Летний отдых на Mitsubishi Lancer

      Володя долго не мог заснуть, ворочался, заглядывал в телефон, после чего получал подзатыльник от Влада, тоже пытающегося заснуть; даже хотел сбежать домой, но Влад его вовремя подхватил своими длинными тентаклями, и уснул только через три-два часа.       Влад встал довольно рано, на телефоне показывало семь утра. У Калюки в какой-то момент жизни появились проблемы со сном: со временем он не мог спать дольше пяти часов подряд, и, кажется, он догадывался в чём дело.       Протирая глаза, смотрит на лежащего рядом и обнаруживает, что Володя очаровательно милый во время сна. Обнимает подушку, прижимая к лицу, ротик чуток приоткрытый, волосы растрепанные, выглядит таким уязвимым и умиротворённым, у Калюки аж сердце перехватывает от умиления.       Влад продолжительно засматривается на него, сдерживая свои руки, чтобы не затискать и не заобнимать его. Его кожа такая нежная, белая, волосы пушистенькие, мягкие как шелк, такие приятные на ощупь.       Влад отдергивает руку, решив оставить спящего в покое. Отдергивает, и через десять секунд, взвесив все за и против, протягивает обратно, дотрагиваясь светлой головы. Влад, будто дотронувшись самой приятной вещи на свете, сдерживает подходящий к горлу визг, и, растрепав головку ещё больше, успокаивается и встаёт с кровати.       Не желая будить это чудо, он идёт умываться. Самые обычные процедуры, ничего особенного: зубы отполировал, сбрил вырастающую щетину, помазюкал лицо какой-то очищающей кремом-маской. День предстоял быть наполненным счастьем, одурманивающим своим влюбленно-ярким настроением, словно пляжный эпизод из милых аниме про школоту, если бы не пара «но»: они жили в реальности и были людьми. Сейчас Влада тревожило только прогрессирующее с каждой минутой желание закинуться, которое он настоятельно отгонял мыслями «нахуя». Такой тянущий ком в груди, при отсутствии привычных действий и доз дофамина, вынуждает человека в три раза хотеть приевшийся наркотик. Но Влад обещал, что завяжет. Да, сам себе, но разве это повод не соблюдать обещание? Состояние между вкидами оставляло желать лучшего, что так заебало брюнета: каждый день то ломит кости, то проблемы со сном, то непонятный озноб, то сухость, то аппетит пропал, то вспомнить ничего не может, то башка раскалывается, и всё это бывает вместе в один день, — будто он был не двадцатилетним юношей, а стариком с триллионом раковых заболеваний.       Сегодня Влад полон решимости и стремлению к победе над зависимостью.       Пока Володя спал, Влад успел надеть линзы, позавтракать стаканом кофе, съездить в магаз за всякими нужными на отдыхе вещами, и он всё это время откидывал свои мысли на покурить в сторону.       Он успокаивает себя: что всё это уловки мозга, нужно просто потерпеть, пережить, и в будущем всё будет хорошо. В ответ шли обратные мысли о том, что вдруг он вообще завтра умрёт от взрыва атомной бомбы, зачем отказывать себе в удовольствии? Впрочем, у него был один практически безвредный наркотик, сейчас валяющиеся на его кровати.       Влад медленно ложится рядом с Вовой. Проворными пальцами залезает под футболку, поглаживая его мягенький животик ласковыми круговыми движениями, дыша ему в затылок, затем, не долго думая, защекотав. Едва просыпающийся от сна паренёк с недовольным мычанием попытался отпрянуть от достающего, затем внезапно резко развернулся, показывая свой испугавшийся вид.       — Я это, я, — глубоким голосом прошептал Влад, прижимая рукой его лицо себе в грудь.       — Чё пристал?       — Ехать пора, если не хочешь ночью возвращаться.       Володя недовольно хмыкнул, вспоминая вчерашний разговор. Хотя недовольство был напускным, — он и сам был рад побыть с Владом вместе. Подушечками пальцев гладит изящную талию рядом, вдыхая запах вспотевшего Влада.       — Ну чё, пойдем?       — Да.

