Летний отдых на Mitsubishi Lancer

      Середина июля. Прекрасное время года, весёлое, радостное, светлое такое.       Слипающиеся глаза смотрят на медленное расчленение огурца дрожащими руками, пока мозг плывёт в расплывающихся фигурах и образах. Тело знобит, кости ломит и поразительная сухость во рту, даже после стакана воды, — Влад явно перебрал вчера, надо завязывать. В квартире сжимающая лёгкие духота, на улице противная сырость и пекло, а голова зудит так, будто по ней молотками всю ночь колотили.       Отвратительное настроение. Хочется поскорее закурить, а лучше вкинуться.       От блядского забытья выбивает резкая боль, возникшая от неправильного движения ножа в дрожащих пальцах, с одного из которых хлестала кровь на огурец и доску. Моментально отрезвевший парень громко орёт на всю квартиру, матеря ебучее транс-состояние, пачкая кран, включает воду и отмывает руки.       Пока искал пластырь или любую другую затычку, булькнуло новое сообщение в телефоне, от чего Влад в истерике кричит: — Да кто там нахуй?!       Не парясь, быстренько прикладывает к ранке кухонное полотенце, всё в каких-то объедках еды, крошках, кажется, им вытирали пол, и смотрит на экран телефона.       На лице Влада выразилось изумление, раздражение как рукой сняло. Написал Володя. Если он пишет, так ещё и первым, так ещё и днём, значит это что-то важное.       Влад старался не надоедать Володе сообщениями, разговорами, вечными вылазками погулять, но очень хотелось: особенно холодными вечерами, в одинокой квартире, когда все омрачневшие стены сдавливают сознание скучающего человека, звенящий смех его светловолосого чуда — единственное, что неконтролируемо всплывало в голове, вызывая умиляющуюся улыбку.       Руками, преисполненных дрожью, обхватывает телефон, абсолютно наплевав на текущую кровь, с возбуждённым трепетом открывает переписку и видит одно единственное сообщение:

«Я сдал на права»

      (Они не приветствовали друг друга, в переписке не было смысла писать глупые «привет, пока», будто они экономили на буквах.)       Влад опешил: «когда он успел отучиться в автошколе?», а потом вспомнил как Володя вскользь упоминал, что хочет научиться водить машину. Но про обучение ничего не говорил. Острое досадное чувство кольнуло в сердце, и Влад возмутился: «почему он никогда ничего не рассказывает?»…

«хах раза с десятого наверное?»,

— сшутнул он, оставляя все свои вопросы и возмущения на будущую встречу.

«2»

      Чего «2»? Бананов, арбузов, сбитых пешеходов, хуёв во рту? Влад, переполненный воодушевлением и радостью, печатал дрожащими руками:

«крутяк чувак» «надо отметить»

«Да» [Володя печатает…]

      Влад, не дожидаясь сообщения, записывает голосовое: — Давай сегодня у меня встретимся, — он уже наперёд знал, что Володя не пустит его домой, потому что там «свинарник», — ты когда сможешь?       По ту сторону экрана Иванов стирает недописанное сообщение, слушая голосовуху, и пишет то же самое заново:

«А ты дохуя не радуйся, экзамен я сдал а права не получил ещё блять»

На что ему приходит:

«но получишь же» «похуй» «когла придешь?» «когда*»

«Через два часа подойду»

— Ахуеть, так рано? — радостно спрашивает сам у себя.

