Пусть мои стихи достигнут облаков

«Уф…» После того, как Синцю помог закрыть кафе и попрощался с своими коллегами, он отправился домой. Ранним вечером улица была почти пуста, с наступлением темноты еще можно было увидеть лишь несколько машин. Ему бы хотелось поехать на автобусе, но он предпочел сэкономить деньги. В конце концов, с тех пор как он закончил учебу, у него была только зарплата официанта, и ему приходилось экономить деньги там, где он мог. С другой стороны, он был не прочь прогуляться домой пешком: тихая атмосфера, мгновение одиночества… Синцю понравился этот короткий перерыв, который позволил ему поразмыслить. И, как всегда, он это сделал. Но, в отличие от многих молодых людей его возраста, он думал о будущем. В 19 лет он не ненавидел свою жизнь, но… (Я не хочу быть официантом всю свою жизнь…) Ему достаточно нравилась его работа, но она была скорее средством, чем самой целью. Синцю тоже мечтал. Легкомысленные мечты, которые казались недостижимыми, другие, более реалистичные… с небольшим отрывом. Некоторые были больше похожи на желания, чем на мечты. Например, он мечтал стоять рядом с Чунь Юнем на сцене, с таким талантливым, таким харизматичным. Быть частью его группы, играть с ним. Чунь Юнь был его кумиром: Синцю был очарован им, очарован всем, что он делал, что представлял. Он знал, что эта мечта недостижима. У него не было музыкального таланта, пел он более чем ужасно… и у него не было ни малейшего шанса когда-либо стать участником группы. (Этого никогда не случится…) он мысленно вздохнул, как делал каждый вечер. Да, этого никогда бы не случилось. Не было ни единого шанса, ни одного на миллион, что это произойдет. И все же представлять это… было приятно. Ему не нужно было закрывать глаза, чтобы представить себя рядом с Чунь Юнем на сцене. С микрофоном в руке, поющий и смотрящий на него, объединенный мелодией. Встречаюсь с ним взглядом, вижу, как он улыбается, улыбаюсь в ответ, слышу шум толпы… Каждый раз, когда он представлял себе это, Синцю чувствовал, как сладкое тепло разливается в его груди. Это был всего лишь мечта, но… Да, мечтать было приятно. Даже зная, что это недостижимо, такого рода заблуждение заставляло его чувствовать себя хорошо, заставляло улыбаться. Синцю пошел домой с улыбкой на лице.