жимолость, гибискус и цветочный мед.

Удивительная функция человеческого мозга — сновидения. Возможность стать героем собственной, уникальной истории, к тому же с полным погружением в выдуманную вселенную. Пусть и фантастическую и настолько, что ни у одного здравого разума не возникнет даже малейшего шанса в нее поверить. Но по пробуждению, на бесконечно малую частицу мгновения, человек продолжает искать постановки собственных фантазий. Не может понять, куда делось клыкастое чудовище, только что готовящееся откусить тебе голову, или предмет воздыхания из старшей школы, теплые руки которого минутой ранее обвивали твою талию. Слепое доверие увиденному вводит в смятение, мутит задатки обоснованных сомнений, задерживая возвращение в скучный мир за пределами сознания. В схожей растерянности жил последнюю неделю старшеклассник, заставляя своих лучших друзей коситься на заметно поникшее выражение лица юноши. — Земля вызывает Феликса, прием, — по лбу прилетает шлепок запечатанной булкой — очередная попытка добиться его внимания. Он сморгнул свои грезы, и безразлично оглядел нетронутый обед: клубок риса под россыпью мелко нарезанной грудки, паровая булочка и яблоко — классический комплекс питания в их столовой. Лишь фруктовый чай Феликс презрительно отодвинул от своего подноса, когда в носу засвербело пряностью знакомых цветов. — Извините, я задумался, — он принялся лениво ковырять рис, отделяя его от овощей. — Мы заметили, — Минхо, подперев подбородок рукой, испытывающе глядел на притихшего в последнее время друга. Он и раньше не был шибко шумным, особенно по сравнению с надоедливым Джисоном, но такая отстраненность казалась чем-то совсем из ряда вон выходящим. После того как Феликс убежал из логова лесного чудака, он не знал, как ему морально справиться с этой находкой. С одной стороны, он не увидел ничего такого — просто какой-то фрик живет свою отшельническую жизнь в лесу и никому этим не мешает. Варит себе свои подозрительные супы, ну и, казалось бы, бог с ним. С другой стороны — Феликс почувствовал нечто странное в том месте. Не отталкивающие и даже почти не пугающее, скорее необычное и вместе с тем будто знакомое. Впечатление, словно нашел в недрах пыльного чердака некогда любимую книгу, с отсыревшей обложкой и выцветшими страницами, картинки на которых смутно и тяжело, но все же вспоминаются. Первые три ночи после произошедших событий он спал беспокойно, просыпаясь каждый час в животном страхе. Каждый раз он боялся обнаружить себя в чаще леса, окруженным волками или другими дикими зверями. Дальше стало еще хуже — ему начал сниться отец. Таким, каким он его помнит — с паутиной морщинок у глаз, от неувядающей никакими бедами улыбки, теплыми ладонями и таким же теплым, сокрушающим все страхи голосом. Беспощадные воспоминания травили душу, отчего утром Феликс чувствовал себя напрочь разбитым. Друзьям он, конечно, ничего не рассказал. Устал, захотел домой и вернулся, на этом конец истории. Те не могли не поверить, ведь они и не ожидали ничего серьезного от импровизированного приключения — хихикнули, по-дружески потормошили его волосы, и повели и дальше играть в приставку в квартире Минхо. Они не обращали внимания на его новоприобретенную замкнутость ровно до момента, пока Феликс впервые за все время их дружбы не проиграл в Mario Cart. Хан забил тревогу сразу же, Минхо же выбрал выжидающую позицию. Друзья продолжали пялиться, пока Феликс то выкладывал один и тот же кусочек моркови, то подтягивал его обратно. Старательно избегаемый всю неделю вопрос все-таки был оглашен над их столом: — Что произошло в лесу? — Минхо спрашивает как бы между прочим, непринужденно и даже скучающе перекатывая палочки между пальцев. Феликс, с проваливающимся к желудку сердцем, усердно изображает свое естественное поведение: — Ничего. Длительное молчание колет слух и заставляет неловко ерзать ногами допрашиваемого. — Ну, ничего так ничего.

