Причины

Я все думал, что мне сделать с исписанной тетрадкой, на каждом листе которой были натыканы стихи про тебя. Выбор стоял между тем, чтобы сжечь ее в раковине, или просто выкинуть. А с другой стороны мне было жалко, ведь там действительно хорошие работы. Жаль только, что посвящались именно тебе. Раньше я каждую неделю перелистывал тонкие листы, вчитываясь в некоторые строчки, они все еще были высечены на моем сердце. Сейчас же мне было страшно ее открыть, да даже взглянуть на названия, ведь тогда судьба стихов повторится и я запру их в тумбочке. Потому что я все еще помню тебя.

***

О чем ты думаешь, я знаю, О чем мечтаешь – понимаю. Где оступился ты, я вижу, И что ищешь, предвижу. А знаешь, откуда мне это известно? Знаешь, почему я стал таким любезным? Просто жизнь с тобой прелестна. И выходит, тут ответ один… Тебя я просто полюбил.

Пять лет назад. Сентябрь

Я правда надеялся, что утро будет ясным. Хотелось легкого осеннего солнца, шелеста ветра и того самого запаха, который запомнить никогда не можешь, но если услышишь, сразу узнаешь. Запах цветов, листьев, вперемешку с бензином и запахом горячего асфальта. Запах первого сентября. Мир, казалось, окунулся в осеннюю депрессию: в доме было холодно до дрожи, за окном моросил дождь, оседая тонкими полосками на окнах. Самый противный вид дождя. А мне под ним ковылять в школу. А вспомнив еще и то, что у нас в классе новенький, захотелось выйти в окно и упасть на землю пластом вместе с дождем. Я бы наплевал на это без зазрений совести, но я же староста, поэтому не могу. Насилу запихав в себя завтрак, я выперся из дома, в который раз убеждаясь, что жизнь – матрица, в которой все застыло на одном месте. Это, вроде и бесило, а вроде и спокойная постоянность. Точнее, она бы всегда была такой, если бы ты не ворвался в мою тихую обитель с ноги, взмахивая волосами и сверкая глазами, раскидываясь искрами, которые начали пожар. — Привет, Сынмин, — я подсел к Минхо, ведь он уже какой год был для меня самым нормальным типом в этом дурдоме. Куда не глянь одни идиоты: у парней может поместиться весь спортзал с инвентарем в голове, но правилу по физике места не найти. Девочки были настолько озабочены своей внешностью, что в прошлом году одноклассница вырвала подруге копну волос за разбитую пудру. А разбираться мне. Но тут я увидел тебя. Скажу честно, ты показался мне странным. Ты не вписывался в эту картину, которая будто вечно висела на кухне и была забрызгана жиром и кетчупом. Ты был каким-то... другим. Тихим, одиноким. Спокойно себе сидел за последней партой, почти в углу, рассматривая руки от скуки. Я знал твое имя. Хван Хёнджин. В тот момент я даже и близко представить не мог сколько проблем и счастья ты мне принесёшь. На миг ты окинул взглядом класс, замирая на мне. У тебя были красивые карие глаза. Но не темно карие. Они скорее напоминали оттенок ноябрьской листвы, что вот-вот упадет с деревьев. Как я разглядел это сидя в трех метрах от тебя? Не знаю. Новенький.

***

Ты меня не интересовал. Конкретно тогда меня интересовало только то, что Минхо рассказывал, как столкнул соседского мальчика в озеро с пирса этим летом, когда поехал за город на отдых. На самом деле, Минхо был моим единственным другом и наша история знакомства – это целая новелла. Ведь мы не сидели вместе – нас заставили. Он парень умный, догадливый, вот только распиздяй немного. Поэтому мне и дали задание его исправить. Я же, блять, староста. Сначала все шло туго: он нередко получал подзатыльники за безделье на уроках, попытки списать и так далее. А потом все изменилось, и мы начали работать вместе, ходить на перемене в магазин, делиться вкусняшками и так далее. Да, тогда, еще год назад, у меня появился друг. — Кстати, я его знаю, — вдруг сказал Минхо, кивая в сторону тебя, — новенького. Точнее, не лично, но по слухам. Он учился в школе, где мой дядя работает. Говорит парень не плохой, умничка. К учителям добр, со всеми вежлив. С девочками дружит. Сын маминой подруги. — Фу, — это все, на что меня хватило. Может я и сам был таким, но учителям я не потакал. Еще чего. Что у меня было, так это гордость. Но да, она была... Я буду честным, иногда я сам пугался тому, как же мне было плевать на людей. Не на всех, разумеется, я довольно часто переживал за Минхо, ведь он мог спокойно пропустить прием пищи и начать худеть нездоровым способом. Я старался этого избежать, поэтому часто приносил что-то вкусное из дома. Он был моим бездомным котиком, которого я обожал подкармливать. Но да, начался вводный урок в восьмой класс. Восьмой круг ада. Осталось еще четыре. — И у нас новый ученик, Хван Хёнджин. Джинни, хочешь что-то рассказать о себе? — Да, спасибо. Пожалуй, можно заметить, что я надеюсь найти здесь друзей. Я занимаюсь танцами и рисую, поэтому буду рад, если вы подскажите какие-то школьные клубы по этому поводу. О господи, школьные клубы — пронеслось у меня в голове, и я чуть ли не засмеялся в голос. Да, Минхо не соврал, ты был тем самым идеальным мальчиком. Только вот была одна загвоздка: ты был слишком красив для этого статуса.

