Ходячий замок

      Цири утром уже убежала торговать, так что Лютик и Геральт были одни. Дом наполнял лишь мерный хруст дров в очаге и посапывания Кальцифера. Геральт замешал тесто и разложил тарелки заранее на троих, так как Цири должна была скоро вернуться на перерыв.        — Она сегодня где? — скучающе водя пальцем по столу, спросил Лютик.        — Сегодня решила поторговать в Оксенфурте, — отозвался Геральт, продолжая активно работать венчиком.       В следующее мгновение Кальцифер встрепенулся и нехотя покосился на дверь — вбежала счастливая Цири. Лютик с завистью заметил, что на её лице нет ни единого намёка на прошлую бессонную ночь.        — «Молодость, что б её!» — завистливо фыркнул Лютик, но в следующий же миг уже абсолютно радостно улыбался Цири в ответ. От ворчливости и усталости не осталось и следа.        — Я сегодня так много продала! — хвасталась девочка, показывая полный мешочек у себя на поясе. — В Оксенфурте сейчас уже холодает, так что нужно приготовить ещё настоек от насморка и магических грелок. А то наши запасы уже на исходе.        — Хорошо, — согласился Лютик, краем глаза наблюдая за истязанием Кальцифера сковородкой для блинов. — Как позавтракаем, так сразу возьмусь за настойки и грелки! — подскочил чародей, подхватывая девочку и вскидывая в воздух. Цири радостно завизжала, отвлекая Геральта от готовки и давая Кальциферу несколько секунд передышки.       Вдруг Кальцифер взметнулся под самый дымоход и заверещал что есть мочи. Лютик тут же опустил Цири на пол и отпихнул себе за спину. Геральта он прикрыть не успел, но ведьмак среагировал быстрее, выбросив готовый блин в неизвестном направлении и перехватив сковородку как оружие. Что-то распахнуло дверь настежь и пролетело над головой, подняв вихрь и жужжа так, что в комнате все задрожало.        — Никому не выходить из дома! — скомандовал Лютик.       Другое что-то промчалось за первым по пятам с долгим пронзительным воплем. Геральт обернулся назад и понял, что Лютик исчез. Кальцифер потемнел до иссиня-черного цвета, а у Цири по коже пошли мурашки от магической отдачи. Девочка быстро подбежала к окну, повисая на подоконнике.        — Да они же прямо тут!       Геральт тоже подковылял к окну. Магический вихрь закрутил почти все, что было в комнате. Череп так разевал рот, что челюсть кругами ходила, а все магические травы, подвешенные под потолок, затрещали и осыпались. Свертки бумаг подпрыгивали. Порошки в бутылочках бурлили. С полки свалилась какая-то книга и лежала теперь на полу, раскрывшись и вороша страницами туда-сюда. На одном конце комнаты из ванной валили клубы ароматного пара, на другом беспорядочно тренькала Лютикова лютня. А Кальцифер метался все отчаяннее.        — Что это? — взревел Геральт, пытаясь переорать весь поднявшийся шум.        — Ведьма Пустоши! — так же крича, отозвалась Цири.       Девочка ахнула и побежала к столу, сунув череп в таз, чтобы тот не зазевался и не свалился на пол, а потом открыла окно и высунулась наружу. Что бы там ни происходило, происходило оно совсем рядом, но так, что видно его не было, отчего хотелось немедленно рехнуться. Из окон и дверей домов на той стороне улицы повысовывались зеваки, тыча пальцами куда-то над головой. На удивление Геральта, хотя окна показывали проспект Оксенфурта, вели они на самом деле на острова Скеллиге.       Геральт поковылял к двери и распахнул её, сопротивляясь поднявшемуся ветру. Цири метнулась следом, пытаясь хоть как-то удержать непослушные волосы, летящие от ветра во все стороны. Кальцифер за их спинами орал и метался, становясь от напряжения из синего белым.       На улице столпилась уйма народу, и все глядели вверх. Геральт и Цири тоже задрали головы и увидели, что прямо над трубами клубится, извиваясь, огромная туча. Она была черная, и ее так и крутило. Сквозь сумрак пробивались белые вспышки, не очень-то похожие на обычный свет солнца. Но едва Геральт с Цири подошли поближе, сгусток магии превратился в темный туманный клубок дерущихся змей. Потом клубок разорвался надвое с таким воем, словно дрались два огромных кота. Одна половина, визжа, укатилась за крыши к морю, вторая с пронзительным рёвом метнулась следом.       