Oceanbound

— Х-Хёнджин? Имя показалось Сынмину каким-то чужим. Прошло три года с тех пор, как он в последний раз произносил это имя. Прошло три года с тех пор, как он отказался произносить это имя. — Хёнджин? Сынмин чувствовал, как на него давит весь мир. Он задыхался. Его клинок стукнулся о палубу, но он этого не услышал. Он слышал только свое сердце и кровь, струящуюся по венам. Это иллюзия. Это не могло быть правдой. Его разум играл с ним злую шутку. Мертвые люди не восставали внезапно из могил, какими бы магическими существами они ни были. Нет. Хёнджин был мертв. Сынмин видел смерть Хёнджина, он чувствовал, как жизнь покинула его тело после взрыва «Эвриалы». Но вот он здесь. Окруженный трупами, каждый из которых окрашивал палубу в красный цвет. Парень цеплялся за перила, защищая себя. Сынмин сделал шаг вперед, затем еще один. Это неправда. Но вот он, его разум, возможно, несколько раз играл с ним злую шутку за последние три года, но глаза его никогда не обманывали. Вот он, такой знакомый, но такой… — Хёнджин?! Сынмин слышал, как собственный голос становится громче. Он мог чувствовать палубу под собой, он слышал волны, слышал паруса, это было реальностью, он не был в бреду, он не спал. Это было реальностью. Хёнджин рухнул на палубу, жалко, как мешок с картошкой. — Сынмин… Сынмин, нет! Сынмин услышал голос откуда-то издалека, но ему было все равно, он торопился, он… это был не сон, это не был один из тех кошмаров, где он гонялся за тенью Хёнджина по улицам Тортуги, по нескончаемым палубам корабля, всегда на три шага позади, нет, он был прямо здесь, перед ним, Сынмин узнал бы его где угодно, в любой момент времени. Он чуть не поскользнулся на окровавленной палубе, Хёнджин опустил голову, он не поднимал глаз, он не смотрел, он не... — Сынмин! Осторожно! Сынмин не слушал, он не мог слушать никого сейчас, он присел на корточки, он должен был убедиться, он должен был убедиться, что это не сон, что это не кошмар… Хёнджин резко отшатнулся, когда мальчик потянулся к его плечу. Он вскочил с пола, и глаза Сынмина встретились с глазами Хёнджина, и никогда еще он не видел их такими незнакомыми. Они были красными, кроваво-красными, и настолько полными гнева, что мальчик чуть не утонул в них. Затем что-то просвистело прямо перед лицом Сынмина, и его щека вспыхнула от боли. Он дернулся назад и упал на спину, его тело действовало быстрее разума, когда он оттолкнулся от непосредственной опасности. Это был не Хёнджин. Это был не его Хёнджин. Это был… Хёнджин из его кошмаров. — Хёнджин! Хёнджин, это я! — попытался вновь позвать Сынмин, и услышал страх в своем голосе. Это был сон. Это не могло быть по-настоящему, нет, это был не Хёнджин, он ошибался, это неправда… Внезапно кто-то схватил сирену как раз в тот момент, когда та уже собиралась броситься на Сынмина. Эти двое упали на палубу, парень услышал почти звериный рык, вырвавшийся из горла Хёнджина, когда кто-то схватил его за запястья и прижал их к полу. Все происходило будто в замедленной съемке прямо на глазах Сынмина. Он не мог… он не мог осознать происходящее. — Хёнджин! Хёнджин! Все уже закончилось! Сынмин узнал этот голос. Он слышал его три года назад и больше никогда после этого. Феликс. Феликс здесь? Но он должен быть в Нассау! — Хёнджин! Это я, Феликс! Сынмин смотрел, как сирена под Феликсом пинается и брыкается, пытаясь вырваться наружу. Он чувствовал, как кровь медленно стекает по его собственному лицу, но боль теперь была вторичной, он не чувствовал ее, он чувствовал только желание встать и вытащить Хёнджина из этого тумана, в котором он находился. Он хотел, чтобы Хёнджин узнал его. Он хотел… — Хёнджин, вернись. Все кончено, нам ничего не угрожает. Медленно-медленно Хёнджин почти перестал двигаться, он только старался выбраться из удерживающих его рук. — Хёнджин. Возвращайся ко мне, нам ничего не угрожает. Тебе ничего не угрожает. Ты в безопасности. В безопасности. На море никогда не было безопасно. Голос Феликса был ровным и успокаивающим, краем глаза Сынмин увидел приближающуюся знакомую фигуру. Он знал, что это Чанбин, но не мог оторвать взгляд от двух мальчиков, сидевших на полу перед ним. — Х-Хёнджин? — сорвался прерывистый шепот с губ Сынмина, тихо призывая мальчика выйти из темноты. Хёнджин замер. Сынмин услышал прерывистое дыхание, за которым последовало: — Ф-Феликс. Внутри Сынмина что-то вспыхнуло. Последний раз он слышал этот голос три года назад. И он думал, что больше никогда не услышит его. Феликс отпустил Хёнджина и поднялся на ноги. Мальчик-сирена остался лежать на палубе. — Хёнджин? — снова прошептал Сынмин. Он наблюдал, как Хёнджин снова взял себя в руки, как он встал на трясущиеся ноги, ища, ища что-то, что-нибудь, на что можно было бы опереться. Он был весь в крови, его руки были в ней, его белая рубашка была мокрой и темной от пролитой крови. — Хёнджин? — повторил Сынмин, постепенно обретая больше уверенности в своем голосе. — Сынмин? — сорвалось с губ сирены. Это открыло ворота внутри Сынмина, ворота, которые последние три года удерживали поток, готовый поглотить его. С трясущимися ногами он медленно встал, глаза Хёнджина не смотрели на него, они были расфокусированы, он заметно дрожал. — Хёнджин. Это я, — прошептал Сынмин, поднимая руки перед собой в защитной манере на случай, если мальчик все еще был не в себе. И наконец-то дымка в глазах Хёнджина, казалось, исчезла, взгляд сосредоточился на Сынмине. Эти глаза, такие теплые и нежные, карие, в которые Сынмин влюбился более трех лет назад. Красный цвет наконец-то исчез из них. — С-Сынмин, — прошептал Хёнджин, глаза наполнились слезами. Сынмин почувствовал, как опасение и недоверие рухнуло. Он сделал осторожный шаг вперед, еще один, Хёнджин не отступил, он просто смотрел на Сынмина и дрожал с головы до пят, третий шаг, и, наконец, он сократил расстояние и притянул мальчика в крепкие объятия, в которые он излил всю тоску и горе, которые чувствовал последние три года. Медленно, но верно Хёнджин обнял Сынмина и вдруг потерял самообладание. — Прости, прости, прости, — захныкал он в плечо Сынмина, и мальчик не смог ничего сделать, кроме как покачать головой. Хёнджин здесь. Хёнджин в его объятиях. Хёнджин спрятан в его объятиях, он не мертв, это не кошмар, это реальность. Хёнджин здесь. Он живой. Окровавленный, избитый, но живой. Он живой. — Хёнджин, — прошептал Сынмин, и только сейчас понял, что плачет. — Я… я… мне очень жаль, я… я думал, что ты… я думал, что ты мертв, и… и я думал, что ты пытаешься меня убить и… мне жаль, я… Сынмин прижал Хёнджина ближе к себе, он не мог... не мог... — Я думал, ты мертв, — прошептал он в висок Хёнджина, ощущая себя таким же потерянным, как и сирена в его руках. — Прости, прости, прости, — пробормотал Хёнджин, обнимая Сынмина так крепко, что чуть не раздавил. Никто из них особо не слушал, что происходит вокруг, они были слишком поглощены тем фактом, что живы. Когда Джисон подошел к трапу, ведущему к кораблю, Сынмин, казалось, пришел в себя и огляделся. — Все в порядке, Хёнджин, все в порядке, — Сынмин снова обнял его, прежде чем отстраниться, просто чтобы взять лицо Хёнджина в свои руки и хорошенько рассмотреть то, что он забыл за три года. Ничего он не забыл, понял Сынмин, глядя в глаза Хёнджину, по лицу которого текли слезы. Они смешивались с брызгами крови на коже Хёнджина, и пальцы Сынмина лишь ещё больше размазывали их. Появилось еще несколько шрамов. Черты лица стали жестче. Он потерял ту невинность, которая у него была еще три года назад, и это было видно по его глазам. — Я не могу, я… я… — пробормотал Хёнджин, Сынмин покачал головой и снова обнял его. Это все, что он мог сделать. Это все, что он умел делать. Он держал его так крепко, чтобы ему никогда больше не пришлось отпускать Хёнджина. Сынмин услышал вздох, который, как он понял, принадлежал Джисону. Он знал, что ему придется отпустить, хотя бы на мгновение, Хёнджину нужно увидеть, что они все, все они живы, что все они пережили взрыв. — Хёнджин? — пробормотал Джисон. Хёнджин на секунду замер в объятиях Сынмина, прежде чем поднять голову и посмотреть на мальчика. Он издал искаженный крик, прежде чем отпустить Сынмина и броситься в еще одну пару ожидающих рук. — Ты… жив… Сынмин услышал, как Хёнджин задыхается, всхлипывая после каждого слова. Удивление в глазах Джисона отражало удивление Сынмина. Они знали, что Феликс все еще жив и находится в Нассау, но они также думали, что Хёнджин мертв и покоится в своей морской могиле. Мальчик рыдал, его слова превратились в бессвязное бормотание, вскоре он отпустил Джисона только для того, чтобы вернуться обратно к Сынмину, а затем крик радости наполнил воздух, и Сынмин увидел, как Чонин выбежал на палубу корабля, который они только что ограбили. Корабль, на борту которого находились Феликс и Хёнджин. Команда двигалась, Сынмин знал, что им нужно помочь затащить груз на« Каллиопу», но он ничего не мог поделать, он лишь обнимал Хёнджина и задавался вопросом, было ли все это на самом деле. Чонин отпустил Феликса и побежал к Сынмину, Хёнджину и Джисону. Если Джисон выглядел удивленным, то Чонин казался почти шокированным. Но вдруг понимание промелькнуло на его лице. Его взгляд переместился на Сынмина, и Сынмин точно понял, что Чонин имел в виду. Он был единственным, кому Сынмин открыл свое сердце после того, как Хёнджин… умер. Он был единственным, кому Сынмин что-то сказал, он был единственным, кто слышал о его горе, его потере, его тоске и желании вернуться в прошлое. Если кто-то и мог понять, что сейчас чувствует Сынмин, то это был Чонин. — Привет, маленькая сирена, — выражение лица Чонина смягчилось, он потянулся, чтобы убрать прядь волос с лица Хёнджина, всего опухшего и красного от слез. Хёнджину потребовалось мгновение, чтобы узнать Чонина, а затем он крепко обнял мальчика-русалку, рыдая. Чтобы утешить его, потребуется много времени, понял Сынмин. Чонин отпустил Хёнджина, практически отталкивая его обратно к Сынмину. Вместо того, чтобы снова обнять его, Сынмин взял лицо мальчика в свои руки и заставил посмотреть ему в глаза. Ему нужно увести Хёнджина на другой корабль, поскольку Чан, скорее всего, прикажет потопить тот, который они грабят, так они делали всегда. — Эй, ты со мной? — тихо прошептал Сынмин. Хёнджин обхватил своими тонкими пальцами запястья Сынмина, явно пытаясь успокоиться. Через мгновение он кивнул. — Ты можешь идти? Еще один кивок, Чан приказал Джисону пойти помочь экипажу, Чонин взял Хёнджина за руку, и Сынмин точно знал, что мальчик делал: он забрал немного эмоций Хёнджина себе, просто чтобы на мгновение прояснить его голову. Он забирал чувства других, потому что у него не было своих. Русалки не имеют никаких чувств. Но Чонин был русалкой лишь частично, поэтому у него все еще были эмоции, просто… не такие сильные, как у простых людей. Поэтому он использовал эту способность, чтобы помогать окружающим. Каким-то чудом они втроем перебрались через трап на свой корабль. «Каллиопа», так назвал его Чанбин. Глаза Сынмина встретились с глазами Минхо, он стоял в тени. После мгновения зрительного контакта он покачал головой. Хёнджин был шокирован. Ему нужно прояснить голову, прежде чем встретиться с Минхо и Чаном, особенно с Минхо, поскольку Минхо довольно сильно изменился за последние три года, и это могло быть слишком для Хёнджина. Вдруг он снова превратится в неуправляемое существо, почувствовав опасность. Сынмин снова притянул мальчика к себе, прижался лбом к плечу и на мгновение отстранился от остального мира. Хёнджин жив. Он жив и способен дышать, немного сломан пережитым, но жив. Вопреки всему, вопреки судьбе и законам мира, он был жив. И он был в объятиях Сынмина. Прошло три года, и вот он здесь. Три года без изменений, но все равно будто все изменилось. — Сынмин. Сынмин открыл глаза и узнал голос Чана. Он протянул ему связку ключей. — Сегодня вы ночуете в моей каюте. А завтра мы вам двоим найдем укромное местечко. *** Каюта Чана была такой же, как и на прошлом корабле — немного грязной, повсюду были разбросаны книги и свитки карт, кровать не заправлена, некоторые фонари вокруг столов и поверхностей были зажжены, некоторые нет. Огромный стол в центре комнаты не был убран, так как абордаж начался в спешке. Перед дверью, ведущей на балкон, были задернуты шторы. Каюта была больше любой другой каюты на корабле, в конце концов Чан был капитаном. Сынмин, держа Хёнджина на руках, прошёл к нише в дальнем конце комнаты и опустил мальчика на кровать. Картины на стенах в коричневых, зеленых и золотых тонах гармонировали с цветами корабля. Но ни одна из этих деталей не имела значения для Сынмина, не сейчас. Сынмин встал на колени перед Хёнджином, который все еще трясся, все еще всхлипывал, с глазами, полными слез. Мальчик потянулся вперед, вытер несколько слезинок с лица, и Хёнджин наклонился, подставился под ласковые прикосновение. Сынмин не знал, что чувствовать. Он чувствовал все одновременно. Он был шокирован. Абсолютно потрясен. Он не мог найти слов. А потом появились чувства, которые Сынмин не испытывал уже три года. Он не мог придумать название им, но ощущение было такое, будто эмоции пузырились в его груди, они хотели вырваться на свободу и вылиться в мир. Но Сынмин не позволил, он взял руки Хёнджина и сжал их, как бы желая убедиться, что это не очередной его кошмар, из-за которого утром будет болеть сердце. — Почему ты здесь? — пробормотал Хёнджин, его голос дрожал. Сынмин открыл рот, закрыл его, у него не было ответа, он не знал, с чего начать. — Я, я думал, что вы, вы все… — Нет. Хёнджин сглотнул. — Мы пережили взрыв. Я думал… я думал, что ты… ты… — всхлипнул Сынмин, чувствуя, как слезы снова собираются в уголках его глаз. Он не мог произнести это вслух. Он не мог сказать правду вслух. «Я думал, ты мертв. Я простился с тобой и с тем куском корпуса, на который затащил тебя после того, как отец Феликса взорвал наш корабль. Я видел, как течение тянет тебя с собой в могилу на дне океана. Я думал, ты мертв. Но ты выжил». Хёнджин покачал головой. — Я-я проснулся. Я был на… Я не знаю. Где-то в море. И меня подобрал корабль. Сынмин почувствовал, как его внутренности сжались. — Я думал… мы думали, что вы все мертвы. Мы думали. Хёнджин и Феликс. — С Феликсом все в порядке? — Хёнджин, казалось, внезапно оживился, вспомнив о мальчике. — Да. Он с Чанбином. — Чанбин тоже жив? — прохрипел Хёнджин. — Да. Все мы живы. Мы сейчас в каюте Чана. — И… И Минхо? — Да, Минхо тоже. Нижняя губа Хёнджина снова задрожала. — Вы все живы. Я так и думал, мы знали, что мы не одни. Сынмин чувствовал, как комок в горле становится сильнее, с каждым мгновением ему становилось все труднее дышать. Он сделал это. Если бы он просто… если бы он остался с Хёнджином, ничего бы из этого не произошло. — Я знаю, — только прошептал он. Он не... Он не знал, что делать. Он хотел обнять Хёнджина. Ему хотелось прошептать ему на ухо сладкие глупости и обнять его, но он не сделал этого… Он не был уверен, что сможет. Он не был уверен, заслужил ли этого вообще. В дверь постучали, Хёнджин вздрогнул, Сынмин увидел вспышку красного в его глазах. — Эй, все в порядке, все в порядке, это Чан, он капитан, а мы в его каюте, — напомнил Сынмин Хёнджину. — Я открою, ладно? Здесь ты в безопасности, Хёнджин. Сынмину было очень больно видеть Хёнджина в таком состоянии. Он всегда был очень осторожен со своей стороной сирены, всегда сдерживал ее, даже в бою. Но теперь… Сынмин не знал, что довело его до подобного состояния, что он почувствовал необходимость постоянно защищать себя. Сынмин подождал, пока Хёнджин кивнет, прежде чем отпустить его руки и подняться на ноги. Он подошел к двери и приоткрыл ее. Он был удивлен, увидев за дверью Чанбина вместо Чана. — Он в порядке? — спросил квартирмейстер, прежде чем передать Сынмину ведро с водой, тряпки, марлю и новый комплект одежды, который подойдет Хёнджину. — Физически, наверное, да, но в остальном – нет, — пробормотал Сынмин, и Чанбин кивнул. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто попроси Чана, он останется и присмотрит за… нами. Всеми. — Хорошо. Возвращайся к своему возлюбленному, — Сынмин слегка улыбнулся Чанбину. Да, не только Сынмин сегодня вечером вернул любовь всей своей жизни. — Хорошо, — рассмеялся Чанбин. Сынмин заметил проблеск счастья в его глазах, когда закрывал дверь. Парень взял все вещи, которые передал ему Чанбин, и понес их к Хёнджину. — Кто это был? — тихо спросил Хёнджин. Он обнимал себя, пытаясь сохранять самообладание, Сынмин это видел. — Чанбин. — Могу я увидеть его? Сынмин покачал головой. Это была не лучшая идея, Хёнджин был слишком перегружен. — Ты увидишь его завтра, он вернулся к Феликсу. Хёнджин кивнул. — Мне нужно проверить, нет ли у тебя травм, и привести тебя в порядок, Хёнджин, — пробормотал Сынмин и осторожно сел на кровать рядом с ним. Он заметил, как Хёнджин слегка вздрогнул, прежде чем снова прижаться к нему. Вот почему мальчик был так осторожен. Он не знал, сочтет ли сирена Хёнджина ситуацию опасной и набросится снова. И он ненавидел это. Он ненавидел то, что не мог полностью доверять Хёнджину, как делал это раньше. Сынмин взял одну из тряпок, намочил ее в ведре с водой и взял Хёнджина за руку. — Тебе больно? Ты ранен? — спросил он, глядя прямо в глаза Хёнджину. Парень покачал головой, и в целом Сынмин не увидел на нём никаких мест, залитых кровью. Кроме его рук. И эта кровь не была его собственной. Сынмин начал мыть руки Хёнджина, один палец за другим. Мальчик молчал, и когда Сынмин взглянул на его лицо, он заметил, что Хёнджин смотрит на свои руки, глаза немного заволокло туманом. — Я снова причинил боль стольким людям… — прошептал он, и, боже мой, эти слова ранили Сынмина в самое сердце. — Я так сожалею… — Это не твоя вина, — пробормотал Сынмин, тщательно стирая засохшую кровь с рук Хёнджина. Было несколько небольших порезов, в основном заживших, и мозоли, которые, как знал Сынмин, образовались от мытья полов. Что Хёнджин делал на этом корабле? Куда они с Феликсом направлялись? Это был не пиратский корабль, он плавал под королевским флагом. Это не имело значения. Хёнджин был здесь прямо сейчас, и Сынмин стирал кровь с его рук, кровь, которая, скорее всего, принадлежала членам его собственной команды, но Сынмину сейчас было наплевать. В любом случае, он всегда был странным. Тихий, плохо заводил новых друзей. И три года назад он потерял к этому всякий интерес. Хёнджин всхлипнул, Сынмин взял другую руку, рубашка тоже была в крови. Скорее всего, на нем сейчас ее не меньше. Мальчик вымыл руки Хёнджина, как только мог, но чтобы вытереть всю кровь из-под ногтей, потребовалась бы щетка. Сынмин быстро осмотрел остальные части тела Хёнджина, но не обнаружил никаких травм, за исключением нескольких синяков, которые выглядели старыми, и старой марли, намотанной на его туловище. — Заживает? — спросил Сынмин. Он не хотел слышать, откуда у Хёнджина то, что было под этой марлей. Не прямо сейчас, не сегодня. Хёнджин кивнул. Сынмин развязал рубашку Хёнджина и помог ему надеть новую, которую кто-то, вероятно Чан, нашел для него на складе. Белизна рубашки только подчеркивала то, каким… бледным был Хёнджин. Не бледным, он проводил целые дни под солнцем, а больным, будто весь его собственный свет потух. Как будто солнце внутри него погасло. Сынмину было больно, боже, ему было так больно. Если бы он только... забрал тогда тело мальчика, ему не пришлось бы... смотреть, как Хёнджин так страдает. Сынмин убрал за ухо Хёнджина несколько прядей волос, которые слиплись от засохшей крови. Придется привести его в порядок завтра, но сейчас Хёнджину нужно было поспать, а потом изучить палубы и убедиться, что на этом корабле нет никаких опасностей. Сынмин взял еще одну тряпку, еще не пропитанную кровью, и начал протирать шею и лицо Хёнджина. Мягкими, нежными прикосновениями он медленно избавился от брызг на щеках, а также от дорожек, проделанных слезами. Руки Хёнджина мягко обхватили запястья Сынмина, и мальчик остановился. Он понял, что Хёнджин смотрит прямо на него, глаза снова сосредоточены, а не мутны, как несколько мгновений назад. — Ты действительно здесь? — прошептал Хёнджин так близко к Сынмину, что это почти напугало его. — Да, — прошептал Сынмин в ответ. Он заметил, как глаза Хёнджина блуждали по его лицу, останавливаясь на губах. — Ты совсем не изменился, — легкая, совсем крошечная улыбка тронула уголок губ Хёнджина. — Ты тоже. Только волосы стали длиннее, — пробормотал Сынмин. Больше он ничего не сказал. Многое изменилось. Хёнджин весь стал каким-то угловатым. Каждый раз, когда он отводил взгляд от Сынмина, в его глазах было опасные, почти дикие эмоции. С губ Хёнджина сорвался легкий смешок, и Сынмин понял, что преодолел первый барьер. Предстояло преодолеть еще много препятствий, но первое из них уже было позади. Что-то очень знакомое трепетало в его груди, совсем слегка, и это почти напугало его, так как он так давно не чувствовал подобного. Где-то глубоко внутри скорлупы сидел Хёнджин, которого Сынмин так хорошо знал, всегда смеющийся, лучик света в тёмной комнате, тот, в кого влюбился Сынмин. Нынешний Хёнджин перед ним был своего рода собственной тенью, всё ещё Хёнджин, но всё же… нет. — Я так скучал по тебе, — выпалил Сынмин. Это было похоже на своего рода признание. Он позволил глазам блуждать по лицу юноши, и, выронив тряпку из рук, легкими пальцами коснулся кожи Хёнджина, прежде чем обхватить его лицо ладонями. — Я тоже так скучал по тебе. Слеза скатилась по щеке Хёнджина, Сынмин смахнул ее большим пальцем. Он не был до конца уверен, кто из них первым потянулся вперед, но следующее, что он понял, это то, что его губы прижались к губам Хёнджина, а другая рука обвила мальчика за талию, притягивая ближе. Он закрыл глаза и позволил себе утонуть в Хёнджине, позволил себе расслабиться, прижавшись к мальчику, хотя бы на мгновение. Он почувствовал, как Хёнджин понемногу расслабляется, поцелуй стал глубже, и Сынмин слегка наклонил голову. Он наконец осознал реальность происходящего, она не была сокрушительной, она тягуче просачивалась в его кости и сердце. Хёнджин был здесь. Хёнджин был у него в руках, и он был жив. Сынмин отстранился первым, но ненадолго. Он прижался своим лбом к Хёнджину и услышал, как мальчик судорожно вздохнул. — Если это сон, пожалуйста, не буди меня, — пробормотал он. Сынмин слегка покачал головой. — Это не сон. И Сынмин искренне надеялся, что это правда. Он услышал шаги снаружи, что-то тащили по палубе. Была ночь, поэтому команда, скорее всего, скоро ляжет спать, и Сынмин надеялся, что Луиза, его помощница, сможет позаботиться о завтраке, потому что он знал, что не сможет покинуть Хёнджина, не сегодня. И, скорее всего, не завтра. Хёнджин отпустил руку Сынмина и обнял мальчика за талию, положив голову ему на плечо. Сынмин держал его так, лаская спину, скользя по хлопку рубашки и марле под ней. — Устал? — пробормотал Сынмин. Его сердце жаждало новых поцелуев, но он получит их завтра, если сочтет себя достойным. Он чувствовал, как Хёнджин кивнул. — Уже поздно, мы можем переночевать здесь. Завтра я покажу тебе корабль. *** Сынмин проснулся от стука в дверь, и ему пришлось оторвать Хёнджина от себя, чтобы встать и броситься открывать ее. За ней стоял Чан, держа поднос с завтраком. — Как он? — спросил капитан. Сынмин внезапно почувствовал, что реальность ситуации поразила его силой тысячи солнц. Хёнджин был здесь. И он был жив. — Спит. Он... в беспорядке. Просыпался всю ночь. У него есть старые раны, но, похоже, прошлой ночью его не задели, — прохрипел Сынмин. Чан кивнул, мальчик взял у него поднос. — Как дела? Много людей пострадало? — Двое погибших. Одному выкололи глаза. Некоторые ранены, думаю, это дело рук Феликса. В остальном все в порядке, Чанбин и Феликс все еще спят. Ох. — Луиза? — У нее все хорошо, Сынмин. Не волнуйся, лучше сосредоточься на своей маленькой сирене. Луиза сказала, что пока прекрасно справляется без тебя. И Чонин может помочь ей, если она станет слишком занята. Сынмин кивнул. Затем он услышал позади себя какое-то рычание и обернулся. Хёнджин открыл глаза, Сынмин увидел вспышку паники, сопровождающуюся красным цветом его глаз. Мальчик быстро вернул поднос обратно Чану, Хёнджин вскочил с кровати. — Хёнджин. Хёнджин, это я, Сынмин. Сынмин наблюдал, как Хёнджин с почти животным выражением лица откликнулся на его голос и слегка наклонил голову, как будто пытаясь понять, в опасности он или нет. — Хёнджин, тебе ничего не угрожает, ты в каюте Чана, помнишь? Мы… Мы встретились вчера вечером, ты был на «Либерти», а теперь ты на «Каллиопе». Красный цвет исчез из глаз Хёнджина, когда он наконец вспомнил. Сынмин мог ясно видеть это – превращение сильной, безжалостной сирены в дрожащего маленького человечка. Взгляд Хёнджина перешёл с Сынмина на Чана, казалось, он действительно не знал, что делать дальше. — Ч-Чан? — прошептал он. Сынмин догадался, что должно произойти следующим, поэтому снова взял поднос у Чана и наблюдал, как несколькими быстрыми шагами Хёнджин сократил расстояние между собой и капитаном и заключил его в объятия настолько крепкие, что, казалось, Чан на секунду утратил способность дышать. И снова мальчик плакал. Сынмин поставил поднос на стол посередине комнаты и слушал, как Чан бормочет «эй, эй, эй» в волосы Хёнджина. — Не могу поверить, что ты жив, — прошептал Хёнджин в плечо капитана. — Я тоже не могу поверить, что ты жив, — пробормотал Чан, и Хёнджин наконец отпустил его. — Что случилось с твоим глазом? Правый глаз Чана был закрыт повязкой. — Взрыв. Это выглядит ужасно, поверь мне, вы все не захотите этого видеть. Сынмин помнил, как больно было Чану, когда они цеплялись за обломки корпуса и ждали корабля, который мог бы их спасти. Свежие раны и соленая вода были мучительным сочетанием, Чан несколько раз чуть не терял сознание от боли. Он бы упал, если бы Чонин не держал его все время. Хёнджин надулся, Чан взял ключи, которые Сынмин оставил на столике возле двери. — Мне нужно пойти присмотреть за остальными, мы разбираем вчерашнюю добычу. Не торопитесь, не нужно спешки. У нас сейчас в мире нет ничего, кроме времени, мы еще не определились с курсом. Чан закрыл за собой дверь, снова оставив Хёнджина и Сынмина одних. Мальчику не потребовалось много времени, чтобы снова обнять Сынмина. Он потыкал юношу в лицо, провел пальцами по его волосам, провел рукой по ткани его рубашки. — Ты настоящий, — пробормотал он, его глаза стали намного яснее, чем прошлой ночью. — Да, — Сынмин чувствовал, как его сердце вот-вот вырвется из груди. Он осторожно провел пальцами по маленьким шрамам на лице Хёнджина. — Я все еще сплю? — прошептал Хёнджин. Сынмин слегка покачал головой и чмокнул его в губы. — Не спишь. Сынмину самому сейчас было трудно принять реальность и тот факт, что он не спал, кошмары не собирались снова забрать Хёнджина, потому что все это происходило на самом деле, мальчик стоял прямо перед ним. Поскольку Сынмин явно соприкасался с реальностью немного лучше, чем Хёнджин, он подвел мальчика к дивану у балкона и усадил его, прежде чем принести поднос. Хёнджину нужно было поесть. И Сынмину тоже не мешало бы подкрепиться. Итак, они поели. В тишине. Просто глядя друг на друга, глаза Хёнджина время от времени блуждали по комнате, Сынмин видел, что он знакомился с окружающей обстановкой, и каждую минуту он, казалось, расслаблялся все больше. Просто чтобы снова напрячься, когда снаружи что-то лязгнуло. Был ли он таким раньше? Сынмину придется спросить Феликса. Хотя он даже не знал, как долго они находились вместе после… взрыва. У Сынмина было так много вопросов, что он даже… он даже не знал, с чего начать. Хёнджин, очевидно, тоже был полон энтузиазма и нерешенных вопросов, после того как позавтракал. — Где мы? — спросил он. — На корабле. Он называется «Каллиопа». Мы построили его в Сингапуре после взрыва. — Как вы… оказались там? — Это очень длинная история, и я расскажу ее чуть позже. Сынмин не был готов справиться со своими эмоциями из-за того, что отпустил Хёнджина. Он не был готов признать свою ошибку. – Мы?.. Все ли?.. Что?.. — Сейчас у нас нет направления, но, скорее всего, мы заедем на Тортугу. Все живы. Минхо и Чанбин тоже, даже если ты не видел их вчера вечером. Хёнджин кивнул. — О, и, чтобы ты знал, Минхо изменился. Сильно. Он ведьма. — Он кто?! — Да. Белые кресты и все такое, и еще у него есть сова по имени Виола. У ведьм всегда были либо черные, либо белые кресты под глазами. Черный цвет не означал ничего хорошего, белые отметки говорили о чистой магии, и это было хорошо, по крайней мере так объяснил это Минхо. У него тоже были маленькие белые крестики на шее и пальцах. Чем более заметными они становились, тем сильнее была ведьма. И маленькие крестики Минхо были чертовски хорошо видны. — Он и Джисон..? — Да. Практически супруги. Они оказались вместе после взрыва, мы нашли их на Тортуге несколько месяцев назад. Теперь они неразлучны. Сынмин помнил, ох, чертовски хорошо помнил, как они с Хёнджином проводили ночи за штурвалом корабля, гадая, когда же Джисон наконец возьмёт себя в руки и что-нибудь сделает со своей влюбленностью в Минхо. И вот наконец он это сделал, в течение тех двух с половиной лет, как их разлучили с остальной командой. — …Ох. — Мгм. — Что насчет… остальных? Сынмин сглотнул и покачал головой. Он наблюдал, как легкая грусть проступила на лице Хёнджина. — Никто, кроме нас, не смог выжить. В любом случае, большинство людей погибли еще до взрыва. Экипаж отца Феликса был безжалостен. Я почти уверен, что мы все умерли бы, если бы не… Феликс не подошел и не начал умолять отца сохранить нам жизнь. Хёнджин кивнул и придвинулся к Сынмину. Сынмин обнял его за плечи, притягивая ближе. Разговоры о потерях всегда расстраивали Хёнджина. Он воспринимал все очень близко к сердцу. Но он все равно был рядом с Сынмином все недели после того, как его мать утонула во время того ужасного шторма много лет назад, он позволял мальчику плакать ему в плечо и горевал вместе с ним. Он делал это ради Сынмина. А Сынмин только отталкивал его, потому что хуже всех справлялся со своими эмоциями. Он не изменился за все эти годы. Ну, не то чтобы он плохо контролировал себя, просто он… не знал, как правильно говорить о своих чувствах. Но Хёнджин не отступил. Он продолжал возвращаться к Сынмину, настаивая на том, чтобы составить ему компанию в самые темные часы. Каждый раз, когда Сынмин отталкивал его, он возвращался, пока ему не надоело и он просто не взорвался. Сынмин помнил тот момент: это была одна из тех ночей, когда он не мог заснуть, он пошел в камбуз, чтобы почистить кастрюли и сковородки, просто чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Сынмин помнил, что это произошло после прибытия Феликса, даже если спустя три года все события начали сливаться воедино. Хёнджин последовал за ним, и они немного поссорились, что было связано с тем, что Сынмин снова оттолкнул Хёнджина, и парень взорвался. С него было достаточно, он кричал на Сынмина, что если он так сильно его ненавидит, то сейчас самое время сказать об этом, если он так сильно не хочет, чтобы он был рядом, то сейчас самое время сказать об этом. Сынмин ничего не ответил, он просто стоял с горшком в руке и тряпкой в ​​другой, пока Хёнджин не ушел. Каким-то образом вид уходящего Хёнджина прорвал плотину внутри Сынмина, и он крикнул, что ему очень жаль, и что это не его вина, и он не хочет, чтобы тот уходил. Он кричал это, почти рыдая на полу, потому что тогда все эмоции были слишком сильными, чтобы с ними справиться. А Хёнджин опустился на колени рядом с ним и обнял его. Сынмин рыдал, хватаясь за его плечи, говорил, что все, к чему он когда-либо прикасался, разбилось, и он не хотел, чтобы это случилось с Хёнджином. После этого Хёнджин поцеловал его и сказал, что ничто не сможет его разбить. Но именно это и произошло, не так ли? Сынмин разбил Хёнджина. Хёнджин всегда был сильным, способным справиться с ветром и волнами, всегда переполненным счастьем, а теперь он был лишь дрожащим подобием себя прежнего. Теперь Сынмин был сильным, и он разбил Хёнджина, отпустив его тогда. — О чем думаешь? Сынмин несколько раз моргнул и вернулся в реальность, где Хёнджин сидел, прислонившись к его плечу. Он стал худым, очень худым, его черные волосы были собраны в небрежный хвост на затылке. На нем все еще оставалось немного засохшей крови. Он выглядел как тень самого себя. Сынмин сделал это с ним. Это была его вина. — Я просто рад, что ты здесь, — прошептал Сынмин. Легкая улыбка тронула уголки губ Хёнджина, и он наклонился для поцелуя. Это все еще казалось странным. Чуждым. Сынмину казалось, что он этого не заслужил. И все же он ответил на поцелуй, позволил чувствам поглотить его. — Я хочу увидеть корабль, — пробормотал Хёнджин в губы Сынмина. — И остальных. — Хорошо. Сынмин поднялся с места. — Другие члены экипажа тоже будут там, — напомнил он Хёнджину. Мальчик на мгновение растерялся.              — Конечно, это же очень большой корабль. — Нет, я просто… ты через многое прошел. И ты был потрясен прошлой ночью. Просто знай, что никто на этом корабле не причинит тебе вреда и что я буду рядом с тобой все время, хорошо? Хёнджин сглотнул, прежде чем кивнуть. Он взял руку Сынмина в свою и несколько мгновений молчал. — Я… причинил кому-то боль прошлой ночью? Его голос немного дрожал. Сынмин вздохнул: он не мог утаивать информацию от Хёнджина, он знал, что ему лучше услышать это от Сынмина, чем от кого-либо еще. — Два члена нашего экипажа погибли, но кто их убил, неизвестно. Несколько человек были ранены, скорее всего, Феликсом. Одному… одному выкололи глаза, но он жив, и Чонин ему помогает сейчас. Сынмин чувствовал, как напрягся Хёнджин, как тревога, казалось, подкралась немного ближе. Он закрыл глаза, просто вздохнул и кивнул. Сынмин сжал его руку. — Все в порядке, я уверен, он поймет. Ты защищал себя. Хёнджин открыл глаза и снова кивнул. Сынмин видел, что мальчик делал это только ради него. — Хорошо, тогда пойдем. Я покажу тебе твой новый дом. *** Они не успели далеко уйти, поскольку Джисон был у руля, и Хёнджин тут же побежал к нему, чтобы снова его обнять. На этот раз он не сразу расплакался, но Сынмин увидел, как в уголках его глаз мерцает свет. Он чувствовал, что Хёнджину понадобится немало времени, чтобы привыкнуть ко всему, что его окружает. Особенно к тому факту, что он больше не находился в постоянной опасности. Или, ну. Они были в море. Они всегда в опасности. Когда Хёнджин отпустил Джисона, мальчик снова взялся за штурвал, а Хёнджин заметил свою следующую цель. Мальчики только что пришли сюда с передней части корабля, рука об руку. Он издал писк, бросился вниз по лестнице на главную палубу и упал прямо в объятия Чанбина. Сынмин спустился к ним. Он заметил несколько любопытных взглядов других членов экипажа. Хёнджин снова плакал, мальчик рыдал в плечо Чанбина, как и ожидалось. Они оба знали друг друга целую вечность. — Феликс, — Сынмин улыбнулся и кивнул мальчику рядом с Чанбином. Он вырос. Заметно вырос. Не ростом, просто он казался… более зрелым. Он пережил боль. Скорее всего, он думал, что все они мертвы, и это горе все еще было видно в его глазах. Сынмин заключил Феликса в теплые объятия. Они никогда не были близки, но юноша по-прежнему оставался очень хорошим другом Сынмина. — Янемогуповеритьчтотыжив, — услышал Сынмин невнятные рыдания Хёнджина. Чанбин выглядел немного озадаченным, но на его лице растянулась счастливая улыбка. — Ятакпотебескучалтыдаженепредставляешь, — причитал Хёнджин. Сынмин вздохнул. — Все настолько плохо? — спросил Феликс Сынмина. — Он почти не спал, — ответил мальчик. Хёнджин продолжал просыпаться всю ночь, просто чтобы лихорадочно оглядеться и успокоиться, как только снова увидит Сынмина. Его пугал каждый громкий звук, и Сынмин не раз видел красную вспышку в его глазах. — Дай ему время. Сейчас ему это очень нужно. Сынмин кивнул Феликсу, он уже это знал. Слава богам, время — это все, что у них было в море. У Сынмина было предчувствие, что они какое-то время будут держаться подальше от любых схваток и ограблений, просто чтобы… не потерять то, что только нашли. Хёнджин отпустил Чанбина и повернулся к Феликсу, чтобы обнять и его. — Мы их нашли, — бормотал он сквозь слезы. — Нашли. Феликс ласкал его спину, улыбаясь силой тысячи солнц. — Феликс, мы их нашли! — Мы нашли их, Хёнджин. Было бы ложью сказать, что сердце Сынмина при этом ничуть не заболело. В какой-то момент ему придется спросить Феликса, через что они… прошли вместе. Он знал, через что прошел Хёнджин. Сынмин знал, что мальчик, скорее всего, собирался скрыть некоторые подробности от него, но Сынмин хотел знать. Ему нужно было знать. Дверь позади них скрипнула, Сынмин обернулся и увидел Минхо, выходящего на главную палубу. Он взглянул на Сынмина, и Сынмин кивнул — можно было подойти к Хёнджину, он рассказал ему, кто такой Минхо, не должно быть никаких сюрпризов, которые могли бы его напугать. — Минхо! — вскрикнул Хёнджин, прежде чем вцепиться в него, что, вероятно, удивило их всех, так как Хёнджин и Минхо никогда не были так близки, они не так давно знали друг друга, а сирены и ведьмы вообще не ладили. Виола, сова Минхо, визжала и носилась вокруг Минхо и Хёнджина, явно пытаясь понять, кто этот новый человек. Минхо обнял мальчика в ответ, краем глаза Сынмин увидел, как Чанбин взял Феликса за руку и повел его к баку, и Сынмин решил последовать их примеру. Вскоре Хёнджин отпустил Минхо, немного всхлипывая и утирая слезы, и Минхо похлопал его по голове, пробормотав что-то вроде «Я рад, что ты вернулся, мы скучали по тебе», и Хёнджин сказал, что тоже скучал. Затем Минхо сказал, что у него есть кое-какие дела с Чаном, ему нужно идти, но они увидятся за ужином. Хёнджин наконец смог вздохнуть, и Сынмин взял его за руку. — Готов? — спросил он, слегка улыбнувшись уголками губ, когда увидел, что Хёнджин медленно начинает оглядываться вокруг. — Не думаю, что когда-нибудь буду готов к этому. Какого черта, Сынмин? Этот корабль огромен! И это действительно так. «Каллиопа» была немного больше, чем «Эвриала», и у нее было на одну палубу больше, чем у их прошлого корабля. Сынмин повел Хёнджина к самой нижней, через люки и вниз по лестнице. На самой нижней палубе находился бриг, на второй нижней — склады, Сынмин показал Хёнджину всё, что ему нужно было знать. Здесь была одежда, там была еда, здесь лежали запасы пороха, здесь сокровища. Третья палуба тоже была заполнена складами, а также несколькими еще пустующими комнатами. Факелы и фонари на стенах освещали корабль, Сынмин рассказал Хёнджину, как они купили корабль в Сингапуре на те небольшие деньги, которые у них были, и отремонтировали его. Мальчик молча слушал, прежде чем пробормотать: — Сингапур? — Ага. Мы провели там почти два года и вернулись всего несколько месяцев назад. Хёнджин сглотнул и кивнул, некоторое время он молчал, прежде чем продолжить: — Я тоже был в Сингапуре. Недолго. С пиратской командой. Вероятно, мы были там одновременно. Сынмин почувствовал тяжесть в груди. Они думали об одном и том же, не так ли? Они были близки, но в какой-то момент разделились. Если бы они просто... если бы они просто встретились, Хёнджин не был бы сейчас таким... сломленным. — Все в порядке, мы теперь здесь, — улыбнулся Хёнджин, прежде чем снова взять руку Сынмина в свою. Сынмин только кивнул, отбросив все ужасные мысли, и повел Хёнджина на батарейную палубу. Бочки с порохом, пушки, ружья, мечи, все необходимое на случай боя. Несколько членов экипажа подошли, чтобы представиться Хёнджину, и мальчик пожал им руки. В этот момент Сынмин увидел кусочек настоящего Хёнджина, того, который всегда был таким добрым и радовался всему, особенно людям. Он был где-то там, за всеми этими слоями страха. После батарейной палубы они поднялись на главную, Сынмин показал Хёнджину бак, где спал экипаж. Он показал свой маленький гамак. Вокруг было не менее сорока матрасов и кроватей, в баке дремало несколько членов экипажа. Свет просачивался сквозь маленькие окна. — Я тоже буду здесь спать? — прошептал Хёнджин, оглядываясь вокруг. Сынмин покачал головой. — Чан сказал, что найдет комнату только для нас двоих. — Звучит потрясающе, — улыбнулся Хёнджин, и Сынмин искренне надеялся, что Чан найдёт. Или, ну, у него уже было кое-что на крайний случай. В кладовой за кухней было пустое пространство. После кают экипажа они поднялись на палубу бака, и Хёнджин остановился, чтобы просто полюбоваться кораблем. «Каллиопа» была темного цвета, дерево, из которого она была сделана, было темно-коричневым, почти черным. К мачтам были привязаны большие изумрудно-зеленые паруса, на некоторых из них была золотая вышивка, отчего они сверкали на свету, как жидкий бархат (Минхо тоже был немного причастен к этому). Дверные ручки, фонари, факелы, все мелкие детали вокруг корабля были позолочены или выкрашены в золотой цвет. — Это выглядит как… то, что создал Чанбин, — пробормотал Хёнджин, явно очарованный красотой корабля. — Он выбрал цвета. И имя. Хёнджин перегнулся через леер, чтобы взглянуть на ростру, фигуру женщины на носу корабля. Часть краски смылась с нее волнами. — «Каллиопа», верно? — Ага. — Откуда он взял это имя? — Феликс. — Естественно, — закатил глаза Хёнджин и вернулся к Сынмину. Им еще предстояло посмотреть на кухню и ют, и Сынмин решил оставить кухню напоследок. Рука об руку Сынмин и Хёнджин прошли через главную палубу и поднялись по ступенькам на ют. Чан и Минхо склонились над столом с компасом, рассматривая карту, Джисон управлял кораблем. — Как тебе наша красотка? — спросил Джисон, улыбаясь Хёнджину. — Она великолепна. Как, черт возьми, вы вообще... знаешь что, неважно, наверное, это слишком длинная история, чтобы рассказывать ее прямо сейчас, — засмеялся Хёнджин, и что-то глубоко в груди Сынмина затрепетало. Настоящий Хёнджин был совсем рядом. Знакомый смех, искренние улыбки — они где-то были здесь. — Ты абсолютно прав, — Чан нежно улыбнулся им троим. — Сынмин, я думаю, что несколько больших помещений за кухней подойдут вам двоим. Я попрошу членов команды убрать вещи из последней комнаты в коридоре, поскольку там есть окна. Сынмин понял, какую комнату имеет в виду Чан, и кивнул. На самом деле это была не кладовая, ее вполне можно было использовать как жилое помещение, просто сейчас там хранилось несколько бочек с ромом, но их можно было переместить в другое место. — Спасибо, — пробормотал он, и Чан кивнул. Они оба знали, что комната за кухней будет идеальна. Достаточно далеко от всех остальных: над ними только каюта Чана и каюта Чанбина (а теперь и Феликса) за боковой стеной. Сынмин повел Хёнджина наверх, откуда они могли видеть весь корабль перед собой. Орнамент на корме корабля возвышался высоко над палубой, мерцая золотом в солнечном свете. Три фонаря над ним не горели. Хёнджин прислонился к лееру, на его лице промелькнула легкая улыбка, пока они смотрели на открывающийся вид. Корабль, а за ним бескрайнее море, простирающееся до самого горизонта. Несколько прядей темных волос выпали из хвоста Хёнджина и теперь развевались на ветру, и Сынмин заправил одну из прядей за ухо. День был солнечный, по небу плыло несколько облаков, Сынмин заметил несколько небольших островов на горизонте. — Не могу поверить, что это правда, — прошептал Хёнджин достаточно громко, чтобы Сынмин мог это услышать. — Я тоже не могу в это поверить, — пробормотал Сынмин. Он почувствовал, как Хёнджин слегка прислонился к нему. Он все еще чувствовал, насколько напряжен мальчик, он совсем не расслаблен. Каждый раз, когда по палубе проходил незнакомец, его взгляд становился острее, ему приходилось проверять, представляет ли этот человек опасность, прежде чем отвести от него взгляд. Сынмин знал, что это очень утомительный образ жизни. Он надеялся, что рано или поздно Хёнджин приспособится и ослабит бдительность. Сынмину придется помочь ему в этом. — Я хочу посмотреть кухню, Сынмин, — пробормотал Хёнджин, дергая подол его рубашки и внезапно смущаясь. — Хорошо. Сынмин снова взял мальчика за руку. — Полагаю, ты все еще лучший повар в мире? Или на поверхности моря? Хёнджин ухмыльнулся, Сынмин фыркнул. — Не совсем, Луиза опережает меня с большим отрывом.              — Луиза? — Наш новый кок. Она потрясающая. — Я уверен, что так оно и есть, раз она здесь. Вместе они прошли с верхней палубы на ют, а затем на главную палубу. Под ютом находилось две двери. — Левая ведет к каютам Чанбина, Минхо и Джисона. Каюта Чанбина — та, что в конце, Минхо и Джисона — та, что слева. — Точно так же, как на «Эвриале». — Ага. Правая дверь ведет на кухню. Сынмин открыл дверь и спустился по лестнице прямо на кухню. Хёнджин последовал за ним. Свет на кухне был тусклым, Сынмину потребовалось время, чтобы снова привыкнуть, окна в стенах были крошечными и едва пропускали свет. Столы, табуреты, скамейки — некоторые подходили друг другу, некоторые — нет. За рядами столов располагалась кухня с печью и столами для работы. Бесчисленные кастрюли и сковородки стояли на полках друг на друге. За кухней был дверной проем, и этот дверной проем вел в кладовые. И в комнату, которую Сынмин и Хёнджин собирались сделать своей. — Ну неужели! Сынмин, ты решил бросить меня, чтобы я тут совсем загнулась? Мои суставы старые и болят, иди и приведи Чонина, у него есть такая замечательная мазь, которая помогает всегда! Луиза поднялась из-за кухонной стойки. Она работала над чем-то. — Ах! Полагаю, это твой мальчик-сирена? Луиза вышла, чтобы поприветствовать Хёнджина, который выглядел немного смущенно, но всё равно пожал Луизе руку. — Приятно познакомиться, — пробормотал Хёнджин. — Взаимно. Экипаж освободил для вас место, можете пойти проверить. Тебе лучше не бросать меня одну на приготовление ужина, малец, иначе я надеру тебе задницу за вчерашний день. Луиза ткнула Сынмина в грудь и отпустила руку Хёнджина. Хёнджин выглядел немного испуганным, и Луиза рассмеялась: — Не волнуйся, маленькая сирена, я шучу. Приготовление еды почти для пятидесяти человек — это трудная задача, но я справлюсь, если придется. Когда Луиза ушла за чем-то на нижних палубах, Сынмин повел Хёнджина через кухню и через заднюю дверь. — Ну, она действительно нечто, — выдохнул Хёнджин, как только Луиза вышла из кухни. — Да уж. Даже Чан не смеет пойти против нее, — пробормотал Сынмин, все еще держа Хёнджина за руку. Он не мог отпустить его теперь, когда ему наконец удалось отыскать мальчика. — Она напоминает мне мадам Симфони. Она из… Португалии? У мадам Симфони была гостиница на Тортуге. По мнению Сынмина, одна из лучших гостиниц во всем городе. Он кивнул, Луиза действительно была из Португалии, что было слышно по ее сильному акценту. Никто до сих пор не знал, как она оказалась в Сингапуре, но предыстория в любом случае не имела особого значения на море. Сынмин толкнул последнюю дверь в конце коридора и вошел в практически пустую комнату. На стенах было несколько полок и шкаф рядом с дверью. В углу осталось несколько пустых бочек. Ещё в помещении было окно, не большое, но и не маленькое. — Это наша каюта? — пробормотал Хёнджин, стоя посреди комнаты и оглядываясь по сторонам. Комната была невелика. Она была... ну, крошечной. Она не была предусмотрена как жилая комната, но все равно была больше, чем большинство складских помещений. — Ага. Мы… мы возьмем матрасы, стол и… еще что-нибудь. Я не уверен. Если тебе не нравится, мы можем попросить комнату на одной из нижних палуб… — Мне все нравится, Сынмин. Он увидел, как губы Хёнджина растянулись в улыбке, и он притянул Сынмина ближе к себе. Мальчик почувствовал губы Хёнджина, и позволил себе ответить на поцелуй. Хёнджин был здесь, он целовал его, и он был жив. Каким-то образом прикосновение губ сделало все это таким… реальным. Когда они разорвали поцелуй, Хёнджин прижался своим лбом ко лбу Сынмина, глаза все еще были закрыты. — Я так скучал по тебе, — снова пробормотал Хёнджин, Сынмин почувствовал, как хватка на его шее немного усилилась, поэтому он сильнее сжал талию Хёнджина. — Я тоже скучал по тебе. *** Сынмин и Хёнджин перетащили матрасы в свою маленькую комнату, Чан пообещал купить им нормальную кровать, когда они снова окажутся на Тортуге. У них появился небольшой стол и несколько табуреток, Сынмин перенес свои вещи из кубрика в их маленькую комнату. Несколько книг, ожерелье матери, одежда — у него было немного вещей, а у Хёнджина и того меньше. Но теперь они были друг у друга, и это единственное, что имело значение. Мальчики обустроили свое личное пространство, Чан произнес небольшую капитанскую речь, в которой как положено представил Хёнджина и Феликса всей команде. Хёнджина встретили с честью, он пожал всем руки, Сынмин все время был рядом с ним. Мальчик немного нервничал, но все равно был рад встрече с командой. Даже Виола поприветствовала Хёнджина, подлетев к нему и слегка клюв его руку, чтобы он погладил ее. Такое поведение было не свойственно сове, и Сынмин и Минхо были этим весьма удивлены. Возможно, Виоле так нравилась сирена Хёнджина (или просто сам мальчик, Сынмин мог понять Виолу). Сынмин принес мазь для Луизы от Чонина, у которого была своя маленькая комнатка целителя под батарейной палубой. Он не спал в ней, а все же предпочитал спать в каюте экипажа, так как храп, видимо, успокаивал его и облегчал сон. Луиза сказала Сынмину, что ему не нужно готовить с ней ужин, но Сынмин настоял на том, чтобы помочь ей, а Чонин пообещал присмотреть за Хёнджином вместе с Феликсом, рядом с которым Хёнджин на данный момент чувствовал себя наиболее комфортно. — Полагаю, мне следует представиться тебе. Сынмин уже собирался оставить Хёнджина и Чонина на главной палубе, когда кто-то подошел к ним. Он сразу почувствовал опасность, Хёнджин повернулся лицом к незнакомцу и замер. В его глазах вспыхнул красный огонь, и он отпрянул назад. Сынмин тут же схватил Хёнджина за руку. — Я не представляю для тебя опасности, сирена. Красный цвет исчез не сразу. Хёнджин осмотрел опасность с головы до ног, прежде чем эта опасность протянула руку. — Кто ты? — зашипел Хёнджин сквозь стиснутые зубы, Сынмин почувствовал, как пальцы мальчика впились в его руку. — Я Ёнджун. Четверть того, кем ты являешься. Ёнджун был новичком на корабле. Он присоединился к их команде всего несколько месяцев назад, когда они останавливались на Тортуге. Сынмин увидел еще одного человека, бегущего к ним с другого конца корабля. Друг Ёнджуна, Субин, который был сыном кого-то очень богатого, сбежал от своих обязанностей и решил присоединиться к их команде. — Я не собираюсь перерезать тебе горло, сирена, если только ты не перережешь мое, — улыбнулся Ёнджун, все еще протягивая руку. «Четверть того, кем ты являешься». Сирена. Ёнджун был на четверть сиреной. Как Сынмин не понял этого сразу? Знал ли Чан? Судя по всему, Чонин был в курсе всего происходящего. — Ёнджун! Ты не должен так себя вести, мальчик все еще потрясен, а ты ему угрожаешь! Субин помахал рукой перед лицом Ёнджуна, а затем схватил его за руку. Ни Ёнджун, ни Хёнджин не двинулись с места. Пока это не сделал Хёнджин. Он встал перед Сынмином. — Я здесь не ради твоей территории, — сказал Ёнджун, все еще с легкой ухмылкой на лице. Ухмылка, казалось, никогда не сходила с его лица. Территория? Сирены были жуткими собственниками. Сынмин был частью его территории, и Хёнджин, вероятно, думал, что большая часть корабля тоже. Но все оказалось не так, потому что здесь появилась еще одна сирена. Хоть и всего лишь на четверть. Воздух был напряженным и ледяным, Сынмин понятия не имел, что делать. Краем глаза он мог видеть, как Джисон занимает место Чана за штурвалом, а Чан сбегает по лестнице на главную палубу. Затем напряжение ушло из глаз Хёнджина, и его плечи немного расслабились. Он нерешительно взял руку Ёнджуна и пожал ее, все еще внимательно рассматривая его лицо. — Хёнджин, — пробормотал он. Он больше не считал Ёнджуна опасным или не таким опасным, как раньше. — Рад встрече. Я уверен, что впереди нас ждут важные разговоры об Арубе, — ухмыльнулся Ёнджун, прежде чем отпустить руку Хёнджина и повернуться к ним спиной. Хватка Хёнджина на руке Сынмина немного ослабла, прежде чем он прошептал: — Аруба? И вдруг Сынмина будто ударили хлыстом. Хёнджин провел первые годы своей жизни на Арубе. *** Шум на кухне казался таким домашним. После небольшой сцены на главной палубе Хёнджин казался немного более настороженным, чем раньше, но настоял на том, чтобы Сынмин пошел помочь Луизе, и что с ним все в порядке, и он все равно останется с Чонином. Он также сказал, что не может стать слишком зависимым от Сынмина и должен учиться жить на корабле самостоятельно, и как бы Сынмин это ни ненавидел, Хёнджин был прав. Итак, Сынмин оставил Хёнджина с Чонином и вернулся к своим обязанностям второго повара на корабле. Мальчик снял фартук, Луиза сказала, что он может идти, она присмотрит за остальными и позаботится о том, чтобы еда не кончалась, поскольку они устраивали своего рода победный ужин под названием «Хёнджин и Феликс вернулись домой». Сынмин прошёл через кухню к угловому столу со своей тарелкой и сел на последнее доступное место, отведённое для него рядом с Хёнджином. Это было так правильно. Сынмин понял, что они наконец снова все вместе, впервые за три года. Ему и не снилось, что такое произойдет. Или, может быть, снилось, в его худших кошмарах, которые всегда заканчивались беспорядками и разрушениями. — Такое ощущение, будто мы снова на «Эвриале», — прошептал Хёнджин Сынмину, начав ковыряться в своей тарелке. Остальные уже почти закончили, Сынмин присоединился к ним немного позже, но он не торопился, поскольку знал, что эта ночь будет долгой. Возникало такое ощущение, будто они снова на «Эвриале». Кухня была очень похожа, Сынмин позаботился об этом, потому что глубоко внутри он так не хотел отпускать прошлое, что создал свое безопасное пространство, полностью похожее на то, которое он потерял. Чану сначала эта идея не понравилась, но Сынмин не принял никаких замечаний, поскольку именно он отвечал за строительство кухни. Вернее, за обустройство, поскольку большая часть корабля уже была построена, пусть и не самым хорошим образом. Сынмину это было нужно, ему нужно было пространство для себя, точно такое же, как то, которое у него было, чтобы он знал, что никогда… не забудет. Что-либо. Все лучшие моменты, все те, которые он так ценил, он прожил годы на кухне «Эвриалы», которая выглядела почти так же, как кухня на «Каллиопе». Он впервые поцеловал Хёнджина на кухне «Эвриалы». И он поцеловал Хёнджина на кухне «Эвриалы» в последний раз. Последний поцелуй. Сынмин все еще отчетливо помнил его. Их загнали в угол на кухне, трое мужчин из команды отца Феликса загнали их в угол, Сынмину едва не вспороли живот, как раз тогда, когда с главной палубы прозвучала команда остановиться. Прошли долгие минуты, Сынмин слышал только плач Феликса снаружи, он чувствовал только дрожащую руку Хёнджина в своей, изо всех сил старавшегося бороться с сиреной внутри себя. Затем мужчины отпустили их, внезапно оставив одних на кухне, Сынмин был растерян, а Хёнджин напуган, это был иррациональный момент счастья, момент осознания, что они оба живы, и Сынмин поцеловал Хёнджина. И после этого пол внезапно взорвался под их ногами. — Итак… Феликс. Чем ты занимался, знаешь, последние три года? Чан сидел рядом с Сынмином в конце стола, рядом с ним лежала его треуголка. Всегда в конце стола, как настоящий капитан. Сынмин почувствовал, что Хёнджин подсел немного ближе к нему. Он все еще был очень насторожен, продолжал оглядываться по сторонам, и ему явно не нравилось сидеть спиной к двери, но у него не было смелости жаловаться, особенно тогда, когда напротив него сидел Минхо. Феликс начал рассказывать свою небольшую историю о трех годах жизни, которая показалась Сынмину довольно скучной (налоговые отчеты, нет, спасибо), и о том, как он устал от всего этого и сбежал. Сынмин видел выражение лица Чанбина, ему тоже было трудно поверить, что Феликс наконец-то здесь. Из всех этих людей Чанбин знал боль Сынмина, вероятно, лучше, чем Чонин. Чонин был тем, кто поддерживал его в горе, но Чанбин знал глубину этой боли. Никто не знал (ну, Чан, вероятно, знал), что они проводили ночи вместе, сидя на баке корабля и просто молча глядя на горизонт. Им больше ничего не было нужно, только поддержка и тишина. Им нужно было только то, что один знает, через что проходит другой. Чанбин видел его злую сторону, он видел, как Сынмин бросал железные кастрюли в окно, когда они еще жили в Сингапуре, он видел, как парень проклинал мир, он видел, как он плакал на полу, и прошел с ним через это. Сынмин все еще стыдился того, что так злился, иногда на Феликса, иногда на мир, но в основном на себя. Хёнджин тоже рассказал свою историю, но не всю. Лишь малую часть о том, что произошло после встречи с Феликсом на Тортуге, но не о том, как мальчик пробыл в море почти три года, плавая по свету. Больше Хёнджин ничего не сказал, и Сынмин не собирался спрашивать, не здесь. Была причина, по которой Хёнджин был таким, каким он был сейчас, и эта причина, скорее всего, имела какое-то отношение к годам, проведенным в одиночестве в море. Хёнджин расскажет ему, когда будет готов. По словам Феликса, они собирались уплыть в Лондон на «Либерти» и встретиться со старым другом Феликса, но план провалился, потому что команда Чана решила ограбить именно этот корабль. Вернее, решил Чонин. Он подбежал к Чану и потянул его за рукав рубашки, прося, чтобы они проверили именно этот корабль, в нем было что-то важное, что-то знакомое. Команда нервничала, прошло несколько недель с последнего ограбления… ну, они решили атаковать. Чонин знал, не так ли? Может, и не понимал, что именно чувствует, но он знал, что на этом корабле была знакомая энергия. Энергия Феликса. Чонин однажды упомянул, что он плохо чувствовал энергию Хёнджина, скорее всего, потому, что он был полусиреной и принадлежал морю, как и Чонин. Сынмина сбивали с толку все эти вещи, но он давно смирился с тем фактом, что никогда не поймет весь мир полностью. Они слушали истории мальчиков, Чан продолжал кивать, Джисон и Минхо держали свои руки вместе. Иногда Сынмину все еще было трудно поверить, что они нашли Минхо и Джисона. Долгое время они думали, что те утонули в числе первых, поскольку после взрыва от них не осталось и следа. Но нет, они были здесь: Минхо в роли ведьмы и Джисон в роли боцмана корабля, оба выросли и повзрослели. Почти. Джисон в душе был вечным ребенком, Сынмин знал это. Он излучал свет, куда бы ни шел. Хёнджин продолжал теребить завязку своей рубашки, пока Феликс заканчивал их рассказ. — А как насчет вас? Что произошло после взрыва? Я имею в виду, я… я думал, что вы все мертвы, — спросил Феликс. О, Феликс не был одинок в этой мысли. Сынмин сглотнул, он почувствовал, как напрягся, он знал, что должно произойти, когда Чан взглянул на него, прежде чем начать рассказ. — Ну, это долгая история. Чан улыбнулся, огляделся вокруг, прежде чем продолжить: — Чтобы немного сократить, скажем так, изначально мы все оказались не в одном и том же месте. После взрыва большая часть экипажа была мертва, кто-то утонул, кто-то погиб в бою, я держался за пустую бочку, чтобы остаться на плаву, и искал выживших. Я заметил, что Чанбин все еще жив, он едва держался за доски, а затем заметил… что Сынмин жив. И… — Чан взглянул на Сынмина, Сынмин почувствовал, что не может двигаться. Он чувствовал тревогу и страх, которые шевелились глубоко в его теле. Он не был готов. Он не был готов сказать это вслух, не был готов признать самую большую ошибку всей своей жизни. Он уставился на стол и почувствовал, как Хёнджин прижался к нему и сжал его руку. Он должен был… он не мог просто молчать, он делал это много раз и каждый раз сожалел об этом. — Я думал, ты мертв, — выдохнул он. Вот оно. Сынмин думал, что Хёнджин мертв. Он думал, что потерял Хёнджина после той битвы. — Ты не дышал. Я... я затащил тебя на тот кусок корпуса, я... я пытался тебя разбудить, но ты не просыпался. Я думал, что потерял тебя, и… Всхлипнув, Сынмин почувствовал комок в горле. Он до сих пор так живо помнил эти события: холодные волны вокруг, бесконечное море под ногами, пытающееся втянуть его в себя, и Хёнджин, тяжёлый в его руках, выглядящий таким неземным, но сломанным. — Я просто не мог больше держаться, и я… отпустил тебя, и ты уплыл, и мне жаль, я не должен был, я не должен был… — Не нужно. Мы сейчас здесь. Это все, что имеет значение. Хёнджин обхватил щеки Сынмина руками и заставил его посмотреть на него, прежде чем прижать пальцы к губам Сынмина, чтобы тот замолчал. Мальчик попытался покачать головой, это еще не все, он должен извиниться за все, он будет продолжать делать это до самого последнего вздоха, потому что вина была слишком сильна, чтобы ее преодолеть. Он отпустил Хёнджина, и именно по этой причине Хёнджин теперь превратился в осколки того, кем он когда-то был. Сынмин прижался головой к плечу Хёнджина и почувствовал, как руки сирены обвились вокруг его талии. Он пытался сдержать рыдания, старался держать себя как можно собраннее, но потерпел поражение. Чан продолжил рассказ, пока Сынмин тихо плакал, уткнувшись в плечо Хёнджина в его столь знакомых объятиях. Чан рассказал Феликсу и Хёнджину, как он, Сынмин, Чанбин и Чонин плавали часами, пока «Эвриала» тонула рядом с ними, пока их не спасли. Затем они отправились из Сан-Хуана в Ост-Индию, обосновались в маленькой пиратской гавани Сингапура и нашли себе корабль, которому предстояло стать «Каллиопой». Затем они наняли самую бесстрашную команду на семи морях (как ее называл Чан) и вернулись, чтобы потопить Убийцу Пиратов, который последние годы преследовал пиратские корабли в Карибском море. И теперь они были здесь. Минхо и Джисон также рассказали свою историю, как Минхо стал ведьмой, и как они немного плавали по Карибскому морю, прежде чем на некоторое время поселиться на Тортуге, поскольку ни у кого из них на самом деле не было желания плавать без их настоящего экипажа. Сынмин помнил, как смотрел на Джисона с абсолютным недоверием в их маленьком ведьминском магазине, и Джисон чуть не потерял сознание прямо там, когда они увидели друг друга впервые за почти три года. Сынмин ничего не сказал, он не мог, все, что он чувствовал, это рука Хёнджина, ласкающая его спину, пока его рыдания не начали утихать. Он отпустил… он отпустил Хёнджина и… боже, он даже не знал, как со всем этим справиться. Когда Сынмин наконец поднял голову, разговор перешел из прошлого в настоящее, и Феликс рассказал им обо всех новых приемах фехтования, которым он собирался их научить. Хёнджин потянулся пальцами к лицу Сынмина и осторожно смахнул несколько слез с его лица, а потом потер небольшую ранку под глазом. Сынмин видел, как выражение его лица изменилось с нежного на слегка грустное. Мальчик покачал головой и взял его за руки. — Прости за это, — едва слышно пробормотал Хёнджин, чтобы не перебивать Феликса. Сынмин тихо всхлипнул и поднял взгляд на своего возлюбленного: — Прости меня за все. *** Вина неподъемным грузом лежала на плечах Сынмина. Это тяготило его, преследовало в кошмарах, где он терял Хёнджина снова и снова. Мальчик чувствовал себя ужасно, а Хёнджин чувствовал себя лучше — и это было хорошо, прекрасно, повторял себе Сынмин. Хёнджин не был полностью сломлен, просто травмирован, и ему становилось лучше. Каждый день он работал с командой, заводил новых друзей, Сынмин видел, как возвращался старый Хёнджин, тот Хёнджин, которого все так обожали, от взмаха ресниц которого люди падали на колени. Тот Хёнджин, который всегда получал всё, что хотел, потому что никто не мог отказать ему. Но Сынмин чувствовал себя виноватым. Он не мог ничего с этим поделать,вина не отпускала его, даже когда Хёнджин спал у него на руках, в их собственной постели, в их собственной маленькой комнате. Единственное время, когда Сынмин чувствовал себя совершенно довольным, это несколько мгновений после пробуждения, пока мир не успевал обрушиться на него вместе с воспоминаниями, в те моменты он держал на руках крепко спящего Хёнджина, на время забывшего об опасностях. А затем наваждение уходило, и он снова вспоминал, как отпустил Хёнджина, и сирене пришлось плавать по морям в одиночестве в течение трех лет. Тем не менее, виноват он или нет, дни шли, Сынмину пришлось вернуться на кухню. Теперь он оставлял Хёнджина одного дольше, чем ему хотелось бы, но у Чонина был меч, и он защитил бы маленькую сирену от неприятностей, пока мальчик снова не обретет контроль над собой. Чан тоже пообещал Сынмину присматривать за Хёнджином, насколько сможет. Как и Джисон. Минхо ничего не сказал, но Сынмин решил, что парень в своем молчании тоже будет следить за Хёнджином. В конце концов, он будет первым, кто узнает, если что-то не так, благодаря своей маленькой сове. Говоря о сове, Виола была совершенно очарована Хёнджином. Она все время летала вокруг него, время от времени садясь ему на плечо и сопровождая его на высоте, когда ему нужно было привязать паруса или сидеть в вороньем гнезде. Возможно, это было немного мило, потому что остальная часть команды ясно поняла, что если сове нравится Хёнджин, то он не может быть плохим человеком. — В чем дело? — пробормотал Хёнджин. Сынмин заканчивал свои последние дела на кухне, Луиза уже ушла. Просто подмести пол и вымыть последние кастрюли, не более того, Сынмин никуда не торопился, так как дел у него особо не было. Свечи и фонари освещали кухню мягким светом, мальчик слышал какую-то болтовню снаружи, солнце медленно садилось, а команда собиралась спать после рабочего дня. — Ни в чем, — пробормотал Сынмин, подметая один из углов, а затем наклонился, чтобы подмести пол под столом. — Не ври мне, Сынмин, я знаю тебя лучше, чем себя. Сынмин прекрасно знал это: то, как Хёнджин представлял себя остальным, было скорее игрой. Он все еще был нервным. Он все еще был настороже, но все же постепенно ослаблял свою защиту. Он все еще остерегался опасностей вокруг себя, к тому же он все еще не привык к присутствию еще одной сирены. Или, в данном случае, четверти сирены. — Все в порядке, — сглотнул Сынмин. Он не… он знал, что не должен чувствовать себя так, он знал, что должен был ликовать от радости теперь, когда Хёнджин вернулся и жив, и все было хорошо, и перед ними было целое море, и ничто больше не могло их разлучить, но… все же. Хёнджин подошел к Сынмину, взял метлу из его рук и сел на одну из скамеек, потянув Сынмина сесть рядом. Сынмин не сопротивлялся. — Ты печален последние дни и слишком осторожен со мной. Ты ни разу не жаловался и не ворчал, хотя за последние два дня я разбил четыре тарелки. — Ты проверял меня? — Да. Сынмин фыркнул, Хёнджин взял его руки в свои. Эти несколько дней сотворили с ним чудеса, казалось, он снова начал светиться, особенно среди других людей. Но Сынмин видел шрамы по одеждой и знал, что он был причиной их появления. Он почувствовал, как в горле образовался комок. — Я знаю, что тебе тяжело говорить о своих чувствах, но мне нужно знать, что не так, чтобы это исправить. — Все так, — пробормотал Сынмин. Ему хотелось смотреть куда угодно, только не в глаза Хёнджину, потому что он знал, что сломается прямо здесь и сейчас. — Ну, явно что-то происходит, Сынмин. В голосе Хёнджина звучали нотки беспокойства, и, честно говоря, он имел на эти эмоции полное право. Сынмин посмотрел на их сцепленные руки и сглотнул, в воздухе чувствовалось небольшое давление. — Речь идет о том, что ты думал, что я мертв, не так ли? Сынмин почувствовал, как Хёнджин крепче прижал его к себе, как только слезы потекли по его щекам. — Ох, Сынмин… — мальчик крепко обнял Сынмина, и тот уткнулся головой ему в плечо, рыдая. — Мне очень жаль, мне очень жаль, я… я просто не могу перестать думать об этом, и я до сих пор не могу поверить, что ты здесь, и я… я… мне очень жаль, Хёнджин. Сынмин всхлипнул, прижавшись к шее Хёнджина, его плечи тряслись, все тело тряслось. — Сынмин, все в порядке, — пробормотал Хёнджин ему на ухо. — Я прощаю тебя. Ты думал, что я мертв, вполне логично сбросить с себя мертвый груз, когда ты борешься за свою жизнь. — Не говори так… — Но это правда, Сынмин. Если бы ты ухватился за меня, ты бы тоже мог быть уже мертв. Прошло много часов, прежде чем я проснулся под безоблачным небом. Безоблачное небо. Когда «Эвриала» тонула, шел дождь. — Мне жаль. Вина держала Сынмина в стальной хватке. Хёнджин поднял голову Сынмина со своего плеча и принялся вытирать ему слезы. Затем он оставил целомудренный поцелуй на его щеке, другой щеке, лбу и, наконец, на губах. Сынмин не мог остановить слезы и рыдания, все еще сотрясающие его. — Перестань так говорить, ты не виноват, — пробормотал Хёнджин, прежде чем снова поцеловать Сынмина. Мальчик снова прижался лбом к плечу Хёнджина, пытаясь выровнять дыхание. Пустота, кишащая внутри него, казалась всепоглощающей. — И, знаешь… Хм, я думаю… Возможно, ты был прав, думая, что я мертв. — Ч-что? — прохрипел Сынмин, приподняв голову с плеча Хёнджина, чтобы получше рассмотреть мальчика. На его губах играла маленькая, кривая, грустная улыбка. Прядь волос выпала из его хвоста, красиво обрамляя лицо. Хёнджин снова взял его руки в свои. — Я… ну, я, Ёнджун и Чонин… недавно разговаривали. Вернее, вчера. И… знаешь, Чонину очень интересно все, что касается исцеления, и… я заметил кое-что в себе, когда плавал один. Сынмин был сбит с толку, но кивнул, призывая Хёнджина продолжать. — Когда я… ну, когда я был в самом расцвете сил, когда я начал понемногу отпускать прошлое и чувствовать себя комфортно на борту корабля, я стал ближе со своей стороной сирены… и я заметил, что выздоравливаю быстрее. Лучше. Быстрее, чем это сделал бы нормальный человек. И тогда я понял, что замечал это раньше. На борту «Эвриалы». Я помню, что иногда я получал небольшие порезы, занозы или что-то в этом роде, а потом просто обнаруживал небольшие пятна крови на своей рубашке, а раны больше не было видно. А потом, когда мы разговаривали с Чонином, я как бы… сложил один плюс один и понял, что сирены, вероятно, исцеляются быстрее, чем обычные люди. Ёнджун тоже, но не так быстро, как я, потому что его бабушка — сирена. Мы, кстати, подумали, что, возможно, происходим из одного племени. Аруба. Верно. — А потом мы говорили о том, что я, очевидно, был мертв после взрыва, и, знаешь, Чонин тоже меня видел и сказал, что я действительно выглядел мертвым, а не просто потерял сознание, хотя я понятия не имею, в чем должна быть разница, но во всяком случае, он сказал мне, что тоже думал, что я умер, и остальные тоже, и… знаешь, может быть, я действительно был мертв в этот короткий промежуток времени. Возможно, сирена внутри меня просто решила, что мне еще не пора уходить. Сынмин не понимал. — Так ты… вернулся к жизни? — Может быть. Я не знаю. Хотя это имело бы смысл. Я ничего не помню, кроме взрыва и боли. Я проснулся на этом обломке корпуса, ослепленный солнцем, и не почувствовал никакой боли. И я почти уверен, что если бы сирена во мне не исцеляла меня быстрее, чем обычные люди, меня бы здесь не было. И знаешь, если бы ты не перетащил меня на тот обломок корпуса, меня бы здесь тоже не было. Итак, что бы это ни было, ты спас меня, Сынмин. Я бы утонул, если бы не этот импровизированный плот. Перестань чувствовать вину за то, что отпустил меня. Сынмин не знал, что делать. Он не знал, как поступать с предоставленной ему информацией. Поэтому он решил её на время опустить, потому что она казалась слишком шокирующей, слишком объемной. — Ты сказал, когда был в самом расцвете сил, — пробормотал он. Кривая улыбка Хёнджина немного померкла. — Ага. Знаешь, не все было так плохо и кровопролитно. И хорошо тоже не было, но за эти три года я стал… ближе с сиреной внутри меня. Она была… всем, на что я мог положиться. Сынмин сжал руки Хёнджина и на мгновение закрыл глаза. Он бы не посмел. Но ему пришлось. — Что с тобой случилось за эти три года? — спросил он шепотом, прежде чем у него хватило смелости открыть глаза. Улыбка Хёнджина полностью померкла, тени на его лице казались немного сильнее, становясь темнее в свете свечей. — Обещаешь, что не будешь чувствовать себя виноватым, если я тебе расскажу? — спросил он. Они оба знали ответ на этот вопрос. "Нет." — Что бы со мной ни случилось, это не твоя вина, Сынмин. Я принимал глупые решения. Иногда судьба принимала за меня эти глупые решения. Иногда у меня не было другого выбора, кроме как попытаться остаться в живых. Сынмин кивнул. Он понимал, что в любом случае почувствует себя виноватым, но он должен знать правду. — Я пел, Сынмин. Я провел день на плоту, на который ты меня затащил, и когда увидел на горизонте корабль, я запел. Я понятия не имел, что еще делать, как заставить их спасти меня, поэтому сделал то, что наверняка сработает. И это сработало. Голландский торговый корабль нашел меня и отвез на свой корабль, и… я начал работать. Мы даже не говорили на одном языке, но они решили оставить меня, и я принялся за работу. Сначала было не так плохо. Мне было грустно. Я был сам по себе. Мы приплыли на Кюрасао, а потом я… нашел новый корабль. Сынмин видел, как выражение лица Хёнджина стало немного мрачнее. — Первая ошибка, которую я совершил. Я был самым младшим, команда постоянно издевалась надо мной, это было грубо, но не… так уж плохо. Только работа, работа, совсем некогда отдыхать. Мы направлялись в Ост-Индию. Потом на нас напали пираты, и мне каким-то образом удалось упросить капитана пощадить меня и позволить присоединиться к ним. Я присоединился к команде «Кракена». Или, ну, я думаю, это была сирена внутри меня, которая упросила взять меня на борт. Она начала… проявлять себя больше. С пиратской командой мы грабили корабли вокруг Ост-Индии. Капитан понял, кто я такой, и… использовал меня. Я пел для него, заставлял корабли приближаться к нам. Я убивал ради него людей, перерезал глотки, помогал ему ограбить огромное количество кораблей. Иногда я был единственным, кто совершал ограбление, поскольку… противоборствующие команды были полностью очарованы мной. Глаза Хёнджина остекленели, он был где-то далеко, в своих воспоминаниях. — Затем мы направились в… Сингапур. Сингапур. Хёнджин был так близко, но так далеко. — Нашу команду не очень любили, и кто-то ночью потопил наш корабль прямо перед заливом, — фыркнул Хёнджин. — Я сел на грузовой корабль под голландским флагом. Еще одна ошибка. Мы решили отправиться в Карибское море. Если сирена во мне не полностью контролировала ситуацию до того, как я ступил на этот корабль, то это наверняка произошло после того, как я покинул его на Арубе… Сынмин сглотнул и крепче сжал руки Хёнджина. — Что с тобой случилось на этом корабле? — тихо спросил он. — Ну, ты знаешь, что делают с красивыми, уязвимыми мальчиками на таких кораблях. Сынмин глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он знал. Он точно знал, что делают с красивыми, уязвимыми мальчиками на таких кораблях, если у них нет друзей, защищающих их ото всех. Он испытал это на собственной шкуре много лет назад. — Мне очень жаль, — всхлипнул он, но Хёнджин только покачал головой. — После этого я… просто… бродил по Арубе, пытался найти кого-нибудь из своих родственников, но единственная полусирена, которую я нашел, сказала мне, что большинство из них были убиты, а остальные вернулись туда, откуда мы родом. — Люди в гавани начали задаваться вопросом, почему голландское судно никуда не движется, из него никто не выходит, и почему оно начало так плохо пахнуть, и тогда они обнаружили двадцать шесть человек с выцарапанными глазами. Глотки были перерезаны. Я сел на пиратский корабль и направился на Тортугу. Спасался бегством. У Сынмина чуть не отвисла челюсть. — Ч-что? Хёнджин вздохнул и на мгновение закрыл глаза, прежде чем открыть их снова. Сынмин увидел, как в уголках его глаз собрались слезы. — Я убил их, Сынмин. Двое из них снова зажали меня в углу, и я не выдержал. Я позволил сирене внутри меня взять полный контроль над телом и… я убил их всех. Они столько раз пытались причинить мне вред, некоторым даже удалось это сделать, с меня было достаточно. И я… я все время осознавал это, Сынмин. Я помню, как мои пальцы впивались в их плоть и разрывали ее, и помню, что мне нравилось видеть ужас на их лицах. Я наслаждался местью. Обычно я этого не делаю… Обычно я не контролирую ситуацию, когда включается сирена, и я не осознаю, что происходит… но в тот раз… я понимал, что делаю. Все время. И я ничего не сделал, чтобы остановить расправу. Хёнджин снова закрыл глаза, Сынмин сжал его руки. — После этого я оказался на Тортуге, провел там три недели, просто выполняя разную работу, в основном у мадам Симфони. По вечерам мне приходилось все время убегать от людей, потому что чары сирены постоянно просачивались наружу, так как я их больше не контролировал. Я бегал, работал, пытался найти что-то, что могло бы заставить меня двигаться. Потом меня снова загнали в угол и… там меня нашел Феликс. После того, как я уже убил двух человек. Я не уверен, что произошло бы, если бы он не нашел меня. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Сынмин понятия не имел, что говорить. Он знал, что Хёнджину, должно быть, пришлось через многое пройти, его сторона сирены теперь была так заметна, но это… это было на совершенно другом уровне. — Я убил так много людей, Сынмин. Я до сих пор по ночам чувствую, как мои пальцы пронзают множество глоток и как теплая кровь стекает по моим рукам. Совсем другое дело сражаться мечом, когда ты знаешь, что если тот, кто противостоит тебе, не умрет, то умрешь ты, но убивать кого-то голыми руками… Это… Я… У них даже не было шанса. — Они причинили тебе боль, Хёнджин. Ты защищал себя. — Да, Сынмин? Все эти двадцать шесть человек причинили мне боль? Нет. Лишь немногие из них. Улыбка на лице Хёнджина была болезненной. — Но остальные не пришли на помощь. — Не пришли, — признался Хёнджин. Сынмин видел столько боли в его глазах. И это была его вина, он отпустил обломок корпуса, он отпустил Хёнджина… — Мне так жаль… — выдохнул Сынмин, Хёнджин прикрыл ему рот рукой. — Сынмин, я бы утонул, если бы не ты. Если бы ты не отпустил, это могло закончиться тем, что ты бы истощил свои силы и утонул вместо меня. И многие люди были бы живы, если бы Сынмин не отпустил его. Они оба это знали, но ни один из них этого не сказал вслух. — Феликс знает? — спросил Сынмин. — Не всё. Он ничего не знает о голландском грузовом корабле. Сынмин кивнул. Он открыл рот, ему нужно было что-то сказать, что угодно, но он просто... Что он мог сказать, черт возьми? Не было никакой возможности изменить ситуацию, и, честно говоря, ему было наплевать на этот голландский корабль. — Прости, я понятия не имею, что сказать, я просто… — Тебе не обязательно говорить, — прошептал Хёнджин. Он выглядел таким… разбитым. Таким измученным. Сломанным. — Просто… Сможешь ли ты по-прежнему любить меня, даже если я такой? Сможешь ли ты по-прежнему любить меня, я убивал, и, скорее всего, буду убивать снова, когда представится такой случай? Сможешь ли ты по-прежнему любить меня, несмотря на мою дикую сторону? — Да, — выдохнул Сынмин, не колеблясь ни на мгновение. Он отпустил руки Хёнджина только для того, чтобы положить ладони на его щеки, придвигая маленькую сирену немного ближе к себе. Он поцеловал его в лоб, затем в обе щеки, прямо там, где катились слезы. — Да, — прошептал Сынмин, прежде чем прижаться губами к губам Хёнджина. Он почувствовал облегчение, когда Хёнджин ответил на поцелуй. — Да, я смогу, Хёнджин. И я буду любить тебя, с сиреной или без. *** Сынмин думал, что он, вероятно, никогда не перестанет чувствовать себя виноватым. Дни продолжали течь медленно, но легко, как будто все возвращалось на свои места. Хёнджин вписался в команду, его полюбили, и через неделю возникло ощущение, что он всегда был частью команды «Каллиопы». То же самое было и с Феликсом, очевидно, экипаж его полюбил, он был воплощением солнечного света. Людям нравилось слушать его истории из мира аристократии, частью которой он был. Вина все еще была здесь. Особенно в те моменты, когда Сынмин был один, работал на кухне и видел, как Хёнджин смеется на главной палубе со своими новыми друзьями. Когда они были вместе, его немного отпускало. Моменты, проведенные в объятиях друг друга сразу после восхода солнца, были лучшими, даже если их всегда прерывал стук в дверь, когда Луиза приходила разбудить Сынмина, чтобы приготовить завтрак. Но, возможно, ему стало лучше. Им обоим стало лучше. После признания Хёнджина у него возникло ощущение, будто что-то сломалось между ними. Он долгое время молчал и явно никому не рассказывал о том, что произошло, но он достаточно доверял Сынмину, чтобы открыться ему. Однажды вечером Сынмин отвел Феликса в сторону и пробормотал ему на ухо тысячу благодарностей, обнимая его. Он понял, что если бы не Феликс, Хёнджин все еще был бы на Тортуге, и все могло бы быть намного хуже. Сирены нигде не были желанными гостями, потому что их очень боялись, и если бы Хёнджин почувствовал угрозу на Тортуге, он мог бы устроить массовую резню… которая закончилась бы охотой на сирен. И Сынмин не хотел даже думать об этом. Они оба знали, что в конечном итоге им придется рассказать обо всем хотя бы Чану и Чанбину, поскольку они были главными и должны были все знать. Им нужно было знать, что сделал Хёнджин, чтобы защитить себя, чтобы они могли защитить Хёнджина. Мальчик продолжал медлить с объяснением, и Сынмин очень хорошо понимал почему, поэтому они молчали. Но, зная капитана, он уже понимал, что что-то не так, по тому, как Хёнджин и Сынмин продолжали переглядываться при каждой возможности, если они оказывались где-то наедине с капитаном. Но, к их удивлению, не Чан и Чанбин не спрашивали их о случившемся. После нескольких дней бесцельного плавания по спокойному морю, однажды вечером Минхо с Чаном постучали в кухонную дверь, и Сынмин увидел по Хёнджину, как тот сразу напрягся. Минхо усадил их всех за кухонный стол, а затем бесцеремонно спросил Хёнджина: — Это ты убил команду того голландского корабля на Арубе? Поздравляю, о тебе уже слагают истории. И Хёнджин тут же расплакался. Минхо слышал. Конечно слышал, он всегда прислушивался к слухам, а затем он услышал от Феликса, что Хёнджин остановился на Арубе перед поездкой на Тортугу, и сложил два и два. Больше никто ничего не понял, Минхо и Чан сказали, что им не обязательно знать, только если Хёнджин сам захочет обо всем рассказать. По словам Хёнджина, Чонин уже знал, что что-то беспокоит мальчика, но ничего об этом не говорил другим. Сынмин заметил, как Чан внимательно осматривал сцепленные руки его и Хёнджина, как Сынмин держался рядом, пока Хёнджин рассказывал им двоим, что произошло. Мальчик поймал его взглял, и Чан точно понял, что это значит. Сынмин был готов свернуть горы, чтобы защитить того, кого он так любил, поэтому капитану лучше было бы оставить их в покое. Что он и сделал. Он сказал Хёнджину, что если ему что-то нужно, то ему просто нужно позвать его. Он также пообещал, что с ним больше никогда ничего подобного не случится, и это немного облегчило ношу на плечах Сынмина. Чан также сказал, что расскажет Чанбину, так как тот должен знать, но остальным Хёнджину придется рассказать самому. Затем капитан и ведьма ушли, и Хёнджин снова плакал, уткнувшись в плечо Сынмина в полумраке кухни. После этого разговора напряжение снова спало. Сынмин уже привык каждое утро просыпаться рядом с Хёнджином. Он привык к их маленькой комнатке и к тому факту, что получал непостижимое количество любви каждый божий день, от первой искры утреннего света до последнего дуновения ночного ветра. Ладно, возможно, он все еще не привык к вниманию, так как всю жизнь тихо сидел в углу. Но затем в его жизни появился Хёнджин, вытащил его из этого угла и начал уделять ему столько внимания, что у Сынмина кружилась голова. И теперь он сделал это снова. Он появился снова и вытащил Сынмина из того тумана, в котором он провел последние три года своей жизни. Возможно, они оба были немного сломаны. Возможно, они оба пережили так много за такое короткое время. Но они все ещё были друг у друга. *** — «Флор-де-ла-Мар»? — пробормотал Джисон, он смотрел на Феликса, который сидел напротив него рядом с Чанбином. Они находились в каюте Чана, сидели на диванах перед его балконом, между ними на кофейном столике лежало несколько карт. Комната была освещена фонарями и многочисленными свечами, балконная дверь приоткрыта, вечерний ветер то и дело раздувал шторы. С балкона всем был виден красивый закат и пенистый след, который оставлял корабль. Хёнджин обнял Сынмина за талию и положил голову ему на плечо. Чан и Чонин сидели напротив них, Чан поднялся на ноги и подошел к одному из своих шкафов, наполненному книгами и свитками. — «Флор-де-ла-Мар» — португальский корабль, затонувший примерно 200 лет назад у Суматры. Известно, что он принес королю Португалии огромное количество сокровищ, — сказал Чан, роясь в книгах. — Я слышал, как некоторые люди говорили об этом на Тортуге. Что-то насчет потерянного сокровища. — Я тоже слышал об этом, — пробормотал Хёнджин, поддерживая Феликса. — Тортуга — не самый надежный источник новостей… — фыркнул Чонин. Он вплел в волосы несколько фиолетовых жемчужин, они сверкали рядом с его ухом. Жемчужины подчеркивали бледно-лиловый цвет его глаз в мерцающем свете свечей. — Знаю, знаю, но… — «Флор-де-ла-Мар» настоящий. Я слышал о нем, — перебил Феликса Минхо. — И слышал о потерянном сокровище. Ходят слухи, что оно не может быть найдено на месте кораблекрушения, поскольку капитан «Флор-де-ла-Мар» не был так предан португальской короне, как следовало бы, и хранил большую часть сокровищ на безымянном острове в Ост-Индии. Ходят слухи, что карта существует, но ни один человек до сих пор не может ее найти. — Откуда ты так много знаешь об этом? Чанбин приподнял бровь, глядя на ведьму. Минхо просто улыбнулся ему: — Я много путешествовал и слышал разные вещи. — Даже если бы это было правдой, мы бы даже не знали, с чего начать поиски. Не похоже на то, что Ост-Индия — это какое-то маленькое море с горсткой островов, — вздохнул Джисон. — Или, может быть, знаем, — пробормотал Чан, вытащил книгу и вернулся к журнальному столику. — Никогда не думал, что она пригодится. Здесь есть карты и журналы морских путей Португалии, по которым моряки путешествовали двести лет назад. Полагаю, это те самые, которыми пользовался и «Флор-де-ла-Мар», и если капитан был смышленым, то, вероятно, спрятал сокровище где-нибудь поближе к этим тропам, чтобы не отставать от расписания и не казаться подозрительным. — Какого черта у тебя хранится подобное? Джисон взял книгу и пролистал несколько страниц. Книга выглядела старой, страницы кое-где выпадали. — Для поиска сокровищ. Очень часто люди прячут свои сокровища где-то на виду, куда другие люди даже не хотят смотреть, поскольку это слишком очевидно. Ни у кого нет времени искать неизведанные острова в огромных морях, особенно если они заняты плаванием под короной. — Так вы хотите сказать, что мы отправляемся на поиски сокровищ? Сынмин почувствовал, как Хёнджин рядом с ним напрягся, и не от беспокойства, а от предвкушения. Он всегда предпочитал охотиться за сокровищами на неизведанных островах, чем грабить корабли с применением большого количества насилия. — Ну… я имею в виду, есть ли у нас что-нибудь еще на уме? Надо что-то делать, это точно, экипаж нервничает, потому что у нас нет курса, но с ограблениями я уже давно покончил. И я почти уверен, что теперь, когда Убийца пиратов вышел из игры, они собираются послать больше военных кораблей через Карибское море для защиты торговых кораблей. И я скучаю по Сингапуру. Говоря это, Чан взглянул на Хёнджина. Он не просто скучал по Сингапуру, он хотел покинуть Карибский бассейн ради Хёнджина. Некоторые люди знали, что среди экипажа капитана Со была полусирена, и если слухи распространятся и люди узнают, что на «Каллиопе» оставшиеся в живых члены экипажа после битвы перед Сан-Хуаном... Кто-то может сложить два и два. — Отсюда до Сингапура более двух месяцев пути, — сказал Чанбин. — А что, если это еще один Золотой кубок? — пробормотал Джисон. Чонин захихикал: — Насколько я помню, мы очень весело провели время после Золотого Кубка, так что, честно говоря, я бы не сильно рассердился по этому поводу. Охота за сокровищами Золотого кубка, несомненно, была дикой, с зловещими джунглями и призраками, бегущими за ними по пятам. Оказалось, они прошли все эти испытания только для того, чтобы обнаружить сундук с сокровищами пустым, поскольку кто-то добрался до кубка раньше них. — И я совершенно уверен, что если бы кто-то нашел потерянное сокровище «Флор-де-ла-Мар», все от мала до велика уже слышали бы об этом, — сказал Минхо. — Однако нам нужна карта. Где нам следует начать ее искать? — спросил Джисон. — Я сомневаюсь, что она будет где-то здесь. Я также сомневаюсь, что она будет в Португалии, я чувствую, что капитан хранил бы ее где-нибудь в безопасности, то ли на затонувшем корабле, то ли где-нибудь в Ост-Индии… Нам придется выяснить, где он оставался в течение длительного времени. Или найти место кораблекрушения. Чан взглянул на Чонина, их маленькую полурусалочку. — Итак, решено? Мы собираемся попытаться найти затерянное сокровище «Флор-де-ла-Мар»? — Сынмин наконец открыл рот, чтобы присоединиться к разговору. Капитан посмотрел на всех семерых, четко взвешивая в уме все «за» и «против» предстоящего испытания. — Да. Мы попытаемся найти затерянное сокровище «Флор-де-ла-Мар». *** Экипаж, как и ожидалось, с волнением воспринял планы. Луиза попыталась выудить любую дополнительную информацию у Сынмина, так как она знала, что Сынмин был одним из семи человек, которые имели право голоса в планах, которые капитан готовил для них, но Сынмин просто отмахнулся от нее с нежной улыбкой и велел ей готовиться абсолютно ко всему. Они понятия не имели, с чем им предстоит столкнуться на пути в Ост-Индию, не говоря уже о том, когда они туда вообще доберутся. Но сначала они заглянут на Тортугу, чтобы пополнить запасы, продать часть имеющихся у них сокровищ и сделать несколько дней перерыва в плавании, а затем отправятся в более чем двухмесячное путешествие по морям. Сынмин не знал, взволнован он или напуган тем, что должно произойти. С одной стороны, ему нравился уют родного края, ему нравилось видеть острова на горизонте, которые напоминали ему, что они не полностью исчезли с карт, и ему нравилось знакомое Карибское море. С другой стороны, он хотел увести Хёнджина как можно дальше отсюда. Убийца Пиратов исчез, ​​скоро моря наполнятся пиратами и военными кораблями, и столкновения будут неизбежны. Так много кораблей, плавающих под коронами, хотели бы получить титул Убийцы Пиратов как судна, которого пираты боялись до глубины души, и Сынмин не был уверен, хочет ли он быть свидетелем этого. На самом деле Хёнджин, казалось, ни в чем не возражал. Он работал вместе с остальной командой, пока Сынмин торчал на кухне (Чонин давал свои мини-отчеты Сынмину за спиной Хёнджина и говорил, что его маленькая сирена работает нормально и хорошо приспосабливается, и Сынмин может перестать волноваться. Но парень, на самом деле, не переставал волноваться). Вечера проводились со всей командой за азартными играми, или ввосьмером, в каюте Чана. Они наслаждались тем фактом, что снова вместе. Или Сынмин проводил вечера с Хёнджином, иногда сидя в вороньем гнезде, иногда на палубе бака, глядя на закат. Дни начали медленно сливаться воедино, и кусочек настоящего счастья выглянул откуда-то из-под огромных стен, которые Сынмин построил вокруг себя за последние годы. Хёнджин был здесь. Хёнджин был жив, и с ним всё было в порядке, ему становилось заметно лучше, его щеки начали приобретать ту самую округлость, которую Сынмин помнил. Солнечный свет ласкал его, он, казалось, снова медленно возвращался к жизни. Они снова возвращались к нормальной жизни. Оба. Вместе. *** — Я хочу извиниться перед ним, — пробормотал Хёнджин, когда они сидели на палубе бака на закате. Члены экипажа перетащили бочки и несколько табуреток с нижней палубы на главную, так как хотели поиграть в карточную игру, которую они привезли с Тортуги, когда «Каллиопа» была там в последний раз. Сынмин тоже несколько раз принимал в этом участие, но теперь… он просто хотел проводить с Хёнджином как можно больше времени. — Уверен? — спросил Сынмин. — Да. Чонин сказал мне, что он отдыхает в каюте экипажа. Сынмин кивнул. Если Хёнджин принял такое решение, то он сопроводит его туда. Салил был ранен в битве Хёнджином, ему выкололи глаза, и поэтому он ослеп. Последние недели он находился в кубрике, но постепенно привыкал передвигаться по кораблю без зрения. Хёнджин еще не осмеливался с ним заговорить, но, видимо, Салил тоже не особо настаивал на этом. Вместе они спустились по ступенькам с бака на главную палубу и направились к двери, ведущей в каюту экипажа. Сынмин заметил Чана у штурвала, помахал ему рукой, давая понять, что идет с Хёнджином, и Чан помахал ему в ответ. Хёнджин немного нерешительно открыл дверь в кубрик и спустился по нескольким небольшим ступенькам. Каюта экипажа была завалена гамаками, матрасами и двухъярусными кроватями. Здесь спали те, у кого не было возможности получить свою маленькую комнату (то есть почти все, кроме них восьмерых). Небольшое окно выходило на закат, а в остальном комнату освещали несколько фонарей. Сынмин подтолкнул Хёнджина в правый угол, где он увидел человека, сидящего на кровати прислонившись к стене. Его голова была обмотана марлей. — З-здравствуйте? — позвал Хёнджин. Сынмин увидел, как его руки сжались в кулаки, поэтому он взял руку мальчика в свою. Человек, Салил, повернул голову в сторону голоса. — Здравствуй. Могу я узнать, кто нарушает мой покой в ​​этот прекрасный вечер? Салил был пожилым мужчиной, по его черным, спутанным волосам струилось несколько седых прядей. Он был одним из их лучших фехтовальщиков. Был. Если только он не научится сражаться, используя только слух и другие чувства. В его речи был сильный акцент – Сынмин не был уверен, откуда он, но у него было ощущение, что он откуда-то из Ост-Индии. — Э-это Хёнджин. И Сынмин, — воскликнул Хёнджин дрожащим голосом. — Ах, полусирена и повар. Подойди поближе, тебе не нужно кричать через всю комнату. Сынмин сжимал руку Хёнджина, пока они осторожно шли к углу, уклоняясь от матрасов и других личных вещей, оставленных на полу. — Рядом с моей кроватью должна быть ещё одна кровать, я полагаю, ты можешь сесть на нее. Конечно, там была кровать, немного скрипучая и старая, но Сынмин и Хёнджин, тем не менее, сели на нее. На деревянном ящике, который был перевернут и использовался в качестве стола для перевязок Салила, стояло несколько маленьких баночек с мазью, и Сынмин знал, что их сделал Чонин. — Я, эм, я… я хочу извиниться. Мне жаль. За все. За то, что лишил зрения. Голос Хёнджина дрожал, он сжал руку Сынмина так, будто от этого зависела его жизнь. На потрескавшихся губах Салила появилась легкая, немного грустная улыбка. — Я не собираюсь говорить, что все в порядке, потому что это не так, и мне не хватает зрения, но… я понимаю. Хёнджин, не так ли? Я понимаю. Извинения приняты. Наступило короткое молчание, а затем Салил потянулся вперед. — Возьми меня за руку, ладно? Хёнджин, немного нерешительно, взял Салила за руку. Салил держал ее, Сынмин наблюдал, как своими прикосновениями он исследовал кончики пальцев Хёнджина, прежде чем нежно похлопать его по тыльной стороне ладони. — Ты защищал себя. Ты думал, что тебе угрожает опасность, и поэтому напал, это в твоей природе. Люди, животные, все так делают, когда их загоняют в угол. Они нападают, когда чувствуют, что им угрожает опасность, и они не могут убежать. Они нападают, когда нет другого выхода. Я понимаю, почему ты сделал это, и я рад, что это был ты, а не тот мальчик с мечом, иначе я бы сопровождал своих друзей в могиле океана. Не кори себя за сделанное, ты лишь защищал себя. Сынмин чувствовал, как Хёнджин дрожал рядом с ним. — Он прав, Хёнджин, ты лишь защищал себя, — пробормотал он. Сынмин имел в виду не только этот случай, но и в прошлые тоже. На Арубе. На Тортуге. Везде его загоняли в угол, и ему приходилось пробиваться наружу. — Простите, простите, — всхлипнул Хёнджин, одинокая слеза скатилась по его щеке. Салил еще раз похлопал Хёнджина по тыльной стороне руки, а затем отпустил ее. Сынмин видел, как Хёнджин снова начал сворачиваться в клубок. — Если честно, полусирена, я уже начал терять зрение. Это проклятие нашей семьи. Ты просто немного ускорил процесс. Я не злюсь и не ненавижу на тебя. Просто убедись, что ты и твои навыки защитите нашего кока, найти повара лучше него даже для нашего капитана сложно, — Салил улыбнулся, мягко пошутив, чтобы немного облегчить атмосферу. — Обещаю, — прошептал Хёнджин, взглянув на Сынмина. Сынмин смахнул слезу. — Великолепно! А теперь, если вы меня извините, думаю, мне пора спать, потому что процесс заживления немного утомляет. Сынмин поднялся и потянул за собой Хёнджина. — Спасибо, Салил, и спокойной ночи, — сказал он матросу, который только помахал им рукой. — И вам двоим спокойной ночи. Пусть волны будут ласковы к нам сегодня вечером. *** Через неделю из-за горизонта появился небольшой городок Тортуга, небо было ясным, а волны мягкими. Сынмин почувствовал некоторую ностальгию, когда его ноги коснулись доков Тортуги, а товарищи-пираты начали выкрикивать приветствия через перила своих кораблей. Они были незнакомыми гостями, и Сынмин предполагал, что слухи о них распространятся быстрее, чем лесной пожар, всего за несколько минут. Они не так уж много раз посещали Тортугу с «Каллиопой», если быть точным, дважды, и тогда в гавани царила тишина. Однако теперь распространились слухи о том, что Убийца Пиратов был потоплен кораблем с изумрудно-зелеными парусами, а «Каллиопа» была единственным кораблем с изумрудно-зелеными парусами, пришвартованным на Тортуге прямо сейчас. Или вообще. И это будет лишь вопросом времени, когда кто-нибудь узнает хотя бы Чана и Чанбина, особенно Чанбина, поскольку он так много раз посещал эти места со своим дорогим отцом, капитаном Со, который пользовался дурной славой и страхом даже среди пиратов. Сложение двух и двух тоже не заняло бы много времени, поскольку «Каллиопа» была новым кораблем, причем величественным, и, возможно, Чану нравилось чувство общности, ведь он заставил каждого члена экипажа «Каллиопы» носить что-то изумрудно-зеленое или золотое. Вот почему Сынмин и Хёнджин носили одинаковые изумрудно-зеленые рубашки и золотые браслеты на запястьях. Минхо согласился носить только некоторые украшения со своей черной мантией, остальные были смесью черного, зеленого, белого и золотого. Они были очень… вычурными. Пошли бы слухи. Много слухов. И это было то, чего хотел Чан. Из-за этого Сынмину было немного не по себе, особенно учитывая прошлое Феликса. Но сам мальчик, похоже, не беспокоился, когда тащил Чанбина от прилавка к прилавку и от магазина к магазину, а все шестеро просто следовали за ними. Минхо и Джисон показали, где находился их маленький волшебный магазинчик, он находился довольно близко к докам. Как и ожидалось, на его месте теперь оказался другой небольшой магазин. День был прекрасный, в городе не было так шумно, как обычно, поскольку пиратские команды наконец осмелились покинуть Тортугу и отправиться в море теперь, когда Убийца Пиратов вышел из игры. Шаги по мощеным улицам Тортуги казались почти успокаивающими. Так и должно было быть. Все восемь вместе. Целы и невредимы. Это разлило тепло внутри Сынмина. Он никогда не говорил этого вслух, но, боже, как же он любил их всех. Однако, несмотря на то, что они были вместе и в безопасности, а мечи, свисающие с их поясов, приносили им утешение, Хёнджин нервничал. Он все время держал мертвой хваткой руку Сынмина, оглядываясь по сторонам, настороженно относясь к своему окружению. Феликс тоже это заметил, нежно похлопал его по спине и прошептал ему: «Ты в безопасности, Хёнджин, ты теперь с нами», когда они направились к небольшому магазину на окраине города, в котором, как знал Чан, продавались забытые вещи. Улицы стали меньше, дома стали более ветхими, по гравийным улицам бегали несколько кур. На них бросали много любопытных взглядов, из-за чего Хёнджин ещё сильнее прижимался к Сынмину. Или, возможно, это было неподходящее слово, поскольку Сынмин с радостью отвечал на его тепло рядом с собой. В конце концов, он тоже все время следил за своим окружением и знал, что остальные делают то же самое, даже если они, казалось, развлекаются, позабыв про все свои заботы. В конце концов, они были пиратами. И они были на Тортуге. Все слухи на Тортуге, скорее всего, были правдой или имели в себе долю правды. Они свернули из маленького переулка в еще меньший переулок, в воздухе пахло горелым и чем-то очень грязным и противным. Они прошли мимо нескольких старых пьяниц, один из них потерял сознание на солнце. Затем Чан резко свернул налево и остановился перед дверью. Над ней висела табличка с надписью «Потерянное и найденное». Он постучал в дверь, подождал три секунды, прежде чем повернуть дверную ручку и шагнуть внутрь. Как Сынмин и ожидал, сам магазин был довольно маленьким и полным такого количества вещей, что ему потребовалось время, чтобы все это осмотреть. Полки за полками, с балок крыши свисали вещи. Столы, шкафы и коробки были полными всем, чем угодно. Потерянным и найденным. Карты, свитки, одежда, украшения — все. Хёнджин выглядел немного ошеломленным, Джисон был воодушевлён и сразу же начал исследовать окрестности. Минхо, похоже, был не слишком доволен этим местом и всем этим беспорядком вокруг него. Чанбина притянуло к книгам, и Феликс последовал за ним. Чан шагнул глубже в магазин, и Сынмин и Хёнджин решили последовать за ним, Чонин рядом с ними. Мальчик заметил, что у Феликса все в порядке, он был активен и явно ничего не боялся, Хёнджин же наоборот, и ему могла понадобиться любая поддержка. — Боже, боже, кто это у нас здесь? — раздался голос из тени, тихий и жуткий. — Кристофер Бан и его потерянные мальчики. Чем могу помочь? Солнечный свет, просачивающийся через окна, не достигал дальних углов магазина, Сынмин не мог видеть говорящего. Он знал полное имя Чана, и от этого волосы на затылке Сынмина встали дыбом. Чан не называл свое полное имя никому, кроме самых доверенных товарищей, и Сынмин был почти уверен, что ни Минхо, ни Феликс не знали, что настоящее имя Чана — Кристофер, поскольку они были последними членами команды, присоединившимися к команде. Или, может быть, Минхо знал. Он всегда всё знал. — У вас случайно нет ничего, связанного с «Флор-де-ла-Мар»? — спросил Чан. Хёнджин сжал руку Сынмина, ему не нравилось это место. — Может быть. Человек наконец-то вышел на свет. Он был полностью одет в черный плащ, и Сынмин не мог видеть лицо из-под капюшона. Возможно, этот человек не хотел, чтобы его видели. — Вас окружают слухи, знали об этом? Все думают, что вы вернулись призраками. — Восхитительно. Чан улыбнулся уголками губ. Сынмин знал: чем страшнее репутация, тем больше людей будут избегать их. — Как вы справились с Убийцей Пиратов? — спросил человек, когда они прошел между полками, явно что-то ища. — Это длинная история. — Ах, как и каждое приключение. Человек говорил слегка приглушенным тоном, он прошел мимо Хёнджина и Сынмина, Хёнджин попытался спрятаться за спиной мальчика. — Ах, вот! — Человек в плаще взял с одной из полок свиток. — Послушай меня внимательно, Кристофер Бан, капитан «Каллиопы». То, что вы собираетесь искать, не будет легким путешествием. Ходят слухи, что капитан «Флор-де-ла-Мар» сам не был полностью человеком. Будь готов. Ко всему. Чан взглянул на владельца магазина, прежде чем кивнуть и забрать у него свиток. — Сколько? — Для тебя, дорогуша, нисколько. Зайдете ко мне, если вам случится что-нибудь найти. — Зайдем. Спасибо. *** — Как вы сделали это? Феликс оперся локтями о стол, явно уже немного под градусом портвейна. Рядом с ним Чанбину было не лучше, нос весь красный, а глаза постоянно смотрели на своего парня. Они сидели в таверне, в углу вокруг круглого стола, центр которого был заставлен едой и напитками. Хёнджин прислонился головой к плечу Сынмина, все еще держа его за руку, и прислушивался к шуму вокруг них. В таверне было не так шумно, как могло бы быть, но и тихо тоже не было. Чан взглянул на Минхо, сидевшего рядом с ним. Эти двое всегда садились спиной к стенам. — Мы его выследили. Вернее, Минхо выследил. Мы следовали за ним тихо и всегда с большого расстояния, чтобы он всегда был точкой на горизонте. Однажды ночью нам случилось плавать вокруг одного острова, так как мы знали, что Убийца Пиратов там, и мы заметили, что он сражается с меньшим пиратским кораблем, поэтому у нас не было другого выбора, кроме как атаковать его прямо здесь и сейчас. Мы не могли упустить такую возможность, он уже был занят атакой одного корабля, поэтому… мы атаковали. В полную силу. Они понятия не имели, что мы наступаем, Минхо использовал свои маленькие трюки, и мы на короткое время были окутаны туманом. Чан слегка ухмыльнулся, рассказывая Феликсу (и Хёнджину), как они потопили Убийцу Пиратов. Сынмин до сих пор почти отчетливо помнил сражение: он был одним из бойцов вместе с Чонином, и им чуть не снесло головы с плеч пушечным ядром. Бой длился недолго, так как экипаж Убийцы Пиратов, пусть даже и большого военного корабля, совершенно их не ждал, он был вынужден сражаться с двумя экипажами сразу. Той ночью Чанбин был в ударе, и Сынмин до сих пор помнил, как одним быстрым движением он снес голову капитана Убийцы Пиратов. После этого все стало легко: уничтожь капитана, а остальные быстро полягут. Прямо как на «Эвриале». — На самом деле мы не грабили корабль, а просто потопили его, проделали несколько дыр в корпусе, а Минхо сделал все остальное. Минхо кивнул: — Я взорвал их пороховой склад. — И вот так мы от них избавились. Мы убедились, что они затонули, а затем покинули место происшествия. Меньшему пиратскому кораблю пришлось быстро плыть к берегу, чтобы привести свой корабль в порядок. — Я помню слухи, — внезапно пробормотал Хёнджин. — Я и Феликс, мы их слышали. Какой-то корабль с изумрудно-зелеными парусами потопил Убийцу Пиратов. Люди в таверне «Королевы Марии» не могли в это поверить. Говорили, что это всего лишь обман людей короны, чтобы вернуть пиратов в моря. Феликс кивнул вместе с Хёнджином. — Тогда мы ничего не думали… может быть, нам следовало догадаться. — Есть ли еще что-нибудь? Слышали ли вы другие слухи? — спросил Чан с любопытством. Хёнджин покачал головой, Феликс тоже. — Я имею в виду, ничего, что связано с нами. Тортуга всегда полна слухов, — добавил Феликс, улыбаясь. Разговор продолжался, краем глаза Сынмин мог видеть еще нескольких членов экипажа «Каллиопы», зашедших в ту же таверну. Перед сходом на берег Чан отдал около миллиона приказов о том, что нужно сделать на выходных, чтобы подготовиться к предстоящему путешествию. Завтра Сынмину с членами экипажа, которых назначил Чан, придется бегать по городу, чтобы найти для них достаточно еды. Что-то простое, что-то, что пролежит долго, что-то, что оставит команду довольной. — Слышал? Про Голландский корабль? — Хм? — Экипаж был найден с перерезанным горлом. Все мертвы. — А? — Ага. На Арубе. И это не все, им еще и глаза выкололи. — Глаза?! Разве не сирены так делают? — Делают. Также известно, что на Арубе были сирены, но их всех убили десять лет назад. А сирены редко подбираются так близко к людям, не говоря уже о городах, если только их туда не заставляют идти принудительно… Интересно, что там произошло. — Может полусирена? Притворяется человеком? — Может быть… и несколько недель назад нашли еще пострадавших на Тортуге. Убиты так же, кроме одного. Что бы это ни было, оно среди нас. Сынмин почувствовал, как Хёнджин напрягся рядом с ним. Он смотрел на стол перед собой, мелко дрожа. Остальные слушали историю Джисона о каком-то надоедливом покупателе в маленьком магазине. За исключением Минхо, который смотрел на мужчин, разговаривающих за столом позади них, затем на Хёнджина, а затем на Сынмина. Кажется, Чан тоже прислушивался к шепоту вместо Джисона. Он выглядел слегка обеспокоенным. — И мальчик Ли снова пропал! Внимание Феликса явно сразу же сосредоточилось на звуке его фамилии. — Снова? — Ага. Кажется, он превратился в настоящего пирата. Бежал из Порт-Ройала в моря. Это ему на пользу, я бы сказал. Интересно, на каком корабле он сейчас? — Неплохо. Надеюсь, что его предки в могилах перевернулись. Мальчик в одиночку мстит своему отцу за капитана Со. — Слышал другие слухи? О капитане Со? Или не о нем, а его сыне? — Нет, а что с ним? — Его видели живым. С другими людьми из «Эвриалы». — А? Чтобы выжить после такого взрыва, нужна большая удача. — Ага. Интересно, что они делают сейчас? Или куда они направляются. И стояли ли они за нападением на Убийцу Пиратов. — Сомневаюсь в этом. Должно быть, это была какая-то старая команда. Ни один новичок не сможет оставить столько разрушений, особенно на военном корабле. Я предполагаю, что это «Одиссей». Или «Стено», третий капитан Со. — Возможно, ты прав. К настоящему времени все они слушали мужчин за соседним столом. Чан выглядел