***

Сначала говоришь, что хочешь пообщаться с одноклассниками, а потом сразу же исчезаешь, как только звенит звонок. Поделился бы уже телепортом что ли... Ну и хрен с тобой. Ведь тогда мне не было то тебя дела. Мы с Минхо по дороге со школы зашли за чизбургерами и уселись на лавочку в парке. Никто никогда не жалуется так, как парень староста по имени Ким Сынмин, то есть я, и никто так не слушает тупые жалобы на весь мир, пока я говорю с забитым ртом, как Ли Минхо. Я жаловался и на твое появление. Знаешь, скажу честно, лучше бы ты никогда тут не появлялся.

***

Каким-то чудом я умудрился проспать на следующий день. Да, я не опоздал, но чувство когда ты должен успеть минута в минуту сверлило как чертов горный бур. Ненавижу. И ты сидел за первой партой. С девочкой отличницей. Боже. — Тебя бэтмен на крыльях ночи сюда закинул? — ужаснулся Минхо тут же принимаясь разглаживать мои волосы. — У меня будильник не сработал. Сейчас физика? — Ага. Потом алгебра.

***

Я был готов провести этот день как тысячи предыдущих, но нет, ты должен был изменить его, залить его чертовой акриловой краской, вырисовывая узоры пальцами и кистями в поисках идеального сочетания цветов. А я так считал, потому что после алгебры, ближе к концу перемены, пока я смеялся над мемом с Минхо, ты, как призрак, резко очутился рядом. Ты просто навис надо мной, пугая до смерти. — Проверишь? Пожалуйста, — сказал ты, будто в порядке вещей. Придурок пугать зачем-то? — я хотел это спросить. Но не успел, ведь глаза устремились на твои руки, что держали тетрадь с алгеброй в руках. — Я сделал домашнее, чтобы не делать дома. Мало времени. Что за бред? — крутилось в голове. Я мог сказать тебе все, что думал в тот момент, но не стал, потому что проглотил язык от того, насколько ты показался мне красивым вблизи. Поэтому я и кивнул от безысходности, беря тетрадку в руки. Взяв карандаш, я отметил несколько банальных ошибок, которые сильно кидались в глаза. Ты спросил, как сделать одно задание, я объяснил в двух словах. Ты, на удивление, понял. Странный. — Спасибо! И ты убежал обратно за свою парту. Ни привет тебе, ни здрасте, проверь, блять. Говорю же, ворвался в мою жизнь без приглашения и даже ноги не вытер. Если бы знал, как все сложится, выпроводил бы назад пинком под зад.

***

Весь остальной день ты провел за разговорами с одноклассниками. Глаза и сознание против воли закрепились на тебе, кидая то заинтересованные, то пренебрежительные взгляды. Ты казался мне странным. Но все странное вызывает у людей интерес, да? Да, именно. А что еще подкрепило твое звание "странного" в моей голове, так это то, что после нашего бессмысленного взаимодействия, каждый урок ты смотрел на меня. Тебе вообще не было интересно, что говорил учитель, ты не смотрел ни на доску, ни на преподавателя. Ты смотрел на меня. Даже когда я ловил твой взгляд, ты глаз не опускал, будто принимая немой вызов. Вот только я принимать его отказывался, каждый раз возвращаясь к заданиям в тетради. Странный. И помимо всего этого ты даже не попрощался, снова исчезая как туман на солнце.

