жимолость, гибискус и цветочный мед.

«В лесу никогда не бывает тихо, вопреки всеобщему представлению о нем, как о пристанище душевного покоя. Если над вашими головами не проносятся сиплые мелодии скворцов, должно быть, их распугал вой ветров, извечно необузданных и своенравных. Эол сегодня на вашей стороне и погода намертво застыла? Что ж, тогда над ухом уже наверняка скрипит беспокойная стрекоза, щекоча своими хрустальными крыльями у самых висков. Однако, вдруг вы догадались нанести визит сосновому царству в сезон спячки его живых обитателей. Единственным врагом тишине, в таком случае, остаетесь лишь вы сами и ваше дыхание — глубокий, жадно втягивающий чистый воздух вдох, а за ним и шумный выдох. Но если вы запасетесь терпением, если вам удастся хотя бы на мгновение взять свое тело под контроль и замереть, то вы услышите то, за чем пришли. Там, где лучи солнца невесомыми струями проливаются сквозь толщу листвы, так и не достигая земли, а по заросшим тропинкам бродят бесформенные тени духов, вековые деревья шепчут свои истории. Тихо, почти безмолвно, они передают местные сказки молодым ветвям, только-только родившимся полевым цветам, уснувшим в их дуплах совятам и…» — Дядя Хенджин, ну когда уже начнется, — захныкал самый младший из волчат, ерзая на сжатой под животом подушке. — Мы так и до утра не закончим, — поддержала брата девочка постарше, заглядывая рассказчику через плечо. Хенджин подхватил девочку на колено и нежно потрепал ее по голове. Кудряшки тут же перепутались, вызвав у малышки недовольный «ух». Маленькие ладошки, тем не менее, обхватили крестного за шею, а покрытая еще короткими пепельными завитками голова устроилась на теплом плече. — Если бы вы внимательно следили за историей, то знали бы, что эту сказку смогут послушать только терпеливые, — за нравоучением Хенджина последовал дружный мученический стон всей распластавшейся по комнате оравы, — но если вам не интересны сказки про ведьм, любовь и приключения, то так и быть, я поищу что-нибудь другое… — Нет, Хенджин-оппа, продолжай, пожалуйста! Мы терпеливые, мы помолчим! — девочка крепко схватила его за руки, останавливая от захлопывания книги. Рассказчик мягко посмеялся над ее усилиями, и бордовый переплет остался неподвижен. Малышка, конечно, не могла знать, что в ладонях мужчины грелась никакая не книга, а лишь рабочий блокнот. Настоящая сказка хранилась в голове, или, как сказал бы сам Хенджин, она запечатана в самом сердце, неразрывно сплетаясь со всей историей его жизни. Остальные дети вокруг согласно покивали, некоторые даже закрыли ладошками рот для пущей уверенности. Хенджин довольно улыбнулся воспитанникам: — Хорошо, тогда продолжим, — он многозначительно кашлянул, заставляя всех словить тишину, — «В одной из таких сказок все началось с ведьмы…».

