Пандора была тебе к лицу

«Сам бери, что можешь, а в руки не давайся.

Самому себе принадлежать — в этом вся штука жизни»

***

      Фиона пришла бы в большое замешательство, если бы её заставили рассказать подробно, что происходило после того, как они поцеловались. Это было странное, лихорадочное чувство. Хаос какой-то, в котором самые противоположные мысли, подозрения, надежды, радости и страдания кружились вихрем. Она страшилась заглянуть в себя. Страшилась отдать себе отчёт хоть в чём бы то ни было.       Она не сразу поняла, с какого момента странная привязанность к нему начала приносить настоящие проблемы. Её и до этого жгло как огнём в его присутствии. Теперь уже ни к чему было знать, что это был за огонь, на котором она горела и таяла, — благо теперь ей было отрадно таять и гореть.       Однако, внешне все говорило об обратном. Стоило их губам соприкоснуться, как Риз почувствовал на груди давление её ладоней, которое становилось только сильнее, явно намекая перестать. Стук сердца бил по собственным ушам, мешая думать о чём-либо. Риз одновременно испытал испуг, ужас и сожаление от своего же собственного поступка и реакции Фионы. В его взгляде читалось, что он только что совершил самую большую ошибку в своей жизни, осмелившись поцеловать её сейчас. Они отстранились друг от друга почти одновременно, боясь того, что будет в следующую секунду.       — Фиона, извини. Я сам не понял, что сделал…       Но вопреки его ожиданиям, Фиона не смеялась над ним, не злилась, даже не пыталась утешить. Одного этого поцелуя оказалось достаточно, чтобы вскружить ей голову. Она испугалась не его поступка, а своей реакции. Того насколько сильно оно выбило её из реальности и ударило дофамином в голову. Это же совершенно опасно. Но даже полностью осознавая это, Фиона не раздумывая отдалась слабости. Она с самого начала с собой лукавила, намеренно отворачиваясь от воспоминаний и закрывая глаза перед грядущим.       Всего один маленький шаг навстречу. Руки беспрепятственно коснулись его шеи и склонили лицо к её губам. Ответный поцелуй оказался настолько резким, что Риз слегка дернулся. То ли от неожиданности ответа, то ли от того, как больно они ударились друг об друга. Робкие мимолетные касания перерастали в разгоряченные. Оба всё дальше и дальше прощупывали почву, наглея с каждой секундой и наконец осознав, что никакие ограничения больше не действуют.