***

Вторым учебным днем была пятница, что радовало. Не мог я терпеть твою смазливую рожицу без перерыва в два выходных. Я всеми фибрами души желал, чтобы ты про меня забыл. Да, ты не сказал привет, хоть и поднял на меня взгляд с утра, чему я был сказочно рад, но рано было ликовать. На какой-то из перемен вы так расшутились с соседкой по парте, обсуждая будущую тему на литературе, что ты возомнил себя рыцарем, пытаясь рассмешить девочек вокруг. Ты все ходил вокруг парт, взяв в руки длинную линейку, будто это было твоим благородным оружием. Ты касался им их плеч, голов, будто посвящая в рыцари. Девчонкам ты нравился, еще бы, такой красавчик, и еще и обращает на них внимание. Ситуация казалась забавной, но глупой. Все перешло границу, когда я попался в твое поле зрения. Вальяжными шагами ты подошел ближе, выкидывая руку вперед, касаясь моего носа. Ну все, достал. Меня довольно легко вывести из себя, и ты не упустил шанса проверить мой пассивный гнев на себе. Я перехватил линейку у лица, чуть ли не хо хруста пластика сжимая край. Я не совсем мог представить, сколько гневных огоньков было в моих глазах, но наверное достаточно, что бы ты с опаской сделал маленький шаг назад. — Прости, не хотел, — протараторил ты, пытаясь забрать линейку из моей хватки. — Я думал, ты нормальный, — не сдержал я за зубами. — Я нормальный, — ты показался более уверенным, будто моя фраза задела твою гордость. И я отпустил, после чего ты сразу поник, усаживаясь за парту. Может я сказал это слишком грубо. Хотя ты сам виноват – сам полез, сам обиделся. Я уже подумал, что окончательно тебя спугнул, но если бы. Ты снова на меня смотрел, то искоса, то полностью повернув голову в мою сторону. Я все сводил брови к переносице, пересекаясь взглядом с твоим, пытаясь понять, чем же так зацепил.

***

Ты не понравился мне. Как минимум потому, что ты разрушил мою серость, мой туман из которого я отказывался выходить. Ты засиял ярким солнцем, впечатываясь в небо радугой. Ты разрушил ту обыкновенность, которая холодила мою реальность осенним ветром. Ты открыл двери в мир, в который я никогда не должен был заходить. Мир иллюзий. Но он показался настолько красивым, что я поневоле сделал шаг за порог. Я думал о тебе. Не знал почему, и каждый раз ругал себя чуть ли не до пощечин по собственному лицу, пытаясь вытрясти твой образ из головы. Твои глаза, твоя улыбка, то, как ты смотрел на меня. Никогда раньше я не ловил такого взгляда на себе: заинтересованный, голова наклонена, губы слегка поджаты. Красивый.

***

Понедельник был обычным днем, в котором, к счастью, ты не играл никакой роли. Но вот вторник тебе захотелось испортить. Минхо ушел домой пораньше, чем заставил огорченно вздохнуть, ведь еще в середине дня я осознал, что забыл ключи и должен был ждать, пока мама вернется с работы. С Минхо можно было коротать время в парке с мороженым или пойти в кофейню, а без него идти куда-то не хотелось. Поэтому единственным нормальным вариантом, который возник в голове, оказалась школьная библиотека. Там тихо, обычно никого нет и можно сделать домашку. Купив в школьном буфете чай, я отправился на нижний этаж, заходя в заветную тишину, запертую в книжных переплетах. Я сел за самый отдаленный столик, чтобы библиотекарю не вздумалось затянуть меня в разговор. Терять времени не хотелось, поэтому я начал переписывать задание по алгебре, выполняя те, над которыми надо дольше думать, чтобы облегчить работу дома. С неким удовольствием щелкая уравнения, я даже не обратил внимания на скрип двери. Чай теплом разливался по телу, книги вокруг дарили приятную атмосферу, создавая эстетику из сериалов. Только все это разрушилось одним: — Привет, Сынмин. Голос я узнал сразу, даже не поднимая головы. Я уронил руку с ручкой на стол, лениво обращая на тебя внимание. Я пытался всем видом показать, что не настроен на взаимодействие и пытаюсь спрятаться от внешнего мира в этой забытой богом берлоге. — Ты что-то хотел? — все же спросил я. — Да, вообще-то. Ты не мог бы объяснить мне как решать квадратичные уравнения? Я на уроке так и не понял, как их делать. Я слегка прикусил губу, глядя на твои округленные кукольные глаза, пока ты ждал ответа. Я все не мог понять, ты издеваешься или как? В мою голову не лез вариант, что ты просто пытаешься подружиться. — Ладно, садись, объясню. Я не смог устоять. Если бы мне кто-то в прошлом сказал, что я поддамся щенячьему взгляду, я бы засмеялся этому человеку в лицо. Но это произошло. Поэтому ты свалился на стул напротив меня, вытаскивая алгебру.