✨🔮✨

Некогда крепкие и надежные перчатки из кожи дракона теперь истончились, почувствовал Хенджин, неосторожно задев мизинцем основание цветка. Ведьма ненавидел работать с огненными лилиями, что раскалялись все сильнее и сильнее с каждым оторванным лепестком. Полуголый цветок уже невыносимо жег руки, но оставалось необходимо удалить последние пылающие листья. Очередная капля пота стекла к кончику носа, пока десятки других срывались с бровей и, попадая в глаза, издевательски застилали обзор. Хенджин устало потер натуженными пальцами виски по дороге за полотенцем, проклиная про себя цветок, заказчика и вообще все, на чем свет стоит. Сегодня вторник, рассуждал Хван. Если не закончить зелье к четвергу, то средств на заказ продуктов в пятницу у него не будет. Сложенная система труда и обеспечения себя пропитанием напрямую зависела от твердости его дисциплины, в которой он уже, правда, не был так уверен. Сквозь пелену мыслей и бытовых расчетов, ведьма чудом уловил грохот за спиной. Обернувшись, он обнаружил в комнате еще одно небезразличное к науке существо. Огненно-рыжий кот, под цвет тех самых огненных лилий, лениво размахивал хвостом у кипящего котла. — Давно не виделись, Ирис, — парень потянулся к коту, собираясь убрать животное подальше от процесса работы. Но Ирис был в корне не согласен с такими намерениями, и хлопнув напоследок ведьму хвостом, сиганул к другому концу стола, по пути расталкивая все, что попадается ему под лапы. Собственное сердце Хенджина замерло, когда чужое, гораздо более маленькое, шлепнулось о деревянный пол и весело укатилось, подпрыгивая на каждой трещине обветшалого пола. Сердце грозовой медузы скрылось из виду прямо под шкафом у противоположной стены. Хенджин грозно зыркнул на виновника своего неудавшегося микроинфаркта. Тяжелый и слегка покосившийся на старости лет шкаф, во все времена служивший для Хенджина незаменимой сокровищницей, сейчас представлял собой лишь препятствие на пути к зарплате. Взмахнув рукой и прошептав под нос вызубренные латинские строчки, Хенджин оставил кварцевую ложку произвольно перемешивать зелье, словно посмеивающееся над ним интенсивным бульканьем. Окинув оценивающим взглядом деревянного великана, он туго поволок вытянутую ладонь назад, ощущая болезненное давление бесплотного каната вокруг запястья. Шкаф едва заметно отклонился и тут же принял исходное положение — волшебных способностей на такую тяжесть ведьме явно не хватало. Не оставляя лишней секунды крадущемуся разочарованию, он обхватил жалобно протрещавшую стенку и, что есть силы, потянул на себя. Скляночки и баночки с мерцающим, темным и светлым, прозрачным и плотным, подписанным и совершенно неизвестным содержимым издали предупреждающий звон. Что-то внутри с глухим стуком ударилось о дверцу шкафа и шумно покатилось обратно, когда ведьма вернул его на место. Послышался хлюпающий звук. Уныло опустив голову, он наблюдал за растекающейся под шкафом черной кровью. Последовал тяжелый вздох. Стадия гнева плавно перетекала в стадию принятия, минуя никому не нужные торг и депрессию. У Хенджина слишком мало времени на такую чепуху, или, по крайней мере, так он себя успокаивал. Кот виновато потерся мордой о его ногу. Подхватив негодника на руки, Хван строго запричитал: — Оно было последним из моих запасов. Что прикажешь нам теперь делать? Бан Чан не получит свое зелье, я не получу свои деньги, а ты останешься без лакомств. Кому от этого хорошо, а? — он легко щелкнул кота по носу. Тот в ответ жалобно мяукнул, искренне извиняясь за свою легкомысленность. На пушистого друга обижаться было совершенно невозможно, и ласково почесав того за единственным ухом, Хенджин поправил свой распустившийся хвост невидимыми руками — порождениями еще одного заклинания. Такой уютной и домашней, а оттого редкой в доме мага сцене не суждено продлиться слишком долго. Вскоре кот выпрыгивает из хватки ведьмы, ныряя в убежище под кроватью, темные волосы из незаконченной прически снова спадают на шею, а ложка характерным «бульком» оповещает о своем потоплении — фокусировка Хенджина на чарах спала. Его внимание привлек скрип половиц за стеной напротив, а вместе с тем и звук неровных, торопливых шагов. В открытом на столе блокноте с рабочим расписанием вторник выделяется пустым окошком, без пометок о встречах — сегодня ведьма никого не ждал. Быстро заправив отросшую челку за уши и поправив воротник рубашки, владелец зельеварной лавки готовится принять неожиданного клиента. После еще одного недовольного скрипа крыльца, дверь без стука распахнулась. Глаза ведьмы встретились с растерянными, как у сбившегося с пути олененка глазами напротив. «Эльф», — промелькнула догадка в сознании Хенджина, когда он оглядел усыпанное веснушками мраморно-бледное лицо. В растрепанных светлых волосах явно заблудились лучи солнца позади юноши. Взгляд упал ниже: широкий пуловер, торчащий из него воротник мятой футболки и рванные черные джинсы, заканчивающиеся длиной ровно над затертыми от старости кедами. «Не эльф». Аккуратные, с плавным изгибом уши гостя горели, подтверждая несбывшуюся догадку. Вынужденная встреча с непрошеным гостем не предвещала ничего хорошего. Хенджин моментально напрягся, и рефлекторно опустил руку на задний карман брюк. Рельеф амулета под плотной тканью лишь слегка успокоил его хозяина — даже с ним он не обладал значительным преимуществом перед лицом опасности. Будучи застигнутым врасплох, ведьме не удается придумать ни один сценарий развития происходящей ситуации или хотя бы ее объяснения. Только он собирался открыть рот, так и не определившись, для приветствия или нового заклинания, со стола под грудью издается едва уловимое зашипение. Доля секунды — и с волос Хенджина стекает иссиня-черная вязкая жидкость. Приглушенный, из-за попавшего в уши зелья, топот звучит одновременно с взорвавшимся варевом. Ведьма быстрым движением ладоней убирает зелье с глаз только для того, чтобы увидеть сверкающие пятки незнакомца, мчащего обратно вглубь леса.

