Oceanbound

«Каллиопа» была великолепна. Элегантна. Окутана пеленой тайны. Темные деревянные палубы слегка скрипели под весом Джисона, когда он пробирался от бака к задней части корабля. Ночь, изумрудно-зеленые паруса опущены, так как экипаж решил остановиться в маленькой бухте где-то на кубинском побережье. В плавании нет смысла, ведь им некуда идти. Прошла неделя. Неделю назад Чонин ворвался в дверь дома художника и застал Джисона и Минхо в их маленькой интимной атмосфере. После этого ворвался Чан, Сынмин и Чанбин последовали за ним. Джисон был ошеломлен, если не сказать больше, он почти потерял сознание, но Минхо не дал ему этого сделать, и мальчик тут же разрыдался. Неловко? Возможно. Отнеслись ли все с пониманием? Конечно. Джисон не мог в это поверить. Они были живы – все они. Почти все. Судя по всему, Хёнджин был мертв, Сынмин нашел его после взрыва, и он не дышал, поэтому они отпустили его душу. Грустно, но это действительно так. Этот факт сжал внутренности Джисона, но не так сильно, как раньше. Он уже попрощался с Хёнджином чуть меньше трех лет назад, как и со всеми остальными. Но они внезапно ожили. Конечно, Феликса с ними не было. Никто из них о нем ничего не слышал, но, по мнению Чана, это было хорошо. «Мы бы узнали что-нибудь, если бы он был мертв. Слухи быстро расходятся», — вот что он сказал, и у Джисона не было причин сомневаться. Он все еще не мог в это поверить. Он снова был на корабле – нет, он снова был на корабле со своими самыми близкими друзьями. Его самые близкие друзья, или многие из них, были живы. Они были живы! Живы! Живы, здоровы, дышали полной грудью, а не пошли на корм рыбам. Джисон был так счастлив, что ему хотелось лопнуть. Он давно не чувствовал себя таким счастливым. Или, возможно, не так уж и давно. Виола ухнула, она летала вокруг мачт, устроила себе ночную разминку. Она сопровождала Джисона, он это знал, так было всегда: если с ним не было Минхо, то была Виола. Мысль о Минхо, как всегда, вызвала легкую улыбку на лице Джисона. Возможно, мальчик был все равно счастлив, когда красил их маленький домик на Тортуге и плыл по Карибскому морю на каких-то странных кораблях. Джисон научился ассоциировать Минхо со счастьем, поскольку именно он два года назад вытащил Джисона из непроглядной тьмы скорби. А потом появилась любовь. Джисон чувствовал себя по-детски счастливым, ему хотелось кричать, танцевать и глупо целовать Минхо. Но он не мог. Потому что Минхо спал в их маленькой каюте (да, у них была своя маленькая каюта, которая изначально предназначалась только для Минхо, но он никуда не ходил без Джисона, так что теперь мальчик жил с ним), на их большой кровати (да, они перетащили свою кровать из дома художника на корабль, потому что на борту остались только матрасы и гамаки, а Минхо хотел спать рядом с Джисоном, и да, это делало Джисона невероятно счастливым). Он и правда нравился Минхо. Это было просто. Вау. Джисон не мог в это поверить. За один час он получил от мира все, что ему когда-либо было нужно. Минхо, любовь и возвращение старых друзей. Джисон очень надеялся, что в ближайшее время ему не придется возвращать миру все эти хорошие вещи. Заскрипели веревки, Джисон вздохнул. Волны звучали глухо, как было всегда, когда не было сильного ветра. Это из-за уха, мальчик знал это, он научился с ним жить. Он просто больше не был лучшим фехтовальщиком, и это его раздражало. Он по-прежнему был хорош, но Чан объявил, что Джисон не будет участвовать в первых волнах ограблений, поскольку они были самыми опасными. Грустно. Однако Минхо был этому очень рад. Так