так, будто собирался рассмеяться, как и Феликс. Чонин издал легкий смешок. Хёнджин все еще был напряжен, явно на грани, и не слышал ничего из того, что говорили мужчины, кроме отрывков о себе, Сынмин осторожно обнимал его за плечи. — Все в порядке, они не знают, что это был ты, — очень тихо пробормотал Сынмин на ухо Хёнджину, притягивая его немного ближе. Мальчик кивнул, остекленевшим взглядом он смотрел на стол перед собой. — Подожди, разве у капитана Со на борту не было полусирены? Ходили же слухи об этом, тогда, много лет назад? Вроде как. — Хорошо, я думаю, нам пора выдвигаться к нашему кораблю, вы так не думаете? Завтра будет долгий день. Чан встал и громко хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание трактирщика, что он готов заплатить. Остальные выглядели немного странно, но все равно засобирались уходить. Чан взял со стола шляпу и надел ее на голову, чтобы показать остальным, что он действительно капитан, могущественный (как будто изумрудно-зеленого пальто с золотой вышивкой было недостаточно). Чан оставил на столе мешочек с монетами, а затем поспешно встал рядом с Хёнджином, чтобы защитить его от любопытных взглядов, все они знали, что чары сирены Хёнджина просачивались сквозь его тело сильнее, чем раньше. — Пристань недалеко, с нами все будет в порядке, — прошептал Чан Сынмину и Хёнджину. *** Тортуга простилась с ними ветром в парусах и пенистым следом на воде, который они оставили позади корабля. Экипаж отдохнул несколько дней в очаровательном маленьком городке Тортуга. Сынмин с несколькими товарищами по команде бегал по городу, чтобы собрать все припасы, необходимые для двухмесячного плавания. К счастью, здесь было все. Много воды. Много рома. Очень много еды. Бочки с соленым мясом, теперь у них было несколько кур, живущих в трюме, чтобы обеспечить их яйцами на время путешествия. Удачи тому, кто будет отвечать за их уход (Феликс). Сынмин никогда не видел склады такими полными, как сейчас. Часть его не могла дождаться, чтобы заполучить все купленные ими продукты, но часть его знала, что им придется быть чрезвычайно строгими с регулированием порций на случай, если что-то случится и их путешествие задержится. Однако Сынмин предпочел бы не бегать по Тортуге, потому что Хёнджин явно чувствовал себя нехорошо. Он не показывал этого другим, но Сынмин видел – он нервничал. Снова. Он постоянно был на грани или замыкался в себе, особенно когда был не в кругу друзей. Очень маленькая часть Сынмина была рада, что Хёнджин достаточно доверял ему, чтобы показать свои истинные чувства, но, опять же, он ничего не сказал. Он был просто тише, чем обычно (а учитывая, что он был одним из самых громких среди их друзей, это было заметно всем), а когда они вдвоем оставались одни, Хёнджин просто… молчал. Смотрел на океан или на стену, иногда поглядывая на свои руки. Прямо сейчас он висел вниз головой на одной из балок главной мачты и привязывал парус, и Сынмин глядел на него с растущим беспокойством. Он знал, что Хёнджин способен на это. По сути, он был акробатом. Но Сынмин все еще не мог избавиться от чувства растущей тревоги. Это чувство было очень знакомо ему, небольшое беспокойство появлялось всякий раз, когда его парень поднимался на мачту и делал эти очень небезопасные трюки. Он все еще помнил, как перед трехлетней разлукой, еще до того, как Хёнджин и Сынмин встретились во второй раз, Чонину пришлось уверять его, что с полусиреной все в порядке и что если кто-то и способен проделывать такие трюки в воздухе, то это был Хёнджин. — С ним все в порядке, Сынмин. И снова мальчик-русалка похлопал Сынмина по плечу. — Я уверен в этом, — пробормотал Сынмин, Чонин просто ухмыльнулся ему. Глаза у него были светло-лавандового цвета, он явно был в предвкушении предстоящего путешествия. Честно говоря, Сынмин тоже. Он просто хотел на время выбраться из Карибского моря. На такое время, которое нужно Хёнджину для реабилитации. Чанбин стоял за штурвалом, Джисон и Феликс сгорбились над столом с компасом и вместе прокладывали маршрут. Чан стоял рядом с ними, больше разговаривая с несколькими товарищами по команде, чем слушая Феликса и Джисона. План состоял в том, чтобы пересечь Атлантику, затем вдоль африканского побережья, мимо мыса Доброй Надежды дойти до Индийского океана, а затем до Сингапура. Они пошли на риск и использовали торговые пути, поскольку не собирались грабить какие-либо корабли, а «Каллиопа» в любом случае была быстрее любого из кораблей, охраняющих крупные грузовые корабли. — Полный вперед, — крикнул Чан всего несколько минут назад, прежде чем команда начала суетиться по палубам, чтобы привести паруса в полную силу. Сынмин хотел отвлечь Хёнджина от плохих мыслей, и именно поэтому, с приближением вечера, он пробрался на склады с едой (на самом деле не было необходимости красться, поскольку только он и Луиза были единственными, кто имел к ним доступ) и собрал полную корзину. Ну, всего. После этого он взял одно из запасных одеял, которые были у них на складе, и, поскольку все пошли спать, за исключением Джисона у штурвала и наблюдателя в вороньем гнезде, он на цыпочках прокрался на ют, прямо под большим орнаментом с тремя огромными, зажженными факелами, и все расставил. Маленький пикник. Просто чтобы отвлечь Хёнджина. После этого он пошел за полусиреной в маленькую комнатку Чонина, где тот проводил время вдали от всех. Хёнджин выглядел немного смущенным, когда Сынмин (возможно, немного неловко) попросил его следовать за ним, и вместе они прошли от трюма до юта (и Сынмин не упустил понимающую ухмылку, которую он получил от Джисона, когда они проходили мимо него). — Что это, Ким Сынмин? — выдохнул Хёнджин, увидев несколько маленьких свечей, корзину и одеяло в тени украшения. — Это… эм, для тебя. Для нас. Я думал, тебе чего-нибудь захочется… Не знаю, — пробормотал Сынмин, чувствуя, как кончики его ушей краснеют. Он был так плох в… подобных вещах. Так плох в работе с чувствами. В разговорах. Он услышал легкий смешок Хёнджина, а затем мальчик обвил его руками за шею и притянул немного ближе. Руки Сынмина мгновенно оказались на талии Хёнджина. — Знаю, знаю. Ты беспокоился обо мне, но не мог найти слов, — пробормотал Хёнджин, прежде чем поцеловать Сынмина в губы. Мальчик кивнул, Хёнджин видел его насквозь. — Я просто подумал… Хочу точно так же, как… раньше. До всего этого. До затопления «Эвриалы», до трехлетней разлуки, они проводили ночи вместе, свернувшись калачиком рядом друг с другом на юте «Эвриалы», и думали, что весь мир у их ног. И на мгновение так и было. Как раньше, когда мир ещё не пошёл по швам. — Ты такой… — на лице Хёнджина появилась слегка грустная улыбка, он наклонился для еще одного поцелуя. — Я не заслуживаю тебя, — прошептал он, и это разбило сердце Сынмина. — Заслуживаешь, — возразил Сынмин. — Ну же, я из-за этого пропустил ужин, давай присядем. Они сели, прислонившись спиной к выступам кормового украшения, весь корабль был впереди них. Они находились так высоко, что видели только мачты и горизонт, где темнеющее небо смешивалось с морем, создавая бесконечную пустоту, которая и была целью их плавания. Сынмин все еще слышал чаек, они были не так далеко от земли, и если их не считать, были только они, шелест ветра в парусах и редкий смех из кают экипажа. Сынмин разложил корзину для пикника и протянул Хёнджину кусок хлеба, который испек всего несколько часов назад. Он был накрыт полотенцем, поэтому внутри все еще был немного теплым. — Ты реально устроил все это, когда у нас буквально есть каюта только для нас двоих? — спросил Хёнджин, из его хвоста выпало несколько прядей волос. Сынмин заправил их за ухо. — Да. Из нашей каюты нет вида на горизонт. Хёнджин хихикнул и придвинул Сынмина ближе к себе. — У тебя мука на рубашке, — пробормотал он и стряхнул ее с белой рубашки. — Как будто это что-то странное, — мягко улыбнулся Сынмин. Были только они вдвоем и тишина, и Сынмину вдруг очень захотелось сделать этот вечер идеальным. — Не совсем, мой дорогой и прекрасный повар. После этого Сынмин получил еще один поцелуй в губы, притянул мальчика немного ближе и не сразу отпустил его. Так прошел их вечер. Было спокойно и тихо, казалось, что они находились в своем собственном маленьком мире, что было довольно непривычно, учитывая, что они жили на корабле почти с пятьюдесятью другими людьми, а уединение было тем, что люди получали здесь очень нечасто. Они поцеловались, поделили хлеб, виноград, маленькие бокалы вина, которые принес им Сынмин, затем снова поцеловались, и на мгновение все было в порядке. Все вернулось на круги своя, как и три года назад. И, возможно, то же чувство начало овладевать Сынмином, чувство, которое заставляло его чуть не упасть от переполняющих его эмоций. Он был готов сделать абсолютно все, что в его силах, ради мальчика перед ним. Он был готов сражаться за него со всем миром, как и три года назад. Он искренне, всем сердцем любил его, несмотря ни на что. Если бы у него только были слова для этого. Если бы только он осмелился сказать все это вслух, когда Хёнджин наклонился для нового поцелуя, нос немного покраснел от вина, его прикосновения обжигали кожу Сынмина. — Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной, понимаешь? — пробормотал Сынмин в губы Хёнджина. Это было все, что он мог сказать в тот момент. Хёнджин на мгновение, казалось, был ошеломлен, прежде чем румянец разлился по его лицу. Он знал, он понимал, что это был способ Сынмина сказать «Я люблю тебя» тысячу раз. — Как и ты со мной. *** — Экипаж шепчется, — пробормотал Чан из-за своего стола, Сынмин и Хёнджин стояли по другую сторону. Перед ним было несколько карт: одна - очень подробная карта побережья Суматры, другая - торговых путей, к которым они направлялись. Сынмин почувствовал, как Хёнджин напрягся рядом с ним. — О чем? — прошептала полусирена, хотя все трое чертовски хорошо знали ответ. — О тебе. Они просто не знают, что речь идет о тебе. Сынмин сжал руку Хёнджина в своей. — Прости, Хёнджин, я… если бы я знал, что слухи уже распространилось так далеко, мы бы остановились где-нибудь в другом месте. Чан выглядел виноватым. Сынмин чувствовал себя виноватым. Та же самая вина снова охватила его. Хёнджин просто покачал головой. — Это не твоя вина. Я… я должен был знать, что пойдут слухи, когда… когда я убил четырех пиратов. — Троих. Феликс убил одного. Он рассказал мне. — Феликс знает? Хёнджин всхлипнул. — Он догадался, я почти уверен, что остальные тоже связали все воедино. Это лишь вопрос времени, когда экипаж сделает то же самое, поскольку полусирены или сирены, отважившиеся попасть в мир людей, здесь довольно редкое явление. Как и везде. Сирены держались особняком, их единственной целью было заманить моряков на свою погибель, если они случайно столкнутся с людьми. Хёнджин опустил голову и кивнул. Он боялся поднять взгляд вверх, Сынмин знал это. — Хёнджин… Знаешь, даже если они узнают, они не будут думать о тебе иначе. Хёнджин покачал головой, Сынмин знал, что он на самом деле не слушает, и придвинулся чуть ближе, снова сжимая его руку. — Ты защищал себя. Все мы, каждый человек на этом корабле убивал, чтобы выжить, твоя история ничем не отличается. Количество тел перестает иметь значение. Я не могу сказать, что не было другого выхода, по крайней мере, из ситуации на Тортуге, насколько я понял и что мне сказал Феликс, но независимо от этого, единственное, что имеет значение, это то, что ты жив и сейчас с нами. Хёнджин снова кивнул, все еще отказываясь смотреть на капитана. — А что, если они захотят, чтобы я ушел? — прошептал он. — Кто? — Члены экипажа. — Если так, на этом корабле могут плавать и восемь человек. Никто не уйдет, никто никого не выгоняет. Кроме того, ты не единственный, у кого на этом корабле кровь сирены, помни об этом. Ёнджун может быть так же опасен, как и ты. — Но что, если нет? Что, если я стану опасен? Что, если я снова сломаюсь? — Хёнджин, ты находился в чрезвычайно стрессовой ситуации. Ты был напуган и испытывал такую ​​сильную боль, что любой мог бы сойти с ума в этот момент, будь то человек, получеловек или зверь. Здесь тебе ничего не угрожает, и я полностью уверен, что ты не столкнешься с такими ситуациями, которые могли бы заставить тебя сорваться, по крайней мере, не на этом корабле. — Кажется, ты мне слишком доверяешь, — Хёнджин наконец поднял глаза, улыбка на его лице была такой грустной, что заставила сердце Сынмина сжаться. — Когда я не могу доверять даже себе. Шепот был настолько тихим, что его было трудно расслышать из-за шума, доносившегося снаружи. Сынмин видел, как Хёнджин борется со слезами. — Я боюсь, капитан. Каждое утро я просыпаюсь, боясь, что сирена внутри меня взяла верх во сне, и я лежу рядом с Сынмином с выколотыми глазами и перерезанным горлом. Я не могу избавиться от кошмаров. Я не знаю, как остановить их, я не знаю, как остановить себя, я… я не могу контролировать сирену. — Хёнджин… — вырвалось у Сынмина, когда он посмотрел на мальчика, почти потрясенный. Конечно, он знал, что Хёнджину снятся плохие сны, но он не… он не знал, что настолько… — Капитан, мне нужно кое о чем попросить. Мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещал. Чан кивнул, на его лице отразилось беспокойство. — Если однажды утром… если однажды утром я проснусь и… узнаю, что сделал что-то Сынмину или кому-то еще, мне нужно, чтобы ты убил меня. Неважно, что я говорю. Неважно, что говорит сирена. — Хёнджин! — ахнул Сынмин. — Мне нужно, чтобы ты остановил меня, Чан, потому что, если я что-нибудь сделаю с Сынмином, то зайду слишком далеко, и мне нужно, чтобы ты меня остановил. Чан смотрел на Хёнджина мгновение, которое, казалось, длилось вечность. — Обещаю, — тихо выдохнул он. — Спасибо, — прошептал Хёнджин, нижняя губа задрожала. — Хёнджин… Хёнджин наконец позволил Сынмину обнять его, и Сынмин надеялся, что объятия были настолько крепкими, что могли исправить то, что сломалось внутри Хёнджина. Чан отпустил их, и Сынмин осторожными шагами повел Хёнджина наружу, вниз по лестнице на главную палубу и через кухонную дверь. Он чувствовал взгляды на своей спине. Он тоже слышал шепот. Точки соединялись, в этих морях было не так много полусирен, было ясно, что тот, кто убил голландский экипаж и людей на Тортуге, был хоть как-то связан с сиренами, а на их корабле были сирены. Одна из них во время убийств находилась на Тортуге. Экипаж знал, и вскоре они начнут задавать вопросы. Когда они вернулись в свою комнату, Хёнджин рухнул на кровать и закрыл лицо руками.              — Прости, Сынмин, — прошептал он, Сынмин только сел рядом и крепко обнял его. — Мне… мне очень жаль, я, я должен был, я должен был сказать тебе, м-может быть, нам не следует спать вместе, я мог бы… здесь еще есть пустые места и… Сынмин взял руку Хёнджина в свою, почти заставляя его посмотреть ему в глаза. — Хёнджин, я тебя не боюсь. — А должен. Сынмин на секунду закрыл глаза и вздохнул. — Знаешь, Чан прав. Тебе угрожали, ты защищался. Здесь ты не столкнешься с такими ситуациями. — Ты не знаешь этого наверняка, — прошептал Хёнджин, и слеза скатилась по его щеке. — Да, знаю, потому что я собираюсь защищать тебя. Хёнджин открыл рот, попытался подобрать слова, но затем просто покачал головой. — А что, если это я на тебя нападу? — Этого не произойдет, Хёнджин. — Да ладно? Это уже произошло. — Тогда ты был не в себе, я не мог докричаться до тебя. Ты думал, что умрешь. Ты думал, что меня больше нет, ты не мог представить, что я подойду к тебе там, на «Либерти». Хёнджин, я тебя не боюсь. Твоя сирена активируется, когда ты чувствуешь, что находишься в опасности. Мы позаботимся о том, чтобы ты не чувствовал этого. — Сынмин, я… — Хёнджин. Я серьезно. Перестань меня отталкивать. Хёнджин закрыл рот. Выражение его лица было почти нечитаемым: горе, смешанное с обожанием, и страх, настолько глубокий, что Сынмин не мог его понять. Но он попробует. — Я монстр, Сынмин, — выдохнул Хёнджин. Его трясло. — Это… это просто… все говорят, что я полусирена, как будто это две разные стороны. Это… Это не две разные стороны. Это я. Это одно целое. Я наполовину сирена, сирена во мне, и она часть меня, она часть меня все время, каждый божий день. Это не то, что появляется только в случае опасности, я все время полусирена. Я монстр, Сынмин. Можешь ли вы действительно защитить монстра? Можешь ли ты по-настоящему полюбить монстра? — Хёнджин, ты никогда не был для меня монстром. *** Никто ничего не говорил. Никто из экипажа, никто из их друзей ничего не сказал. Однако Сынмин слышал шепот. Никто не шептался в присутствии Хёнджина, но Сынмин слышал шепот, когда мальчика не было рядом, и это был недостаток постоянной работы на кухне. К счастью, их друзья молчали. Если что-то и выдавало то, что они знали, так это то, что они были даже… более нежны с Хёнджином, чем раньше. Вернее, Феликс и Чонин были нежнее. Феликс вел себя очень дружелюбно на протяжении нескольких недель (честно говоря, он был таким со всеми, и Сынмин догадался, что это потому, что Феликс думал, что они все мертвы, и ему, вероятно, все еще трудно осознать, что они живы). Если не считать более ранней вспышки гнева, Хёнджин казался… нормальным. Вот только теперь он даже не пытался скрыть тот факт, что ему снятся кошмары, и Сынмин не раз просыпался от того, что Хёнджин сжимал его рубашку и плакал во сне, уткнувшись в его плечо. Сынмин знал, что он не станет агрессивным во сне. Он доверял Хёнджину. Он уже срывался раньше, он будет делать это снова, но Сынмин доверял Хёнджину и его способности контролировать сирену, даже если сам мальчик в это не верил. Однажды вечером, когда Хёнджин уже заснул, Сынмин не мог сомкнуть глаз, и мальчик вышел на улицу. Чанбин был у штурвала, а один из членов экипажа находился в воздухе, высматривая приближающиеся корабли. Сынмин сидел на столе с компасом рядом с Чанбином, и они просто молча смотрели на горизонт. Молча, потому что они оба знали, о чем думал другой. Точно так же, как они делали раньше. После взрыва. Только на этот раз они не горевали. — Он в порядке? — спросил Чанбин после долгих минут тишины. — Нет. Не думаю, что он оправится в ближайшее время. Мир не был к нему добродушен, — честно ответил Сынмин. — Что насчет Феликса? — Он в порядке. Думаю, иногда ему все еще кажется, что он спит. Он беспокоится за Хёнджина. — Разве не все мы за него беспокоимся? — Все. Надеюсь, перемена места пойдет ему на пользу. — М-м. Тоже на это надеюсь. После этого разговора молчание продолжилось, а затем Сынмин снова ушел спать. В присутствии Чанбина было комфортно. Никто другой не понимал Сынмина так, как он. Он не требовал от Сынмина разговоров, он просто стоял и крутил руль, позволяя им обоим купаться в лунном свете в общей тишине. Это очень утешало. Они оба через многое прошли, столько потеряли, столько нашли и теперь, вероятно, все еще чувствовали себя немного потерянными. А кто не чувствует себя так посреди океана? *** — Вы готовы? — воскликнул Феликс, едва не опрокинув табурет, когда залетел на кухню, Чонин следовал за ним. — К чему? — пробормотал Сынмин с полным ртом еды. У него не было времени поесть во время ужина, поэтому теперь они с Хёнджином сидели одни на кухне, и Сынмин все еще ел. — К фехтованию! Я научу вас всех новым движениям! Глаза Феликса мерцали в полумраке кухни. Сынмин почувствовал, как Хёнджин напрягся рядом с ним. — Сейчас? — Да! — С кем? — Со всеми! — Со всеми? — Да! Со всеми! С каждым членом экипажа! За исключением Чанбина, он у руля, но я собираюсь научить его позже. — Я в тебе не сомневался, — пробормотал Хёнджин, отпивая из своей кружки с водой (на самом деле это была кружка Сынмина). Феликс закатил глаза, у него на бедре уже блестел меч. Это не было секретом, все знали, что парочка не прекращала свои короткие спарринги в трюме глубокой ночью. — Да ладно, эй, вы двое! Сначала мы рассмотрим основы, так что вы не отстанете. — Хорошо, хорошо, мы идем! Так они оказались на юте, прислонившись к столу с компасом, пока Феликс инструктировал команду, что делать. Чертовы носочки. Сынмин помнил, как его раздражали эти парящие шаги, когда Феликс обучал их семерых на «Эвриале». Да, он знал, что его шаги должны быть легкими, чтобы он мог лучше атаковать, но, боже, как это утомительно. Феликс выглядел таким возбужденным, когда команда собралась вокруг него, и он, посреди импровизированного круга, объяснял, что делать, как делать и зачем. Сынмин взглянул направо и обнаружил, что Чанбин смотрит на своего парня с нежной улыбкой на лице. Мальчик собирался бросить ему язвительный комментарий, чтобы тот не забывал управлять кораблем, а не пялился на маленького мастера, но Хёнджин прервал его. — Я не уверен, смогу ли это сделать, — пробормотал Хёнджин, вцепившись в подол его рубашки. Его меч лежал на столе, он больше не прикоснулся к нему после того, как выбрал. — Ты сможешь, Хёнджин. Мы будем делать все постепенно, маленькими шажками. Я буду с тобой все время. Сынмин взглянул на полусирену и слегка приподнял уголок губ. Хёнджин выглядел нервным. — А вдруг… — Никаких “вдруг”. Мы пойдем медленно и займем место за всеми, можем даже пройти на верхний ют, если хочешь. Хёнджин кивнул, и на мгновение Сынмин почувствовал себя виноватым из-за того, что заставил мальчика. Но ему придется так делать. Конечно, он бы остановился, если бы оказалось, что Хёнджину будет очень плохо, но ему придется выйти из своей зоны комфорта, чтобы преодолеть страх перед самим собой. — И мы можем попросить Чонина сопровождать нас, если хочешь, — добавил Сынмин. Он знал, что Хёнджин нашел утешение в мальчике-русалке. Хёнджин покачал головой. — Все в порядке. Давай просто... немного отойдем от остальных. Так они и поступили. Солнце медленно садилось, ветер уже не был таким сильным, как днем. Они покинули Карибское море два дня назад и плыли в полной изоляции, без каких-либо островов, через Атлантику. Это было страшно, но Сынмин уже участвовал в подобном раньше, причем несколько раз. Ничего такого, к чему он не привык. Паруса над ними шумели на ветру, на главной палубе было слышно, как мечи стучали друг о друга, когда Феликс подавал сигнал начала упражнения. Наверху находились только Хёнджин и Сынмин, остальные члены экипажа заняли места на нижних палубах. Меч Сынмина хорошо ему подходил, его вес был ему знаком. Хёнджин сделал несколько ударов, осторожно и расчетливо, пробуя вес меча, пытаясь снова приспособиться к этому ощущению. Хёнджин был одним из их лучших фехтовальщиков, и Сынмин был уверен, что снова достигнет этого статуса. Сирена в нем была более чувствительна к движениям противника, как понял Сынмин много лет назад, поэтому он был так хорош. — Хорошо, носочки, вы двое! Голос Феликса обратился к ним, он стоял на лестнице, ведущей на нижнюю палубу, почти смеясь над измученным выражением лица Сынмина. — Не воспринимай это слишком серьезно, просто привыкни к этому чувству, держу пари, что вы все бездельничали, пока меня не было! Феликс засмеялся и исчез на нижней палубе, снова оставив их двоих одних. — Ты слышал, что он сказал, — Сынмин улыбнулся своему возлюбленному. Хёнджин кивнул, принял стойку и рванул вперед. Не слишком быстро, не слишком опасно, ровно настолько, чтобы Сынмин смог ответить. Лезвия звенели друг о друга, сталь о сталь. — Хорошо. Справа от тебя, — сказал Сынмин. Он знал, что сейчас ему нужно вести себя как можно более осторожно, без сюрпризов, поэтому он заранее говорил Хёнджину, что собирается делать. Таким образом, у мальчика было время подготовиться. И медленно, медленно Сынмин видел, как Хёнджин приспосабливается. Его движения стали немного резче. Он начал концентрироваться, нервный беспорядок, который у него был раньше, постепенно превращался в собранные движения. Конечно, он все еще нервничал, был осторожен, но начал вспоминать сеты, которые использовал раньше, его позиция стала лучше, увереннее. Вскоре Сынмину пришлось все время отступать от Хёнджина, отходить от него, пока он наносил атаку за атакой. Не очень серьезно, Сынмин это видел, но он старался. Испытывал себя. Сынмину пришлось пригнуться и увернуться, ему пришлось остановить клинок Хёнджина на полпути только для того, чтобы мальчик развернулся и продолжил атаку с другой стороны с озорным блеском в глазах. — Ладно, ладно, дай мне отдышаться! Сынмину пришлось остановить спарринг, поскольку Хёнджин действительно начал заставлять его работать. Мальчик просто хихикнул, явно не запыхавшись, и несколько раз взмахнул мечом в воздухе. Сынмин прислонился к лееру и посмотрел вниз, где остальные члены экипажа делали то же самое. Даже Чан был в паре с Руби, и капитан явно находился в невыгодном положении. Неудивительно, Руби была лучшей фехтовальщицей на корабле. Все это было для нее детской игрой, но, видимо, ей все равно хотелось принять участие в этом небольшом занятии. — Хорошо себя чувствуешь? — спросил Сынмин, Хёнджин кивнул. Счастье и облегчение расцвели в груди Сынмина. — Отлично, тогда продолжим. И снова Сынмин убегал от Хёнджина, и ему приходилось уклоняться от атак, даже если он изо всех сил старался нырять под руку, как это делал Хёнджин. В какой-то момент Сынмин перестал говорить, в какую сторону делает удар, но ничего не изменилось – Хёнджин мог видеть, он мог читать Сынмина, как открытую книгу, предугадывая, в какую сторону он направится дальше, и у Сынмина не было шанса. Сынмин был почти уверен, что Феликс в какой-то момент пришел им что-то сказать, но они оба были слишком заняты, чтобы его слушать, поэтому они все еще продолжали танцевать по юту, сталкиваясь друг с другом лезвиями. Может быть, это были уже не просто носочки и работа ног, как должно было быть, может быть, Хёнджин проверял свои пределы, а Сынмин позволял ему это делать. Но он устал. Хёнджин был, есть и всегда будет лучшим в обращении с клинками, и его выносливость была чем-то недосягаемым для Сынмина, поскольку он всегда работал на кухне, в то время как Хёнджин взбирался на мачты и бегал вверх и вниз по лестнице (и, да, был сиреной). Сынмину казалось, что он весь мокрый с головы до ног, в то время как на лбу Хёнджина блестело лишь несколько капель пота. Мальчик молчаливо проклинал богов за то, что они сделали его вторую половинку такой неземной красоты. Вот почему во время следующей атаки Сынмин нырнул под руку, но вместо того, чтобы отступить, схватил Хёнджина за талию и развернул его, прижавшись губами к губам мальчика, прежде чем тот успел среагировать. Он почувствовал, как Хёнджин ответил на поцелуй, прежде чем разразиться приступом смеха. Его меч с громким лязгом упал на палубу, а пальцы сжались, схватив рубашку Сынмина. — Ты не можешь вот так победить, — хихикнул Хёнджин, когда они разорвали поцелуй. — Да, могу, кажется, это отлично работает, — улыбнулся Сынмин, прежде чем снова клюнуть губы Хёнджина. — Ты невыносим. Что случилось с застенчивым маленьким Сынмином, который был у меня три года назад? — Он потерял слишком много. И вот так атмосфера превратилась из светлой в слегка грустную, поэтому Сынмин решил сменить тему поцелуем. — Ты потный и грязный, — выдохнул Хёнджин в губы Сынмина, когда они снова разорвали поцелуй. — А ты нет, но я все равно думаю, что нам стоит принять ванну. — О, нам точно стоит помыться. *** Спарринги творили чудеса с Хёнджином. После нескольких раз Хёнджин, наконец, осмелился продвинуться вперед и сразиться с кем-то, кроме Сынмина, и этот кто-то оказался Чанбин (так как никто, кроме него, Чана и Феликса не успевает за ним). Сынмин получил Чонина в качестве своего противника и ещё нескольких членов экипажа. Феликс взял Уилла под свое крыло, он был младшим из их команды и сбежал от родителей так же, как и Феликс. Он тоже был благородных кровей, и поэтому он уже знал все, чему их учил Феликс, что сделало его помощником учителя (и угрозой, потому что, если Феликс был строг с ними, то Уилл был еще хуже). Так проходило их плавание. Были хорошие дни, были плохие дни, большинство из них были чем-то средним. Некоторые дни были пасмурными, а волны высокими, в некоторые дни солнце светило на них так сильно, что Сынмин мог чувствовать тепло, поднимающееся от палуб к его тёмной кухне, которая обычно была довольно приятным местом спасения от жары. В некоторые дни Хёнджин был нервным, цеплялся за Сынмина, а в некоторые дни он смеялся вместе с экипажем, шутил и был… собой. Экипаж привык к нему, они привыкли к тому, что чары сирены просачивались сквозь трещины, как и происходило раньше. Они больше не влияли на команду, пока Хёнджин не использовал осознанно свое очарование. Ну, или что-то подобное. Сынмин до сих пор не знал, как это работает. Недели, казалось, пролетели в мгновение ока, вскоре прошел месяц, а затем два месяца с тех пор, как корабль ограбил «Либерти», на котором Феликс и Хёнджин нашли дорогу домой. И теперь их ждало новое приключение, они проходили мимо мыса Доброй Надежды так далеко, как только это возможно, поскольку было известно, что в водах недалеко от берега водились русалки. Чонин неотрывно смотрел на море, слушал, как они говорили сквозь волны, и когда Чан спросил, стоит ли им бояться, он потряс головой. Им повезло. А некоторым кораблям нет, это были лишь слухи, но эти слухи подтвердились. С течением времени Хёнджину становилось лучше. Он больше не плакал по ночам, иногда ему все еще снились кошмары, но в основном он спал спокойно, и это было видно невооруженным глазом. Он стал ярче. Он еще больше улыбался и начал ослаблять напряженную осторожность, поскольку понял, что экипаж наверняка знал, что с ним случилось, но никто не собирался об этом спрашивать. Или говорить с ним об этом. Конечно, они бы этого не сделали, Сынмин это знал, но Хёнджин боялся худшего. Это был голландский грузовой корабль. Они грабили такие корабли, их пиратская команда была не лучше. Единственная разница заключалась в том, что Хёнджин убил всех членов экипажа самостоятельно, что, вероятно, выбило из колеи некоторых членов экипажа, но остальным было просто любопытно. Особенно Руби, которая, казалось, была сильно заинтригована полусиреной, чьи навыки владения мечом улучшались день за днем, быстрее, чем у кого-либо еще. Одним мирным вечером в кухонную дверь постучали, и Чан вошел, махнув Сынмину, чтобы тот пошел с ним. Они вошли в воды Индийского океана неделю назад, и весь экипаж знал, что большая часть долгого путешествия позади. Сингапур был недалеко, максимум две-три недели плавания, если ветер не будет к ним благосклонен. Они были так далеко, «Каллиопа» спокойно плыла по морям и проходила мимо десятков грузовых и торговых судов торопливо и тихо, чтобы не привлекать чьего-либо внимания. Сынмин последовал за капитаном в его каюту, где обнаружил, что остальные шестеро друзей уже там. Хёнджин сдвинулся, освобождая место, Сынмин втиснулся между Чонином и своим возлюбленным. — Сингапур приближается. Я думаю, что лучше всего попытаться… подумать о следующем пункте назначения. С чего начать поиск, — сказал Чан, положив свиток, полученный от лавочника, на маленький столик, прежде чем сесть в кресло между двумя диванами. — И зачем тебе нужны мы? Разве не ты капитан? — пробормотал Джисон, явно шутя. Чан взглянул на него: — Это не моя охота за сокровищами, это наша охота за сокровищами. — Ой, ты так крепко нас любишь! В последнее время Чан был занят своими картами, книгами и бесконечными свитками, пытаясь разобраться в водах, в которые они собирались войти, поэтому у него не было времени для своих друзей. Конечно, они пересекли Индийский океан и обошли Сингапур, но все равно… Карибы были им знакомы. Эти воды — нет. — Иногда да. В любом случае, нам нужно разобраться, что, черт возьми, происходит и куда идти дальше, если только мы не хотим вслепую начать обыскивать маленькие острова, мимо которых «Флор-де-ла-Мар» проплывала во время своих путешествий. Минхо был первым, кто потянулся за свитком, он сидел напротив Сынмина, справа от Джисона. Всегда на правой стороне, чтобы ему не приходилось кричать, поскольку Джисон больше не мог нормально слышать левым ухом. Да, он все еще мог слышать, но не так хорошо, как раньше, и это была причина, по которой в нынешние дни он стоял в тылу в битвах. В бою он всегда полагался на свой слух, а теперь у него его отобрали. — «Следуйте за звездами. Инструкции находятся в холодном и темном месте, куда не может попасть ни один человек». — Боже, я пиздец как ненавижу загадки! Просто отдай мне эту чертову карту! — застонал Джисон, откинувшись на спинку дивана. — Холодное и темное место? — спросил Сынмин. — Север? Нам нужно идти на север? — Чонин взял свиток у Минхо и перечитал его еще раз. — Было бы легче расшифровать, если бы мы знали, откуда это вообще. Насколько нам известно, это может быть просто… свиток. — Я доверяю продавцу. Он не отдал бы мне свиток, если бы он не помог, — сказал Чан. — Кто это вообще был? — с любопытством спросил Феликс. — Он воспитал меня. Раньше я жил в этом магазине, пока не решил присоединиться к пиратской команде. — Хм? Сынмин понял, что на самом деле он не так уж много знал о прошлом Чана, за исключением того, что в душе он был чистым моряком и во время шторма возглавил команду «Эвриалы», став самым молодым квартирмейстером. — Так он кто-то вроде… твоего родителя? Чанбин явно тоже мало что знал о прошлом Чана. Чан пожал плечами: — Вроде того. Он единственный близкий человек, которого я помню. — Ох. Ладно. — Я, э-э... решил не говорить о нем, потому что я, будучи капитаном, могу подвергнуть его опасности. Остальные кивнули, понимая. — В любом случае, — Чан хлопнул в ладоши, сигнализируя о смене темы. — Есть идеи? — Сообщение короткое и не очень понятное. «Следуйте за звездами, звезды приведут в место, куда не может попасть ни один человек», — повторил Чанбин написанное в свитке. — И я полагаю, что это место даст нам инструкции по поиску настоящего сокровища. Карту, может быть. Что такое холодное и тёмное лежит на пути «Флор-де-ла-Мара»? Все восемь человек переглянулись, Феликс надул губы, пытаясь обдумать ответ. — Пещера, — пробормотал Хёнджин себе под нос. Лицо Чонина просветлело: — Пещера, верно! Что еще может быть холодным и темным, но доступным, кроме пещеры? В этом климате в целом не холодно, поэтому это должно быть что-то на высоте или в низине, и я сомневаюсь, что капитан «Флор-де-ла-Мар» спрятал свою карту в горах, поскольку поблизости нет горных хребтов. Должно быть, это пещера! — Не может попасть ни один человек? Сынмину это не нравилось. Чан встал, взял со своей книжной полки несколько карт и разложил их на столе между ними. Карта звезд. И карта побережья, куда они направлялись. — Ходят слухи, что сам капитан не совсем человек, так что было бы разумно, если бы он хотел скрыть это от… ну, от всех, — размышлял вслух Чонин. Феликс и Джисон поменялись местами, чтобы лучше рассмотреть карты. — А есть карты получше? Где та, которую Чанбин сделал в Сингапуре? — спросил Джисон. Чан подошел обратно к полке и вытащил еще один свиток из-под как минимум сотни других. — Тебе было настолько скучно? — пробормотал Феликс, ухмыльнувшись квартирмейстеру, и получил в ответ «да». Джисон взял карту у Чана, Сынмин понятия не имел, что происходит, он все еще был зациклен на этой нечеловеческой части. В данном контексте это не могло означать ничего хорошего. Хёнджин прижался щекой к плечу Сынмина, он устал, прошлой ночью у него была дежурная смена. — Смотри сюда, — пробормотал Джисон, указывая на несколько звезд. Феликс посмотрел на то, на что указывал мальчик, и от удивления раскрыл рот. — О боже мой, — пробормотал он. — Что? — спросил Чан. — Звезды. Они совпадают. Джисон взял карты и положил их рядом. — Эти три острова совпадают с этими звездами. На картах они находятся в одном и том же месте. «Следуйте за звездами»! Джисон почти кричал, он был в восторге от того, что нашел. Вскоре за картографами образовалась кучка друзей, чтобы посмотреть, что они нашли. По словам Джисона, три звезды располагались точно в тех же местах, что и острова на карте. — Как узнать, который из них верный? — спросил Чанбин. — Никакой. Следуйте за звездами, следуйте за островами. Это указатель. Стрелка. И она указывает сюда, — Феликс ткнул пальцем в карту. — Четвертый остров под ними. *** Ночь уже опустилась, когда из-за залива, в котором они находились, показались огни Сингапура. Сынмин чувствовал предвкушение команды от скорого возвращения на берег, где они смогут съесть что-то еще, кроме соленой свинины и