Тогда некоторые зеваки разошлись по домам. Геральт, крепко держа Цири за руку, примкнул к рядам храбрецов, которые поспешили вниз, к порту. Там, похоже, все разом решили, будто лучше всего происходящее видно с пирса. За пирсом, в отдалении, над морем висели две тучи — две тучи на ясном голубом небе. Их было прекрасно видно, и так же прекрасно было видно бушующую в море между тучами свирепую бурю, вздымавшую громадные белопенные волны. Какой-то несчастный корабль попал в эту бурю, и мачты его гнулись под ветром. В борта со всех сторон били волны. Команда отчаянно пыталась спустить паруса, но ничего не удавалось, а одно полотнище сорвалось и серыми клочьями улетело в море.        — Не могли что ли о корабле подумать?! — закричал кто-то в толпе. — Сейчас же разобьёт!       Тут ветер и волны достигли наконец пирса. Белые волны нахлынули на него, и храбрецы поспешили назад на набережную, где пришвартованные суда колотились и скрежетали о причал. И вдруг послышались громкие, высокие поющие голоса. Геральт высунулся из-за стены, щурясь от ударившего в лицо ветра, догадываясь, кто мог так пронзительно петь. Бурлящая магия затронула не только море и несчастный корабль, но и выбросила на берег русалок.       Геральт посмотрел на две тучи. На левой стоял на коленях Лютик — он был гораздо больше и ближе, чем ожидал увидеть ведьмак. Он пялился через плечо на беснующихся русалок. Ну еще бы, очень в его духе. Лютик глядел на них совсем не так, как смотрел бы любой, знавший об опасности их появления на суше.       И тут появилась Ведьма — она стояла на правой туче в вихре пламенного плаща и струящихся кудрей, подняв руки, чтобы притянуть еще магии. Стоило Лютику повернуться и взглянуть на нее, и руки у неё медленно опустились. Туча, на которой был Лютик, взвилась фонтаном розового пламени. Горячий ветер пронёсся над гаванью, и от камней пирса повалил пар. Лютик оказался на палубе корабля, который всё раскачивался и едва не тонул. Теперь чародей стал крошечной чёрной фигуркой, отчаянно цеплявшейся за мачту. Он дерзко махнул Ведьме рукой — пусть знает, что промахнулась. Ведьма в тот же миг его заметила. Туча вместе с ней обернулась красной птицей и ринулась на корабль. Корабль исчез. Русалки пропели печальную ноту. Там, где только что был корабль, вздымались волны. Но птица разогналась так, что не успела остановиться. Она с мощным всплеском вонзилась в воду, в сопровождении туч брызг и поднявшихся волн.        — Так и знала, что корабль ненастоящий! — воскликнула Цири, притопнув ножкой.       В доказательство того, что корабль был действительно куда ближе, чем всем казалось, Цири не успела даже договорить, как волна, поднятая ведьмой, ударила о пирс. Зеленая водяная гора в двадцать футов вышиной плавно разлилась по пирсу, смыв визжащих русалок, расшвыряв суда у причала и завертевшись водоворотами у домика начальника порта. Геральт схватил замершую в ожидании продолжения Цири за руку и поволок домой.       Стоило им оказаться на набережной, как все суда в бухте так и встали торчком, потому что через пирс перекатилась вторая водяная гора. Из её гладкого склона вырвалось чудище. Это было нечто узкое, черное, когтистое, наполовину кошка, наполовину морской лев, и оно помчалось по пирсу прямо к набережной. Когда волна докатилась до бухты, из воды показалось второе чудище — тоже длинное и приземистое, только в чешуе, — и ринулось за первым. Все поняли, что битва не кончена, и поспешили к домам и складам на набережной. Геральт споткнулся о канат, а потом о порог какого-то здания. Цири еле удержала его от падения на набережную. Тут же мимо по соленой луже прокатились одно за другим два чудища. Через пирс перемахнула следующая волна, а из нее выскочили еще два чудища — такие же, как первые, только чешуйчатое было еще ближе к котообразному. А со следующей накатившей волной появились еще два чудища — еще ближе друг к другу.        — Что задумал этот идиот?! — возмутился Геральт, прикрывая спрятавшуюся за ним Цири.        — Наваждения! — отозвалась Цири, её голос дрогнул от страха. — Какие-то из них — наваждения. Оба пытаются обдурить друг друга, заставить гнаться не за тем зверем! Лютик не хочет сражаться!       — А который кто? — спросил Геральт        — Без понятия, — ответила Цири.       