ярости, ты знаешь? Это действительно не ее вина; она ничего не может поделать, если ее силы не в порядке, как дверь после взлома. -Мы знаем, что ее магия может быть крайне неустойчивой, — со вздохом признает Мэри Маргарет. — Но, Эмма, она чуть не подожгла людям лица. -Главное слово — «чуть», — упрямо повторяет она. — И еще, Лерой преувеличивает. Поверь мне, огненный шар даже близко не подошел к их головам. -Почему? Ты остановила ее? Эмма умудряется не фыркнуть. Остановить Реджину? Да, конечно. «Она промахнулась», — вот что она хотела сказать. Или еще лучше: «Не только ее магия дает сбои, но и ее прицел». Вместо этого из ее уст вырывается вполне невинное (и правдивое): -Она в последний момент перенаправила его в окно. В любом случае, — быстро говорит она, прежде чем родители успевают отреагировать. — В итоге Реджина полностью согласна с планом. Да, возможно, потребовалось несколько дней убеждений… и подкупов… и споров… и, в общем, куча мольбы… чтобы она согласилась выпустить меня из дома без этого кольца, бьющего током по моей но, уверяю тебя, она на сто процентов готова спасти мою задницу, если в парке возникнут проблемы. -И как же она сможет это сделать? — спросил Дэвид, чертовски сомневаясь. — Чтобы ее магия сработала, она должна иметь возможность прикоснуться к тебе. -Дэвид прав, — вклинилась Мэри Маргарет. — А разве смысл операции «Мороз» не в том, чтобы заставить Аргоса ослабить бдительность и подойти достаточно близко, чтобы ты смогла заключить его в стабилизационное поле? Если он увидит, что ты не одна и с тобой Реджина, то, скорее всего, он не станет приближаться к тебе. Он будет играть безопасно и нападет издалека. -Мы это прекрасно понимаем, поэтому Реджина будет… Дэвид вклинился в разговор прежде, чем она успела договорить. -Если Реджине придется прятаться за кустами или высоко на дереве, как Августу и остальным, то почему ты так уверена, что она не будет винить свои неуравновешенные силы, когда «случайно» даст осечку и попадет в тебя, а не в этого маньяка? Как мне кажется, эта операция дает ей прекрасную возможность наконец-то дать тебе умереть — либо от своих рук, либо от меча Аргоса. -Что?! — Эмма в ужасе уставилась на парня. — Серьезно, о чем ты вообще говоришь? Реджина никогда не причинит мне вреда. -Это дурацкое кольцо на твоем пальце говорит об обратном, — возражает Дэвид, хмурясь на камень, который она носит на левой руке. — Эмма, я знаю, что ты думаешь по-другому, но ей на тебя наплевать. Реджина просто терпит тебя из-за Генри, и, я уверен, если ей представится возможность, она ею воспользуется. Может, она и изменилась немного, но в ней все еще есть часть эгоизма и чистого зла. Черт побери… Как, черт возьми, разговор об Аргосе превратился в очередную антиреджинскую тираду? Это совершенно не укладывается в голове. Даже Мэри Маргарет, с ее бурными отношениями и непростой историей с бывшей мачехой, поднимает бровь от неудачного выбора слов своего мужа. -Дэвид… — говорит она низким, полным предупреждения голосом; в ее глазах мелькает что-то сродни «перестань». К сожалению, этот человек так же бестактен, как и иногда — ну, часто — беспардонен, и поэтому он невежественно продолжает. -Остановись и подумай, Эмма, если ты умрешь, она получит Генри в свое распоряжение, и я готов поспорить, что она скорей захочет, чтобы тебя убили, чем… Ай! Мать и дочь удивленно переглянулись. Покрасневший Дэвид, с лицом, искаженным от боли, перевернулся на спину и принялся яростно массировать левую икру. -Ай! — А теперь и левую ногу. Мэри Маргарет наклоняет голову, на ее лице появляется озадаченное лицо. -Судороги? -Наверное, от хождения туда-сюда, — не удержавшись, ехидно пробормотала Эмма. Поднявшись на ноги и протиснувшись мимо родителей, она топает к своему столу и достает значок, лежащий на старых компакт-дисках. Она застегивает его на поясе с такой поспешностью, что чуть не зацепилась пальцем за металлический зажим. -Послушайте, — ровно говорит она, оборачиваясь и устремляя на все еще согнувшегося Дэвида испепеляющий взгляд. — Я ценю вашу заботу, правда. И я понимаю, что вы волнуетесь, и что иногда страх заставляет нас говорить глупости, но ты можешь просто… — она делает паузу и облизывает губы, пытаясь справиться с раздражением, бурлящим в животе, — ты ведь помнишь, что Аргос здесь враг, а не Реджина? Я имею в виду, что даже если она считает весь этот план глупым, самоубийственным и совершенно безумным, она все равно отбросила свои собственные сомнения, чтобы убедиться, что я смогу сохранить свою душу еще на один день. Так не поступают только злые и эгоистичные люди ради тех, кого они просто терпят. Все, что Реджина делала в последнее время, — день и ночь изучала защитное заклинание, укрепляла защиту по всему дому и, черт возьми, даже подарила мне это «дурацкое» кольцо, — она делала для того, чтобы сохранить мне жизнь. Может быть, тебе стоит подумать об этом, когда ты в следующий раз решишь обругать ее и сказать, что она хочет моей смерти. У Дэвида, по крайней мере, хватило порядочности выглядеть пристыженным. -Эмма, я… Почта, ублюдок! Волею судьбы ее мобильный телефон решает дать о себе знать. Предсказуемо, лицо Мэри Маргарет скривилось в неодобрении, но тут же напряглось в предвкушении. -Это Август, — говорит Эмма через некоторое время, ее зеленые глаза бегло просматривают короткое сообщение. — Все готовы и находятся на своих местах. — Мэри Маргарет слабо кивает, делая неглубокий вдох. Рядом с ней Дэвид выпрямляется, лицо все еще сморщенное, отряхивает левую ногу. -Генри должен вернуться из школы через несколько минут. Помни, он не знает ни об операции «Мороз», ни о Мече Эша. Он только думает, что мы с мамой ушли по делам, поэтому вы и решили пообедать с ним, — бормочет Эмма ровным тоном, убирая телефон в карман джинсов после короткого и точного «хорошо» своей матери. — В холодильнике есть кофе и немного ананасового торта Реджины — и нет, он не отравлен. Вы двое можете идти и ждать его на кухне, мне просто нужно побыть одной, прежде чем я уйду. Озадаченный Дэвид направляется к лестнице, не в силах смотреть Эмме в глаза. Склонив голову, он доходит до лестничной площадки и, замешкавшись, быстро повторяет свой шаг и заключает Эмму в неловкие однорукие объятия. -Оставайся в безопасности, хорошо? — шепчет он ей на ухо. — Прости за то, что… ты знаешь. Я постараюсь больше не срываться -Тебе не передо мной нужно извиняться, — Эмма отстраняется, одаривая его небольшой улыбкой, которая, вероятно, больше похожа на оскал, чем на что-либо другое. — Она действительно старается, ты знаешь? И ты не облегчаешь ситуацию, постоянно бросая на нее укоризненные взгляды. Да, мы по-прежнему ругаемся, как кошка с собакой, но это скорее… забава, я думаю, чем что-то злое. Мы слишком много раз спасали друг друга. Наверное, у нас сложилось какое-то странное товарищество. Для меня она — семья. И, честно говоря, я уже устала от того, что мне приходится защищать ее почти перед всеми в городе, хотя все, что она делала последние несколько месяцев, это помогала защищать Сторибрук — согласно приказу Мэри Маргарет. Так что, пожалуйста, сделайте мне одолжение и дайте Реджине шанс — на этот раз настоящий. Она его заслуживает. Если не ради меня, то хотя бы ради Генри. -Эмма, я… Это… Я… Хорошо, — пробормотал Дэвид, тяжело сглатывая. Эмма видит, что из его рта так и норовит выползти какая-нибудь претензия, но у него достаточно здравого смысла, чтобы не идти на это — по крайней мере, не сегодня. Поэтому, ласково сжав ее плечо, он поворачивается на пятках, одаривает жену слабой улыбкой и поднимается по лестнице. -Ты знаешь, еще не поздно… -Не поздно для чего? — устало выдохнула Эмма и повернулась к Мэри Маргарет. -Чтобы все отменить, — мрачно заканчивает Мэри Маргарет, потирая руки о плотный материал кардигана, несмотря на то, что температура в комнате Эммы сравнялась с показателями южных тропиков. — Все поймут, если ты решишь отказаться. Может быть… может быть, Реджина права. Это слишком опасно. Я знаю, Август знает толк на словах, но ты действительно хочешь осуществить его план? -Да. -Эмма, ты уверена? -Да, — повторила она, сохраняя твердый и в то же время мягкий тон. — Я шериф. Обеспечение безопасности города — моя работа. Аргос представляет угрозу не только для меня, он опасен для всех нас, и его нужно запереть. Я не справлюсь с ним в одиночку, ты же знаешь. За моей спиной стоят мои помощники и монахиня-фея. А если тебе и этого мало, то у меня есть еще и ангел-хранитель, который присматривает за мной. Со мной все будет в порядке. -Ангел-хранитель, — повторила Мэри Маргарет. — Кто? Реджина? Эмма ухмыляется. -Ты действительно доверишь ей свою жизнь? -Без сомнения. Ее мать молча кивает, давая себе время осмыслить сказанное. -Тогда, я полагаю, в огромной степени моя жизнь также находится в ее руках, — вздыхает она, и на ее губах появляется кривая улыбка. — Иронично, не правда ли? Как все похоже на замкнутый круг? -Жизнь полна сюрпризов, — пожимает плечами Эмма и протягивает руку Мэри Маргарет, вложив в этот простой жест максимум уверенности. Несмотря на все ее усилия, сказочная Снежка по-прежнему смотрит на нее так, словно скорее прикует ее наручниками к стулу, чем позволит выйти из дома. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, как и Дэвид, ее бывший сосед по комнате заключает ее в самые крепкие объятия, от которых она совершенно теряет сознание. -Будь осторожна, хорошо? Делай то, что должна делать, но только убедись, что ты вернешься домой в целости и сохранности. Я уже теряла тебя однажды двадцать восемь лет назад; да и твой карьерный рост не способствует облегчению моих переживаний — может быть, после сегодняшнего дня ты подумаешь о досрочном выходе на пенсию? Эмма тихонько хихикает. -Не обещаю, но я подумаю об этом. -Пожалуйста, сделайте это, — Мэри Маргарет нежно целует ее в щеку, после чего отстраняется и неохотно уходит. Оставшись одна, Эмма на мгновение перестраивается и приходит в себя, настраиваясь на предстоящую работу. Все будет хорошо, говорит она себе, глубоко вдыхая воздух в легкие. К ее удивлению, при этом она морщит нос, и все ее тело напрягается. Хм. -Реджина, — она откинулась на спинку стула и засунула руки в карманы джинсов. — Если ты собираешься напугать меня до смерти, то у тебя ничего не выйдет. -Как ты узнала, что я здесь? — раздался голос откуда-то из глубины спальни, подтверждая подозрения Эммы. -Я почувствовала твой запах. -И как? Я намеренно не пользуюсь духами. -Твой шампунь. -Мисс Свон, откуда ты вообще знаешь, как пахнет мой шампунь? Эмма пожимает плечами и проводит рукой по своим спутанным волосам. -Я просто знаю. В ответ она лишь хмыкнула. -Итак… -Итак…? — повторяет она. -Ангел-хранитель, значит? -Ну, ты невидимая и будешь присматривать за мной. Лучше ангела-хранителя и не придумаешь, — слабо пробормотала она, щеки окрасились в цвет ее красной кожаной куртки. — Кроме того, дьявол когда-то тоже был ангелом. Свидетельством их крепнущих отношений является то, что подобные невинные уколы больше не вызывают желания рвать и метать. Вместо возмущенного рыка она слышит лишь ехидную усмешку Реджины. Эмма сдерживает ухмылку. Она чувствует себя глупо, разговаривая с пустой комнатой. Она даже не знает, куда смотреть, но, поскольку невидимость — это ключ к тому, чтобы Реджина оставалась рядом с ней, а Аргос думал, что она совсем одна и уязвима, Эмма не жалуется. -Я не слышала, как ты спускалась по лестнице. Как долго ты здесь находишься? -Достаточно долго, чтобы пережить удушающее присутствие твоей матери и очередную бессмысленную тираду твоего отца. Воистину, мисс Свон, для человека с таким скромным происхождением твой дорогой Прекрасный Принц — весьма напыщенный ублюдок, не так ли? В общем-то, это правда, виновато подумала Эмма, но… -Полагаю, ты имеешь прямое отношение к его «судорогам»? -Учитывая, насколько ложными были его заявления, он должен считать себя счастливчиком, что отделался лишь быстрым пинком и легким топаньем по его ногам, — жестко говорит Реджина, ядовито поблескивая шелковистым голосом. Очевидно, что между ее отцом и соседкой по дому нет никакой любви. — Ты и я знаем, что он заслужил это — даже не пытайтесь отрицать, мисс Свон. Я видела выражение твоего лица, когда он корчился от боли. Хотя, должна сказать, принцесса, ты произнесла очень впечатляющую речь от моего имени. -Впечатлена? -Изумлена. -Тем, что я сказала о тебе что-то хорошее? -То, что ты была в некоторой степени последовательна. Эмма ухмыляется. Стервозный маленький придурок. -А моя в некоторой степени последовательная защита вызвала хотя бы твое одобрение, ваша царственная заноза в заднице? -Это зависит от обстоятельств, принцесса идиотка. -От каких? -Ты это серьезно? -Абсолютно, — не задумываясь, отвечает она. -… -Тебя настолько тронули мои слова? -До глубины души. -В хорошем смысле? -Возможно. -Ооо… вы становитесь со мной все нежнее, ваше величество. — поддразнивает Эмма, игриво улыбаясь. -Я? Мисс Свон, это не я поставила на место ее собственного отца за то, что он оскорбил своего смертельного врага. -Пфф… он перешел границы дозволенного. -А я-то думала, что мы никогда не придем к единому мнению. -Ну, случались и более странные вещи. -Действительно. Тем не менее, твои действия — хотя они и излишни, поскольку я более чем способна защитить себя от этого шута — я… ценю. Спасибо. -… -Тронута? — подражает Реджина. -До глубины души, — отвечает Эмма, безуспешно пытаясь сдержать еще одну улыбку. Невидимая Реджина еще раз хмыкает, но больше ничего не говорит. -Как бы то ни было, — выдыхает Реджина, бросая быстрый взгляд на свои наручные часы. — Нам пора выходить. Время идет. Если уж на то пошло, я все равно считаю, что это задание — бессмысленная и потенциально смертельно опасная трата времени. -Я знаю… ты это уже говорила. -В этой стране заклинание стабилизации непредсказуемо и ненадежно… — продолжает брюнетка. — …а впоследствии того, что накладывать его будет эта невыносимая фея. -Я знаю, ты это тоже говорила — много раз, на самом деле. -И не зря, — хмыкнула Реджина. — Запомни, мисс Свон, если этот воришка хоть раз моргнет, находясь в стабилизации, и, несмотря на все протесты ваших некомпетентных помощников и этой мерзкой феи, я телепортирую нас оттуда домой. Так что ни при каких обстоятельствах ты не должна отпускать мою руку при появлении твоего преследователя. Я понятно выразилась? -Кристально. -Хорошо. Тогда пошли. Держись за мою руку. -Эээ… где она, черт возьми? — тупо спросила Эмма, ощупывая руками воздух вокруг себя в поисках брюнетки. Вскоре ее ладони натыкаются на что-то твердое и невероятно мягкое. Эмма вздрагивает. Черт. — Только не говори, что я только что схватила тебя за грудь… -Свон, — слышит она усталый вздох Реджины. — Посмотри, как высоко поднята твоя рука. Если ты не думаешь, что моя грудь каким-то образом взлетела к моей голове и волшебным образом прикрепилась там, конечно, ты не схватила нечто, что, скорее всего, закончится для тебя звонкой пощечиной. К счастью для тебя, ты просто коснулась моей щеки, принцесса. -О… — Лучше уж эта щека, чем ее задница — или любая другая часть тела, которую можно подвергнуть ее опасности, подумала Эмма, неосознанно почесывая ту сторону лица, где она, скорее всего, получила бы пощечину. Уши улавливают очередной выдох брюнетки, а знакомое ощущение того, что пальцы Реджины проникают между ее пальцами и окутывают теплом, вызывает мелкую дрожь по позвоночнику. -Нервничаешь, шериф? -Нет. Я в порядке… Я в полном порядке, — пробормотала Эмма, крепче прижимаясь к Реджине и слегка сжимая ее руку. — Я готова. Некоторое время назад Мэри Маргарет спросила ее о секрете ее спокойствия; Эмма ответила, что не имеет понятия о чем она. Это была ложь. Причина, по которой она не нервничает? Она под кайфом от уверенности в себе, которую ей придает таблетка от стресса Реджины Миллс — вот почему. -Эй, к твоему сведению, я не писала завещания. -Ты не посчитала это необходимым? -Нет, потому что я не умру сегодня, верно? -К сожалению, не при мне, принцесса. -Сегодня и проверим, — нахально отвечает она. -Помни, никогда не отпускай меня. -Даже не мечтаю об этом. -Хорошо. И в клубах фиолетового дыма они растворяются в воздухе.