бобов, которые были их едой всю прошедшую неделю вместе с кашей. И мясо у них тоже заканчивалось, так что остановка в Сингапуре пришлась как раз вовремя. Прошел примерно год, если не меньше, с тех пор, как «Каллиопа» покинула Сингапур и отправилась в Карибское море. Сынмин на самом деле не скучал по Сингапуру, пиратская гавань была прекрасной, но просто… ну, это было то же самое, что оставаться на Тортуге. Беззаконие. Дикость. Но он все еще такой драгоценный, такой безопасный, что на этих улицах можно быть кем угодно. Половина Сингапура была построена на море. Между огнями, отражающимися в воде, Сынмин мог видеть бесчисленные мосты и дороги, которые вели дальше в город, за которым стояли дикие джунгли. Когда их корабль приблизился к большим докам Сингапура, Сынмин услышал пение, музыку, шум города. Это звучало так успокаивающе. После двух месяцев в море это звучало волшебно. Приветливо. Возможно, хотя Сынмин и любил команду «Каллиопы», он скучал по… другим людям. Ощущению неполной изоляции от остального мира. Хёнджин потянул подол рубашки Сынмина, они стояли на баке, как и многие другие члены экипажа, которых еще не вызвали опускать паруса. Он выглядел нервным, Сынмин притянул его немного ближе. — О чем ты думаешь? — пробормотал тихо мальчик, ему не нужно, чтобы другие слышали их разговор. — О последнем разе, когда я был здесь, — пробормотал Хёнджин. Сынмин кивнул, Хёнджин сказал, что с Сингапуром все в порядке, он не напоминает ему о прошлом, но… он принял несколько неверных решений здесь. И снова Сынмин вспомнил, что он был близок. Так близко. Ради всего святого, они были в Сингапуре одновременно, Сынмин, Чан, Чанбин и Чонин жили там, на окраине города, бог знает сколько времени, и Хёнджин за это время посетил Сингапур! Если бы, если бы… — Я знаю, о чем ты думаешь. Перестань, — пробормотал Хёнджин. Сынмин криво улыбнулся и поцеловал его в уголок рта. — Опустить паруса! Мы бросаем якорь в самых дальних доках, «Каллиопа» ближе к городу не подойдет! И таким образом они будут в безопасности от грабителей. Иронично. Хёнджин ушел, Сынмин наблюдал, как он запрыгнул на ванты, удерживающие паруса, и начал карабкаться вверх, вверх, до мачты, до самого высокого гика. Каждый раз, каждый раз, когда Сынмин видел, как он это делает, внутри него шевелилось беспокойство. Но у Сынмина были дела, поэтому ему пришлось оставить Хёнджина делать свою работу, пока он шел по палубе на кухню. — Вот список, отнеси его капитану. Луиза вручила Сынмину список продуктов, которые у них заканчивались, поэтому Сынмин резко развернулся и побежал обратно на главную палубу. Чан выкрикивал приказы за штурвалом, Чанбин рядом с ним выглядел статно и важно, а Феликс рядом с ним выглядел немного менее статно, его челюсть отвисла. Он смотрел на приближающийся город с таким удивлением в глазах, что Сынмин был почти уверен, что он никогда не видел никого настолько удивленного. — Капитан. Сынмин передал список Чану. — Спасибо. Отдохни сегодня вечером, завтра пойдем за продуктами. Чан взял список и передал его Чанбину. Джисон и Минхо тоже поднялись на ют, Виола сидела у Минхо на плече. — Кто отвечает за охрану корабля? — спросил Джисон, подходя к их маленькой группе, в которой не хватало двух человек. Сынмин услышал, как Минхо сказал Феликсу что-то вроде: «Закрой рот, а то муха залетит». Сингапур никогда не спал. Это была одна вещь, которую Сынмин усвоил за год, который они прожили этом городе. Постоянно что-то происходило, открывались таверны, происходили какие-то стычки экипажей. Нередко можно было увидеть, как пьяного матроса сбрасывали с одного из многочисленных мостов в воду. Единственный раз, когда он видел Сингапур относительно тихим, был прямо на рассвете, если ему удавалось находиться достаточно далеко от центра. Вид города навеял много воспоминаний. Он помнил, как они с Чанбином сидели в общей тишине на больших камнях на окраине города, их маленький дом находился недалеко. Хотя, это был не такой уж маленький дом, он был приличный. Чанбин знал одного парня, и он дал ему ключ от дома, услышав душераздирающую историю, и именно там они и жили. Разбитые. С решительностью начать новую жизнь. Сынмин держал Хёнджина за руку, пока они спускались по трапу к пирсу Сингапура. Он мог сразу услышать это, почувствовать это внимание к ним. «Каллиопа» была великолепна, она была огромной и почти мерцала в слабом лунном свете, и экипажи в Сингапуре не знали, кто они такие. Слух наверняка распространился, и люди узнали описание огромного корабля с изумрудными парусами, потопившего Убийцу Пиратов, к тому же они видели, как строился этот корабль. Мало того, сам Чан уже был печально известен в Сингапуре, однажды ему надоели какие-то бывшие пираты, называвшие себя «королями пиратов», и глубокой ночью он украл все их имущество и заставил поутру стыдливо вернуться на корабль с голыми руками. А еще много лет назад произошла битва за Сингапур, когда голландцы и британцы объединились и попытались захватить его. Им это не удалось, и после этого они оставили город в покое, даже если пытались охранять моря вокруг него. Празднование после того, как пираты одержали уверенную победу, Сынмин никогда не сможет забыть. Хёнджин подошел немного ближе к Сынмину, Чан шел перед ними с гордой ухмылкой на лице, с треуголкой на его черных кудрях. Все восемь человек снова шли по докам, слушая крики и шепот других пиратов. Они решили пойти вместе, поскольку это было разумнее, кто знал, какие обиды таят на них люди в городе. Сынмин увидел несколько знакомых кораблей, пришвартованных перед Сингапуром, они принадлежали экипажам, которые редко покидали эти моря. Да и зачем им это делать, если здесь можно ограбить столько же, сколько и везде, если даже не больше? — Я… Сынмин, я… — Сынмин услышал, как Хёнджин что-то пробормотал себе под нос. — Все в порядке, я здесь, я защищу тебя, — прошептал ему Сынмин, сжимая руку в качестве подтверждения. Сынмин искренне надеялся, что их вечер пройдет хорошо, ему не нужно больше внимания к их маленькой группе, чем они уже имели. Он знал, что сущность Хёнджина смешанная со славой Чана и Чанбина будет привлекать к ним много взглядов и перешептываний на протяжении всего их пребывания здесь. Если Тортуга представляла собой хаос, то Сингапур был более организованным. Так и должно было быть, потому что тут было гораздо теснее, не было больших рынков, все ларьки были выстроены аккуратными рядами вдоль дорог, пирсов и мостов. Сингапур выглядел красиво в лунном свете, когда бесчисленные факелы и фонари сияли и отражались от воды. Это был красивый город. Была какая-то необъяснимая красота в его беспорядке, красота в его опасностях, в ветхости домов и прочности мостов. Сингапур был прекрасен. И опасен одновременно. Феликс был в восторге, он вцепился в руку Чанбина и тащил его от прилавка к прилавку. Сынмин слышал вокруг себя несколько языков, которые смешивались в чепуху, не имеющую для него никакого смысла. Он слышал бормотание, он чувствовал взгляды на полусирену рядом с ним, чары просачивались сквозь его самообладание, заманивая людей. Они шли по дорогам, пирсам, как бы они ни назывались, время от времени ступая на настоящую землю. Остальная часть команды разошлась по городу, некоторые остались охранять корабль на ночь. Чан провел их через главную улицу к улице поменьше. Он знал этот город наизусть, как знал Тортугу. И вскоре они прибыли в ту маленькую таверну, которую слишком много раз посещали за время своего пребывания в Сингапуре. Чан получил гору еды от трактирщика, как только тот узнал их. Затем они получили отдельную комнату, за это они должны были рассказать всю историю о том, как нашли Феликса, Хёнджина, Минхо и Джисона, потому что хозяин таверны знал, кто они такие, он видел, как Чанбин и Сынмин рыдали в свои кувшины с портвейном в этой таверне не раз. Затем он рассказал, насколько плохо они справляются с эмоциями, и как он учил их говорить. Сынмин на самом деле ничему не научился, он просто… он просто не был разговорчивым человеком, и Хёнджин это понимал. Еда была потрясающей на вкус после недели каши и соленой свинины, Сынмин не осмеливался пить, как и Хёнджин. В таверне к ним отнеслись хорошо, как и ожидалось. Она была маленькой, тускло освещенной, крыша низко нависала над ними, людей вокруг было не так много. Уютно. Сынмин чувствовал, как его бдительность постепенно ослабевает, и Хёнджин, казалось, тоже почувствовал себя немного комфортнее. Однако он так и не выпустил руку Сынмина, как и Сынмин его. Их вечер прошел восхитительно, Сынмин был счастлив увидеть что-то еще, кроме бесконечных горизонтов, и он знал, что так же чувствовали себя и другие. Да, все они очень любили плавать, но видеть землю и ходить по ней иногда было приятной переменой. Не говоря уже о том, чтобы время от времени видеть некоторые другие лица, кроме тех, что были на корабле. Их маленькая группа болтала, смеялась, все было… в порядке. Все было в порядке. Все они были взволнованы, предвкушение витало в воздухе, и это было очень заметно. Через три дня они покинут Сингапур и отправятся за сокровищем. Хёнджин тоже был взволнован. Его глаза мерцали в свете свечей, что согревало внутренности Сынмина. Когда ночь опустилась на город, им пришлось покинуть таверну и вернуться на корабль, они все устали, и ни один из них не хотел останавливаться в одной из многих гостиниц Сингапура (гостиницы не безопасны для таких, как они). Сингапур был беспокойным, как всегда, на улицах перед многочисленными тавернами и лавками собирались люди, иногда кто-то узнавал их и кричал им вслед. Хёнджину это не нравилось, его хватка на руке Сынмина становилась все сильнее, когда он чувствовал на себе взгляды. Сынмин просто хотел, чтобы они все шли своей дорогой. — Не волнуйся, мы недалеко от пирса, все в порядке, — пробормотал Сынмин своему возлюбленному, Хёнджин просто кивнул, не сводя глаз с дороги. Все шло гладко. Пока не произошло следующее. — Боже мой, это что, маленькая сирена, мои глаза меня не подводят? Сынмин почувствовал, как все его тело онемело. Он почувствовал, как Хёнджин застыл на месте. — Разве я не говорил, что убью тебя, если увижу снова? Мужчина встал перед Сынмином и Хёнджином, разбив их маленькую команду, и обнажил меч, пристально глядя на Хёнджина. Люди вокруг них ахнули, некоторые даже начали улюлюкать. — Квартирмейстер «Кракена», — пролепетал Хёнджин так тихо, что услышал только Сынмин. Он тут же потянул за собой Хёнджина в безопасное место, прежде чем вытащить свой меч. Глаза квартирмейстера мерцали. — Да кто ты такой, чтобы вставать между мной и этой подлой маленькой ведьмой? Он – причина, по которой моя команда мертва! — выплюнул мужчина, он был относительно большим, выше Сынмина и, вероятно, вполне способным разрезать его надвое своим мечом. — Даже не думай прикасаться к нему, — прошипел Сынмин сквозь стиснутые зубы, кипя от гнева. — А кто ты такой, чтобы меня останавливать? — Мужчина, одетый во все черное, усмехнулся. — Думаешь, я дам деру из-за такого крошечного существа, как ты? Не стой между мной и этой кровавой сиреной. Мужчина взмахнул мечом, Сынмин вовремя увернулся, отступил на несколько шагов, все еще держась за Хёнджина. Он почувствовал, как ногти сирены впиваются в его кожу. Мальчик выставил свой меч перед собой, чтобы защитить их обоих. Как только мужчина собрался снова атаковать, перед глазами Сынмина пронеслась вспышка серебра, и лезвия звонко столкнулись между собой. — Еще один шаг, и ты труп. Чан звучал сурово. Злобно. Сынмин увидел краем глаза, как Чанбин и Феликс вытащили мечи, окружив человека сзади. — А ты кто такой, черт возьми? — процедил сквозь зубы квартирмейстер, пытаясь убрать лезвие, но оно тут же было заблокировано мечом Чана. — Капитан «Каллиопы». Подойдёшь на шаг ближе к ним, и ты мертв. Мужчина узнал имя «Каллиопы» и замолчал. У Чана была внушительная репутация. У всех была репутация. Он ясно обдумывал свои движения несколько секунд, прежде чем нервно рассмеяться и убрать меч. — Ты… я позабочусь о том, чтобы твоя жизнь закончилась самым худшим образом, — прошипел он Хёнджину, прежде чем плюнуть ему под ноги и повернуться спиной, возвращаясь обратно в таверну, откуда вышел. Сынмин тут же убрал меч и повернулся к Хёнджину. Мальчик трясся, его глаза мерцали, меняя цвет от красного к коричневому, и снова к красному. Сынмин взял в ладони его лицо, он заметил полумесяцы ногтей на руке в тех местах, где Хёнджин крепко вцепился в него. — Хёнджин? Хёнджин. Посмотри на меня. Хёнджин дрожал, он был где-то в другом месте. — Эй, Хёнджин, посмотри на меня, — пробормотал Сынмин, притянув сирену ближе. Он смотрел, как Хёнджин пытался… себя сдерживать? Как он пытался сдерживать сирену внутри. — Хёнджин, он ушел, ты в безопасности, — снова пробормотал Сынмин, тихонько лаская щеку Хёнджина. Наконец, глаза Хёнджина, казалось, прояснились, все еще гранича с красным, теперь его взгляд был сосредоточен на Сынмине. — Он ушел, ты в безопасности, — повторил Сынмин так спокойно, как только мог. Он кипел от ярости. Как этот человек мог просто… так испортить этот вечер?! У Хёнджина все было так хорошо, ему снова было комфортно находиться рядом с незнакомцами, и вдруг эта гребаная крыса должна была все испортить?! Хёнджин кивнул, или, скорее, задрожал, нижняя губа ходила ходуном. — Мы возвращаемся на корабль, отсюда не так уж далеко. Еще один кивок. — Ладно, хорошо, я буду оберегать тебя, мы будем оберегать тебя, ладно? — Хорошо, — выдохнул Хёнджин. Сынмин слегка поцеловал его в лоб, прежде чем обнять за талию, чтобы держать как можно ближе до конца их пути. Чан ждал, пока Сынмин кивнет, и вскоре продолжил свой путь. Остальные поменялись местами, окружили Сынмина и Хёнджина со всех сторон, чтобы защитить сирену. — Простите, — прошептал Хёнджин в теплый ночной воздух. *** Сынмин чувствовал себя ужасно. Ему пришлось оставить Хёнджина, чтобы заполнить их склады с Луизой и несколькими другими членами экипажа. Они носили так много еды, воды, рома и предметов первой необходимости, что ноги Сынмина уже устали, пока он бегал по Сингапуру улица за улицей в поисках необходимых вещей. Он знал, что остальная часть команды чувствовала себя так же, Чан приказал большинству из них пойти за всем, что нужно для плавания, от пороха до новых матрасов, поскольку старые уже изжили свои лучшие дни. Хёнджин был очень расстроен после прошлой ночи, ему потребовалось время, чтобы снова открыться Сынмину. Он был одной из причин, по которой «Кракен» затонул перед Сингапуром. Он отказался помочь капитану и спеть экипажу, топившему их корабль, что привело к гибели половины людей «Кракена». Хёнджин вместе с несколькими другими пиратами выжил, поскольку корабли находились довольно близко к берегу, и после этого он сбежал от команды, так как некоторые из них начали точить на него зуб. А Сынмин был в ярости и хотел наброситься на человека, который вчера вечером осмелился плюнуть им в ноги. Хёнджин заверил Сынмина, что с ним все в порядке и он прекрасно справится без него несколько часов, но Сынмин все еще чувствовал себя виноватым. Ему было жаль оставлять мальчика-сирену одного, хотя хорошо знал, что он в целости и сохранности на корабле и вокруг него были люди, черт возьми, Чонин был там с Хёнджином и поклялся защищать мальчика абсолютно от всего. Да, Сынмин знал, что гиперопекает Хёнджина, но он не мог избавиться от чувства вины. Он ничего не мог с этим поделать. Он знал, что мальчику лучше научиться быть одному и защищать себя в случае, если что-то случится, но Сынмин просто… он просто не хотел, чтобы тот оставался один. Он не хотел его покидать. — Чувак, с ним все в порядке, ничего не произойдет, — Чанбин толкнул Сынмина под ребра, когда они проходили по переулку, направляясь за бочками с водой. — Я знаю это, — пробормотал Сынмин. — Точно? Ты же знаешь, что вы двое не можете жить, привязанные друг к другу, всю оставшуюся жизнь. — Кто сказал, что мы не можем? — Сынмин. Сынмин вздохнул и потер виски. Дневная жара казалась слишком сильной, а влажность только ухудшала их положение. Он чувствовал себя отвратительно. — Я знаю, ладно? Я просто… я все время беспокоюсь за него, не могу расслабиться. Я думал, что все идет на поправку, а потом случилась последняя ночь, и я чувствую, что исцеление Хёнджина отошло как минимум на пять шагов назад, и… Я, я просто… Чанбин помахал остальным членам команды, чтобы они продолжили идти к хранилищам на окраине города, где стояли все бочки с водой. — Исцеление требует времени, Сынмин, будет много шагов назад, пока все не станет лучше, я знаю это на собственном опыте. Чанбин был прав, Сынмин знал и понимал это. Они остановились посреди одного из маленьких переулков, проходящих через окраину города. Не было ни души, Сынмин слышал шум джунглей всего в нескольких сотнях метров от себя. Воздух был наполнен всевозможными звуками, шум города сливался с природой. — Я знаю, знаю, просто… Мне так больно видеть его таким и… — Сынмин, ты не причина того, через что ему пришлось пройти. Сынмин ненавидел то, что Чанбин знал его как облупленного. Квартирмейстер скрестил руки на груди. — Он… Сынмин, ему нужно научиться жить самостоятельно. Он должен научиться самостоятельно управлять сиреной внутри себя, он должен лечиться самостоятельно, потому что никто другой не сможет сделать это за него. Единственное, что ты можешь сделать, это быть рядом с ним, заставить его увидеть, что он больше не одинок и что есть люди, которые заботятся о нем. Что ты, мы, все мы готовы защищать его, чего бы это ни стоило, если это то, что ему нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Сынмин почувствовал комок в горле и кивнул. Чанбин был прав, конечно, он был прав. — С ним все в порядке, у него есть Чонин, и я уверен, что иногда видел, как он разговаривал с Ёнджуном, и я чувствую, что этот парень может многому научить, Хёнджин так долго подавлял в себе сирену, что сам толком не знает, кто она. Конечно, Ёнджун всего лишь четверть, а Хёнджин — половина, но если кто-то и может понять Хёнджина, то это только он. Сынмин снова кивнул. — Ему нужно полностью принять себя, Сынмин, это единственный способ научиться управлять сиреной. Вот так он и исцелится, он себя ненавидит, понимаешь, каждый из нас это видит. И я его не виню, я имею в виду, мерзавцы сами напрашиваются на ее появление, но поскольку он чувствует, что не контролирует ситуацию, он все время начеку. Ему нужна безопасность. Ему нужен комфорт, и ты можешь дать ему это, но остальному он должен научиться самостоятельно. Сынмину казалось, будто Чанбин схватил его за шею и прижал к стене. Он чувствовал себя почти побежденным. — Я знаю, просто… я пытаюсь дать ему эту безопасность, но вчера? Он просто, тот парень... — Ты защищал его, Сынмин, ты стоял между ними и поборол бы этого человека, если бы мог. Хёнджин это видел, он знает, что ты верен своему слову и готов защищать его. — А что, если однажды меня не будет рядом с ним? Что, если что-то случится, когда меня не будет? Что, если меня будет недостаточно, чтобы обеспечить его безопасность? Я не лучший фехтовальщик, а в кулачных боях я еще хуже! — Тебя достаточно, Сынмин, даже не пытайся верить всему остальному. И ты не один, Хёнджин не один, у тебя есть мы. Ему нужна безопасность не только физическая. Ему нужно, чтобы люди верили в него. Ему нужно, чтобы ты в него верил. Ему нужно, чтобы ты принял его таким, какой он есть. Он уже не тот мальчик, которого мы знали три года назад, и его не вернуть, потому что нечего возвращать. Тебе нужно принять его таким, какой он есть сейчас. Тебе нужно принять то, кем он стал. Сынмин сглотнул. Чанбин был прав, Сынмин… он пытался вернуть Хёнджина трехлетней давности, даже если в глубине души знал, что это невозможно. Хёнджин, которого он знал сейчас, был не тем, он был… нынешним Хёнджином. Он был тем же человеком, но многое произошло, что изменило его. От него все еще оставались осколки, воспоминания из прошлого, фрагменты, которые остались прежними, но многое изменилось. Сынмину нужно было это принять, он это знал. Раньше Сынмин пытался помочь Хёнджину контролировать сирену внутри него, чтобы сохранить ее нетронутой, не дать ей просочиться сквозь трещины и подчинить ее где-то за слоями, но теперь… Он больше не мог этого делать. Он должен был по-настоящему, полностью принять Хёнджина таким, какой он есть, пути назад не было, сирена в нем была частью его, она является частью его, и всегда будет частью его. Сынмину нужно было по-настоящему понять это и принять, что это был единственный способ помочь Хёнджину исцелиться. — Да, — кивнул Сынмин. — Да, я… ​​я знаю. — Хорошо. А теперь пойдем, ты же хочешь вернуться к своему возлюбленному до захода солнца? *** После трех дней пребывания на одном месте «Каллиопа» снялась с якоря и направилась в открытое море, оставив позади Сингапур. Вся команда отдохнула, нескольким членам экипажа было поручено осмотреться и расспросить о «Флор-де-ла-Маре» или любых других слухах, о которых им следует знать. Они успели пополнить свои запасы, всего необходимого у них хватит на месячное плавание, после чего им придется вернуться, чтобы снова пополнить свои запасы. Или начать грабить другие корабли. Или посетить другие города, что всегда было хлопотно, поскольку им приходилось сдерживать себя и стараться не попасться. Сынмин много думал. Он думал о том, что сказал Чанбин, он думал об этом так много, что Луизе приходилось постоянно щелкать пальцами перед его глазами, чтобы мальчик снова мог сосредоточиться на своих задачах (в основном готовке и уборке). Ему придется принять Хёнджина целиком. И он это сделал. Хёнджин был полусиреной, Сынмин всегда это знал и уже принял этот факт. Или же нет? Всегда был этот… легкий дискомфорт. Сынмин пытался… преуменьшить значение сирены. Много лет назад Хёнджин и Сынмин договорились попытаться подавить сирену, и что Сынмин всегда будет предупреждать Хёнджина, когда чары будут слишком заметны, поскольку это может быть опасно для всех на борту, но… Они больше не могли этого делать. Хёнджин больше не мог этого делать, потому что, если он продолжит сдерживать сирену, в конце концов она прорвется, и он может еще больше выйти из-под контроля. А Сынмин этого не хотел, это могло только… это могло привести только к смерти. Хёнджина или кого-то ещё. И Сынмин не мог даже… он даже не мог думать об этом. Сынмину придется смириться с сиреной. Конечно, он принял ее раньше, но как что-то, что Хёнджин скрывал, как своего рода грязную тайну, но это больше не было секретом, это было частью Хёнджина, и это была очень особенная часть. Хёнджин был наполовину сиреной, и Сынмину придется это принять. И чтобы принять это, он знал, что ему придется многое узнать. О сирене. О Хёнджине. Обо всём, что имело отношение к сиренам, и не из историй, рассказанных моряками, а от самого Хёнджина. Но поскольку Хёнджин и сам не знал, им придется учиться вместе. И тогда, возможно, Хёнджин тоже примет себя, и тогда Сынмин тоже сможет сделать это. Потому что прямо сейчас Сынмин мог видеть, как сильно Хёнджин ненавидел себя, а Сынмин ненавидел всё, что ненавидел Хёнджин, потому что это причиняло боль мальчику, но та часть, которая причиняла ему боль, была частью его, которую нельзя было отнять, и Сынмин не мог, не хотел ненавидеть Хёнджина. Ни одну из его частей. Поэтому им придется научиться принимать ее. Хёнджину придется научиться принимать ее. — В чем дело? Сынмин внезапно вернулся с облаков, когда Хёнджин обнял его сзади. Он снова погрузился в свои мысли и даже не заметил, как мальчик вошел в комнату. — Ни в чем, — пробормотал Сынмин. — Не ври мне, ты стоял здесь последние пять минут, просто глядя на фонарь на стене, — пробормотал Хёнджин в кожу на шее Сынмина, прежде чем поцеловать ее. Сынмин вздохнул и положил голову на плечо Хёнджина, позволяя глазам закрыться на секунду. — Я просто витал в своих мыслях. Как день прошёл? — Все хорошо. Нормально. Я рад, что мы покинули Сингапур. — М-м. Сынмин развернулся в объятиях Хёнджина и поцеловал его в губы. — Мне нужно вымыть полы, — пробормотал он, прежде чем отпустить полусирену. Хёнджин заскулил, но сел на одну из скамеек и стал ждать Сынмина. — Почему бы тебе просто не попросить Чана приказать кому-нибудь вымыть за тебя полы? — спросил Хёнджин, он устал от того, что Сынмину всегда приходится оставаться после ужина на кухне. — Потому что мне не нужны лишние люди на кухне, — ответил Сынмин, прежде чем рассмеяться, увидев выражение лица Хёнджина. — Ты не в счет. Надутые губы Хёнджина превратились в широкую улыбку. Сынмин заметил, что на штанах мальчика появилась дыра. — Что случилось с брюками? Он указал на оторванную часть, наклонившись, чтобы вытереть пол под столами. — О, мне нужно было принести кое-что из нижних складов с Ёнджуном, и я упал по дороге. — Упал? Разве не ты самый изящный и ловкий на корабле? — спросил Сынмин со смехом в голосе. — Да ладно, лестница была скользкой, потому что ее только что вымыли, и я поскользнулся. Ничего страшного. Оно уже зажило. Сынмин кивнул. Он встал, закончив с уборкой. Он оперся на швабру и откинул со лба несколько мокрых прядей волос. — Кажется, в последнее время ты проводишь много времени с Ёнджуном. — Заметил? — Хёнджин приподнял бровь, прислонившись к столу. — Трудно не заметить. — Ах, ты ревнуешь? Сынмин закатил глаза, прежде чем сесть рядом с Хёнджином. — Нет, я рад, что у тебя появились новые друзья. — Да, он милый, приятно, когда есть с кем… поговорить, я думаю. Сынмин понял, что имел в виду Хёнджин, и кивнул. — Он… я имею в виду, сирена в нем такая же сильная, как и в тебе? — тихо спросил Сынмин. Хёнджин покачал головой: — Он, хм, он научился контролировать ее ещё в детстве. И песня сирены в нем не так сильна. Вот как он это называет. Песня сирены. Он говорит, что так это звучит не очень страшно. Сынмин кивнул. — Вы двое говорили о… песне сирены внутри вас? Хёнджин кивнул. — Не так уж много, но… Скорее я просто задаю вопросы и понимаю, насколько легко ему дается эта тема. Улыбка на лице Хёнджина была немного болезненной. — В нем нет этой… жажды крови, когда он использует… песню сирены. Если можно так выразиться. — А в тебе? — Ну, поскольку песня сирены звучит только тогда, когда я в опасности, она хочет… избавиться от опасности. И единственное, что она умеет, это убивать. Так что да. Во мне это есть. Сынмин сглотнул, прежде чем кивнуть. — Ты… ты чувствуешь ее прямо сейчас? Сирену. Не жажду крови. Хёнджин поднял взгляд на Сынмина. — Да, — выдохнул он. — Она все время кипит под моей кожей. Я чувствую ее, это как... это огромное количество энергии, которая содержится в моем теле, и я мог бы... я мог бы позвать ее, если бы захотел. Но если бы я это сделал, я... результаты были бы серьезными. Сынмин кивнул. — Ты уже звал ее раньше? Я имею в виду, ты сказал, что она вырывается, чтобы защитить тебя, когда ты в опасности, но… — Да, — прошептал Хёнджин, Сынмин почувствовал, как мальчик снова напрягся. — Один раз. — Голландский корабль? Хёнджин кивнул, он смотрел в сторону, куда угодно, но не на Сынмина, и он видел, как мальчик нервно кусает губы. Сынмин подошел немного ближе и обнял свою маленькую сирену. — И ты тогда был в сознании? Хёнджин снова нерешительно кивнул. — Но не… не контролировал себя. — Я… Хёнджин, я тут подумал. Сынмин наконец решил попытаться сказать. Хёнджин снова обратил на него внимание, слегка заинтересованно и слегка опасаясь того, что собирался сказать Сынмин. — Просто, хм, я подумал, что на самом деле я не так уж много знаю о сиренах, о том, что ты чувствуешь, о том, что ты ощущаешь, но… Я просто, я думал, что… что, если бы ты научился… контролировать ее? — Что ты имеешь в виду? — пробормотал Хёнджин. — Просто, ну, если это возможно, мы могли бы, ты мог бы… выпустить ее или, я не знаю, позвать. В безопасном месте. Без других людей, только… я и ты. Чтобы не было опасности. И страха, что что-то произойдет. — Я не могу, нет, Сынмин, это опасно, и я могу навредить… — Да, я знаю, но… Хёнджин, я, ты, я думаю, это просто… это может помочь. Это могло бы сделать вспышки менее разрушительными. Это могло бы… облегчить твою боль, если бы ты научился ее контролировать, даже в опасных ситуациях, которые угрожают твоей жизни. Хёнджин замолчал, он просто уставился на Сынмина, и мальчику показалось, что он сказал что-то невероятно неправильное. — Это опасно, — наконец выдохнул он. — Ты обращался к ней только тогда, когда был в опасности или хотел отомстить, верно? Что, если это только ты и я. А что, если ситуация совсем другая и опасности нет, только мы? — Нет, Сынмин, я могу причинить тебе боль, — покачал головой Хёнджин. — Нет, ты бы не стал. Ты не причинил мне вреда, когда мы встретились. Под глазом Сынмина все еще оставался крошечный шрам, едва заметный, он уже успел поблекнуть. — Причинил. Попытался причинить. Я бы сделал это, если бы Феликс не остановил меня. Воспоминание явно ранило Хёнджина. — Это лишь крошечная царапина, и она зажила. И я буду тем, кто тебя остановит, если что-то пойдет не так. Просто… Хёнджин, я не верю, что ты причинишь мне боль. Нет, ведь тебе не угрожает опасность. — Что, если песня сирены посчитает ситуацию опасной? Что тогда? — Тогда мы подождем, пока она пройдет, и я буду держать тебя, пока она не пройдет. Хёнджин ничего не сказал, просто сглотнул и снова посмотрел вниз. Он серьезно думал об этом, Сынмин знал. — Нам не обязательно делать это сейчас, а… тогда, когда ты почувствуешь, что готов попробовать. Просто, я думаю, тебе было бы легче научиться контролировать ее и контролировать себя, когда поет сирена. Казалось, что-то изменилось в поведении Хёнджина. Он моргнул и внезапно поднял глаза. — Пение, — выдохнул он. — Сынмин, я… я только что понял, что когда произошел взрыв, я… я пел, чтобы заманить моряков забрать меня. И тогда капитан заставил меня петь. Тогда я… я звал сирену. И я контролировал себя. Осознавал происходящее, до тех пор, пока… позже не произошло что-то опасное, и я… не знаю, это будто было последней каплей. — Видишь? Ты уже это делал! — Сынмин почувствовал прилив радости в груди. — Ты можешь это делать, я знаю это. Нам просто нужно… взять все под контроль. — Но мы не можем сделать это в одиночку. Не только… не только мы двое. Если что-то случится, я… — Давай возьмем с собой Чана, хорошо? А Ёнджун, возможно, знает, как… всё это работает. Или нет. Мы приведем того, кого ты хочешь. Хёнджин кивнул. — Чонина. Я хочу, чтобы он был здесь. И Феликса, он уже дважды меня останавливал. Сынмин кивнул. Затем он чмокнул Хёнджина в щеку, прижав его к себе немного ближе. — Кого угодно. И только тогда, когда ты почувствуешь, что готов. Хорошо? — Хорошо. *** Хёнджин выглядел совершенно напуганным. Или не напуганным, скорее… просто напряженным. Обеспокоенным. Встревоженным. — Нам не нужно ничего делать, если ты этого не хочешь, — пробормотал Сынмин. Они стояли посреди кухни, Ёнджун, Феликс, Чонин и Чан сидели за столом рядом. Они молчали, пока Сынмин держал Хёнджина за руки, заверяя его, что все будет хорошо. Прошло несколько дней, и они приближались к островам, к которым их вела карта. Сегодня Хёнджин дернул за край рубашки Сынмина, когда тот убирался, и сказал ему, что готов. После этого Сынмин поспешил к четверым своим друзьям (или троим, Сынмин пока не считал Ёнджуна своим другом, но теперь он был другом Хёнджина, так что…) и собрал их всех на кухне после обеда. Чанбин управлял кораблем, у Джисона была смена в гнезде до заката, а Минхо… Ну, вероятно, был занят ведьминскими вещами, в последнее время он был немного отстраненным. — Я хочу. Я должен, — пробормотал Хёнджин. — Ты ничего не должен делать. Не чувствуй себя должным, Хёнджин. — Нет, я хочу… я хочу научиться контролировать ее. Я хочу быть безопасным для тебя. Сынмин сглотнул, почти готовый возразить, но выражение в глазах Хёнджина было настолько серьезным, что он знал, что мальчик пропустит все мимо ушей, поэтому просто кивнул. — Хорошо, я готов, — выдохнул Хёнджин, и краем глаза Сынмин увидел, как остальные напряглись. Ёнджун наклонился вперед, Феликс молча поменялся местами с Чонином, чтобы быть ближе к Хёнджину, если что-то пойдет не так. — Хорошо. Хорошо, тебе не нужно делать это долго, просто делай все, что тебе по силам. Тебе не нужно петь. Тебе не нужно ничего говорить, — снова напомнил своему возлюбленному Сынмин. Хёнджин кивнул. Он отпустил руки Сынмина, сделал небольшой шаг назад, и Сынмин тоже отошел, на всякий случай. На тот случай, если сирена сочтет его опасным. — Хорошо, — прошептал Хёнджин и закрыл глаза. Сынмин чувствовал, как узел беспокойства завязывался у него в животе. Он просто надеялся, что все будет хорошо. Он просто надеялся, что это будет шаг вперед, а не назад. Все они видели, как вмиг Хёнджин изменился. Вся его фигура, казалось, стала острее, свет, который он, казалось, излучал, становился все сильнее. Сынмин почти забыл об этом ощущении, так как все привыкли к нему — чары постоянно просачивались через Хёнджина. Он всегда был привлекателен до нечеловеческой степени, но Сынмин привык к этому, и его чары больше не влияли на мальчика. Теперь наоборот. О, они очень сильно влияли. Он мог их хорошо чувствовать. В последний раз он чувствовал их так сильно, когда он впервые встретил Хёнджина, комната вдруг стала теплее, он внезапно почувствовал себя в безопасности и комфорте, все в мире, казалось, было просто прекрасно. Теперь он снова почувствовал это. Он знал, что другие тоже это чувствовали. Очарование сирены. Они все могли его почувствовать. Но вдруг Хёнджин открыл глаза, и все это спокойствие, казалось, исчезло, и Сынмина охватил ужас. Это было наваждение, он должен был понять, что это влияние чар, чтобы приманить, а затем убить, это то, как работают сирены. Хёнджин не представлял угрозы, он не был ужасен, и Сынмин не боялся его. Краем глаза он заметил, как двинулся Чан, и голова Хёнджина тут же резко повернулась в его сторону, в сторону угрозы. А потом он вернулся обратно к Сынмину. Мальчик не двигался, он просто продолжал смотреть в эти кроваво-красные глаза. Хёнджин слегка дрожал, Сынмин видел, как его пальцы согнулись, готовые вцепиться в плоть. Внутри него происходила целая битва, не так ли? Сирена в нем говорила убивать, а Хёнджин пытался держать песнь в узде. Сынмин сглотнул, а затем прошептал: — Хёнджин? Зрачки полусирены расширились, черное смешалось с красным. Он сделал шаг вперед, Сынмин стоял на месте, он чувствовал напряжение в воздухе, чувствовал чары, манящие его, и ужас, окутывающий его, а адреналин в его венах вызывал почти зависимость от всех этих ощущений. Хёнджин прерывисто вздохнул, его дрожь стала сильнее, когда он поднял руку. Сынмин чувствовал, как пальцы Хёнджина касаются его щеки, он чувствовал, как когти слегка царапают кожу, но он не мог оторвать взгляд от сирены. Мальчик решал, убивать Сынмина или нет. И по невесомым прикосновениям к щеке Сынмин понял, что доживет до следующего дня. Затем Хёнджин внезапно, так быстро, что никто не успел среагировать, притянул Сынмина в свои объятия. Мальчик чувствовал, как когти впиваются в его спину, но не слишком сильно, не вспарывая кожу. Он почувствовал, как Хёнджин положил голову ему на плечо, глубоко вдохнул, а затем выдохнул, все еще трясясь. Медленно, медленно он обнял Хёнджина, так медленно, чтобы сирена не увидела в нем угрозу. Он позволил мальчику уткнуться носом себе в шею, и Хёнджин сжал рубашку, словно решая, в безопасности он или нет. Парень крепче сжал Хёнджина, совсем чуть-чуть, быстро взглянул на остальных, которые, казалось, были такими же напряженными, как и Сынмин. Феликс привстал со стула и взглянул на Сынмина, выгнув бровь, на что Сынмин ответил легким покачиванием головы. Он был в безопасности. Он чувствовал это. Хёнджин не стал бы пытаться разорвать его на куски, если он не представлял угрозы. И Сынмин никогда не станет угрожать ему. Хёнджин вздохнул, Сынмин почувствовал, как напряжение в нем постепенно угасло, он почувствовал, как комната вокруг них внезапно стала темнее, как когти, впивавшиеся в его спину, начали отпускать, и он внезапно почувствовал себя опустошенным, как будто весь свет исчез из его жизни. Хёнджин отстранился, все еще трясясь, и Сынмин увидел, как красный цвет его глаз растворился в нежном, теплом карем, который так любил Сынмин. — Ты здесь, — выдохнул Сынмин, все еще держа Хёнджина за плечи. Мальчика всё ещё немного трясло, но он явно