что, возможно, Джисону тоже следует радоваться. Ладно, видимо, так и правда было лучше, Джисон не особо увлекался боями на мечах с той… ночи. С той ночи, когда все изменилось. Мальчик снова вздохнул и откинул несколько прядей волос с лица. Все изменилось. Все было по-прежнему, но все равно не так. Капитана Со больше не было, теперь был капитан Бан. Или капитан Чан. Теперь на их корабле была ведьма, она была и раньше, но теперь все просто… знали о Минхо. И это делало Джисона таким счастливым, потому что Минхо явно чувствовал себя лучше, окружающие приняли его. И если Минхо был счастлив, то и Джисон тоже. Глаза Сынмина стали грустнее. Он вообще больше не смеялся. Его комментарии были еще более язвительными, граничащими с обидными. «Дай ему время», — вот что сказал Чан, и Джисон кивнул. Сынмин так много потерял. Слишком много. Он имел полное право злиться на мир. Чонин был единственным, кто не так сильно изменился. Он стал выше. И, возможно, мудрее, хотя он всегда был умным, так что Джисон на самом деле не знал, стал ли мальчик мудрее. Возможно ли это вообще? Кто знает. Сиреневый цвет его глаз стал немного глубже. Чонин очень понравился Виоле. А еще был Чанбин. Джисон сглотнул и позволил своим пальцам нервно танцевать на деревянных перилах корабля. Они особо не разговаривали. Джисон не знал, как заговорить с ним. Конечно, они обнялись, Чанбин обнял его так сильно, что чуть не сломал позвоночник, когда они впервые встретились. И после этого было несколько неловких улыбок и взглядов. Вот и все. Ничего больше. И Джисон не знал… он просто не знал, что делать. — Почему не спишь? Внезапно раздавшийся из-за спины голос заставил вздрогнуть Джисона, он ахнул, обернувшись. Виола почувствовала перемену в его настроении и сразу же приземлилась ему на плечо, чтобы защитить Джисона от того, кто его напугал. — Ох, извини, я не хотел тебя напугать. Чанбин стоял перед кухонной дверью с зажженным фонарем в руке. Джисон взглянул на дверь. Был ли это его шанс? — Решил перекусить на ночь? Разве Сынмин не надерёт тебе задницу? Джисон изо всех сил старался выдавить улыбку. Что-то похожее на смех мелькнуло в глазах Чанбина, прежде чем… серьезность снова взяла верх. — Нет, я просто… проводил время с Сынмином. — А? Хм? — Э-э… Прошло ровно три года с тех пор как… — Ох. Теперь Джисон чувствовал себя полным идиотом. — Ох, я… прости, я не понял… — Джисон закусил нижнюю губу. Нежная улыбка тронула уголки губ Чанбина: — Все нормально. Не думаю, что кто-то еще знает об этом, кроме… меня и Сынмина. Точно. Они оба не вернули своих близких. Конечно, они знали сколько дней и лет прошло с тех пор. Джисон хотел броситься в море. — Но почему ты не спишь? Твоя дежурная смена начинается с восходом солнца. Чанбин сделал несколько шагов ближе. Это был их самый долгий разговор с тех пор… ну, с тех самых пор. — Ох, я просто не мог уснуть. Виола ухнула в качестве подтверждения. Легкая ухмылка снова тронула уголки губ Чанбина, будто говорившая: «Я знаю это чувство». Между ними снова повисло неловкое молчание. Джисон возился с краем своей рубашки. Чанбин перенес вес с одной ноги на другую. Виола начала тянуть Джисона за волосы. Она явно говорила мальчику что-то предпринять. — Чанбин, я… — Джисон, прости меня. Джисон закрыл рот. А потом снова открыл. — Нет, это ты извини меня. — Нет, мне очень жаль, — настаивал Чанбин. — Прошло три года, все в порядке, я имею в виду… — Нет, это не так. Чанбин сделал несколько шагов вперед, пока не достиг перил корабля. Он поставил фонарь между собой и Джисоном. Затем он повернулся к мальчику, и тот увидел боль в