«у меня дома есть попить но поужинать нет нихуя поэтому щас схожу куплю че нибудь» «что ты хочешь на ужин?» «Я сам схожу» «Мне похуй че жрать, решай сам, кидай список продуктов»

      Влад умиляется с этого сообщения, словно Володя был ребёнком, хотящим делать всё самостоятельно, и пишет ему наугад всё, чего не хватало в холодильнике. Хоть он и был молод, но уже в шестнадцать лет знал что такое самостоятельная жизнь, знал, какова ответственность за сказанные слова и поступки.       С облаков на землю Калюку возвращает терзающая боль раны, зуд в голове и сохнущее горло, которые словно приостановились на минуту ради переписки с пассией, но настроение от этого не изменилось. Он кладёт окровавленный телефон на стол, доискивает пластырь, затем начинает готовиться к гостю. Крутится по квартире с пылесосом, как влюбленная восьмиклассница, убирается, запихивает таблетки с сигаретами в нижние ящики тумбочек со словами: «всё, пора завязывать», и идёт споласкивать эту ночь под холодной водой.

***

      Почти через два часа трезвонит домофон.       Влад как ужаленный подхватывается с места и быстрым шагом направляется к двери. Домофон пропердел недовольное «да я это, блять», после чего не желающий оставаться в удушающей квартире Влад выходит на подъездную площадку, спускается по лестнице вниз и встречает поднимающегося Вову. Парниша удивлённо охает, когда Мафаня нетерпеливо сжимает его в объятиях.       Володя такой теплый.       Влад проворными пальцами ползает по выгнувшейся спине, вдыхая аромат светлых волос: Вовочка мягенький, как новоиспеченный хлебушек, тёпленький, как весеннее солнышко, миленький. Ладони спускаются к пояснице, сжимают бока и хотят пробраться под футболку, на что следует моментальная реакция: — Э-э, — промычал, отпрянул и посмеялся, — ёбтвою, давай не будем как в прошлый раз…       Володя нерешительно, стеснённый обстоятельством, поднимается ещё на одну ступеньку вверх, ожидающе смотря на Влада. — Давай помогу, — внезапно он выхватывает из руки Вовы только что примеченный пакет и уходит вверх по лестнице. — Я и сам… мог…       За длинными ногами Влада только и поспевай.       Практически сразу пройдя за порог и заперев дверь, голубки начали целоваться: вот так, в прихожей, не разуваясь, страстно вжимаясь в друг друга губами. Во время поцелуев Владу неудобен рост Вована, он руками приподнимает его бедра, прижимая его к стенке, пока тот голенями обвивает худую поясницу. Володя зарывается в тёмные волосы, самостоятельно прижимает его голову к своей.       Язык ласкает зубы, десны, внутреннюю часть щёк, другой язык, соприкасающийся с ним, в желании проникнуть дальше в чужой рот. Поцелуй быстрый, яростный, опьяняющий получше ядерного алкоголя в холодильнике Влада.       Глубоко в груди разливается необъяснимый жар, по венам расходящийся по их телам, словно пламя перекидывающееся с ветки на ветку. Владу мало, он хочет близости, вдавливает пальцы в мягкие бедра, покрытые чёрными брюками, прижимается животом между ног Вовы.       Поцелуи Влада переходят с губ на подбородок, спускаясь к чувствительной шее. Вылизывает её, дразнит, кусает, на что слышится прерывистое мычание с милых уст.       Он отстраняется от тела Вовы и смотрит в его полуприкрытые глаза: — Я так соскучился. — Х-а-ах… Я тоже…       Он отходит от стены на шаг назад, держа парнишу за таз, локтями упирающегося об стену, стараясь облегчить нагрузку на талию партнёра. Поддев вместе с трусами, стаскивает брюки в самом начале бедер, только приоткрывая паховую область юноши. Володя скрещивает голени меж собой, сильно стиснув его бока бедрами, следя, чтобы колени в ребра не упирались.       