Причины

24 мая 2020 год.

17:24

Я читал письмо и ходил по комнате, чувствуя шторм эмоций внутри, который буквально не позволял сидеть на месте спокойно. Я два раза сжимал листок, действительно норовя разорвать его и выкинуть, желательно в открытое окно, чтобы ветер вернул автору. А ведь я даже не знал, где он. Где ты, Хёнджин? Куда тебя занесло? Ты в Корее или в Европе? Может ты вовсе смог поступить в Америку? Я идиот. Я же видел, что есть причина и так просто позволил тебе разрушиться. И вот он, вывод: я все же нашел причину. Причиной оказался я. Я остановился возле окна, разглядывая асфальтированную дорожку на улице. — Ты чего там стоишь? — спросил Чонин. — Да думаю: мне окно закрыть или выйти в него. Он почуял неладное, поэтому встал и обнял со спины. В его объятьях всегда становилось спокойно, но не сейчас. Ибо сейчас я буквально был готов взорваться и разукрасить стены своими крохотными мозгами. А ведь стоило мне еще раз подойти к Джину и сказать, что я всегда рядом и он может не бояться быть собой, он бы рассказал. Правда ведь, рассказал? Или все так же заперся в душе, обваливая на себя стены, умирая под завалами собственной боли? Наверное, я никогда этого не узнаю. Чонин аккуратно забрал у меня лист, мельком пробегая глазами, которые становились шире с каждой минутой. — Ты хочешь позвонить ему? — спросил он ласково, почти шепотом, ложа подбородок на мое плечо. — А ревновать не будешь? — А чего мне ревновать? Я люблю тебя и приму любой твой выбор. Главное, что бы ты был счастлив. Черт. Почему ты такой, Инни? Твое детство было испорчено отцом пьяницей, твоя мать ненавидит тебя, а ты… ты любишь этот мир будто он нежен как ты. Что я сделал, что заслужил тебя? Я чувствовал, как по щеке пробежала слеза. Ты сказал, ты виноват, Джин. Но разве я нет? Я же тоже виноват. Я сдался, так и не узнав причину. — Мне страшно ему звонить, — честно признался я, переплетая наши пальцы. — Я буду тут. Ни на шаг не сдвинусь. Можешь не бояться. Это так глупо… я же удалил твой номер, хотя все еще помнил. Я знал его наизусть. Короткий набор цифр был набит у меня татуировкой в подсознании и пальцы автоматически нажимали на экран. Я еще минуту простоял просто так, пялясь на телефон, то ли пытаясь решиться, то ли отговорить самого себя. Чонин молчал, давая мне возможность самому решить. И я решил. Я нажал на вызов. Гудки казались оглушительными, убивающими, заставляя сердце сжаться до колющей боли в груди. — Алло? Черт. Это твой голос. Тот самый голос, который читал мне параграфы по истории, который я слушал по ночам, когда мы говорили о всякой чепухе. — Кто это? — еще раз спросил он, явно удивляясь тишине. Желание сказать, что я ошибся номером и завершить вызов перевалило за максимум. Язык заплетался, а то и вообще исчез, и вместо слов я мог только сделать вдох. Но вдруг меня пронзила злость, которую я не мог объяснить. — Хёнджин, я тебе говорил, что ты идиот? Теперь молчал уже ты. Тебе всегда было что ответить на любое замечание, но ты затих. На миг я подумал что сейчас услышу короткие гудки и ты меня заблокируешь. Но нет. — Да, по-моему… далеко не один раз. Я сжал пальцами переносицу, пытаясь понять что вообще происходит. — Почему… — слова с трудом складывались в предложения, — Почему я узнаю все только сейчас? — Я хотел сказать, правда. Но потом у тебя появился Чонин. — В каком смысле? — Сам знаешь. — А ты-то откуда знаешь?! — я глянул через плечо на Ина, который тоже слышал все, лежа у меня на плече. — Ну… Когда Феликс сказал, что он никому не показывал ту фотку, он немного соврал. Вот гад. Ну, хотя бы не всей школе. — Просто… — ты продолжил. — Он единственный, кто знал обо мне. — Еще лучше. Я не знал, что говорить, ты не знал, что говорить. Поэтому, почему бы не задать логичный вопрос? — Где ты? — Я в Пусане. — Когда приедешь? — Не знаю… — в твоем голосе слышалось замешательство, — А почему спрашиваешь? — Могли бы сходить на аттракционы. У нас в парке открыли новую карусель. Нам есть, что обсудить. — Да, это точно. Но я приеду только после окончания обучения. То есть через три года. Вы как раз закончите школу… — Три года?! — я не выдержал и перебил его, ведь меня просто на просто выбесил его спокойный тон. — Я предлагал тебе меня забыть, — ты хмыкнул, — ты сам выбрал вариант позвонить. Ну а что? Он прав.