его глазах. — Мне жаль. Я вел себя как осел, но делал это не потому, что мне так хотелось. Что? — Что ты имеешь в виду? — спросил Джисон. — Я… Ты помнишь резкую перемену в поведении моего отца? Он стал... параноиком. И пытался заставить меня стать следующим капитаном. Джисон кивнул. Он помнил. Капитан Со когда-то был могущественным и устрашающим, но не в последний год своей жизни. — Он… Он сказал мне разорвать с тобой все связи. Все. Если бы я этого не сделал, он выбросил бы тебя за борт. И я знал, что он способен сделать это, поэтому… я так и сделал. Я вел себя как осел по отношению к тебе. И всем остальным. Мне жаль. Я должен был рассказать тебе, в чем дело, но я… боялся, что он каким-то образом узнает об этом. Какого черта? — Да, ты должен был мне сказать об этом. Серьезно, Джисон, это все, что ты можешь сказать? Он мысленно ударил себя по лицу: давай, твой лучший друг спустя столько лет перед тобой признается, что на самом деле не ненавидел тебя! — Я имею в виду, я имею в виду… Вау, я думал, ты начал меня ненавидеть из-за Феликса. Выражение лица Чанбина стало слегка шокированным, а затем снова сменилось на виноватое. — Боже мой, нет! Я рассказал ему, что случилось, и он собирался поговорить с тобой, но ты, э-э… ну, он не смог подловить тебя. Неудивительно, Джисон тогда тоже вел себя как задница. — Мне очень жаль, — выпалил Джисон. — Мне жаль, что я вел себя как чертов ублюдок. Я был просто… в замешательстве, наверное. Мне было грустно. И немного больно. И ты прощен. Господи, я думал, ты все еще меня ненавидишь. Джисон чувствовал, как давление медленно уходит из его груди. Чанбин не ненавидел его. Не ненавидел его. Это было из-за его отца — гребаного капитана Со! Из-за него Джисон потерял своего лучшего друга! Чанбин выглядел серьезным: — Я бы не ненавидел тебя. Я никогда не относился к тебе так. Ты был моим лучшим другом. Несколько мгновений тишины. — И ты все еще мой лучший друг. Если хочешь им быть. Джисон вздохнул. Он проглотил ком, образовавшийся в горле. А затем он схватил Чанбина за руку и крепко обнял. Казалось, все напряжение покинуло его, он снова мог дышать. — Я так скучал по тебе, — прошептал он в плечо Чанбина. Джисон чувствовал, как руки Чанбина обнимают его, ломая ребра. — Я тоже скучал по тебе. Чертовски сильно скучал, — пробормотал Чанбин в ответ. Они ненадолго остались в таком положении, Джисон чувствовал облегчение, охватившее его, маленькая слеза скатилась по щеке и упала на мягкую ткань рубашки Чанбина. Боже, как он скучал по своему лучшему другу. Так сильно скучал. Виола тихо ухнула, и это заставило Джисона наконец отступить. Глаза Чанбина тоже сверкали в лунном свете, так что Джисон явно был не единственным, кто плакал, кто чувствовал сотню разных вещей, и облегчение превыше всего. Мальчик всхлипнул, и из его груди вырвался смех, означавший свободу. Чанбин тоже хихикнул и взял фонарь с перил. Лед между ними наконец-то был сломан. И теперь все, все между Джисоном и Чанбином вернулось в норму. Вернулось к тому, с чего началось. Джисон чувствовал это. Это делало его невероятно счастливым. Чанбин не ненавидел его, он скучал по нему так же сильно, как Джисон скучал по Чанбину. Боже, он больше никогда не позволит никому встать между ними! — Ну, квартирмейстер. Вы с капитаном загадочно молчали о следующем курсе, но не могли бы вы немного просветить своего друга? Чанбин фыркнул, прежде чем такая знакомая ухмылка снова тронула уголки его губ. — Слышали об Убийце Пиратов? Нам бы хотелось, чтобы он поскорее исчез. А еще у нас остались кое-какие незавершенные дела в Нассау.