✨🔮✨

Если количество мяса сократить на одну треть, а порции лапши увеличить в полтора раза, то сытость блюд останется примерно той же, зато цена на продукты упадет ровно на четверть. К таким выводам пришел Хенджин, планируя заказ на ближайшую неделю. Одна половина зелья исцеления от ожогов была смыта в душе, а другая тщательно оттерта с пола. Без нужных ингредиентов Хван не смог повторить процедуру изготовления, и продавать ему на этой неделе стало нечего. Хорошо хоть заказывал зелье близкий знакомый — тот не разочаровался в продавце и простил его оплошность, так что диета на углеводах обещала быть недолгой. Куда больше ведьму волновало белобрысое бедствие, ворвавшееся в его дом без предупреждения, и так же без пояснений его покинув. Парень не выглядел как его типичный клиент, а был похож скорее на обычного человека, если судить по смутным воспоминаниям того, какими Хван запомнил людей, и описаниям из современной литературы, иногда попадающей на его книжную полку. Мальчик ему представлялся как живущий в городе, катающийся на электричке и смотрящий подростковые дорамы после школы подросток, но никак не его сородич. А что, если чары начинают спадать? Все-таки прошло немало времени с их наложения, и сила вполне может начать истекать. Тогда его укрытие становилось не таким уж и безопасным, как он привык о нем думать. Хенджин занервничал, когда впервые задумался о подобном исходе, то есть, как только его неожиданный гость сбежал. После душа ведьма аккуратно выскользнул на улицу, крепко сжимая в кулаке серебряную цепочку — талисман, полученный при рождении, что должен помогать накладывать чары с большей силой. Признаков жизни поблизости не наблюдалось, не считая криков беспокойной иволги высоко над головой. С опаской, и вместе с тем, надеждой, парень отошел на нужное расстояние к лежащему перед домом стволу мертвого дуба и поднял руку. Его протянутую ладонь встретило знакомое ощущение холодного металла, невидимого глазу. «Не сегодня». Помаявшись пару дней, Хенджин в конце концов оставил эти тревоги, и с головой погрузился в работу. Все же, если есть будет нечего, то и нападать будет не на кого. В этом рабочем квартале у него так удачно заказали дорогостоящее зелье правды, и он не мог позволить себе еще раз облажаться. Хенджин прилежно нарезал засушенные крылья пикси, крошил аметисты, варил в очищенном от инцидента котле подготовленные ингредиенты и разливал отвар по колбам нужного размера до самого вечера пятницы. Когда в окно застенчиво сверкнули сумерки, Хван уже раскладывал по полкам результаты своей работы. С зельем ведьма справился до выходных, а значит остаток недели он мог провести в свое удовольствие. Хотя варианты досуга не поражали разнообразием: перечитать любимое, взять у кого-нибудь прочитать новое, убраться или поспать. Последнее, в силу возобновившихся кошмаров, привлекало меньше всего. Взглянув на темнеющее за окном небо, ведьма вздрогнул. У дома хаотично передвигалась знакомая белая макушка — назад, вперед, и по новой, явно в нерешимости. Хван, в этот раз крепко нащупав амулет в ближайшем кармане фартука, перебрал в голове все известные ему защитные и атакующие заклинания. Вскоре раздался стук. Ирис, умиротворенно дремлющий у камина, шустро умчался под кровать. — Открыто? — Хван недоверчиво покосился на вход, свободной рукой закрывая от греха подальше шкаф с драгоценными и хрупкими колбами. Дверь отворилась гораздо медленнее, чем в прошлый раз. В проеме выглянуло все столь же растерянное лицо. Воспользовавшись дополнительным шансом рассмотреть мальчишку, Хван сильнее сжал драгоценный камень в ладони. Ни заостренных ушей, ни клыков, ни намека на крылья, кожа здорового розового оттенка, распыленная по щекам и носу россыпь веснушек, два