пришёл в себя, огляделся вокруг и несколько раз моргнул. — Здесь, — пробормотал он и отошел на шаг назад. Сынмин отпустил его, мальчику явно требовалось время, чтобы прийти в себя. — Ух, это было сильно! — прокомментировал Ёнджун, вставая со скамьи, остальные последовали за ним. — Ты уверен, что ты всего лишь полусирена? Потому что твои чары чертовски сильны, как у чистокровной сирены. Ёнджун похлопал Хёнджина по спине, и, возможно, на мгновение что-то ужасное зашевелилось внутри Сынмина. Ладно, да, возможно, Хёнджин был прав, и, возможно, Сынмин немного ревновал (и под этой ревностью скрывался страх, что Хёнджин посчитает Ёнджуна намного милее и привлекательнее него, но он не должен об этом думать, не сейчас, точно не сейчас). — С тобой все в порядке? — спросил Чан, сжимая плечо Хёнджина. Хёнджин просто кивнул. — Каково это было? Чонин и Феликс теперь тоже были рядом с ними. — Это… Это просто… ошеломительно, — пробормотал Хёнджин. — Все такое резкое и сила такая оглушительная, и… я мог… чувствовать всех и даже тех, кто находится за пределами этой комнаты, и… — Хёнджин взглянул на Сынмина, — и… на секунду сила показалась слишком неконтролируемой, но… я не знаю, потом я, вернее, сирена поняла, что опасности нет, поэтому она просто превратилась в эту… чрезмерную чувствительность ко всему. — Но это было не так уж и плохо? — спросил капитан, нахмурив брови. Хёнджин покачал головой. — Это… нет. Это не было плохо, просто ошеломляюще. — Ты можешь привыкнуть к этой невероятной силе, и тогда она станет менее подавляющей, — сказал Ёнджун, закинув руку на плечо капитана. Хёнджин только кивнул. — Как ты себя сейчас чувствуешь? — спросил Чонин. — Эм… я чувствую себя… хорошо. Наверное, устал. — Это хорошо. Я думаю, нам стоит дать тебе отдохнуть. И, возможно, нам придется… начать делать это ежедневно. Если тебе удобно, — сказал мальчик, улыбаясь. Он был явно доволен успехом Хёнджина, как и Сынмин. Хёнджин кивнул, и прежде чем Сынмин успел собраться с мыслями, остальные оставили их на кухне одних. А потом его руки снова оказались вокруг Хёнджина. — Мне пришлось убедить себя, что ты не угроза. Мне пришлось сказать себе, что я не могу убить тебя, — прошептал он в плечо Сынмина, крепко сжимая его. — Это сработало? — Ты вроде не мертв? Сынмин легко рассмеялся: — Думаю, нет. Как ты себя убедил? — От тебя пахло знакомо. И безопасно. Вышеупомянутая ревность исчезла после слов Хёнджина. — И ты не был опасностью. И… я не знаю. Сирене, кажется, ты нравишься. Очень. Потому что ты нравишься мне, наверное. И я не уверен, хочет ли сирена разорвать тебя на куски или что-то в этом роде, но чувства, которые я испытываю, действительно ошеломляют. — Может, нам нужно попробовать ещё раз без меня? — Нет! — запротестовал Хёнджин, все ещё прижимаясь лицом к плечу Сынмина. — Точно нет. — Ладно, ладно, не будем! Сынмин улыбнулся и немного крепче обнял возлюбленного. Последнее время они очень много обнимались. — Но я хочу попробовать еще раз. Сирена просто… Я не знаю. Это ошеломляет. Но такое ощущение… Я не знаю, как это сказать. Это я? Такое ощущение, что… я узнаю ту часть себя, которая долгое время спала. — Наверное, потому что так и есть. *** — Это тот самый! Это он! — закричал Джисон изо всех сил, бросившись вниз по вантам, указывая на остров впереди. Они только что прошли мимо трех островов под звездами (так их назвала команда), которые указывали на четвертый остров, и теперь четвертый был прямо перед ними, ожидая, когда незнакомцы исследуют его. Море, через которое они сейчас шли, было опасным, мелким и полным остроконечных камней, торчащих из-за волн. Вот почему Чан был у штурвала, а Чонин рядом с ним, закрыв глаза и указывая направление, в котором Чану следует плыть дальше, чтобы не допустить кораблекрушения. Сынмин стоял рядом с Минхо и Феликсом, которые с большим интересом осматривали остров впереди. Он видел обломки кораблей и надеялся, что их корабль не закончит так свою историю. — В этом есть что-то странное… — пробормотал Минхо, Сынмин приподнял бровь. Прошлой ночью они все снова сидели в каюте Чана, гадая, что их ждет впереди. — Что такое? — спросил Сынмин. Если у Минхо было плохое предчувствие, то и у Сынмина тоже. — Слишком легко. Отсюда уже можно увидеть пещеру. Сынмин повернулся, чтобы посмотреть на остров, приближающийся к ним, и Минхо оказался прав — остров оказался очень маленьким. И это была скорее гора, поднимающаяся из воды, чем остров. Или, ну, вокруг нее был берег и немного джунглей, но в остальном это была просто гора. А в ней черная дыра. Буквально. — Интересно, живет ли кто-нибудь на этом острове? — пробормотал Феликс. Минхо покачал головой: — Я так не думаю. Он слишком маленький для жизни. — Однако в этих морях много живности, — добавил он. Все они видели акул, кружащих вокруг затонувших кораблей, стайку рыб, яркие кораллы на дне моря, собравшиеся на камнях. Воды были очень прозрачными, временами казалось, что они плывут по воздуху, а не по морю. — Стоит ли нам чего-нибудь бояться? — спросил Феликс, прежде чем этот вопрос успел задать Сынмин. Минхо снова покачал головой: — Я так не думаю. День был ясный, приближался полдень, команда пообедала, наверное, час или два назад. Сынмин и Луиза только что закончили уборку на кухне и присоединились к остальной команде, ожидая прибытия на остров. Сынмин чувствовал это предвкушение, команда была взволнована, узнав, что находится на этом маленьком острове, что их ждет и что будет вести их дальше. Сынмин, конечно, был взволнован, но больше всего он нервничал. Честно говоря, последнее время он нервничал постоянно. Или, ну, он нервничал всю свою жизнь. Он был очень тревожным человеком. Он всегда из-за всего нервничал, жизнь преподала ему несколько уроков, и теперь он всегда боялся, что произойдет что-то плохое. Это очень утомительно, но вот он такой. Ничего с этим не поделаешь. — Я так взволнован! — вскрикнул Хёнджин, прижимаясь к Сынмину и Феликсу, явно переполненный радости. Сынмин надеялся, что часть возбуждения отразится и на нем. Чанбин разговаривал с Чаном около штурвала, пока капитан все еще был сосредоточен над тем, чтобы безопасно доставить их к острову. Все знали, что они не смогут пришвартовать корабль слишком близко и им придется грести последние несколько сотен метров до острова. И вот, пройдя еще несколько сотен метров, Чан крикнул: — Опустить якорь! Опустить остальные паруса! И Хёнджин снова покинул Сынмина, чтобы подняться на мачту и развязать ванты, удерживающие последние паруса. Сынмин услышал стальной лязг якоря, когда его бросили в море, за которым последовал всплеск, и через несколько мгновений движение корабля прекратилось. — До берега поплывем на лодках! Лишь немногие из нас пойдут на остров, остальные присмотрят за кораблем! Если завтра нас не будет здесь к восходу солнца, значит, мы не успели, и вы можете действовать, как пожелаете. Сынмину это не нравилось. Это были простые формальности, да, те, кто отстал, остались позади, и это было морским законом, потому что, если они не вернулись с острова, значит нашлось что-то, способное их убить, и было бы неразумно остальной части экипажа следовать за ними. Но ему все равно это не нравилось. Никто не останется здесь, потому что ничто не заставит их отстать от других,Сынмин искренне надеялся на это. Экипаж спустил на воду несколько гребных лодок. Вчера вечером они решили, кто пойдет на берег, а кто нет, и все согласились, что их первоначальная восьмёрка больше никогда не разделится, поэтому все они выйдут на берег. Это было разумное решение ещё потому, что они лучше всех знали карты, а их маленькими фехтовальщиками были Чонин, Минхо и Феликс. Сынмин был там скорее просто для поддержки, он это знал, но он бы все равно пошел с ними, поскольку он никогда не оставит Хёнджина одного. Вот почему Сынмин оказался с Чанбином, Феликсом и Хёнджином на одной лодке в качестве гребца. Чан и еще несколько членов экипажа находились на второй лодке, на третьей были Чонин, Минхо, Джисон и Руби. Тринадцати человек было достаточно, решили они, экипаж вполне сможет функционировать самостоятельно, если они не вернутся из своего маленького путешествия. Гребля была утомительной, Сынмин ненавидел это, но он настоял на том, чтобы быть хоть чем-то полезным. Он чувствовал, как пот течет по его спине, когда он греб рядом с Минхо (который неожиданно отказался от своей черной мантии и теперь выглядел скорее как обычный пират, за исключением белых крестов на лице). К счастью, волны немного ускорили их движение, и им понадобилось не так уж много времени, чтобы наконец достичь берега. Чанбин, слава богам, взял на себя инициативу и спрыгнул с лодки, чтобы Сынмину не пришлось делать всю работу самому, и потащил их на берег, намочив при этом ботинки. Наконец они достигли четвертого острова под звездами. Они все поднялись из деревянной лодки, Сынмин потянулся, разминая спину, а потом помог вывести лодку капитана на берег. А затем он развернулся, чтобы осмотреть маленький остров. Берег был небольшим, всего лишь полоска песка между морем и джунглями. Сынмин слышал шум, доносившийся из джунглей, в основном пение птиц, возможно, крики обезьян и других животных. На берегу было много больших камней, волны разбивались о них и разливали морскую пену по всему берегу. К белому песку прибило несколько коряг. Джунгли возвышались вдоль горы, поднимаясь вместе с ней к небу, и примерно посередине этой горы было отверстие — вход в пещеру. Холодное и темное место. Пещера. Должно быть, это он. Доступ к сокровищам «Флор-де-ла-Мар». Они стали на шаг ближе к нему, как бы удивительно это ни было. — Вот он! Пойдем! Джисон махнул рукой в ​​сторону входа, Минхо потянулся, чтобы остановить его. Чан посмотрел на ведьму с легким любопытством. Виола была с ними, Сынмин видел, как она улетела в лес, и Минхо ждал ее возвращения. Через некоторое время она вернулась, а Минхо отпустил Джисона и кивнул. Здесь было безопасно. Хёнджин взял Сынмина за руку, когда они начали пробираться по мокрому песку к джунглям. Мальчик не был уверен, хотел ли Хёнджин подбодрить его или себя самого, но, тем не менее, он был благодарен за это. Он получил легкую застенчивую улыбку от полусирены, и понял, что это скорее вопрос: все в порядке, тебе комфортно? И Сынмин кивнул, конечно. Даже если они и держались за руки на глазах у остальных, иногда даже целовались, это всё равно было… немного… неловко. Сынмин не знал, что это такое, его собственная застенчивость, его собственная неуверенность или что-то смешанное, но проявлять привязанность перед другими людьми… для него было тяжело. Всегда. Иногда даже наедине, если он начинал слишком много об этом думать. Это раздражало, он ненавидел это ощущение, он знал, что Хёнджин заслуживал гораздо большего, хотел гораздо большего, а Сынмин пытался преодолеть себя, но все же… Это было тяжело. Очень тяжело. Как и произнесение трех волшебных слов, которые, вероятно, значили для Хёнджина все. Конечно, он сказал, что «будет любить» Хёнджина, но это… это другое. «Будет». Сынмин хотел бы избавиться от этого «будет». Джунгли поглотили их, приветствуя своей громкой тишиной. Чанбин и Джисон пошли первыми, ведя их по тропинкам, протоптанным животными, которые время от времени исчезали в зелени. Чан шёл позади, Сынмин и Хёнджин были посередине, Феликс — прямо за ними. Это было своего рода молчаливое соглашение: Феликс и Сынмин всегда держались поближе к Хёнджину на случай какой-либо опасности, скрывающейся поблизости. Сынмин крепко держал Хёнджина за руку, отталкивал ветки, обходил корни, чтобы Хёнджину не пришлось этого делать самому. Джунгли вокруг них были живыми, несколько змей ползли по деревьям, в кустах они заметили семейство каких-то мышеобразных животных, и столько разноцветных птиц, что Сынмин потерял им счет. Животные были любопытными, они не боялись их. И, возможно, это немного пугало Сынмина. Все было невероятно красочно. Зеленый, такой насыщенный, что у Сынмина почти болели глаза. Воздух был влажным, но свежим, время от времени мальчик чувствовал, как капли росы падали на его плечи, недавно был дождь, так как земля, по которой они шли, была мягкой и временами вязкой. Феликс продолжал указывать абсолютно на все, Хёнджин вертел головой за ним, голос Джисона можно было легко услышать спереди, потому что он был так взволнован и говорил очень громко. Атмосфера была веселая. Не настороженная, бояться было нечего. Вскоре тропинка начала вести их вверх. Им приходилось продираться сквозь густые заросли кустарника, время от времени опираясь на деревья и корни, поскольку склон горы слишком быстро становился крутым. Легкая болтовня превратилась в громкое дыхание, хрипы и ругательства, и сквозь густые листья Сынмин увидел перед собой пещеру, но казалось, что она находится слишком далеко, но они наконец добрались до неё, и Сынмин перетащил себя и Хёнджина через уступ, почти задыхаясь, пока другие помогали остальным подняться. Хёнджин был в порядке, он выглядел так, будто подъем на гору его совсем не утомил, как и Минхо, а Сынмин был полной их противоположностью, от усталости он упал на колени. Хёнджин протянул ему фляжку, которую Сынмин с благодарностью принял, прежде чем выпить из нее. Боже мой, вода на вкус была просто потрясающей. Наконец, все тринадцать из них достигли уступа и начали собираться двигаться дальше. Джисон разложил карты и свиток, которые они получили от владельца магазина на Тортуге, перед входом в пещеру, большинство из них уже пытались вглядеться в темноту. Пещера спускалась куда-то вниз. И это показалось Сынмину не слишком хорошим. — Итак, что у нас есть на данный момент? Вот вход, и в свитке написано, что ни один человек не может войти в пещеру, — сказал Чан, заглядывая в карту через плечо Джисона. — Может быть, это просто для того, чтобы напугать нас, — пробормотал Чанбин. Феликс сделал несколько шагов к входу, но Минхо быстро схватил его за рубашку и остановил. — Стой. Смотри, — прошептала ведьма. Парень создал маленький светящийся шар и бросил его в пещеру. Сынмин почувствовал, как холодный озноб пробежал по его спине. Человеческие останки. Человеческие тела, на разных стадиях разложения, но уже явно старые. Большинство из них уже превратились скелеты. Все они лежали в нескольких метрах от входа. — Хм, думаю, что свиток говорит правду, — пробормотал Джисон, первым нарушив молчание. Минхо бросил еще один маленький шарик света, на этот раз в землю. Он обо что-то ударился, и вдруг на земле зажглась линия зеленого огня, закрывающая вход. — Это ловушка. Она убивает тех, кто пересекает ее, и сжигает заживо. Капитан был либо ведьмой, либо работал с ней, — сказал Минхо, и пока он говорил, огонь утих. — Итак, это все? Сможешь ли ты его уничтожить? — спросил Чанбин у Минхо. Парень покачал головой: — Только те, кто его создал, могут его разрушить. Или ведьме, создавшей это, придется умереть, чтобы разрушить чары. Или нам понадобится более сильная ведьма, чем я. — Ох. Значит, капитан не ведьма, ведь нам известно, что он мертв? — задумался Феликс вслух. — Он мертв? — спросил Хёнджин. — Не уверен. Может, он бессмертен или что-то в этом роде, — в свою очередь пробормотал Чан. — Чудесно. Пойдем. — Ты с ума сошел? Минхо зашипел, схватив Джисона за руку, чтобы не дать ему пересечь черту. — Все они тоже искали сокровище? — спросила одна из сопровождающих их членов экипажа, Марва, скрестив руки на груди. — Может быть. А может и нет, на пути произошло много кораблекрушений, а популярные торговые пути находятся близко, может быть, им просто не повезло срезать путь и затонуть, и они пытались найти убежище, — сказал Чан, рассматривая своды пещеры немного ближе. Огонь прожег черную линию на земле там, где Минхо поджег его. — Ни один человек не может войти… — пробормотал Чонин, он взял свиток и внимательно прочитал его несколько раз. — Серьёзно? Мы проплыли весь этот путь сюда и теперь не можем добраться до карты? Джисон фыркнул, он звучал очень разочарованно. — Ни один человек не может войти… — Сынмин услышал бормотание Хёнджина рядом с ним, мальчик смотрел внутрь, в темноту. Затем он внезапно отпустил руку Сынмина: — Но я не человек. Прежде чем Сынмин успел дотянуться до него и остановить, Хёнджин перешагнул через черную полосу. Сынмин замер, кровь застыла в жилах пока он смотрел, как Хёнджин переступает через выжженную землю. Мальчик услышал вокруг себя вздохи, время, казалось, на мгновение замерло. Хёнджин обернулся и посмотрел на них. Ничего не произошло. Он не загорелся. Парень сделал несколько шагов внутрь, колдовской свет Минхо танцевал вокруг него, и он наклонился, чтобы взглянуть на один из скелетов, ближайший ко входу. Ничего. Он не загорелся. — Верно. Я тоже не человек, — пробормотал Минхо, перешагнув черту. Чонин пожал плечами, взял свиток и сделал то же самое. И вот они стояли по одну сторону линии, пока трое “нелюдей” смотрели вперед, в темноту, по другую сторону. Сынмин хотел последовать за ними, он действительно хотел, но прежде чем он успел сделать хотя бы шаг ближе, он почувствовал, как Чанбин крепко схватил его за руку. — Даже не думай об этом, нам не нужно, чтобы ты загорелся здесь прямо у нас на глазах. Сынмин взглянул на Минхо и понял, что именно это он чувствовал. Именно это означало быть странным. Капитан не был полностью человеком, человек не мог получить доступ к пещере, поэтому им пришлось разделиться. А Сынмин ненавидел дележку больше всего на свете. — Мы пойдем. Постараемся вернуться до захода солнца. Я оставлю Виолу здесь. С Джисоном, Сынмин знал, что Минхо имел в виду именно это. У них не было другого выбора, кроме как согласиться. У Чонина был маленький рюкзак, полный еды и воды, а также несколько пустых свитков на случай, если им нужно будет нарисовать карту, Минхо был ведьмой, а Хёнджин был умен, и у них все будет хорошо. У них все получится, Сынмин должен был сказать это себе, Хёнджин посмотрел ему в глаза и кивнул, как будто подбадривая их обоих. Он хотел пойти. Он хотел пойти посмотреть, что находится в пещере, и Сынмину придется его отпустить. Итак, они ушли. Повернувшись спиной к остальной команде, они начали идти дальше в пещеру, спускаясь во тьму, заколдованный огонек Минхо вел их вперед. А Сынмин смотрел, следил за ними, пока не померк последний отблеск пламени, пока не замерло даже самое слабое эхо, и из входа снова не было видно ничего, кроме темноты. *** Сынмин был обеспокоен. Он не мог сидеть на месте. Он ничего не мог делать. Шли часы, несколько человек удобно устроились на уступе, некоторые ушли исследовать близлежащую местность, среди них Джисон и Виола. Сынмин ходил вокруг, время от времени останавливаясь, чтобы заглянуть внутрь пещеры, заметить слабый отблеск света, сигнализирующий о возвращении троицы, или услышать что-нибудь, даже крики ужаса, но ничего. Не было ничего, никакого движения, абсолютно ничего. Сынмин чувствовал себя плохо, он нервничал, он чувствовал тревогу, его спутники один за другим пытались его успокоить, что с их друзьями все в порядке, но никому из них это не удавалось. И это была не их вина. Сынмин был просто тревожным. Он всегда беспокоился. Небо над ними продолжало неспешно двигаться, солнце скрылось за горой, отбрасывая на них мягкую тень, защищающую от вечерней жары. Чанбин сидел сбоку от входа, голова Феликса лежала у него на коленях, мальчик заснул после восхождения. Чанбин изучал несколько карт, которые они взяли с собой. Чан сидел на краю уступа и болтал с несколькими другими членами экипажа. — Сынмин, ты так долго ходил вокруг скалы, что, наверное, уже проложил новую тропу, — тихо пробормотал Чанбин, чтобы не разбудить Феликса. Сынмин просто посмотрел на него, он уже пытался сидеть, и это только ухудшало его состояние. А время продолжало идти, как и всегда. Чану пришлось сунуть Сынмину в руки кусок хлеба вместе с флягой с водой, чтобы заставить его что-нибудь съесть. Сынмин не мог успокоиться, он просто не мог, Хёнджин был в той пещере, и он мог быть уже мертв, а Сынмин не знал об этом! Или, может быть, знал, поскольку Виола все еще была с ними и вела себя совершенно нормально, Джисон вернулся с двумя другими членами экипажа из их небольшого исследования. Но все равно! Хёнджин был там, а Сынмин — нет! И он не мог выбросить эти слова из головы! «Но я не человек». Это было похоже на… своего рода приговор. Как будто в этом было больше смысла, чем просто возможность Хёнджина пересечь огонь. Было такое ощущение, будто… С этим заявлением Хёнджин каким-то образом начал принимать в себе песню сирены. «Но я не человек. Потому что я наполовину сирена, а значит лишь наполовину человек. Половина кровожадного убийцы, когда мне угрожают». Но разве не они все такие? Разве люди не были такими же? Были. Но Хёнджин был лишь наполовину человеком, и он начал принимать этот факт, и Сынмин гордился этим, но в то же время немного боялся, а что, если он увидит себя одним из убийц и увидит только плохую сторону, что, если он снова начнет отдаляться от Сынмина, что, если... — Нашли! Восторженный крик эхом разнесся из пещеры, и вскоре Сынмин услышал шаги, не одного и не двух, а трех человек. Он почувствовал облегчение, охватившее его, когда первым появился свет, а за ним последовали три знакомые фигуры, Чонин первым прибежал со всеми свитками. — Там было так много бриллиантов! Они создали звездное небо, а мы по ним рисовали карту! Это было так красиво, хотелось бы, чтобы вы все это увидели! Но Сынмин не слушал Чонина, о нет, как только Хёнджин переступил черту, он бросился к нему и заключил в объятия. Он почувствовал, как руки Хёнджина обвили его, и ему пришлось сделать все, что было в его силах, чтобы сохранить самообладание и не заплакать. Он так волновался, он так волновался, но теперь Хёнджин снова здесь, целый и невредимый, ничего не произошло, с ним все в порядке. С ним все в порядке, повторял Сынмин, сжимая Хёнджина в своих объятиях, позволяя его запаху на мгновение наполнить рецепторы, прежде чем отпустить. — Я волновался, — пробормотал он на ухо Хёнджина. — Я вижу, — рассмеялся Хёнджин, прежде чем слегка чмокнуть Сынмина в щеку. — Извини, мне следовало спросить, но я знаю, что ты сделал бы все, что в твоих силах, чтобы остановить меня. Хёнджин был прав, и прежде чем Сынмин успел что-то сказать, мальчик поцеловал его надутые губы. Сынмин почувствовал, как его лицо вспыхнуло, в голове он просто надеялся, что остальные друзья были слишком поглощены картами, которые Чонин принес с собой, чтобы обращать внимание на него и Хёнджина. Почему он был таким застенчивым? Как будто Феликс и Чанбин не засовывали языки друг другу в глотки при каждом удобном случае, даже когда рядом были другие люди! Как будто кто-то против! Как будто они не держались за руки и не чмокали друг друга на палубах «Каллиопы»! — Ты весь красный, — пробормотал Хёнджин себе под нос, поворачиваясь к остальным друзьям. Сынмин просто усмехнулся и опустил взгляд, пытаясь скрыть румянец, когда рука Хёнджина снова была в его руке. Слишком много. И в то же время недостаточно. С Хёнджином все было в порядке, с ним все было в порядке, он сделал ещё один шаг вперед, а Сынмин слишком сильно волновался без всякой причины, он это знал. И Хёнджин никуда не собирался уходить. Он не отдалялся. И Сынмину придется начать верить ему прямо сейчас, чтобы иметь возможность полностью доверять Хёнджину. Чан показал карту, ее явно нарисовал Чонин, Сынмин мог сказать это по тонким штрихам. — Мы сделали это! А теперь пойдем, остальные ждут нас на корабле! Сынмин вздохнул. Больше скалолазания и больше гребли. Вновь. *** У них был маршрут. Карта привела их к безымянному острову, расположенному вдоль торговых путей дальше в море, и это была их цель. Там могло быть потерянное сокровище «Флор-де-ла-Мар», скорее всего, спрятанное в другой подземной пещере, если Минхо правильно расшифровал подсказки, оставленные другой ведьмой. Клад не предназначался для того, чтобы его нашли обычные моряки, это уже было очевидно. Чтобы найти его, нужно было быть нечеловеком. Или работать с одним из них. Экипаж был взволнован, а Сынмин — нет, все было таким обычным. Они плыли уже два дня, впереди была еще неделя. Трое друзей рассказали им, что произошло в пещере и что они нашли. Капитан, очевидно, был полусиреной, и Хёнджину пришлось призвать собственную песню сирены, чтобы сломать печать и попасть в последнюю часть пещеры. И он сделал это. И все было в порядке. Хёнджин был в порядке. Судя по всему, ситуация была под контролем, Чонин рассказал Сынмину об этом позже, Хёнджин просто сломал печать, затем сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем вернуться к своему нормальному состоянию, а затем они добрались до пещеры, наполненной алмазами, которые накрыли их целым ночным небом. А потом они срисовали с них карту. Ромб, указывающий местонахождение клада, был окружен цветами, которые, казалось, излучали свет. «Флор-де-ла-Мар». Цветок моря. Как символично. А потом они вернулись, и все было хорошо. Сынмин волновался напрасно. Теперь, когда прошли два дня спокойного плавания, несколько следующих дней будут не такими уж гладкими, Чонин сказал им, что грядет шторм, и даже сейчас Сынмин слышал, как легкий дождь стучит по палубе снаружи, пока он мыл последние кастрюли после ужина. Хёнджин уже ушел в их комнату, Луиза ушла, поскольку Сынмин сказал ей, что он может убрать все остальное самостоятельно, и теперь Сынмин остался один в тусклом свете свечей. Вскоре он тоже закончил и задул последние фонари, прежде чем запереть кухонную дверь изнутри. Чтобы не повадились ходить голодающие. Сынмин устал, он был готов свернуться калачиком между одеялами рядом с Хёнджином и, возможно, поцеловать его, прежде чем заснуть, и, возможно, он наконец наберется смелости сказать ему, что очень любит его, потому что что-то в нем изменилось после того, как Хёнджин поборол себя и направился в темноту внутри пещеры, и Сынмин просто почувствовал, что должен сказать ему. Чем скорее, тем лучше. Но эта мысль исчезла из его головы, как только он постучался в дверь в свою каюту и открыл ее, потому что Хёнджин вскочил с кровати и зашипел на него, с красными глазами и выражением лица, граничащим с диким. Сынмин остановился как вкопанный, все еще держа руку на дверной ручке. Сирена вырвалась на свободу. Он наблюдал, как Хёнджин осматривал его с головы до ног, прежде чем, казалось, немного расслабиться. Взгляд страха, смешанный с гневом, сменился чем-то другим, что Сынмин не мог описать это конкретно. Внимательность. Любопытство, но немного пугливое. Сынмин медленно, очень медленно закрыл за собой дверь и остановился, не поворачиваясь лицом к Хёнджину до конца, поскольку это могло показаться ему слишком пугающим. — Эй, — тихо прошептал Сынмин. Хёнджин слегка наклонил голову, словно чтобы лучше слышать. Он все еще дрожал и тяжело дышал, возможно, пытаясь держать себя под контролем. Он сделал небольшой шаг к Сынмину, мальчик не отступил. Он старался выглядеть как можно более безобидным, позволяя своему взгляду блуждать по комнате, вместо того, чтобы быть прикованным прямо к глазам Хёнджина. Это было сложно. Красный цвет в них слишком затягивал. Весь мальчик был очарователен, Сынмин чувствовал тягу от исходивших от него чар. Хёнджин сделал ещё один шаг ближе, и Сынмин не совсем понимал, что на него нашло, но потянулся к Хёнджину. Он медленно, очень медленно поднял руку, чтобы слегка коснуться руки Хёнджина. И полусирена не увернулась. — Сынмин… — выдохнул Хёнджин, и Сынмин почувствовал, как подгибаются его колени. Он мог чувствовать, как голос Хёнджина брал под свой контроль, как он мешал его здравым мыслям, как затуманивал его зрение и наполнял его чистым наслаждением. Вот каково было быть околдованным сиреной. — Хёнджин, — пробормотал Сынмин, и следующее, что он понял, это то, что его спина прижата к двери, а Хёнджин обнял его, дышал ему в шею, уткнувшись головой в плечо. Они ходили по тонкому льду, Сынмин знал это, это было опасно, и Хёнджин был опасен, он мог бы отмахнуться от этих мыслей, но он знал, что это было навеяно чарами сирены. — Сынмин, — снова прошептал Хёнджин. Мозг Сынмина кричал, чтобы он остановился, но вместо этого он обхватил руками сирену, притягивая ближе. — М-м? — удалось пробормотать ему. Он почувствовал, как перехватывает дыхание. Он знал, что это опасно. Когти снова впились ему в спину, но так и не поцарапали кожу. — Я хочу… тебя… — пробормотала полусирена, и Сынмин почувствовал, как все его существо начало плавиться под прикосновениями Хёнджина. Прикосновения были почти лихорадочными, они обжигали кожу, и Сынмин знал, что это не только чары сирены так действовали на него. — Я знаю, знаю, но мы… — Сынмин не успел закончить предложение, как рот Хёнджина оказался на его губах, зубы и язык — больше, чем просто поцелуй. Сынмин должен был держать себя в руках, он не мог сдаться, не сейчас, они не могли себе этого позволить, Хёнджин не контролировал себя. Он медленно отпустил Хёнджина только для того, чтобы положить руку на его щеку, пока мальчик выбивал из него поцелуи. — Хёнджин, — сумел пробормотать он между поцелуями. — Мы пока не можем… — прохрипел он. Что-то в Хёнджине как будто успокоилось, встало на свои места, точнее, он снова обрел контроль над собой. Сынмин мог видеть борьбу, он мог чувствовать ее, пока Хёнджин прижимался лбом к Сынмину, все еще плотно закрыв глаза. Он вздрогнул, а потом тяжело вздохнул. Сынмин почувствовал, как хватка вокруг него немного усилилась, прежде чем ослабеть. Он чувствовал, как чары, под которыми находился, начали исчезать, как на мгновение он почувствовал себя невероятно опустошенным. Хёнджин открыл глаза, и Сынмин увидел, как из них постепенно исчезал красный цвет. Полусирена все еще дрожала, почти рухнув в объятия Сынмина. — И-извини, я, я думал, ты еще на кухне, я… — Ш-ш, всё в порядке, Хёнджин. Сынмин немного сильнее сжал возлюбленного. Хёнджин снова прижал голову к его плечу, на этот раз не желая поглотить мальчика заживо. — Н-нет, я… — По крайней мере, песня сирены явно больше не хочет меня разорвать. Хёнджин издал смешок, который больше походил на всхлип. — Нет, не хочет. Он все еще немного задыхался, все еще был сильно шокирован, и, честно говоря, Сынмин тоже. — Может быть, скажешь мне в следующий раз, прежде чем снова попробуешь позвать ее? — Да, да, скажу, извини… Просто… Я не знаю, становится легче. И это приятное. Чувство. Это уже не так сложно. За исключением того, что когда ты пришел, это было… действительно ошеломляюще. Она очень привязана к тебе. Я имею в виду. Сирена во мне. Она не… он не хочет тебя убить. Я не хочу тебя убить. На самом деле наоборот, — пробормотал Хёнджин, все еще держа голову на плече Сынмина, как будто стесняясь посмотреть в глаза. И, возможно, Сынмин был рад этому, потому что его лицо, вероятно, было красным, как помидор. — Ну, это здорово, — пробормотал он себе под нос. — Можем ли мы теперь лечь спать? Эта сирена действительно утомляет. Голос Хёнджина был тихим, он наконец поднял голову с плеча Сынмина и сделал шаг назад. — Да, да, пойдём. Я тоже очень устал. И это была ложь, но Хёнджину не нужно было об этом знать. *** Предыдущая ночь больше не повторялась в последующие дни, чему Сынмин был немного рад, поскольку не был уверен, способен ли его мозг справиться с еще одним вихрем по имени Хёнджин и его маленькой сиреной. Однако они попробовали позвать сирену снова, только в присутствии остальных, и на этот раз Сынмин стоял в стороне, а Хёнджин был один. Он преуспел, и Сынмин невероятно гордился этим, мальчик не был насторожен, просто немного побыл в облике сирены, а затем отпустил ее. Он ничего не сказал, просто оглядел кухню своими красными глазами, сделал несколько дрожащих шагов, и снова вернул прежний облик. В следующий раз они попытаются как-нибудь поговорить, даже если для этого остальным придется затыкать уши пчелиным воском, чтобы заглушить песню сирены. Это означало, что все остальные, кроме Сынмина, будут затыкать уши пчелиным воском, потому что кто-то, не представляющий угрозы для Хёнджина, должен будет иметь возможность поговорить с ним. Это было бы очень хорошо. Ха. Боже мой, Сынмин надеялся, что он не будет опьянен так же, как в прошлый раз, это было бы немного неловко в присутствии посторонних. Сынмин уже собирался выйти из кухни, Луиза выпроводила его, потому что настояла на том, что убирать кухню сегодня вечером после ужина будет она, когда Джисон чуть не врезался в него на лестнице. — Вот ты где! Пойдем! Мальчик схватил Сынмина за рукав и потащил к лестнице, ведущей на ют. — Куда мы идем? Сынмину пришлось почти кричать, поскольку он находился сбоку, рядом с не очень хорошо работающим ухом. — Карта! Осталось всего два дня, пока мы не достигнем берегов нужного острова! Точно. Они искали сокровища, Сынмин почти забыл об этом, находясь в оцепенении от Хёнджина. Что-то… изменилось после того небольшого происшествия. Сынмин не знал что, но каким-то образом они стали… ближе. Ну, раньше они тоже были близки, очень близки, но теперь казалось, что их больше ничего не разделяет. Кроме работы. И иногда Сынмин это ненавидел. Каким-то образом доверие между ними стало настолько сильным, что Сынмин был уверен, что ничто и никогда не сможет его разрушить. И это было страшно, но в то же время прекрасно. Это было все еще… Хёнджин был жив, и они снова вместе, и иногда Сынмин задавался вопросом, как это вообще могло произойти в реальности. Но это произошло. Это произошло. Ему просто нужно было в это поверить. Поверить судьбе. Поверить так же, как он доверял Хёнджину с его сиреной, которой он был, он… начал принимать это как часть реальности, как часть Хёнджина, и это не было так уж сложно, внезапно понял он. Сынмин и Джисон поймали несколько любопытных взглядов, когда поднимались по лестнице на ют. Экипаж к этому привык, восемь человек всегда просматривали планы, карты и все остальное, прежде чем Чан объявлял о них остальной команде. Оригинальная восьмерка, так их прозвала команда. А иногда они шутили, что у Чана было семь квартирмейстеров вместо одного (и, возможно, Чанбин немного раздражался из-за этого, просто чтобы усилить комичность ситуации). Сынмин нисколько не возражал, ему нравилось обсуждать планы и принимать участие в самом планировании, потому что таким образом он мог всегда обеспечивать безопасность Хёнджина. Или ну. По крайней мере, по большей части. Джисон открыл дверь в каюту Чана, остальные уже ждали их. Хёнджин оставил место на диване для Сынмина, и когда мальчик сел, он почувствовал, как руки Хёнджина обвились вокруг его талии. Сынмин позволил ему это сделать, его устраивали такие… маленькие контакты. И он знал, что Хёнджину нравится быть рядом. И их разлучили на сколько, на три часа? По мнению Сынмина, это слишком много. Чан начал с того, что развернул карту, которую Минхо, Чонин и Хёнджин вынесли из пещеры. — Отлично, все в сборе! Как вы все знаете, мы приближаемся к острову, на котором предположительно находится затерянное сокровище «Флор-де-ла-Мар». Плавание до сих пор было легким, поскольку мы избегали торговых путей и мелководья и выбирали долгий путь, но у меня есть ощущение, что пещера на первом острове была только началом. В этом явно замешано какое-то колдовство, помимо песни сирен, и к этому нельзя относиться небрежно. Понимаете? Послышалось бормотание, Сынмин кивнул головой. — Это значит, что нам придется быть предельно осторожными, когда доберемся до острова. Мы будем держаться вместе. Предупреждайте других обо всем необычном. Виола нам очень пригодится, когда мы ступим на остров. Сова ухнула с плеча Минхо, когда услышала свое имя. — Я уверен, что вы все это уже знаете, но если что-то, с чем мы столкнемся, будет слишком рискованным, слишком пугающим или слишком… непосильным для нас, мы повернем назад. Я не хочу снова потерять всех вас. Сынмин почувствовал, как руки на его талии немного напряглись, Хёнджин положил подбородок Сынмину на плечо. Чан осмотрел своих товарищей, прежде чем указать на их цель на карте. — Здесь указано, как добраться до места. Если я прав, это еще одна пещера. Остров, к которому мы направляемся, отмечен на карте, но он безымянный, а значит, на нем нет ничего особенно важного. Он больше, чем тот, который мы посетили в последний раз. Будет много диких джунглей, много скалолазания и много пеших походов. — Нам придется оставить часть команды, — пробормотал Чанбин. — Ага. Думаю, поделим