***

На самом деле, ты быстро понял, как все устроено, поэтому дальше щелкал задание вместе со мной. Я ловил себя на том, что мне приятна твоя компания, тут же мысленно давая пощечину. Почему-то я принципиально не мог себе позволять думать, что считаю парня рядом с собой забавным и красивым. Я и не заметил, как обычные разговоры по математике переросли во что-то большее и мы уже рассказывали о себе. — А почему ты постоянно не спускаешь с меня взгляда на уроках? — я все же решил спросить. — Ну, — ты неловко улыбнулся, слегка краснея. — Когда я впервые тебя увидел, я подумал, что ты очень красивый. Внутри что-то щелкнуло. Да, на вид я казался спокойным и непоколебимым, но в сердце начался шторм, поднимаясь волнами счастливой паники. Твои слова были этой волной, что захлестнула меня, заставляя в горле пересохнуть. — Оу, спасибо. Как мне получилось собраться с мыслями и ответить, я так и не понял. — А еще мне нравится, как ты одеваешься в свободное время. Прости, просто я видел вас с Минхо в субботу в парке. Мне понравился твой стиль. Он добил. Чертов выстрел в голову. Я бы никогда не подумал, что поплыву от таких банальных комплиментов. Но никто мне никогда их не говорил, даже родители. Мне никто никогда не говорил, что я красивый, что кому-то нравится мой простой стиль, хотя я надевал простые худи с незамысловатыми принтами и фразами, джинсы и конверсы. Но я не позволил себе выпустить эти эмоции на волю, лишь сдержанно кивая и выбрасывая скомканное «спасибо». Конец спокойствию, туману, однотипности дней. Потому что теперь в них всегда есть ты. Хван Хёнджин.

***

Я четко помнил, как все закрутилось в вихре начала крепкой дружбы. Вот только хочется все стереть и перезапустить ход событий. Но если бы это возможно, я бы не смог найти в себе силы изменить все. Да, я тоже виноват, ведь я позволял тебе пробираться в мою жизнь все дальше и дальше. Я дал тебе свой номер и ты стал часто писать, прося что-то объяснить или подсказать что задавали с того или иного предмета. И я говорил, я объяснял, я тратил на тебя свое время, давая после волю эмоциям. При мысли о тебе на лице возникала улыбка. Я хотел бы ее стереть, размазать по лицу, выдавить сладостную радость из души. Но не мог. Мы стали созваниваться по вечерам и даже делать некоторые уроки вместе. Все заканчивалось яркими шутками, которые все еще маленькими буквами расписывали мою душу, то мягко согревая, то врезаясь уничтожающим жаром паяльника. Вечерами ты дарил мне иной мир, утягивая за обе руки в пучину иллюзорного счастья. Я позволял тебе, точно сирене, тянуть себя на дно, забывая про потребность воздуха и тепла.

***

Октябрь

Я обожал твой голос: мягкий, мелодичный. Я обожал, когда ты читал. Еще полмесяца назад мы начали вместе ходить в библиотеку по вторникам, когда Минхо уходил домой пораньше, чтобы потом успеть на танцы. И иногда ты читал мне параграфы с истории или стихи по литературе. Не то что бы я сам не мог, просто я обожал слушать тебя. Я, твою мать, принял для себя факт, что ты стал моим другом. И я, твою мать, был этому рад. Я был рад тебе, твоим звонкам и сообщениям каждый чертов раз. Я бы хотел запереться с тобой в комнате и слушать твой голос всегда, играть с тобой в игры на приставке, болтать часами. Нет, я не хотел большего. Я не хотел тебя, я хотел твоего внимания и искренности. Ты стал моим лучшим другом. Ты стал для меня важнее всех других, ты стал для меня важнее самого себя. Я бы душу за эту дружбу продал. Черт возьми, я искал тебя всю жизнь.