***

По идее, он должен выглядеть уникальным и совершенно необычным, но это уже доходит до абсурда. -Эй… что ты знаешь о волосах? -Что у некоторых людей они есть, а у некоторых нет? И они становятся все гуще, короче и извращеннее, когда ты приближаешься к промежности. -Не совсем то, о чем я пытался спросить, чувак. Но, наверное, я должен был сформулировать вопрос лучше, — вздыхает Руфио, глядя на свое тусклое отражение на оконном стекле и теребя кончики своих рыжих прядей. — Черт, ты это видишь? Секутся, блин, концы, чувак. Меня уже несколько месяцев не подстригали, и это видно. -Ну и что? Сходи в парикмахерскую, что тут такого? Подай мне лом. В последний раз причесавшись, Руфио потянулся за спину и достал из рюкзака инструмент, без слов передав его ожидающему Аргосу. -Ты же знаешь, я не могу навестить своего старого парикмахера. Я имею в виду, что до сих пор не могу смириться с тем, что живу в одном доме с Джэ… Крюком уже двадцать восемь долбаных лет, не говоря уже о том, что позволяю этому ублюдку Сми прикасаться к моим волосам уже более двух десятилетий. Это нечто святое, чувак. — Он показывает на непокорный пеньюар на своей голове, серьезный как черт. — Только люди, которым я доверяю, могут приблизиться к этому произведению искусства. Поэтому… э-э… поэтому я спрашивал, знаешь ли ты что-нибудь о волосах. Может быть, ты сможешь подстричь мои? -А разве Туд не может это сделать? — Аргос ворчит, подталкивая лом под окно, чтобы открыть его, стараясь не прилагать слишком много усилий, чтобы не разбить стекло. — Последний раз я подстригал волосы сам: мне было одиннадцать, я был идиотом и в итоге выглядел так, будто пропустил голову через мясорубку. Поверь мне, приятель, ты не захочешь, чтобы я приближался к твоему трехглавому ястребу. -Ну, я тоже не доверяю ножницам Туда. У него слишком мощные руки, и он так же мягок, как мясник. Этот толстопуз умеет рубить, а не стричь волосы. -А кто стриг тебя в Неверленде? -Лэтчбой, — отвечает он, непринужденно прислоняясь к кирпичной стене и наблюдая за действиями Аргоса, — его не на шутку завораживает легкость и ловкость движений его друга; очевидно, это человек, который за свою жизнь уже успел взломать немало зданий. Вскоре Руфио оказывается поднятым на ноги и бесцеремонно брошенным в пустую уборную, кувыркаясь вниз головой и падая на спину. Аргос последовал его примеру, прыгнул и грациозно приземлился на ноги. Руфио поднимает голову и хмурится. Ублюдок. -Почему ты не попросишь Лэтчбоя? -Потому что Лэтчбой мертв, — пробормотал он, принимая руку в перчатке, которую Аргос протянул к его лицу, и позволяя другу в маске подтянуть его к себе. Он так и сказал, когда отказался возвращаться в группу, потому что у него теперь есть семья. Тьфу. Эти чурбаны даже не его настоящие родители, этот тупица. -Ой, да ладно. Ты действительно можешь винить пацана за это? Двадцать восемь лет — долгий срок, чтобы не обзавестись привязанностями, Руфио. Ты, как никто другой, должен это знать. -И что это значит? — прошипел он, злобно глядя Аргосу в спину, даже когда тот последовал за ним к двери и вышел из мужского туалета. -Этот твой браслет? Я видел точно такой же на твоем брате, когда покупал его мотоцикл. -Повторяю в последний раз: он мне не брат. И, кроме того, что с этого толку? Это просто чертов аксессуар, чувак. Он ничего не значит. -Тихо. Руфио замирает, прислушивается и вскоре улавливает вдалеке звук скрипящих колес, что заставляет его отложить свое возмущение на более позднее время. Прикрыв рот рукой, Аргос прижимается к ближайшей стене — комичная попытка слиться с окружающей обстановкой, хотя он уверен, что они выглядят как настоящие монстры. Не прошло и минуты, как в дальнем конце коридора появился неряшливый мужчина, толкающий старую шаткую тележку для уборки, которая сама нуждается в чистке. Нацепив наушники и насвистывая что-то нечленораздельное, он скрылся в кладовке уборщика, так ничего и не узнав. Аргос опускает руку, и Руфио тихонько вздыхает. -Ты же вроде позаботился о том, чтобы сегодня днем здесь было пусто? -Я забыл о нем. Я честно забыл о нем, — шепчет Аргос в ответ и быстрым взмахом руки приглашает его следовать за собой. Они пробираются по слабо освещенному коридору, стараясь ступать как можно тише. Уборщик, скорее всего, собирается вздремнуть, но лучше перестраховаться. Вскоре они добрались до места назначения, к счастью, незамеченными. -Я уже говорил тебе, что хочу здесь работать? -Правда? — тихо усмехается Аргос, заходя в кабинет и проводя рукой по краю захламленного стола — судя по всему, стола Лероя. — Ты хотел стать полицейским? -Ага. Джет хотел. Когда-то давно. -Помощник Джетро Питерс. Должен сказать, неплохо звучит. Руфио фыркнул, самозабвенно массируя затылок от абсурдности этой несбыточной мечты. -Значит, ты больше не хочешь делать карьеру в правоохранительных органах? -Нет. -Почему? Что изменилось? А что не изменилось? Руфио внутренне вздохнул, перебирая пальцами кожаный браслет с двумя спиралями на запястье. -Лучше спроси кто изменился, — пробормотал он тихо, задумчиво и просто… грустно, нажимая большим пальцем на Д.П., выгравированный возле застежки. — Я.