***

      После получасового ожидания Володи из его квартиры, которое Влад мог скрасить, или скорее сгрязнить, сигареткой, он наконец-то выходит из подъезда причесанный, умытый, в очках, с футболкой со всратым принтом цитаты из одноклассников, в свободных шортах, в его обыденных кроссах Пума и разноцветных носках.       — Ну что, покажи мне, чему ты научился, — вызывающе говорит Влад, кидая подходящему Володе ключ от машины. Тот кое-как ловит.       — Что? — Спрашивает опешивший Володя, немного не веря своим ушам.       — Я говорю, иди машину рули. Хочу, чтоб ты поучился.       — Я? Серьёзно?! –В его глазах вспыхивает удивленная радость, невольно переходящая на уголки губ.       — Нет, блять, дереву сзади тебя. Пиздуй, пока не передумал, — отвечает Влад, садясь на пассажирское сидение спереди.       Володя, воодушевившись, плюхается на водительское сидение, быстро корректируя его под себя, — Влад снова невольно умиляется с маленькости Вовы по сравнению с ним, — пристёгивается, поправляет зеркала, заводит машину и…смотрит на Влада.       — Ты точно разрешаешь мне поводить? — настороженно спрашивает он для проверки.       — …Хуём по губам… Да-да, бля! Мне не жалко, давай! Я подстрахую, — отвечает улыбающийся Влад.       Ребята совсем насрали на факт того, что у Вовы нет прав. Ничё, отмажутся как-нибудь, не лохи же.       Аккуратно вывев Мицубиси с парковочного места, — такого типичного угла под деревом с более-менее хорошим асфальтом, — они выезжают на проезжую часть.       Слава богу, что Влад не сел за руль, потому что если бы он водил машину, то они бы давно разбились нахуй, потому что его взгляд был бы не на дорогу, а на сидящего паренька рядом.       Влад внимательно смотрит на каждое движение Володи: как он аккуратно выворачивает руль, включает поворотники, смотрит в зеркала, на его удивление справляется он очень даже хорошо, понятно почему со второй попытки сдал. Правда Володя не торопится, боясь разъебать машину к чертям собачьим, ездит относительно медленно, на что Влад его подталкивает, чтобы он ускорился, а сам засматривается на не его езду, а на то как мило расползлись его полузакрытые ляжки по сидению, как его пережимает ремень безопасности, на его сосредоточенное лицо. А потом выходит из транса, вспоминая, что он должен внимательно подмечать ошибки Вовы, а не глазеть на него как на котика.       — Дальше, дальше, — наставляет его Влад, когда они паркуются рядом с супермаркетом.       — Там точно есть место? — щуриться Володя, смотря в бок.       — Да, да, едь.       Припарковался. И даже никого не сбил — это успех.       Выйдя из машины, Володя закрывает её, поспевая за уходящим партнёром. На входе решили разделить обязанности: Влад пошёл за мясом, Володя за газировкой, а там уже по-мелочи. Во время краткого обсуждения, Володя спрашивает вопрос, который выдает весь сегодняшний настрой Калюки:       — Чё, бухла взять?       — Ну… Себе можешь взять, я не буду.       — Что, нахуй? — Удивлённо спрашивает, — «ты» и «не будешь»?       — Я решил завязать со всем этим чуток, ну…вот так вот, — он, стесняется, чешет затылок, пряча взгляд.       — Ахуеть… примем, — отходя от некоторого шока, ставит точку Вовка, берёт корзину и скрывается за стеллажами.       В итоге один припёрся со ста приправами с пакете, а другой накупил кучу сладкого, кириешек, каких-то чипсов, палок и прочего калорийного дерьма, чтоб их жопа слиплась и взорвалась к чертям.       Во время того, как задрюканный кассир пробивала продукты, Влад среди товаров приметил несколько банок пива и недоумевающие посмотрел на Вову.       — А что, я себе взял, — приметив его сверление глазами, тот ехидно лыбится, а в глазах проскользнула насмешка.       — Ах, ты, сука, — шипит Влад, наигранно начиная рыдать в руки, — я думал ты меня поддержишь, а ты…ты!..