Некоторые зеваки решили, что чудища — это уже слишком, так что отправились по домам. Кое-кто попрыгал в болтавшиеся на волнах лодки, чтобы оттащить их подальше от набережной. Геральт с Цири поспешили примкнуть к основной массе зрителей, ринувшейся вслед за чудищами по улицам Скеллиге. Поначалу они бежали по ручьям соленой воды, потом по следам огромных мокрых лапищ и, наконец, по белым бороздам и царапинам, которые оставляли в брусчатке когти жутких тварей. Следы вывели всех за город, к топям.       К этому времени все шесть тварей превратились в скачущие черные точки, едва различимые на ровном горизонте. Толпа рассыпалась по краю топей, глядя во все глаза, стараясь высмотреть как можно больше и отчаянно страшась увидеть что-нибудь не то. Скоро уже никто не видел ничего, кроме пустых плоских топей. Ничего не происходило. Очень многие уже направились было прочь, и тут, конечно, все остальные заорали:        — Глядите!       Вдали лениво взмыл в небеса бледный огненный шар. Судя по всему, он был огромный. Грохот донесся до толпы лишь тогда, когда шар превратился в расплывчатый дымный столб. Все как один скривились — такой оглушительный был этот гром. Толпа глядела на рассеивающийся дым, пока он не слился с болотным туманом. И после этого толпа всё равно глядела вдаль, но всё было тихо и мирно. Ветер шевелил осоку, а птицы понемногу отваживались петь.        — Наверное, с ними обоими покончено, — заговорили зеваки. Цири со страхом схватилась за плащ Геральта, её руки дрожали от волнения. А у самого Геральта от осознания возможного конца для Лютика, почему-то начало щемить в области сердца.       Геральт и Цири всё ждали и ждали, пока не стало ясно, что ничего больше уже не дождешься. Потом они потащились обратно домой. Говорить никто настроен не был, Цири отчаянно старалась сдержать слёзы, часто шмыгая носом и прерывисто глубоко дыша, пытаясь подавить ком, подступающий к горлу. Геральт тогда подумал, что он точно знает — Лютику конец.       Геральт, грустно повесив голову, придержал дверь для Цири. Когда же она испуганно вскрикнула, даже не сразу понял, что происходит. Девочка вскрикнула и бросилась в дом. Посреди кухни на полу лежал окровавленный Лютик. Рубашка на нём была изодрана, а сам он дышал незаметно и неглубоко.        — Лютик! — плакала Цири, теребя его за плечо. — Геральт! Что с ним?! Сделай что-нибудь! — Геральт, как мог, преодолел ступени и упал на колени рядом с Лютиком.        — Цири, хватит, — просил он её, не смея удерживать рвущуюся из его рук девочку, боясь причинить боль и сжать слишком сильно.       Он ошарашено смотрел на Лютика: слегка подрагивающие ресницы, бледное лицо и поверхностное дыхание — всё говорило, что он долго не протянет. Почему-то у Геральта из глаз незаметно побежали тонкие солёные струйки слёз, прячась в морщинах. Цири от бессилия упала Геральту на руки. Уткнувшись ему в грудь, она плакала и просила что-нибудь сделать.        — Кальцифер, что слу… — Геральт перевёл взгляд затуманенных слезами глаз на демона и замер. В очаге тускло и безжизненно горели лишь угольки.        — Кальцифер! — вскрикнула Цири, вцепившись Геральту в рукав. — Кальцифер!       Кальцифер не отозвался. Его было почти не видно за дровами. Что-то красное лишь изредка выглядывало наружу, будто демон, так же как и хозяин, тихо дышал и это вздымалась его грудь. Геральт убито осмотрелся — всё рушилось. Дом будто погрузился во мрак. Краска стала трескаться и отваливаться кусками, пол заскрипел и моментально просел, занавески истлели, разлетаясь кучкой цветной пыли, а стёкла разбились. Геральт отпустил Цири и неверяще подошёл к очагу.        — Кальцифер — сердце дома, — прошептал Геральт. Увидев мерное постукивание уголька, будто изображавшего сердцебиение, он ошарашено добавил. — Лютик — сердце дома!       Не думая о жаре, Геральт схватил уголь из камина. В последний момент он заметил тонкую оболочку пламени с глазами — Кальцифер бесшумно шевелил губами.        — Ты умрёшь? — спросил Геральт, падая на колени рядом с Лютиком.        — Не знаю… — Еле слышно проурчало из его ладоней. — С тобой, наверное, нет…        — Что значит «со мной»? — удивился ведьмак. Цири не видела и не слышала происходящего, она просто плакала рядом с Лютиком, держа его за руку.        — Этот идиот загубил нас, он полюбил… — прошептал Кальцифер. — Полюбил тебя…        — Я верну ему сердце, а ты живи! Кальцифер, слышишь?! — Геральт с силой вдавил пульсирующий уголёк в грудь Лютика, так сильно, насколько вообще мог.       Слёзы застилали глаза, соль уже касалась губ. Сердце начало погружаться и билось все сильнее и сильнее. Геральт старался не обращать внимания на вспышки пламени и треск по всему дому, а всё толкал и толкал. Волосы ужасно ему мешали. Они падали ему на глаза седыми прядями, но Геральт не обращал внимания и на это. Он всё шептал не переставая, что Кальцифер и Лютик должны жить. Шептал и шептал, но пульсирующий уголёк не поддавался. Вдруг Кальцифер взялся из неоткуда и вывернулся из его пальцев, голубой слезинкой взмывая вверх.        — Как мне легко! — словно не своим голосом ликовал демон. И тут его осенило, что, собственно, случилось. — Свобода! — закричал Кальцифер, ринулся в трубу и исчез. — Свобода! — услышал Геральт, и голос Кальцифера затих вдали.        — Улетел? — совершенно разбито прошептала Цири, неверяще смотря на трубу. — Просто улетел?        — Ну, же! Лютик, блять! — ругнулся Геральт, ещё сильнее нажимая Лютику на грудь.        И тут сердце подалось. Как только оно скрылось в груди Лютика, он вздрогнул всем телом и перевернулся лицом вниз.        — Адское пламя! — глухо пожаловался он. — Ну у меня и похмелье!        — Да нет, просто ты головой об пол стукнулся, — отозвался Геральт, с облегчением проводя рукой по потному лбу.        — Лютик! — Цири со слезами бросилась на чародея. — Лютик! — выла она. — Как ты мог!        — Цири, аккуратнее, — Лютик с любовью прижал девочку к себе. — Ты же вся испачкаешься, — сказал он, наконец, заметив, что вся его одежда изодрана и испачкана кровью. — Геральт, спасибо, — слабо улыбнулся он. — Помоги мне встать, — твёрдо попросил он.        — Лютик, тебе нельзя! Отдыхай! — встрепенулась Цири. — Геральт, скажи ему!        — Кальцифер улетел, — задумчиво протянул Геральт, подавая Лютику руку.        — Я знаю, поэтому и спасибо, — Лютик тяжело встал, держась за грудь. — И что же успел рассказать этот идиот?        — Что ты влюбился, — спокойно отозвался Геральт, смотря Лютику в глаза. Теперь они не были такими стеклянными, как раньше — в них дышала жизнь.        — Значит, ты всё знаешь? Что ж, весьма удобно, — отозвался Лютик. — Но я нашёл способ снять заклятие, так что больше нет смысла держать тебя здесь.        — Снять? — удивился Геральт. Честно сказать, он уже свыкся с мысль, что навсегда останется таким, что навсегда сможет остаться здесь.        — Да, — кивнул Лютик, серьёзно взглянув на Геральта. — Если ты позволишь, конечно.       Геральт не успел ничего ответить, как его губ, сухих и обветренных, коснулись губы чародея. Невесомо и робко, будто не он строил из себя разбивателя женских сердец. Внутри Геральт будто что-то сломалось, щёлкнуло. Яркая вспышка на мгновение озарила комнату, что вновь стала своего прежнего ухоженного вида, а после свет погас. Цири ахнула, когда её глаза вновь привыкли к свету. Геральт пристально посмотрел на Лютика. Ведьмак был уверен, что будет выше чародея, ну или хотя бы одного с ним роста, но Лютик, что странно, оказался чуть крупнее. Одежда на Геральте больше не висела: рубаха и штаны, наконец, стали как раз по размеру. Он вновь почувствовал силу в руках и уже собирался обнять чародея, но тот отстранился, не углубляя поцелуй. Лютик смотрел в ответ пристально и виновато, будто пытаясь молча извиниться.        — Ну, раз я теперь нормальный… — неловко пробормотал Геральт, осознавая значимость своего порыва. — Тогда я уже должен идти?        — Геральт! — Цири с криком и ещё не высохшими слезами бросилась у ведьмаку. Теперь она уже не доставала до его плеч, чтобы повиснуть. Так что просто уткнулась носом в живот, как делала это Лютику. — Не уходи! — плакала она, не желая отпускать смутившегося Геральта. — Теперь мы должны жить долго и счастливо и умереть в один день! — топнула ножкой девочка. Вдруг что-то сверкнуло и тихо приземлилось на дрова, всё ещё лежавшие в очаге. — Кальцифер вернулся! — захлопала в ладоши Цири.        — Тебя никто не заставлял, синяя ты морда, — улыбнулся Лютик, переводя взгляд с Геральта на демона.        — А мне тут нравится, тем более что сидеть на месте я больше не обязан, — ответил Кальцифер. — К тому же в Оксенфурте, кажется, дождь начинается.