Ходячий замок

      Это случилось рано утром. Геральт просто ушёл. Все ещё спали, даже Кальцифер тихо посапывал в глубине очага, что-то ворча себе под нос.        — «Никто не заметит, если я уйду», — Геральт попытался убедить себя в правильности решения.       Ведьмак проснулся ещё до восхода солнца и подошёл к окну, в последний раз любуясь причудливым, слегка кривым и размытым видом улочки Скеллиге. Он будет скучать. Геральт так и не согласился на процедуру расширения дома для того, чтобы добавить ещё одну спальню, так что продолжал ютиться в закоулке под лестницей. Размявшись, он грузно присел на тюфяк, за столько дней почти ставший для него родным. Почему-то было тоскливо покидать этот дом и эту семью — Геральт корил себя за то, что позволил своим чувствам взять над собой верх, что признал привязанность к этим людям. Он бесшумно забрал из кладовой снаряжение и доспехи, впервые за это время он повесил на плечи свой меч, почти забыв об этих ощущениях. В последний раз тяжело вздохнув, он вышел в дверь, ведущую в поля Вызимы.       Только сейчас он обернулся. Казалось, он видел замок с этой стороны впервые. Такой рухляди он, честно, ещё ни разу в жизни не встречал. Через поля, слегка приминая высокую рожь, прочь от него нёсся замок Лютика, скрежеща и рокоча. Из его черных башен возносились к небесам тучи черного дыма. Замок был ужасно высокий, тонкий, тяжелый, уродливый и зловещий. Геральт задержался взглядом на нём дольше положенного. Пробегая глазами по окнам, ведущим в неизвестность, замечая знакомый балкон, он вдруг заметил фигуру чародея, смотревшего на него с тоской.       У Геральта защемило под сердцем, когда он впился взглядом в полные боли и печали глаза Лютика. Он не верил, что эти голубые глаза, отражавшие в себе целое небо, могут чувствовать такое. Геральт переборол себя и резко отвернулся, показывая чародею свою спину, и уверенно пошёл прочь. Геральт разрывался надвое. С одной стороны он хотел, чтобы Лютик остановил его, чтобы просил его остаться, вновь и вновь повторяя мольбу. Но с другой стороны Геральт понимал, что этого не случится. Хотя мысль о том, что лишь одно слово этого человека, способно навсегда остановить его попытки к бегству… Только одно слово, сказанное именно сейчас, и Геральт больше никогда не попытается уйти. Лишь одно слово этих глаз, и он останется.       Но ничего не случилось. Его никто не остановил и ведьмак продолжил уверенно но грузно, будто испытывая от этого физическую боль, пробираться через колосья ржи. Хотя скрежетание слышалось всё дальше и дальше, он чувствовал, что даже сейчас на него продолжают смотреть. Ведьмаку казалось, что обернись он сейчас и столкнётся прямо нос к носу с Лютиком, настолько близко мерещилось его присутствие. Но Геральт также понимал, что обернись он сейчас, и больше не сможет уйти, он вернётся. Он боялся того эффекта, что накладывали на него эти голубые бездонные глаза. Видя их, ведьмаку хотелось чего-то такого, чего у него никогда не было и он не понимал, что же это. При виде их, Геральт чувствовал счастье и боль одновременно, он будто был переполнен и пуст сразу. Он хотел чего-то такого от чародея, чего никогда не получал от других, но не мог даже сформулировать просьбу. Он чувствовал себя полным идиотом, совершенным слабаком и мямлей. Он боялся этих чувств, он боялся того, что случится в будущем, он боялся… Он боялся самого Лютика. Боялся, что чародей в скором времени разочаруется в нём и бросит.       Он продолжал идти, даже когда стало совсем невыносимо тоскливо и больно на душе, когда ему казался неимоверной мукой каждый следующий шаг. Но вот, ближе к Вызиме, боль начала затихать и притупляться, будто он преодолел какой-то внутренний рубеж. Он всё ещё странно себя чувствовал, будто Лютик продолжал быть рядом и смотрел на него, но теперь Геральт будто поставил точку и решился двигаться дальше. Двигаться ради себя самого, чтобы жить и выживать как было всегда. Он решил, что лучше всего будет погрузиться в работу с головой, и тогда не о чем будет сожалеть. Так он и сделал, впервую очередь отправившись в таверну.