Одной рукой расстёгивает ширинку, удушающую его эрекцию. И, — о, да, — жмётся своим членом к члену Володи, обхватывая обоих в кольце из пальцев. Влад чувствует, как вместе с рваным стоном Володя ослабляет в захвате ногами, — видать, расслабляется парниша, — и делает парочку дрочущих движений в одиночку. Затем Вова, следуя его примеру, опирается на одну руку, горячими пальцами дотрагивается до ладони Влада и мастурбирует вместе с ним. — Можешь поработать тут один? — Прерывается, тяжело дыша, пальцами перебегая к ягодицам, — я пока растяну тебя. — Я уже…       Он сказал это стесняясь, плотно сжимая губы от стыда и смотря куда-то вниз, при этом в его лёгкой улыбке была заметна нотка похоти. Полностью смущённый, выглядящий как помидор, однако он не мог отрицать, что, возможно, чуточку ждал его возбужденной реакции.       «Когда он успел?» — изумляется Влад. В голове возникают самые извращённые фантазии, на лице расплывается озабоченная улыбка. Как же сильно хотелось поцеловать его такого очаровательного. — Какой же ты ахуенный, Володя.       На этой фразе Влад, вызволив свой член из дрочки, бесцеремонно и нагло входит, на что Володя, не ожидавший такой резкости, вскрикивает высоким тоном, протягивая вскрик на дрожащий стон.       Влад двигается: вот так сразу, не дожидаясь одобрительного взгляда или ещё чего-нибудь, потому что Володя и так пытается наоборот напрячься, а не расслабиться. Его пальцы до боли стискивают кожу на тазу, — там будут синяки. Смотрит в глаза Володе, а взгляд у него такой влюбленный, нежный, томно смотрящий на него в ответ: у Влада пиздецки красивые черты лица, на которые нельзя не заглядеться.       Вова активно работает бедрами, издавая похабные стоны, параллельно надрачивая себе. От пережимающего пояса брюк выпирал жирок ляжек, трясущийся от каждого толчка, — так и хочется их съесть.       В итоге Володя доходит до оргазма и кончает первым, немного закатывая глаза и громко выдыхая, стараясь не попасть на одежду. В ответ Влад начиняет его спермой, словно тот был новоиспеченной булочкой, такой мягенькой и вкусной внутри. — А-ах, ты сукин сын, — прошипел Вова, вздрагивая, на что Влад злорадствующе хихикнул.       Его хват ногами ослабевает, и не в состоянии держать себя ватными ногами, медленно ложиться на пол. — Э-э, куда, — пытается подхватить его брюнет. — Принеси салфетки, пожалуйста, я тут уберусь, — вяло пролепетал Иванов, аккуратно дотрагиваясь спиной до ровной поверхности. — Ага, сейчас, — Влад торопливо снимает тапки и уходит на кухню.       Дрожащие ноги не держат, Володя валялся на полу как грязная изнеможенная шлюха, открывая свою задницу и пах напоказ. — Мы всегда будем выбирать такие неудобные позы для секса? — Приглушенно слышится из прихожей, — нам до кровати дойти десять шагов, какого хуя, мы, блять…ну… — Ты слишком возбуждаешь, — отвечает подходящий Влад. — Я ещё и виноват, блять.       Калюка садится рядом с обмякшим телом на кортаны, хотя его, на самом деле, ноги едва держат, и не торопясь отдавать ему салфетки, говорит: — Ну прости, — и, пролезшими под согнутыми коленями и лопатками руками, подхватывает, смело поднимает Володю, на что тот, встрепетнувшись и моментально отрезвев, останавливает его: — Давай я сам приберусь, не надо меня никуда нести!.. — Да успокойся ты, под душем помоешься, я сам всё уберу. — Да я ж, блять, тяжёлый, сука, куда ты меня тащишь, — брыкается в ответ, при этом стараясь не задеть чего-нибудь случайно.       Влад, шутливо улыбаясь на возгласы мини-Гитлера, хладнокровно доносит его до ванны, садит на край и, перед тем как уйти, присаживается, дабы развязать шнурки с его кроссовок, будто он был какой-то принцессой или почитаемой личностью, хотя в любом случае Влад выглядел как раб. — Блять, ещё и кроссовки с меня будешь снимать, — визжит парниша, поджимая ноги, — иди отсюда уже.