***

Парк безлюден. Об этом говорит тщательный осмотр парка с одинокой деревянной скамейки у пруда. Прошло уже более тридцати минут с тех пор, как она телепортировалась сюда вместе с Реджиной и присоединилась к ее помощникам и Голубой фее в рамках операции «Мороз»; за это время в маленьком парке не было замечено ни души. В записке Аргоса было сказано, что встречаемся здесь ровно в четыре тридцать вечера. Прошло уже восемь минут после назначенного времени, а этого вороватого зануды все нет и нет. Еще раз окинув взглядом окружающую обстановку, Эмма садится поудобнее, подносит правое запястье к губам — под видом упора подбородка на ладонь — и что-то бормочет в крошечный микрофон, спрятанный в рукаве. Это очень похоже на работу секретной службы с примесью Джеймса Бонда, и так и должно быть, учитывая, какую огромную дыру в бюджете ее отдела оставила покупка этой техники. -Август? Встроенный наушник, спрятанный под стратегически правильно уложенными локонами светлых волос, мгновенно оживает. -Да, босс? -Какие-нибудь изменения с твоей стороны? -Никаких. По-прежнему не видно, чтобы кто-то входил или выходил с востока. -Принято. Руби? -То же самое, Эм. Северная сторона чиста. -Хорошо. Лерой? На мгновение Эмма слышит лишь приглушенное движение, пока… -Эй, Красная! — Голос Лероя прогремел, едва не пробив барабанную перепонку и вызвав болезненные стоны практически у всех, у кого есть наушники. — Ты, случайно, не знаешь в городе ни одного человека-утки? А то у меня под деревом куча уток ковыляет к пруду. Хотел убедиться, что это не какие-нибудь дерьмовые перевертыши, которые пытаются проскользнуть мимо меня, чтобы добраться до шерифа. -Я не знаю ни одного так называемого человека-утки, — хмуро ответила Руби. -Господи, — вздыхает Эмма. — Сосредоточьтесь, люди. Лерой, кроме этих глупых уток, ты видишь еще кого-нибудь на своей стороне? -Нет, все чисто, шериф. -В сотый раз повторяю: перестань кричать в микрофон, ты громкий, как чертов бараний горн. -Если не громче, — соглашается Реджина, и в ее голосе звучит отчаяние. — Тебе напомнить, что это секретная операция, гном? А не вечер караоке у бабушки. -Да, да. Ну и ладно. Этого больше не повторится. -Уж постарайся, — ворчит Эмма, все еще обескураженная легким звоном в правом ухе. — Голубая? Как дела на юге? -Боюсь, что ситуация здесь ничем не отличается от остальных, шериф. Я никого не вижу — ни людей, ни уток, ни кого-либо еще. -Принято к сведению. Так, всем приготовиться и оставаться в укрытии. Смотрите в оба и сообщайте по рации о любых признаках активности, — приказывает Эмма своим лучшим голосом шерифа. Выслушав множество утвердительных ответов от своей команды, она опускает руку обратно на колени и непринужденно откидывается на спинку скамьи, напустив на себя вид полного и абсолютного безразличия. Она едва успевает перевести дух, как чувствует легкое давление на левую руку. — Что-то случилось, Реджина? — спросила она, бросив беглый взгляд на пустое место рядом с собой. -Опоздание на двенадцать минут. Очевидно, что твой преследователь не отличается пунктуальностью. Или манерами. -И ты удивлена? -Абсолютно нет. -Я тоже. -Ну, как бы неудивительно ни было его полное пренебрежение общепринятыми нормами вежливости, оно, конечно, все равно раздражает. -Верно. Думаешь, он делает это специально, чтобы меня раззадорить? -Да, это может быть логичным выводом, но я по-прежнему считаю, что в этом виновата его общая невоспитанность. Имей в виду, мисс Свон, что опозданиям нет оправдания. Никогда не следует заставлять людей ждать… если только ты не королева, конечно. Тогда это становится обязательным. -Хм… — Эмма поджала губы. — Так ты хочешь сказать, что опаздывать — это, типа, мое врожденное право? -Моя дорогая, ты не королева. -Я принцесса. Довольно близко к королеве. -О, так теперь тебе не составляет труда называть себя таковой? Ах, мисс Свон, у меня всегда складывалось впечатление, что ты более чем не любишь свою королевскую родословную… -Нет, если это дает мне удобное оправдание всякий раз, когда я опаздываю, то нет. -Ты безнадежна, — вздыхает Реджина. -Зато умная, — добавляет Эмма, с ухмылкой глядя на свою скрытую от посторонних глаз спутницу. — Ты должна признать, что это довольно удобно и… Звук помех прерывает непринужденную беседу. -Шериф, мне нужно в туалет, — ни с того ни с сего заявляет Лерой, совершенно не стесняясь. -Ну и что? Иди сходи в туалет. -Куда? -Пруд вон там. Кусты повсюду. Выбирай. — Эмма закатывает глаза. -Неандертальцы, — с отвращением говорит Реджина. -Лучше подожди, ворчун, — вклинивается Август. — Я вижу движение с востока. Как глоток холодной воды, это сразу же отрезвляет Эмму. -Это наш парнишка? -Я… я не уверен. Мне мешает пара больших камней. Как только он пройдет мимо них, я узнаю. Вот и все. Вместо того чтобы подождать еще несколько мгновений, ее нетерпение побуждает ее к действию. Одолеваемая настойчивым желанием узнать, Эмма вскакивает на ноги и вытягивает шею, пытаясь разглядеть вышеупомянутые большие камни. Не прошло и секунды, как она обнаружила, что ее зад бесцеремонно рухнул обратно на скамейку — следствие того, что невидимая сила сильно дернула ее за руку. -Смелее, Свон, это было совсем не очевидно, ты что, — шипит ей на ухо Реджина. — Мы это уже проходили, принцесса. Позволь своей жертве самой прийти к тебе; излишнее рвение только насторожит и отпугнет его. -Но… — пробормотала она, бросив тоскливый взгляд на восток. -Мисс Свон. Этот тон. Эмма прикусила нижнюю губу. Она знает его слишком хорошо. Она уже несколько недель — нет, месяцев — подчиняется этому бесцеремонному тону. Сегодня, похоже, ничего не изменилось. -Я… извини, — пробормотала она, как следует ошарашенная. — Ты права. -Э-э… Шериф? -Ты можешь его сейчас видеть? — спрашивает Эмма, намеренно повернувшись лицом на запад, подавляя сильный импульс подняться еще раз. -Да… — отвечает Август. -Это он? -Нет… если только он не постарел на пятьдесят лет с тех пор, как ты встретилась с ним на прошлой неделе. Эмма шумно выдыхает и опускается на скамейку, снимая напряжение с мышц. Бросив быстрый взгляд на камни, она заметила хорошо одетого старика в серой шляпе, медленно идущего к пруду с тростью в руке. -Ты знаешь этого старика? — обращается она к призрачной Реджине. -Нет… Я… Я не думаю, что знаю. Королева не узнает одного из тысяч проклятых ею людей? Это что-то новенькое. -Кто-нибудь узнает нашего новоприбывшего гостя? — Эмма бросает вопрос остальным, незаметно нажимая на кнопку. -Не знаю… старик вроде как выглядит знакомым… — говорит Лерой, задумчиво и тихо. И Август, и Руби отвечают отрицательно. Как выясняется, именно настоятельница всех монахинь-феечек дает Эмме долгожданный ответ. -Это Пол. Пол О’Хара, — раздается по связи голос Голубой. — Он отставной профессор истории из Оксфорда — по крайней мере, такова его предыстория, заданная проклятием. Он ходит к нам на мессу каждое воскресенье в монастырь. -Ха! Я так и знал, что где-то его узнаю! — воскликнул Лерой, слишком гордясь собой. — Он совсем не скупой. Он тот парень, который всегда дает пятьдесят баксов, когда я собираю деньги во время причастия. Несмотря на все происходящее, Эмма не может удержаться от того, чтобы не закатить глаза на старого ворчуна. -Лерой, когда-нибудь я сдам тебя твоему раввину и скажу ему, что причина, по которой ты стал непрактикующим евреем, в том, что тебе захотелось попробовать католицизм — католицизм Новы, если уж на то пошло. -Эй! — кричит Лерой в знак протеста под тихий смех Руби и Августа и насмешливое фырканье Реджины. Голубая, в свою очередь, предпочла промолчать. — Что же я тебе такого сделал, сестренка? -Огненный шар, заместитель Болтуна. Ничего не напоминает? -Я… э-э… я… черт… Прости, ладно? Мы выпивали, и это как-то само собой вырвалось. Я не хотел нарушать наш маленький кодекс молчания или что-то в этом роде. Больше такого не повторится. -Позаботься о том, чтобы этого не случилось, — ровно ответила она, не потрудившись скрыть свое недовольство его крошечной оплошностью. — Я… черт. -Реджина, — Эмма мотнула головой в сторону, голос низкий и настоятельный. — Посмотри на нагрудный карман старика; что ты видишь там? Проходит некоторое время, прежде чем она получает ответ, но когда она наконец получает его, Реджина звучит не менее взволнованно. -…сирень. Эмма озабоченно поджимает нижнюю губу. Что теперь?