✨🔮✨

— Феликс, ты сам сказал, что не хочешь сидеть дома! — Хан, аж подпрыгивая от нетерпения, тряс руку разнервничавшегося друга. — Это не значит, что я не хочу жить! День у Феликса сегодня не задался. Утром мать отчитала того за плохую успеваемость, не удосужившись даже разобраться в ситуации. Тройка по литературе от явно предвзятого к нему учителя совсем не пошатнула уверенность парня в собственной правоте. К тому же, сочинение на то и даны, чтобы сочинять, разве нет? — Да ничего с тобой не случится, разнылся как девчонка, ей богу, — Хан смешно высунул язык и поморщился, ни на секунду не теряя энтузиазма, — сбегаешь быстренько, сфоткаешь чего-нибудь позагадочнее, и вот ты снова в рядах отличников! — Тогда почему вы со мной не пойдете? — блондин сложил руки перед собой, как бы защищаясь от устилавшегося вглубь леса перед ними. — Потому что у нас есть инстинкт самосохранения, — подсказал, не отрывая скучающий взгляд от экрана телефона, Минхо, — и пятерки по литературе. Так уж вышло, что Феликс владел богатым воображением, взращенным на бесконечных сказках своего отца. Они, несмотря на прошедшие годы, остались буквально выведены и прижжены где-то на подкорке черепа подростка. Только у обычных людей эта часть мозга отвечает за детские воспоминания, а у него, вероятно, за конспирологические теории. Школа поощряет выдающиеся умы ровно до момента, пока они не начинают выдаваться за пределы здравого смысла. Оттого учитель и не оценил сочинение на тему «о том, как я провел лето», не посчитав правдивым рассказ о чаепитиях в доме у ведьмы с летающими чашками, горящими в камине корнями чудесных растений, разевающих по комнате утонченный запах жимолости, гибискуса и цветочного меда. — Ну приукрасил немного. Не у всех лето проходит у моря, в отеле all-inclusive, — Феликс недовольно покосился на заметно загоревшего после отдыха Минхо. — Не язви, злыдень. Мы сотни раз в этот лес в поход с лагерем ходили, не помрешь, — Хан подбадривающе шлепнул его по плечу и подтолкнул к едва различимой тропе. Несмотря на все сомнения и отговорки, Феликс уже двадцать минут бредет по редеющему лесу, бурча под нос все известные ему ругательства. Несчастный сказочник и не утверждал, что написал в этом злосчастном сочинении правду. Лишь отрицал, что все выдумал. Отделаться неудовлетворительной оценкой и насмешками со стороны одноклассников показалось то ли слишком уничижительным, то ли чересчур простым. Спор с лучшими друзьями привел его к бессмысленной прогулке и поисках не существующих в реальности фантазий. От непривычно чистого воздуха слегка кружило голову. Феликс скучающе подкидывал носком кроссовки встречающиеся по пути камушки, опавшие листья, на которые они приземлялись и звучно хрустели. От присутствия чужака встрепенулись и пернатые жители корон деревьев, возмущенно покидая насиженные ветви. Он шел в неизвестном направлении, надеясь только на протоптанную дорожку под ногами, и думал о том, что здесь было бы даже приятно находиться, если бы не было так страшно. Совершенно дурацкая затея. Очевидно, что самое странное что сможет найти здесь Феликс — это особенно высокое дерево или, если совсем повезет, спешащих восвояси зайца или белку. Никакой мистикой или магией здесь и не пахло. Только влажной землей, травой и… Вдруг звук его шагов затих. В чистый, ничем не тронутый древесный запах леса вмешался чужой аромат. Аромат жимолости, гибискуса и цветочного меда. Феликса потянуло в сторону, сбивая с намеченного пути. Он как собака-сыщик, вздернув конопатый нос, шел на след тонкого аромата или его иллюзии. Спотыкаясь от спешки, он миновал десятку другую одинаковых стволов и кустарников. Начав подозревать, что уже заблудился, он резко остановился. За упавшим в ноги и давно обросшим мхом деревом открывался вид на небольшой дом. Крыша его рассыпалась в нескольких местах и, словно в камуфляже, заросла неизвестными Феликсу растениями. Из темной рамки приоткрытого окна струился сиреневый дым, терявшийся за ближайшими фигурами деревьев. Феликс на ватных ногах поднялся по ступенькам веранды, что скрипели так, будто здесь никто не бывал уже несколько веков. Вопреки этому, пространство за дверью явно подавало признаки жизни: играла минорная мелодия, что-то тихо бурлило и шуршало. Феликс занес руку над потемневшей дверной ручкой. Он не сумел найти ни одного разумного объяснения своему открытию, прежде чем распахнул дверь.