***

      Они постепенно выезжают из города. Высокие многоэтажки сменяются частными домами и базами отдыха, потом они совсем исчезают где-то там, сзади, за кустарниками и высокими деревьями. Солнце ярко согревало поверхность земли, и ничего этому не препятствовало: ни единого облачка не было на небе, один сплошной однородный голубой, по которому летают птицы. Синие и жёлтые маленькие цветочки растут по обочине, как бы скрашивая их ещё длительную поездку. Хотя, а что ещё скрашивать? Чувство, что рядом любимый человек невероятно умиротворяло, даже в самую плохую погоду в самых плохих обстоятельствах.       Влада только что озарило: они наедине едут отдыхать. Никто их не потревожит, не узнает, не увидит. Какая огроменная свобода открылась перед ним.       Посмотрев на Володю, внимательно ведущего машину, даже несколько напряжённого, в голове Влада генерируется гениальная мысль. Они молчали с выезда из города, так ещё и поиск хорошего места отдохнуть будет долгим, поэтому почему бы не развлечься?       — Вов, — он смачно шлёпает рукой по его бедру, не стесняясь мять весь его мягенький жир на ногах, — давай я помогу тебе расслабиться.       — Я и так расслаблен, — шмыгает Володя, дёрнувшись от удара.       — Ну что ты, я же вижу как ты нервничаешь, — игриво продолжил Влад, проглаживая рукой к паху, и завораживающе тихим голосом добавил, — я, как опытный старший, должен помочь новичку избавиться от стресса.       — Влад, что ты-…       Дальше он, не слушая, поглаживает вялый член через шорты, слегка надавливая. Затем расстегивается и подключается второй рукой, оглаживая ею внутреннюю часть бёдер.       — А-ах, Влад! Какого хуя, — ошеломлённо вскрикивает Володя, — я баранку кручу, нахуй, ты чё делаешь?       — Собираюсь забрать весь твой стресс к себе в ротик, — «шутник ебучий» — думает Володя, услышав эту фразу.       Но он не шутил. Почувствовав, что сдавленный шортами бугорок начал выпирать, Влад сразу же высвободил его из оков, начиная дрочить.       — Блять, Влад! Мы разобьемся нахуй, — тревожно шепчет высоким голосом водитель, дыхание которого уже успело нарушиться и стать слишком частым.       — Контролируй, — наклоняется Влад, облизывая его головку.       И сразу, вызвав резкий и очень высокий стон у Вовы, заглатывает полностью, второй рукой вызволяя из ширинки свой член и начиная дрочить. Горячими пальцами обхватывает ствол в кольце, и начинает водить по всему члену вверх-вниз вместе со ртом, издающие громкие стонущие звуки наслаждения. Он страстно скользит по Володе, каждый раз насаживаясь по самые яйца, хлюпает, похотливо мычит и облизывает всё языком.       Володя едва смотрит на дорогу, пока вся его концентрация ушла в рот Влада, такой скользкий и мягкий внутри. Ноги становятся ватными, по всему телу пытает возбуждение, но он кое-как заставляет себя контролировать свои действия.       Под пару очередных глубоких входов, Вова кончает Владу в рот, громко выдыхая. Тот выпрямляется, и, ехидно улыбнувшись, слизал текущую по губам сперму.       — Никогда не разочаровываюсь, — оценивает Володя, вернувшись в трезвое состояние.       — М-нгх, спасибо, пупс, — Влад додрачивает себе в руку.       После небольшого акта любви, они как ни в чём не бывало начинают разговаривать на отбитые темы, слушать музыку и жрать кириешки, высматривая одинокий причал, среди огромных выборов искупаться.