***

Того, кто занимается архивами в этом офисе, надо приковать к стене и выпороть. Прочесав папки в третьем ящике — тот, что был обозначен как «К-П», но был заполнен множеством папок с другими буквами алфавита, — Руфио почти готов свалить все эти неуместные папки в корзину и поджечь. Он уверен, что шериф не занимается такой рутинной работой, как подшивка документов, — значит, виновен, скорее всего, один из ее помощников. Лерой, — предположил он. Этот придурок похож на человека, которому нужно подтянуть знания по алфавиту. -Есть успехи? -Нет, — хмыкнул он, переходя к следующему шкафу с документами в разделе парковок и нарушений правил дорожного движения. — Когда же ты, черт возьми, закончишь и поможешь мне искать? Это ведь ты обещал мне, что мы найдем ее сегодня. -Да, да. Секунду, — пробормотал Аргос, даже не поднимая глаз от слишком важной задачи — взлома замка на столе шерифа. Со своего места в коридоре Руфио слышит щелчок, за которым следует победное мычание. Он поворачивает голову и успевает заметить, как Аргос засовывает толстый коричневый конверт в только что открывшийся ящик, а затем быстро и бесшумно закрывает его. -Любовное письмо? -Нет, — отвечает он. — Просто выполняю обещание. -Это были деньги, которые ты украл? — Руфио поднимает бровь и отходит в сторону, чтобы дать Аргосу немного места для локтя. — Все нижние ящики в твоем распоряжении. Мы ищем белый «Додж Омни». -Хорошо, — кивает Аргос, вставая на колени и погружаясь в работу. — И нет, это не так. Она получит свои деньги, когда заслужит их. Это письмо — моя просьба связать концы с концами. -Ага. Точно. — Руфио пожимает плечами, но больше ничего не говорит. В основном они ведут поиски в тишине, лишь бросая случайные фразы, когда какая-нибудь папка попадается им на глаза. Отчет о происшествии, в котором некрасивый мистер Гослинг, муж Матушки Гусыни, для непосвященных, был пойман за превышение скорости возле дома своей хозяйки в одних красных резиновых сапогах, стал причиной минутного хихиканья. -Вот это да… Ты только посмотри на эту штуку… — изумился Руфио, пролистав папки в шкафу номер четыре. -Хм? -Чувак, это все отчеты о людях, перепихнувшихся в Прайд Рок Поинт. И… ха! Большинство из них я знаю еще со школы… — делится он, зрачки расширяются от возбуждения, он в полном восторге от золотой жилы пикантной информации в своих руках. Это мощный материал для шантажа, прямо здесь. Чем больше Руфио читает, тем шире становятся его глаза. Черт возьми. — Эти отчеты чертовски подробны, чувак. Очень подробные. Кто писал это дерьмо? Аргос фыркает от удовольствия, даже не удостоив его взглядом, когда он просматривает самый нижний ящик. -Наверное, тот парень, Август. Слышал, он раньше был писателем. -Чего, романов про рыцарей? Такие вещи читаются как плохое порно. -Сосредоточься, Руфио, — укоряет Аргос, шлепая его по голени свернутой папкой. — Мы здесь на задании, помнишь? -Вредина, — по-детски капризничает он, но но в итоге все равно слушает Аргоса. И вот они снова приступают к работе. Когда время на настенных часах пробило 4:45 пополудни, Руфио сделал небольшую паузу, чтобы слегка подтолкнуть своего собеседника кончиком своего потрепанного конверса. -Так ты, и впрямь решил ее развести, да? Ну и хреновый же выдастся для нее вечер. -Поправка: их, — рассеянно пробормотал Аргос, все еще сосредоточившись на задаче. — Посмотри вокруг, приятель. Все ушли. Они даже не оставили ни одного человека, чтобы отвечать на звонки. -Забавно, — говорит он, дьявольски ухмыляясь. — Должен признаться, я чертовски удивлен тем, как легко они купились на твою маленькую уловку. Мастер манипуляций, да? -Пффф… Все, что я сделал, это указал им время и место, остальное — их рук дело, — отмахивается Аргос, преисполненный ложного смирения. — Самый старый трюк в истории, парень. Пусть твои враги думают, что они на два шага впереди, а на самом деле они просто идут по проложенному тобой пути. Они, наверное, думают, что сегодня будут обыгрывать меня, но они не знают, что это их обыгрывают. -Браво. — Руфио награждает своего друга заслуженными медленными аплодисментами, на что Аргос с удовольствием отвечает, наклоняя голову, закрытую капюшоном, и отвешивая крошечный поклон. После этого они возвращаются к своим веселым поискам. -Эй… У меня здесь синий «Омни», — говорит Аргос через несколько минут, протягивая старую пыльную папку. -Это не то. Ты же говорил, что мы ищем белую. -А почему ты вообще уверен, что она белая? Ты же видел ее всего один раз? И это было два чертовых года назад? -Да, но поверь мне, одного раза достаточно, чтобы оставить впечатление. -Она была такой красивой? -Да нет, она ничего; а вот ее машина была незабываема только тем, что была такой уродливой. Я тебе говорю, чувак, эта машина — кусок дерьма, и я имею в виду это в самом прямом смысле слова. Я особенно запомнил ее, потому что она припарковала ее возле пожарного гидранта рядом с моим домом, и тот чувак, который умер — тот, которого заменил Шериф Свон, — выписал ей за это штраф. Поскольку у нее не было денег, чтобы заплатить штраф, мой придурочный брат попытался залезть к ней в штаны, одолжив ей немного моих денег. -Полагаю, она не вернула тебе деньги? Лицо Руфио ожесточилось. -Нет. Не вернула. -Даже под проклятием она все равно находила способ насолить тебе, а? — Аргос дразнится, злобно хихикая. Легкого толчка Руфио достаточно, чтобы парень замолчал. — А если серьезно, — начал его старший товарищ. — Из всех твоих рассказов она выглядит эгоистичной стервой. Почему ты так уверен, что она согласится тебе помочь? -Я не оставлю ей выбора. Я знаю ее тайну и буду властвовать над ней, — зловеще улыбаясь, говорит он, а глаза темнеют от мыслей о мести, которая так и жаждет свершиться. — «Потерянные мальчики» — не единственные, кого она обманула. Если я разоблачу ее перед всеми, кого она предала, они захотят отомстить. Племя Пикканинни потребует ее головы, чертовы пираты тоже. Да и русалки, черт их дери, тоже. -Что она сделала? Продала ваши души дьяволу? -Почти. Она заключила сделку с Темным. -Какую сделку? -Такую, на которую она вообще не имела права, — пояснил Руфио. — Она была несчастна, она все время говорила, что хочет начать все сначала, начать новую жизнь. И Румпельштильцхен дал ей то, что она хотела. -А что этот ублюдок попросил взамен? -Нашу землю, — пробормотал он, стиснув зубы, и папка, которую он перебирал, случайно скомкалась в его руках. — Если бы не она, Неверленд не был бы тронут проклятием. Из-за нее мы застряли здесь, в чертовом мире, вдали от дома. -Значит, она… подожди… э-э… Руфио? Под гневные мысли, кричащие в его голове, все остальное становится фоновым шумом. Глубоко нахмурившись, он с усилием заменяет папку и грубо вытаскивает следующую. -Из-за нее я провел последние двадцать восемь лет, играя в счастливую семью со своим смертельным врагом. -Руфио… -Причина, по которой большинство моих братьев, моих Потерянных Мальчиков, не хотят возвращаться домой — потому что у них теперь есть «родители», «настоящие» семьи, которые они не могут оставить. -Руфио. -Хуже всего то, что из-за нее я все время чувствую себя хреново, раздражительно и чертовски грустно. Я взрослею, чувак. Я, блядь… становлюсь старше, — говорит он, вздрагивая от этого мерзкого, кощунственного слова. -Руфио! -Что?! -Это все? Человек в маске размахивает папкой в руках. Этого достаточно, чтобы Руфио снова вышел из глубокого ступора. Взяв себя в руки, он прочищает горло и наклоняется рядом со своим собеседником, принимая папку, которую Аргос молча протягивает ему. В папке содержится краткий отчет о конфискованном автомобиле «Додж Омни» 1981 года выпуска. Белый. Похоже, шериф Гумберт отбуксировал его пару месяцев назад за парковку возле очередного пожарного гидранта — на этот раз на Главной улице. В сообщении не говорится о том, была ли машина востребована на штрафстоянке, но говорится, что она зарегистрирована на Джулию Кампанилла из дома № 315 по Эшби-стрит. -Мы нашли ее? Зловещая ухмылка, появившаяся на губах Руфио, почти раскалывает его лицо пополам. -Нашли. Пора возвращать давний долг. И нет, он говорит не о восьмидесятидолларовом штрафе.

***

Теории, теории и еще раз теории. Точнее, безумные теории. Вот что получается, когда люди предоставлены сами себе: безумные, бредовые теории. Когда мистер О’Хара засунул руку в углубление на массивном стволе ивы, пытаясь достать оттуда спрятанный предмет, у каждого человека включился гипердвигатель: он переговаривался друг с другом по линии связи, высказывая свои предположения о том, что именно старик может взять. Эмма, незаметно говорящая в свой наручный микрофон, полагает, что он собирается достать какой-нибудь пистолет или, черт возьми, мачету. Реджина, спокойная и царственная, как всегда, думает скорее о магической штуковине и предлагает нанести предупредительный удар огненным шаром в лицо. Параноик Август опасается, что это будет грубая самодельная бомба, и начинает бредить о радиусах взрыва. Руби подозревает, что это всего лишь роман или, возможно, записная книжка. Голубая защищает старика и говорит, что это, скорее всего, сентиментальный сувенир. А Лерой просто фыркает и бормочет, что это, скорее всего, дедушкин тайник с выпивкой. Не стоит и говорить, что все их предположения оказались ошибочными. Если бы они заранее заключили пари, никто бы не выиграл. Потому что, как оказалось, это шахматный набор. Красивый, старинный шахматный набор с затейливой резьбой, украшенный по краям крошечными сверкающими драгоценными камнями. Предсказуемо, что те, кто слишком бурно отреагировал на это, за исключением, разумеется, неприступной Реджины, теперь чувствуют себя просто глупо. Запрятав упомянутый предмет под мышку, Пол возвращается к стоящему неподалеку каменному столу и осторожно кладет на него шахматный набор. Отложив трость в сторону, он поудобнее устраивается на одном из деревянных сидений и довольно долго расправляет несуществующие складки на своей белой оксфордской рубашке. -Может, мне подойти к нему? — пробормотала Эмма, подперев подбородок рукой с микрофоном, стараясь не шевелить губами и не выдать себя. -Я не уверен, что это хорошая идея, босс, — отвечает Август, вставляя свои пять копеек. — Мы его толком не знаем. -Эта сирень делает его подозрительным, — вторит Руби, в голосе которой звучит легкое беспокойство. -Именно. Эм, он выглядит достаточно безобидно, но я думаю, что неразумно подходить к такому сомнительному человеку в одиночку. -В одиночку? — воскликнула Реджина, ее тон был резким. — Помощник Бут, неужели у вас не укладывается в голове, что я нахожусь здесь, и, как вы уже неоднократно повторяли, моя единственная цель в этой вашей плохо продуманной операции — служить невидимым опекуном мисс Свон? Я знаю, что прекрасно вписываюсь в окружающую обстановку, человек-невидимка, но вы постарайтесь вспомнить все тонкости вашего собственного плана, дорогой? -Человек-невидимка, — фыркнул Лерой. Август бормочет полусерьезное «извините» в адрес ее королевской стервозности, прежде чем заткнуть хмыкающего Лероя жестоким напоминанием о стрелах в задницах. -Шериф, — говорит Голубая, перекрывая детское ворчание двух мужчин. — Если Пол вооружен — а я очень сомневаюсь, что это так, — он должен быть обездвижен моим заклинанием стабилизации, как только вы подойдете достаточно близко. Я знаю этого человека много лет. Он хороший. Я ни на секунду не верю, что он общается с разыскиваемым преступником. -Вот почему доброта и наивность всегда идут рука об руку, — ехидно заметила Реджина в ответ на благонамеренную защиту монахиней старика. — Честно говоря, такой глупый оптимизм меня раздражает и оскорбляет мой интеллект. -Простите? -О, я задела кого-то? Я просто констатировала факты. Слепая вера, в конце концов, — признак дураков и фей, не то чтобы эти два понятия были чем-то совершенно противоположным. -Цинизм — признак испорченной души, Реджина. -Лучше испорченная душа, чем пустоголовая кретинка, монахиня-фея. -Дамы, — резко шепчет Эмма, решив вмешаться, пока ситуация не стала совсем ужасной. — Сейчас действительно не время для этого. Ведите себя хорошо. Голубая, слава богу, уступает с легким вздохом. -Я прошу прощения, шериф. -Реджина? Единственный ответ, который она получает, — это безразличное ворчание. Эмма сдерживает многострадальный стон. Если Аргосу не удастся убить ее сегодня, то, возможно, это поможет сделать намечающееся магическое противостояние между Реджиной и Голубой феей. Решив, что так будет проще и не нужно испытывать терпение, она просто переключает свое внимание на старого джентльмена. После того как мистер О’Хара привел себя в порядок, он переходит к деликатному занятию — расстановке шахматных фигур из дерева на доске. После этого он аккуратно складывает руки на коленях, испускает счастливый вздох, поворачивает голову в сторону и, к удивлению Эммы, встречает ее пристальный взгляд. И улыбается. Теплой, располагающей улыбкой, которая полностью обезоруживает ее на несколько секунд. Пол не косится на нее, как извращенец; в его глазах чувствуется искренняя доброта, которая заставляет ее усомниться во всех мрачных сценариях, которые она уже нарисовала в своей голове после того, как увидела сирень в его кармане. Эмма на мгновение замирает, а затем медленно и нерешительно отвечает на его улыбку. -Что мне делать? — спрашивает она, пряча слова за своей застывшей ухмылкой, словно какая-то сумасшедшая. -В нынешнем положении, я думаю, делай, что хочешь, принцесса. -Правда? -Нет. Но разве мое мнение имеет значение, если ты все равно будешь делать то, что хочешь, независимо от того, что я скажу? Женщина говорит правду. Эмма заметно сглатывает, продолжая ухмыляться, как идиотка, хотя он уже не смотрит на нее. Его голова склонилась, брови сведены, губы сжаты, и он сосредоточенно смотрит на одинокую партию в шахматы, которую сейчас играет. -Так что же ты хочешь сделать, мисс Свон? -Поговорить с ним, — признается Эмма, сдвигаясь с места. — Плохая идея? -А у тебя когда-нибудь были хорошие, шериф? -Вообще-то, много. -Это был риторический вопрос. -В любом случае, я решила на него ответить. -Тогда я думаю, что тебе будет интересно узнать, что я сейчас закатываю глаза. -Меньше знаешь, крепче спишь. В любом случае… просто… ты ведь будешь со мной? То есть, я уверена, что справлюсь в бою с пожилым человеком, но, знаешь, на всякий случай, вдруг он умеет колдовать? Я не хочу сгореть в огне или, не знаю, отрастить третью грудь или что-то в этом роде. Насмешка, которую она слышит, чертовски надменна, это стопроцентная Реджина Миллс. -Я могу парировать любое его заклинание одним движением пальца. -Только с моей помощью, ваше величество. Так что вам лучше прикоснуться ко мне, когда будете это делать, ясно? -Ты очень требовательна, не так ли? — фыркнула ее королевская стервозность. — Не волнуйся, принцесса. Я буду держать тебя за руку. Или за шею, чтобы прикончить тебя. В любом случае, я буду с тобой. -Это был каламбур? -Я не шучу, моя дорогая. -Конечно, ты не шутишь, — язвительно подумала Эмма. -Ага. Ну да. Так что… э-э… не отпускай меня, ладно? Пожалуйста? -Только потому, что ты так хорошо просишь меня. Эмма борется с желанием закатить глаза. -Все, я иду туда, — говорит она в запястье. -Смотреть в оба, быть начеку. Если только это не очень важно, постарайтесь не разговаривать, пока я с ним беседую. Я не хочу, чтобы кто-то случайно ответил на его вопрос и выдал нас. Как только Эмма встает на ноги, она чувствует, как всеохватывающее тепло от прикосновения Реджины обволакивает ее левое запястье, удерживая ее рядом, как на привязи. Когда она преодолевает расстояние между своей скамейкой и столом мужчины, Реджина только крепче прижимает ее к себе. Это не больно, не дискомфортно, а наоборот, успокаивает. Придает сил. Улыбка, которая все еще красуется на лице Эммы, становится чуть шире, и это уже не кажется наигранным. Заклинание стабилизации не срабатывает. Чудак безоружен. Эмма переводит дыхание. Начинаем. -Здравствуйте, сэр, — приветствует она отставного профессора, ободренная внезапным приливом уверенности, наполнившим ее грудь. — Я шериф Свон. Извините за вторжение, но я просто не могла не заметить прекрасный шахматный набор, который вы поставили прямо здесь…