***

— Слушай, Минхо, я сошел с ума, — начал я, присаживаясь рядом с другом на лавочку. — Ну, это не новость. А что не так? — Это правда дурость какая-то! Этот Хван, что б его, он… — Красивый? — Минхо усмехнулся, нарочно издеваясь. — Нет! — возмущался я. — Точнее да, но я же не про это. Я даже не знаю, как это объяснить. Я не понимаю в чем дело, но он нужен мне как воздух. Не бывает такой дружбы! И он парень, я не мог в него влюбиться. Лучше бы он вообще не пришел в наш класс. Я говорил это, хотя противоречил сам себе. Я бы хотел, чтобы ты навсегда остался, чтобы время замерло. А с другой стороны все те эмоции, что ты мне дарил, сбивали с толку и заставляли бояться неизведанного. — Он стал для меня слишком важным. — Да не парься ты так, Минни, — Ли погладил меня по плечу, подбадривая. — Хёнджин не плохой парень, поэтому я думаю, что ты просто в шоке от такого нормального человека в своем окружении. Может он и был прав. Может ты правда просто отличался от других. Мне бы хотелось в это верить. Но что-то в глубине души подсказывало, что это было не так.

***

Ты желал мне спокойной ночи без причины. Ты мог скинуть смешную картинку, тем самый вызывая полет бабочек в животе. Ты желал мне хорошего дня на выходных, заставляя усерднее работать над собой каждый день. Я и не заметил как начал больше за собой ухаживать, укладывать каждое утро волосы утюжком сестры, делать маски для лица, подкрашивать ресницы тушью той же сестры, пользоваться парфюмом и все это для тебя. Зачем? Хрен меня знает. Но ловить себя на мысли, что я считал тебя лучшим, что случалось со мной в жизни, было вершиной странного. Прошло всего полтора месяца с нашего знакомства, а моя голова и сердце отказывались это принимать. Я словно был уверен, что знал тебя всю жизнь, а то и больше. Будто мы правда встречались в прошлых жизнях, словно ты был рядом даже тогда, когда я тебя не знал. Ведь ты подарил мне некое осознание того, что жизнь красива. Ты оказался героем, что убивает дракона, когда драконом было мое желание умереть. Да, я страдал вечной депрессией, пытаясь вытащить из нее других людей. Я забивал на свои проблемы, делал вид, что их нет. Я ненавидел этот мир, ненавидел родителей, себя, всех. Я ненавидел себя за то, что был не идеальным, пытался вырезать из себя лучшего человека, выдавая из себя того, кем не являлся. Родители требовали от меня наилучших результатов, требовали быть старостой, ведь тогда меня бы больше любили учителя. Меня заставляли быть роботом, убивая в себе эмоции и чувства. Добиваясь успехов, я не получал похвалы, будто так надо. Это воспринимали как должное. Это убивало меня. Я был убитым ребенком, похороненным в собственной душе на безымянной могиле. И я мечтал о друге, который бы подарил мне маленькую надежду на то, что я не пустое место. Ты стал для меня таким другом, Джинни.

*** Ноябрь

Я бы никогда не подумал, что впустив в свою жизнь тебя, я получу еще и бонусный приз в виде двух лишних людей. И не важно, что они тоже были моими (нашими) одноклассниками. Два соседа по парте, которые, казалось, переплелись еще в шестом классе и так не отлипли друг от друга. Они были друзьями не разлей вода, и всегда везде были вместе. Ян Чонин и Ли Феликс. Я никогда с ними особо не общался. С Чонином однажды сидел вместе на английском, когда Феликс болел, иногда мы перекидывались простыми фразами, но он казался мне слишком активным и ярким, поэтому я не подпускал его к себе, а он не настаивал, видя, что ему не рады. А с Феликсом я вообще никогда не говорил за три года. Это кажется странным? Да, безусловно. Однажды мы играли с ним в волейбол. Молча. Вы можете это представить? Нет? А такое было. Мы молча перекидывали друг другу мяч, потом также молча уходя и так и не начиная разговор. Это было год назад. Мы никогда не общались, делая вид, что мы немые. Иногда казалось, что никто не знал его голоса, ведь он говорил только с Чонином, ходил с Чонином, смеялся с Чонином и все только с Чонином. И однажды мы шли с тобой по городу, гуляя на прохладном ноябрьском воздухе. И вот навстречу нам идут эти двое. Я, честно говоря, и до этого знал, что ты подружился с Чонином, но никогда бы не подумал, к чему это может привести. — Эй, Джинни! — засмеялся Ян, махая рукой. — О, привет, не ожидал вас тут увидеть. — И тебе привет, молчун, — по-доброму улыбнулся Феликс. — Кто бы говорил за молчуна, — вернул я, удивляясь, что нашей первой фразой стало именно это. Но это было забавно, и я считал себя действительно счастливым в тот момент. Мы продолжили гулять вместе, и мне даже не было жалко. Я чувствовал, что могу спокойно делить тебя с этими парнями и ни о чем не жалеть.