глаза, худощавые ноги в плотных джинсах и не застегнутая толстовка, открывающая обзор на футболку с причудливыми рисунками. В целом, парень выглядел нормально — даже обычно, если не приметить эльфийские мотивы в его милых, округлых чертах лица. Хван и сам особо ничем от него не отличался, такой же человек с такой же парой рук и ног, может только чуть длиннее. Проблема заключалась в его шее. Абсолютно чистой шее, без отличительной татуировки. «И не ведьма». — Здравствуй, — ни то икнул, ни то пробормотал необычный гость, — я не хотел вам мешать, я просто хочу извиниться за вторжение, понимаете, я удивился, потому что не ожидал встретить в лесу кого-то и… — затараторил парень, не отрывая виноватые глаза от стола перед Хенджином. Сложив руки перед собой, он напряженно ерзал рукавами слишком большой для него толстовки. Его взгляд хаотично метался то к ведьме, то подальше от него. Будто бедный парень так и не определился, что в его чувствах созрело сильнее: любопытство к диковинному жителю леса, или страх все к нему же. Хван, сам все еще будучи в смятении, прервал его: — Ты кто? — лучше начать с вопроса в лоб, чтобы развеять все опасения разом, разумно решил Хенджин. Парень отстал от бедных рукавов и перекинул свою тревожность на завязки капюшона, подергивая их из стороны в сторону. — Я Феликс. Ли Феликс, — кивнув для надежности ответа, он наконец установил более-менее стабильный зрительный контакт с хозяином дома. Прочитать его намерения это, увы, ведьме не помогло. — Здорово, конечно, но мне не этот ответ нужен, — надавил он на гостя, мгновенно пожалев о своем решении — мальчик снова опустил голову. Чудной у него убийца, удивился Хенджин. До осознания вдруг дошел причудливый монолог вошедшего. — Я — ведьма. Ты пришел в мою лавку, — если хорошо подумать, раз мальчик не ожидал никого встретить в лесу, значит он и не искал Хенджина, верно?.. — Кто ты? Феликс, не верящий собственным ушам, был готов начать в своей голове сражение между инфантильной верой в волшебство и вбитыми матерью аргументами против всех его фантазий. Но небесно-голубые символы, парящие над раскрытой на столе книгой, неизвестные человечеству растения-капли на подоконнике, разбросанные по столу и переливающиеся калейдоскопом радуги крылья, формой не подходящие ни одному реальному насекомому, да и просто само существование всего из себя неземного человека перед ним не давало и малейшего шанса материнскому голосу восстать изнутри. — Я… человек? Непонятно, что хуже: нагло врываться в чужой дом и так прямо, без утайки, сообщать о своих злостных намерениях, или, при ином раскладе, врать о своей натуре. Хенджин контрольный раз сжал талисман, и вновь пролистал в голове недлинный список заклинаний. — Если ты лжешь, то я даю тебе последний шанс исправить эту ошибку. Иначе дальнейший разговор у нас будет короткий, — наводить страху Хенджин не то, что бы умел, но в нынешней ситуации стараться и не пришлось. Феликс шагнул назад, непонятно с какой надеждой оборонительно поднимая ладони. — Я… не думаю, что понял вас, — голос дрогнул, на лице всеми красками играло сожаление за собственную глупость, приведшую школьника в логово сумасшедшего. Хенджин не был злым. Самые приближенные к нему клиенты, которых он мог бы назвать даже друзьями, если бы не избегал этого слова, охарактеризовали бы его максимум как «вредного» — даже простых изумрудных сверчков, которых требовалось варить живьем для зелья ночного зрения, Хенджин чуть ли не оплакивал. Первое время даже считал количество своих убийств, пока не смирился с издержками работы. Так что напуганному парню с умилительно округлыми щеками, на которых вырисовывались целые семейства созвездий, отчаянно хотелось верить. Неожиданно у Хенджина созрел