***

Прямо по дороге находится развилка. Улица справа ведет к Шервудскому парку. Вместо того чтобы ехать в этом направлении, Аргос поворачивает мотоцикл налево. Они направляются в Кресент-Хиллз. Бросив несколько взглядов на пустынный участок дороги позади них, Руфио ударяет костяшками пальцев по боку своего друга. -А они не арестуют этого старого пердуна? -Нет, — беззаботно отвечает он. — С ним все будет в порядке. Он ничего плохого не сделал. -Но ты же подарил ему чертову сирень. Они подумают, что он на тебя работает… -Я бы не стал об этом беспокоиться, приятель. -Я не беспокоюсь, — говорит он слишком быстро. -Конечно, ты не волнуешься, — пробормотал Человек в маске, снисходительно глядя на него. — Слушай, играть в шахматы с разыскиваемым вором раз в неделю — это не противозаконно. Единственное мое настоящее преступление в городе — это кража у шерифа. Он не был соучастником этого, и они оставят его в покое. -Ты уверен? -Они зададут ему несколько вопросов и, возможно, начнут следить за ним, но в остальном, да, они оставят его в покое. -А ты не боишься, что он тебя сдаст? -Нет, Пол не крыса. Да и не похоже, чтобы он знал обо мне много интересного, — пробормотал Аргос, завел мотоцикл и выехал на пустынную лесную дорогу. — Кроме того, я хочу, чтобы он поговорил с шерифом. Может быть, они поладят или что-то в этом роде. -Ты серьезно? -Как чертов сердечный приступ. -Почему? -Я не хочу, чтобы он оставался один. Тем более, что меня не будет здесь на следующей неделе. -Если ты втайне надеешься, что этот чудак станет твоим помощником, то ты себя обманываешь. Он не собирается замолвить за тебя словечко, чувак. -И что? Он мне и не нужен. Она и так меня любит, — говорит Аргос, поворачивая голову и перекрикивая ветер, хлещущий их по лицам (и, в общем, по маске). — Она просто еще не знает об этом. -Да, блядь, точно, — фыркнул Руфио, глядя на этого заблуждающегося дурачка. — А свиньи умеют летать.