***

Это было странно, но я не ощущал себя лишним в нашей маленькой компании. Мне было хорошо с вами, я не пытался спрятаться и выдавать из себя другого человека. Вы стали моим спасением от темных мыслей, от порезов на руках и пощечин. Вы стали моим раем, хоть он был создан иллюзией моего, никогда прежде не влюбленного, мозга. Да, я никогда не влюблялся, никогда не пытался тянуться к человеку, желая тепла в ответ. И я его получал, окружая себя правильными людьми. Я бы никогда не подумал, что разговоры с Феликсом станут такой обыденностью. Я больше не избегал Чонина, спокойно воспринимая все его веселое поведение. Проверив одно твое домашнее по алгебре, я начал бесконечную цепочку событий, которые завертелись в воздухе, срывая листья с деревьев, унося в лучшую жизнь. Я чувствовал трепет в груди каждый раз, когда ты смотрел в мои глаза, когда произносил мое имя, когда брал мои руки в свои, пытаясь согреть, ведь я всегда мерз. Ты однажды отметил, что мои ладони всегда холодные. Может потому что я давно умер, а ты пытался воскресить, обнимая со спины и кутая в свою куртку, когда я отказывался одеваться в библиотеке или в кофейне. Вы стали моей семьей, которую я так искал, то прыгая с обрыва в штормовое море, то роясь в горячем пустынном песке. Вы стали моим домом, который я искал в развалинах и заброшках, где больше не было живых душ, не было бывшего домашнего тепла. Я нашел то, что искал. Я так думал. Я надеялся…

***

Ты был другим. Ты отличался от них. Ты был словно серебром среди алюминия, которое валялось в куче. Как я это понял? Довольно просто… Контрольная по биологии. Глупая ситуация, тогда я грустил, винил себя, но теперь это кажется смешным. Ты честно признался, что не готовился, и я судорожно начал думать, как тебе помочь. Приблизительно прикинув расположение наших парт, я понял, что могу тебе передать правильные ответы, если учитель отвернется. И да, я это сделал. После решения каждого задания я переписывал ответ на стикер для заметок, и когда наконец-то наша учительница отвернулась к стене, чтобы посмотреть на расписание, я быстро передал тебе в руку листок. Я ликовал, душа в груди металась в сладостном припадке. Я летал где-то в облаках от осознания, что смог тебе помочь. Приятный адреналин бушевал в жилах, заставляя почти прыгать на месте после урока. Я не знал, чем это обернется. Я всего лишь хотел тебе помочь.

***

— Ким Сынмин и Хван Хёнджин, останьтесь после урока, с вами хотят поговорить, — сказала классная руководительница, когда мы собирались уходить. Тревога пронзила тело ледяным холодом, перекрывая воздух. Голова немного закружилась от осознания, что нас спалили. Где-то в глубине души я с самого начала знал, что это плохо закончится. И вот все мои опасения начали подтверждаться. И да, вот мы сидели с тобой перед учительницей биологии, которая отчитывал нас за проделку. Меня, за то, что дал списать, тебя, за то, что попросил и списал все под копирку, тем самым подставляя. Нам обоим аннулировали баллы, и мы должны были переписать. Я согласился, но ты пришел в ужас от того, что под волну гнева и справедливости попал и я. Ты отправил меня ждать за дверь, а сам принялся чуть ли не на коленях умолять учительницу вернуть мне мою оценку. Да, она была довольно строгим человеком, поэтому не пошла на уступки. Я не сильно переживал на счет пересдачи, ведь знал тему и мог переписать так же, а то и лучше. Все, что меня заботило, это твой успех и то, что классная руководительница пообещала позвонить родителям. Да, мне влетело. Да, мне было обидно. Да, меня унизили морально в который раз. Да, я хотел скинуться с окна, просто сесть на подоконник, спиной к открытому широкому окну и опрокинуться назад. Просто хотел улететь в пучину ледяного ветра, чтобы он расстворил мое тело кровавыми брызгами по асфальту. Да, я плакал ночью, терзая руки ногтями до глубоких царапин. Нет, я ни о чем не жалел, потому что я сделал это для тебя. Да, если будет нужно, я сделаю это снова. О том, что ты пытался убедить учительницу помиловать меня, я узнал далеко не сразу. Прошло несколько лет после того момента и она сама мне об этом рассказала.