план. Уверенными, отточенными опытом работы движениями он перелил остатки только что законченного зелья из котла в крошечную чистую колбу: — Пей. Хватит половины. Феликс опустил глаза на протягиваемый флакон, наполненный искрящейся жидкостью с золотым оттенком. Мастерство зельевара можно определить по цвету этого зелья, и даже бегло взглянув на бутылек, ни один маг бы не усомнился в уровне навыков Хенджина. Но Феликс не маг, и для него предложение выпить нечто неизвестного происхождения и содержания равносильно подписанию смертного договора. — Может, сначала вы? Смекалка и сообразительность парня производили определенное впечатление. Ведьма откинул голову и сделал небольшой глоток. — Теперь в течение 2-3 минут я не смогу врать. Так работает сыворотка правды, — объяснил кудесник и с новой попыткой протянул колбу. Убедившись, что у хозяина дома не выросло ничего лишнего, не отпало ничего нужного, и в конце концов, он остался жив и на первый взгляд даже здоров, Феликс принял колбу из рук, после чего, аналогично увиденному выпил оставшуюся половину. Вкус зелья сложно было назвать изысканным — словно пережевал шмоток лепестков каких-нибудь декоративных цветов из бабушкиного сада. Конец языка и вовсе укололо крапивой. — Ты человек? — не теряя времени, спросил Хенджин, забирая колбу обратно. — Да. Ведьма проверил уровень жидкости. Колба опустела, лишь одинокая золотая капля пристыла ко дну. Хенджин опустил колбу обратно на стол, возвращая свое внимание к блондину. Тот все еще теребил завязки толстовки, но уже заметно менее хаотично. — Вы и правда ведьма? — Хенджин слегка оторопел от встречного вопроса, но быстро сообразил, что и сам принял зелье. Все же, хоть мальчишка этого и не мог знать, по законам магических переговоров обе стороны могут задавать вопросы пока находятся под действием зелья. — Правда. Феликс громко втянул носом воздух, старательно сдерживая тянущиеся вверх кончики губ. Странная реакция не ускользнула от внимания собеседника: — Ты пришел, чтобы причинить мне вред? — то, что гостя так обрадовала его ведьминская сущность, не внушало доверия. — Нет, — улыбка расплылась в стыдливую дугу, — почему я должен хотеть причинить вам вред? Видимо этот парень в самом деле совершенно не понимает, куда он попал. Теперь Хенджина куда больше пугала не опасность человеческого детеныша, а ответственность за его знакомство с волшебным миром, которому он косвенно позволил свершиться. — Потому что ты человек, — уклончиво, но правдиво ответил Хенджин. Такой ответ Феликса явно не устроил, но спорить он не решился. Зельевар начал следующий раунд викторины: — Зачем ты вернулся сюда? — Потому что предположение, что я мог найти дом ведьмы, не давало мне покоя. А еще, потому что вы очень красивый, — после этих слов руки Феликса подлетели от измученной толстовки и закрыли ему рот. Открытые под заправленными прядями волос уши снова покраснели. Феликс явно не умел контролировать свои мысли. Или же их скорость. — Спасибо? — Хенджин неловко кашлянул в кулак. Искренность мальчика, даже под действием силы зелья правды, была по очаровательному наивной, — перейдем на ты, не думаю, что я намного старше. — Почему ты отрицал, что я человек? — приглушенным из-за не отставленных ото рта рук голосом спросил Феликс. — Потому что люди не могут видеть это место. Мальчик озадаченно нахмурился. На обдумывание сказанного не хватало времени, Хенджин незамедлительно следовал своей очереди: — Ты предполагал, что видел дом ведьмы. Почему именно ведьмы? — Папа мне в детстве сказки о таком рассказывал. Я впечатлился сильно, вот и запомнил, — смущенно пробурчал Феликс. Он наконец убрал ладони с лица, и открыл рот для следующего вопроса, когда Хенджин, взглянув на часы, сообщил: — Время вышло.