***

Итак… шахматы. Она не играла в них уже много лет. Собственно, она никогда и не «играла» в них, по сути. Один из ее приемных братьев пытался научить ее однажды, очень-очень давно; ей стало скучно через пять минут, и она все бросила. Ей больше нравились шашки и карточные игры. Она сказала об этом Полу еще до начала игры, так что он не может винить ее в том, что у нее ничего не получается. -Королевы могут двигаться по вертикали, диагонали и горизонтали. Это самые мощные фигуры в шахматах. -Если это так, то в чем проблема с тем, что я сделала? -Это недозволенный ход. -Почему? -Шериф, ты не можешь просто заставить свою королеву прыгать рядом с моим королем, когда он хорошо спрятан за моими пешками и слонами. -Но, видите ли, она не прыгнула, а телепортировалась. Пол моргает. -Ваша королева может телепортироваться? -А что, ваша не может? Старик разражается таким громким и искренним смехом, что весь стол сотрясается. Когда смех наконец утихает, ему приходится снять очки, чтобы вытереть выступившие в уголках глаз счастливые слезы. -Если у тебя черные фигуры, шериф, это еще не значит, что твоя королева — это сама Злая Королева. Шахматные фигуры не могут творить волшебство. -Ну, раз вы так говорите, — со скучающим вздохом соглашается она, возвращая свою королеву на прежнее место и двигая вместо нее пешку. — Полагаю, что в любом случае у ваших шахматных фигур нет такого счастья, которое моя королева могла бы разрушить-. Этот лукавый подкол заслуживает укоризненного щелчка за ухом от некой реально существующей королевы. Эмма сглатывает обиду и больше ничего не говорит. Через три хода Пол объявляет шах и мат. Теперь счет 0:2 в пользу старика. -Не хочешь ли ты сделать пятиминутный перерыв? — спрашивает он, изучая время на своих золотых карманных часах. -Да, конечно, — кивает блондинка, слегка отодвигаясь в сторону — половина ее попы теперь торчит из деревянного стула, чтобы дать требовательному человеку больше места для сидения. Через несколько секунд она чувствует, как бок Реджины еще теснее прижимается к ее телу. Брюнетка слегка сжимает ее запястье. Эмма догадывается, что таким образом она выражает благодарность… Пока Реджина не сбрасывает ее со стула, и тогда Эмма понимает, что ее величество просто велела ей уступить место. Не сдержавшись, Эмма в ответ ударяет ее по бедру. Неудачный ход. -Ай! — вскрикивает она; на ее лице появляется удрученная морда, когда она разгибает пальцы, которые ее высочество только что раздавила своей невидимой ногой. -Ты в порядке, шериф? — спрашивает Пол, на его добром старом лице написано беспокойство. -Я… я в порядке… -Мышечные спазмы? -Моя нога затекла, — притворно улыбается она. Пол, который, кажется, немного плохо слышит, бросает на нее странный взгляд, но решает не лезть дальше. -Итак… — Эмма прочистила горло, переместившись в положение, которое, как она надеется, позволит ей и ее высочеству мирно сосуществовать на стуле. — …возвращаясь к тому, о чем мы говорили ранее, вы, случайно, не знаете, как он выглядит за своей хоккейной маской? -Мне очень жаль, — покачал головой Пол, сдвигая на нос очки в толстой оправе. — Думаю, никто не знает. Даже… — он резко остановился, поймав себя на мысли. -Потерянные мальчики? — Эмма снабжает его информацией, изогнув бровь. — Все в порядке, вам не нужно прикрывать этих сопляков. Мы знаем, что Аргос бегает по городу с Руфио и его бандой. -Они хорошие дети… — пробормотал он, немного защищаясь. — Да… один из них был моим соседом много лет. Они просто сбились с пути — вполне уместно прозвище «Потерянные мальчики», я полагаю. Все, что им нужно, — это чтобы их направили в нужную сторону. -Согласна, но этого не произойдет, пока с ними будет этот вороватый придурок. Этот монстр не должен находиться рядом с детьми. -Он… — Пол сделал паузу. — Это прозвучит абсурдно, но… если отбросить все воровство и преследование, я думаю, что он на самом деле хороший парень. Умник, да, и более чем но я не думаю, что он монстр. В нем есть что-то хорошее, я считаю. -А что он вообще знает о нем, тоже мне, еще один слепой дурак… — надменно шепчет Реджина, щекоча ухо Эммы своим горячим дыханием. — Теперь я понимаю, почему эта надоедливая фея так любит этого человека. Такой неуместный оптимизм. Эмма не может найти в себе силы не согласиться. Пол с самого начала откровенно рассказал о своей дружбе с Аргосом. Он даже извинился за свое нежелание сообщать в полицию об их еженедельных шахматных посиделках. Эмма поверила ему, когда он поклялся, что ничего не знал и ни в каких махинациях Аргоса не участвовал, хотя совершенно очевидно, что старик неравнодушен к вору. По ее мнению, единственное преступление Пола заключается в том, что он поверил не тем людям. Если уж на то пошло, он — жертва собственного одиночества. Покрутив в пальцах упавший король, Эмма нахмурила брови и устало вздохнула. Двадцати минут в обществе Пола ей хватило, чтобы понять одну вещь о старике, а заодно и о себе: они оба — пешки в извращенной игре психопатического мудака. Перед ней сидит очень одинокая душа, это ясно. Она видит это по тому, как морщатся его глаза, когда он смотрит на нее, и как его губы то и дело подергиваются в искренней улыбке. Он смотрит на нее с восторгом человека, наэлектризованного одной лишь мыслью о том, что он находится в обществе другого человека. Он напоминает ей о том, как она выглядела в школе, когда случайный одноклассник жалел ее и садился рядом с ней во время обеда. В те дни она всегда выглядела так, словно выиграла в лотерею. Это было грустно и безутешно, и от Пола исходит именно такой запах — чем, скорее всего, и воспользовался Аргос. От одной мысли об этом у Эммы желудок сводило от отвращения. -Ты знаешь, я должен признаться, — пробормотал Пол, вырывая ее из раздумий, пока он медленно расставлял фигуры на доске для третьей партии. — Когда он пообещал, что сегодня днем мне будет с кем поиграть в шахматы, я совершенно не ожидал, что моим соперником будешь ты. Не пойми меня неправильно, я рад и благодарен, что ты здесь — даже несмотря на то, что ты, возможно, худший шахматист из всех, с кем я когда-либо сталкивался. Не обижайся, шериф. -Ничего страшного. Но… подождите… он обещал вам? Когда? -В прошлый вторник. Эмма напряглась. -Он сказал, что не сможет прийти сегодня, но пришлет кого-нибудь вместо себя, — продолжает Пол, потянувшись к черному королю в ее руке, совершенно не обращая внимания на то, как ожесточилось все ее лицо при его словах. — Я видел, как ты сидела на скамейке, но мне и в голову не пришло, что это будешь ты. Он сказал мне, что эта сирень послужит сигналом, что его замена подойдет ко мне, когда увидит ее. И вот ты подошла. Я был удивлен. -Так, подождите, вы хотите сказать, что он знал, даже тогда, что он не появится сегодня днем? Пол утвердительно кивает. На щеках Эммы вспыхивает яростный красный оттенок. Если у нее и оставались какие-то сомнения, то теперь они полностью исчезли: ее обманули, и обманули хорошо. -Вот хитрый сукин сын, — рычит она, стуча кулаком по столу. Правым. Эмма вздрагивает, вспомнив о микрофоне, спрятанном в рукаве. Как и следовало ожидать, ее помощники обрушивают на нее какофонию болезненных стонов. Невидимая Реджина делает лучше и еще раз хорошенько щелкает ее по уху. — Извините, — кашляет она в тот же кулак, извиняясь и перед изумленным Полом, и перед своей ворчащей командой. -Не переживай, шериф, — отмахивается Пол, сочувственно улыбаясь ей, а сам в это время расставляет по местам куски, вышедшие из строя из-за ее вспышки. — Если тебя это утешит, когда он прислал мне сирень сегодня утром, он сказал в своей записке, что постарается прийти, если мой противник выполнит его указания и принесет ему закуску. -Закуску? -По-моему, он упоминал что-то о пицце с пепперони. Ноздри Эммы вспыхнули от раздражения. Этот чертов тупица. -Он говорит, что ты должна ему пиццу. -Он лжец, — процедила она. — Это он мне должен. -Нездоровую пищу? -Правду, — поправляет Эмма. — Его настоящее имя. -Я думал, что Аргос — это его настоящее имя? -Я тоже так думала. Пол поджимает губы и тихо хмыкает. -Он полон секретов. -На самом деле, он полон дерьма. Пол прячет улыбку за тем, что потирает рукой нос, и решает не отвечать на ее колкость. -Готова к третьему раунду, шериф? — спрашивает он вместо этого. В ответ на вымученный кивок Эммы он потирает руки и некоторое время раздумывает над своим первым ходом. Через пятнадцать минут игры у него уже нет коня и трех пешек, в то время как у Эммы все фигуры на доске. Нет нужды говорить, что старик чешет голову в недоумении и недоверии. -Ты все лучше и лучше играешь… -Правда? — спрашивает Эмма с невинным и беззаботным лицом, позволяя Реджине направлять ее руку и диктовать следующий ход. Ее слон забирает еще одного коня, лицо Пола подергивается. Когда после еще четырех ходов Эмма ставит шах и мат, бедняга выглядит так, будто у него вот-вот разорвется сердце, когда он пытается понять, как это она вдруг стала такой хорошей. У нее не хватает духу сказать ему, что все дело в том, что ее невидимая подруга, видимо, устала смотреть, как шахматы превращают ее в посмешище, и в буквальном смысле взяла дело в свои руки. -Я не проигрывал так крупно с тех пор, как Аргос обыграл меня на прошлой неделе… — Пол вздыхает, сдавая своего короля. -Знаешь, вот ты мне кажешься вполне милым, уравновешенным человеком. В самом деле, вы должны перестать общаться и играть в шахматы с разыскиваемыми преступниками. -Он действительно не так уж плох… — тихо повторяет он, глядя на шахматную доску, не в силах встретиться с ней взглядом. Эмма сдерживает раздраженный вздох. Почему у нее возникает ощущение, что она разговаривает с человеком, страдающим чем-то похожим на стокгольмский синдром, без всякой причины? -Пол, он психопат, — серьезно говорит она. — Я бы попросила вас о помощи, чтобы поймать его, но боюсь, что он может начать охотиться и за вами. Он опасен. -Он просто еще одна потерянная душа. Да, он шкодливый, но парень не желает никому зла. Он безобидный. -Безобидный? Он хочет моей смерти. -Аргос спас тебя от рейфа… -Не спас. Он избавился от этого душегуба по своим эгоистичным причинам, он мне так и сказал. -Но… -Слушай, я говорю вам, он преследует меня не потому, что я ему нравлюсь, а потому, что хочет меня убить. -Но… это просто абсурд! — Старик решительно качает головой, по уши погрузившись в отрицание. — С чего бы ему хотеть убить тебя? Это не имеет никакого смысла. Шериф, я согласен, что парень немного навязчив, и проявляет привязанность совсем не так, как надо, но я могу сказать, что ты ему искренне нравишься. Эмма издает в горле насмешливый звук. Господи. Этот вороватый мудак не заслуживает и одной капли преданности со стороны этого человека. -Пол, единственное, что ему во мне нравится, — это моя способность заряжать этот дурацкий, поглощающий жизнь меч, который он таскает с собой, куда бы ни пошел. Вот и все. -Меч, поглощающий свет…? -Да. Он идет за мной, но и вам лучше быть осторожным, — предупреждает Эмма. — Эта штука Эша — старое и очень мощное оружие. Всего лишь крошечная ранка от него — и ты труп. Пол замирает, и в одно мгновение вся кровь, кажется, отхлынула от его лица. Долгое время он не отрываясь смотрит на шахматную доску, не двигаясь и не разговаривая. Она могла бы сказать ему, что он заразился редкой смертельной болезнью, и, вероятно, получила бы такую же реакцию. Эмма оставляет его в покое, считая, что лучше дать ему возможность разобраться во всем без вмешательства. Когда он наконец открывает рот, слов, сорвавшихся с его бледных губ, оказывается достаточно, чтобы Реджина крепче сжала запястье Эммы. -Это был Меч Эша? — тихо пробормотал он, разговаривая сам с собой, выглядя одновременно обеспокоенным и расстроенным. — Двойные змеи… эта рукоять… конечно же… Брови блондинки сошлись на середине лица, зеленые глаза сузились в щели. -Значит… вы знакомы с мечом? Пол делает глубокий, вздрагивающий вдох и слабо кивает. -Я… я был Великим Историком в королевском дворце Селестии, Шериф Свон. Это была моя работа — знать об этом. -Ваш друг выставлял это напоказ в течение нескольких недель. Почему же вы не узнали его? -Потому что никто не видел его десятилетиями; я сам видел только грубые иллюстрации к нему. Только Его Величеству позволено входить в священное хранилище, где он хранится — или хранился раньше. -Его Величеству? -Мадуин Второй, — ответил Пол, вытирая платком лоб и верхнюю губу, рука его слегка дрожала. — Император Ашенамона. — Глаза Эммы расширяются, как блюдца; пальцы Реджины глубже впиваются в ее кожу. Черт возьми. -Вы говорите, что Вы оттуда? Пол слабо кивает; на его морщинистом лице появляется небольшая меланхоличная улыбка. -Но если вы оттуда, то какого черта вы здесь застряли? -Я… — он делает паузу. — Не по своей воле, — говорит он вместо этого, тяжело сглатывая. — Это был довольно неудачный случай, когда я оказался не в том месте и не в то время. Я как раз вышел из портала в Зачарованный лес, когда проклятие начало опустошать землю. -Но зачем вы вообще туда отправились? -Я… — резко останавливается он. Он смотрит ей прямо в глаза и, вздохнув, решает задать свой вопрос. — Что ты знаешь о Мече Эша? -Что он чертовски силен… способен уничтожать чертовы континенты при активации… был назван в честь парня по имени Эшь… и все, кроме одного, выжили после ранения им. -Уиллан, — пробормотал Пол, его губы сложились в тонкую линию.- Как это ни парадоксально, но мое пребывание в Зачарованном Лесу было связано с этим человеком. -Это он вас туда послал? -О, Боже, нет, — покачал головой Пол. — Уиллан мертв уже более ста лет. -Тогда какое отношение к нему имела ваша экспедиция? -В Запретном архиве произошла кража. Я был ответственным за дворцовый Атенеум, все свитки, хранящиеся в нем, были в моем ведении. Я заметил пропажу только через целых два года после совершения преступления. Император отрубил бы мне голову, если бы узнал — в этих свитках содержится деликатная информация, если она попадет не в те руки, баланс сил в Империи может резко измениться. Поэтому… я отправился в тайный поход, чтобы самому найти эти свитки. Мои поиски привели меня в Зачарованный лес. -Хорошо… и опять же, какое отношение это имеет к Уиллану? -Похищенные свитки были о нем. О том, как он выжил. О заклинании, которое могло подорвать меч моего Императора. Теперь Реджина официально прекратила подачу крови в левую руку Эммы, сжав ее настолько сильно. -Спроси его об Инкантаментуме Уиллана, — дышит женщина рядом с ее ухом. Не обращая внимания на шепот брюнетки, а также на легкую недовольную гримасу на лице Эммы, Пол продолжает. -Говорят, что тот, кто владеет мечом Эша, обладает истинной властью в Ашанеамоне. Заклинание Уиллана превратило клинок в посмешище. Поэтому, естественно, говорить о нем в моей стране крайне запрещено — не говоря уже о том, чтобы обладать какими-либо его записями. Эти свитки предназначались только для глаз моего императора. Только он один знает, что в них написано. Реджина снова сжимает ее запястье, побуждая спросить о заклинании. Несмотря на онемение руки, Эмма игнорирует брюнетку. Вместо этого она, прищурившись, смотрит на ссутулившегося Пола и некоторое время изучает его поведение. -Это не обязательно правда, не так ли? То, что вы сейчас сказали, — говорит она, бросая на него знающий взгляд. — Потому что вы их читали, не так ли? Когда там никого не было? -Что? -Вы меня слышали. -Я ничего такого не делал… -Не лгите мне, Пол, — предупреждает Эмма. — У меня хороший нюх на ложь. -Я не лгал, — говорит он, невозмутимо глядя ей в глаза. — Я никогда не пробирался в архивы, чтобы их прочитать, шериф. Мне это и не нужно было. -Почему? Потому что вы — Великий Историк… э-э… Пух-Бах или как там его? -Нет. — Он покачал головой. — Потому что я их написал. Брови Эммы подскочили до линии роста волос. Что ж, теперь это все меняет. Задумавшись о том, что это может означать для ее миссии по победе над Аргосом, Эмма даже не заметила, что Реджина наконец-то ослабила хватку на ее запястье и освободила его. Но брюнетка не отпускает запястье полностью. Недолго думая, Эмма сжимает руку, которая теперь крепко сжимает ее собственную. -Спроси его о заклинании, — снова говорит ей Реджина. На этот раз она слушается. -Пол, — пробормотала Эмма, отбросив умничанье и наклонившись к столу так близко, что ее золотистые локоны задевают шахматную доску. — Вы должны рассказать мне все, что знаете о заклинании Уиллана. Судя по тому, как он сейчас смотрит на нее, опустив брови и широко раскрыв глаза, можно подумать, что она только что попросила его отдать свою печень. Очевидно, что это человек, который разрывается между верностью — Аргосу, своему императору, черт возьми, может быть, даже самому себе и своим обязанностям в прежней жизни. -Шериф, я не… Эмма поднимает руку, не давая ему сказать больше ни слова. -Пол, послушайте меня, — умоляет она, удерживая его взгляд так крепко, что он начинает ерзать на своем месте. — Вы больше не в Ашанеамоне. Вы в этом мире. Здесь нет Императора, который бы наказал вас, если вы расскажете о заклинании. Пол опускает глаза на шахматные фигуры, лежащие в беспорядке на доске, и морщины на его лице становятся настолько глубокими, что кажется, будто он постарел на десять лет за несколько секунд. -Смотрите, меч у Аргоса. Я не знаю, как, черт возьми, он попал к нему в руки и что именно он собирается с ним делать, но он всего лишь мелкий воришка — он не имеет права владеть таким разрушительным оружием. Этот парень ничем не отличается от ребенка, играющего с заряженным пистолетом. И я не шучу, когда говорю, что он хочет убить меня — я плод настоящей чертовой любви, и это каким-то образом означает, что у меня белая душа. А это, как вы понимаете, просто глупо. Рейф? Он избавился от него, потому что ему нужно было впитать в клинок существо чистой тьмы. Думаю, мне не нужно рассказывать вам, что может произойти и произойдет, если он активирует этот меч. Поэтому, пожалуйста, помогите мне. Я смогу остановить его только в том случае, если каким-то образом уравняю шансы. Вы должны рассказать мне все, что знаете об этом заклинании. -Шериф… это немного сложно, и я… -Волчье лыко, кровавый корень, амарант, пыльца фей, асафоэтида и окопник. Измельчить. Смешать. Рассыпать по полу. Зажечь свечу. Произнесите: «Тьма и свет, защити рыцаря своего, сильные мира сего, привяжите душу свою к тебе». Это не так уж сложно. У Пола отвисает челюсть. -Как…? -Маленькая птичка шепнула мне на ухо, — притворяется Эмма. Действительно… она не провела шесть дней под домашним арестом, ничего не делая. Она многое почерпнула, следуя за Реджиной по особняку, пока ее величество занималась своими исследованиями. И, кстати, о ее величестве… -Я впечатлена, мисс Свон, — похвалила Реджина, похлопав ее по руке, на взгляд Эммы, слишком покровительственно. — Наконец-то ты смогла правильно произнести «асафоетида». Она старалась. Она действительно старалась. Просто невозможно остановиться. Слава богу, Пол отвлекся на вытирание бисеринок пота на своем лице, чтобы заметить, как она удивленно закатила глаза на своего нахального магического телохранителя. -Пол, — начала Эмма, вновь обращаясь к пепельному мужчине. — Скажите, что я пропустила? -Что ты имеешь в виду? -Я точно знаю, что в том, что я только что сказала, чего-то не хватает. Что-то очень важное для того, чтобы заклинание сработало. Пол наклонил голову и нахмурил брови, ничего не говоря. Эмма вздыхает. -Если вы хотите знать, кто украл ваши свитки, то это очевидно, кто преступник. -В этом нет необходимости, — пробормотал старик. — Я знаю о его личности. Именно поэтому я и отправился в Зачарованный лес. -Тогда вы также должны знать, что он хотел заполучить Меч Эша, и много людей погибло, пытаясь украсть его. Вероятно, он в точности следовал инструкциям в ваших свитках. Но… Заклинание Уиллана не сработало ни на одном из идиотов, на которых он его применил. Не хватало какого-то ингредиента. Пол, пожалуйста, я должна знать, что это такое. Посмотрите на меня, неужели вы действительно считаете, что я должна умереть только для того, чтобы удовлетворить жажду власти одного психованного ублюдка? Неужели я заслуживаю такой участи? -Н-нет… нет, ты не заслуживаешь, — говорит он через мгновение, в его голосе звучит смесь грусти, стыда и разочарования — то ли в Аргосе, то ли в себе, Эмма не знает. -Тогда скажите мне, какого ингредиента не хватает? -Нет никаких недостающих ингредиентов, шериф Свон, — пробормотал Пол, издав покорный вздох и приняв вид человека, окончательно решившего отказаться от борьбы. Удивительно, сколько лет можно сбросить, просто расслабив лицо. — Ты не должна добавлять никаких трав. Никаких других зачарованных элементов. -Тогда почему заклинание не сработало в случае с Голдом? -Потому что секрет заключается в том, как оно произносится. Заклинание не заканчивается одним лишь напевом. Есть еще кое-что, что нужно сделать для того, чтобы оно сработало. Когда я писал свитки, я позаботился о том, чтобы не записать эту неотъемлемую часть. -Почему? -Подстраховка, шериф. Подстраховка. Потому что в любом царстве всегда найдутся люди вроде Румпельштильцхена… — он запнулся и, душераздирающе вздохнув, добавил самым мягким тоном. — …и Аргоса.