***

      Протерев пол от грязи, Влад уходит на кухню готовить ужин. Открывает холодную банку пива, спокойно ставит сковородку на огонь, режет лук… -…Что делаешь? — пугает Володя, тихонько подкравшись как исподтишка, и смотрит через плечо. — Ужин. — А-а-а, — мычит он и отходит к столу. — Я не знал, что ты в автошколе учился. Почему ты не рассказывал? — спросил он у сзади стоявшего, не оборачиваясь. — А есть в этом смысл? Не хочу придавать этому большое значение, — ответил он, сглотнув с открытой алюминиевой банки и сев на стул. — Люди в отношениях должны рассказывать о себе больше. — М.       Володе было нечего ни сказать, ни добавить, он просто предпочёл быть пустоголовым овощем, пока Влад сам не заговорит на интересующую его тему. — А с правами чё? — А, это… — Он сделал долгую паузу, — ну, они у меня есть, но водить я могу только мотики или чё-то типо того, а вот экзамен на вождение авто я сдал, но чтобы получить права мне нужно дождаться, ну…совершеннолетия. — Ёб-твою-мать, тебе сколько лет-то, кракозябра? — изумленно спросил Влад, прерывая свою готовку и оборачиваясь на паренька, как ни в чем не бывало попивающего пиво и именно в этот момент косящего взгляд куда угодно, но не на Влада. — Я надеюсь меня не посадят за еблю детей, блять, — он добавил. — Если посядят, то только на бутылку — за пидорство. — Ну а хули. Смерть всем пидорасам, нахуй. — Да, — «пизда», — тебе помочь? — С чем? Со смертью? — Готовить. — Можешь посуду помыть. — Ой, бля, — с гримасой отвращения мямлит Володя, однако делать нечего: позвался помочь — помогай.       Встаёт бок о бок с Владом (кухня небольшая), берёт губку, добавляет на него каплю моющего, включает воду. Первая тарелка, вторая… Калюка засматривается, от чего опять режет себе пальцы, мазохист ебучий. — Сука.

***

      Они общаются, смеются, целуются и пьют. Снова трахаются после ужина: на этот раз в кровати, и ещё ебали Влада, а не Володю, причём пиздецки грубо и долго: Иванов беспощадно искусал всю спину, оставив синяки и засосы где только можно было; заставил вжатого в кровать Влада кричать и плакать, чертыхаться себе под нос, доводя до перевозбужденного обморока; запрещал кончить и специально пережимал головку того пальцами; и, в оконцовке, излился внутрь, но не как «наполнил милую булочку», а как «нассал в мусорный бак». Впрочем, сейчас эта падла невинно улыбается и гладит чужие волосы, смотря на то, как Влад пытается стабилизировать дыхание. — Ха-ах… Надо почаще видеться, — начинает Влад, всё еще тяжело дыша. — Думаешь? — Давай, уф-х, завтра поедем купаться?.. Только ты и я, вместе. Отдохнём… — Ну, как бы стримы, все дела, понимаешь, — увиливает от ответа. — Не отнекивайся. Мы в отношениях или как? — внезапно посерьезнел Влад, подползая к Володе ближе. — Ну, да, но… — Т-с-с, никаких «но», — он приподносит большой палец к пухлым губам, слегка нажимая на них, — завтра едем на пикник, — он по отдельности отчеканивает каждое слово, — я устал, я хочу внимания от тебя, мне не достаточно одной встречи в месяц. — Я же говорил: из меня хуёвый партнер; я совершенно не против, если у нас будут свободные отнош-… — Я против, — резко рычит Влад. — У-уф… — Ну давай побудем немного вдвоём, чтобы никто не мешал нам.       Володя ещё несколько минут уклоняется от уговоров, но всё-таки сдаётся: — Ладно… Влад победно улыбается, после чего они убираются и засыпают в обнимку.