***

      Высмотрели.       По виду какое-то болото, но зато люди только на противоположной стороне, вдалеке, и есть местечко с теньком под машину.       — Станови корыто, э-э, куда, блять, — орёт Влад, когда Володя чуть не врезается в дерево.       — Да всё нормально, — говорит он и ставит «корыто» на ручник выходя из него.       Вова вальяжно проходит по грунту, засунув руки в карманы, осматривая достаточно одинокую местность. Здесь был плохой берег, но был какой-то небольшой мостик с которого либо прыгали, либо рыбачили — одно другому не мешает, впрочем, сделан он был очень даже ничего — не шатался и гнили не было. Володя проходит к деревянному краю и смотрит на воду.       — Чё-то она мутная, — противиться он.       — До Байкала ехать шесть тысяч километров.       — М-лять, может ну его? Вода, наверное, холодная.       — А это мы сейчас проверим.       Влад с разбега, прихватывая не успевшего среагировать Володю за шкирку, прыгает в прохладную муть с головой, совершенно наплевав на одежду. Вода не тёплая, но и не холодная, — привыкнуть можно, водорослей под ногами нет, посторонняя дрянь не мешается, да, водоём чутка грязный, однако всей таблицы Менделеева в нем точно не наблюдается. Ветер не дует, — значит волн не будет, поплавать можно, собственно чем и занимаются люди на другом берегу.       Ребята бушуют воду своим проникновением, на что бурные брызги разлетаются во все стороны. Она любезно окутывает их молодые тела мокрой прохладой, при этом готовая сжать и задушить их насмерть, если они хоть немного запаникуют. Влад смело пытается встать на цыпочки, но из-за брыкающегося в его руках Володи, панически хватавшегося за него, тем самым тянув на дно, единственное, что получалось — лыбиться на весь ебальник и захлёбываться.       Калюка резким движением откинул Володю поближе к берегу, затем подошёл и сам. Тот, наконец вставший на ноги (вода ему была по грудь), сразу же раскашлялся, начал харкать, блевать, сморкать, попутно матеря друга за веселую «шутку»:       — Блять, Влад, долбаёб, нахуй! — возмущенный убирал прилипшую к глазам чёлку.       — Да смешно же, — истеричный смех Влада хрип с каждой секундой, будто вода была мутной неспроста и превращала каждого попавшего в это болото в гиену.       — Я плавать не умею, конч ёбаный!..       — Я заметил, — он успокоился, прекращая улыбаться совсем.       — Вода ледяная, — не прекращая возмущаться, скулил Володя. В подтверждении его слов губа слегка дрогнула, после чего он робко прикусил её, стараясь скрыть.       Влад заметил.       — Да не ври ты. Привыкнуть можно. Пойдём.       Вова хотел уже было начать браниться на последнем слове, думая, что его опять окунут в воду, но, к его удивлению, Влад прихватил его за руку и потащил на сушу. А Влад тёплый.       Чарующе тёплый до такой степени, что Вова простил ему все грехи, и заставил его сердце растаять, согревающей получше батареи тёплой патокой растечься по остальным органам.       Влад заботливо накрывает плечи Иванова пледом, найденным в машине, и смотрит на него, затем на себя: мокрая одежда обтягивает, просвечивает, и ещё в ней реально холодно.       — Надо где-нибудь посушить шмотки.       — У тебя нет никакой веревки в багажнике?       — Щас поищу. Раздевайся.       Вова снял с себя всё, кроме плавок, ожидая Влада.       — Бля… Нет нихуя. Чё делать? — Он оборачивается к Володе.       — Ну давай просто на плед постелим на солнце, а на него одежду, — Володя снимает с своих плеч плед и спрашивает, — можно же? Помоешь потом.       — Ну давай, хули делать, — отвечает Влад, по-быстрому снимая с себя футболку со штанами и отдаёт ему в руки.       