***

Какая глупость. Она хотела новой жизни. Нового начала. И вот эта маленькая эгоистичная сучка променяла безбедное существование в Неверленде на эту… захудалую лачугу, по сравнению с которой тайная хижина Потерянных мальчиков в лесу покажется гребаным особняком мэра. Руфио насмешливо покачал головой. Жалко. -Ты не шутил насчет ее машины… — пробормотал Аргос, глядя на припаркованный у обочины «Омни». Она уже даже не совсем белая — скорее ржавая с пятнами небеленой краски. — Черт, да я к ней и близко не подойду без прививки от столбняка. -Если ты думаешь, что это плохо, посмотри сначала на внутреннюю часть, — Руфио пожевал зубочистку, висевшую у него во рту, и опустился на пятки, изучая короткие деревянные ворота перед собой. Пробуя на прочность, он медленно продвигает палец вперед. Как только палец приближается к воротам на расстояние миллиметра, его бьет электрический разряд, заставляя с шипением отдернуть руку. Его верхняя губа насмешливо кривится, как всегда, предсказуемо. -Господи Иисусе! Руфио ухмыляется, стряхивая покалывание с указательного пальца. -Я же говорил. -Она планирует превратить этот кусок хлама в продолжение своего сада? Тут плесень по всем чертовым сиденьям. -Потому что она, наверное, убирается раз в год, чувак. Мы обращались с ней как с принцессой в Неверленде. Не очень удивлен, что она перенесла свою нелюбовь к работе в Сторибрук. Из горла Аргоса вырывается звук отвращения. -Не любить работу по дому — это одно, а быть полной грязнулей — совсем другое. -Ты сам говоришь, что везде оставляешь свое дерьмо, — Руфио смотрит на друга боковым зрением, его губы кривятся от удовольствия. -По крайней мере, я за собой убираю. -Ага, через сколько, три или четыре дня? -Два. И заткнись. — Аргос толкает его в плечо кулаком в перчатке, а затем встает рядом с ним. — Итак, что у нас тут? -Боевой замок, — говорит Руфио, выпячивая подбородок в сторону черного квадратного замка на засове ворот. -Она может позволить себе замок, но не хочет даже помыть машину за пятнадцать долларов? Ну и дела, — фыркнул он, вынимая изо рта зубочистку и отмахиваясь от нее. — Это одна из подопечных Бабы Яги? -Она все еще продает их по пятьдесят баксов? -Уже семьдесят пять. Аргос присвистнул от удивления. -Хитрая ведьма. -Знаю, просто старая ведьма наживается на дураках, — пробормотал он в знак согласия. — Надо бы попросить у нее небольшую долю от прибыли. Ведь если бы не Потерянные мальчики и все наши замечательные проделки, никто бы не покупал по завышенной цене чары, чтобы не пускать людей в свои дома, верно? -Она превратит тебя в жабу. -Нет, если ты стоишь у меня за спиной со своим мечом, она этого не сделает, — умно замечает Руфио, вздергивая брови. -Да… Не знаю, дружище. В любом случае, давай покончим с этим. Отойди… — сказал Аргос, потянувшись за спину и вытаскивая из ножен свой шикарный меч. Сделав несколько неуверенных шагов назад, Руфио складывает руки на груди и просто смотрит. Без лишней шумихи Аргос поднимает клинок высоко над головой и замахивается вниз. Меч пронзает заколдованный замок, как горячий нож масло. Охрана, окружающая дом, вспыхивает, как неразорвавшаяся петарда. От легкого толчка ворота распахиваются. Переместившись влево, Аргос взмахом руки приглашает войти. -После тебя, приятель. -Пора возвращать долг, — пробормотал он. Улыбаясь почти по-детски, Руфио обходит своего друга и практически бежит к входной двери, слегка подпрыгивая на месте. Звонить в дверь он не стал. Такое знаменательное событие, как это, заслуживает торжественного входа. Взяв пример с Аргоса, он поднимает ногу и дает шаткой двери хороший пинок. Она легко поддается и ударяется о стену. Ничего не подозревающая блондинка вскакивает с промятого дивана и издает пронзительный вопль. Краска исчезает с нежного лица женщины, как только она оборачивается и видит ухмыляющегося Руфио и его спутника в маске. -Рад снова видеть вас, мисс Кампанилла, — ужасно искренне приветствует Руфио, озорно поблескивая шоколадно-карими глазами. — Или, лучше сказать, Тинкер Белл?

***

Уже почти шесть часов вечера, а солнце еще не село. Это очень необычно для этого времени года. Сегодняшняя температура тоже немного не соответствует норме. Если учесть, что обычная температура в этой части штата Мэн обычно колеблется от сорока восьми до тридцати фаренгейт в преддверии Дня благодарения, то пятьдесят градусов — это редкость, но, тем не менее, довольно приятно. Громко щелкнув кончиком трости по неровному асфальту, Пол повернул голову и криво улыбнулся маленькой коричневой утке, которая ковыляла за ним, сопровождая его на выходе из парка. -Прекрасный день, да? Погода как раз подходящая. Милое животное крякает в ответ, и в одно мгновение его окутывает сизый дым, а когда он рассеивается, утки уже нет. На ее месте стоит ухмыляющийся Дэйви Смит в бейсболке, которая на два размера больше его маленькой головы. -Как вы узнали, что это я? — невинно спрашивает мальчик, вытирая нос кулачком. -У меня было предчувствие. -Правда? -Скажем так, у меня талант распознавать людей с двойной натурой. У меня хороший нюх на друзей. — Он заговорщически подмигивает, постукивая пальцем по переносице. — Кроме того, у меня было сильное предчувствие, что ты мне сегодня попадешься. -Вы злитесь, что я шпионил? — тихо спросил его бывший сосед, не встречаясь с ним взглядом. -Конечно, нет, парень. Разве он послал тебя шпионить за мной? -Нет, — пробормотал Дэви, проводя воображаемые линии на тропинке кончиками своих резиновых ботинок. — Все ушли. Делать было нечего. Мне было скучно, и я захотел поплавать. Пол тихонько хмыкает; его серые глаза рассматривают растрепанный вид самого младшего члена «Потерянных мальчиков». Если не считать мокрой и грязной одежды, Дэви выглядит вполне здоровым. По крайней мере, Руфио и Аргос хорошо кормят свою банду, — внутренне вздохнул Пол. -Ты тоже приехал навестить родителей? У твоей мамы ведь сегодня день рождения, не так ли? Мальчик вздрагивает, и, вместо того чтобы ответить на его вопрос, Дэви быстро отмахивается: -Это правда? -Хм? Что правда? -То, что вы сказали шерифу, — уточняет Дэви, наклоняя голову в сторону вопроса. — О том, что она должна сделать? Чтобы заклинание сработало? -О, — с тихим вздохом признал усталый Пол. — Ты тоже это понял, Дэви? -А это действительно победит меч Аргоса? -Я… я не знаю, парень. -Ты солгал? -Нет. Просто я не уверен на сто процентов, что это сработает для нее. Заклинание во многом зависит от заклинателя и его цели. Надеюсь, для шерифа все закончится хорошо. -Но я думал, что Вы и Аргос — друзья? -Да. -Тогда почему вы помогаете им убить его? Пол сглотнул, в горле образовался комок. -Совсем наоборот, парень. Я его спасаю. -От шерифа? -От него самого, — пробормотал Пол, поправляя на голове шляпу и возвращаясь в свое скромное бунгало. Этот меч с его непростой историей уже погубил и развратил бесчисленное множество душ. Аргос не должен быть одним из них, если только он может помочь в этом.