***

Декабрь

Я был несчастлив дома и счастлив в школе. Звучит дико? Да, звучит. Но там были вы, моя маленькая семья, в которой я ощущал тепло даже при декабрьской минусовой температуре. Так до смешного глупо было осознавать, что столько людей пытались мне показать красоту мира, в будущем кидая попытки. А ты даже не пытался, а сразу сделал. Я больше не боялся того океана, в который ты меня затаскивал. Мне больше не нужно было дышать, не нужно было света, лишь твои слова и объятья. И утонул и даже этого не понял. Именно тогда я погиб, подсел на невидимый наркотик, без которого не мог жить. Я в тебя влюбился. Да, прости. Наверно, это глупо. Сейчас мне кажется это глупым. Но тогда я хотел взглянуть на себя в отражение и разбить зеркало головой, попутно получая травму черепа, чтобы умереть. Мой мир снова рухнул от осознания того, что я позволил себе влюбиться. Я – человек которому на всех плевать, который всегда прячет свои эмоции и мысли в самом надежном сейфе, так спокойно отдал ключ от сокровищ первому встречному парню с красивыми глазами. Я в тебя влюбился. Я – человек, который всегда считал, что ему нравятся девушки, так спокойно влюбился в парня. Прости, что я увидел в тебе то, что сам и нарисовал. Я бы хотел с разбегу тараниться в стену, ломая кости, что бы потом собрать себя как конструктор, выкидывая элемент под названием «чувства» в мусорное ведро. А за ним и эмоции. Да, черт возьми, я в тебя влюбился. Я – человек без сердца, чувствовал, как оно вот-вот вырвется из груди, заставляя упасть мертвой куклой к твоим ногам. Я чувствовал тепло, которое распирало изнутри, отображаясь улыбкой на лице и ярчайшим светом в глазах. Если бы я отказался от всего этого, я бы потерял все, что смог обрести, возвращаясь к жизни маленькими шажками. Если бы принял свои чувства к тебе, я бы безвозвратно нырнул в пучину счастья. Мне так казалось. Обрести все и стать счастливым, или остаться на месте, идя по кругу в густом тумане. И я выбрал тебя.

***

Ты превратил меня в податливую глину, разогревая теплым касанием. Ты сделал меня слишком добрым, слишком мягким к людям. Я развалился, хотя строил этот неприступный характер годами. Я боялся сделать неверный шаг, боялся разочаровать тебя. Я позволил тебе уничтожить меня. И все то время думал, что это путь к лучшему. Раньше я был роботом, которого запрограммировали на ранний подъем, одинаковые действия, идеальную учебу, а ты стер алгоритм, заставляя думать, как же понравиться тебе больше. Потому что я влюбился. Я ненавидел себя за это. Когда тебя не было рядом, когда ты болел и пропускал уроки, я чувствовал, что снова умирал. Я ощущал, как пустота заполняла мое сердце, пытаясь выжечь в нем дыру холодным дыханием. Все вокруг становилось серым. Ты понимаешь важность человека, когда его нет рядом – знакомая всем фраза. И я ощутил это на себе. Паршивый эксперимент. Удачный, но повторять больше не хочется. Вернись, Джинни, мне без тебя плохо. Иногда казалось, что я даже не смогу без тебя жить. Я бы отдал все, чтобы ты подходил ко мне на переменах, чтобы мы собирались с Ликсом и Чонином и гуляли вместе, что ты еще раз попросил моей помощи по урокам. Я бы продал за это душу. Хотя… иногда кажется, я это и сделал, позволив себе влюбиться. Вокруг ничего не менялось. Менялся я. Ты переполнил меня эмоциями, о существовании которых я даже не знал, и теперь они переливались через край. Я не знал, как это исправить.