***

      Он был прав, меньше, чем за час ему уже нашли работу. Перекусив в таверне, он сразу же отправился в лес. Ничего необычного, просто Стрыга повадилась таскать и драть скот и деревенских детишек. Геральт даже порадовался, что за такую малость ему отвалили почти мешок золотых. Но это и к лучшему, ведь за всё то время, что он был в замке, его запасы чеканных поуменьшились.        — А где здесь поблизости какие-нибудь развалины или склепы? — спросил ведьмак, проходя мимо изб на окраине Вызимы.        — Да вот же ж, туда, — недовольно подбочившись, отозвалась пышногрудая полная хозяйка. — Поганая, задрала уже троих коров, по деревне так мор скорой пойдёт! А дети-то — непослушники, сказано сидеть дома, а они-то что? — горестно всплеснула она руками, покосившись на мальчонку, выглянувшего на мгновение во двор. Но увидев разъярённую мать, он спрятался обратно, хлопнув дверью. — А она всё в лес, да в лес. Туда-то, — повторила она, вновь указывая на Юг.       Поблагодорив женщину, Геральт поспешил по указанному направлению. Он ожидал увидеть развалины древних склепов не раньше, чем через час или два ходьбы. Но стоило ему только войти в лес, как меньше, чем за десять минут, петляющая тропинка вывела его к каменным обломкам. Геральт тихо вытащил серебряный меч из ножен и медленно направился ко входу в склеп.       Только сейчас, оказавшись в затхлом, пыльном помещении, в котором столько лет гнили трупы местных дворян, Геральт понял, что всё ещё чувствовал тяжесть и дрожь в коленях. Ведьмак быстро отмёл эти мысли, пытаясь убедить себя в том, что полностью восстановился. Его глаза плохо видели в темноте, почти не различая дороги, он пробирался вглубь склепа, глупо отрицая слабость и плохое самочувствие. Геральт случайно пнул камень под ногой и он отлетел в темноту со звонким эхо. Геральт мгновенно остановился, весь воздух с сипом вылетел из лёгких, будто ведьмака ударили в грудь. Готовясь обороняться, он выставил руку с мячом вперёд, медленно потянувшись к склянкам на поясе.       Вдруг Геральта откинуло вперёд. С истошным криком на него выскочила Стрыга, сидевшая до этого в засаде на потолке. Геральт почти не видел её в темноте. От удара меч вылетел из его рук, улетев куда-то в темень склепа, с тихим эхом скользя всё дальше. Склянки на поясе разбились, вонзаясь осколками в бедро. Стрыга запрыгнула на Геральта и стала кромсать его тело на куски. Ведьмак зашипел от боли, когда первые порезы рассекли его грудь. Он попытался выхватить нож, но Стрыга рывком выбила оружие из его рук. Утолив жажду насилия, она немного отошла, пытаясь отдышаться. Монстр ходила кругами, будто примериваясь к добыче, как дикий зверь. Геральт тяжело дышал, лёжа на пыльном полу в луже собственной крови. На мгновение ему показалось, что его окутывает знакомый ненавязчивый запах лютиков. Он медленно потянулся к ране на груди, случайно задевая медальон. Последнее, что он увидел, это уродливую пасть Стрыги, когда она запрыгнула на него.       В следующее мгновение его будто разорвало изнутри, он думал, что кишки выйдут наружу. Он грузно упал на что-то мягкое, столбы пыли поднялись в воздух, а вокруг послышалось шуршание разлетевшихся бумаг.        — Геральт? — послышался где-то далеко знакомый голос, чародей сидел за столом в своей комнате. — Геральт! — обернувшись, Лютик вскочил на ноги и подбежал к своей кровати, на которую так удачно заземлился ведьмак. — Геральт!        — Лют… — болезненно прошипел Геральт, чувствуя слабость и холод в конечностях. — «Ну, вот и всё», — успел подумать он, когда почувствовал, как с него срывают одежду, а после сильное жжение в районе раны.        — Потерпи, — Лютик покраснел от усилий, по открытому лбу стекали капли пота. Чародей оскалился, пытаясь не закричать от проходящей через него магии, и сильно нажал на рану двумя руками.        — Лют! — вскрикнул ведьмак.       