***

В парке у нее произошло короткое замыкание. Через 20 минут после того, как Эмма объявила, что операция «Мороз» провалилась, и телепортировалась обратно домой, ее мозг все еще перезагружается. Очевидно, у Реджины тоже. Они обе сидят за кухонным столом, лицом к лицу, глаза широко открыты, но ничего не видят. Реджина выдыхает, Эмма тоже. Брюнетка прикрывает рукой лоб, блондинка потирает лицо. Воздух пронизан напряжением, тело Эммы — еще большим. Несмотря на это, именно она первой вырывается из этого состояния; глубоко вдохнув в легкие, Эмма решает нарушить тягостную тишину весьма красноречивым словом. -Итак… Реджина, даже с ее обширным словарным запасом, не лучше. -Итак… — подражает она, голос хриплый. Они смотрят друг на друга, прочищают горло и неловко отводят взгляд. В течение нескольких мучительных минут они блуждают взглядами по всем уголкам сверкающей кухни, время от времени бросая друг на друга взгляды. Эмма вздохнула. Это абсурдно. Но и чертовски неловко. Господи. Ну и черт с ним, решила она, когда прошла еще одна мучительная минута, и провела рукой по своим светлым локонам. Набравшись смелости, она бросает осторожность на произвол судьбы и смущенно начинает. -Итак… поцелуй. Реджина вскидывает голову. -Поцелуй, — повторяет Эмма, чуть более решительно, чем собиралась. -Поцелуй… -Да, — тяжело сглатывает она, переполненная напускной храбростью. Ее рассудок, возможно, сейчас висит на волоске от безумия, но она мужественно продолжает. — Я думаю… Я думаю, что одной из нас нужно просто пойти и сказать это вслух. Покончить с этим. -Что сказать вслух? -Вопрос в наших головах, ты знаешь? Или… ну… по крайней мере, в моей. Реджина смотрит на нее безучастно. -Какой вопрос…? -Будем ли мы… — Эмма делает паузу, облизывая губы. — Будем ли мы, я не знаю, использовать язык при поцелуе? Карие глаза расширились, выражая настоящий ужас. -Мисс Свон! -Что? Это вполне логичный вопрос! — возразила Эмма, покраснев до самой шеи. — Я имею в виду, будет ли это простой чмок? Или же мы перейдем к пылкой страсти? Что? Мне это тоже не нравится, Реджина, но я не хочу закончить жизнь с душой, запертой в мече идиота, только потому, что я не засунула язык тебе в рот. -Ты такая грубая. -Зато реалистка. -Невежливая. -Какая разница. Реджина закатывает глаза. -Инфантильная. -Ты тоже не являешься образцом зрелости. — Эмма нахмурилась. — Я не спрашивала, стоит ли нам целоваться с языком просто так. Это обоснованный вопрос, и ты это знаешь. -Ну, я не хочу, чтобы твой язык приближался к моему рту, принцесса. -Я тоже, ваше величество. — Эмма наморщила нос. — Я скорее вырву себе аппендицит, чем буду обмениваться с тобой слюной. -А полная лоботомия звучит более привлекательно, чем идея заразиться какими-нибудь микробами рода Чарминга. -А что, ты боишься, что они заставят тебя быть такой же милой, как я? -Вряд ли, моя дорогая. Вполне вероятно, что они вызывают умственную отсталость. Теперь настала очередь Эммы закатывать глаза. -Серьезно, твоя королевская заноза в заднице, если мы действительно собираемся произносить заклинание завтра, мы должны решить это прямо сейчас. С языком или без языка? Вторая женщина заерзала на месте. -Мы действительно должны говорить об этом сейчас, мисс Свон? Уже поздно. -Э-э, прошу прощения, сейчас шесть тридцать. -Я устала. -Я тоже! Твое заклинание невидимости выжало из меня три чашки кофе, которые я выпила чтобы запастись энергией. -Тогда ты должна спуститься в свой закуток и немного отдохнуть. -Нет. -Упрямая. -По уважительной причине, — сказала она. -Какой? Поцелуй? -Выживание. -Действительно ли необходимо вести столь ненужную дискуссию в данный момент, мисс Свон? — спросила Реджина, более чем резко. — Не разумнее ли подождать до завтра, когда мы действительно будем произносить заклинание? Я не вижу смысла напрягаться по этому поводу сейчас, особенно после того дня, который мы провели. Блондинка ущипнула себя за переносицу. Реджина все пытается отмахнуться, а Эмма — наоборот, подталкивает. -Ладно, почему ты продолжаешь уклоняться от ответа? Чего ты так боишься? Ты так плохо целуешься? Реджина начинает, грубо говоря, выходить из себя. -Нет, по-моему, это ты плохо целуешься. -Откуда ты знаешь? Ты же никогда меня не целовала. -А зачем мне вообще тебя целовать? -Я хорошо целуюсь, — заявляет Эмма с высоко поднятым подбородком. — Точнее, я отлично целуюсь. -Мисс Свон, если твои поцелуи хоть немного похожи на то, как ты обычно действуешь, то я бы предположила, что они будут не более чем небрежными. Вот это уже просто грубо. Брови Эммы сошлись на середине. -А если твои поцелуи хоть немного похожи на твою личность, то я готова поставить хорошие деньги на то, что ты никогда в жизни не целовалась с языком, потому что целоваться с языком — это грязно, волнующе и весело. Они смотрят друг на друга с минуту, глаза пылают тихим вызовом. -Ты переходишь границы. -Нет, именно ты это делаешь, — возражает блондинка. — Мне тоже нелегко, Реджина. Но я хочу поговорить об этом. Ты знаешь, почему? Потому что я… -Бесстыжая? Эмма сверкнула глазами. -Потому что я таким образом могу умереть. И я уже пообещала, что не буду этого делать. Этого более чем достаточно, чтобы отрезвить непокорную Реджину; легкое дрожание ее век — самое близкое к стыду явление, которое Эмма видела у брюнетки за долгое время. -Итак, ответь мне, пожалуйста, — попыталась она снова, тихо и серьезно. — С языком или без языка? Несколько мгновений рот Реджины судорожно пытается выдохнуть, затем она делает продолжительный вдох и робко отвечает. -С языком. На всякий случай. Несмотря на порхающих в животе бабочек, Эмма наконец-то расслабилась в своем кресле. -Ну что, это действительно было так сложно? Брюнетка бросает на нее злобный взгляд. Почта, ублюдок! Эмма открывает мобильный телефон, бросает быстрый взгляд на лицо Реджины и сухо бормочет, -Мне все равно нравится именно этот звук. Смирись с этим, — отвечает неодобрительной женщине. -Я думала, ты уже поменяла его? -Да. Я поменяла его обратно. -Могу я спросить, почему? -Оказалось, что стандартное «Вам пришла почта» совсем не смешное. -А этот? -Это уморительно. -Это жестоко. -Это… Генри. -Что? — нахмурилась Реджина. -Текст, — уточняет Эмма, пробегая глазами сообщение, изобилующее смайлами и восклицательными знаками. — Он хочет сообщить нам обеим, что они ужинают в «Пиццерии». Пока что он выпил шоколадный молочный коктейль, съел много чесночного хлеба и три кусочка… — Эмма делает недовольное лицо. — Пиццы «Пепперони». Он попросил их добавить туда анчоусы и зеленый перец, чтобы ты не злилась на Дэвида и Мэри Маргарет за то, что они кормят его всякой дрянью на ужин. О… он также принесет тебе домой куриный салат, а мне — дюжину крылышек «Баффало». -Скажи ему спасибо, — говорит Реджина с трогательной улыбкой. Блондинка сдерживает ухмылку при виде этого. Очевидно, что заботливый жест ребенка делает невозможное и сглаживает раздражение Реджины. Умный мальчик, подумала Эмма. Нажав кнопку «Отправить», она откладывает телефон в сторону и просто опускается на стол, позволяя напряжению этого дня улетучиваться с каждым новым глубоким вдохом. -Мисс Свон? -Хм? — пробормотала она, не открывая глаз. -Что ты имеешь против пиццы с пепперони? Изумрудные глаза с треском распахиваются. -Почему ты спрашиваешь? -Простое любопытство, я полагаю. Я заметила, что в последнее время ты делаешь недовольное лицо каждый раз, когда кто-то упоминает об этом блюде. -Ты наблюдала за мной? — Эмма изогнула бровь. -Не говори глупостей, моя дорогая. В отличие от тебя, я вообще очень наблюдательный человек. -Хм… — Блондинка прищурила глаза на бывшего мэра и надменное выражение, написанное на лице женщины. — Какого цвета была моя рубашка в прошлую среду? -А что? Неужели это проверка? -Просто ответь. Какого цвета? Реджина вздохнула, но все же сдалась. -Черная. -А в пятницу? -Голубая. -Сколько порций лазаньи я съела вчера вечером? -Три. Эмма ухмыляется. -Две. -Три, — настаивает Реджина. — Ты взяла половину остатков Генри и половину моих. Значит, три. Блондинка останавливает свой допрос. Проклятье. -Хорошо, мисс Наблюдательность, последний вопрос, — пытается она снова. — Какого цвета была сегодня днем шапочка Лероя? Реджина застывает, глядя на нее, как олень, попавший в свет фар. Хм. Брови Эммы медленно поднимаются ко лбу. Ее величество в замешательстве. И она не притворяется. -Серьезно? — Эмма скорчила гримасу. — Ты трижды оскорбила его шляпу в парке… -Фиолетовая, — хмыкнула брюнетка. -Бордовая. — Эмма поправляет. -Близко. -Нет, не близко. -Да, близко. И это шоу окончено, — резко говорит покрасневшая Реджина, не оставляя места для споров. — Мисс Свон, ты не ответила на мой вопрос. Не торопясь, Эмма выпрямляется и томно вытягивает руки над головой, издавая удовлетворенный стон при звуке, когда ее суставы встают на место. Реджина поднимает бровь, нетерпеливо следя за каждым ее движением. -Это метафора, — наконец говорит она, когда чувствует, что достаточно долго мучает ее высочество. — И она напоминает мне об Аргосе, поэтому я ее и ненавижу. -Пицца Пепперони? Метафора? -Да, — кивает Эмма. — За так называемую «правду», которую я якобы должна этому придурку. Помнишь игру, о которой я тебе рассказывала? О той, в которой он обманом заставил меня отвечать на все эти непристойные вопросы, пообещав, что в случае победы я узнаю его настоящее имя? По лицу Реджины пробегает темная тень. -В общем, видимо, я провалила последний вопрос. — Верхняя губа Эммы кривится в усмешке. — Он сказал, что я просто дала ему «порцию» правды, что бы это ни значило, и что он хочет всю пиццу с пепперони, а не только отвратительный кусок. И когда я ее доставлю, тогда и узнаю, кто он на самом деле. Ну, неважно, он лживый подонок. -Какой был вопрос? -Почему я пыталась спасти тебя от рейфа, — просто ответила она. Реджина перестает возиться с кольцом на пальце и поднимает голову, уверенно встречая ее взгляд. -И… ? -Как я уже сказала, я сказала ему правду, но он считает, что я была не совсем честна. — Эмма пожимает плечами, как всегда бесстрастно. — Кусочек, а не вся пицца. -И он был прав? -Конечно, нет. Брюнетка глубокомысленно хмурится. -Есть ли причина, по которой он так думал? -Кроме того, что он полон дерьма? Не знаю. Реджина долго и пристально смотрит на нее, как будто ищет на лице Эммы ответы на вопросы, которых у нее нет, или на те, которые она даже не может осмыслить. Эмма одергивает концы рукавов и теребит прядь светлых волос, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом. -Что? У меня что-то на лице? Ее вопрос был проигнорирован. -Мисс Свон, — говорит Реджина спустя мгновение голосом, нехарактерно нерешительным и неуверенным. — Почему ты пыталась спасти меня? -Потому что я обещала Генри. Ты же знаешь. Сведя брови, брюнетка разрывает зрительный контакт, предпочитая смотреть на свои сцепленные руки. -А ты… почему ты передумала? — Эмма отвечает тем же. — Я имею в виду, почему после всех этих дней отказа ты все-таки согласилась присмотреть за мной сегодня? -Потому что я… — Реджина делает паузу, моргает, а затем закрывает рот. — Я… я устала. -А? Реджина с тихим вздохом отодвигает стул от стола и поднимается на ноги. -Это был долгий день, мисс Свон. Я пойду в свою комнату, чтобы немного отдохнуть — советую тебе сделать то же самое. Если ты голодна, в морозилке еще есть остатки лазаньи. -Что… Как дура, она обнаружила, что уставилась на спину Реджины, вытянутая рука застыла в воздухе. Не оглянувшись, женщина направляется к дверному проему и выключает свет. Оставшись одна в темноте, Эмма тупо сидит с открытым ртом, обдумывая любопытный — и совершенно не поддающийся осмыслению — поворот событий. Что, черт возьми, только что произошло?