Ходячий замок

      Геральт тихо пробирался сквозь лесную чащу, стараясь не шуметь лишний раз, воображая себя тонконогой ланью, а не грузным мужиком с мечами наперевес. Как назло всё-таки какая-то веточка хрустнула у него под ногой и впереди кто-то зашевелился. Из кустов выпрыгнула лисица, или даже вернее сказать лисёнок, помахивая хвостом и с интересом наблюдая за ведьмаком. Умные глазки выдавали в ней что-то не относящееся к животному, что-то похожее на человека. Рядом с ней медальон на шее ведьмака вибрировал так, что будто пытался пробить дыру в груди своего владельца. Назойливые постукивания металла по броне ведьмака не понравились зверьку, и он так же неожиданно, как и появился, исчез в кустах, махнув на прощание пышным хвостом.        — Вот дрянь… — пробормотал Геральт, останавливаясь и прислушиваясь к лесным звукам. После того, как лисица убежала, медальон успокоился и тихо висел на шее.       Вдруг где-то впереди опять кто-то закопошился, и Геральт уже был на готове нанести первый удар, как из кустов выпрыгнуло уже две лисицы: та же, что и раньше, и лисица побольше, видимо, мать лисёнка. Геральт совсем опешил, медальон опять завибрировал, давая понять, что чересчур умные глаза зверьков — не игра лунного света или фантазии.        — Хватит, — приказал ведьмак, скрещивая пальцы в магическом жесте и разбивая иллюзию. Перед ним остался только один лисёнок, который со злостью зашипел на него и вздыбил шерсть на спине.       В это мгновение Геральт почувствовал слабость в ногах и почти рухнул на землю, но, оперевшись о меч, всё же удержался. Вокруг него стали мелькать образы, и он уже не видел сквозь эту пелену иллюзий тёмный лес и лисицу. Только злобное шипение зверька, доносившееся до его слуха как бы извне, с той стороны реальности, позволяло отвлечься от иллюзорных образов и остаться в сознании.       Будь этот зверёк взрослой Агуарой, Геральт не смог бы бороться против её иллюзий так долго, значит, это только детёныш, недавно обращённая эльфийка, оторванная какой-нибудь местной чародейкой от новообретённой мамы-оборотня. Верояно, сейчас эта чародейка отпустила своего зверька на охоту, так что ни достаточных навыков, ни силы у этого лисёнка ещё не было. Геральт легко разбил и эти иллюзии, как бы перерубая дым магии, окруживший его словно кокон. Агуара на это лишь заскулила и затявкала, пытаясь убежать незамеченной, но после такого представления Геральт не мог уйти с пустыми руками, так что бросил ей в догонку Игни, подпалив пышный хвост.       Агуара взвыла и осталась в каком-то непонятном состоянии между своих обликов — превращаться в человекоподобное существо она ещё не умела, но и лисой больше не была. Спина уродливого создания озарилась лунным светом, представляя свою наготу и преобретённые только что первые боевые раны. Ожоги, затронувшие белоснежную кожу почти всей поясницы, даже издалека выглядели болезненно. Агуара сидела на земле, прижав руки к груди, не смея пошевелиться во избежание боли и скулила.       Боязливо поглядывая на приближавшегося ведьмака, она уже не казалась каким-то разумным существом. Глаза не излучали и грамма ума, а звериные повадки выдавали в ней монстра. Глупое, перепуганное до смерти создание жалось и дрожало, ощущая близкую кончину.        — Уж, прости, — как-то неудобно отозвался ведьмак, занося меч над головой оборотня.       Одним ударом он отрубил голову Агуары, быстро покончив с мучениями существа. В следующее мгновение лес озарился яркой вспышкой. Геральт прикрыл глаза рукой, готовясь защищаться. Перед ним появилась чародейка, медальон Геральта дребезжал и предупреждал владельца о надвигающейся опасности.        — Что ты наделал?! — взревела девушка, падая на колени перед телом своего питомца. — Ты убил мой труд!        — Это монстр, а я ведьмак, — заметил Геральт, собираясь подобрать голову Агуары, чтобы отнести её местным.        — Стой! — от крика чародейки содрогнулась земля, а мирно спавшие на ветках птицы слетели с насиженных мест. — За что?! Ведьмаки же не убивают разумных существ! — воскликнула чародейка, вскакивая в земли.        — Она не была разумной, она монстр, — ответил Геральт, отходя от тела убитой твари, видя реакцию колдуньи.        — Это не так!        — Ты просто не видела этого, он она была неразумной, опасной тварью.        — Не видела?! — взревела чародейка, со злостью взметнув рукой. — Что ж, тогда пускай все увидят и тебя настоящим! — вновь поляна озарилась вспышкой света. Геральт прикрыл глаза рукой, отворачиваясь от колдуньи. Когда он вновь взглянул на то место, где только что стояла магичка, увидел, что ни её самой, ни Агуары нет.       Геральт постоял немного, решая, что делать дальше и как вернуться в селенье без доказательств, после нескольких минут раздумий, повернул на выход из леса. Но ему это показалось неимоверно трудно. Ноги не держали его, руки тряслись, а меч просто выпал из ладони, показавшись черезчур тяжёлым.        — Что за чёрт? — прошипел Геральт, пытаясь нагнуться за оружием. — Блять… — сдавленно прохрипел ведьмак, схватившись за поясницу.       После этого он настороженно перевёл взгляд на руку, медленно снимая перчатку. И да, от увиденного он несильно удивился, это то, что он и ожидал увидеть — рука была старческой, узловатой и морщинистой. Ничего, намекающего на недавно сильные мозолистые ведьмачьи ладони, не было и быть не могло. Медальон дребезжал не переставая, выводя Геральта из себя назойливыми звуками.       Геральт решил всё же выйти из леса, так что, прикрепив ножны с мечами на спину и прикрыв их плащом, побрёл по проторенной тропинке. Большая часть таких заклятий влияет только на внешность, но не могут влиять на внутренности. Но как тогда объяснить, что у него болят мышцы и суставы, которые отродясь у него никогда не ныли? Как теперь выполнять заказы? Как и на что жить? Ладно, денег в заначке хватит ещё на несколько недель, на месяц — максимум, а дальше что? Не сможет же он и дальше брать заказы в таком виде, это даже звучит смехотворно. Насколько же сильно это заклятие, что так сильно его скрутило? Но сможет ли он самостоятельно его снять?       Геральт вышел из леса и забрался на Плотву, оставленную на краю леса пастись в высокой траве. Плотва обеспокоенно била себя хвостом по бокам и фырчала, тыкаясь носом в скрюченную спину Геральта. Она узнала его и почувствовала, что что-то не так.        — Тише, милая. Тише, — Геральт погладил лошадь по морде, успокаивая её. — Всё хорошо, мы что-нибудь придумаем.       Сказать-то он сказал, но что делать, на самом деле и не знал. Пока он выдвигался по пыльной дороге в сторону хоть какого-нибудь большого города, решил, что в таком виде поспит, а на утро станет ясно — спало наваждение, или нет. Раньше для него было не проблемой поехать всю ночь на коне, не сомкнув глаз, но сейчас он понял, насколько же переоценил свои возможности. Всё болело и скрипело, потянувшись, ему показалось, что что-то в нём хрустнуло и сломалось. Ради интереса он начал водить языком во рту, с ужасом обнаруживая пусть и здоровые, но явно уменьшившиеся в количестве зубы и ноющие дёсны.       Плотва была отдохнувшая и сытая, так что несла наездника на славу. Расстояние до ближайшего мало-мальски большого города было не близким, но она бежала во всю прыть. К рассвету они уже въезжали в город.        — Молодец, хорошая! Молодец, милая! — Геральт похлопывал Плотву по шее, пришпоривая её у самой границы города. — Дальше нам с тобой нужно быть аккуратнее и медленнее. Вот так, — он слегка натянул поводья, и Плотва пошла чинно и спокойно, как бархатная.       Геральт аккуратно спустился с Плотвы, привязывая её в стойле при трактире. Похлопав по боку, он попрощался и поковылял в город искать чародея, подкидывая какому-то дворовому мальчишке, ночевавшему в стойле, несколько монет.        — Помой её и покорми, малец. — прошамкал челюстью Геральт, удивляясь собственному голосу.        — Всё будет, дедуль. — отозвался мальчик, резво ловя несколько монет и пряча их за пояс в кошель. — А Вы сами куда?        — Да чародей мне нужен. Есть у вас такой?        — А как же не быть? — удивился паренёк. — Если бы не был, куда б больные ходили? На главной площади, когда идти будете, повернёте налево и идите, пока в тупик не упрётесь. Там справа проход узкий, улочка будет, так туда поверните и идите до первой развилки. Как развилка, так сразу поворачиваете и оказываетесь на улочке перед его дверьми. Там крылечко такое с цветами какими-то чудными, а дверь сама красная и надпись над дверью «Чародей Юлиан».        — Хорошо-хорошо, спасибо, малец. — Геральт уповал на то, что у него резко во время всего этого путешествия по переулочкам и тупикам, не начнётся приступ старческой деменции, хотя раньше такого и не случалось. — Тогда пойду.       На радость Геральта, он спокойно добрался до красной двери с вычурными буквами «Чародей Юлиан». В переулке почти никого не было. Из другого конца улицы доносились крики и шум зазывал, видимо, выход на большой проспект. Геральт доковылял до двери и постучал, но никто не открыл ему. Немного растерявшись, он решил осмотреться — дом чародея представлял из себя двухэтажное кирпичное строение, совершенно ухоженного вида: в окнах стояли стеклянные витражи, отбрасывающие яркие солнечные зайчики на противоположную стену переулка, создавая причудливые узоры, в окнах на подоконниках виднелись горшки с цветами, а в одном из окон на втором этаже Геральт даже разглядел прикорнувшую кошку.       Он подождал немного и ещё раз постучал, потянув несильно за ручку, дверь поддалась, впуская растерявшегося непрошеного гостя. Решив, что пришёл он практически с деликатной просьбой, Геральт зашёл внутрь.       Первое, что удивило ведьмака — изнутри дом казался куда меньше, чем снаружи. Медальон нервно завибрировал, подтверждая, что ведьмак прав — дело тут нечисто. Осмотревшись, Геральт не захотел приземлять свою задницу нигде кроме стула перед очагом, удивлённо отмечая, что никогда он не считал себя чистоплюем. Но основной проблемой была не столько грязь и паутина, как огромные горы хлама, норовящие вот-вот упасть и погрести под собой любого неудачливого путника.       Геральт с таким же удивление заметил, что замёрз. Когда он пристроился около очага, его уставшим после долгой дороги костям стало так легко, что аж больно. Никогда раньше он не чувствовал озяблости, а сейчас понял, что значит погреть косточки.        — А не разжечь ли нам огонек поярче? — надтреснутый старческий голос звучал не громче потрескиваний тлеющих поленьев. Почему-то рядом с огнём медальон начал просто с ума сходить. — «Наверное, — подумал Геральт, — он заколдовал очаг, чтобы огонь не затухал». — оглядевшись, он обнаружил в углу рядом с очагом поленницу.       Ведьмак подкинул в очаг еще одно полено и откинулся на спинку стула, не забыв прежде нервно оглянуться через плечо — за спиной у него на буроватом черепе танцевали лиловые отсветы пламени. Чей это череп, он знать не хотел, но интуиция подсказывала, что человечий.        — Он обеими ногами в могиле, а я — только одной, — утешил себя Геральт. Он повернулся к очагу, в котором теперь полыхало яркое сине-зеленое пламя.        — Наверное, в поленья попала какая-нибудь соль или порошок, когда чародей готовил снадобья? — пробубнил Геральт, неотрывно следя за пламенем.       Он сел поудобнее, пристроив узловатые ноги на каминной решетке, облокотился о спинку стула, и начал сонно размышлять, что будет делать дальше. Однако он несколько отвлёкся, потому что в огне ему померещилось лицо. Медальон, мерно вибрировавший у него на шее, вдруг стал отчаянно со звоном биться о его броню.        — Сними ты его уже! Спать мешает! — сказал ему голос из очага. — Как ты вообще терпишь такую грубо заговоренную вещь?        — Нормальный он. И чего это я его снимать должен? — буркнул в ответ ведьмак. — А ты кто?       Говорило совершенно точно именно пламя. Геральт видел, как его лиловый рот изгибается, произнося слова. Голос у него был почти такой же надтреснутый, как и у ведьмака, в нем плевалось и скулило горящее дерево.        — Ну и дурак же ты, а ещё ведьмак, — выплюнуло пламя. — Огненный демон я. Кальцифер, — гордо отозвался камин. В его голосе было больше скулежа, чем плевков, когда он добавил: — Я привязан к этому очагу по условиям договора. Мне отсюда никуда не двинуться, — тут голос стал дерзким и трескучим. — А ты ведь тоже вроде как заколдован! И рассказать об этом никому не можешь, так?        — Мгм! — Геральт хотел согласиться, но челюсти словно стали деревянными: заскрипели и заскрежетали, не давая открыть рот.        — Повёлся! — рассыпался от смеха искрами во все стороны Кальцифер. — Вот идиот!        — Я тебя водой залью! — пригрозил ему ведьмак. — Погоди! Так ты всё видишь? И можешь снять заклятье?       Настала бурная сверкающая тишина, оранжевые глаза на зыбком лице демона осмотрели Геральта с ног до головы. После чего демон издал странный подвывающий звук, словно оценивая масштаб катастрофы.        — Сильное заклятье, — сказал наконец демон. — Мне представляется, это работа Ведьмы Пустоши?        — Не знаю я, что это за ведьма была, но чтоб её там! — рассыпался в оскорблениях старик, представляя, как убил бы эту паскуду, если бы представилась возможность.        — Мда… Странное заклятие, наверное, потому что ты не человек. — заключил Кальцифер, после чего ещё мгновение молча смотрел на Геральта. — Нужно больше времени, чтобы всё изучить.        — Сколько тебе понадобиться? — раздражённо поинтересовался ведьмак.        — А тебе спешить некуда… — запнулся демон. — Хотя, нет, есть куда. Ты ведь не задумывался, что это заклятие реально состарило тебя до твоего настоящего возраста? Тогда ты и умереть можешь, а то вон какой древний старик. — посмеялся демон, наблюдая за неописуемой картиной мгновенно сменявших друг друга эмоций на лице Геральта. — Постараюсь придумать что-нибудь как можно быстрее. А не хочешь ли заключить со мной сделку? Я сниму с тебя заклятье, если ты расторгнешь мой договор.       Геральт осторожно поглядел в узкое голубое лицо демона. Вид у него при этом предложении был безусловно коварный. Во всех книжках и историях, которые Геральту доводилось слышать в Каэр Морхене, яснее ясного говорилось о том, какими невероятными опасностями чреваты сделки с демонами. К тому же не было никаких сомнений в том, что этот демон — очень злой демон. Одни лиловые клыки чего стоят и эти полные бесстыдства глаза.        — Ты честно? Ты точно честно? — уточнил он, понимая насколько нелогичный и глупый вопрос сейчас задаёт.        — Ну не совсем, — признался демон. — Но разве тебе так уж хочется оставаться в подобном виде до самой смерти? Это заклятье сократило тебе жизнь лет на триста, насколько я вообще могу судить о подобных материях.        — А этот твой договор — он с чародеем Юлианом, да? — спросил Геральт.        — Разумеется, — согласился демон. В его голосе снова послышался скулеж. — Я прикован к этому очагу и не могу сойти с места больше чем на фут. Я вынужден производить большую часть здешней магии. Я должен следить за замком, двигать его и устраивать всяческие фейерверки, чтобы отпугивать посетителей, и вообще делать все, что скажет этот остолоп. Он, видишь ли, ужасно бессердечен.        — «То есть здешний чародей — шарлатан и мне никак помочь не сможет?» — подумал Геральт, прикидывая куда дальше сможет податься. — А тебе по договору что-то полагается? — поинтересовался Геральт.        — Как тебе сказать? Иначе я бы не стал его заключать, — печально мерцая, ответил демон. — Но если бы я знал, каково это будет, ни за что бы не согласился. Меня эксплуатируют.        — Кальцифер! — раздался детский голосок и в дверях появилась маленькая девочка, лет семи. — Кальцифер, я дома! — она, перепрыгивая через ступеньки, оказалась в прихожей, сразу же замечая постороннего. От резкого торможения, плащ на плечах не удержался и упал на пол. Она тут же подняла его и, подпрыгнув, повесила на крючок рядом с дверью. — Кальцифер, кто это?        — Это ведьмак, не видишь что ли? — грубо отозвался демон, будто обиженный на девочку.        — Ты всё ещё куксишься? — забеспокоилась девочка, тут же забывая о Геральте и подлетая к очагу. Она присела на колени рядом с очагом и, облокотившись о край каменной выкладки, положила голову на руки. — Ну, ты чего? Я же извинилась! — Геральт только сейчас смог достаточно хорошо рассмотреть её: перепачканное лицо, странный плащ на плечах и грязные штаны. Почему-то ходила она в мальчишеском.        — Ты даже не представляешь, что случилось бы урони ты на меня тот чайник! — взревел Кальцифер, расплёскивая лиловые языки пламени во все стороны. — Глупая девчонка!        — Н-но я же н-не хотела! — девочка испуганно отпрянула назад и плюхнулась на пол. — Н-не хотела! — взвыла она, закрывая лицо руками. Крупные слёзы потекли двумя ручейками по грязным щекам, собираясь на подбородке, пачкая штаны.        — Ну, Цири, — позвал её Кальцифер, мгновенно успокаиваясь. — Ну, перестань. Перестань тебе говорят, меня зальёшь.        —И ты меня идиотом называешь? Я ведьмак, и то знаю, как её успокоить, — прохрипел Геральт, тяжело опускаясь на колено рядом с девочкой. — Я Геральт, а ты?        — Это ты просто хватку потерял, старик, — обиженно пробубнил Кальцифер.        — Ц-цири, — шмыгая носом, отозвалась девочка. На щеках уже засохли слёзы.        — А что ты здесь делаешь?        — У-учусь, — уже спокойнее ответила Цири. — А ты?        — Мне нужна помощь твоего учителя. Когда он придёт? — грузно поднимаясь, спросил Геральт. Все его движения сопровождались громким хрустом суставов. Ведьмак уселся обратно на стул.        — Не знаю, — легко отозвалась девочка, подбегая к захломлённому кухонному столу и что-то пытаясь найти. — Я продаю его снадобья, а он работает, так что я не знаю, когда он вернётся, — девочка легко смела стопку книг и пергамента на пол, поднимая целые клубы пыли. — Я сегодняя весь день торговала, так проголодалась! А ты что-нибудь будешь? — Цири нашла какую-то корзину и начала копаться в ней в поисках съесного. Геральт напряг глаза и, приглядевшись, заметил в корзине яйца, бекон, хлеб, сыр и множество свежей зелени. — Пока Лю… Чародей Юлиан не вернётся, на огне ничего не приготовить, так что хочешь хлеб или сыр?        — Давай-ка я попробую, — засучив рукава, Геральт с кряхтением встал. — Есть сковородка? Давай её сюда. И ещё два яйца и бекон тоже тащи. — девочка удивлённо уставилась на Геральта, молча протягивая сковородку. — Кальцифер, будь добр?        — Бесполезно, он не слушает никого кроме Юлиана. — Цири с любопытством подошла с корзиной в руках к Геральту, заглядывая ему через плечо.        — Ничего страшного, сейчас что-нибудь придумаем, — отозвался Геральт.        — Вот именно! — запротестовал Кальцифер, вцепившись в оградку очага. Высовывая языки пламени, переливающиеся от ярко-лилового до тёмно-салатового цветов. — Я огненный демон, а не печной огонёк! Не склоню голову!        — Тогда может мне всё рассказать твоему хозяину? — поинтересовался Геральт, пытаясь поставить сковородку на Кальцифера, каждый раз изворачивающегося и в последний момент выскакивающего из-под посудины.        — Ну что за дрянной старик?! — взвыл Кальцифер, смиренно подставляясь под сковородку. — Зачем я тебя впустил? — если бы Кальцифер умел плакать, то сейчас залил бы самого себя горючеми слезами.        — Ну, вот и молодец, — согласился Геральт. — Цири, давай сюда бекон.        — Да чтоб у вас весь бекон сгорел! — выл демон.        — Гори ровнее, Кальцифер, — строго заметил ведьмак.       Геральт закинул на сковородку несколько кусочков бекона. Посудина была что надо — гладкая и прогревалась отлично. Бекон зашипел и заскворчал. Только сейчас Геральт понял, как же сильно проголодался за это время. Дверь открылась, но из-за шипения ведьмак этого не расслышал.        — Лютик! — вскрикнула Цири, кидаясь на руки вошедшего чародея.       При этих словах Геральт повернулся, — возможно, не без лишней спешки. Он уставился на вошедшего. Высокий молодой парень в элегантнейшем бирюзовом костюме с малинового цвета вставками замер, не успев поставить в угол лютню. Он снял берет, обрамлённый яркими пышными перьями, и волосы, спрятанные до этого под ним, рассыпались по плечам. Растрёпанный парень, со слегка вьющимися каштановыми волосами, совсем молодой и румяный — на вид не больше двадцати. Любопытные льдисто-зеленые глаза в свою очередь уставились на Геральта. На узком смазливом личике появилась озадаченная гримаса. Повисло гнетущее молчание. На мгновение Геральту показалось, что чародей сощурил глаза, осматривая ведьмака с ног до головы.        — А Вы, собственно, по какому делу? — как бы притворно незнающе уточнил чародей.        — Это Геральт! — радостно вися на руках у парня, отозвалась Цири. — Он смешной. Давай оставим?        — А как ему удалось заставить Кальцифера нагнуться? — спросил чародей.        — Так нажал — просто деваться было некуда! — жалобно пропыхтел Кальцифер из-под сковородки.        — Это немногим по плечу, — задумчиво заметил парень. Он наконец утвердил лютню в углу, поставил Цири на пол и подошел к очагу, отодвинув Геральта в сторону. Аромат бекона смешался с ароматом полевых цветов. — Кальцифер не любит, когда на нем готовит кто-то, кроме меня, — объяснил он. — Будьте любезны, передайте сюда еще два ломтика бекона и шесть яиц и расскажите, что вы здесь делаете. Ну, раз уж Вы так понравились Цири, буду склонен доверять её интуиции. Тем более, тут такой случай заговора, просто сказка! — радостно заключил чародей, разбивая яйца о сковородку.        — Сказка?! Да, прям аху…! — начал было Геральт, но почувствовал на себе два взгляда: строгий от чародея и невероятно заинтересованный и внимательный от Цири. — Ну, в общем, да.        — Ну, вот и отлично! — мгновенно переменившись в лице, лучезарно улыбнулся чародей. — Цири, давай тарелки! Аккуратнее! — воскликнул парень, когда Цири отскакивая от падающего прямо на неё хлама, чуть не снесла его самого с ног. Геральт даже не успел дёрнуть девочку на себя, потому что слишко медленно соображал, что конкретно произошло и чем чревато. — Всё хорошо? — Лютик приобнял девочку, воткнувшуюся со всей своей детской силой помноженной на массу прямо ему в живот. Сковородку он молниеносно отбросил в сторону, оставляя левитировать где-то под потолком.        — П-прости! — вздрогнула Цири, кашляя от поднявшейся пыли.       Всё, что валялось на столе упало на пол со страшным грохотом и звоном. Бумаги разлетелись по комнате и даже несколько попало в очаг, тут же загоревшись. Мешочки и баночки с разными порошками и прочей магической хтонью в основной массе своей остались целыми, приземлившись на книги и другую мелочовку, но несколько пробирок разбились, смешиваясь на полу, и проели в дереве несколько дыр. На удивление Геральта в этих дырах появились несколько колосьев, тут же исчезая, а потом какие-то полевые цветы. Подойдя поближе, он увидел, что прямо под ним проносится поле, на мгновения показывая свои слишком высокие ростки.        — Что это? — прошептал ведьмак, борясь с желание смачно проматериться.        — Это? — переспросил Лютик, взмахом руки поднимая упавший хлам обратно на стол, причём казалось все вещи сложились точно так же, как они лежали. — Ничего удивительного, просто равнина в пригородах Вызимы.        — Вызимы?! — ошарашено переспросил Геральт, не веря собственным ушам.        — А что-то не так? — не понял Лютик, проводя рукой по воздуху. Дыры в полу начали постепенно зарастать. — Цири, откуда он зашёл?        — Не знаю, я торговала в Ард Каррайге. Когда я вернулась, Геральт уже был тут, — девочка уже успокоилась и поставила тарелки на стол. — Лютик, я уже кушать хочу!        — М? — отвлёкся парень. — Да-да, сейчас, — он как бы мимоходом убрал осколки, они просто исчезли в никуда, сразу же спуская сковородку с потолка. — Давай-ка сейчас пообедаем, — он перехватил посудину в руке поувереннее и начал накладывать еду по тарелкам. — Так откуда ты?        — Ард Каррайг… Это же рядом с рекой Бара? — убитым голосом спросил Геральт.        — Да, а что? — Лютик сел за стол, отправляя сковородку в мойку, где и без этого была куча грязной посуды.        — Ничего, — буркнул Геральт. — Я из Турны.        — А, понятно, — кивнул Лютик. — Это хорошо, что ты успел, а то я сегодня-завтра уже хотел закрыть там дверь.        — Какую? — Цири протянула Геральту три грязных прибора: вилка с погнутыми зубчиками, деревянная ложка и металлическая чайная ложечка, украшенная какими-то узорчатыми цветами. — Других нет, — Геральт выбрал деревянную ложку.        — Приятного аппетита! — радостно воскликнула девочка, сразу же отправляя в рот большой кусок яичницы. Желток растёкся ещё до того, как она успела положить его в рот, так что уже после первого укуса оказалась вся вымазанная в еде. — Мы так давно нормально не ели все вместе! Да, Кальцифер? — прикрикнула она с набитым ртом. Демон что-то буркнул в ответ.        — Цири, — улыбаясь, попытался пожурить её Лютик, но не смог не засмеяться.        — Скажи, — как бы незаинтересованно спросил Лютик, нарезая им всем хлеб. — А что это за записка у тебя в кармане?        — Что? Записка? — не понял Геральт и быстро сунул руку в карман. — Что это? — он достал незнакомую бумагу фиолетового цвета, сложенную вдвое.        — Дай-ка её мне, — ласково попросил Лютик протягивая руку, но как только он прикоснулся к бумажке, тут же дёрнулся, будто обжёгся. Записка упала на стол и развернулась, сгорая на глазах. Магические иероглифы, значение которых Геральт не знал, начали выжигаться на столе. — Ничего страшного, стол не пострадает, — легко отозвался Лютик, но ведьмак заметил, как на секунду его лицо исказила гримаса ужаса и отчаянья. Чародей провёл рукой над испорченным столом и всё тут же исчезло — стол был как новый. Геральт заметил, как после этого Лютик попытался спрятать руку, немного заведя её за спину, но на ладони всё равно виднелся след ожога и чёрные венки.        — Хорошо, всем хорошего аппетита! — он встал из-за стола и прошёл мимо очага к винтовой лестнице. Находу он поставил тарелку со своим завтраком на край кирпичной кладки, так, чтобы Кальцифер мог сам дотянуться до еды. — Кальцифер, будь другом, набери горячей воды в ванну!       Чародей мгновенно скрылся на втором этаже, не желая слушать пререканий от демона, который разошёлся в проклятиях.        — Да сколько можно?! — негодовал Кальцифер. — Я так все моря на тебя одного осушу и не замечу! — когда Кальцифер всё-таки успокоился и начал тихонечко колдовать, со второго этажа послышалось пение и шум воды в трубах.        — Ты что, служишь Ведьме Пустоши? — не веря собственным словам, плаксиво спросила Цири.        — Ведьме Пустоши?! — взметнулся Геральт. — Да она… Да я её… — пытался сказать он, но ничего не получалось, рот словно склеивался каждый раз, когда ведьмак пытался даже как-то намекнуть на произошедшее.        — Тогда хорошо, — отозвалась девочка, размазывая остатки яйца по тарелке. — Ну вот… — загрустил Цири. — Опять ушёл…        — Цири, я проголодался. — подал голос Кальцифер. — Подай, пожалуйста, его тарелку, а то мне не дотянуться, — Кальцифер немного подвинулся вперёд, демонстрируя, что руками он действительно не мог дотянуться до края очага.        — Конечно! — девочка спрыгнула со стула и подбежала к демону. Взяв тарелку Лютика, она просто скинула всю еду в огонь. Демон довольно зачавкал.        — Так мне можно остаться? — недоуменно спросил Геральт.        — Конечно можно! — радостно захлопала в ладоши Цири, прыгая вокруг него. — Оставайся с нами столько, сколько пожелаешь. Я, например, жила тут почти полгода, прежде чем Лютик меня заметил, — гордо отставив ножку, сообщила девочка.       Доев, Геральт помог Цири сгрузить посуду в мойку. После печально осмотрел это затхлое и грязное помещение, горы хлама и посуды и решил начать хотя бы с мойки. Скинув с себя явно большие доспехи, он остался в рубашке и штанах — мечи и прочее оружие вместе с бронёй скинул в чулан. Вспоминая какие-то истории из времён своей юности в Каэр Морхене, он перемыл всю посуду. Цири с увлечением слушала все его шутки, делая вид, что не слышит всё-таки проскакивающие в речи ведьмака сильные словечки, лишь краснея и хихикая в ответ. К вечеру Геральт закончил перемывать посуду, а Цири всё вытерла и расставила по местам. Стало чуть чище, чем раньше. Геральт вытер пот со лба и присел на стул перед камином.        — Может, я буду у вас убираться? — отдышка уже его замучила. — «Неужели теперь всегда будет так тяжело? Это же всего лишь посуда. Во времена обучения мы и больше посуды отмывали, так почему же я устал?» — изогнул бровь Геральт, смотря на огонь.        — Не стоит утруждаться, не в твоём возрасте, — посмеиваясь, спускался по ступеням Лютик. Волосы были немного сырыми, а на нём самом была простая льняная рубашка молочного цвета и, аккуратно подчёркивающие его длинные ноги, прямые брюки.        — В каком это ещё возрасте?! — вспыхнул Геральт. — Решено, я буду у вас убираться, — постановил ведьмак, ударив себя кулаком по колену.