Впервые в жизни он не мог сдержать крик и предательские слёзы боли. И перед кем? Перед тем человеком, от которого хотел уйти, перед тем, в глазах которого хотел быть крутым и серьёзным. Сильное жжение и давление в ране сводили его с ума. Казалось, что кровь кипит в жилах, что всего его выворачивает и связывает узлом. Он не мог сдержать слёзы, которые сначала падали одинокими предательскими каплями, но вскоре побежали солёными дорожками по небритым щекам. Он до крови закусывал губы, желая сдержать стоны и крики боли, но получалось из рук вон плохо. Металлический привкус на языке впервые реально испугал его. Он распахнул невидящие от боли глаза, и уставился на склонившегося над ним Лютика.        — Я здесь, здесь… — чародей гладил его по голове, пытаясь успокоить. — Потерпи ещё немного, сейчас будет легче, — его тёплые мягкие ладони стирали пот с искажённого болью лица. Удивительно, но боль действительно, казалось, отступала, когда Геральту удавалось сфокусировать свой взгляд на Лютике.       Чародей смотрел на него с неимоверной виной и страданием, будто не Геральт здесь метался по постели в горячке, а чародей пребывал на смертном одре. Лютик смотрел на него всё с таким же сожалением, что и утром, но сейчас будто было что-то ещё: вина и страх беспомощности. Геральт метался по кровати, окончательно теряя реальность. Он вновь и вновь звал Лютика, тихо шептал его имя пересохшими губами. Не выдержав яркого света из открытого окна, ведьмак закрыл глаза, продолжая звать чародея.        — Геральт! — испугался Лютик, неловко хватая ведьмака за ослабевшую руку. — Пожалуйста, потерпи ещё совсем чуть-чуть! Геральт! — ведьмак недовольно, тяжело разлепил веки, размыто видя прямо перед собой силуэт Лютика.        — Лютик… — вновь устало прошептал он.        — Я здесь, сейчас всё закончится, — успокаивал его чародей, поглаживая тыльную сторону ладони.       Наконец, всё действительно закончилось. Геральт резко вдохнул полной грудью, так громко и неожиданно, что Лютик испуганно вздрогнул. Ведьмаку всё ещё было сложно сфокусировать взгляд, но боли больше не было. Он устало прикрыл глаза, его грудь тяжело вздымалась.        — Геральт? — чародей аккуратно провёл тыльной стороной ладони по его щеке. — Всё хорошо?        — Да… — прохрипел ведьмак. — Можно воды?        — Конечно, аккуратно, — Лютик из неоткуда взял элегантную фарфоровую чашку, помогая ведьмаку приподнять голову.       Когда с питьём было покончено, Геральт, казалось, на мгновенье прикорнул, даже захрапев. Они сидели в тишине, так и не зная, что говорить. Оба чувствовали груз вины, витавшей в комнате, но оба не знали, что делать. Очнулся Геральт от того, что чародей, неуверенно склонившись над ним, мимолётно прикоснулся к его губами. Неосознанно Геральт потянулся навстречу, полностью вверяя себя и не заботясь больше ни о чём. Лютик неуверенно продолжил, ожидая, что в любой момент Геральт может оттолкнуть его, но этого не случилось. Лютик аккуратно спустился касаниями к шее ведьмака, мимолётно задевая пульсирующую жилку.        — Лютик, — тяжело выдыхая, срывается с губ ведьмака. — Лютик, — словно в трансе повторял Геральт.       А Лютик и не против доводить ведьмака до такого состояния. Геральт мечется под ним, вяло обвивая шею чародея ослабевшими руками. Горячие губы хаотично обжигали грубую кожу шеи мужчины, выпытывая постыдные постанывания и скулёж. Геральт, безбожно краснея от стыда, лишь поддавался вперёд, ближе, кожа к коже. Наконец, Лютик окончательно осмелел и коснулся губами недавно полыхавшей от боли оголённой груди мужчины.        — Лютик! — несдержанно ахнул Геральт, вцепившись в волосы чародея.        — Тебе больно? — уточнил Лютик, продолжая целовать затвердевшие соски ведьмака, гуляя руками по пошло разведённым бёдрам. — Мне остановиться?        — Нет! — громче, чем ожидал, простонал ведьмак, не отпуская каштановые кудри из рук. — Лютик…        — Всё хорошо, — переходя поцелуями на живот ведьмака, спросил Лютик. — Ты уже делал это так? — не дожидаясь ответа, чародей навис сверху, вцепляясь пальцами в завязки геральтовых штанов.        — Да, — выдохнул Геральт, будто стыдясь этого. Он не смотрел в глаза Лютику, предпочитая уставиться в потолок. Он слишком поздно осознал, что всё это время его ноги были будто призывно разведены, а штаны недвусмысленно натянуты в компрометирующем месте. Он было попытался прикрыться, но сильные руки остановили его.        — Не лишай меня такого удовольствия, дай полюбоваться, — отозвался Лютик, с вызовом смотря в янтарные глаза напротив. — Ты даже не представляешь, как же ты красив.        — Перестань, — заорделся Геральт, но попытки прикрыться оставил.        — Это правда, — не согласился с ним Лютик, резко склонившись над Геральтом и окончательно сдёргивая с него штаны, оставив перед собой абсолютно голым. — Идеальный, — шепчет Лютик, заворожённо любуясь открывшимся видом.        — Не смотри на меня так, — прошептал в ответ Геральт, чувствуя себя немного некомфортно под столь пристальным взглядом.        — Прости, если буду несколько груб, — голос Лютика был наполнен таким сожалением, что Геральт удивлённо распахнул глаза, так сильно это контрастировало с недавним признанием красоты мужчины. Это не могло не возбуждать.       Лютик без предупреждения, обильно облизнув два пальца, вошёл одним на фалангу. Пульсирующий, такой горячий и тесный внутри, Геральт ощущался намного круче любой девушки. Возбуждение самого чародея, больно заныло в тугих брюках. Геральт с непривычки вцепился в первую попавшуюся подушку мёртвой хваткой, закинув голову назад и предоставив Лютику полную свободу действий. Чародей не мог не воспользоваться этой возможностью и, устроившись поудобнее, впился в любезно подставленную шею страстным поцелуем, не переставая при этом растягивать ведьмака.        — Лютик, — беспрерывно шептал Геральт, мешая речь с протяжными громкими стонами.       От непривычных ощущений сзади ведьмак чувствовал себя до боли странно и неправильно, но с другой стороны, жар лютиковых поцелуев был ни с чем несравним. Его губы, удивительная тяжесть его тела, хриплый севший голос — всё сводило ведьмака с ума.        — Геральт, — позвал его чародей, желая поцеловать своего мальчика как можно быстрее. — Посмотри на меня, — твёрдо сказал чародей, приковывая этим приказом взгляд Геральта к себе.       Неожиданно утянув ведьмака в поцелуй, будто пытаясь свести его с ума, Лютик по-хозяйски вторгся ему в рот, исследуя всё, напористо оглаживая нёбо и зубы ведьмака, увлекая его язык за собой. Чародей добавил второй палец, вызывая этим мурашки по коже Геральта и протяжный стон. Ведьмак зажмурился сильно хмурясь и прикусывая губу. Закинув голову назад, он издал почти болезненный стон.        — Не больно? — обеспокоено уточнил Лютик, на мгновение останавливая движение.        — Не… Не останавливайся… — сбито шептал Геральт, тяжело дыша. Он еле разлепил веки и посмотрел затуманенными глазами на Лютика. — Я хочу этого.        — Хорошо, — сглотнув вязкую слюну, глухо согласился чародей. — «Боже, он доведёт меня до инфаркта», — подумал про себя Лютик. — Тогда ты не против, если я наброшусь на тебя?        — Боже, Лютик! — простонал Геральт от особо сильной ласки, выгибаясь в пояснице и подмахивая бёдрами. — Да! — вскрикнул ведьмак, пытаясь вцепиться в лютиковы руки.        — Тише-тише, — мягко отозвался чародей, но вопреки своим словам грубо схватил руки Геральта и завёл мужчине за голову, без особого труда удерживая их там. Второй рукой он продолжал растягивать тугой вход ведьмака, наслаждаясь несдержанными стонами.        — Лютик! — стонал Геральт, выгнувшись и неосознанно пытаясь свести ноги, прикрыться.        — Лежать, — отозвался Лютик, переставая растягивать ведьмака и звонко шлёпая его по упругим бёдрам. — Раз ты такой непослушный, придётся по-другому, — дьявольски сверкнув глазами, он без особого труда перевернул Геральта на живот, подпихивая подушку под таз.        — Лютик, ну, пожалуйста, — хныкал Геральт, болезненно потираясь чувствительным членом о жёсткую вышивку на наволочке. Сильная рука удерживала его за поясницу, не давая вырваться.        — Не хнычь, — холодно отозвался чародей. Хватка на спине на мгновение исчезла, но в ту же секунду на сладко оттопыренный зад обрушился первый действительно сильный шлепок. — Скажи, если будет больно, — прошептал Лютик, склонившись над Геральтом, навалившись сверху, он проехался своим возбуждением по вмиг поджавшемуся входу ведьмака.        — Лютик, быстрее, — проскулил Геральт, вновь неосознанно проезжаясь распалённой плотью по колючей вышивке, взвыв.        — Ну, тише-тише, — Лютик поцеловал его в загривок, несильно прикусывая. Геральт в ответ лишь тихонечко всхлипнул и потёрся задницей, доставляя из обоим. — Так сильно хочешь меня? — промурлыкал Лютик над самым геральтовым ухом, прикусывая мочку.        — Да, — всхлипнул мужчина, вновь проезжаясь задницей по подрагивающему от возбуждения члену чародея. — Ну же, — прошептал Геральт.        — Раз так хочешь, — подал плечами Лютик, наигранно делая вид, что ему всё равно. — Как я могу отказать?       Лютик резко навалился сверху, придавливая сильное тело к кровати. Направив рукой член ко входу Геральта, он быстрым движением вошёл до основания. Несдержанный крик, почти болезненный, слетел с бледных губ. Лютик остановился, давая возможность привыкнуть к забытым ощущениям, пока боролся с желанием трахнуть здесь и сейчас, ведь внутри было непередаваемо хорошо.        — Лютик… — шептал Геральт, пытаясь хоть как-то перехватить руки чародея, вальяжно разлёгшегося прямо на ведьмаке.        — Я здесь, — пробормотал Лютик, смазано целуя спину ведьмака. Он метил его шею и плечи, оставляя засосы везде, где только мог.        — Ты можешь… продолжить… — пробормотал Геральт, загнанно дыша. — Лютик! — выскрикнул, ведьмак, когда чародей на пробу двинул бёдрами.        — Я хочу тебя видеть… — глухо пробормотал Лютик, помогая Геральту перевернуться на спину. Устроившись между разведённых сильных бёдер, Лютик вновь прижался ко входу Геральта.        — Лют… Быстрее, — несдержанно позвал его ведьмак осипшим от возбуждения голосом.       Он уже не мог больше сдерживаться. Жгучее желание опаляло грубую кожу каждый раз, когда музыкальные пальцы неаккуратно проезжались по выпуклым некрасивым шрамам. Лютик не смел больше дразнить его, так что склонившись над сильным телом, вошёл, одновременно оставляя яркий засос на белоснежной шее. Под губами он чувствовал неровность шрамов и отметин, но это возбуждало только сильнее, заставляя исследовать шею ведьмака.       Низкий сдержанный стон прозвучал со стороны Геральта, требовательный и глухой. Лютик перехватил руки ведьмака, хотя тот и не сопротивлялся, и отвёл в сторону, открытая вид на обнажённую грудь, подтянутый живот и требующий внимания вставший член. Геральт постыдно застонал, когда Лютик проехался по чувствительному местечку где-то внутри, ощущение было далёким и забытым со времён обучения в Каэр Морхене. Сильные размашисты движения, скорее болезненные, пронзили тренированное тело, заставляя содрогаться и стонать.        — Лютик… — шептал ведьмак, высвободив руки из цепкой хватки чародея. Ладони, исполосованные шрамами разной давности, со всей силы, почти до хруста, сжимали простыни.        — Тише, тише… — чародей нежно погладил Геральта по волосам, утирая со лба выступивший пот. — Всё хорошо, я здесь, — Лютик немного замедлил движения, продолжая размеренно входить в податливое тело. Вкоренившись над ведьмаком, он поцеловал Геральта в лоб, а сразу после в щёку.       Лютик продолжил уже медленней, смакуя момент, наслаждаясь несдержанной отдачей. Геральт дрожал под ним и извивался, прося большего. Чародей ловил губами капли пота, сбегающие по вздымающейся груди. Лютик продолжил толкаться внутрь, наполняя комнату пошлыми шлепками голой кожи. Геральту хотелось ещё сильнее и ещё ближе. Он прижался к хрупкому, по сравнению со своим, телу чародея, прося близости. Лютик, очаровательно отведя растрепавшиеся пряди седых геральтовых волос ему за ухо, с радостью предложил ведьмаку всё, что он только пожелает.        — Быстрее, — шептал Геральт, с трудом принимая Лютика в таком ритме. — Пожалуйста, — сбито бормотал ведьмак, неосознанно ища перед собой нечёткий от слёз силуэт Лютика.        — Как пожелаешь, — чародей перехватил руку Геральту и мимолётно поцеловал тыльную сторону. — Как я могу отказать? — сбившись с общего ритма, заключил Лютик.       Резкими движениями он выбивал из Геральта последний кислород. Несдержанные стоны, хлопки и другие пошлые звуки звенели в комнате, будто битый хрусталь. Геральт цеплялся ослабевшими руками за любимые плечи, раздирая их короткими ногтями. Лютик довольно быстро подвёл Геральта к черте, позволяя ему кончить первому. После чего несколько раз толкнулся в сокращающийся вход и тоже излился внутрь. Не выходя из узкого входа, чародей несдержанно упал на голую грудь своего партнёра, желая зацеловать его до смерти.        — Лют… — послышалось тихое возражение Геральта, когда последнего с силой укусили за шею.        — Ты прав, прости, — согласился Лютик, выходя из тёплого нутра. — Ну, так как ты объяснишь эту свою утреннюю вылазку? — не дожидаясь более подходящего времени для разговора, поинтересовался чародей.        — Сейчас? — немного неуклюже уточнил Геральт.        — Не вижу проблем, — отозвался Лютик, вставая с кровати и, светя своим голым задом, прошествовал до кресла, где был оставлен запасной халат. — Так, что это был за утренний перформанс?        — Кхм… — не ожидая такого лихого развития событий, всё ещё немного дрожа от недавнего оргазма, Геральт окончательно сконфузился и не знал, что ответить. Растерянно посмотрев по сторонам и поняв, что из всех присутствующих в этой комнате голым остался только он, ведьмак немного испуганно натянул до пояса одеяло.        — Я жду, — терпеливо повторил Лютик, подходя всё ближе.        — Я…        — Геральт, — подстроил чародей, делая ещё один шаг в сторону кровати.        — Я… я… — бормотал Геральт, не смея поднять взгляда.        — Ты? — Лютик сделал ещё один шаг.        — Я не знаю! Ясно?! — резко отозвался Геральт. — Просто я понял, что должен уйти, вот!        — Куда? — не отступал чародей, он оказался намного ближе, чем предполагал Геральт. Лютик склонился над ведьмаком, ожидая ответа.        — Просто! Понятно?! Просто захотел уйти! — ведьмак неосознанно отшатнулся назад, вжимаясь спиной в изголовье кровати. У счастью, чародей не последовал за ним, а просто остался стоять у края кровати. — Ну, сам скажи, что мне теперь тут делать? Я и до этого был бесполезен, а сейчас? В твоём доме ни чудовищ, ни чего бы то ещё другого, интересного для ведьмака!        — Поэтому надо было сбежать без объяснения причины и чуть не сдохнуть от когтей первой же встреченной твари?! — не выдержал Лютик, зло передёрнув полой накинутого халата.        — Ничего и не сдохнуть! А если и помереть, то как все ведьмаки — во время сражения! — парировал Геральт.        — А, то есть это ты так между смертью от когтей чудовища и моим членом выбирал? Весьма изобретательно! — отозвался Лютик, всё же залезая на кровать вслед за Геральтом.        — Ничего я не выбирал, — буркнул Геральт, когда всё ещё удивительно сильные руки стянули его в объятиях.        — Если я проснусь и тебя не будет рядом, сожгу весь континент, но найду тебя, — отозвался Лютик, очаровательно целуя Геральта в лоб. — Прошу подожди совсем немного, я придумаю, как соединить двери замка и вашей школы и тогда все заживём вместе, как семья.        — Что?! — резко отозвался Геральт, не успев проследить за прыткой мыслью чародея. — Замок и Каэр Морхен?        — Да, а что? Против? Во все медальоны, как в твой, встроим порталы для мгновенного перемещения в какую-нибудь из свободных комнат, а там, в свою очередь, организуем лечебный кабинет. Кто попадёт, того подлечили, а после отправим в Каэр Морхен на попечительство вашего старшины. Просто сделаем дополнительную дверь. Ты вот какой цвет любишь? Хочешь дверь Каэр Моргена станет моим тебе подарком и будет носить жёлтую метку?        — Лют… — неосознанно прошептал Геральт, не понимая, во что ввязывается и к чему вообще идёт этот разговор.        — Геральт, просто не уходи от меня… Пожалуйста, — Лютик аккуратно, нежно обнял Геральта за плечи, мимолётно коснувшись его губ. — Я ведь люблю тебя.