пополам, — Чан взглянул на настоящего квартирмейстера. — Пополам звучит разумно. Возможно, нам там понадобится рабочая сила, но если все пойдет не так… ну, тогда половина людей получит «Каллиопу». — М-м. Сынмину эти рассуждения казались ужасными, даже если он знал, что это единственный выбор, который у них есть. Кто-то должен был остаться, чтобы присматривать за кораблем, тем более что пришвартовать его близко к острову снова не удастся, и придется грести. — Также вероятно, что остров разделяет река, так что он действительно не маленький. Мы можем использовать ее, чтобы подплыть на лодках ближе к тому, что находится в центре. Сокровище, вероятно, хорошо спрятано, — пробормотал Чан, изучая карту. — Я так взволнован, — выдохнул Феликс, уголок его рта тронула легкая улыбка. — Что было сказано в пещере относительно размещения сокровища? — спросил Сынмин. Он хотел узнать как можно больше, прежде чем нырнуть с головой в джунгли. Чан подтолкнул к ним другую нарисованную карту, Чонин, в свою очередь, объяснил ее. — Вдоль реки есть какое-то скальное образование, после него нужно оставить лодки и выйти на берег. Затем нужно пройти через джунгли, пока не встретим какой-то разлом в земле. Мы не уверены, что это такое, может быть, пещера, может, трещина или что-то в этом роде. После этого нужно как-то пересечь ее, затем пройти около двухсот шагов, увидеть валун, повернуть к чему-то большому, что, как мы полагаем, означает холм или гору, и последние лучи солнечного света должны указать место, через которое можно попасть в место, где спрятано сокровище. — И как, черт возьми, ты добыл эту информацию из алмазов на стенах пещеры? — выпалил Джисон, глядя на мальчика-русалку. — Там был скелет, державший инструкции, но если бы мы взяли свиток из его руки, пещера обрушилась бы на нас, — совершенно невозмутимо сказал Минхо. Сынмин взглянул на Хёнджина, слегка испугавшись. Парень только пожал плечами. — Звучит ужасно, — пробормотал Чан, прежде чем взять карту, ведущую к местонахождению сокровищ. — Верно. Но вдумайтесь, если бы капитан не хотел, чтобы кто-то нашел его сокровище, то он бы не давал никаких указаний. Возможно, он просто хотел посмотреть, кто из искателей достаточно умен. И у кого есть… подходящие существа. Поскольку у него тоже были не совсем люди в команде, — пробормотал Чанбин. — Достаточно ли мы умны? — спросил Чан своих друзей. Чанбин взглянул на ведьму, сидящую за другим концом стола. — Ну, у нас есть Минхо. Так что ответ положительный. *** Сынмин не мог заснуть. Хёнджин мог, он почти полностью лег на Сынмина и мирно спал, вцепившись в его ночную рубашку. Остров был в одном дне от них, они доберутся до него завтра, а потом они… немедленно отправятся за сокровищами, так как на закате они должны быть уже на месте. Сынмин беспокоился. Он толком не знал, что это за чувство, а может, и знал – в общем, он не особо хотел знать, что их ждет на острове. Он волновался. Не только за Хёнджина, но и за всех его друзей. Ему оставалось только надеяться, что все пройдет хорошо. И что его интуиция его подводила. Хёнджин заворочался во сне и отпустил Сынмина, вместо этого уткнувшись носом в подушку. Сынмин вздохнул и поднялся, чтобы сесть на постели. Может, прогулка по палубе немного поможет? Он хорошо знал, что ему нужно поспать, поскольку завтрашний день будет очень долгим, но он просто чувствовал… беспокойство. Да, Чанбин должен быть у руля половину ночи, может быть, Сынмин пойдет поздороваться с ним. Так он и поступил: поднялся с кровати так тихо и осторожно, как только мог, чтобы не потревожить своего возлюбленного, когда тот наконец-то мирно спал. Пол на кухне слегка скрипел под тяжестью ног Сынмина, но шум был не настолько громким, чтобы кого-нибудь разбудить. Когда мальчик открыл дверь на главную палубу, свежий, слегка холодный ночной воздух окутал его лицо, и если у него и была сонливость, то после этого она совсем исчезла. Сынмин осмотрелся вокруг, но на самом деле ничего не увидел. Их окружала тьма, луна приближалась к новолунию, и полоска полумесяца не освещала мир так сильно, как полная луна. Ветер нес их через море к цели, волны ударялась о корпус корабля, и на мгновение Сынмин почувствовал умиротворение. — Не можешь заснуть? Он услышал голос Чанбина, и обернулся, прежде чем подняться по лестнице на ют. К его удивлению, Минхо тоже не спал. — Нет, — покачал головой Сынмин. — Добро пожаловать в клуб, — пробормотал Минхо. Он отказался от своей обычной черной мантии, что было довольно необычным. — Кто в гнезде? — спросил Сынмин, взглянув вверх и увидев кого-то, стоящего высоко над ними. — Клео, — ответил Чанбин, слегка повернув штурвал вправо. — Как Хёнджин? Как его попытки связаться с сиреной? — спросил Чанбин, когда Сынмин сел на стол рядом с Минхо. — Он чувствует себя лучше. Я думаю, ему… становится легче. И он спит спокойнее. — Это хорошо. Минхо хмыкнул в знак согласия. — Думаю, он был очень рад, что смог помочь в пещере, используя свои чары сирены. Без него мы бы не справились. Сынмин кивнул. — Не думаю, что он считает кого-либо из нас угрозой. Я имею в виду, по крайней мере, он не вел себя так, будто я или Чонин опасны для него. — Это хорошо, — пробормотал Сынмин на слова Минхо. Он действительно мог вздохнуть спокойно. — Теперь нам просто нужно приучить его ко всей команде, и тогда он сможет гулять со своими чарами сирены столько, сколько захочет, — Чанбин рассмеялся. Все они знали, что это приведет к хаосу. — Я рад видеть, что он принимает себя, — сказал Минхо, прежде чем продолжить. — Это ключ. Как только он полностью примет себя таким, какой он есть, он, наконец, получит полный контроль. Сынмин знал это, он снова кивнул. Атмосфера вокруг них была мирной, даже несмотря на то, что сегодня вечером ветер был сильным и продолжал толкать корабль вперед на довольно большой скорости. Или, может быть, теперь, когда Сынмин действительно об этом задумался, все было не так уж мирно. Что-то в этом было. Что-то крошечное. Почти незаметное. — Как Феликс? — спросил Сынмин в свою очередь у Чанбина. — Мне кажется, что иногда он забывает, что нас разлучили. Или что он был частью элиты. Он в порядке. Постоянно хочет либо обниматься, либо сражаться, среднего не дано. И Сынмин, и Минхо рассмеялись над этим. Типичный Феликс. Между ними воцарилась тишина, спокойная и нежная. С Чанбином и Минхо было легко общаться, хотя Минхо и Сынмин никогда не были так близки, поскольку Минхо очень часто держался особняком (вместе с Джисоном). Тем не менее Сынмин был рад его компании. Это облегчило его мысли. Пока не произошло следующее. — У меня плохое предчувствие, — пробормотал Минхо, нарушив молчание. — Что ты имеешь в виду? — спросил Чанбин, взглянув на ведьму и слегка повернув штурвал. — Просто… это чувство внутри. Я чувствовал то же самое до того, как на Эвриалу напали. И несколько раз… после этого, прежде чем случалось что-то опасное. Сынмин сглотнул и почувствовал, как напряглись его конечности: — Хочешь сказать, мы плывем навстречу чему-то опасному? — Нет, не совсем… просто… это трудно объяснить. Я чувствую, что наша цель сама по себе не опасна. Это… что-то еще. — На нас нападут? — спросил Чанбин. Сынмин не слышал страха в его голосе. Он думал, что теперь, когда «Каллиопа» и Феликс на его стороне, он стал непобедимым. — Я не знаю… Я имею в виду, когда мы плыли с «Одиссеем», я не чувствовал того же до того, как на нас напали. Так что это тоже может быть ничего особенного. — Твоя интуиция раньше ошибалась? — спросил Сынмин, тревога снова дала о себе знать. — …Не совсем, — признал Минхо. — Может, поговорим с Чаном? — спросил Чанбин, и, возможно, теперь его голос тоже звучал немного обеспокоенно. — Может быть. Я не знаю. Я имею в виду, это что-то… другое. Не сами поиски. Не сокровище, которое мы ищем, не остров. Что-то другое. — Хм. Хорошо. О, нет. Если у Минхо было плохое предчувствие, то и у Сынмина тоже. О, нет. О, Боже мой. *** На следующий день Минхо не проронил ни слова о своем предчувствии, а Сынмин не осмелился спрашивать больше. Парень, казалось, был полностью собой, даже не смотрел как-то странно на Сынмина или Чанбина. Сынмин не был уверен, нравится ли ему это. Возможно, плохое предчувствие Минхо прошло, и теперь он чувствовал себя хорошо. Может быть, это было просто… что-то внутри него, ничего особенного. В остальном день прошел легко, воздух был полон волнения, ветер был на их стороне, а волны были слабыми. Сынмин нечасто видел Хёнджина в течение дня, так как Чан приказал команде подготовиться к приключению, отполировать и заточить мечи и тому подобное, а Сынмин, как всегда, был занят на кухне. Хёнджин провел вечер, сражаясь с Феликсом и еще несколькими людьми, поскольку Сынмину нужно было собрать достаточно еды для всех, кто отправится на поиски сокровищ на остров. На всякий случай у каждого были свои маленькие рюкзаки и фляги для воды. Они понятия не имели, сколько продлится их путешествие. Они могли справиться легко и быстро, и Сынмин искренне на это надеялся, но дела редко шли так, как хотел он, поэтому мальчик знал, что их путешествие, скорее всего, будет нелегким. Солнце уже почти село, когда Сынмин наконец смог снять фартук, Луиза пожелала ему спокойной ночи и вышла из кухни, чтобы отправиться в кубрик. Сынмин вздохнул и вымыл руки, прежде чем отправиться в свою каюту. Он знал, что Хёнджин уже был там, он видел, как мальчик вернулся примерно час назад, когда Джисон позвал Феликса сверить важные карты, и им пришлось закончить занятие. Сынмин постучал в дверь, прежде чем повернуть ручку и открыть ее, и вдруг события нескольких предыдущих ночей повторились. На этот раз Хёнджин не спрыгнул с кровати, а просто сидел там, встревоженный, но тут же успокоился, когда узнал Сынмина. Его красные глаза осмотрели мальчика с головы до ног, а затем он он спокойно встал. Он не… дрожал. Да, его движения были несколько хаотичными, но его не трясло. Он… контролировал ситуацию. — Эй, — выдохнул Сынмин, когда Хёнджин сократил расстояние между ними и медленно обнял его. Это были мягкие объятия. Это было не так дерзко, как в прошлый раз. Сынмин не чувствовал на себе чары, ему было тепло, ему казалось, что комната была наполнена солнечным светом, и все его чувства наконец обрели покой. Хёнджин ничего не сказал, что, наверное, было лучше для Сынмина, потому что песня сирены, скорее всего, снова превратила бы его в желе, а это было опасно. Вместо этого Хёнджин поднял голову с плеча Сынмина и запечатлел небольшой, мягкий поцелуй в уголке его рта. Сынмин почувствовал его улыбку в этом маленьком поцелуе. После этого он наблюдал, как красный цвет уходил из глаз Хёнджина, снова становясь мягким коричневым. — Эй, — выдохнул Хёнджин. — Разве я не говорил, что буду признателен за предупреждение? Сынмин рассмеялся. — Да. Прости, — пробормотал Хёнджин, прежде чем снова поцеловать, на этот раз полностью захватив губы Сынмина. Сынмин мог сказать, что на самом деле ему не жаль. — Как прошел день? — спросил Хёнджин, Сынмин просто пожал плечами. — Утомительно. Как и всегда. А твой? — Весело. Вот только я ненавижу затачивать мечи. Но я и Чонин… мы попробовали использовать сирену. Или, ну, мы были в его каюте и просто точили мечи, и я позвал сирену, а потом мы просто сидели там. Мы не разговаривали или что-то в этом роде. — О? Сынмин был удивлен, и да, он был бы признателен, если бы Хёнджин сказал ему, что попробует вызвать сирену с кем-то другим, кроме него, но Хёнджин был самостоятельным человеком и вполне способен принимать собственные решения, и он выглядел очень взбудораженным, поэтому Сынмин не мог по-настоящему злиться. Или даже немного раздражаться. — Ага. Это было просто… все было в порядке. И вокруг было много шума, даже если мы были в хижине Чонина, но он не был… слишком подавляющим. Я чувствовал, что… я все контролирую. Сынмин почувствовал, как в его груди расцвело чувство гордости, а на губах заиграла улыбка. — Так же, как сейчас? — Да, — кивнул Хёнджин, тоже застенчиво улыбаясь. — Я рад, — пробормотал Сынмин, прежде чем настала его очередь поцеловать Хёнджина. — Думаю, нам нужно… начать практиковать это с остальной командой, — пробормотал Хёнджин, и его нос покрылся розовым оттенком. Сынмин кивнул. — Не сегодня. Ни завтра. Может быть, после того, как мы вернемся с охоты за сокровищами. Мы пойдем в твоем темпе. Хёнджин кивнул, прежде чем продолжить: — Я просто хочу, чтобы ты был там. — Я буду рядом. Обещаю. Сынмин еще раз клюнул Хёнджина в губы, словно желая показать, что серьезно относится к своему обещанию. Сынмин заправил прядь волос за ухо Хёнджина и отстранился. Хёнджин выглядел нормально. Ладно, это мягко сказано, он всегда выглядел невероятно красиво, даже слов не хватит описать его, или, по крайней мере, Сынмин не мог описать его прямо сейчас. Но Хёнджин выглядел нормально, он больше не был похож на тень прошлого. Он был похож на себя. На самом деле он выглядел сильнее, чем когда-либо. На его щеках появился здоровый румянец, его кожа впитала в себя солнечный свет, угловатость фигуры пропала, и вообще он стал сильнее. Он был в порядке. Он был дома, он был в безопасности, и с ним все было в порядке. Это осознание, казалось, разрушило крошечную часть той вины, которую Сынмин все еще носил с собой, и сняло груз с его плеч. Да, он по-прежнему носил его с собой каждый день, даже если решил отложить его хотя бы до тех пор, пока Хёнджин не поправится. И теперь ему стало лучше. И вместо чувства вины Сынмин чувствовал себя счастливым. «Я люблю тебя». Он мог бы сказать это прямо сейчас. Это был его шанс, он мог прямо сейчас сказать, как много на самом деле значил для него Хёнджин, он мог шептать это бесконечно, даже если Хёнджин, вероятно, знал, что Сынмин очень сильно его любит. Но здесь было это «вероятно». А учитывая неуверенность и сомнения Хёнджина в себе, Сынмину это «вероятно» очень не нравилось. Затем прошел этот важный момент, что-то над ними лязгнуло, Хёнджин оторвал взгляд от Сынмина и пробормотал что-то о том, чтобы пойти спать. И вот так шанс ускользнул из рук Сынмина, как раз в тот момент, когда он почти набрался смелости произнести эти три заветных слова. Ну что ж. Еще настанет подходящий момент. *** То, что Сынмин ожидал, было совершенно обычным островом с берегами, полными белого песка, а за ними - дикие джунгли, через которые почти невозможно пройти. Чего он не ожидал увидеть с палубы «Каллиопы», так это силуэт острова, полностью окутанный туманом, даже если был полдень и солнце находилось высоко, паля им в спины. Туман был настолько густым, что едва можно было разглядеть берега и место, где река впадала в море. Что находилось за берегами, осталось неизвестным. И у Сынмина не было хорошего предчувствия по этому поводу. — Неудивительно, что это безымянный остров. Этот туман, наверное, отпугивает обычных моряков, — пробормотал Феликс себе под нос рядом с Сынмином. Экипаж собирал последние вещи, которые необходимо взять с собой, пускали лодки на воду, «Каллиопа» бросила якоря в нескольких сотнях метров от берега, поскольку ближе вода была слишком мелкой. — Слава богам, мы не обычные моряки, — засмеялся Джисон по другую сторону от Сынмина, взяв свою маленькую подзорную трубу, чтобы попытаться рассмотреть с ее помощью остров. Его попытки оказались тщетными. — Нет, мы просто достаточно глупы, чтобы попытаться увидеть, что скрывается за этим туманом, — пробормотал Сынмин. Да, он был не в настроении искать сокровища. Он все еще не забыл слова Минхо. — Туман связан с каким-то древним заклинанием, — сказал Минхо, посадив Виолу на плечо. Древнее заклинание. Ха! Очень обнадеживает! — Это просто для того, чтобы люди держались подальше. Сам туман нам не причинит вреда. — Очень обнадеживающе, — вздохнул Сынмин и получил удар локтем под ребра. — Ну же, Сынмин! Это будет весело! — воскликнул Джисон. Голос Чана разнесся по палубам: — Экипаж! Пора садиться в лодки! Около двадцати человек, чуть больше, собрались у борта корабля с веревочными лестницами. Остальная половина команды осталась на корабле, чтобы присматривать за ним. На воде их ждали пять лодок, по лестницам уже спускались первые члены экипажа. Сынмин сделал шаг назад, чтобы найти Хёнджина, но ему не пришлось искать долго, так как мальчик внезапно оказался рядом, почти дрожа от волнения. Большую часть волос он собрал в хвост, несколько прядей развевались на ветру, хотя он постоянно заправлял их за уши. — Я так взволнован! — захихикал Хёнджин, увидев серьезное выражение лица Сынмина. — Я вижу, — мягко улыбнулся ему Сынмин, прежде чем быстро поцеловать в щеку. — Выглядит устрашающе, — пробормотал Чонин, подталкивая Сынмина к веревочной лестнице. Сынмин водрузил свой маленький рюкзак на плечи и убедился, что меч крепко привязан к поясу, прежде чем начать спускаться по ступенькам. Он занял место в конце, поскольку на этот раз ему не обязательно было быть гребцом. Хёнджин последовал за ним и сел рядом, Чонину пришлось сесть в следующую лодку вместе с Минхо и Джисоном. Чанбин и Феликс уже сидели в первой лодке, Чан сядет в последней. Так началось их путешествие. Волны мягко вели их к острову, скорость была не слишком быстрой и не слишком медленной. Хёнджин продолжал пытаться заглянуть за борт, чтобы увидеть, что находится под ними, затем он попытался встать, чтобы посмотреть, куда они направляются, затем он начал вертеться, чтобы посмотреть, следуют ли за ними остальные лодки, и Сынмину пришлось обхватить его руками, чтобы мальчик не перевернул лодку своими махинациями. Он сразу же отвернулся, как только поймал взгляд Ёнджуна. Но Хёнджину не пришлось долго ждать, вскоре они приблизились к острову. Чанбин выкрикивал инструкции остальным, пока они направлялись к устью реки, и раньше, чем хотелось бы Сынмину, туман поглотил их маленькие лодки. Никакого давления не было, это был просто туман. Непроглядный. Он ничем не пах, было немного холодно, солнечный свет с трудом просачивался сквозь него. Это было похоже на какой-то барьер. Вероятно, он и был барьером. На каком острове можно спрятать сокровище лучше, чем на острове, всегда окруженном туманом, отпугивающим людей? И затем они выплыли из этого тумана. Он просто остался на месте, они миновали песчаный берег и дальше медленно плыли вверх по течению. — Здесь довольно много камней, будьте осторожны! — раздался голос Чанбина из первой лодки. Сынмин огляделся вокруг, он все еще не был уверен, чего ожидал от острова, скрывающего сокровища «Флор-де-ла-Мар», но вид с лодки был тем, что он представлял в своем воображении. Теперь, когда они миновали берег, обе стороны были покрыты густыми джунглями, настолько густыми, что они не могли пройти через них пешком. Время от времени земля вокруг них поднималась, и река текла между скалами, настолько крутыми, что на них невозможно было подняться. Река была мелкой, потом снова становилась глубокой, иногда расширялась, а потом сужалась настолько, что лодки едва могли пройти, и Сынмин мог провести кончиками пальцев по граниту скал. Вода в реке была почти прозрачная, в ней можно было разглядеть рыбу, зелень, живущую в воде, животных, змей, лягушек, ящериц, все подводное царство. Это несколько успокоило Сынмина. На острове была жизнь, так что он не мог быть таким уж проклятым. Но глядя вверх и вперед, он чувствовал проклятие острова. Было темно. Заросли джунглей по обеим сторонам были настолько густыми, что солнечный свет едва просачивался сквозь них. Им оставалось грести в полумраке, как будто солнце только что село и приближалась ночь, хотя Сынмин хорошо знал, что время немного за полдень. Деревья джунглей возвышались над ними и изгибались над рекой, и Сынмин не мог видеть над ними неба. Он знал, что там туман. И было тихо. Ужасно тихо. Единственными звуками, которые мог слышать Сынмин, были случайные птицы из джунглей, весла, поднимающие воду, и легкие волны, разбивающиеся о борта лодок. Было тихо. Напряженно тихо. Никто не говорил, даже Чанбин, казалось, не решался кричать, очередной раз проговаривая инструкции. Они гребли молча, искали место, где им надлежало сойти. Они понятия не имели, насколько далеко занесет их река. Прошло не менее получаса, берег остался далеко позади, а Чанбин снова крикнул: — Скальное образование! По правой стороне! И действительно, когда лодка Сынмина прошла поворот реки, та немного расширилась, и прямо у берега показалось по меньшей мере двадцать валунов, некоторые из которых были расположены друг на друге. Они образовали круг и явно давно стояли на этих местах, так как были покрыты мхом. Если бы они не знали, что искали, они могли бы пропустить это образование. Следуя за лодкой Чанбина и той, что была между ними, Сынмин и Ёнджун спрыгнули с лодки и вытащили ее на берег реки, подальше от течения. Вскоре за ними последовали и остальные, и все лодки выстроились в ряд рядом друг с другом, рядом со скальным образованием. Хёнджин и Джисон уже изучали его: — Изнутри это похоже на какой-то алтарь! — крикнул Джисон, нарушая тишину джунглей. — Можете вы двое хотя бы иногда напрягать свои извилины? — крикнул Минхо ему в ответ. Хёнджин и Джисон вернулись на место. Сынмин взглянул на полусирену, которая только пожала плечами, прежде чем с любопытством оглядеться вокруг. — Что дальше? — спросил Феликс, пытаясь посмотреть через плечо Чанбина на карту в его руках. — Джунгли. Мы будем идти, пока не наткнемся на какой-то разлом в земле. Не уверен, какой именно. Но я бы предположил, что он большой. — Хорошо. Тогда мы идем в джунгли. Вся команда обернулась, чтобы посмотреть на джунгли. Они выглядели густыми, но не такими непроходимыми, как ближе к берегу. Но пройти через них будет проблематично. — А куда нам вообще идти? — спросила Руби, всматриваясь в темноту. — В инструкциях на самом деле ничего не сказано, так что, наверное, прямо, — пробормотал Чанбин. — Если это что-то большое, то мы, вероятно, рано или поздно наткнемся, независимо от того, каким путем мы пойдем, — сказал Чан, обнажая меч. Чанбин сделал то же самое и нырнул с головой в джунгли, сбивая все ветки, которые могли преградить им путь. У остальных не было другого выбора, кроме как последовать за ним, поэтому Сынмин взял Хёнджина за руку и, следуя за Джисоном, шагнул в густой лес. Он был не так ужасен, как Сынмин его представлял, и не таким тихим, каким казался со стороны реки. Сынмин увидел несколько попугаев, стаи птиц, каких-то маленьких существ, убегавших от них. Иногда деревья создавали над ними такой густой покров, что свет вообще не проникал, и поэтому на земле было не так много растений, и идти было легко. Затем они поднялись на небольшой холм, где деревьев было не так много. Хёнджин толкнул Сынмина в плечо и указал вверх, где огромная змея обвилась вокруг ветки дерева, и Сынмин поспешил прочь из-под неё. Он не был фанатом подобных вещей. И Хёнджин захихикал, потому что знал это. Зеленый, зеленый, еще больше зеленого, пышный зеленый, усеянный другими цветами, ведь в джунглях было много цветов. Сынмин все еще держал Хёнджина под контролем, и у него был план продолжать делать это на протяжении всего их путешествия. На всякий случай. Сынмин наткнулся на ветку, а потом чуть не получил удар по лицу, поскольку Джисон забыл его об этом предупредить. — Какого черта! — крикнул Чанбин, стоя перед их маленькой туристической группой, и Сынмин чуть не врезался в спину Джисона, когда тот резко остановился. — Ну, это точно пролом в земле! Они все пытались разглядеть, что их ждало впереди, и вскоре Сынмин получил ответ, когда их группа рассредоточилась по сторонам. Раскол. В земле. Прямо посреди джунглей, и Чанбин только что наткнулся на него. Раскол продолжался как минимум на двадцать метров и заканчивался рекой. — Разве это не та река, по которой мы только что плыли? — спросил Чан, взглянув вниз. Земля казалась устойчивой, поэтому он осмелился подойти близко к краю. Сынмин сжал руку Хёнджина, он не хотел подходить ближе. — Верно, — сказал Чанбин. — Он слишком широк. Мы не сможем перепрыгнуть. Ширина расщелины составляла несколько метров, и хотя кто-то очень сильный и быстрый мог бы совершить прыжок с небольшой помощью, не все из них смогли бы это сделать. — Разве впереди нет места поуже? — произнес Хёнджин, стоявший рядом с Сынмином. Вот куда они решили отправиться. Они бродили вдоль расщелины, осторожно, так как им приходилось уклоняться от деревьев и стараться не упасть вниз. Сынмин был благодарен, что Чанбин заметил ее достаточно рано, он даже не мог… представить себе, что упал бы в реку и выжил. Он взглянул вверх и увидел, что солнце немного сдвинулось, они шли уже час или два. Он все еще не чувствовал такой уж усталости, но, опять же, они проделали лишь половину пути. — Она все еще довольно широкая, - сказал Феликс, когда они достигли самого узкого места. — Вот валун! — указал Чонин на противоположную сторону. — Как насчет небольшого перерыва, пока мы пытаемся выяснить, как попасть на другую сторону? — предложил Чан, и остальные согласились. Сынмин заметил упавший ствол дерева, на котором можно было сесть, поэтому он, Хёнджин и Чонин расположились там, греясь в солнечном свете, просачивающемся сквозь ветки. Сынмин вытащил флягу с водой и предложил ее Хёнджину, прежде чем выпить самому. — Я мог бы перепрыгнуть, — пробормотал Хёнджин. — Но ты этого не будешь делать, — Сынмин взглянул на своего возлюбленного и получил в ответ недовольное подкатывание глаз. — Не буду. Просто чтобы успокоить твои нервы, — ухмыльнулся Хёнджин, прежде чем чмокнуть Сынмина в щеку. Чонин просто фыркнул. Чан и Чанбин стояли на краю пропасти, смотрели вниз, а затем по сторонам, пытаясь понять, что делать. — Мы сидим на стволе дерева, — совершенно неожиданно сказал Чонин. — Ну да, — Сынмин выгнул бровь, глядя на мальчика. — Нет, тупица. Мы сидим на длинном стволе дерева. Ох. — О! — воскликнул Хёнджин, вскочив. — Эй! Мы нашли способ! Мы сейчас на нем сидим! А затем они подтащили ствол дерева и использовали его в качестве импровизированного моста между краями раскола. Ствол дерева вообще не выглядел безопасным, даже если они обвязали его веревкой, а затем привязали к ближайшему дереву. — Двести шагов в ту сторону! — заявил Чанбин, взял Феликса за руку и направился в джунгли. Снова. Они двинулись в путь, а затем Сынмин обнаружил, что пытается найти место, куда можно было бы поставить ногу, пытаясь спуститься со скалы, которая была гораздо круче, чем он ожидал. Ему пришлось отпустить руку Хёнджина, чтобы ухватиться за скалу, и если раньше он не потел, то теперь он точно был мокрым. Время от времени ему удавалось пройти прямо, когда скала превращалась в холм, а затем ему приходилось снова скользить по камням. Наконец, они достигли подножия скалы, тяжело дыша и смахивая пот руками. Ему не терпелось снова подняться наверх. — Как думаете, сколько это было шагов? — захрипел Феликс рядом с Чанбином, когда члены экипажа один за другим достигли подножия, Чан был последним. Воздух здесь был немного холоднее, и Сынмин мог слышать что-то впереди. Что-то... журчит. Вода. — Около пятидесяти. Но я думаю… Я почти уверен, что шум — это то, что ждет нас впереди. И снова их путешествие продолжилось, они вышли на поляну с одним из самых красивых видов, которые Сынмин когда-либо наблюдал: водопад падал в довольно большой пруд, солнечный свет пробивался сквозь джунгли над ними и танцевал в каплях льющейся воды, создавая тут и там маленькие радуги. Водопад был высоким, но не таким уж широким. Это место было окружено скалами, закрывающими их небольшую команду на цветущей поляне. Возможно, это была воронка или, по крайней мере, она была здесь тысячу лет назад. — Там еще скальные образования… — пробормотал Джисон, продолжая осматриваться вокруг. И они действительно были по обе стороны водопада, и теперь, когда Сынмин по-настоящему присмотрелся, он увидел, что скалы вокруг них были украшены резьбой, как будто колонны, поддерживающие крышу. Крыши не было, большая часть столбов сломалась, но некоторые еще были видны глазу. — Может быть, это какой-то древний храм? — спросил Сынмин. Хёнджин рядом с ним пожал плечами, Чонин тоже. — Могу поспорить, что вход находится за водопадом, — сказал Чанбин. — Слишком очевидно, — пробормотал Чан. Посреди пруда был небольшой остров, на нем деревце. Затем Сынмин понял, что это был не пруд, а исток реки, и на другой стороне между скалами было еще одно отверстие, где река текла вниз. — Это прекрасно, — прошептал Хёнджин, так громко, чтобы Сынмин мог услышать, поскольку шума, исходящего от водопада, было достаточно, чтобы заглушить обычную болтовню поблизости. Сынмин сделал несколько шагов к реке, Хёнджин последовал за ним и Минхо. Сынмин приподнял бровь, глядя на ведьму, но тот покачал головой: поблизости не было ничего опасного. Возможно, самое опасное заключалось в том, чтобы добраться до карты. Течение маленькой реки было несильным, да и сама она была очень мелкой, поэтому Сынмин перешел через нее на другой берег, и вздохнул, когда добрался туда. — Эм, ребята… посмотрите сюда. Из проема между скалами Сынмин мог видеть их корабль. И берег. Под ними. Ну, там были и джунгли, но если бы они двинулись в путь прямо сейчас, ему бы потребовалось, наверное, полчаса, чтобы добраться до берега. — Это что, шутка? — прохрипел Джисон, подойдя к Сынмину. Хёнджин рассмеялся вместе с Чонином. — Мы что, шли сюда целый день, хотя могли бы пройти сюда прямо от берега?! — завопил Джисон в отчаянии. — Не могли. Мы даже не видели этого места сквозь туман, и я совершенно уверен, что мы бы все равно не нашли его без карты, — напомнил ему Чан с усмешкой. Туман вокруг острова рассеялся, или его можно было видеть только со стороны моря, поскольку они ясно видели корабль. — Удивлен? А ты думал, что капитан «Флор-де-ла-Мар» тащил сюда все свои сокровища по той дороге, по которой мы шли? — хихикнул Чонин. — Ну, вернуться будет легче, — в свою очередь хихикнул Чанбин, и Сынмин почувствовал облегчение. Слава Богу. Хоть что-то легкое в этом приключении. Затем Чан обернулся, посмотрел на остальную команду и хлопнул в ладоши. — Отлично! Даже если вернуться будет легче, нам все равно придется оставаться здесь до наступления темноты! Последние лучи солнца укажут нам путь, так что нам придется подождать! Делайте, что хотите, исследуйте окрестности, но возвращайтесь сюда до наступления темноты, не пострадайте! Поешьте или вздремните, нам осталось еще несколько часов! *** Сынмин сидел в тени скалы, прислонившись спиной к одному камней, окруженному пышными цветами. Голова Хёнджина лежала на его коленях, он заснул (нога Сынмина затекла, но у него не хватало духу пошевелиться). Мальчик не был уверен, как Хёнджин спал под весь этот шум, создаваемый водопадом, но именно это он и делал, мирно вздымая грудь во время сна. До наступления темноты было недалеко, солнце уже начало садиться, окрашивая окрестности в оранжевые оттенки. Это было красиво. Они немного поели, а затем осмотрели окрестности, не заходя слишком далеко. За водопадом ничего не было, они проверили. Или, ну, проверили Селин и Клео, двое членов их экипажа. За ним был только утес, никаких секретных пещер или чего-то еще. Сынмин был весьма заинтригован, казалось, что ничего в этом районе не было похоже на тайник. Что, если они неправильно прочитали карту? Или сокровищ вообще не существовало? Что ж, путешествие было веселым, так что… Сынмин не был бы слишком разочарован. Остальные были бы расстроены, он это знал. Феликс постоянно был в движении, исследуя каждую закоулок и укромный уголок. Он и Джисон поняли, что место, где они находились, действительно было руинами какого-то древнего храма. Минхо, по-видимому, не чувствовал вокруг себя никакой магической энергии, так что это место, должно быть, было заброшено уже давно, и единственным остатком магии был туман вокруг острова. От этого Сынмин чувствовал себя спокойнее. Ему очень нравилась атмосфера маленькой долины. Это была даже не долина. Это было похоже на дно вулкана или что-то в этом роде. Сынмин очень надеялся, что это не он. — Итак! Солнце скоро зайдет! — прокричал Чан с другого конца площадки, Сынмин чувствовал, как атмосфера вокруг накалялась всеобщим возбуждением. Он осторожно толкнул Хёнджина в плечо, мальчик зашевелился во сне и открыл глаза. — Доброе утро, — пробормотал он, и Сынмин не смог сдержать улыбку, расцветающую на его губах. Он наклонился вперед, чтобы слегка поцеловать уголок губ Хёнджина, прежде чем прошептать: — Добрый вечер. Сынмин помог Хёнджину подняться с земли, смахнул траву с задней части его штанов, прежде чем сосредоточиться на их капитане. Из расщелины между скалами было видно заходящее солнце, оно садилось за их кораблем, мягко покачивающимся на волнах вдалеке от них. Было мирно, но и в то же время нет. Команда была взволнована, и, возможно, это волнение передалось и Сынмину. — Продолжайте оглядываться, солнечный свет должен указать нам путь в любой момент… Какого черта? Сынмин быстро повернулся, чтобы посмотреть, на что смотрит Чан, но ему не пришлось долго искать. Его рот открылся, и он не мог не смотреть вверх. Медленно, мало-помалу заходящее солнце показало сокровище. Тайника не было, сокровища были повсюду вокруг них. Когда последние лучи солнечного света осветили скалы, камни, казалось, начали мерцать. Блистать. Переливаться. Скалы вокруг них были полны алмазов, и солнечный свет заставлял их сиять, окрашивая это место всеми цветами радуги. Но на этом все не закончилось, о нет. Когда свет медленно спускался со скал, река под их ногами тоже начала блестеть. Сынмин сделал шаг ближе и увидел под водой множество камешков, меняющих цвет. Он протянул руку и выхватил из воды один из сверкающих камней. Это был драгоценный камень. Изумруд, если быть точным, зеленые оттенки отбрасывали тени на пальцы Сынмина. — Вау, — выдохнул Хёнджин рядом с ним, прежде чем потянуться за еще одним камнем под толщей воды. — Черт возьми, — услышал Сынмин Чанбина с другого берега небольшого ручья. Феликсу казалось, что он вот-вот потеряет сознание из-за всего этого великолепия. Остальные члены экипажа тоже собрались вокруг ручья, так как камни в нем были единственными, которые они могли вынести. Те, что находятся в скалах вокруг, невозможно вытащить руками, для этого нужно что-то еще. — Это… это сокровище «Флор-де-ла-Мар»? — спросила Руби. — Должно быть. Здесь… нет тайников. Вот что показал нам закат, — ответил Чан. По какой-то причине сияние драгоценных камней не закончилось с заходом солнца. Они все еще продолжали сиять, оранжевый свет перешёл в розовый. Сынмин видел, что солнце уже полностью скрылось за горизонтом, но бриллианты продолжали сиять, как звезды. Как будто свет каким-то образом исходил от самих камней. Точно так же, как в пещере, по словам Хёнджина, Минхо и Чонина. Сынмин взглянул на полусирену, с удивлением оглядывающуюся вокруг. Драгоценные камни отражались в глазах мальчика как маленькие звездочки, на его губах играла легкая улыбка, и на мгновение Сынмин не мог не зависнуть. Возможно, они были окружены миллионами драгоценностей, но Хёнджину каким-то образом удавалось быть самым красивым зрелищем, которое можно увидеть в маленькой бухте. — Что? — пробормотал Хёнджин, заметив, что Сынмин смотрит на него. Мальчик просто покачал головой, но все равно решил выпалить это.: — Ты прекрасен. Вот и все. Сынмин заметил, как легкий румянец покрыл переносицу Хёнджина, когда тот отвернулся, внезапно почувствовав смущение от внимания, которое ему уделял Сынмин. И, возможно, Сынмин из-за этого тоже почувствовал себя немного смущенным. — Нам придется потратить немало времени, чтобы вытащить отсюда все драгоценности, ​​— пожаловался Чанбин своему капитану. — Ага. Может быть, мы просто наполним наши сумки, подождем утра, а затем вернемся на корабль за ведрами или чем-то еще, поскольку теперь мы знаем дорогу. И нам будет легче добраться сюда. Члены экипажа согласились, что даже если бы им теперь было легче добраться до корабля, все равно было бы неразумно начинать двигаться сейчас, когда к ним приближалась ночь. Насколько они знали, путь вниз по холму мог быть полон ловушек. А их лодки все еще стояли на реке. Внезапно Виола вскрикнула и слетела с плеча Минхо, как раз в тот момент, когда в воздухе раздался громкий крик: — Ты! Все произошло за считанные секунды. Сынмин посмотрел вверх, над ними возвышалось по меньшей мере тридцать человек, вооруженных луками, нацеленными на них. Затем он