***

В обычный четверг Чонин и Феликс сбежали с последнего урока, оставляя нас смотреть им в спины и молча неодобрительно мотать головой. И так нам пришлось идти домой одним. И черт, я начал паниковать, потому что когда рядом были эти двое, я ощущал себя более уверенно, а теперь остались только ты и я. Наедине. Это заставило ладошки вспотеть, а щекам покрыться ярким румянцем. Ты подумал это из-за мороза, потому решил согреть. Блять. Ты накрыл мои щеки своими ладонями в перчатках, потирая скулы большими пальцами. От этого стала только хуже. Дыхание предательски сбилось. Видеть твое улыбчивое лицо перед собой на расстоянии меньше полуметра было настоящей пыткой. Хотелось, чтобы ты сократил расстояние еще сильнее и, не отпуская моего лица, поцеловал. Я хотел, чтобы ты меня поцеловал. Я рисовал в голове эту картинку раз за разом: ты, я, поцелуй. Не важно, где, на улице, у меня дома или на пустой лестничной клетке в школе после уроков. Плевать, я просто хотел, чтобы ты меня поцеловал. Но это были только мечты, которым никогда не судилось стать реальностью. И я просто проводил тебя домой.

***

— Минхо! — я окликнул друга, который выходил из класса. — Ты пойдешь направо? — Наверно да. Пойдешь со мной? — Да, конечно. Хочу тебе кое-что рассказать. — Ничего себе. Заинтересовал. Мы вышли на улицу, сворачивая направо от школы. Минхо кутал нос в шарф, пытаясь спрятаться от ветра. — Ну так что? Давай рассказывай, а то молчишь так подозрительно. — Что же… ну, ты знаешь, что я ненавижу, когда мне говорят, что я люблю кого-то или что-то. — Ага. — Так вот, помнишь ты недавно сказал, что я влюбился в Хёнджина? — Конечно, помню, — Ли болезненно рассмеялся, — Твое негодование все еще остается синяком на моем плече. — Ну, прости-прости, я не хотел так сильно. — Да расскажи мне тут, не хотел он. Так а что дальше? — Ну… честно говоря я разозлился, потому что ты был прав. — Что?! Тебе нравится Хван Хёнджин? — он заорал так громко, что я от испуга прижал рукой его шарф к его лицу. Он, конечно, отмахнулся, убирая с языка нити пряжи, противно кривясь, но сам виноват. — Ты сейчас серьёзно? — на лице Минхо играла хитрая, но в то же время радостная улыбка человека, который не верил, что выиграл миллион. — Да. Он схватился за голову, открывая рот в немом крике. Да, такого Ли Минхо я еще никогда не видел. Не знал, что его можно так удивить. — Он знает? — Нет, я ему не говорил. — Ну так иди и скажи. — Вот это совет, спасибо, блять. Легко тебе говорить. — Та ну что там такого, с этим Хваном любой геем станет. За подобный комментарий он получил удар по синяку. Кривя лицо и показывая язык, он понял, что сейчас может перепасть второй раз, поэтому начал убегать по скользкой дороге, оглядываясь назад. Но ему так просто не уйти.

***

Я не знал, как тебе сказать. Поэтому и не говорил. Так время и подходило все ближе и ближе к Новому году. Я хотел чуда. Хотел, чтобы ты тоже меня любил. Я очень хотел чуда, чтобы меня полюбили родители со всеми недостатками, просто такого, каким я есть. Ты не нравился моей маме. Она говорила, ты тянешь меня вниз. Ты не нравился моей сестре. Она говорила, ты альфонс, который мною пользуется. Я не нравился им, потому что делал для тебя все. Я не верил им, я не хотел их слушать. Потому что я тебя любил. Но помнишь?.. Помнишь, что ты не поздравил меня на новый год? Я помню. Помню, как ты не зашел в сеть, когда я написал тебе поздравление. Помню, как не обратил на это внимание. Хотя я должен был еще тогда понять, что тебе не было до меня дела.

Мир… тонкость тел душевных, Тонкость того странного чувства, Что взялось из ран последних. Я тебя никогда не брошу, Я этого и не скрываю, Ведь искал такого слишком долго, Чтобы скрыть, что о тебе мечтаю. Забыть кто я? Для чего был я рожден? Не забуду, ведь нечего там помнить… Там пустота, разлитая в полночь, Там страх забытый очень давно, Там темнота зарытая глубоко. Но я не буду держать, если захочешь уйти. Может, еще раз судьбу попытаю В поисках, такого как ты. Ведь влюблен я в тебя безмятежно, Хоть и понимаю, что ты – Моя безнадежная надежда.