***

24 июля 2023 год.

14:10

Я держал в руках тетрадку со стихами. Ладно, жечь я ее не собирался, шучу. Все же, ее судьба останется неизменной: я запер ее в шухляде и поспешил на улицу.

***

Я сидел на террасе кофейни, стукая носком кроссовка по металлической ножке стола. На нем стояли две чашки айс-американо, рядом с моей, солнечный очки. Прошло уже десять минут и все эти десять минут мне больше и больше казалось, что три года меня наёбывали и все это несмешная шутка. Ведь я ждал Хёнджина. Еще тогда, три года назад, мы договорились встретиться здесь: на нашем столике кофейни, которую мы обожали. Тут был лучший айс-американо неподалёку от школы. Школа. Место, которое связало наши жизни золотыми нитями. За эти три года мы договорились не рассказывать ничего из того, что случилось в прошлом. Ты все еще не знал, что я тоже тебя любил, ты понятия не имел, что я был бы мертв, если бы не Чонин. А я не знал ничего, что чувствовал ты в тот период. И за эти три года никаких звонков по видеосвязи. Только переписки и обычные созвоны. Это было самое долгое ожидание в моей жизни. В твоей, наверно, тоже. — Ой, я не хочу айс-американо, — вдруг из раздумий меня вывел до боли знакомый голос с нотками недовольства, когда он свалился на стул напротив. Вот он, настоящий Хёнджин: длинные волосы, макияж, красивая одежда и милая улыбка. — Пей давай, пока дают, — я решил не выкаблучиваться и тоже придерживаться образа того самого угрюмого мальчика старосты. — Ты же стал старостой своей группы в университете? — ты спустил очки темные на кончик носа, заглядывая темными глазами в самую душу. — Я там уже на втором курсе, и ты только сейчас спрашиваешь? А если я скажу что нет? — я оперся локтями о столешницу, слегка наклоняя голову вбок, подыгрывая. — Тогда это будешь не ты. — О боже, да стал я старостой, стал. Но вместо положительной реакции ты скинул очки и скривил лицо: — Серьёзно? Та ну, это же так скучно! Еще скажи что ты девственник. — Еще скажешь одно слово и я уйду домой. — Да ладно… Договорить я ему не дал, забирая свой стаканчик и вставая с места. — Ладно все! Прости-прости, я же шучу, — выражение его лица сразу округлилось, и он был готов вскочить и побежать за мной. Признаюсь честно, такой реакции я и добивался. Скажем, это моя маленькая месть. Но когда я сел обратно ты решил все же стать сучкой. — А если серьёзно? — У Чонина спроси. — Ой, ну и ладно, это же не ты безответно влюбился в парня, который оказался геем, хотя ты был абсолютно уверен, что он натурал. — Во-первых, — я отпил кофе и свел брови, — я би. Во-вторых, вот именно, блять, Хван Хёнджин. Мы оба влюбились в парня, который оказался геем, хотя мы были уверены, что они натуралы. — Что?.. — Что? Я понимал, что ты не совсем веришь мне, я видел, как в твоей голове складываются догадки, из которых выходит истина. — Да ну нет… — и вот так ты все понял, опуская лицо в ладони, будто пытаясь спрятаться от всего мира. — Твою мать. — То то же. М-да. Два идиота сейчас сидят друг напротив друга и понимают, что они идиоты. Легендарная встреча. Ты откинулся на спинку стула, поджимая губы. — У меня был шанс, — ты глянул на свой нетронутый кофе и отпил большой глоток, не обращая внимания на трубочку. — Фу, терпеть кофе не могу. — В смысле?! Мы сюда год ходили и ты хлебал его за милую душу. — Ну тебе нравилось, вот я с тобой и ходил. — Пиздец. — Согласен. Я же говорю два идиота. Я бы даже сказал, долбоёба. — А теперь рассказывай все с момента февраля две тысячи девятнадцатого. Момент, когда я уехал в Пусан. Ладно. — Ну, — сначала я задумался. — Не буду тащить кота за хвост. Пять пачек анальгина, бутылка воды. Папа на работе, ты не писал. Мне бы никто не помешал, но вдруг позвонил Чонин и рассказал, как Феликс с Джисоном развалили кабинку в туалете. Как вообще можно было ее развалить, нет, ну объясни мне? Как он себе шею вообще не свернул? Потом