✨🔮✨

Хенджину редко выпадала возможность заводить знакомства. Всех клиентов он либо знал с рождения, либо знал их родственников, или в крайнем случае был предупрежден о новых лицах — иногда одни клиенты приводили других, но даже так, он заранее знал их хотя бы косвенно. Оттого незнакомый мальчик в доме у ведьмы уже вторую минуту неловко шаркал ногой, стоя без дела. Уходить он явно не собирался, но и как продолжить подобие диалога еще не придумал. Кот выбрался из своего укрытия, и любопытно зыркал на человека, порывисто дергая хвостом. — Хочешь чай? — пораскинув мозгами предложил Хенджин. Люди ведь гостей всегда угощают чаем, верно? — Хочу. Спасибо, — улыбка вернулась на свое законное место. Наглости или смелости парню явно не занимать, несмотря на критическую степень стресса всего пару минут назад. Хенджин пока не понял, нравилась ему такая реакция или раздражала. Ведьма махнул рукой в сторону небольшой плиты, на которой стоял медный чайник. Резная маргаритка на его округлом боку уже почернела от времени, а стеклянная бусина на витиеватой ручке съехала в сторону. Голубой огонь поднялся под чайником, приводя Феликса в немой восторг. — Ты так и не представился, — напомнил гость, все еще смирно топчась у входа. — Меня зовут Хван Хенджин, — он снял быстро вскипевший чайник с плиты и достал с высокой полки на над плитой две фарфоровые чашки, — выйдем на улицу? На крыльце дома стоял ажурный стол и пара стульев, где они и расположились. Хенджин зажег лампу, раскачивающуюся под потолком, повторив незнакомые для Феликса слова с магической силой. Созданное волшебством освещение позволило ему лучше рассмотреть ведьму. Блестящие темные волосы, собранные в небрежный хвост на затылке, легкие на вид черные брюки и простая рубашка им в цвет, из грудного кармана которой выглядывало пыльно-серое тонкое перо. Простой образ на стройной фигуре ведьмы смотрелся на удивление элегантно и привлекательно. На шее под расстёгнутым воротником выкроены символы, неведомого Феликсу значения. Смотреть прямо в лицо парень все еще не решался, но было очевидно, что оно дьявольски красиво — темные, почти черные глаза с стабильно бесстрастным выражением, ровный нос и пухлые губы, искусанные до оттенка вишневого сока. Почувствовав, как кончики ушей снова начинают гореть, Ли переместил свое внимание на чашку с золотым опылением, складывающимся в цветочный орнамент. Страшно хотелось продолжить свою тираду вопросами, но даже такой не пробивной человек как Феликс понимал, что скоро начнет действовать на нервы хозяину дома. Хенджин, с не меньшим любопытством рассматривая гостя, тихо хмыкнул. — Спрашивай. Я же вижу, что хочешь. Только постарайся держать себя в рамках приличия, — Хван сделал глоток из чашки. — Почему ты живешь в лесу? — Здесь спокойнее, — правда не ложь, даже если она не озвучена полностью. Феликс попробовал чай. Он напоминал тот, что варят люди из сбора всевозможных трав. Чувствовалась медовая сладость и ягодная терпкость. — Из магических существ здесь есть только ведьмы? — Феликс поднял глаза. Хенджин задумался. Если он раскрыл себя, имеет ли он право выдавать и всех остальных сородичей? С другой стороны, с тем решением, до которого дошел ведьма, ситуация не могла стать хуже. — Нет, — он провел рукой по волосам, — много тех, о ком ты наверняка читал в своих сказках, тоже есть. Феи, русалки, эльфы, химеры, оборотни, гоблины… С последними связываться не советую, даже не успеешь заметить, как они заведут тебя в беду, — Хенджин снова отпил из чашки. Пока Феликс переваривал новую порцию информации, ведьма подлил им чая. Длинные белые ладони обхватывали ручку чайника, большим пальцем придерживая его крышку. Феликс заметил несколько