Володя подходит ближе к берегу, тут солнце палит ужасно, стелит плед, разбрасывает шмот и ложится рядом на краешек, оголяя своё лицо ультрафиолетовому излучению. Ну хоть где-то загорит, а то совсем на поганку похож.       Пока Влад ставил мангал и столик, Володя уже лежал на спине, смотря в его сторону. Фигура брюнета худая, изящная и длинная, у него упругая попа и гладкая кожа на бедрах. Вообще, внимание должно было акцентироваться на татуировках, но как же Вове было насрать, смотря на родинки, точки, пятнышки по всему торсу.       Он ещё долго бы разглядывал телосложение Влада, если бы он не подошёл к нему впритык с вопросом:       — Ну чё, пойдем купаться?       — Какой, нахуй, купаться, Герасим ёбаный? Мне хватило, бля, на всю жизнь, спасибо.       — Ну Вова-а-а, ну пошли купаться, хватит валяться.       — Да нет, ну, бля, отпусти, — Влад насильно начал поднимать его за руку.       — Пошли, пошли.       Потянув Володю за собой, Влад ступает в воду, не заходя на мостик. Его ноги обволакивала вода, стягивающая его движения с каждым шагом, пока он не остановился по грудь в водоёме, обернувшись на Володю, стоявшего на мели.       — Иди давай, чё встал.       — Вода холодная, — ответил Вова, съежившись.       — Блять, Вова, не беси, — Влад резко разрезает рукой воду, брызгая на дрожащего парнишу.       — Сука!       — Сам такой, пиздуй сюда, — огрызается и опять брызгает.       Володя ступает вперёд медленно, вздрагивая от каждого движения воды и в итоге кое-как погружается по подбородок. Они что-то там базарят, брызгаются, Володя успевает опять захлебнуться, смотрят на небо, на людей на другом берегу, целуются, дерутся, — в общем, как всегда. Начались дискуссии по типу: в каждом водоёме плавает хотя бы один труп человека, потом встал вопрос о моче в этих водоёмах, затем всё закончилось политикой, — любимая классика. Во время разговора они даже пытались ухватить мелкую рыбу руками, и у Влада, кстати, почти получилось, но Володя её выкинул от греха подальше.       После Вовка сидел на краю мостика, свесив ноги, и смотрел на уплывающего Влада, предварительно прыгнувшего от моста как палка. В результате Влад чуть не утонул, из-за чего они дружно пошли жарить шашлыки и хавать чипсы.       Володя с неподдельным интересом поглядывал на завязывающего наркомана-табачника-алкоголика. То, как он медленно становился раздражительным и агрессивным, забавляло, но совсем не вселяло надежду, что завтра он не будет курить в два раза больше.       Во время непрерывающегося общения и возникшей очередной дискуссии по какому-то поводу, они постепенно съедали тарелку с мясом, которое Влад запивал колой, в то время как Володя, как назло брюнету, смотрящего на него искоса, медлительно распивал злосчастную банку пива и смотрел с дразнящей улыбкой, на что ему процеживали сквозь зубы: «вот сука».       Но несмотря на свою язвительность, Вова искал метод как успокоить эту нервную задницу. А сейчас предоставилось отличное время и место для некоторой «шутки»: Влад полез в машину за чем-то, и Вова, не теряя времени, подошёл сзади.       — Влад, приляг спиной, пожалуйста, — послышался чрезмерно вежливый и застенчивый голосок.       Тот послушно развернулся к нему лицом и полулёг на сидения, оперевшись локтями.       — А что? — интересовался Влад.       Иванов залезает в машину, садясь своей пухлой попой на пах брюнета, и, нависая над ним, кладёт руки ему на плечи, лукаво ухмыляясь.       — Я хочу быть твоим котиком, Влад… — Нежно проскулил Вова, выгибаясь в спине как кошка, специально пройдясь жопой по члену и оскаливая клычки в улыбке, делая неко-жест кулачками. Володя рофлит, но вот Влада это бесшуточно заводит.       — Мяу-мяу, — шепчет он, ложась на грудь Влада, сжимая его бока ляжками. Вова елозил по его телу Влада, трясь пахом об выпирающий в тесных штанах член, своим мягеньким животом вжимался в худой длинный торс, согревая.       — Э-э, Вов?.. — Влад в перевозбуждённом абалдуе, не понимая как реагировать. Он столько раз на ходу импровизировал действия и решения в пранках над фриками из Дайвинчика, столько раз придумывал гениальные ответы в чат рулетке, но тут Володя, такой непредсказуемый и особенный для него, что он просто боится одним неверным словом испортить всю атмосферу.       — Мр-р-р, мяу-мяу, — Володя смотрит на него затуманенным взором, глупо улыбаясь и издавая какие-то чрезмерно милые звуки.       — …Хорошо, мой котик, — подхватывает Калюка, поглаживая того по мягким волосам.       Влад резко перевернул их позы наоборот, так что теперь он нависал над изумлённым парнишей, явно не ожидавший такого расклада. Он аккуратно щупает мягкие бока, склоняясь к его головке ближе-ближе, горячим дыханием обжигая лоб. Неловко положив ладони на широкие плечи, Куся, продолжая свой правдоподобный рофл, как-то отрывисто дышал и, будто боясь взглянуть в глаза над ним, прятал взгляд. Аккуратно приспустив трусы, он разминает Вову двумя пальцами, на что тот, смущенно пряча взгляд в едва шуточной игре котика, бессознательно опускает тихое непринужденнное «хозяин…».       И всё, пиздец. Лицо Влада загорелось красным, анализируя стеснявшегося Володю полностью раскрытыми глазами.       Влад слишком быстро кончил. В плавки.       — Ёб твою мать, блять, — отпрянул он, ахуевая с себя.       — Что? — испугавшись реакции, спрашивает Вова, садясь на колени.       — Я плавки обкончал, чё.       Опешивший Володя отвечает растерянно:       — Я не думал, что ты можешь возбудиться от такой глупости, — в несколько возбуждённом от удивления тоне говорил он.       — Вов, твоя, — он выделил это слово, — твоя глупость, ебаная глупость такая очаровательная, блять.       Он притянул его за щеки к себе, крепко обнимая, и посмотрел в его изумрудные глаза. Такой романтичный момент: оба сейчас будут целоваться и обниматься, забив хуй на всё и на всех, — они получают удовольствие от друг друга и им невероятно будет похуй на жирного антигей мужика, снимающего их на камеру, — но к сожалению, Влад портит весь настрой фразой:       — Ты слишком возбуждаешь.       — …Я ещё и виноват, блять?!

***

      Домой они ехали уже вечером, чуть ли не под ночь. Конечно, они могли бы и пораньше, но Владу же надо искупаться под конец так, чтобы это затянулось ещё на два часа, а потом Володя внезапно захотел сфотографироваться и сожрать все пачки M&M’s.       Закатное солнце скрашивало небо в приятный оранжевый, такой теплый и нежный, точно подходящий этому дню. Свою малышку вел сам Влад, немного подуставший, но явно счастливый и не жалеющий об этом дне. А ещё он просто не мог не смотреть на красное от загара сонное личико сидящего на пассажирском сидении, поэтому водил как полный, будто бухой уебан.        На самом деле, он был бы не против разбиться сейчас и умереть вместе с любимым, — в самый счастливый момент жизни, запечатлив его навсегда. Однако это было бы слишком эгоистично по отношению к Володе: возможно, он не хочет умирать, или, возможно, Влад — не является для него самым любимым человеком, с которым он хотел бы разделить смерть.       Влад искренне надеется, что последняя мысль - жалкая и неправдивая.