почувствовал, что его тянут, нет, утягивают за рубашку назад, и краем глаза он увидел, что оба входа в бухту наводнены людьми. Сынмин слышал, как Чанбин закричал: «Какого черта!», а затем вытащил несколько лезвий, он отшатнулся назад и попытался удержаться в вертикальном положении, когда его протащили на несколько метров ближе к водопаду. — Сынмин! Визг пронзил воздух, громче, чем остальные, и Сынмин понял, что это не Хёнджин тащил его в безопасное место! Наконец тот, кто схватил Сынмина за рубашку сзади, остановился и резко дернул его, ставя в вертикальное положение, а затем Сынмин почувствовал, как что-то холодное и твердое прижалось к его горлу. Что-то ледяное. Что-то тяжелое. Что-то острое. Нож. — Одно неверное движение, и сирена замолчит, — пробормотал кто-то рядом с его ухом, и Сынмин мог поклясться, что слышал этот голос раньше, просто не знал где. Не то чтобы Сынмин вообще мог пошевелиться. Его парализовал ужас. Он наблюдал, как незнакомцы окружили членов экипажа, направив в них клинки. Их численность явно была больше. Пираты, понял Сынмин. Они тоже были пиратами, на них не было никакой формы. На них напал пиратский экипаж. Как… почему… как они… откуда взялись эти люди, как…? Но как бы Сынмин ни хотел найти ответы, он не мог. Его взгляд упал на Хёнджина, который все еще не обнажил свой меч, поскольку два пирата направили на него свои клинки, преграждая ему путь к Сынмину. Хёнджин выглядел испуганным. Абсолютно напуганным до глубины души. Его глаза продолжали метаться между тем, кто держал Сынмина, и самим Сынмином. Он знал, кто держит Сынмина. Он знал человека, который сжимал рубашку Сынмина так сильно, что с каждой секундой становилось все труднее дышать, даже если мальчик пытался держаться за горловину спереди, чтобы его не задушили. И тогда Сынмин вспомнил, где он слышал этот голос. Квартирмейстер «Кракена». Тот, кто пытался сразиться с ними в Сингапуре. Квартирмейстер «Кракена» держал Сынмина, приставив нож к горлу. — Полегче! Мы здесь только ради одного человека, не забывайте об этом. Нет нужды проливать еще больше крови! — раздался крик откуда-то рядом с Сынмином. Голос принадлежал женщине, и вскоре она вышла на поляну. Сынмин мог видеть только ее спину, каштановые кудри и приталенный темно-красный жакет с вышивкой. Капитан. Она была капитаншей. Капитаншей пиратов. Сынмин чувствовал, как тишина окутывает поляну, он пытался дышать, сопротивляясь удерживающей его хватке. Он не мог вырываться слишком сильно, каждый раз, когда он пытался глотнуть воздуха, лезвие на его горле сильнее прижималось к коже. Сынмин был почти уверен, что оно уже оставило царапину: он чувствовал, как что-то теплое течет по горлу, и просто надеялся, что рана недостаточно глубока. Нет. Ему не так уж больно. Или он просто не мог этого почувствовать из-за адреналина. — Кто ты? Чего ты хочешь? Сынмин услышал крики Чана сквозь шум водопада, его окружали как минимум пятеро мужчин. — Я капитанша «Змея». И это моя команда. И один из членов экипажа уже имел терки со мной, — ответила женщина, излучая силу. «Змей». «Змей». Сынмин уже слышал это название раньше, он слышал его, это был… Это был голландский пиратский корабль! Они обычно плавают в Средиземноморье! Какого черта они здесь делают?! — Полгода назад экипаж голландского торгового судна был хладнокровно убит в крупнейшем порту Арубы. Нет, нет, нет, нет. Нет. Нет. Нет. — Экипаж был найден с перерезанным горлом и выколотыми глазами. На корабле были найдены все члены экипажа, кроме одного, один пропал, один, совсем новый член экипажа пропал. Нет. Нет. Этого не может быть. Не может. — И теперь этот член экипажа стоит прямо передо мной. Голос женщины стал громче, она смотрела на человека перед ней. Хёнджин покачал головой, глядя на женщину, он не верил в происходящее, он не мог… Этого не может быть. Не может. — Ты убил моего брата? Это ты убил капитана того корабля? Женщина посмотрела на Хёнджина и вытащила меч. Она была здесь, чтобы убить его. Она была здесь, чтобы убить Хёнджина. — Нет, — Сынмин слышал всхлипы Хёнджина, видел, как слезы блестели в его глазах, пока он продолжал качать головой, его взгляд все еще метался между женщиной и Сынмином. Сынмин не знал, что делать, он не… он должен… нет… — Ты перерезал ему горло?! Ты выколол ему глаза, грязное чудовище? Женщина закричала на него так громко, что грохот водопада отступил на второй план. — Нет! — крикнул Хёнджин в ответ. Женщина кивнула в сторону Сынмина и квартирмейстера «Кракена», и Сынмин почувствовал, как хватка на его горле сжалась так сильно, что перехватило дыхание. Он громко ахнул, потому что хватка была настолько сильной, что пальцы ног едва доставали до земли, он попытался схватить держащую его руку, но получил в ответ только холодный смешок, он больше не мог видеть Хёнджина, поскольку его заставили смотреть вверх, на вершину скалы. — Сынмин! Отпустите его! — слышал он отчаянные крики Хёнджина. — Ты убил его? Ты убил их?! — Я же говорил тебе, что позабочусь о том, чтобы его жизнь закончилась самым худшим образом, — услышал Сынмин смешок возле своего уха. Сынмин пытался подвигать головой, он пытался как-то встать на ноги, вырваться из хватки, держащей его, он должен был... он должен был... пока не стало слишком поздно, он должен был как-то освободиться… — Может быть, я это и сделал. Сынмин почувствовал, как кровь застыла в его жилах. Хватка немного ослабла, и он наконец смог набрать воздух в легкие. Вся поляна, казалось, была парализована, и на этот раз не от страха. Сынмин наконец-то смог дотянуться до земли, он наконец-то смог снова взглянуть на Хёнджина, а не на людей над ними. И если его голоса было недостаточно, чтобы вызвать ужас глубоко внутри окружающих людей, то его вида было достаточно. — Может быть, я действительно убил его. Может быть, я перерезал ему горло и выколол ему глаза! Возможно, ему стоило дважды подумать, прежде чем пытаться прикоснуться ко мне своими отвратительными, грязными руками! Сынмин наблюдал, как теплые карие глаза Хёнджина, наполненные слезами, стали кроваво-красными. Он мог слышать, мог чувствовать, как песня сирены обволакивала людей в бухте своей бархатной хваткой, он мог чувствовать, как его окружение немного померкло. В бухте воцарился хаос, когда из водопада внезапно повалил темный дым, мгновенно закрыв вид людям на скале. Сынмин услышал визг Виолы, за которым последовали крики мужчин. Хёнджин не единственный, у кого есть острые когти. Минхо проделывал свои трюки, понял Сынмин. Он надеялся, что пираты, держащие луки, не начнут стрелять вслепую. Хёнджин закричал, колени Сынмина подогнулись, хватка вокруг него снова ослабла, когда чары Хёнджина начали действовать. Это был его шанс, Сынмин это знал, он был одним из тех, кто уже немного привык к чарам, поэтому он сильно лягнул ногой куда-то назад, и услышал, как мужчина рядом с ним закряхтел, и наконец смог вырваться из хватки. Вслепую он вытащил свой меч и вонзил его влево, туда, где, как он знал, находился квартирмейстер «Кракена». Он увидел, как лезвие вошло глубоко в его грудь, как лицо мужчины сменилось с растерянности на ужас, как красный цвет расцвел на его груди, когда Сынмин вытащил меч, и мужчина упал на колени. И он не чувствовал ничего, кроме радости, видя красный на своем клинке. Нападавший сделал последний вздох, и жизнь покинула его. Сынмин оторвал взгляд от мужчины, когда Хёнджин снова закричал. К нему шаткой походкой подошли трое мужчин, они не знали, бежать ли к сирене или от нее. Сынмин наблюдал, как Хёнджин один за другим погружал кончики пальцев в их горла, как все больше и больше крови стекало по его рукам и пачкало его чистую белую рубашку. Сынмин просто стоял и смотрел, зачарованный тем, как его возлюбленный выколол глаза пирату и кинул его окровавленное тело в реку. Ёнджун сражался, как и Чонин, Минхо, Клео и Селин, поскольку они были единственными, на кого вообще не повлияла песня сирены. Сынмин наблюдал, как Ёнджун сразил троих мужчин взмахом меча, он увидел, как Минхо подбежал к Джисону, схватил его за голову и прошептал что-то, что, казалось, вырвало Джисона из транса, наложенного на него Хёнджином, и поспешил дальше, пробуждая других пиратов от чар. Чонин подобрался ближе к Чану, чтобы провести Минхо сквозь окружающих его противников, и Минхо один за другим использовал свои силы, чтобы избавить членов команды от песни сирены. Несколько человек выбежали на берег, Сынмин знал, что они направляются к людям над ними, их команда была не из тех, кто убегает с поля боя. — Ты заплатишь! Я заставлю тебя заплатить! Крик снова привлек внимание Сынмина к Хёнджину, который оставлял за собой кровавый след из тел, когда люди один за другим пытались добраться до него, вонзить свои клинки ему в грудь и положить конец песне сирены. — Окружите его! Схватите его, паршивые ублюдки! Он всего лишь сирена! — кричала капитанша «Змея», и Сынмин с ужасом наблюдал, как еще десять человек окружили Хёнджина, и он, казалось, потерял ориентир, растерялся, и это, наконец, заставило Сынмина двинуться с места. — Хёнджин! — крикнул он, вонзая свой меч в сердце еще одного пирата, пытаясь добраться до своего возлюбленного. Хёнджин издал такой нечеловеческий визг, что Сынмин споткнулся и чуть не упал в реку. Каким-то образом Хёнджин мог уклоняться и атаковать, даже если он был окружен множеством пиратов, пытающихся его убить. Еще один пират попытался преградить путь Сынмину, мальчик перерезал ему горло кончиком клинка и отбросил со своего пути. — Хёнджин! — завопил мальчик, он не был уверен, что пытается сделать, предупредить сирену о своем приближении или сказать ему, что он близко, что он здесь, чтобы защитить его, что он больше не один. А затем он прорвался сквозь круг, окружающий Хёнджина, и вонзил свой клинок глубоко в грудь человека, который едва не схватил сирену. В его глазах больше не было ничего, кроме красного, река вокруг них была темно-красной, его руки были темно-красными, глаза Хёнджина были темно-красными, Сынмин блокировал одно лезвие, чуть не вонзившееся в Хёнджина, и начал атаковать людей за его спиной, надеясь, что Хёнджин узнает его, надеясь, что он не увидит в нем угрозу. Сынмин заблокировал еще одно лезвие, он услышал, как что-то просвистело мимо его уха. Туман рассеялся, Сынмин взглянул вверх и увидел Ёнджуна, который один за другим повторял движения Хёнджина и сбрасывал людей со скалы в реку с перерезанными горлами. Хёнджин снова издал пронзительный визг, и Сынмин понял, что они больше не окружены. Из атакующего экипажа осталось человек пять, остальные убежали или были убиты экипажем «Каллиопы». — Хёнджин. Хёнджин! — прокричал Сынмин сквозь шум водопада, когда Хёнджин обернулся к нему. Следующим на очереди был Сынмин. Нет. О нет. Следующим на очереди был Сынмин. — Хёнджин, это я. Хёнджин, дорогой, это я, — крикнул Сынмин, когда Хёнджин рванулся вперед. В последнюю секунду Сынмин увернулся от рук Хёнджина, уронил клинок и схватил мальчика за запястья, как это делал Феликс. Хёнджин попытался вырваться. — Хёнджин, это Сынмин. Любовь моя, это я! Сынмин попробовал еще раз, попытался найти его взгляд. Хёнджин был где-то далеко. Но он не был недоступным, Сынмин это знал, он был где-то там, под слоем страха. А затем Хёнджин перестал дергаться, его глаза встретились с Сынмином. — Хёнджин, это я, — сказал Сынмин, надеясь, что сирена поймет это. — Сынмин, — услышал он бормотание сирены, и уже одно имя заставило мальчика почувствовать слабость, его колени подогнулись, и зрение затуманилось. — Хёнджин, любимый, мне нужно, чтобы ты вернулся ко мне, все кончилось… И как только слова сорвались с его губ, он увидел, как позади Хёнджина мелькнула полоска серебра, и прежде чем он успел что-либо сделать, меч пронзил живот Хёнджина сзади, сделав и без того мокрую рубашку еще более красной. Затем лезвие выдернули, и Хёнджин ахнул, упав на колени. Весь мир вокруг Сынмина, казалось, остановился. — Н-нет… Хёнджин, нет, Хёнджин, Хёнджин! — закричал Сынмин, что-то зеленое пробежало мимо них, и мальчик услышал еще больше криков, смешавшихся с грохотом водопада. Сынмин упал на колени, в кожу больно впивались камни на дне мелкой реки, чистая вода окрасилась в кроваво-красной. — Нет, нет-нет, это неправда, нет, Хёнджин! Сынмин услышал свой крик откуда-то издалека. Он отпустил запястья Хёнджина, когда тот завалился вперед. Сынмин попытался пережать рану на животе, затем на спине, но красный цвет лишь просачивался сквозь пальцы. Столько красного. Столько крови. — Нет, нет, нет, Хёнджин, ты… — Сынмин, — прохрипел Хёнджин, его глаза все еще были красными, и он уткнулся головой в плечо Сынмина. Мальчик почувствовал, как трясущиеся руки обнимают его. — Хёнджин, с тобой всё в порядке, это всего лишь маленькая рана, ясно? С тобой все будет в порядке, с тобой все будет в порядке, хорошо? Голос Сынмина дрожал. Это неправда, это неправда, нет, это неправда, неправда! Сынмин приподнял голову Хёнджина, он должен увидеть, он должен сказать ему, он… — Хёнджин, Хёнджин, ты меня слышишь? — Сынмин, я… здесь так… холодно, — лицо Хёнджина исказилось от боли. Нет. Нет. Нет. Это неправда, это неправда… нет… Сынмин уже терял, он уже потерял его однажды, он не мог сделать это снова, он не мог, он не мог, не мог! — Оставайся со мной, любимый, ладно? Оставайся со мной, Хёнджин, с тобой все будет в порядке. Сынмин рыдал, чувствуя, как по его лицу текут теплые слезы. Его окровавленные руки испачкали щеки Хёнджина, когда он попытался удержать его в вертикальном положении. Хёнджин поморщился и попытался улыбнуться Сынмину. — Прости, Сынмин, я… — Нет, нет, ты не… не о чем сожалеть, ясно? Просто оставайся со мной, ладно? С тобой все будет в порядке. — Сынмин… — всхлипнул Хёнджин. — Кто-нибудь, помогите! Сынмин попытался закричать, а затем крепко обнял Хёнджина. Он чувствовал, как сирена дрожит в его руках. Он не мог... нет, он, нет... — Не отпускай меня, ладно? С тобой все будет в порядке, с нами все будет в порядке, мы переживем это, ладно? — Я… прости, Сынмин, — услышал мальчик шепот Хёнджина, прежде чем дрожь прекратилась. Прежде чем все прекратилось. Прежде чем Хёнджин испустил последний вздох. Нет. Нет. Нет, нет, это... нет. Он… нет. — Хёнджин? Нет, нет, нет. Нет. Нет. — Хёнджин, ты меня слышишь? — всхлипнул Сынмин. — Хёнджин? Это неправда. Нет. Сынмин уже терял его однажды, он уже терял его однажды, он уже однажды прощался с ним, он не мог, он не мог сделать это снова, нет, нет, нет… — Хёнджин? Но он не получил ответа. Сынмин чувствовал, как слезы текут по его лицу. Он чувствовал, как все его существо дрожит от страха, пронизывающего его. Он чувствовал гнев. Он чувствовал такую ​​невероятную ярость, такую ​​глубокую ярость, что все его тело дрожало. Осторожно, нежно он позволил телу Хёнджина выскользнуть из рук на землю и положил его на берег реки среди алмазов. Затем он взял свой меч и встал. Капитанша «Змея» все еще держала свой меч, наблюдая за разворачивающейся перед ней сценой, когда Чан направил свой клинок ей в горло. Сынмин задрожал от ярости, увидев ее и кровь, стекающую по ее мечу. — Ты убила его. Ты убила любовь всей моей жизни, — всхлипнул Сынмин. — Теперь ты довольна? Он ждал, пока взгляд женщины переместится с тела Хёнджина на него. А потом он напал. Он сократил расстояние между ними и вонзил свой меч глубоко ей в живот, посмотрел в глаза и ничего не почувствовал. Он ничего не чувствовал. Ему не было жаль, он не чувствовал радости, он ничего не чувствовал, вытаскивая клинок. Капитанша «Змея» упала на колени, она даже не попыталась заблокировать меч Сынмина. Она убила его. Она убила Хёнджина. А теперь Сынмин убил ее. Сынмин не стал ждать, пока она истечет кровью, он позволил клинку выскользнуть из окровавленных пальцев на землю. Он услышал, как меч лязгнул о камни, и отвернулся. Дрожь. Тремор. Она убила Хёнджина. Она убила Хёнджина. Хёнджин был мертв. Хёнджин… Хёнджин был мёртв. Сынмин упал на колени рядом с Хёнджином, его ноги больше не слушались. Он положил голову Хёнджина себе на колени, как и несколько минут назад, когда Хёнджин спал, положив голову на его колени. Он и сейчас выглядел таким умиротворенным, будто спал, если бы не кровь, размазанная по его щекам. — Хёнджин, прости, — всхлипнул Сынмин, осторожно убирая с лица несколько окровавленных прядей волос. — Прости, ты меня слышишь, Хёнджин? Мне жаль. Бриллианты вокруг них сияли, смешиваясь с темной кровью, но Хёнджин все равно оставался самым красивым. Как цветок в полном расцвете. — Прости, Хёнджин, я должен был сказать тебе, я должен был сказать тебе, что люблю тебя. Я так тебя люблю, так сильно, что не знаю, как выразить это словами. Я тебя люблю. Люблю. Я люблю тебя, слышишь? Слышишь меня? Я тебя люблю. С сиреной, без нее, не важно, я люблю тебя. Я… я должен был сказать тебе раньше, мне стоило сказать это раньше. Я тебя люблю. Всегда любил. И всегда буду любить. Я так сильно тебя люблю. Сдавленное рыдание торопливо срывалось с губ Сынмина, словно пытаясь достучаться до полусирены. Но он не получил ответа. Он не мог… этого не могло случиться. Он так много потерял. И теперь это случилось снова. Он снова потерял Хёнджина. Сынмин наклонился вперед, прижался губами ко лбу Хёнджина, дрожа, дрожа от каждого рыдания, вырывавшегося из его горла. Он уже прощался однажды, когда отпустил плот, на который положил Хёнджина, и теперь ему приходится сделать это снова. — Я люблю тебя, Хёнджин. Я так сильно люблю тебя, — прошептал он в последний раз, прижимая сирену как можно ближе к себе и позволяя слезам течь. Он снова потерял Хёнджина. Он снова потерял его. — Сынмин, эй, — Сынмин почувствовал, как Чонин легко коснулся его плеча. — Он? Нет, нет, нет, нет… — Феликс, не ходи туда, нет… — Сынмин, тебе нужно отпустить, отпустить его, Сынмин. Голос Чонина, казалось, звучал откуда-то издалека. Сынмин почувствовал чужую руку на своем плече, тянущую его. — Нет! Он отказался, он не хотел отпускать, он не мог отпустить, нет, у него только что был весь мир, а теперь Хёнджин мёртв, он мёртв, Сынмин снова его потерял! — Минхо, есть какой-нибудь… — Нет. Мне жаль. — Хёнджин! Хёнджин?! — Сынмин, отпусти. Тебе нужно отпустить. Всего на минутку, пожалуйста. Чонин потянул плечо Сынмина немного сильнее, и у мальчика не было сил сопротивляться. Он позволил русалке оттащить себя назад, ровно настолько, чтобы остальные… увидели Хёнджина. — Нет, нет, нет, нет! Он услышал рыдания Феликса. Он не мог оторвать взгляд от Хёнджина, который все еще так мирно спал у него на коленях. Спал. Так мирно. Боже, он все еще был таким красивым. Сынмин невесомо погладил его по щеке большим пальцем, достаточно близко, чтобы слегка коснуться кожи. — Убери от него Сынмина! Уберите его!.. — услышал Сынмин откуда-то издалека. Кто это был? Ёнджун? Зачем ему… И внезапно, как гром среди ясного неба, глаза Хёнджина распахнулись, вспыхнув красным, он задыхался, сжимая руку Сынмина, когти впились в его кожу. Он напрягся, попытался освободиться, но жизнь вернулась в его тело так же быстро, как и ушла. Он зашипел на Сынмина, который не мог… он… что? — Хёнджин? — прошептал Сынмин дрожащим голосом: он не мог… он не мог… что… Хёнджин слегка наклонил голову, другой рукой он потянулся к горлу Сынмина, когти задевали и без того порезанную кожу, но он остановился, услышав голос Сынмина. Его брови нахмурились, он пытался вспомнить мальчика, понимание было где-то близко, но так далеко. — Х-Хёнджин? Сынмин не мог поверить своим глазам. Он не мог, он не мог, Хёнджин, он только что умер у него на руках, он только что… Хватка вокруг руки Сынмина немного ослабла, когти больше не прокалывали его кожу и не оставляли маленьких серповидных ран. Кроваво-красные глаза сосредоточились на Сынмине, и внезапно гневный взгляд с лица Хёнджина исчез. — С-Сынмин? — выдохнул Хёнджин, чары сирены снова захватили Сынмина. — Хёнджин, — прохрипел он. Он не мог в это поверить. Он не мог… сирена. Чары сирены. Исцеление. Сирены восстанавливаются быстрее. — Х-Хёнджин? Сынмин позвал еще раз, когда Хёнджин внезапно поднялся, обхватил шею Сынмина и уткнулся лицом ему в плечо. Мальчику потребовалось мгновение, чтобы обнять сирену, Хёнджин все еще дрожал. «Он приходит в себя», — понял Сынмин. Он сосредоточился на Сынмине. И он жив. Хёнджин жив, он умер, но сирена вернула его, вернула его обратно! Он жив! Сынмин не потерял его! Он не потерял его снова! Сынмин прижался лбом к плечу Хёнджина и прерывисто вздохнул. Он слышал крики со всех сторон, и он не был до конца уверен, какие именно, но сейчас ему не хотелось это выяснять. Хёнджин жив. Он жив. И Сынмин не потерял его. — Сынмин, — снова всхлипнул Хёнджин, на этот раз его голосу не хватало силы, не хватало чар. Мальчик взял его за плечи и во второй раз за сегодня поднял голову с плеча. Он наблюдал, как красный цвет глаз сменился нежно-коричневым, когда сирена в нем наконец утихла. — Я думал, что потерял тебя, — прошептал Сынмин, когда Хёнджин потянулся к его лицу руками, вытирая слезы со щек. — Прости, я… я не осознавал… Но Сынмин только покачал головой, прежде чем прижаться губами к губам Хёнджина. Он почувствовал вкус крови и слез, но губы были мягкими и отвечали на поцелуй, когда Сынмин прижимал мальчика к себе. Он думал, что потерял Хёнджина. Он думал, что потерял его во второй раз в жизни, поэтому прямо сейчас он пытался влить всю свою любовь в этот поцелуй, прежде чем другие члены экипажа заберут мальчика. Хёнджин был первым, кто разорвал поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, но Сынмин не позволил ему отстраниться. — Я люблю тебя, Хёнджин, — признался он, на этот раз живому мальчику. — Я очень сильно тебя люблю. *** Им потребовалась неделя, чтобы привести это место в порядок и собрать все драгоценные камни, которые удалось добыть. Каждый получил свою справедливую долю, то есть по крайней мере одну бочку, полную алмазов разных размеров, а также несколько золотых самородков, найденных в более глубоких частях ручья. Конечно, им не удалось смыть всю кровь с земли, но они закопали тела экипажа «Змея», по крайней мере те, которые смогли. Половина команды сбежала и вернулась на свой корабль, стоявший на якоре на другой стороне острова, вне поля зрения. Река смыла большую часть крови, но ее засохшие брызги все еще оставались на берегу. Пойдут слухи. Много слухов, они все это знали. Хёнджину понадобилось три дня, чтобы восстановиться. Сынмин не отходил от него в течение этих трех дней, Чан освободил его от повседневных обязанностей, поскольку Луиза вполне могла справиться с кухней самостоятельно. Им потребовалось некоторое время, чтобы доставить Хёнджина обратно на корабль после инцидента, он то и дело приходил в сознание и терял его во время путешествия, и экипажу пришлось нести его, а затем им пришлось ждать лодку, чтобы добраться до корабля. Когда они наконец прибыли обратно, ожидавшая их команда выглядела испуганной до глубины души, они понятия не имели, что что-то происходит на острове, они ничего не слышали. Через три дня Хёнджин наконец смог встать. Первые два дня процесса восстановления он просто спал, поскольку, очевидно, чувствовал себя невероятно уставшим. Чонин догадался, что это реинкарнация сирены, но даже если исцеление шло быстро, на него требовалось много энергии, и поэтому Хёнджин спал большую часть дней, просыпался только для того, чтобы поесть и попить, а потом снова засыпал. И Сынмин позволил ему. Конечно, он позволил ему отдохнуть. На горле Сынмина был длинный, но не очень глубокий порез, а также несколько ран в форме полумесяца на тыльной стороне руки. Чонин заставлял Сынмина постоянно носить повязку на горле, дважды в день наносил на раны какую-то мазь, чтобы они лучше заживали. Сынмин сам чувствовал себя словно в каком-то тумане. Он проиграл, но не совсем. Хёнджин не умер. Сынмину все еще было трудно осознать, что произошло. Капитанша «Змея» была сестрой капитана голландского торгового судна, и теперь это было очевидно, она хотела отомстить Хёнджину. Все прошло не очень гладко, она явно не была готова к тому, что Хёнджин будет петь, или не верила, что на нее повлияют чары. Или на любого другого из ее команды. Или она думала, что собственная команда Хёнджина не будет готова защитить его. Что ж, она ошибалась, ох, сильно ошибалась, потому что, если раньше у всей команды были какие-то сомнения относительно Хёнджина, то теперь эти сомнения уже давно ушли. Как они нашли их? Скорее всего с помощью квартирмейстера «Кракена». Возможно, они преследовали их, возможно, у них тоже были какие-то ведьмовские штучки, и они могли следить за ними. Никто из их собственной команды не мог их предать, по крайней мере, Минхо в это не верил. А сами члены экипажа даже не знали маршрута до тех пор, пока не покинули землю, поэтому у них не было никакой возможности сообщить кому-либо, куда они направляются. На четвертый день, когда Хёнджин, наконец, как следует проснулся, был готов двигаться и был полон сил, Сынмин и Хёнджин посетили водопад, где произошла кровавая резня, чтобы помочь остальным собрать драгоценные камни. Хёнджин просто смотрел на это место, затем на свои руки, затем снова на это место, и это свело все внутренности Сынмина так, что он не мог выразить словами. Хёнджин не заслужил этого, ничего из этого, почему мир решил заставить его пройти через подобное? Но Сынмин не знал, что сказать, поэтому просто держал Хёнджина за руку. И продолжал держать его все время, потому что, если раньше он был осторожен, то теперь его опасения ухудшились, и он подпрыгивал при каждом звуке, который был немного громче других. По словам Ёнджуна, было удивительно, что Хёнджин не разорвал Сынмина на куски после того, как проснулся, поскольку песня сирены внутри него все еще была сильной и контролировала ситуацию. Он, конечно, догадывался, что Хёнджин выживет, он знал обо всей этой истории с сиренами больше, чем остальные, и, поскольку Хёнджин чувствовал себя гораздо более комфортно со своей сиреной, ему было легче вылечиться. Видимо, если бы меч пронзил его сердце, то он бы не вернулся. Или если бы капитанша «Змея» обезглавила его. Сынмин не хотел об этом думать. Но ему хотелось подумать о том, насколько Хёнджину и сирене теперь комфортно вместе. Сирена распознала, что Сынмин не представляет угрозы. Этот факт что-то тронул в сердце Сынмина и немного успокоил его. Хёнджин и его сирена считали Сынмина безопасным, и Сынмину этого было достаточно. Атмосфера на корабле, особенно между ними восемью, поначалу была немного напряженной, все они были напуганы до глубины души, и особенно Феликс и Джисон были опустошены в течение первых нескольких дней, постоянно проверяя Хёнджина. Чонин больше заботился о Сынмине, чем о Хёнджине, поскольку он был уверен, что Хёнджин выживет и будет чувствовать себя хорошо после того, как проснется, но Сынмину нужно было немного больше внимания, поэтому Чонин держал его за руку всю первую ночь, просто чтобы облегчить боль и успокоить. И Сынмин все еще не был уверен успокоился ли он. Он не мог… он просто не мог осознать, что чуть не потерял Хёнджина, и потерял его на мгновение, но потом мальчик вернулся. И Сынмин вернул его. Но шли дни, и когда они подняли якоря, собираясь уйти обратно в море, атмосфера почти вернулась в норму. В основном все остальные преодолели первоначальный шок, когда увидели, как Хёнджин карабкается вверх и вниз по мачтам вместе с остальной командой, как будто с ним ничего не случилось. Сынмин все еще был опустошен. Он все еще был осторожен. Каждую ночь ему снились кошмары после того случая, когда стальное лезвие пронзило живот Хёнджина. Он все еще чувствовал запах крови, смешанный со сладостью цветов на поляне. Он все еще мог слышать это, эхо водопада и свои собственные крики, когда он держал безжизненное тело Хёнджина в руках. Но это были всего лишь кошмары, и каждое утро Сынмин просыпался от того, что Хёнджин, сжав его рубашку и уткнувшись головой в его шею, мирно спал, и мальчику приходилось делать все, чтобы выкинуть из головы мысленный образ Хёнджина, выглядящего таким же умиротворенным там, на его руках, без признаков жизни. Конечно, был праздник, поскольку они победили команду «Змея» и нашли потерянное сокровище «Флор-де-ла-Мар». Экипаж не мог дождаться, чтобы потратить свои алмазы, Чан уже планировал купить новые паруса для корабля и новые пушки, которые были более мощными, чем старые. Сам праздник был восхитительным, счастливым, наполненным смехом после тяжелой недели, и, возможно, Сынмин тоже почувствовал себя комфортно впервые после инцидента, окруженный своими самыми близкими друзьями, с Хёнджином под боком. Это принесло облегчение. Успокоение. Даже Хёнджин снова выглядел раскрепощенным, даже если Сынмин знал, что он вернется в свою скорлупу сразу после того, как они останутся одни. Вот почему, убрав беспорядок, который команда оставила после себя на празднике, Сынмин вместо того, чтобы направиться в их общую каюту, направился на палубу. Он видел, как Хёнджин уходил с Чонином, и не видел, чтобы тот вернулся, так что, скорее всего, он все еще был снаружи, все остальные собирались спать. И, как он и предполагал, он обнаружил знакомый силуэт, одиноко стоявший на палубе бака, прислонившись к лееру. На палубе больше никого не было, они бросили якорь в тихой бухте, вдали от других людей. Небо было безоблачным, полная луна светила над ними и заливала все серебристым светом, рисуя длинные тени на палубах «Каллиопы». И Хёнджин выглядел потрясающе. — Привет, — пробормотал Сынмин, пройдя рядом с Хёнджином, их плечи соприкоснулись. — Привет, — выдохнул Хёнджин, глядя на спокойные морские волны. Позади них Сынмин слышал, как волны разбиваются о скалы. — Тебе понравился праздник? — спросил Сынмин, просто чтобы начать разговор и вернуть Хёнджина в реальность. — Конечно, мне нравится все, что ты делаешь. Сынмин фыркнул и обнял Хёнджина, притягивая его немного ближе. — Как себя чувствуешь? — спросил он. Хёнджин пожал плечами и наконец перевел взгляд с моря на Сынмина. — Я… я в порядке. Это просто… странно. Я не знаю. Трудно переварить то, что произошло. И я просто… я не знаю. Испуган. Сколько еще людей будут меня искать? Я не хочу, чтобы из-за меня страдала наша команда. Сынмин слегка покачал головой. — Никто не страдает. И я почти уверен, что даже если слухи и появятся, не думаю, что найдётся такой глупец, чтобы нападать на тебя. Или на нас. У тебя есть мы, понимаешь? Ты такая же часть команды, как и все остальные. Хёнджин просто кивнул, Сынмин знал, что у него не хватит духу начать спорить. — Как твои раны? — спросил Сынмин, даже если чертовски хорошо знал ответ. — Ты уже спрашивал об этом сегодня утром. Они зажили. Только на спине остался небольшой шрам. Ничего уже не болит, — пробормотал Хёнджин, легкая улыбка тронула уголок его губ. — Я просто волнуюсь. Ты меня правда напугал, — в свою очередь надулся Сынмин. — Я знаю. Извини. — Как это… ощущалось? Это... ну, знаешь. Сынмин хотел знать. И в то же время нет. Но он все же решил спросить. — Просто… последнее, что я помню, это твои руки и ощущение, будто я ухожу под воду. А потом меня вытащили из нее, и сирена во мне закричала, призывая уничтожить все, что попадется на глаза. Но в моих глазах был ты, и… она перестала кричать. Сынмин кивнул. Он знал, что Хёнджину уже рассказали, что произошло после его смерти. Чонин сказал ему, что Сынмин убил капитаншу, но сам мальчик отказывался говорить обо всем этом последние несколько дней. Он все еще не был… Это было трудно осознать. Но он знал, что ему придется когда-то поговорить об этом. — Ты контролировал ситуацию? — спросил Сынмин, он почувствовал, как Хёнджин напрягся. — Какое-то время да. Были некоторые моменты, когда я терял сознание, но потом ты… появился в поле зрения, и я снова смог взять себя в руки. По крайней мере… что-то вроде того. «Держи себя под контролем, например, убивай не Сынмина, а всех остальных». Сынмин кивнул, он понял, что мальчик имел в виду. Затем его внезапно охватили всевозможные эмоции, поэтому он прижался головой к плечу Хёнджина и на мгновение закрыл глаза. Он почувствовал, как парень обнял его, прижимая к себе. — Я просто… я не знаю, слова, сказанные капитаншей «Змея», и… я повторяю их в своей голове. Я убил ее брата, я убил большую часть ее команды. Может быть, я действительно монстр. Сынмин поднял голову с плеча Хёнджина, почти в ужасе. — Нет, Хёнджин, ты не монстр. Ты защищал себя. — Действительно ли это защита, если бы я один убил всю ее команду? Я мог бы сбежать. — Мы были окружены. — Я мог бы… — Нет, Хёнджин, ты не мог. Она была здесь, чтобы убить тебя, как и остальная часть ее команды. Ты был их единственной целью. В тот момент ты сделал все, что мог, чтобы защитить себя. Сынмин нежно погладил щёки Хёнджина, пытаясь поймать его взгляд. Он не мог… Боже, он просто хотел, чтобы Хёнджин осознал свою ценность! Он хотел, чтобы тот забыл слова, сказанные капитаншей «Змея». Он не был монстром. — Ты не монстр, если защищал себя. Ты также не монстр, если мстил им. Нижняя губа Хёнджина слегка задрожала, его глаза сверкали, как звезды на небе. — Ты не монстр. Не для меня. Ни для кого-либо из членов экипажа. Не для нас. — Иногда в это трудно поверить, — прошептал Хёнджин, когда одинокая слеза скатилась по его щеке. Сынмин поцеловал его. — Трудно поверить, потому что ты сам в это не веришь, — пробормотал Сынмин. — Сирена внутри тебя не делает тебя монстром, Хёнджин. Ты не монстр, если защищаешь себя. Пожалуйста, поверь в это. Хёнджин всхлипнул, и Сынмин крепко обнял его. Им предстоял еще долгий путь. Хёнджину ещё предстояло пройти долгий путь, даже если он начал принимать и привыкать к своей песне сирены. Сынмин уверен, что тот день, когда Хёнджин сможет выжить в битве и сохранить полный контроль и сознание в облике сирены, станет днем, когда он, наконец, по-настоящему примет ее, но до этого момента пройдет еще очень много времени. Хёнджин вздрогнул, Сынмин гладил его по спине, позволяя поплакать ему в плечо. Потом он это почувствовал. Это был подходящий момент. Он должен был сделать это сейчас, он не был уверен… он не был уверен, слышал ли Хёнджин его тогда. — Хёнджин, — пробормотал Сынмин, немного отстраняясь. Хёнджин вытер несколько слез с лица, всхлипнул, прежде чем обнять Сынмина за шею. — Есть… мне нужно кое-что тебе сказать. Я не… Я не думаю, что ты меня услышал в прошлый раз. — Что? — пробормотал Хёнджин, глаза все еще блестели. — Я люблю тебя, — выпалил Сынмин, и Хёнджин на какое-то мгновение выглядел почти шокированным. — Я тебя люблю. Это… это то, что я должен был тебе сказать. То, что я сказал тебе, когда тебя… не было. Я тебя люблю. Я люблю тебя как сирену. Я люблю тебя как пирата. Я люблю тебя таким, какой ты есть. И я люблю тебя как свою вторую половинку. — Сынмин… — всхлипнул Хёнджин, и еще одна слеза скатилась по его щеке. — Я… — он на мгновение заколебался, мальчик видел, как он подыскивал слова, пытаясь совладать с накатившими чувствами, — я тоже тебя люблю. Очень, очень сильно. И по какой-то причине все это заставило Сынмина почувствовать, что он вот-вот лопнет от непередаваемых ощущений. Боже, он так сильно любил Хёнджина, очень, очень, очень сильно любил его, так сильно, что весь мир крутился только вокруг него. Сынмин не был уверен, кто из них первым наклонился ближе, чтобы поцеловать, он или Хёнджин, но он точно знал, что улыбался в этот поцелуй, и всё его существо внезапно стало переполнено Хёнджином. Он чувствовал, как Хёнджин дрожит, совсем немного, он знал, что мальчик, вероятно, плакал, а затем понял, что тоже плачет. Поцелуй был сладким, мягким, нежным, он послал искры по спине Сынмина и заставил его голову кружиться. На вкус Хёнджин был знакомым, таким уютным, как дом, и все это было настолько ошеломляющим, что Сынмин не мог удержаться от слез во время поцелуя. Когда они, наконец, отстранились, чтобы подышать, Хёнджин прижался лбом к Сынмину, а Сынмин держал глаза закрытыми, просто чтобы удержать этот момент еще на некоторое время. — Я так сильно люблю тебя, Сынмин, — прошептал Хёнджин, немного крепче сжимая мальчика в объятиях. — Я тоже тебя люблю, Хёнджин. Очень сильно. — Наверное, нам стоит вернуться в комнату, — пробормотал Хёнджин, отстраняясь после минуты общего молчания. Сынмин открыл глаза и слегка чмокнул губы Хёнджина: — Да, стоит. Кто знает, завтра утром Чанбин может первым делом созвать всех в каюту капитана, чтобы построить новый маршрут.