старых мелких шрамов от ожогов и ран. Внешне Хенджин выглядел как человек, целиком преданный своей работе и в каком-то смысле слившийся с ней. Но несмотря на это, он казался по-своему хрупким. Как пострадавшая от игр жестоких детей бабочка, с порванными и изломанными крыльями, ухитрялась продолжать свой полет. Внезапно до осознания гостя дошла одна вещь: — Ты же не убьешь меня? Хенджин после страшных обвинений в лице не поменялся — домысел был логичный. Удобно ведь — нет человека, нет проблемы. Только вот достаточными для таких целей магическими навыками он не обладал, а работать голыми руками желания не возникало. Этот бедокур, конечно, поражал своей беззаботностью, но настолько отрицательных эмоций не вызвал. Кроме того, существовал вариант обеспечения своей безопасности без бесполезного кровопролития. — Не убью, — ведьма покачал головой, — если перед уходом проведем ритуал забвения. — Ритуал забвения? — лишенный магических способностей, но не интеллекта Феликс уловил суть процедуры из ее названия и встревоженно втянул шею. — Это не опасно. Ты просто забудешь обо всем, что видел здесь, и спокойно доберешься домой, — ведьма отпил из чашки, мысленно благодаря себя за смекалку. Пусть это и не решало загадки прибытия к его дому человека, но хотя бы сглаживало последствия. Феликс неопределенно кивнул, в душе прощаясь с только что исполнившейся детской мечтой.

✨🔮✨

Кусочки неба, проглядывающие за плотным узором ветвей, совсем потемнели. — настала пора уходить. — Спасибо за чай, — Феликс в который раз провел пальцами по ладони, где ранее для ритуала был оставлен неглубокий разрез. Сейчас на ней не видно ни намека на шрам или ссадину, благодаря целебной мази ведьмы. — Прекращай издеваться, — Хенджин недовольно ворчал, облокотившись на дверной косяк и прижав к груди посапывающего кота, — ты либо подкинутый магами детеныш, либо бракованный человек, других версий у меня нет. Феликс спрятал растерянную усмешку под тенью капюшона. К его скромному счастью, и к бушующему краской на щеках раздражению ведьмы, ритуал не удался. Уверенный в своих знаниях и умениях Хенджин смог навлечь на подростка лишь заклятье немоты, когда ни с первого, ни четвертого раза, воспоминания о волшебном мире не стирались из бедовалой головы. Теперь он хотя бы мог не бояться, что Феликс попытается разболтать что-то за пределами леса. — Почему у него только одно ухо? — напоследок решил раскрыть еще одну тайну Феликс. — Не знаю, вернулся уже таким однажды. Он не домашний, бродит где пожелает, иногда живет у меня, как сейчас — Хенджин большим пальцем нежно поглаживал лапы кота, иссечённые следами выживания в неблагоприятной среде. Насыщенный день наконец закончился, проблема человеческого вторжения решена, и в целом Хван мог собой гордиться. Возможно, ему даже понравился этот заносчивый мальчишка. То, с каким рвением он искал себе проблем на пятую точку, напомнило Хвану о главных героях его любимых приключенческих романов. Эдакий подросший Том Сойер с обесцвеченными волосами, и не ловящим в глуби леса связь мобильником. По крайней мере это что-то новое в бесконечных днях сурка ведьмы — как одноразовый аттракцион очень даже ничего. — Я зайду к тебе в следующую пятницу, — на ступеньках кинул Феликс, затягивая покрепче капюшон. От такого заявления Хенджин отскочил от стены, теряя расслабленную позу: — Чего? — Принесу тебе чего-нибудь к чаю. Ты же знал, что поить гостей пустым чаем без угощения невежливо? — мальчик озорно улыбнулся на прощание и помахал рукой, — пока, Хенджин! Феликс побежал, оставляя после себя только покачивающиеся от потока ветра кусты. Ирис проснулся и сонно мяукнул. Хенджин все-таки не до конца понял, во что вляпался.