***

      Из-за повреждений в машине кондиционер практически не работал, создавая одурманивающую духоту. Будто им и без неё одурения в голове не хватало. Ночью в пустыне было так холодно, что кожу покалывало, поэтому из-за перепада температур окна в машине запотели. Они лежали на заднем сидении полностью раздетые, что всё равно не спасало их от ощущения давящей жары, и медленно приходили в себя замедляя дыхание. Хотя учитывая как они были возбуждены, им бы везде было жарко и не хватало воздуха.       Ризу со своим ростом пришлось согнуть одну ногу, а другую скинуть с дивана, чтобы уместиться. Фиона лежала на его груди с закрытыми глазами, медленно поднимаясь и опускаясь в такт его дыхания, растрепанная макушка упиралась в его подбородок. Она чувствовала, как его руки держали её простреленную когда-то на Гелиосе ладонь. Он поворачивал её то внешней, то тыльной стороной; осматривал и щупал место прострела. Она наконец открыла глаза и увидела, как он поднес ладонь чуть ли не к своему носу и стал пристально её осматривать, а потом снова отдалил, нахмурившись.       — Тебе не больно?       — Иногда бывает.       — Какие же мудаки, — разозлился Риз, вспоминая так называемых агентов Вэллори.       — Были.       Фиона выхватила свою ладонь и, опершись двумя руками на его грудь, села. Она противилась осознанию того, насколько в один момент они сблизились. В попытках подавить чрезмерные противоречивые чувства, она приняла решение перейти в нападение, проговорив то, во что сама с трудом верила.       — Только не думай, пожалуйста, что что-то поменялось.       — Ты правда считаешь, что ничего не поменялось?       — Риз, секс с тобой для меня лишь очередная авантюра из разряда обнести заначку Васкеза. Ни больше, ни меньше.       Риз не мог отделаться от чувства, что где-то это уже слышал.       — Да неужели?       — Определенно, — сказала она так убедительно, что чуть сама себе не поверила.       — Врушка. Наглая врушка.       — Риз, в этой жизни самое важное, чему ты должен научиться — посмотреть правде в глаза и смириться с нею.       Риз соскучившись вздохнул.       — Теперь я понимаю, почему Саша сбежала. От твоих нравоучений уши вянут.       — Молчал бы лучше.       — Единственное, что я вижу — у тебя огромные проблемы с доверием.       — Я не люблю, когда мне делают мозги, Риз, — предупредила его Фи с хищническим оскалом произнеся его имя особенно сурово.       — Теперь твоя очередь признать правду, Фиона, — повторив её же интонацию на имени. — Ты обожаешь, когда я так делаю.       — С чего ты взял?       — У тебя такой взгляд когда ты начинаешь со мной спорить. Как будто сейчас же возьмешь и растерзаешь меня. Но ничего. Я рад быть растерзанным тобою, — актерски завершил он, подставляя героически грудь и раскинув руки в стороны, дабы она вонзила в него свои когти.       — Дурак.       У них действительно оставались огромные проблемы с доверием друг к другу. И их близость совсем её не решала. До сих пор неизвестно — сделала ли она хуже или лучше.       — Кстати об этом, мы будем как тинейджеры ныкаться по углам, лишь бы никто ничего не узнал про нашу так называемую «авантюру»? Или просто забьём?       Фиона задумалась:       — Я пока не решила.       — Ты когда-нибудь сделаешь из меня невротика.       — Мне так лень скрывать нашу интрижку и выкручиваться при любом поводе, но блин… тайные отношения так возбуждают. Или здесь просто очень жарко?       — Здесь правда душно. У меня есть идея.       Риз дотянулся рукой до панели и включил какую-то кнопку, после чего люк на крыше стал медленно разъезжаться. Холодный утренний воздух хлынул в машину.       — О боже, — Фиона обхватила руками оголенную грудь, смотря на открывающиеся просторы пустыни. Холодное утро стукнуло в лицо, будто водой окатило. — А если кто-то увидит?       — Кто? Скаги?       — Думаешь, мало придурков по пустыне ходит? Смотри, уже светает. Мы здесь всю ночь проторчали?       Первые лучи солнца коснулись макушки Фионы, она прищурила глаза, смотря на восход. Разговор на около отвлеченные темы хоть как-то помогали не думать о том, что они сделали. Ситуация казалась одновременно инородной, но в то же время самой искренней, что случалось в их отношениях. Риз заметил, что по телу Фионы забегали мурашки от ветра и, приподнявшись, обнял её, чтобы согреть.       — Что ты делаешь?       — Согреваю тебя.       — Теперь мы пойдем по третьему разу?       — А ты хочешь? — спросил он улыбаясь.       — Я до сих пор не осознаю, что происходит. Что мы делаем? Кто ты?       — Я Риз — любовь всей твоей жизни.       — Много на себя берёшь, — охладила она его.       — Фиона, у нас на лбу написано, что жизнь будет всё время сводить нас вместе, даже если мы этого не хотим. Зачем сопротивляться судьбе?       — И давно ты стал фаталистом? — она освободила руки из его согревающих объятий и обхватила его шею, соприкоснувшись с ним нос носом, чувствуя губами его дыхание.       — С тех пор как… — начал Риз, но Фи так вцепилась в его губы, что он не мог продолжать говорить.       Всё бы пошло по третьему разу, если бы Риз не перевернул Фиону на спину, нависнув над ней, и не сказал:       — Мы так никогда не уедем.       — Мне не хочется назад. Здесь так хорошо, — вырвалось из Фионы, когда она посмотрела ему в глаза, он находился совсем близко, чтобы так непривычно, но так приятно. Она навряд ли признается, что хорошо ей было не в машине, а именно с ним. В какой-то момент она пожалела, что старалась всё это время изо всех сил на него не смотреть, дабы не сгореть со стыда.       — Нам нужно вернуться. Иначе нас начнут искать и точно что-то заподозрят. Мы и так слишком часто в последнее время вдвоем пропадаем.       — И что?       — У нас 9 миллионов долларов в комоде, о которых лучше никому, кроме нас, не знать.       Фиона молча смотрела ему в глаза, явно намекая что не верит в его отговорки, и Ризу пришлось сознаться.       — Здесь неудобно. Я ненавижу заниматься этим в машине, — заметил он, повторно намекая, что им пора закругляться.       — Это была не моя идея, — улыбнулась Фи, ткнув пальцем его в нос.       — Как будто были варианты…       Они оба смущённо посмеялись. Сейчас уже чёрт разберёт кто был инициатором.       — А где бы ты хотел?       — Никто пока ещё не знает про квартиру Васкеза, — когда Риз упомянул это, в глаза Фионы мелькнул огонёк. — Незаметно прошмыгнем и можем там зависнуть хоть на весь день.       — Уверен, что нам там не помешают?       — Фиона, мы с тобой два великих комбинатора. Что-нибудь придумаем.       Фиона расстроено стала наблюдать за тем, как Риз накинул на себя черную рубашку и стал искать другие части одежды. Из открытого люка шел холодный воздух, остужая обоих и физически и морально, разрушая временный элизиум. Фионе хотелось задержаться в этом душном вакууме хотя бы ещё на пару минут или даже часов, давно она не чувствовала себя такой далёкой и отвлеченной от всех мирских забот. Она не совсем верила в последние слова Риза, ведь вернувшись на Гелиос им вряд ли дадут побыть вдвоем. Отстранённое лицо смотрело то на показывающийся через люк кусок розовеющего восхода, то на одевающегося Риза.       Спустя время она неохотно стала искать свои вещи и медленно одеваться, примеряясь с положением дел. Но отвлекалась, когда Риз откуда-то достал расческу и начал старательно расчесывать волосы. Он сел к ней чуть ближе, дабы удобнее смотреться в зеркало заднего вида. Поймав на себе внимательный взгляд Фионы, Риз достал со своей стороны красный корсет и протянул ей, спросив с улыбкой:       — Ты здесь ночевать собралась?       Он вновь продолжить расчесывать волосы, а Фиона лишь промолчала в ответ. Поймёт ли он, если она серьезно ответит «Да»? Но чем больше на них появлялось одежды, и чем больше холодного воздуха наполняло салон машины, тем больше дистанции образовывалось между ними. Фионе с каждой минутой становилось всё более неловко от своих же собственных мыслей о том, чтобы подольше задержаться в машине.       Фиона торопливо оделась и первая вышла наружу. Окинула взором спокойные просторы пустыни, скрестила руки и закрыла глаза. Свежий воздух помог хотя бы отчасти прийти в нормальное привычное состояние, в котором она пребывала до того, как они переспали. Перевозбужденный духман машины слишком дурил голову. Но попытки проанализировать случившееся не сделали лучше. Вспоминая и прокручивая в голове, как он раздевал её, как приятны на ощупь его мягкие волосы за которыми он уж слишком порой ухаживал… Чем больше деталей она представляла, тем больше вновь проваливалась в него. Заметив, что ноги стали подкашиваться, а к щекам прилила кровь, Фиона резко открыла глаза, вернувшись в реальность. Медленное осознание происходящего ужасало ее все больше. Раньше ей казалось, что будет достаточно лишь времени, чтобы всё это ушло из головы, но реальное сближение всё очень сильно усугубило. Детали — самый коварный враг. Они как заевшая плёнка крутились в голове — его касания, движения, запах, слова. Слишком много деталей, связанных с ним, упорно не давали выкинуть себя из головы. Как отныне с этим бороться было ещё больше не ясно, чем раньше. Успокаивало лишь понимание того, что долго такое томление продлиться не может.