скорая, реабилитация. Потом я вернулся и все стало лучше. Я рассказывал об этом как и плохом дне на учебе, а не как о моменте, когда я мог умереть. Я все крутил головой, то закрывая глаза, то рассматривая листья на кустах рядом. Я просто боялся посмотреть тебе в глаза. И не зря. Ты сидел в полнейшем ступоре. Казалось еще момент и ты вовсе свалишься в обморок. В твоих глазах больше не было бликов, они затмились глубоким сожалением, которые передалось мне по воздуху, въедаясь в сердце. — Пожалуйста, скажи что ты шутишь. — М, нет. Прости. У меня не настолько отбитый юмор. — Покажи руки. — Целые. — Покажи, говорю. Ну и хрен с тобой. Я развернул локти к себе, показывая внутреннюю часть запястий. Да, там были шрамы, но они были старыми. — О, ты сделал татуировку? Такая милая. Его лицо расплылось в улыбке, пока он рассматривал маленькую татуировку щенка на левом предплечье. У Чонина была такая же, только с лисенком. Мы не нарушаем обещаний, мы заваливаемся в тату салон в дождь, пугая господина Хана и Джисона. Мы глупые, потому что набиваем парные татуировки по эскизам переводных татушек из жевательных резинок. — Почему ты никогда мне не говорил? — ты отстранился, снова откидываясь на спинку и заглядывая в глаза. А я не знал, что ответить, поэтому просто пожал плечами. Может все было бы по другому, если бы я рассказал. Та и почему только я? Один честный разговор, в которым бы мы оба все рассказали, мог бы изменить ход истории и никто бы не пострадал ни в физическом, ни в психологическом плане. Два идиота. — Ты больше такого не будешь делать, правда? — Не буду. Уже давно ничего не делаю. Чонин оказался лучшим успокоительным на планете. — А с этого момента поподробнее. — Ну, мы живем в одной комнате в общежитии, учимся в одном университете, но на разных факультетах. В этом году будет четвертая годовщина как мы вместе. До сих пор не понимаю как я могу быть его достойным. — О, Минни, поверь, ты достоит всего мира, но мир не достоин тебя. — Ничего себе, ты умеешь делать комплименты. — Да иди ты, я тут пытаюсь снова подружиться, а ты всю малину портишь. — Да, с подружиться у тебя оказывается всегда были проблемы. Но… ты нашел кого-то? — О, нет-нет-нет, я хочу пожить в свое удовольствие. Буду работать тут, жить сам с собой, тратить деньги только на себя и все такое. Не жизнь, а сказка. — Значит родители тебя не приняли, — я сразу понял, что вся эта его байка про красоту одиночества — выдумка, ибо никто так не боится остаться один, как Хёнджин. И он понял, что меня не так легко провести. От безысходности он снова выпил кофе, задумываясь на миг. — Неа. — Джинни, просто будь собой. Может где-то тут ходит твоя судьба. Я вот со своей восемь лет учился, почти не замечая. — Да это потому что ты лох, — ты залился смехом, с упоением наблюдая за тем, как я корчу недовольную рожу. Похоже, это мое рыцарское звание. Но лохом я был и буду до конца жизни, и даже Чонин меня от этого не защитит. Ну и ладно, невелика потеря. Чего уж там с правдой бороться. — Ой, подожди! — чуть не похлебнувшись кофе, вскрикнул ты. — Чуть не забыл! Валентинку помнишь? Я застыл. Что еще за валентинка? Брови сбежались к переносице, а прищурил взгляд, глядя точно в глаза Хёнджину, но все равно ничего такого припомнить не смог. — Эм..? Какая валентинка? — О, боже, — он закатил глаза. — Ну, девятый класс, день святого Валентина, туда-сюда, валентинка от анонима, — его улыбка была шире некуда. — Да ты издеваешься! — я несильно ударил ладонями по столу, откидываясь на спинку стула. — Да-да, моя работа. — Эх.. ты не исправим.

***

Один честный разговор мог все изменить. Возможно, тогда наша реальность была бы другой. Возможно, я бы никогда не полюбил Чонина. Все возможно, но мне искренне плевать, потому что я не хочу ничего менять. Да, мы два идиота. Хотя, я бы сказал три. Нас, троих идиотов, по какой-то причине, судьба связала золотыми нитями.