***

      — Машина поедет? — спросил Риз.       Уже полностью одетый и наконец причесанный он сидел у комода с деньгами и кидал пачку за пачкой Фионе, которая стояла у открытого багажника и аккуратно складывала найденный куш в аккуратную стопку.       — Да, но недолго.       — В смысле? Разве ты её не починила?       — Я очистила свечу, но не устранила причину, по которой на ней скопилась сажа. То, что я сделала — лишь временное решение.       — До Гелиоса доедем?       — Доедем, — заверила Фиона, улыбнувшись ему, когда он кинул ей последнюю пачку.       Риз застегнул ремень безопасности и хлопнул руками по рулю. Фиона в это время осматривала свою шею в зеркале опущенного козырька, пытаясь найти — не остались ли на ней следов преступления.       — Готова?       — К чему именно? — отстраненно уточнила она, рассматривая небольшой синяк над ключицей, отодвинув ворот рубашки.       — Ну… знаешь. К режиму строжайшей конспирации? Или ты все еще не решила?       Фиона нахмурилась, пальцы массировали правый висок, пытаясь привести мысли в порядок. Но чем более она приходила в обратное вменяемое состояние, тем больше ей не нравилось то, что здесь произошло. Ей даже с самой собой не хотелось это обсуждать, что уж говорить об остальных. В случае с сестрой вопрос стоял еще более остро. Она не могла даже представить реакцию Саши на её рассказ, стоит ей спросить «Как прошёл твой день?». Влюблённое томление заменилось тяжёлым недоумением и ещё небывалою грустью — будто в ней что-то умирало.       — Нельзя, чтобы Саша об этом узнала. Это может очень сильно помешать отговорить её от встречи с Искателями.       — Что правда, то правда.       — Да и вообще лучше никому не рассказывать. Слухи быстро ползут. Особенно в замкнутом пространстве, — рассудила Фиона, и добавила серьёзно посмотрев на Риза. — Вону тоже не рассказывай.       — Хорошо.       Мутное окно лобового стекла слегка размывало очертания Гелиоса. Отсюда от него веяло теперь чем-то злым, неуютным. Проблемы имеют свойство возвращаться с большей силой, когда пытаешься от них бежать. В груди отдало лёгкой болью — первым предвестником ближайшего сожаления.